И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
В веригах, изможденные, // Голодные, холодные, // Прошли Господни ратники // Пустыни, города, — // И у волхвов выспрашивать // И по звездам высчитывать // Пытались — нет ключей!
Оставшись в одном белье, он тихо опустился на кровать, окрестил ее со всех сторон и, как видно было, с усилием — потому что он поморщился — поправил под рубашкой вериги. Посидев немного и заботливо осмотрев прорванное в некоторых местах белье, он встал, с молитвой поднял свечу в уровень с кивотом, в котором стояло несколько образов, перекрестился на них и перевернул свечу огнем вниз. Она с треском потухла.
ВЕРИ́ГИ, -ри́г, мн. (ед.вери́га, -и, ж.). Железные цепи, оковы, которые носили на теле религиозные фанатики с целью самоистязания. (Малый академический словарь, МАС)