Но сейчас морщинистое лицо старика казалось мудрым и спокойным, а вместе с тем в уже утративших былой блеск глазах виднелись следы смирения и безмятежности.
— Нет, не надо, благодарю. Вот этот хлебец возьму с собой, коли дадите, — сказал Алеша и, взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника. — А коньяку и вам бы не пить, — опасливо посоветовал он, вглядываясь в лицо старика.
Нет ничего отвратительнее и нет ничего прекраснее старческих лиц. И нет их правдивее. На старческом же лице жизнь души вырезывается всем видною, нестираемою печатью.
Суровое морщинистое лицо старика освещало не пламя камина, а экран допотопного ноутбука, узловатые пальцы лежали на потёртой клавиатуре.
Никто из воинов крепости не заметил, как при этих словах побледнело лицо старика.
Но сейчас морщинистое лицо старика казалось мудрым и спокойным, а вместе с тем в уже утративших былой блеск глазах виднелись следы смирения и безмятежности.