Жилище художника выдавал, прежде всего, стоящий посреди комнаты мольберт с натянутым на подрамник большим холстом, на котором была изображена стоящая у стены девушка.
— Ничего, кроме того, что я вам сказал, — отвечал Фебуфис и, вспрыгнув на высокий табурет перед большим холстом, который расписывал, взял в руки кисти и палитру.
Он ворвался в кабинет молодого ротмистра, несмотря на сопротивление камердинера. В кабинете, над диваном, висел портрет хозяина в уланском мундире, писанный масляными красками. — А, вот где ты, обезьяна бесхвостая! — прогремел Чертопханов, вскочил на диван и, ударив кулаком по натянутому холсту, пробил в нем большую дыру.
Общество сачков-морализаторов; воров-морализаторов, бездельников-морализаторов — вот во что все больше превращаемся. Все друг друга воспитывают. Почти каждый не делает то, что обязан, и так, как обязан (почему — это уже вопрос экономической организации общества), но претензии к другим и друг к другу неимоверные.
Любовь — это самое святое, самое, понимаешь, прекрасное и доброе чувство… Если любишь, то никто тебе больше не нужен, и весь мир для тебя — в одном человеке…
По всей вероятности, он пишет очень большой портрет, потому что перед ним стоит очень большой холст.
Жилище художника выдавал, прежде всего, стоящий посреди комнаты мольберт с натянутым на подрамник большим холстом, на котором была изображена стоящая у стены девушка.
Поскольку теперь эта рыжеволосая неряха стояла перед мольбертом, на котором был укреплён большой холст, разрисованный чем-то вроде сажи.