В один момент прекратив всё сопротивление, я замерла, тяжело сглотнула и подняла голову, желая увидеть лицо демона, которое самым неожиданным образом оказалось прямо передо мной.
Помню, уже с первых строк «Демона» Ситанов заглянул в книгу, потом — в лицо мне, положил кисть на стол и, сунув длинные руки в колени, закачался улыбаясь. Под ним заскрипел стул.
Нет ничего отвратительнее и нет ничего прекраснее старческих лиц. И нет их правдивее. На старческом же лице жизнь души вырезывается всем видною, нестираемою печатью.
В один момент прекратив всё сопротивление, я замерла, тяжело сглотнула и подняла голову, желая увидеть лицо демона, которое самым неожиданным образом оказалось прямо передо мной.
Черты лица демона заострились, в глазах вспыхнули красные огни предвкушения.
И не только в гонках, – улыбка на лице демона становилась всё шире, огонь в глазах мог состязаться со светом зажёгшихся фонарей.