Осматривая ужасно изжёванную упаковку, он вспомнил о его вставных золотых челюстях и с подозрением уставился на приятелей, словно они только что спрятали маститого ворюгу в одном из вольеров замаскировав его под собаку-космонавта.
Вместе с золотыми, вышедшими из моды табакерками лежали резные берестовые тавлинки; подле серебряных старинных кубков стояли глиняные размалеванные горшки — под именем этрурских ваз; образчики всех руд, малахиты, сердолики, топазы и простые камни лежали рядом; подле чучел белого медведя и пеликана стояли чучелы обыкновенного кота и легавой собаки; за стеклом хранились челюсть слона, мамонтовые кости и лошадиное ребро, которое Ижорской называл человеческим и доказывал им справедливость мнения, что земля была некогда населена великанами.
Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому, Ярко стремимся мы в сне золотом.
Ох, и нечисто как-то дело с этим малиновым типом с золотой челюстью. Но как бы выяснить всё и не попасться?
– Интересно. А на следующий кон поставили золотую челюсть?
Осматривая ужасно изжёванную упаковку, он вспомнил о его вставных золотых челюстях и с подозрением уставился на приятелей, словно они только что спрятали маститого ворюгу в одном из вольеров замаскировав его под собаку-космонавта.