Лежу, глядя в потолок, на старые дубовые балки, которые, наверное, помнят тысячи уставших паломников, блаженно растянувшихся под ними, благодарящих небеса за хлеб и кров.
Человек за человеком, друг за другом, казавшиеся надёжными, как огромные, могучие дубовые балки, оказываются, словно прогнившими насквозь и крошатся под руками, когда за них цепляешься.
Лежу, глядя в потолок, на старые дубовые балки, которые, наверное, помнят тысячи уставших паломников, блаженно растянувшихся под ними, благодарящих небеса за хлеб и кров.
Человек за человеком, друг за другом, казавшиеся надёжными, как огромные, могучие дубовые балки, оказываются, словно прогнившими насквозь и крошатся под руками, когда за них цепляешься.