Ветер развевал непокорные каштановые кудри, высокий лоб говорил о незаурядном уме и склонности к творчеству, а его большие карие глаза сияли задором и жаждой приключений.
Сердце таяло у неё в груди, когда она смотрела в его глубокие ласковые глаза, она трепетала от мучительного восторга, когда любовалась его блестящими каштановыми кудрями.
Целая шапка роскошных каштановых кудрей покрывала его голову, ясные голубые глаза его светились весёлым юмором, большой рот с полными губами добродушно улыбался.
И совершенно напрасно. Никакой страстной негой моя кровь не кипела, во сне вовсе я не целовал ни шейку Маши, ни глазки и даже не могу сказать, так ли уж мне безумно хотелось поцеловать Машу наяву. «Милая головка» — больше ничего. Пел я про страстную негу, про ночные поцелуи, — это были слова, мысль же была только о милой головке, темно-синих глазах и каштановых кудрях.
Ветер развевал непокорные каштановые кудри, высокий лоб говорил о незаурядном уме и склонности к творчеству, а его большие карие глаза сияли задором и жаждой приключений.
Сердце таяло у неё в груди, когда она смотрела в его глубокие ласковые глаза, она трепетала от мучительного восторга, когда любовалась его блестящими каштановыми кудрями.
Целая шапка роскошных каштановых кудрей покрывала его голову, ясные голубые глаза его светились весёлым юмором, большой рот с полными губами добродушно улыбался.