Толпа садится на коней; // При свете гаснущих огней // Мелькают сумрачные лица. // Так опоздавшая станица // Пустынных белых журавлей // Вдруг поднимается с полей… // Смех, клики, ропот, стук и ржанье! // Всё дышит буйством и войной! // Во всем приличия незнанье, // Отвага дерзости слепой.
Помню отлично, как он приехал в первый раз в Петербург с своего ленивого, жаркого, чувственного юга. Так от него и веяло черноземной силой, сухим и знойным запахом ковыля, простой поэзией тихих зорь, гаснущих за деревьями вишневых садиков. Казалось, что конца не будет его неистощимому степному здоровью и его свежей, наивной непосредственности.
Сей храм, сей тёмный свод, сей тихий мавзолей, // Сей факел гаснущий и долу обращённый, // Всё здесь свидетель нам, сколь блага наших дней, // Сколь все величия мгновенны.