Избави, Господи, душу мою от гнева (Игумен Митрофан (Гудков), 2016)

Святые отцы еще со времен премудрого Соломона (Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость — Притч. 15, 1) много внимания уделяли обузданию страсти гневливости. Так, архимандрит Фотий (Спасский) (1792–1832), стойкий воин за чистоту православной веры, об угашении гнева писал: «Когда начинается в тебе движение гнева, тогда сотвори на себе крестное знамение, непрестанно умом твоим призывай Господа Иисуса в помощь утолити гневную бурю. И вскоре души смущение утихнет и будет тишина благодатная внутри сердца твоего…» Ту же цель ставили перед собой и мы, издавая эту книгу: Солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26).

Оглавление

Из серии: Даруй, Господи, мне зрети мои прегрешения

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Избави, Господи, душу мою от гнева (Игумен Митрофан (Гудков), 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Гнев людской

Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышанье, медленен на гнев. Ибо гнев человека не соделывает правды Божией.

Иак. 1, 19–20

Извлечения из «Добротолюбия»[1]

Преподобный Максим Исповедник. – Когда ты оскорблен кем-нибудь или в чем уничижен, берегись помыслов гнева, дабы они, по причине этого оскорбления, отлучив тебя от любви, не переселили в область ненависти.


Преподобный Феодор Едесский. – Гневу и ярости не позволяй водворяться в душе твоей, ибо муж ярый неблагообразен, в сердцы же кротких почиет премудрость (Притч. 14, 33)…


Преподобный Нил Синайский. – Гнев – неистовая страсть – легко выводит из себя даже имеющих ведение, зверской делает душу и заставляет уклоняться от дружелюбного собеседования.

• Молитва раздраженного – мерзостное воскурение, псалмопение гневливого – неприятный звук.

• Если твердое имеешь основание в любви, то ей паче внимай, нежели тому, что оскорбляет тебя.


Преподобный Антоний Великий. – Кто незлобив, тот совершен и богоподобен, он исполнен радования и есть покоище Духа Божия.

Как огонь сожигает большие леса, когда пренебрежешь о нем, так злоба, если допустишь ее в сердце, погубит душу твою и тело твое осквернит и много принесет тебе неправых помышлений, возбудит брани, раздоры, молвы, зависть, ненависть и подобные злые страсти, отягчающие самое тело и причиняющие ему болезни.

Поспешите стяжать незлобие и простосердечие святых, чтобы Господь наш Иисус Христос принял вас к Себе и каждый из вас мог с радостью сказать: мене же за незлобие приял, и утвердил мя еси пред Тобою в веки (Пс. 40, 13).


Преподобный Исидор Пелусиот. – Пристрастие недальновидно, а ненависть и вовсе ничего не видит.


Преподобный Кассиан Римлянин. – Бывает от гнева и услуга нам очень пригодная:

• когда рассерживаемся, досадуя на сладострастные движения нашего сердца,

• или когда против самого гнева рассерживаемся, зачем он вкрался, возбуждая нас против брата,

• или гневаемся на бесов, искушающих нас.


Преподобный Симеон Новый Богослов. – Даны человеку гнев и пожелание, но ему дан и ум, и пока ум сей был здрав, пребывали в своем чине и эти движения. Именно: пожелание устремлялось к мысленным благам Божиим и их вожделело, а гнев опять это же самое пожелание раздражал и приводил в напряжение, чтобы оно с большим рвением вожделевало оных благ Божественных.


Извлечения из книги «Лествица, возводящая на небо»[2]

Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы

Степень 9. О памятозлобии

1. Святые добродетели подобны лествице Иакова, а потребные страсти – узам, спадшим с верховного Петра. Добродетели, будучи связаны одна с другою, производящего возводят на небо; а страсти, одна другую рождая и одна другою укрепляясь, низвергают в бездну. И как мы ныне слышали от безумного гнева, что памятозлобие есть одно из собственных порождений его, то по порядку будем теперь о нем и говорить.

2. Памятозлобие есть исполнение гнева, хранение согрешений, ненависть к правде, пагуба добродетелей, ржавчина души, червь ума, посрамление молитвы, пресечение моления, отчуждение любви, гвоздь, вонзенный в душу, неприятное чувство, в огорчении с услаждением любимое, грех непрестающий, законопреступление неусыпающее, злоба повсечасная.

3. Памятозлобие, сия темная и гнусная страсть, есть одна из тех страстей, которые рождаются, а не рождают, или еще и рождают. Мы не намерены много о ней говорить.

4. Преставший от гнева убил памятозлобие; ибо доколе отец жив, дотоле бывает и чадородие.

5. Кто приобрел любовь, тот устранился от вражды; враждующий же собирает себе безвременные труды.

6. Трапеза любви разоряет ненависть; и дары искренние смягчают душу. Но трапеза без внимания есть матерь дерзости; и чрез окно любви вскакивает чревообъядение.

7. Видал я, что ненависть расторгала долговременные узы блудной любви, а потом памятозлобие чудным образом не попускало им вновь соединиться. Дивное зрелище! Бес беса врачует; но, может быть, это дело не бесов, но Провидения Божия.

8. Памятозлобие далеко от твердой естественной любви, но блуд удобно приближается к ней, как иногда видим в голубе скрывающихся вшей.

9. Памятозлобствуя, памятозлобствуй на бесов и, враждуя, враждуй против твоей плоти непрестанно. Ибо плоть сия есть друг неблагодарный и льстивый: чем более мы ей угождаем, тем более она нам вредит.

10. Памятозлобие есть лукавый толковник Писания, который толкует речения Духа по своему разумению. Да посрамляет его молитва, дарованная нам Иисусом, которой мы не можем произносить с Ним, имея памятозлобие.

11. Когда после многого подвига ты не возможешь исторгнуть сие терние, тогда кайся и смиряйся по крайней мере на словах, перед тем, на кого злобишься, чтобы ты, устыдившись долговременного перед ним лицемерия, возмог совершенно полюбить его, будучи жегом совестию как огнем.

12. Не тогда узнаешь, что ты совершенно избавился от сей гнилости, когда помолишься об оскорбившем, или за зло воздашь ему дарами, или пригласишь его на трапезу, но когда, услышав, что он впал в некое злоключение душевное или телесное, восскорбишь о нем, как о себе, и прослезишься.

13. Памятозлобный безмолвник есть аспид, скрывающийся в норе, который носит в себе яд смертоносный.

14. Воспоминание страданий Иисусовых исцелит памятозлобие, сильно посрамляемое Его незлобием. В дереве, внутри гнилом, зарождается червь; а в видимо кротких и безмолвных, но не поистине таковых скрывается продолжительный гнев. Кто извергает из себя гнев, тот получает прощение грехов; а кто прилепляется к нему, тот лишается милосердия Божия.

15. Некоторые взяли на себя труды и подвиги, чтобы получить прощение; но человек, не помнящий зла, опередил их. Отпустите мало, и отпустят вам много (ср. Лк. 6, 31).

16. Непамятозлобие есть знак истинного покаяния; а кто содержит в сердце памятозлобие и думает, что он творит покаяние, тот подобен человеку, которому во сне представляется, что он бежит.

17. Видал я зараженных памятозлобием, которые увещевали других забыть обиды, а потом, устыдившись слов своих, страсть сию оставили.

18. Никто не думай, что сия мрачная страсть маловажна, ибо часто она вкрадывается и в духовных мужей.

СТЕПЕНЬ 9. Вступивший на нее с дерзновением да просит разрешения грехов у Спасителя Иисуса.

Степень 10. О злословии и клевете

1. Никто из благомудрствующих, как я думаю, не будет противоречить тому, что от ненависти и памятозлобия рождается злословие. И так оно после своих родоначальников по порядку мною и предлагается.

2. Злословие есть исчадие ненависти, тонкий недуг; большая сокровенная и притаившаяся пиявица, которая высасывает и истребляет кровь любви; лицемерие любви; причина осквернения и отягощения сердца; истребление чистоты.

3. Некоторые отроковицы грешат бесстыдно; а другие тайно, и со стыдливостью, но предаются еще лютейшим порокам, нежели первые. То же можно видеть и в страстях бесчестия. Много тайно лукавых отроковиц, каковы лицемерие, лукавство, печаль, памятозлобие и сердечная клевета, кои видимо представляют одно, а внутренно взирают на другое.

4. Услышав, что некоторые злословят ближних, я запретил им; делатели же сего зла в извинение отвечали, что они делают это из любви и попечения о злословимом. Но я сказал им: «Оставьте такую любовь, чтобы не оказалось ложным сказанное: Оклеветающаго тай искренняго своего, сего изгонях… (Пс. 100, 5)». Если ты истинно любишь ближнего, как говоришь, то не осмеивай его, а молись о нем втайне; ибо сей образ любви приятен Богу. Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник в числе убийц; но в одно мгновение произошла с ними чудная перемена.

5. Кто хочет победить духа злословия, тот пусть приписывает вину не согрешающему, но подучающему его бесу. Ибо никто не желает грешить против Бога, хотя каждый из нас согрешает не по принуждению.

6. Видел я согрешившего явно, но втайне покаявшегося; и тот, которого я осудил как блудника, был уже целомудрен у Бога, умилостивив Его чистосердечным обращением.

7. Никогда не стыдись того, кто перед тобою злословит ближнего, но лучше скажи ему: «Перестань, брат, я ежедневно падаю в лютейшие грехи и как могу его осуждать?» Ты сделаешь таким образом два добра и одним пластырем исцелишь и себя, и ближнего. Это один из самых кратких путей к получению прощения грехов, то есть чтобы никого не осуждать. Ибо сказано: Не судите, и не судят вам… (Лк. 6, 37).

8. Как огонь противен воде, так и кающемуся несродно судить. Если бы ты увидел кого-нибудь согрешающего даже при самом исходе души из тела, то и тогда не осуждай его, ибо суд Божий неизвестен людям. Некоторые явно впадали в великие согрешения, но большие добродетели совершали втайне; и те, которые любили осмеивать их, обманулись, гоняясь за дымом и не видя солнца.

9. Послушайте меня, послушайте, злые судьи чужих деяний: если истинно то, как в самом деле истинно, что имже… судом судите, судят вам (Мф. 7, 2), то, конечно, за какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и иначе не бывает.

10. Скорые и строгие судии прегрешений ближнего потому сею страстию недугуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и попечения о своих согрешениях. Ибо если бы человек в точности, без покрывала самолюбия, увидел свои злые дела, то ни о чем другом, относящемся к земной жизни, не стал бы уже заботиться, помышляя, что на оплакание и самого себя недостанет ему времени, хотя бы он и сто лет прожил и хотя бы увидел истекающим из очей своих целый Иордан слез. Я наблюдал за плачем истинного покаяния и не нашел в нем и следа злословия и осуждения.

11. Человекоубийцы бесы побуждают нас или согрешить, или, когда не грешим, осуждать согрешающих, чтобы вторым осквернить первое.

12. Знай, что и это признак памятозлобного и завистливого человека, если он легко, с удовольствием порицает учение, дела и добродетели ближнего, будучи одержим духом ненависти.

13. Видал я таких людей, которые тайно и скрытно соделывали тяжкие согрешения, а между тем считали себя лучшими других, безжалостно нападали на тех, которые увлекались в легкие, но явные проступки.

14. Судить – значит бесстыдно похищать сан Божий, а осуждать – значит погублять свою душу.

15. Как возношение и без другой страсти способно сильно погубить человека, так и осуждение, одно само по себе, может нас погубить совершенно, ибо и фарисей оный за сие осужден был.

16. Как добрый виноградарь вкушает только зрелые ягоды, а кислые оставляет, так и благоразумный и рассудительный ум тщательно замечает добродетели, какие в ком-либо узрит; безумный же человек отыскивает пороки и недостатки. О нем-то сказано: испыташа беззакония: исчезоша испытающих испытания… (Пс. 63, 7).

17. Хотя бы ты и своими очами увидел согрешающего, не осуждай; ибо часто и очи обманываются.

СТЕПЕНЬ 10. Кто взошел на нее, тот бывает делателем любви или плача.

О неизъяснимых хульных помыслах

39. Выше сего мы слышали, что от злого корня и злой матери происходит злейшее исчадие, то есть от скверной гордости рождается несказанная хула. Посему нужно и ее вывести на свет, ибо это не маловажное что-нибудь, но самый лютый из наших врагов и супостатов. И, что еще ужаснее, мы не можем без затруднения сказать, открыть, исповедать врачу духовному сии помыслы. Посему они часто многих повергали в отчаяние и безнадежность, истребив всю надежду их, подобно червю в дереве.

40. Часто во время Божественной литургии, и в самый страшный час совершения Таин, сии мерзкие помыслы хулят Господа и совершаемую Святую Жертву. Отсюда явно открывается, что сии нечестивые, непостижимые и неизъяснимые слова внутри нас не душа наша произносит, но богоненавистник бес, который низвержен с небес за то, что и там хулить Бога покушался. И если мои сии бесчестные и нелепые изречения, то как же я, приняв оный небесный Дар, поклоняюсь? Как могу благословлять и в то же время злословить?

41. Часто сей обольститель и душегубец многих приводил в исступление ума. Никакой помысл не бывает так трудно исповедать, как сей; посему он во многих пребывал до самой старости, ибо ничто так не укрепляет против нас бесов и злых помыслов, как то, что мы их не исповедаем, но таим и питаем их в сердце.

42. Никто не должен думать, что он виновен в хульных помыслах, ибо Господь есть Сердцеведец и знает, что такие слова не наши, но врагов наших.

43. Пьянство бывает причиною преткновения, а гордость – причина непотребных помыслов. Хотя преткнувшийся неповинен за преткновение, но за пьянство, без сомнения, будет наказан.

44. Когда мы станем на молитву, то сии нечистые и неизрекаемые помыслы восстают на нас, а по окончании молитвы тотчас от нас отходят, ибо они не имеют обыкновения бороться с теми, которые против них не вооружаются.

45. Безбожный сей дух не только хулит Бога и все Божественное, но и слова срамные и бесчестные произносит в нас, чтобы мы или оставили молитву, или впали в отчаяние.

46. Сей лукавый и бесчеловечный мучитель многих отвлек от молитвы, многих отлучил от Святых Таин; некоторые тела изнурил печалию, иных истомил постом, не давая им ни малейшей ослабы.

47. Он делает это не только с мирянами, но и с проходящими монашескую жизнь, внушая им, что для них нет никакой надежды ко спасению и что они окаяннее всех неверных и язычников.

48. Кого дух хулы беспокоит и кто хочет избавиться от него, тот пусть знает несомненно, что не душа его виновна в таких помыслах, но нечистый бес, сказавший некогда Самому Господу: сия вся Тебе дам, аще пав, поклонишимися (Мф. 4, 9). Посему и мы, презирая его и вменяя за ничто влагаемые им помыслы, скажем ему: иди за мною, сатаио: Господу Богу моему поклонюся и Тому единому послужу, болезнь же твоя и слова твои обратятся на главу твою, и на верх твой снидет хула твоя в нынешнем веке и в будущем (см. Пс. 7, 17).

49. Кто другим образом хотел бы победить беса хулы, тот уподобился бы покушающемуся удержать своими руками молнию. Ибо как настигнуть, состязаться и бороться с тем, который вдруг, как ветер, влетает в сердце, мгновенно произносит слово и тотчас исчезает? Все другие враги стоят, борются, медлят и дают время тем, которые подвизаются против них. Сей же не так: он только что явился – и уже отступил, проговорил – и исчез.

50. Бес этот часто старается нападать на простейших по уму и незлобивейших, которые более других беспокоятся и смущаются от сего; о них можно сказать по справедливости, что все сие бывает с ними не от превозношения их, но от зависти бесов.

51. Перестанем судить и осуждать ближнего, и мы не будем бояться хульных помыслов, ибо причина и корень второго есть первое.

52. Как затворившийся в доме слышит слова проходящих, хотя сам с ними и не разговаривает, так и душа, пребывающая в себе самой, слыша хулы диавола, смущается тем, что он, проходя мимо[3] ее, произносит.

53. Кто презирает сего врага, тот от мучительства его освобождается; а кто иным образом ухищряется вести с ним борьбу, тем он возобладает. Хотящий победить духов словами подобен старающемуся запереть ветры.

54. Один тщательный монах, претерпевая нападения от сего беса, двадцать лет изнурял тело свое постом и бдением; но как никакой не получал от сего пользы, то, описав на бумаге свое искушение, пошел к некоему святому мужу и, вручив ему оную, повергся лицом на землю, не дерзая воззреть на него. Старец, прочитав писание, улыбнулся и, подняв брата, говорит ему: «Положи, чадо, руку твою на мою выю». Когда же брат оный сделал это, великий муж сказал ему: «На вые моей, брат, да будет грех сей, сколько лет он ни продолжался и ни будет продолжаться в тебе; только ты вменяй его за ничто». После инок сей уверял, что он еще не успел выйти из келлии старца, как эта страсть исчезла. Сие поведал мне сам бывший в искушении, принося благодарение Богу.

Кто одержал победу над сею страстию, тот отринул гордость.


Ваш гнев вас же и изнуряет[4]

Святитель Иоанн Златоуст

Гневающиеся и неистовствующие от ярости хуже бесноватых. Как эти не узнают никого из присутствующих, так и те. При своем помраченном уме и ослепленных очах они не различают ни друга ни врага, ни почетного человека ни презренного, но на всех смотрят одинаково. Можешь видеть, как они и трясутся так же, как и бесноватые. Но они не падают на землю. Зато душа их падает низко и лежит в трепете. Подлинно не низкой ли и потерявшей самосознание душе свойственно то, что делают и говорят неистовствующие от ярости?

Но есть еще и другой вид неистовства, еще худший. Какой? Тот, когда не хотят оставить гнева, но питают в себе памятозлобие, как какого-то домашнего палача. Подумай, какое терпит мучение человек, возмущенный душою, каждый день помышляя о том, как бы отомстить врагу? Прежде всего он мучит сам себя и томится, раздражаясь, досадуя на самого себя, что не привел еще другие доводы, при этом все время разгорячаясь.

Что хуже этого неистовства – всегда мучиться, раздражаться и воспламеняться? Ибо таковы души злопамятных. Они, как скоро увидят того, кому хотят отомстить, тотчас же выходят из себя; лежат ли на постели, придумывают тысячи мучений, как бы поразить и растерзать своего врага. А если при этом увидят его благоденствующим – о, какое это для них наказание!

Прости другому проступок его и избавь себя от мучения. Для чего ты мучишь себя непрестанно, желая поразить и наказать его однажды? Для чего причиняешь самому себе болезнь изнурительную? Для чего продолжаешь гнев свой, когда он готов прекратиться? Да не продолжится гнев наш даже до вечера, солнце да не зайдет во гневе вашем, говорит Павел (Еф. 4, 26), ибо он, как бы какая тля и моль, подъедает корень нашей души.

Для чего удерживаешь внутри себя дикого зверя? Лучше положить змею или ехидну на сердце, нежели гнев и памятозлобие; от тех скоро можно было бы освободиться, а этот остается постоянно, вонзая свои зубы, впуская свой яд, возбуждая злые помыслы. «Я делаю это, – скажешь, – для того, чтобы тот не стал смеяться надо мною, не стал презирать меня?» Жалкий и безрассудный человек! Ты не хочешь быть посмешищем у подобного тебе раба, а подвергаешься неблаговолению своего Владыки? Не хочешь быть в презрении у равного тебе раба, а сам презираешь Владыку?

Впрочем, никто и не будет смеяться над тобою, это верно. Если станешь мстить, то возбудишь насмешку, великое презрение, ибо это – дело малодушия; если же простишь, то – великое удивление, ибо это дело великодушия. Но тот, скажешь, не узнает этого? Узнает Бог и воздаст тебе за то большую награду. Взаим дайте, говорит Он, ничесожечающе получить в возврат (Лк. 5, 35). Будем благодетельствовать тем, которые не чувствуют, что им благодетельствуют, чтобы они не воздали нам похвалы или чего другого и тем не уменьшили нашей награды. Если ничего не получим от людей, то тем больше получим от Бога. Что смешнее, что грубее души, непрестанно гневающейся и желающей мщения?

Не покоряться страсти – дело людей не презренных, а презренным свойственно бояться смеха других до такой степени, чтобы из-за этого решиться покоряться собственной страсти, оскорблять Бога и мстить за себя. Это поистине достойно смеха. Будем же избегать этого. Пусть тот говорит, что он причинил нам тысячу зол, а сам ничего не потерпел от нас; пусть говорит, что если он и еще поругается над нами, также не потерпит ничего. Если бы он захотел хвалить нас, то не иначе стал бы проповедовать о нашей добродетели, не иные стал бы употреблять слова, как именно эти, которыми он думает унизить нас. О, если бы все говорили обо мне, что это – человек холодный и жалкий: все оскорбляют его, а он терпит; все нападают на него, а он не мстит за себя! О, если бы прибавили еще, что он даже и не может сделать этого, хотя бы и хотел, – дабы мне похвала была от Бога, а не от людей!

Пусть говорят, что мы не мстим по трусости. Это нисколько не вредит нам: Бог видит и уготовляет нам большее сокровище. Если бы мы стали поступать, как хотят эти люди, то лишились бы всего. Будем же смотреть не на то, что о нас говорят, а на то, что нам должно делать. «Будут смеяться надо мною, – опасаешься ты, – будут издеваться». О безумие! «Никто из оскорбивших меня, – говоришь ты, – не будет смеяться надо мною, если я отомстил». Но потому ты и достоин посмеяния, что отомстил.

Откуда явились эти слова постыдные и гибельные, извращающие нашу жизнь и общество? Не прямо ли они направлены против Бога? Ибо что делает равным Богу, то есть не мстительность, то считаешь ты смешным. Не вправе ли смеяться над нами и мы сами, и язычники, когда так говорим мы вопреки Богу?

Посему, увещеваю вас, будем терпеливы, дабы, очистившись от этой гибельной страсти, мы могли сподобиться Царствия Небесного.

Гнев должно погашать до погашения солнца

Если кто-либо впадет в страсть гнева, тому апостол предлагает врачевство: гневайтеся, говорит, и не согрешайте, не на долгое время: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26). Ты не можешь удержаться от гнева? Гневайся час, два, три, но да не зайдет солнце, оставив нас врагами. Оно по благости Божией взошло, да не зайдет же, сиявши на недостойных. Ибо если Господь послал его по многой Своей благости и Сам оставил тебе согрешения, а ты не оставляешь их своему ближнему, то размысли, какое в этом зло?

Притом от него может происходить и другое зло. Апостол опасается, чтобы ночь, захвативши в уединении человека, потерпевшего обиду и еще пламенеющего гневом, не раздула сего огня еще более. Днем, пока еще многое раздражает тебя, тебе позволительно дать в себе место гневу, но когда наступает вечер, примирись и погаси возникшее зло. Если ночь застанет тебя в гневе, то следующего дня уже не довольно будет для погашения зла, которое может возрасти в тебе в продолжение сей ночи. Если даже большую часть его ты и уничтожишь, то не в состоянии будешь уничтожить всего и в следующую ночь дашь возможность более усилиться оставшемуся злу. Как солнце, если дневной теплоты его бывает недостаточно для осушения и очищения воздуха, наполнившегося облаками и испарениями в продолжение ночи, дает этим повод быть грозе; как ночь, захвативши остаток этих паров, прибавляет к ним еще новые испарения, так точно бывает и в гневе. Позже дадите, говорит апостол, место гневу.

Итак, враждовать друг против друга значит давать в душе место диаволу. Подлинно, ничто так не способствует диаволу находить место среди нас, как вражда. И сколько зол рождается отсюда! Как камни до тех пор, пока они плотно сбиты и не имеют пустоты, трудно разрушаются, а коль же скоро окажется в них трещина, хотя бы такая малая, какую оставляет острие иглы, распадаются и разрушаются, так и при нападениях диавола. Пока мы будем тесно соединены, сближены и дружны между собой, тогда он не может ввести ни одного из своих наветов.

Но когда хотя бы немного разделит нас, тогда он вторгается к нам подобно бурной волне. Везде ему нужно только начало, это для него самое трудное. Когда же начало сделано, тогда он уже сам собой все подвигает вперед. Так, лишь только он открыл твой слух для клевет, тотчас лжецы уже приобретают твое доверие. Ибо руководствуются своею ненавистью осуждающею, а не истиною правосудящею. Ибо как во время дружбы даже справедливым, но нехорошим слухам не хочется верить, так при вражде, напротив, и ложные слухи легко принимаются за истину. Другой тогда бывает у нас ум, другой суд – выслушивающий не с равнодушием, но с пристрастием и предубеждением.


Раздражительность сердца[5]

Святитель Феофан из Вышенского затвора

Серчание, осуждение, неснисходительность, взыскательность, гневливость… все это, конечно, не добродетели и умаляют общую добротность вашего нрава. Потому подлежат исключению из списка ваших качеств.

Как это сделать? Ищите и обрящете, просите и дастся вам (Лк. 11,9)

Первое. Не давать ходу сим движениям, а как покажутся, так их посекать и подавлять, чтобы где зародились, там и оставались, не выходя наружу.

Второе. После всякого обнаружения сих движений кайтесь пред Господом и очищайте сердце.

Третье. Всякий такой случай обсуждайте и выводите для себя урок, как бы в следующий подобный раз избегать серчания. А паче всего, трудясь так, молитесь, ибо без Господа ничего тут не поделаете.

Серчание – большой враг. В нем – самость, корень всякой греховности, видится и обнаруживается во всей силе. Блюсти себя надо и молиться…

Нехорошо, конечно, серчать, но когда это следствие темперамента, то виновность тут только ту часть обнимает, в которой сознание равнодушно относится к сим порывам.

Движения ярости по случаю неприятностей надо прогонять молитвою и размышлением всякий раз до совершенного их исчезновения. И вреда не будет, а иначе будет.

Досада и серчание, когда кто нарушает ваше уединение, – никуда не гоже… Это плод самомнения: не смей мешать мне. Тут и враг разживается около вас. Положите не поддаваться сему чувству. Неприязнь и серчание дозволительны только тогда, когда предметом их – дурные помыслы и чувства.

Вспышки одолевают… Учитесь не давать им ходу, а как только покажутся, подавлять их. Вспылить будто и ничего, но тут весь эгоизм или грешный человек. Молитесь и сами, и сами собирайте мысли, которые были бы водою против сего огня. Память Божию держите и память смертную. Эти два помышления суть держава всего доброго и прогнание всего недоброго…

Извольте всегда ограничиваться одними кроткими и покорными объяснениями, а ссору вычеркните из вашего обихода. На свете ничего нет, из-за чего можно бы серьезно ссориться, кроме спасения души. Почаще повторяйте слова Господа про аще мир весь приобрящет… (Мф. 16, 26).

С вспыльчивостью кто вам поможет управиться? Сами ухитряйтесь. Вспышка бывает, когда кто позволяет себе сделать что-либо против вашей воли… желания… или повеления.

Не произносить гневного слова есть великое совершенство… В основе сего лежит отсутствие раздражительности сердца, а она, как искры, заливается преданием себя в волю Божию, при сознании, что неприятности Бог попущает для испытания и нам самим показания, насколько прочно наше доброе внутреннее направление… что и обязывает нам держать себя в таких случаях благодушно, веруя, что Сам Бог смотрит на нас в эту минуту.

Никогда не допускай слабости, чтоб у тебя срывалось с языка или прорывалось движение, показывающее, что у тебя на душе есть некая неурядица… Это всегда унижает… и показывает, что ты не умеешь владеть собою… Когда приходит в движение душа, укроти сие движение и тогда говори и действуй; а пока смятение есть – перемолчи… Несколько опытов – может быть, не совсем удачных – доведут до удачных… и конец.


Гнев необузданный омрачает чистоту души[6]

Митрополит Николай (Могилевский)

Следующая по порядку за сребролюбием страсть называется у отцов-аскетов гневом. На этом месте она ставится не случайно, а по связи с первой (сребролюбием). Общею, сродняющею между собою эти две страсти основою является грубо эгоистическое начало, так заметно проявляющееся в них обеих и выражающееся в скрытом тяготении к удовольствию.

Состояние гнева с точки зрения корыстолюбца является вполне объяснимым. Первое вызывается всякими внешними препятствиями, которые встречаются у человека на пути осуществления его личных целей, стремлений, когда воля его приходит в столкновение с другой волей, не желающей ей подчиниться, когда он встречает со стороны людей действительно или мнимо несправедливое к себе отношение и тому подобное. Поэтому

аскеты и предупреждают: «Не настаивай ни в коем случае, чтобы было по твоей воле, ибо от несовпадения рождается гнев». Болезненная настроенность воли сребролюбца в данном случае является удобной почвой для возникновения страсти гнева. Это чувство гнева, говорит епископ Феофан, возникает от всего, что каким-нибудь образом тревожит наше самолюбие; но самое широкое поле для расположения сего зелия представляет чувство собственности: не тронь – это мое. Таков закон любостяжания. Тронет кто – и пошли неудовольствия, серчание, гнев, ненависть. Поэтому основная причина гнева заключается в нас самих, это – наша нетерпеливость; и поскольку причину нашего исправления и спокойствия надо искать в самих себе, в своей собственной добродетели, постольку и гневное, неспокойное настроение есть проявление нашей воли.

При этом условии поводы гнева могут быть чисто внутренние.

Прп. Иоанн Лествичник говорит, что гнев может возникнуть по поводу «воспоминания сокровенной ненависти», то есть на почве памятозлобия. Под влиянием навеянных раньше демонами помыслов памятозлобия самые помыслы весьма быстро переходят в область сердца, и гнев делается желанием зла огорчившему. При воспоминании о тех или других неприязненных чувствах сердце приходит в огорчение, а огорчение вызывает раздражительность; эта последняя, обладая удобопреклонностью движения, скоро охватывает всю душу человека, и воля, парализованная неожиданно внутренним состоянием, готова бывает обрушиться на те или другие объекты.

Родительницами гнева могут быть и другие многие страсти, как то: тщеславие, объядение, а иногда и блудная страсть. Даже удовольствия могут послужить поводом к гневу; от горделивого о себе и презрительного о других мудрования может явиться гнев. Чаще же всего гнев бывает действием диавольским. От каких бы внешних причин и поводов ни происходил гнев и в каких бы внешних формах он ни выражался, по мнению отцов, он всегда сохраняет за собой свойства состояния чисто психического.

В аскетической литературе в качестве основной, характерной черты гнева выдвигается желание отомстить обидчику. Это желание мести, вдохновляемое и поддерживаемое чувствами ненависти, неудержимо стремясь к внешнему обнаружению в соответствующих словах, действиях и поступках, делает гнев явлением разрушительного характера.

Гнев, являясь бурным, стремительным, легко возбудимой страстью, всякий раз при своем возникновении колебля душевную устойчивость, нарушая психическое равновесие, вносит в духовную жизнь беспорядочность, полную расшатанность, неупорядоченную стихийность. В этом отношении страсти гнева по сравнению с другими страстями должна быть отдана пальма пагубного первенства. Едкий дым этой страсти помрачает ум, так что он теряет всякую рассудительность и лишается ведения; вот почему у одного отца по справедливости эта страсть сравнивается с гангреной и называется «кратковременным бешенством». Св. Иоанн Златоуст так говорит об этой страсти: «Ничто так не помрачает чистоту души и ясность мысли, как гнев необузданный и выражающийся с великой силой». Гнев губит и разумных (Притч. 15,1), говорит премудрый Соломон. Помраченное им око души, как бы в ночном сражении, не может отличить друзей от неприятелей и честных от бесчестных… пылкость гнева заключает в себе некоторое удовольствие, и даже сильнее всякого удовольствия овладевает душою, извращая все ее здравое состояние. Он производит гордость, несправедливую вражду, безрассудную ненависть, часто принуждает без разбора и без причины наносить оскорбления и заставляет говорить и делать много другого подобного, так как душа увлекается сильным напором страсти и не может собраться с силами, чтобы противостать ее стремлению.

Печальными последствиями содержащегося в нашей душе смертоносного яда гнева является, по мысли прп. Иоанна Кассиана, то, что мы не можем ни стяжать правильного различения добра и зла, ни обладать зрелостью совета, ни быть причастниками жизни бессмертной, ни держаться правды неуклонно, ни даже воспринимать истинный духовный свет, так как, омрачившись тьмою гнева, мы не можем быть храмом Святого Духа, пока будет обитать в нас дух гнева. Удерживаемый в сердце гнев хотя присутствующих людей не оскорбляет, но угашает светлое сияние Святого Духа, все равно как и обнаруженный на деле. В религиозном отношении эта страсть удаляет и искореняет из сердца главнейшие христианские добродетели: любовь к Богу и ближним, терпение, кротость, смиренномудрие, милосердие и подобные другие духовные блага. Молитву к Богу делает совершенно бесплодной и лишает гневающегося всякого «милосердия Божия», чрез что и губит самую душу.

В аскетической литературе отмечается еще особый вид гнева – добрый, согласный с разумом. Похвальный гнев бывает, когда мы гневаемся на самих себя, то есть на приходящие в нас худые помыслы, или же когда гневаемся на худые поступки ближнего нашего.

Но не все отцы-аскеты признают этот так называемый праведный гнев. Нил Синайский говорит: «Нет совсем гнева на ближнего, который был бы праведен». Антоний Великий поясняет, почему не должно и справедливо гневаться на согрешающих: «Потому что гнев действует только по страсти, а не по суду и правде». Так опасна страсть сама по себе (как болезненный порок), что праведный гнев по-видимому безгрешное явление обращает в греховное; из состояния естественного она делает его противоестественным и ставит его в ряду других порочных страстей, приобретая все их дурные свойства, – и вот пред нами является новая «неразумная страсть».

Поэтому всякий гнев, какими бы мотивами ни прикрывался: сознанием ли недостатков ближних, стремлением ли к их исправлению или, наконец, обидой за несправедливость людей, – все равно он не может иметь оправдания с нравственной точки зрения – как страсть. Как страсть, с присущим ему свойством стремительности, гнев не может иметь духовной устойчивости и, быстро переходя границы должных пределов, впадает в гибельную крайность. В данном случае справедливый гнев на ближних в своей резкой форме проявляется нередко в форме лжи и осуждения, а ложь, по общему мнению отцов-аскетов, есть уже уничтожение любви; осуждение есть похищение Божия достоинства и губительство своей души.

При дальнейшем своем существовании эта страсть производит и других своих детей: зависть, соперничество, вражду. Она делает человека клеветливым и доводит его до «духовного братоубийства».

Часто повторяемый гнев рождает в душе человека злопамятство (памятозлобие), которое не менее самой страсти грешно и ненавистно для Бога. Памятозлобие есть исполнение гнева, ненависть к правде, пагуба добродетелей, ржавчина души, червь ума, законопреступление неусыпающее, «злоба повсечасная» – так характеризует это состояние один святой отец.

Такая злоба, по словам Антония Великого, поселившаяся в сердце человека, является несомненной смертью для души, ибо часто вместе со страстию гнева она переходит в хуление на Бога. Поэтому страсть гнева за свои гибельные последствия отцами-аскетами считается гораздо более важным, серьезным и опасным пороком, чем многие другие страсти.


Согрешающий гневом не узрит бога[7]

Схиигумен Савва

Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое.

Рим. 12, 21

…Начало гнева – самолюбие. Гнев обращается в злобу и памятозлобие, когда долго удерживается в сердце. Всевозможно подавляй порывы самолюбия, злобы и раздражительности.

Знай, что если от тебя выйдет огонь и от руки твоей пожжет других, то Бог взыщет с тебя души сожженных огнем твоим. Если не ты ввергаешь в огонь, но соглашаешься с повергающими и услаждаешься тем, то на Суде будешь в числе сообщников их. Кто скрывает в сердце своем памятозлобие, тот подобен вскармливающему змею в груди своей. Злоба делает людей безумными. Имеющий в сердце злобу лишает себя права читать молитву «Отче наш».

Многие из злобных правила тщательно вычитывают, посты хранят, но подобного себе готовы живого поглотить. Тяжко умереть, имея в себе чувство злобы: душа такового не узрит Бога.

Что может быть ужаснее злобы? Ибо диавол именуется духом злобы. Злобный носит на себе адскую печать сию. Люди злобные темнеют и иссыхают.

В Святом Евангелии сказано, что кто назовет брата своего безумным, повинен геенне огненной (Мф. 5, 22). Что же остается сказать о злобствующих на ближних своих? Сердце, исполненное гнева, подобно котлу кипящему; очи, как искры, краснеют и сверкают, жилы напруживаются, подымаются брови и волосы, зубы скрежещут; в гневе весь человек изменяется, и вид его бывает подобен бесовскому.

Горе миру от злобы, но большее горе самому злобствующему, ибо всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1 Ин. 3, 15). А имеющие взаимную любовь наименованы возлюбленными учениками Христовыми.

Гнев – небезопасен при всяком совете: что предпринято в гневе или злобе, то никогда не бывает благоразумно. Если чувствуешь в сердце убийственное зло на ближнего, тебя мучат злые думы об обидах, причиненных тебе от него, – вот тебе средство избавиться от внутренней тесноты: представь множество своих грехов неисчислимых и живо вообрази, как на тебе их терпит Владыка живота твоего, как Он ежедневно и без числа отпускает тебе, если ты молишь Его о том.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Даруй, Господи, мне зрети мои прегрешения

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Избави, Господи, душу мою от гнева (Игумен Митрофан (Гудков), 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я