Я ехал в Киев повидаться с родными. Поезда ходили тогда еще не совсем аккуратно, и в Курске приходилась довольно долгая остановка. Я когда-то езжал из Орла в Курск, и теперь мне хотелось посмотреть на этот город, где сидят «мои-то-те куряне, ведомые кмети», которые до того доцивилизовались, что потеряли целую рощу.
А куряне славные — // Витязи исправные: // Родились под трубами, // Росли под шеломами, // Выросли как воины, // С конца копья вскормлены. // Все пути им ведомы, // Все яруги знаемы, // Луки их натянуты, // Колчаны отворены, // Сабли их наточены, // Шеломы позолочены. // Сами скачут по полю волками // И, всегда готовые к борьбе, // Добывают острыми мечами // Князю — славы, почестей — себе!
И рек ему буй-тур Всеволод: // «Один мне брат, один свет светлый ты, Игорь! // Оба мы Святославичи! // Седлай же, брат, борзых коней своих, // А мои тебе готовы, // Оседланы пред Курском. // Метки в стрельбе мои куряне, // Под трубами повиты, // Под шеломами взлелеяны. // Концом копья вскормлены, // Пути им все ведомы, // Овраги им знаемы, // Луки у них натянуты, // Тулы отворены, // Сабли отпущены, // Сами скачут, как серые волки в поле, // Ища себе чести, а князю славы».