Я не сдавалась, наконец, моё тельце извилось так, что я выпустила на волю все свои острые коготки и вонзила их в чёрный мокрый нос своего пса-похитителя.
Но что бы ни было, читатель, // Увы! любовник молодой, // Поэт, задумчивый мечтатель, // Убит приятельской рукой! // Есть место: влево от селенья, // Где жил питомец вдохновенья, // Две сосны корнями срослись; // Под ними струйки извились // Ручья соседственной долины. // Там пахарь любит отдыхать, // И жницы в волны погружать // Приходят звонкие кувшины; // Там у ручья в тени густой // Поставлен памятник простой.
Река то, верная своим высоким берегам, давала вместе с ними углы и колена по всему пространству, то иногда уходила от них прочь, в луга, затем, чтобы, извившись там в несколько извивов, блеснуть, как огонь, перед солнцем, скрыться в рощи берез, осин и ольх и выбежать оттуда в торжестве, в сопровожденье мостов, мельниц и плотин, как бы гонявшихся за нею на всяком повороте.
Это ещё что такое? – как только я попыталась сорвать с себя дарёное украшение, цепочка, словно живая, извилась змеёй и стянулась вокруг шеи.
Путь он не дал мне нормально извиться, но эти объятья говорили о многом.
Я не сдавалась, наконец, моё тельце извилось так, что я выпустила на волю все свои острые коготки и вонзила их в чёрный мокрый нос своего пса-похитителя.