Жизнь, смерть и сказки. Рассказы

Татьяна Бахтигараева

Первый сборник рассказов автора. Трудности выбора и вечные вопросы, несчастья и непонимание, обыденность и чудеса, но Жизнь непременно побеждает.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жизнь, смерть и сказки. Рассказы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Татьяна Бахтигараева, 2017

ISBN 978-5-4483-6361-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Музыка

Город — нарисованная неизвестным художником картина — замер за потрескавшимися от времени рамами с облупившейся краской. Спокойно-желтые пятна листьев на ветках и на сером тротуаре; через открытое окно чувствовался их привычный осенний запах. Пустынная детская площадка, огороженная низеньким зеленым забором. Детей в доме было четверо. В это время дня двое делали уроки, третий обитал в детском саду, а четвертая орала в соседней комнате.

У окна темным силуэтом стоял длинноволосый юноша в потертых джинсах и бежевом свитере с воротником до ушей. В руках у юноши была блестящая флейта, а взгляд устремлен куда-то в небо, где в сплошном покрове облаков лоскутками синело небо. На западе из-под тяжелеющей белой перины выбивались последние лучи солнца.

На кухне что-то разбилось; юноша очнулся, положил на подоконник нотную тетрадь и поднес флейту к губам. Он уже привык не слышать детского плача за одной стеной и ругани соседей за другой, он привык к коммунальной кухне и вечно занятому туалету, к перекошенным дверям и давно не крашеным рамам, к своей узкой кровати, письменному столу и виду из окна. И к нему привыкли. К его вечным гаммам и этюдам. Звали юношу Гошей.

Стоял теплый сентябрь. Но сегодня небо затянуло облаками, а сейчас, с наступлением сумерек, закапал дождь.

Ноты кончились, зато дождь продолжал свою таинственную музыку, и Гоша подстроился к нему.

Под окном, ежась, прошла девчонка в мокрой рубашке, подняла голову и, замедлив шаг, остановилась. Отошла к площадке, оглядела окна и вытянулась, как суслик. Гоша понял, что она слушает его. Такого никогда не было. Люди проходили мимо окон; а слушали его только преподаватели, потому что это их работа, да соседи, потому что у них не было выбора.

Стемнело. В дверь постучали:

— Георгий! Мне пора Машку укладывать, ты не помолчишь до завтра? Гоша очнулся:

— Хорошо, — убрал флейту в футляр и подошел к окну. Девочка уходила. Гоша вздохнул ей вслед и зажег свет.

Комната у Гоши узкая, с высоченными потолками и лепниной. И там всегда, по словам Лены, творческий беспорядок. На письменном столе — ворох нот и раскрытая тетрадь со стихами. На стенах — жирное пятно, колесо от велосипеда, расписание. Под столом книжная полка и рядом стопки книг. За дверью остатки велосипеда, рюкзак, лопата и тренога от нивелира, невесть откуда взявшаяся. На поцарапанном шкафу — еще одна куча книг и гитара без струн. На окнах полосатые бежевые шторы, наполовину выгоревшие. На подоконнике — ноты, книги, пакет из-под кефира с карандашами.

Гоша подумал, что Лена сегодня опять не приходила, что кто ее разберет, чего ей от него надо, и надо ли вообще; сгреб ноты и сложил стопкой на столе. Закрыл окно и ушел в кухню.

Обстановка там была всегда настолько одна и та же, что Гоше иногда казалось, что время остановилось.

Марья Наумовна в платочке и бордовой кофте, штопанной-перештопанной, пила чай в уголочке у плиты. У двери на табуретке сидел Василий Палыч в тельняшке. Он сидел здесь всегда — ему казалось, что кто-нибудь обязательно украдет его кастрюли. За столом тетя Галя (добрейшей души женщина, учительница литературы») и Римма Михайловна (бухгалтерша) обычно вели довольно светские беседа.

–…Я у него спрашиваю: о чем стихотворение? Он говорит: о Серафиме. Римм, ты представляешь? Говорю: Ты что, с ума сошел, о каком Серафиме? Так он глаза вот такие сделал, будто это я чокнулась. Как, говорит, о каком? О шестикрылом! Я не могу!

Помолчали. Гоша достал с полки свою кружку и налил чаю.

— Гоша, — обернулась Римма. — Это не ты чашку Александра Валерьевича разбил?

— Нет, я тут с утра не был.

— Значит, Наталья. Ну, росомаха!

— Откуда вы знаете? Может, это не она! Что вы сразу обзываетесь?

— Сиди, заступник! Вот, Галь, увидишь, она скоро всю посуду переколотит! Сегодня уже блюдце разбила… А что она с ребенком делает, я не знаю — весь день орет.

— Ну, Римм, ребенок он ребенок и есть. Может у нее животик болит?

— Ой, ладно! — Римма махнула рукой и отхлебнула чай.

Гоша открыл холодильник. Его колбасу уже ополовинили. Еще вчера он бы смолчал, но сегодня зло взяло — Ленка не пришла, со Стасом из-за ерунды поцапался, Римма наезжает.

— Римма Михайловна! Это не вы мою колбасу едите?

— Что? Да ты… Нет, вы посмотрите какой нахал! — она аж встала.

— Не вы? Ну так и скажите, — Гоша пожал плечами, сделал бутерброд, взял чай и ушел в комнату под возмущенные крики соседки.

— Теть Галь, у вас дверь открыта, — игнорируя Римму, сообщил Гоша из коридора.

— Ох ты, Боже мой! Опять, наверное, нализался, — тетя Галя быстро ополоснула чашку и побежала к себе.

Гоша лег на кровать, чай поставил на пол.

Сегодня что-то явно не клеилось.

Вот интересно, если они с Ленкой поженятся, то Римма, наверное, ее загрызет как Наталью. Если только Ленка согласится жить в коммуналке. Нет, Гоша отсюда не уедет. Подумаешь, Римма возмущается, на это можно и внимания не обращать. Они уже все как родные стали. И потом — это окно, двор. А ехать к ней на окраину…

Бутерброд быстро кончился, читать сегодня не хотелось, а дождь все шелестел под окном. Гоша выключил свет, разделся, бросив одежду на стул, и влез под одеяло.

С утра суматоха была больше обычного — сломался сливной бачок и все носились взад-вперед по коридору.

Гоша вышел из комнаты, потянулся, оценил обстановку и прошмыгнул в ванную, пока там никого нет. Тут же в дверь стал ломиться Александр Валерьевич, муж Риммы:

— Кто там? Ну кто уже успел? Гоша, пропусти, мне некогда!

— Я уже разделся, — ответил Гоша с зубной щеткой во рту.

— Тогда быстрей давай! Я же опоздаю!

Березовские всегда считали себя центром Вселенной. Но Гоша нахалом не был — быстро умылся и освободил помещение. Перед туалетом стояла тетя Галя с ковшиком воды.

— Кто последний? — вежливо осведомился Гоша.

— Гош, ну хватит, а? — устало сказала тетя Галя.

День обещал быть повторением вчерашнего. Только дождь шел уже с утра.

Гоша надел куртку, взял сумку и ушел в училище.

— Привет, — подошел Стас. — Давай мириться. Гоша улыбнулся и протянул руку.

— И воцарилась благодать, — прокомментировал Борька.

— Ладно, пошли наверх, а то опоздаем.

По дороге из училища Гоша забежал в магазин. Потоптался у витрины с колбасой, вспомнил о количестве оставшихся денег и купил хлеба и заварки.

Дождь прекратился, но тучи не расходились. Гоша свернул во двор, отломил горбушку местной черной кошке, поднял с земли несколько желтых листьев и вошел в свой подъезд.

Не успел он войти в свою комнату и закрыть дверь, как в нее постучали.

— Ну, наконец-то, — сказал Гоша, улыбаясь. — Я уж думал, что не увижу Вас.

— Ждал, говоришь? — довольно сказала Лена, позволяя поцеловать себя в щечку. — Это хорошо.

Она села на кровать, откинувшись к стене.

— Ну что, ругаетесь?

— Ругаемся потихонечку. Где ты пропадала?

— А что, не имею права? Дела у меня были.

— Ты, между прочим, обещала, — заметил Гоша, вытаскивая из сумки ноты и флейту.

— Ты — мужчина, и должен ждать женщину сколько угодно.

— Глупости какие, — буркнул Гоша. — Это не значит, что женщина должна вытирать об мужчину ноги.

— Смешной ты, — задумчиво сказала она.

— Чай будешь?

— Конечно.

— Тогда жди, сейчас принесу, — Гоша ушел на кухню, пощупал чайник, зажег под ним газ и сел к окну.

— Что ж ты бабу-то свою бросил? — спросил Василий Палыч, постукивая по полу клюкой.

— Она не моя, — ответил Гоша, не оборачиваясь. Он обиделся на Лену. Чайник закипел. Гоша налил чаю в чашку и в стакан. В чашку насыпал сахар. Ушел в комнату.

— Гошка, ты обиделся? — спросила Лена. Она стояла спиной к окну.

— С чего ты взяла? На, держи, — он сел на кровать. Лена молча крутила чашку в руках.

— Ленка, ты любишь дождь?

— Терпеть ненавижу.

— Почему?

— Мокро, мерзко, и у меня вчера зонт сломался. Надо будет в мастерскую отнести.

— А без зонта?

— А лечить меня потом кто будет? Ты к нам на окраину не заглядываешь, все я к тебе.

— Ленка, не прикидывайся сиротой. У тебя друзей больше, чем звезд на небе.

— Да что они мне? Поэт ты недоделанный.

— Так тебе и поэт не нужен.

— Конечно. Человек должен жить на земле, а не в небе парить. Как некоторые.

Гоша усмехнулся:

— А мне сверху видно больше.

Лена допила чай и поставила чашку на стол.

— Ладно, глазастый. Мне на шейпинг пора.

— Ну беги, — сказал Гоша, пожав плечами.

Лена минуту постояла, потом взяла со стула свою сумочку, причесалась и ушла. Гоша проводил ее до двери квартиры.

Вернулся. Подошел к окну, прижался к стеклу лбом.

— Ленка, Ленка, чего ты сюда ходишь?

Она — будущая манекенщица. Он — флейтист, парящий в небе. Так зачем она приходит? Для чего это все? Любовь-то, кажется, уже прошла.

Ленка процокала каблучками мимо окон, встретившись со вчерашней девочкой. Гоша подскочил, открыл окно и сел на него.

Девочка подняла голову, посмотрела и ушла на качели.

Гоша встал, высунулся на улицу и спросил:

— У тебя хорошее настроение?

Девочка удивилась:

— Не знаю.

— Жалко, — ответил Гоша и ушел вглубь комнаты. Достал флейту, усмехнулся и заиграл что-то беспокойное. Ленка ушла. Надо будет сказать, пусть лучше не приходит, а то злит только. Нет, спросить зачем. Если любит, то почему так себя ведет? А если нет, то вообще непонятно.

А по крышам сейчас гуляет ветер, цепляясь за телевизионные антенны. Черная кошка дремлет на краю песочницы. Девчонка переместилась на зеленую ограду и сидит, поджав ноги, как нахохлившийся воробей. Странная. Откуда она взялась?

Гоша остановился, достал другие ноты и стал разучивать домашнее задание.

Девочка пришла и на следующий, и через день.

На четвертый он поехал к Лене. Позвонил в ее квартиру. Лена вышла в шелковом бирюзовом халате.

— Здравствуй. Ты так неожиданно… У меня беспорядок, но заходи.

— Да нет, Лен, — он засунул руки в карманы куртки и опустил голову. — Объясни мне лучше, а то я совсем запутался.

— Чего тебе объяснить? — Лена вышла на лестницу, прикрыв за собой дверь.

— Что мы с тобой из себя представляем?

— Опять твои философские изыски? Гош, надоело.

— Нет. Ты не поняла?

— Интересно, а почему я должна все понимать?

— Ты женщина, тебе по статусу положено. Она усмехнулась:

— Я понимаю так, что ты пришел прощаться. Да?

— Раз ты так поняла, то да.

— А может быть и нет?

Он подумал и сказал:

— Да нет, Ленка. Я пришел прощаться. Я никогда не смогу понять тебя, а ты меня.

Лена склонила голову и с какой-то непонятной гримасой оглядела Гошу.

— Ну ладно, тогда иди. Играй свою музыку. Ты ее лучше понимаешь. Пиши свои стихи, ночуй на облаках, собирай листья… Наверное, это правильно.

— Тогда до свидания.

— Пока, — Ленка проводила его взглядом до лифта и вернулась в квартиру.

Гоша шел по улице, ветер гладил его по волосам, чтобы сказать — все будет хорошо! Листья шуршали под ногами, переговариваясь о чем-то. Одни осуждали его, другие хвалили. А ему было уже все равно.

Гоша завернул во двор, а ветер, как всегда, остался ждать в переулке. Здесь же его встретила черная кошка. Гоша поднялся к себе на второй, открыл дверь своим ключом, скинул ботинки прямо у двери, зная, что Римма будет ругаться за это, и ушел в свою комнату. Выглянул в окно. Девочки еще не было, но Гоша точно знал, что она придет, как только зазвучит музыка.

Он улыбнулся и взял флейту.

7.02.1995

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жизнь, смерть и сказки. Рассказы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я