Я гнал ее далёко. Исцарапал // Лицо о хвои, окровавил руки // И платье изорвал. Кричал и гнал // Ее, как зверя, вновь кричал и звал, // И страстный голос был — как звуки рога. // Она же оставляла легкий след // В зыбучих дюнах, и пропала в соснах, // Когда их заплела ночная синь.
Ах, мама, что со мной? Какой красою // Зеленый лес оделся! Берегами // И озером нельзя налюбоваться. // Вода манит, кусты зовут меня // Под сень свою; а небо, мама, небо! // Разлив зари зыбучими волнами // Колышется.
Если же тревога была не пустая, если точно человек или зверь приблизится к стае — быстро поднимаются старики, и стремглав бросаются за ними молодые, оглашая зыбучий берег и спящие в тумане воды и всю окрестность таким пронзительным, зычным криком, что услышать его за версту и более…