А ребёнок плакал всё жалобней, я шёл всё быстрей, ругал себя, уговаривал, что надо драпать отсюда, но шёл и шёл, и вдруг понял, что мои ноги обвиты длинной веткой – вернее, это был корень, длинный, тонкий корень, и он тащил меня, онемевшего, одуревшего, всё ближе и ближе к тому самому дереву, из щупальцев которого я только что вырвался.
Зверёк, ощетинившись и зло шипя, сидел на какой-то сумке в углу комнаты, явно не зная, куда драпать.
А ребёнок плакал всё жалобней, я шёл всё быстрей, ругал себя, уговаривал, что надо драпать отсюда, но шёл и шёл, и вдруг понял, что мои ноги обвиты длинной веткой – вернее, это был корень, длинный, тонкий корень, и он тащил меня, онемевшего, одуревшего, всё ближе и ближе к тому самому дереву, из щупальцев которого я только что вырвался.