Ответом мне была тишина, лишь пламя в факелах вдруг с силой взметнулось вверх и опало, рассыпая по стенам зловещие багровые блики. Воздух стал вязким, как мёд.
Грозен — в багровых бликах — закатывался тысяча девятьсот шестнадцатый год. Серп войны пожинал колосья жизни. В клещах голода и холода корчились города, к самому небу неслись стоны деревень, но не умолкаючи грохотали военные барабаны и гневно рыкали орудия, заглушая писк гибнущих детей, вопли жен и матерей. Горе гостило, и беды свивали гнездо в аулах Чечни и под крышей украинской хаты, в казачьей станице и в хибарах рабочих слободок.
Там в полутьме падали на пол и стены багровые блики из открытой топки массивной каменной печи.
Багровые блики плясали под мостками.
Ответом мне была тишина, лишь пламя в факелах вдруг с силой взметнулось вверх и опало, рассыпая по стенам зловещие багровые блики. Воздух стал вязким, как мёд.