Неточные совпадения
Оно не разрывается при освобождении
души из созданной врагом темницы смертью, — смертью, как зовете вы, язычники, освобождение
души от вражеских уз и плачете притом и
рыдаете.
— Вспоминала я про него, — почти вовсе неслышным голосом ответила Дуня крепко обнимавшей ее Аграфене Петровне. — В прошлом году во все время, что, помнишь, с нами в одной гостинице жил, он ни слова не вымолвил, и я тоже… Ты знаешь. И вдруг уехал к Фленушке. Чего не вытерпела, чего не перенесла я в ту пору… Но и тебе даже ни слова о том не промолвила, а с кем же с другим было мне говорить… Растерзалась тогда вся
душа моя. — И,
рыдая, опустилась в объятья подруги.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже
рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз, как мы виделись, волосы даже рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня, по истинной правде, не бывало ль прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему по
душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
Неточные совпадения
Мими стояла, прислонившись к стене, и, казалось, едва держалась на ногах; платье на ней было измято и в пуху, чепец сбит на сторону; опухшие глаза были красны, голова ее тряслась; она не переставала
рыдать раздирающим
душу голосом и беспрестанно закрывала лицо платком и руками.
Алеша подошел к нему, склонился пред ним до земли и заплакал. Что-то рвалось из его сердца,
душа его трепетала, ему хотелось
рыдать.
С Катериной Ивановной сделался припадок. Она
рыдала, спазмы
душили ее. Все около нее суетились.
В час, когда вечерняя заря тухнет, еще не являются звезды, не горит месяц, а уже страшно ходить в лесу: по деревьям царапаются и хватаются за сучья некрещеные дети,
рыдают, хохочут, катятся клубом по дорогам и в широкой крапиве; из днепровских волн выбегают вереницами погубившие свои
души девы; волосы льются с зеленой головы на плечи, вода, звучно журча, бежит с длинных волос на землю, и дева светится сквозь воду, как будто бы сквозь стеклянную рубашку; уста чудно усмехаются, щеки пылают, очи выманивают
душу… она сгорела бы от любви, она зацеловала бы…
— Запылилася, окоптела, — ах ты, мать всепомощная, радость неизбывная! Гляди, Леня, голуба́
душа, письмо какое тонкое, фигурки-то махонькие, а всякая отдельно стоит. Зовется это Двенадцать праздников, в середине же божия матерь Феодоровская, предобрая. А это вот — Не
рыдай мене, мати, зряще во гробе…