Сейчас никто не решился бы утверждать, что русская былина, записанная со слов архангельского рыбака, и пушкинская поэма, тщательно выправленная им в черновиках, суть продукты различных творческих процессов.
Иванов выбрал Архангельскую губернию (дело вкуса), а Бомгард, как говорила фельдшерица, сидит на глухом участке вроде моего, за три уезда от меня, в Горелове.
Я посылал тогда нарочно в Углич, // И сведано, что многие страдальцы // Спасение подобно обретали // У гробовой царевича доски. // Вот мой совет: во Кремль святые мощи // Перенести, поставить их в соборе // Архангельском; народ увидит ясно // Тогда обман безбожного злодея, // И мощь бесов исчезнет яко прах.
Неподалёку от него была сооружена усыпальница московских великих князей – Архангельский собор.
Сейчас никто не решился бы утверждать, что русская былина, записанная со слов архангельского рыбака, и пушкинская поэма, тщательно выправленная им в черновиках, суть продукты различных творческих процессов.
Неужели на такое способен «простой архангельский мужик»?