Пришлось укрыться под валуном. Переждать. Добраться до следующего, укутаться в тень, спасаясь от зноя, вдавливая тело в камень, ища хоть толику прохлады.
Может быть, я в ней люблю природу, олицетворение всего прекрасного природы; но я не имею своей воли, а чрез меня любит ее какая-то стихийная сила, весь мир Божий, вся природа вдавливает любовь эту в мою душу и говорит: люби.
Мать убитого, высокая, тощая, с лошадиным лицом, молча, без слёз, торопилась схоронить сына, — так казалось Артамонову; она всё оправляла кисейный рюш в изголовье гроба, передвигала венчик на синем лбу трупа, осторожно вдавливала пальцами новенькие, рыжие копейки, прикрывавшие глаза его, и как-то нелепо быстро крестилась.
Перестала вдавливать педаль газа, расслабила руки и даже улыбнулась мне в зеркало заднего вида.
Я краснел, стискивал пальцы ног, рук и со всей силой вдавливал себя в спинку кресла.
Пришлось укрыться под валуном. Переждать. Добраться до следующего, укутаться в тень, спасаясь от зноя, вдавливая тело в камень, ища хоть толику прохлады.