Среди предков венгров, ещё больше отдалившихся от сородичей по языку, ускорились интеграция, объединение и вытекающий из этого процесс их превращения в самостоятельный народ.
— Как что? — это старые наши польские союзники: polak z wegrem dwa bratanki, jak do szabli, tak do szklanki. [Поляк с венгром — братья, как по оружию, так и за бутылкой (перев. Н. С. Лескова.).] Они нам свои.
Ответ на эти вопросы зависит от воззрения на весь смысл повести. Нам кажется, что болгар действительно здесь мог быть заменен, пожалуй, и другою национальностью — сербом, чехом, итальянцем, венгром, — только не поляком и не русским. Почему не поляком, об этом, разумеется, и вопроса быть не может; а почему не русским, — в этом и заключается весь вопрос, и мы постараемся ответить на него, как умеем.
— Я? Солдат, самый настоящий солдат, кавказский. И на войне был, а — как же иначе? Солдат для войны живет. Я с венграми воевал, с черкесом, поляком — сколько угодно! Война, брат, бо-ольшое озорство!
Среди предков венгров, ещё больше отдалившихся от сородичей по языку, ускорились интеграция, объединение и вытекающий из этого процесс их превращения в самостоятельный народ.
Почти семь тысяч венгров, побуждаемые бедственным положением и неминуемой опасностью, собрались, чтобы защитить город.
Да, профессорскую дочку вожделеть можно, но получить трудно, а уж пленному венгру и подавно.