Азия. Время красоты (Ольга Янаева)

Реальная история жизни профессиональной модели! Как и тысячам других красивых девочек, ей посчастливилось родиться в российской глубинке. Казалось, судьба предопределена: школа – институт – скромное место продавца в ларьке и мечты о прекрасном… Но случилось чудо: владелица единственного в городе модельного агентства заметила юную красавицу. Вначале кажется, у нее нет шансов, маленький рост – «волчий билет» в индустрии красоты. Но чудеса продолжаются: миниатюрной девушке удается заинтересовать ведущие агентства Азии. Она врывается в огромный и волшебный мир модельного бизнеса. Еще недавно она представляла другие страны лишь в виде бесформенных цветных пятен на глобусе, а теперь катается на аттракционах возле подножия Фудзиямы, загорает под солнцем Таиланда и купается в Тихом океане…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Азия. Время красоты (Ольга Янаева) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Вы еще там? А мы уже здесь.

Надпись на могильном памятнике

Женщина – это не познанное.

Теун Марез. Женское и мужское

Я стучу каблучками по набережной нашего городка. Спешу навстречу своей «модельной маме». Зиночка ждет меня в кафе на пристани. Это наш ритуал: возвращаясь из своих заграничных поездок, я первым делом встречаюсь со своей «модельной мамой» на террасе маленького кафе. Я только что прилетела с Бали. Привезла сотни уникальных фото острова, есть мои новые фотоработы в буке[1]. Куча новостей о наших модельных друзьях.

Старая пристань. Знакомые с детства маленькие пляжики, разделенные лодочными парковками, вечные силуэты рыбаков на камнях. Водные просторы родного водохранилища. Его называют искусственным морем, но оно ничего не знает об этом: живет себе настоящей жизнью, хранит в себе воды древней могучей реки…

Мы закажем чайник зеленого чая с лимоном. Будем радостно напоминать друг другу, что мы счастливы. Хотя бы потому, что живы и здоровы. Я научилась ежедневно ценить жизнь, любимых людей, простые и понятные вещи…

Мне уже двадцать четыре. Я почти на модельной пенсии.

Как моя модельная история могла примагнититься всеми случайностями, закрутиться в кипящем хаосе жизни и явиться безоговорочной судьбой? До сих пор удивляюсь этому, вспоминая свое модельное…

Начало

Зиночка встретилась мне в мои пятнадцать лет. В день моего рождения, который совпал с городским праздником, полным дикой страсти, безудержной, как лава. Мой личный праздник, такой долгожданный, сливался с мигалками и воем милицейских машин, с мордобоями, массовыми поцелуями взасос, выпивкой без тормозов. Наш местный бразильский карнавал – День города.

Работники единственного в нашем городке роддома давно заметили: ровно через девять месяцев после этого знаменательного дня новорожденных горожан прибавляется как по расписанию. Мои гости разбежались по празднично гудящей площади в поисках впечатлений.

В День города на центральную площадь вы сыпала вся местная молодежь, а также незваные гости из ближайших поселков и деревень. Зиночка гуляла по площади, известной своим устрашающим памятником в виде настоящего громоздкого танка, всматривалась в раскрасневшиеся лица молодых девчонок и мальчишек. Решала: оставаться в этом городе или отыскать потрепанную записную книжку с телефонами столичных знакомых и начать жизнь в мегаполисе заново?

Зиночка родилась и выросла в столице. Влюбилась в приезжего красавца и примчалась с любимым в его родную провинцию. Не задумываясь, продала в столице квартиру, купила двухкомнатную в центре нашего городка. Приобрела всю обстановку и домашнюю технику, да еще машину, восьмерку «Лада», для любимого. Рыцарь ее сердца захотел поехать подработать за границу, якобы для лучшей жизни с любимой. Зиночка отпустила. Даже если бы она не согласилась, он уехал бы без ее благословения. Сначала посылал деньги, звонил, а потом пропал. Уже два года у Зиночки нет никаких вестей.

Вернуться в столицу? Пришлось бы снимать комнату подешевле: за квартиру в провинции много не выручишь. Если оставаться в городке, можно продать только машину: открыть агентство, начать новое дело. И ждать, что муж одумается, вернется.

Она понимала, произошло непоправимое: муж перестал писать, звонить, посылать деньги. Он не хочет больше знать свою отважную любимую, поменявшую ради него столицу на захолустье…

Зиночка ясно осознавала тяжелые провинциальные реалии. Мучилась в сомнениях. Никак не отваживалась на окончательное решение.

В тот вечер она наткнулась на меня. И неожиданно для себя самой осмелела: решилась открыть модельное агентство. Совершенно экзотическая идея для нашей глухомани. Именно моя внешность стала той самой каплей катализатора, необходимого для начала реакции.

Я болталась по площади, слушала одним ухом разудалый концерт столичной рок-группы, другим ухом ловила знакомые голоса. Мои «локаторы» искали двоих: старшеклассника Костю и одноклассницу Инну, которая, как и полагается по развитию банального сюжета, увела моего парня. Я уже целовалась целых два раза с Костей. Именно с ним собиралась лишиться девственности после сотни мучительных ночей-размышлений: а может быть, не стоит?

Решила – надо действовать. А тут Инна переключила Костика на себя любимую.

Но парочки нигде не было видно. Уединились уже. Я зорко всматривалась в толпу. Вот тут я и наткнулась на Зиночку. Она так пристально смотрела на меня, так не по-местному. На всякий случай я вежливо улыбнулась: может, эта девушка – режиссер? И меня пригласят в кино? Вот родители обрадуются.

Девушка вполне была похожа на режиссера: худенькая, коротко подстрижена, одета модно, молодежно. Лицо миловидное. Может, сама была актрисой?

Осторожно поглядывая по сторонам, я ненавязчиво поворачивалась к этой девушке то профилем, то анфас, то прямо: пусть оценит мои данные со всех сторон.

Девушка подошла ко мне, предложила попробовать свои силы в модельном мире. Я – модель? Странно, я обыкновенная девочка из провинциального городка, а модели живут где-то на другой планете.

Мы познакомились. Погуляли вместе по центру, стараясь держаться поближе к отрядам милиции и подальше от перебравших водки молодцев. Зиночка убедила меня: модели – такие же земные девочки. Разница в том, что одни красавицы решились попробовать себя в модельной карьере, а другие остались дома. И те и другие уверены, что поступили правильно.

Зина решила: в ее агентстве подающие надежды девочки будут учиться бесплатно. Для остальных – модельная школа за умеренную плату. Чтобы никто не обижался, будем заниматься в разные дни.

Зиночка привела меня в маленький, но праздничный после ремонта офис новоявленного модельного агентства. Показала на стены:

– Видишь? Тут пусто, а должны быть твои фотографии, твои журналы, будем делать из тебя звезду.

Мои родители и бабушка, как услышали о моем решении стать моделью, стали хвататься за сердце. Мама тактично ответила Зиночке, что семье надо подумать. Наши знакомые наперебой мучили маму страшилками из телепередач. Я уже не надеялась на родительское разрешение. Мама терзалась сомнениями, сильно устав от нервотрепки:

– Сюда бы Деда нашего, отца моего. Он бы подсказал.

Но Дед далеко, в лесу, в Общине, которую сам и создал. Мама росла в Общине, осваивала различные ремесла, за коровами смотрела, в саду, огороде помогала, вкусно готовить училась. Ходила в школу в соседнюю деревню. Бабушка моя умерла молодой и красивой, в тридцать лет.

В Общине мама постигала премудрости моего Деда, солнечное учение Матвея Морозова. Дед – колдун, вещун, лекарь. Но юная Валя Морозова мечтала уехать в город. Стать поваром. Мама едва дождалась своих восемнадцати лет, собрала вещи и ушла из Общины. Дед дал маме денег. Приличную сумму. У каждого человека, даже ребенка, что трудится в Общине, имеется пополняемый счет в «банке» Деда.

Дед проводил до ворот дочку, перекрестил и закрыл ворота для мамы – навсегда. Таковы правила: если уходишь из Общины, то возврата нет.

Вот я и выросла, зная о своем Деде только по маминым рассказам.

– Значит, так, – решила наконец мама. – Зина мне понравилась. Давайте попробуем. А вдруг получится? Пусть ребенок научится чему-то новому.


Я овладевала искусством дефиле, постигала навыки позирования перед фотоаппаратом. Зиночка разработала целый курс: мимические и дыхательные упражнения для разогрева лица, специальная гимнастика для тела.

Зина по профессии режиссер театра.

– Модель – это немая актриса, – часто повторяет Зиночка. – Должна знать, как отвечает ее мимика на команды мозга. Память мышечная много значит. Тренируйся дома перед зеркалом.

Я часами старательно просиживаю перед трюмо в своей комнате. Мама посмеивается надо мной:

– Что это за кривляние? Сколько можно любоваться на свое отражение?

– Мама, ты не понимаешь, это упражнения для пластичности лица. Времени на съемках нет. Не будут же меня ждать, пока я созрею что-нибудь изобразить на неподготовленной, неразогретой физиономии…

Но мама продолжает потешаться. Ей не очень верится, что из меня выйдет международная модель. Я выполняю всю программу Зиночки…

Мы с моей «модельной мамой» – единомышленники. Зиночка часами рассказывает мне о том, что такое профессиональная модель: ей холодно, страшно, жарко, неудобно, она катастрофически хочет спать, но модель улыбается и работает. Соперницы строят козни, она не обращает внимания, не теряет свои силы на перебранки, она работает… Я сама видела по телевизору, как одна юная модель перед показом в Париже, пока ей делали прическу, заснула и стукнулась лбом о столик с зеркалом…

Зиночка объявила день моей первой настоящей фотосессии. Мы выбрали три образа. Зиночка подыскала одежду, сама сшила на скорую руку, что-то купила в секонд-хенде…

Три разных образа. Три макияжа. Три прически…

На фото я вижу испуганную девочку с зажатым подбородком и застывшими глазами. Это деревянное существо – я?

Мне стыдно перед Зиночкой за потраченное на меня время, за ее усилия. Я – бездарь.

Зиночка успокаивает:

– У каждой модели есть свои «черные» фото. Они необходимы. Будем двигаться вперед. Давай обсудим наши недостатки.

Я маленького роста. Зиночка говорит, что модели ростом метр шестьдесят пять – это катастрофа. Зиночка свято верит, что я вырасту. Она вдохновенно ждет, питая меня любовью, заботой, вниманием, как любящие родители пичкают свое чадо витаминами…

Я вытягиваю позвоночник. Папа меня поддерживает:

– Дочка, такая несправедливость, мама твоя высокая, я – тоже не маленький, сестра моя всего метр пятьдесят ростом. Ты в их ветку пошла. Да спасибо еще, что ты выше на пятнадцать сантиметров, чем тетя.

– Папа, меня с таким ростом никуда не пригласят. Надо еще хотя бы пять сантиметров.

– Это много, еще пять сантиметров, – сочувствует папа. – Пей на ночь витамина в масле, как сказали. Делай гимнастику. Может, и прорвемся.

Даже два сантиметра решают судьбу модели. Во Францию могут взять пробно, если очень хорошая внешность и рост метр семьдесят. Но подиумная карьера начинается только с метра семидесяти пяти. Это минимальная планка. В Азии работают как фотомодели невысокие девочки. Там немало заказов на рекламу, каталоги, журналы… Но у меня пока запредельно маленький рост…

Зиночка с горящими от восторга глазам и спешно находит меня в школе. Извиняется перед учительницей, вызывает меня прямо с урока. Зиночке полчаса назад позвонил директор французского агентства Шарль, который очень хвалил мое лицо. Его самолет приземлится в аэропорту через два часа. Он просит нас немедленно приехать в столицу, подписать контракт. Он согласен пригласить меня в свое агентство!

Зиночка спешит на вокзал за билетами.

– Мадам, я решил дать вашей Саше контракт. Я думал, советовался, мы решили попробовать…

Зиночка несколько раз повторяет мне слова Шарля, но мне все еще не верится…

Мы встречаем директора Шарля и фотографа Володю в отеле. Они приглашают нас в арендованный на несколько дней офис на первом этаже. Володя делает мне тесты. Подбодряет улыбкой. Шарль какой-то насупившийся. Он вынимает сантиметр, измеряет мой рост. Мрачнеет еще больше.

Он садится на кожаный диван, просит присесть и нас. Шарль молчит, а у меня внутри поднимается ужас. Зиночка сжимает мою руку.

– Мадам, я не могу дать Саше контракт, у нее все же такой маленький рост.

Он что, не знал об этом?

Мы прощаемся. Володя, сочувствуя мне, дарит контрольки с прошлого кастинга.

– Не переживай, Саша, – утешает меня зеленая от нервов Зиночка, – все еще впереди.

Но слезы текут по моим щекам. Я плачу молча. Зиночка ведет меня в итальянское кафе, заказывает нам пирожные, чай…

– Заедим стресс, а то не доберемся домой…

Я продолжаю молча глотать слезы.

– Все, Саша, хватит. Жизнь продолжается, двигаемся вперед…

Мы смакуем пирожные, сделанные вручную, их просто страшно есть, такие они красивые…

Надо пережить этот день. Наш поезд поздно вечером. Обессиленные, падаем на свои нижние места. Стучат колеса. Подпрыгивает почти пустой вагон. Празднуют что-то проводницы. За закрытой дверью слышен громкий смех, подвыпивший дуэт поет разбитную песню Ирины Аллегровой.

Мы едем домой. За окном мелькают под фонарями ветви деревьев. Моргают неподвижные звезды… Неужели из меня ничего не выйдет?

Через месяц меня приглашают на международный модельный конкурс. Мы с Зиночкой едем в столицу. Без большой надежды на успех: на кастинге будет не менее пяти тысяч моделей – многие с профессиональными портфолио, известные по рекламам на ТВ… Конечно же, в основном высокие девчонки. Не то что я…

Зиночка находит недорогую комнату. Хозяйка, женщина лет восьмидесяти, гостеприимно впускает нас. На следующий день мы с Зиночкой встаем в шесть утра, пьем чай и убегаем на первый тур. К вечеру я узнаю, что попала на второй этап. Перед глазами жюри прошли тысячи девушек. Осталась сотня. Уставшие члены жюри уехали отдыхать.

Мы с Зиночкой, измученные до тошноты и головокружения, голодные, но счастливые, доползаем на последнем издыхании в квартиру бабулечки. Доброжелательная хозяйка ждет нас. Повезло нам с бабушкой. Разные попадаются хозяйки столичных квартир. Наша бабулечка простая, добрая. Не досаждает разговорами и советами.

Ароматный чай с булочками, горячий душ, и мы проваливаемся в сон.

К моему изумлению и счастью Зиночки, второй день я осилила тоже. Как обидно было бы завтра остаться с носом, пройдя столько испытаний!

Третий этап проходит в ночном клубе. Здесь и состоится конкурс. На удивление и облегчение, кастинг проходит быстро. Семь отчисленных девушек переживают свою неудачу в раздевалке. Кто-то плачет, кто-то молчит, кто-то, защищаясь от стресса, громко смеется… Мне очень жалко их. За эти дни мы познакомились, подружились, привыкли друг к другу… Я зашла к ним в раздевалку попрощаться.

– Не надо нас жалеть, Саша, – возмущаются девочки. – Это нечестно. Радуйся своей удаче, оставь нас в покое… Кто знает, какой успех ждет каждую из нас впереди…

Я смущенно ухожу.

Мне не верится, что все закончено. Я прошла в число пятнадцати моделей на престижный международный конкурс, Несмотря на маленький рост. Это не просто победа, это – мой личный триумф.

Начинаются ежедневные репетиции. Подготовительную неделю до конкурса наша модельная группа будет жить в отеле в центре города. Зиночка помогает мне переехать. В семь утра она уже ждет в вестибюле отеля. Бабуля живет на окраине. Сначала электричка. Потом метро до центра. Когда же Зиночка успевает выспаться?

Строгий режиссер гоняет нас по-черному. За три дня девчонки сбросили несколько кило.

– Всего две-три модели из вас добьются успеха за рубежом. Остальные будут вспоминать этот конкурс как вершину модельных достижений.

Намекает на меня.

Я стараюсь изо всех сил.

Чтобы быть со мной вместе, Зиночка договорилась с организаторами помогать на визаже.

Мы быстро привыкаем к камерам: нас постоянно фотографируют. То для журналов, то для столичных газет. Сегодня будут снимать на камеру и фотографировать для американских медиа.

Два американских фотографа просят меня присесть на капот лотерейного «Мерседеса». Автомобиль с огромным алым бантом красуется перед входом в клуб. Меня фотографируют с разных ракурсов. Я позирую с удовольствием. Четко знаю, что и как мне идет. Школа Зиночки не прошла даром. В любом ракурсе я могу показать выигрышные стороны.

– Спасибо. Вы – профессиональная модель, – хвалят меня фотографы.

Как хорошо, что я подучила английский! Зиночка на седьмом небе от похвалы фотографов, от моего маленького успеха…

Еще двух девушек выгоняют с конкурса из-за неэтичного поведения. Одна из них не выключила мобильный во время прогона. Ее телефон трезвонил на весь зал. Эта самоуверенная модель проигнорировала требования организаторов отключать мобильные во время репетиций. Болтала по телефону целыми днями, раздражая уставшего режиссера. Вторая девушка не могла запомнить свои выходы, забывала, как выполнять повороты. Заучивание движений в танце были сущей пыткой для всех: приходилось повторять по многу раз, рассеянная девушка все время умудрялась что-нибудь перепутать. Чуть не столкнула двух моделей с подиума. Режиссер объявил, что его ангельское терпение кончилось.

– Модель – это мозги! – кричал он на несчастную девчонку. – Это жизненный ум, организованность, дисциплина. Вон! Домой, к маме!

Зиночка всегда рядом со мной. То бутылочку воды мне откроет, то соки принесет. Пользуясь редкой свободной минуткой, просит меня съесть апельсинку или яблочко. Покупает маленькие шоколадки, зная, что это самый лучший «бензин» для моего организма. Девчонки завидуют, что у меня такая заботливая «модельная мама». Мне в сто раз легче, когда Зиночка рядом.

Последние часы перед шоу проходят в страшной суматохе. Вроде бы все прогнали, отрепетировали. Но куда-то исчезают туфли трех моделей, менеджеры привозят платья не тех размеров. У двух девушек поднялась высокая температура. Зиночка поит их лекарствами, делает чай с лимоном.

Буквально за десять минут до первого выхода на подиум юная модель, которой всего тринадцать с половиной лет, упала в обморок. Другая девчонка в свои четырнадцать с небольшим влюбилась в режиссера. Всю неделю тридцатилетний парень пытался объяснить упрямому ребенку, что у них не может быть ничего общего. Девочка, полностью утонувшая в своей первой любви, ничего не хотела понимать (или не могла?). Перед выходом устроила режиссеру истерику. Зиночка предложила срочно вызвать маму влюбленной девчонки. Хорошо, что юная модель жила в столице. Мама приехала через двадцать минут. Она обняла дочку. Повела ее в примерочную. Они пробыли там минут двадцать. Девочка вышла с сухими глазами, скромно улыбаясь, готовая к показу. Режиссер перекрестился.

На экране показывают свежесмонтированный фильм о каждой из нас. Экспресс-интервью, прогулка по городу, суматоха на репетициях, наши новые профессиональные фото… Так необычно видеть себя на экране! А в зале столько приглашенных, все оживленно обсуждают наши киновизитки. Я слышу одобрительный гул, когда на экране появляются мои фото. Да и другие модели выглядят фантастически. Столичная знаменитость фотограф Дима постарался на славу: фото чудесные. Девочки подсмеиваются над Димой.

– Он может заснуть на съемке, так он любит подолгу размышлять, так занудно ищет ракурсы. Спящая красавица, а не фотограф.

У каждой творческой личности свои заморочки. Оригинальность характера лишь подчеркивает талант.

Наконец начинается шоу. У меня дрожат коленки: а вдруг что-то перепутаю? Вспоминаю совет Зиночки: все время разговаривай сама с собой, проговаривай про себя примерно так: «Что я сейчас делаю? Куда иду?» – это очень помогает.

Еще Зиночка советовала перед выходом на подиум представить свой клон и пустить вперед, чтобы энергетический удар пришелся не на меня, а на виртуального двойника. А самой двигаться за ним. Актерам помогает. И мне стало легче и даже веселее, Несмотря на громадное волнение.

Уже знакомые мне американские фотографы снимали наше шоу. Как подорванные мотались с места на место. Зиночка в первом ряду не спускала с меня глаз. Я замечала боковым зрением, что именно она мне подсказывает условленными между нами знаками:

– Подними подбородок, разожми кулак, колено выше, не кусай губы…

Я замечаю: американцы наводят камеру на Зиночку, потом прицел на меня. Снова на Зиночку… Они снимают наше тайное общение.

Пока выступает популярный певец, нам со сверхзвуковой скоростью делают высокие прически для последнего выхода в классических бальных платьях. Американцы шумно вваливаются в нашу гримерную, нацеливают камеру прямо мне в лицо. Я не могу протестовать – прическа сложная. Шевелиться нельзя…

Все модели нервничают перед проходом в длинных бальных платьях. Подол цепляет высокие тонкие каблуки. Страшно запутаться в пышном платье на виду у десятка камер… Еще упасть на радость операторам… Бывает и такое. В этот раз обошлось! Девчонки облегченно вздохнули.

Голодные (нас забыли покормить сегодня), шатаясь от усталости, сдаем конкурсные наряды, украшения, обувь. Смываем косметику. Освобождаем волосы от шпилек, тщательно расчесываем, надеясь убрать липкий лак в десять слоев…

Американцы находят меня, кричат друг другу:

– Вот она где, наша девочка! Привет, это мы! Вот тебе подарок. Диск со всеми подиумными выходами. Мы снимали тебя и твою маму! Это такой классный сюжет в сюжете, конфетка, изюминка, находка! Глаза твоей мамы – это Джульетта Мазина, а ты, такая несмелая, такая застенчивая, просто прелесть! Мы сняли хороший материал благодаря вам. Будет хороший бизнес! Успеха тебе! Привет маме!

Американцы исчезают.

Вот это да! Несмелая, неловкая, а я так гордилась собой!

Зиночка смеется:

– Ничего! Будем смотреть диск, исправлять ошибки!

Фуршет проходит очень быстро. Это вторая работа для модели после подиума. Очень важно показаться гостям. Среди них представители модных журналов. И прочие важные люди модельного мира… Проголодавшиеся гости сметают всю еду со столиков. Моделям почти ничего не остается.

Мы едем в такси на окраину к бабулечке. Поездка оплачена организаторами конкурса. Шоу закончилось, отель принял других клиентов. Бабуля ждет нас на своей маленькой кухне с горячим чаем… Я рассматриваю пакет с подарками. Множество коробочек, свертков. Я разворачиваю все, а там лишь несколько пробников помад и мини-пробничек духов.

– Не в этом счастье, – улыбается Зиночка.

Я вздыхаю. Мне очень хотелось подарков. Я так гордилась врученным на подиуме красочным большим пакетом. Зиночка обнимает меня:

– Заработаешь как модель. Купишь себе все сама…

Я кладу голову Зиночке на плечо. Такси мчится по влажной ночной трассе. Как же я вымотана! Отдыхать, отдыхать…

Снова будни, школа. Домашние дела. Я надеюсь, что скоро в моей модельной жизни случится что-то интересное, значимое. Не зря же я так старалась на том конкурсе! Неужели меня не заметили? И не пригласят куда-нибудь еще?

Зиночка, не жалея ног в поисках моделей, бегает по школам, училищам – не только по нашему городу и ближайшим селам, но и по соседним городам.

Родители красавиц отвечают в одном духе: только через наш труп, напуганные желтой прессой и чернушными передачами по телевизору, где смешивают два мира – профессиональный моделинг и «бог знает что». С «душком» передача острее. Зрители охают, хватаются за сердце, рейтинг поднимается. Для профессионального интереса существует «фешен канал». Там все о модельном мире, о начинающих и топ-моделях, дизайнерах, вип-персонах… Но кто смотрит эти каналы? Мне кажется, в нашем регионе только одна Зиночка и смотрит.

Несколько раз Зиночка брала меня с собой на охоту за будущими звездами модельного мира.

Она будет меня звонком в три утра. Поеживаясь от недосыпа и утренней прохлады, я примагничиваюсь к Зиночке, ожидающей меня возле подъезда. Хватаю ее за руку, досматриваю обрывки сна… Зиночка с рюкзачком за спиной бодро устремляется к пристани. Первый утренний паром ожидает пассажиров. Мы торопимся занять место на свободной скамейке. Зиночка достает из рюкзачка старую шаль, подкладывает нам под пятую точку. Вынимает легкий, почти невесомый плед. Мы закутываемся, пьем горячий чай с лимоном из термоса. Жуем пирожки с картошкой. Поднимается солнце. Мы все на пароме смущенно улыбаемся друг другу. Отмечаем: да, мы сейчас одна команда, плывем на пароме. Встречаем рассвет, мы живы, мы существуем на самом деле. Паром причалит, мы разойдемся и никогда не вспомним друг о друге. Временные попутчики на плавучем острове парома. Временные попутчики на пароме Земля. Сорок минут, пока плывет паром на другой берег, мы любуемся на восходящее светило, на отвечающую ему солнечными бликами воду, на светлеющие просторы. И это – счастье…

Зиночка стремительно бросается к автобусу, чтобы успеть заскочить, пока пассажиры с парома не забили его до отказа. Следующий – только через три часа, не раньше. Автобус латаный-перелатаный, образца пятидесятых годов. Весело переглядываясь, мы трясемся до первой остановки – поселок Вешние Воды. В нем всего-то четыре школы. А в другой раз мы посетим ближайший к Вешним Водам поселок Незрячий. Может, его и хотели переименовать, но так и не сделали жителям приятное. А за ним маленький городок при атомной станции… Мы бодро вылезаем из автобуса. Спешим в школы. Времени только полдня. Мы должны успеть увидеть всех девчонок и мальчишек, найти ни о чем не подозревающие таланты. Программа-минимум. Убедить, уговорить родителей – это программа-максимум. Но это уже в следующий приезд. Для начала необходимо спросить разрешение у директора. Не факт, что разрешат. Бывает, что, гневно ополчившись на нас, обижаются: «У нас здесь школа, а вы с глупостями!» И ли пугаются: «Мало ли что». У Зиночки с собой паспорт, документы на модельную школу, фотографии с занятий. Среди директоров и завучей маленьких поселковых школ попадаются милые, отзывчивые люди, настораживающие неожиданной открытостью и желанием помочь. Нас встречают как гостей. Торжественно ведут по коридорам. Пока еще перемена, мы можем увидеть красивых детей в полный рост. Екает внутри меня напоминание: «Рост для модели – это архиважно…» Затем начинается очередной урок. Мы поглощаем в школьной столовой нехитрую кашу с котлетой и половинкой зеленого помидора. Каша соленая, котлета сладковатая, помидор уравнивает вкусы – он и соленый и сладкий одновременно. Зиночка размышляет по поводу увиденного материала. Сомневаясь, восторгаясь, взвешивая какие-то непонятные мне плюсы или минусы… Я не понимаю: КАК ОНА ВИДИТ? Учусь смотреть ее глазами. Бывает, Зина вздрогнет, схватит меня за руку, как будто у нее сильно кольнуло сердце:

– Смотри, Саша, вон та девочка… Видишь?

А я не вижу. Передо мной стайка обыкновенных школьниц. Все длинные, стройные… Какая из них?

– Неужели ты не видишь? Она единственная, просто стопроцентная модель. Видишь?

Я мучительно всматриваюсь, но не пойму. Но я научусь. Я уже начинаю понимать специфику требований модельного мира. Нужны инопланетянки. Допускаются и земные девушки с некоторым намеком на вмешательство космических цивилизаций. И судя по модным эзотерическим книгам – это не шутка.

Простолюдинки и аристократки с лицами из прошлых эпох. Эльфийки из эпоса Толкиена. Многие типажи с мирового подиума можно сразу снимать в кино. Что иногда и происходит. На подиуме современные мадонны, которых не надо рисовать, а надо одевать. Человечество играет в куклы. У самых любимых из них есть имена.

Зиночка надеется на чудо. Мысль, что где-то рядом живет-поживает, ни о чем не подозревает будущая топ-модель, делает ее счастливой. Она горит предвкушением открытия. Зиночка азартная и упорная, как археолог, откопавший редкий черепок и уверенный, что рядом зарыт удивительный клад…

Мы попадаем в тихие омуты поселков и деревень. Здесь свои устои. И нам уже кажется, что мы почти «столичные» из своего маленького города. Нас заинтересованно встречают, подробно расспрашивают, уважительно говорят по привычке: «Значит, вы из центра». Мы сами верим, что мы из центра, хотя два-три часа от нас на машине огнедышат настоящие мегаполисы.

Нам надолго запомнился необычный директор двухэтажной чистенькой поселковой школы. Мы не знали, как нас встретят в очередной раз: на всякий случай готовились к худшему. Директор, мужчина лет сорока, намного меньше меня ростом, полный, энергичный, выкатился к нам из приемной шариком, подхватил Зиночку под локоть, зажурчал:

– Охи-охи, вы к нам? Вот это чудо, охи-охи. За красотой? Спасибо, что мимо не проехали…

Он говорил беспрерывно. Мы только успевали кивать. Сразу организовался для нас чай с горячими булочками. Директор так радовался нашему появлению, что мы изрядно смутились.

– Вам не надо утруждать свои ножки, ходить по классам. Я вам сейчас приведу настоящую красоту. Мы недавно провели конкурс красоты в школе.

Зиночка, уже предчувствуя неловкую ситуацию, пыталась ее предотвратить.

Но директор, празднично желая нам приятного аппетита, решительно исчез «на минуточку».

– Ты знаешь, он с греческими корнями. «Охи-охи» я слышала в Греции. Там так говорят. Сейчас приведет девочку-антимодель, придется выкручиваться, чтобы никого не обидеть.

Директор вернулся, проталкивая вперед себя невысокую, полненькую девочку. Она интересно смущалась, как бы показывая нам: «Ну что уж тут сделаешь, если я такая красивая». Грудь размера четвертого, губы на пол-лица, глаза голубые, круглые. Ресницы старательно накрашены в несколько слоев. Такими в мультиках изображают русских царевен. Ей бы в кино сниматься, капризную дочь царя изображать.

– Понимаете, – осторожно, по-пластунски, начала Зина, – в девочке очень много красоты. Нам надо намного меньше. Почти чтобы не видно, даже ближе к слову «страшненькая», значит «стильная».

Ошеломленный директор так расстроился, что я почувствовала себя виноватой за выпитый чай и все четыре съеденные булочки.

– Охи-охи, значит, не подходит? – удивленно спросил он. – Совсем?

Зиночка поняла: надо как-то спасать ситуацию, поспешила заверить:

– Мы, конечно, сделаем девочке фото, возьмем в каталог. Но там уже не мы выбираем.

– Конечно, – с облегчением вздохнул директор, намекая на наш плохой вкус и непрофессионализм. – Конечно, дальше уже не вы выбираете.

Незабываемой стала встреча с Ниной, девочкой из поселка Незрячий. Нину природа одарила внешностью, о которой могут только мечтать самые известные модельные скауты мира.

Зиночка увидела Нину в очередной школе, бегущей со стопкой тетрадей в учительскую и мгновенно расцвела: Нину, как на заказ, неведомые силы сотворили полностью по модельному типу. И внешность, и рост, и харизма. Поселок Незрячий славился своими теплицами и снабжал город ранними овощами и клубникой. Нина сразу деловито, по-взрослому призналась нам, что согласна бежать в столицу и за границу, подальше от родного поселка, от надоевших теплиц.

– Я же вижу себя в зеркало. Я понимаю, что потяну, смогу. Маму уговорю, папа умер у меня. А вот бабушек уговорить трудно будет. Оставайтесь у меня в гостях. У меня своя квартира на массиве есть. В единственной высотке. Трехкомнатная, от бабки со стороны отца подарок. Завтра суббота. Отдохнете.

Мы с удовольствием остались, довольные, что не надо бежать почти полтора километра до порта. Так как никакой общественный транспорт на последний паром не предусматривался местными властями, приходилось пешочком…

Нина, энергично погремев кастрюлями, быстро сотворила нам ужин.

– Все свое. И овощи, и мясо, и мед. У нас все свое. Даже хлеб свой: бабка со стороны матери держит несколько пекарен.

Наши попытки помочь на кухне Нина сразу отмела: «Только мешать будете».

Мы приняли душ. Нина уже постелила нам в гостиной на широком модном диване. Включила огромный, на полкомнаты, телевизор. Мы прилегли, с блаженством вытянули уставшие ноги.

Нина села рядом с нами в кресло.

– Душа моя рвется к искусству, – сказала она строгим низким голосом. – А я на рынке с раннего утра, да и все детство на огородах, теплицах. У меня зажиточная семья. Бабки соревнуются за меня. Переживают, какой хутор я соглашусь принять в наследство. У одной бабки хозяйство огромное. Наемные работники есть. У другой еще больше хозяйство: сады-огороды, мукомольня своя, маслобойка, и пекарни, и три магазина в поселке. Мама моя отказалась, да и нехозяйственная она, не к лицу ей этим заниматься. Не идет это ей ни с какой стороны. Вот на меня одна надежда. А я не хочу всю жизнь купчихой, меня в культуру тянет. Мне денег хватит карьеру начать. За это не волнуйтесь.

Утром Нина позвонила маме, рассказала про нас. Через час подъехали к дому три иномарки.

– Ну, сейчас начнется, вы только не вмешивайтесь! – приказала нам Нина.

Нина открыла дверь. Две высокие, под метр девяносто, крепкие пожилые женщины и одна помоложе, мама Нины, стройная, как подросток, модная, красивая, молча появились в коридоре. Замерли, внимательно нас рассматривая.

– Нас не побьют? – неуверенно спросила я Зиночку.

– Будем надеяться, – ответила она, не в силах оторваться от колоритной группы, как, бывает, не могут оторвать свой взгляд от надвигающегося смерча.

Мама Нины, любительница выпить и погулять (это сразу прочитывалось в ней), изучала нас с сонным любопытством. Бабки Нины смотрели на нас без всякого выражения. Как на блох.

Сейчас вот прихлопнут одним махом, со всем нашим непростым духовным миром, с нашими обширными творческими планами, и нам конец. Мама Нины затянула сигарету, блеснув дорогими кольцами на обеих руках. Бабки переглянулись и мысленно плюнули на нас. Смерч неожиданно поменял направление. На то он и стихия… Бабки удалились за Ниной в другую комнату. Через несколько секунд они уже вопили, вопрошая, на кого внучка хочет оставить потом и кровью и здоровьем умерших дедушек наработанное хозяйство. Невозмутимая мама Нины (она уже отскандалила, отвоевала свою свободу) вяло проследовала в комнату, где накалялись страсти, и попыталась всех утихомирить. На нас никто не обращал внимания. Бабушки Нины требовали у внучки клятвы, что она никуда не поедет, что выйдет замуж за помощника прокурора, который сохнет по ней уже два года и ждет ее восемнадцатилетия. И ему всего два месяца осталось ждать, а там сразу помолвка и свадьба на второй день после выпускного. А на свадьбу бабушки готовят в подарок машину, и обе по наследству.

– Я не потяну два хозяйства, – чувствовалось, уже привычно протестовала Нина. – Вы меня спросили? Я в знаменитости хочу! Чтобы по телеку показывали. Чтобы не гнуться как проклятая всю молодость над помидорами.

Бабки хватались за сердце, плакали.

– Ну на кого ж оставить все? Ты ж у нас одна такая умница. Такая ловкая, труженица такая. Считаешь мгновенно, калькулятор тебе не нужен. У мамки твоей тройки по математике были, а у тебя самые высокие оценки! Ну хочешь, хоть завтра езжай в этот Париж, купи себе там все, что хочешь. Зачем тебе там жить? Зачем тебе в модели? У тебя здесь родной дом, хозяйство. Ты наследница наша одна! Не губи нас! На кого мы все оставим? Для кого старались, гнулись всю жизнь?

– А теперь я буду гнуться? Я буду до смерти сгибаться над вашими помидорами? Да продайте вы ваши хозяйства, и все! – кричала Нина.

Мы поняли, что Нина имеет полную власть над бабками. Мама дезертировала с помидорного поля. Одна надежда рода на Нину…

Крик нарастал.

Нина заглянула к нам, предупредила:

– А теперь бегите! Лучше для вас будет! Я их придержу! Захватите кулек в прихожей. Я там для вас положила помидоры-огурцы. Прощайте, спасибо вам, а я уж тут останусь погибать.

Убегая, мы слышали, как кричала побежденная Нина:

– Будь они прокляты, ваши деньги, ваши помидоры, ваш рынок! А хоть и голодала бы, да знаменитой стала! И жила бы для души!

– Какая крепкая девочка! – восхищенно повторяла Зиночка. – Это надо же, так разбираться в жизни в семнадцать лет!

– Как жаль, Зин, может, она еще вырвется из купеческих лап?

– Не думаю, вряд ли. И этот прокурор у нее ручной будет. Она и так уже помидорная королева. А скоро она такое большое наследство получит. Зачем Господь дал ей такую внешнюю хрупкость, такие нежные глаза, такие длинные красивые ноги? Такой лик ангела? Для прокурора? За нее еще не один мордобой в поселке будет. А она такая сильная девочка! Мне бы ее характер… Она бабушек жалеет. Не уедет от них никуда.

Мы возвращались с Зиночкой на пароме домой. Зиночка задремала. Но я заметила, как у нее из закрытых глаз выкатились слезы. Может быть, Зиночка представляла, как где-то в Париже или Милане гордо и смело шествует по подиуму знаменитая, счастливая Нина.

Обо мне в столице не забыли – пришло приглашение на мою первую, настоящую съемку для популярного глянцевого журнала! Родители и Зиночка соглашаются отпустить меня в столицу одну. Зиночка приболела, высоченная температура. Я уже была в столице на конкурсе, хорошо ориентируюсь в метро. Съемка состоится в студии где-то в центре. Найду без проблем. Зиночка разрабатывает мое расписание до съемки по часам.

Она напоминает в сотый раз: не опаздывать на съемку! Никогда и нигде! Тем более это мой первый опыт. Сотни моделей мечтают попасть в журналы. А выбрали на этот раз мою персон у. Я счастлива.

Приезжаю на вокзал. Раннее утро. По расписанию Зиночки иду в «Макдоналдс». Зеленый чай, маленькая картошка и (никто не видит!) одно мороженое без наполнителей. Наглядное предупреждение о том, как вреден фаст-фуд (если часто и в большом количестве), – воробьи на открытой террасе, неповоротливые толстые шарики на последней стадии ожирения, им трудно уже перелетать со стола на стол. Они сидят, не двигаясь, высовывают на секунды голову и снова превращаются в шарики.

Умываюсь, переодеваюсь. Сдаю на вокзале большую сумку в багажное отделение. В рюкзачке остается все необходимое на целый рабочий день. Дежурный спрашивает, хорошо ли я продумала, какие вещи взять, а что оставить. Иначе придется платить еще раз, если что-то понадобится. Я мысленно «сканирую» сумки. Вроде все в полном порядке…

Еду в центр. Два раза путаю похожие дома. Наконец нахожу заветный двор. Нужный дом только что построен. На нем еще нет таблички. Следы стройки и ремонта разбросаны по двору. В подъезде пахнет краской, новенький лифт. Белая дверь с табличкой «Фотостудия». Я нажимаю на желтую кнопку. Дверь издает стон. Открывается. Я, заранее улыбаясь, захожу. Никого нет… Серый ковролин, узкий коридорчик, все внутренние двери закрыты. Кто же мне открыл? Я попадаю на кухню. На столике чашечки с остатками кофе, три пепельницы. На тарелке сухое печенье… Где же народ? Попадаю в темное помещение. В полнейшем мраке размеры определить невозможно. Сзади слышу щелчок. Зажигается свет. Я стою в большой фотостудии. Вижу женщину лет шестидесяти, в перчатках, с ведром и метелкой.

– Доброе утро.

– Здравствуйте. Так это ты звонила? А я ищу тебя… Модель?

Я киваю.

– Здесь каждый день красавицы фотографируются. И сколько же вас, красавиц? В наше время тоже были красавицы. Но не в таком количестве. Выйду в город сейчас – одни красавицы. А в наше время все симпатяшки были наперечет. Человек десять на весь город. А я секретарем в Министерстве труда работала. Сейчас здесь тружусь, чистоту навожу… Может, кофе хочешь? Чаю? Не стесняйся…

– Нет, спасибо, мне уже нельзя перед съемкой, а то живот будет выпирать…

– Садись, отдыхай, вот сюда, за столик. Тут журналы всякие. Подружки твои…

Женщина убирает студию. Кто-то еще приходит, исчезает за дверями комнаты. И вот уже несколько человек приветствуют друг друга, делятся впечатлениями от прожитого вечера… В студии с веселым шумом появляются молодые девушки, парни…

– А вот и наша модель, – уверенно приветствуют меня. – Ты видела свои фото на конкурсе?

– Нет, еще не видела. Само шоу выйдет на ТВ через месяц.

– Посмотри, тебе должно быть интересно…

Еще бы. У меня слегка дрожат руки. Беру большие фото. Я на подиуме, разные выходы. Навожу критический фокус: дышу правильно, лицо живое, глаза не похожи на щелочки. Нога поставлена верно, колено вовнутрь… Девушки-стилисты приглашают меня в гримерку. Делают прическу, макияж. Я – водяная дева. Платье просто сказка. Дунешь – улетит. Как лепесток.

Слышу, как все притихли. Пришел фотограф. Меня зовут в студию. Сейчас она розовая с серым. Я понимаю – это раннее утро, рассвет, водяная дева на берегу. Настоящая коряга, настоящий песок…

– Присядь, – приглашает меня девушка-стилист.

Из света направленных на меня софитов, ламп, отражателей выходит ко мне фотограф. Это Дима! Я знаю его по конкурсу. Как хорошо, что на моей первой съемке меня будет снимать знакомый фотограф! Он уже делал мне тесты на конкурс, знает мои слабые и сильные ракурсы… Но Дима словно не узнает меня. Он сейчас отрешенно ходит вокруг меня кругами, подперев подбородок кулаком. То присаживается, то наклоняется, то отходит в сторону. В судии тихо. Все молчат, боятся шевельнуться.

– Вот так, – размышляет Дима. – Если у модели маленький рост, но длинные руки и высокие колени, то визуально потянет на метр семьдесят пять. Нужны ракурсы, ракурсы важны. Тяжеловатый подбородок. Губы не скульптурны. Будем искать…

Краска стыда пощипывает мое лицо, заливает щеки. Глаза предательски наполняются слезами. Но я внимательно поворачиваюсь за фотографом, усердно слушаю его размышления по поводу моих недостатков. От усилий у меня уже косят глаза. Я буду согласно кивать ему, даже если он заявит, что я просто лягушка!

Фотографы – это боги.

Мы работаем весь день. Выхожу на улицу – уже темно. Последний вечерний поезд до моего городка уже ушел. Хорошо, что я не взяла билет. Дима сзади щелкает зажигалкой.

– Как самочувствие, Саша? Тяжеловато с непривычки?

Признал меня, наконец, за живую девочку. Но это его стиль.

– Нет, я не устала. Готова сниматься на все двенадцать журналов в году. На все обложки и «фешен стори»…

– Ты молодец, а сейчас куда?

– Поеду к бабушке знакомой в загородный район. Зиночка там ночевала.

Я показываю записку Зиночки с адресом.

– Это же очень далеко! Это я виноват, заигрался, не спросил, когда у тебя поезд… Извини.

– Ничего, – вздыхаю я, мысленно топая по темным тропинкам бабулечкиного района, проваливаясь в ямки на дороге, вздрагивая от лая собак.

– Саша, я приглашаю тебя ко мне в гости. Переночуешь у меня. Я живу один. Тут недалеко. Я не могу тебя отпустить на окраину. Это опасно. Если хочешь, я уеду на ночь к другу.

Не хватало еще, чтобы известный фотограф, уставший, голодный, уезжал поздно вечером из собственного дома.

– Нет, что вы, не надо! – Я смущена ситуацией до полного отупения. Чувствую себя ужасной дурой.

Зиночка гипнотизировала, заклинала с моей мамой в унисон: нельзя ходить ко всяким дядям домой… Я понимаю. Но это же не просто дядька, а столичная знаменитость, фотограф Дима. Он такой спокойный, интеллигентный… И так не хочется тащиться в тот жуткий район.

– Могу поехать с тобой. Проводить.

– Что вы, не надо, пока вы вернетесь, как раз утро настанет!

Дима тушит сигарету.

– Так что же ты решила?

Я чувствую себя порочной женщиной, зажмуриваюсь, набираю воздух:

– Я согласна.

Дома у Димы обстановка сразу пришлась по душе. Как-то умиротворенно. На диване, на креслах куча ярких мягких игрушек… Больше всего слонов разных размеров. Хозяин дома и сам похож на доброго слоника. Друзья уловили сходство.

Дима сразу включает компьютер.

– Сейчас перекусим, будем обсуждать наши результаты. Только, чур, не спорить. Я все равно главный. А то знаю я ваши модельные аргументы: нравится, не нравится…

Дима перекачивает с дисков на компьютер весь наш съемочный день. Я голодная. Просто ужас… Ем все, что вижу на подносе. Пью горячий чай. Дима сделал себе чашечку кофе, а мне приказал:

– Ешь как следует.

Он поглощен просмотром фото. То морщится, то щурится. Я пока не допущена к обсуждению, но это хорошо. Я никак не могу утолить голод.

Дима поворачивает ко мне монитор.

– Ну что, Саша, – спрашивает он. – Как тебе, к примеру, эта фотография?

Я замираю с полным ртом. Мои глаза увеличиваются в размере. Кто это? Я вижу взрослую девушку с огромными синими глазами, запавшими скулами, острыми плечами. Настоящая модель, родная сестра сразу всех лучших моделей мира. В глазах что-то такое… Колдовское. Это не я!

Дима не выдерживает моей удивленной физиономии. Смеется.

– Ты, малыш, и правду считаешь, что в тебя нельзя смертельно влюбиться?

Я с трудом глотаю застрявшую в горле булочку. Взволнованно прошу:

– Еще. Покажите мне еще другие фото… Мы смотрим допоздна, обсуждаем до хрипоты. Если что-то ему кажется спорным. Дима горячится, возражает сам себе.

– У тебя хороший вкус, Саша, тебе нравится то же, что и мне…

Мы отобрали сорок лучших фото из двух тысяч.

Дима отдает команду «спать». Я принимаю душ (у меня в сумке есть все для жизни и красоты), намазываюсь душистыми кремами, капельку апельсинового масла на затылок для релаксации. Погружаюсь в огромную мягкую подушку, закрываюсь ласковым пледом.

– Дима, можно я возьму вон того тигра?

– О дио мио, бери хоть все. Детство ты мое.

Он присаживается рядом со мной, на краешек дивана. Я вежливо приоткрываю один глаз, другой уже спит. Слушаю его бархатный голос:

– Ты, Саша, должна знать: лицо у тебя на миллионы, а модельного росточка нет. И кажется, к огромному сожалению, уже не будет. Покоряй лицом, работай над мимикой и дыханием.

Дима делает комплимент Зиночке за мою подготовку.

Он ласково, слегка насмешливо, провожает меня в мой такой еще детский сон. Я засыпаю в обнимку с тигром.

– Судя по тому, что из всех зверей ты выбрала тигра, у тебя хватит характера сделать карьеру. Судьба модели – это ее характер. Процентов на девяносто. Послушай, девочка, ни к каким мужчина мне ходи домой. Чтобы тебе ни говорили. Как бы ни приглашали. Только ко мне. Поняла? Помни, в ядовитом мегаполисе столицы у тебя есть островок экологического покоя и безопасности. Не потеряй мой домашний и мобильный телефоны.

Я согласно моргаю, не открывая потяжелевших век, я уже сплю, голос Димы плавно удаляется от меня… Зиночке и маме я ни за что не скажу, что ночевала у взрослого мужчины. Я чуточку горжусь собой: я преодолела свой страх и решилась на такой солидный для меня поступок.

Пришло приглашение на кастинг для мега-шоу, которое устраивает алмазная компания. Снова я окажусь среди тысячи конкуренток.

За три дня я прошла уже знакомые круги ада. Меня выбрали! Первая моя работа, за которую заплатят модельный гонорар! Я попала в компанию пятнадцати счастливиц, отобранных из тысячи высоких, длинноногих девушек. Я – единственная модель такого невысокого роста. Меня взяли для эффектного контраста: первой по подиуму иду я, дюймовочка, а за мной шеренга высоченных худющих моделей. Я открываю шоу! Пятнадцать девушек тщательно отобраны из отечественных агентств и пятнадцать моделей из парижских. Неделю подбирали наряды и украшения. Примерки, тесты. Мы с Зиночкой живем у знакомой бабули.

С понедельника я переезжаю в отель. Зиночка сможет навещать меня на репетициях. Ей удалось снова договориться подработать визажистом. В условленном месте усаживаемся с девчонками в «Икарус», едем за город. Мы не ожидали, что это так далеко! Наш отель оказался заброшенной старинной усадьбой. В зале, где когда-то давали балы, нас ждали явно списанные из дешевой гостиницы старые кровати. На них – не очень свежие пледы.

Заснули мы поздно. Девочки ругали организаторов. Звонили любимым, родным, друзьям. Утопали в сигаретном дыму. Бесконечно заваривали чай, кофе… Наконец все утихли.

Ночью я проснулась. Мне показалось, кто-то на меня смотрит. Я подсветила мобильным: крупная крыса сидела в двух шагах от моей кровати и гипнотизировала меня. Я шикнула на нее. Никакой реакции. Крыса продолжала меня изучать. Я разбудила соседку. Галя вскрикнула. Тут же закрыла рот рукой, чтобы не испугать всех девчонок. Крыса недовольно повела пуговичным носом. Но с места не двинулась.

– Посмотри, что у нее в лапах, – испуганно шепчет Галя.

Крыса держала в обеих лапках мое любимое овсяное печенье.

– Наверное, она думает, что ты сейчас станешь отбирать у нее свое печенье, – прижимается ко мне Галка.

– Давай запустим в нее чем-нибудь тяжелым? – предлагаю я.

– Сейчас она убежит. Мы заснем, а она снова придет. Я боюсь, – стонет Галя.

Галя перебирается ко мне с подушкой и пледом. Обнявшись, мы смотрим на крысу. Она не спускает с нас глаз-бусинок… Крыса просекла, что мы мало походим на воинов, и спокойно с аппетитом принялась за печенье. Взглянула в нашу сторону всего пару раз.

– Возьми еще. – Я подбросила ей два печенья. – Ведь ты тут живешь на постоянной основе.

– Отдай ей всю пачку, пусть лопает. Хоть не полезет за добавкой…

Мы заснули с Галкой на одной кровати, надеясь, что крыса поостережется беспокоить нас обеих…

В комнате, отведенной под нашу столовую, командовала тетка матерого советского вида.

– Стройтесь в очередь, вас много, а я одна! – надрывалась она, выкрикивая обкатанную десятилетиями фразу.

Накормили нас жидкой овсянкой и каким-то чаем неопределенного сорта.

На следующий день вообще ничего. Забыли о том, что модели – тоже люди, иногда должны поесть.

– Для вашей фигуры полезно, – язвила тетка.

Душ – еле теплая вода в голой комнате с застарелой плесенью на стенах. Туалет – просто дыра в полу. Холодно, сыро, страшные сквозняки. А на дворе уже лежит снег. Дали бабушке-завхозу денег и забрали из подсобки единственный старенький обогреватель. Автобус, чтобы доставить нас на репетиции, не пришел.

– Пусть добираются своими силами, – сказали организаторы по мобильному нашему менеджеру Жене.

По модельной почте, самой быстрой в мире, узнаем, что девушки из парижских агентств живут в дорогом отеле в центре города, питаются в ресторане и получают в день двести евро. Они уже получают, а мы еще ждем обещанные сто пятьдесят долларов за три дня репетиций. Девочки собрались, все обсудили и решили, что объявляют забастовку. Бледный менеджер Женя уехал с листочком наших требований. Пять моделей не выдержали, уехали домой. Нас осталось десять человек.

– Ну все, девчонки, первую выкинут меня, – сказала я. – И не состоится мое шоу, плевать уже на гонорар…

– Поплачь еще, а мы пожалеем, – смеются девчонки.

– У вас еще будут показы, а у меня это первый и последний…

– Ничего, Саша, выгонят нас всех, – «утешают» меня девочки.

Устроители шоу попытались на скорую руку заменить нас, но у моделей, которые примчались на кастинг, бедра оказались на несколько сантиметров шире, чем наши. Они просто не смогли влезть в наши наряды. И похудеть не успеют – через два дня объявлено шоу. Пригласительные разосланы. Узнаем, что один пригласительный на шоу стоит две с половиной тысячи евро.

Наши требования остаются прежними – каждой модели по шестьсот евро на руки. Организаторы дают согласие.

До шоу остается двадцать минут. Мы в полной готовности: в макияже, в нарядах на первый выход. Ждем сигнала режиссера.

Наши девочки снова собирают экстренное совещание: если мы сейчас выйдем, то и свои «жидкие», ранее обещанные сто пятьдесят в день не увидим. Мы посылаем бедного менеджера Женю на растерзание к организаторам.

– Что я могу? – беспомощно разводит руками Женя. – Они не выйдут на подиум, и все!

Мы ждем менеджера, стоим сплоченно: отвечать – так уж всем вместе… Женя несется к нам с пачкой денег в руках… Шоу проходит блестяще. Отдыхаем в нашей усадьбе. Обещанный автобус утром не пришел. Нас наказали. Но мы выиграли битву!

Сейчас странно даже представить, что еще несколько лет назад у нас в городе не было Интернета! Зиночке приходилось выуживать адреса агентств из модных журналов, отсылать конверты, ждать ответов, бегать на почту… Пришел один лишь ответ из Франции, из знаменитого модельного агентства, воспитавшего Клаудию Шиффер. Написали несколько строк: у меня интересное лицо, но недостаточный для модельной карьеры рост. Когда представитель прибудет в столицу, он позвонит нам и пригласит на кастинг. Измерят мои параметры, сделают тесты.

– Ну, спасибо им, уделили внимание. Есть небольшая надежда, – утешает себя и меня Зиночка.

Прошло лето, и я выросла на четыре сантиметра! Никто не надеялся, но я непреклонно хотела этого. И получилось. Больше организм выдать отказался, но метр шестьдесят девять – уже хлеб для модели! Пусть без масла. Зиночка сделает новые тесты и смело начнет показывать меня тем агентствам, которые согласны на небольшой модельный росточек.

У Зиночки в бесплатном модельном классе три новые девочки. Каждая из них произведет сильное впечатление на парижские модельные агентства. Но карьерные судьбы девочек окажутся совершенно разными.

Зиночка уделяет им много внимания. Я не ревную – у девчонок не только потрясающая внешность, но и рост у всех троих метр восемьдесят, и это в их шестнадцать лет!

– Не растите больше! – просит их Зиночка.

Ах, если бы меня попросили об этом! Но мои предки цепко держат меня в генетических рамках по линии тети Фени.

Зиночка обнаружила будущую топ-модель в поселке на двадцать домов и одну школу. Лене было одиннадцать лет. Зиночка нежно погладила это чудо природы по головке. Предрекла: весь мир будет носить тебя на руках, Леночка. Тебя будут приглашать самые знаменитые модельеры мира. Ты будешь летать на самолетах из страны в страну. И главной твоей заботой станет: куда девать свои миллионы. Родители Лены поверили. А все село смеялось:

– Лена, нескладеха – будущая топ-модель, первое лицо планеты?

В данный момент Лена по сделанным семидесяти шоу в последнем сезоне считается первым номером. Она была приглашена знаменитой Опрой Уинфри в ее известное шоу как славянское чудо – девушка, повторившая излюбленную сказку Америки про Золушку.

Лена заученно-отшлифованно во всех ее многочисленных интервью по телеканалам разных стран, в журналах по всему миру рассказывает: я из маленького поселка возле Черного моря, из простой семьи мамы врача и папы слесаря. После окончания школы поступила в столичный институт. В метро встретила менеджера столичного модельного агентства. А до этой встречи никогда о модельном мире не слышала, ни разу не мечтала стать моделью. И в свои девятнадцать лет получила приглашение в известное модельное агентство Америки, сотрудничающее с двумя ведущими агентствами Парижа и Лондона.

Как будто не было шести лет, потраченных Зиночкой, чтобы вырастить из сельской девочки Лены будущую топ-модель.

На самом деле за три дня до получения визы во Францию в одно из лучших модельных агентств, подписав с родителями все договора и разрешения, получив пакет необходимых документов для посольства, Лена перестала отвечать на звонки. Ее мама объявила измученной Зиночке, что дочка не хочет больше быть моделью. Объясняется все просто: Лена и ее родители, не имея на это право, подписали соглашение с другим модельным агентством. Вычеркнули Зиночку из своей жизни…

Шесть лет восхищенного ожидания, гордости за хорошеющую на радость всем Леночку. Не говоря уже о бесплатном обучении и сотне фотографий. Зиночке придется два месяца писать объяснительные во французское агентство. Возмущенный директор будет спрашивать ее снова и снова: как это могло произойти? Вы дали гарантию, что ваша Лена подготовлена, ее семья согласна, чтобы девочка стала звездой… Как это понять? Мы сделали все документы, выслали вам, у вас уже была назначена дата визита в посольство… Где Лена? А модель работает в другом агентстве Парижа, у наших конкурентов. Получается, вы нас обманули.

Зиночка смотрит «фешен канал» и, ошеломленная, видит Лену, шагающую по подиуму в компании самых успешных моделей мира. Зиночка плачет уже три года и от стыда перед агентством (это агентство после случая с Леной откажется сотрудничать с Зиночкой), и от счастья за свою модель. Ее воспитанница добилась всего того, о чем Зиночка шесть лет мечтала и говорила. Зиночка собирает вырезки из журналов со статьями о Лене и ее фотографиями. Она засыпает под утро, просматривая «фешен канал» с показами Лены.

Встретив Лену на одном из отечественных шоу, я услышала в адрес Зиночки такие слова:

– Кто она и кто я? Где она и где я? Что особенного она сделала для меня? Я – мировая звезда. А кто она такая? – Что тут добавишь? – если нет души, не попросишь взаймы.

Помню, при знакомстве с семьей юной Лены Зиночку очень удивила строгая религиозность маленькой девочки. Ее тяжеловатая сельская вера. Маленькая Лена точно знала, что Богу угодно, а чего делать нельзя. Она не думала, не сомневалась. Юная Лена без устали повторяла одноклассницам:

– Смотрите, не грешите, нельзя, грех, грех… Бог только один. Он наш, православный. Остальное – грех…

Став немного старше, она полетела в космополитичный модельный мир, где люди являются представителями различных культур и вероисповеданий, а выходцы из Африки вообще поклоняются священным духам и животным.

Как понять ее религиозность? Где милосердие? Доброта? Где главное – благодарность? Ее молитвы, посещения и пожертвования церкви – Лена четко совершает ритуалы только для себя. Что есть Лена как человек на самом деле? Обман. Предательство. Неблагодарность. Малодушие…

Зиночка ненавидит пошлость и вульгарность. Это ее враги. Многих красивых девчонок Зиночка отлучила от себя. Те девочки надеялись с помощью модельного агентства найти богатых дядей. Только за этим и появились в агентстве.

– Ну и сидите с голой ж…, – посмеивались некоторые столичные коллеги.

– А нам нравится сидеть именно в таком виде, – парировала Зиночка. – Каждому свое.

Девочки, которые нашли, что искали, в другом месте, не в агентстве Зиночки, смеялись надо мной при встрече:

– Ну что, все еще покоряете модельные вершины? Сколько ты заработала за последние три месяца?

Я жаловалась Зиночке на такие разговоры бывших приятельниц. Зиночка, обычно добродушная, отвечала мне железным тоном: если охота гнобить свою юную душу, я не держу. Всем, кто хочет уйти, пожалуйста, дверь открыта…

Надо признаться, непреклонное отношение Зиночки к этой теме уберегло меня от большого соблазна: сального, но перспективного по деньгам предложения.

– Чего ты выпендриваешься? – недоумевали те девочки. – Мы уже машины купили, деньги в банке есть. Молодость пройдет, и все. Привет! Танцуй, пока молодой… Ваш с чокнутой Зиночкой моделинг – это такая же лавка товаров, но на другом уровне.

Зиночка убежденно повторяла:

– У них других шансов нет. А у тебя есть. Надо пробовать, бороться за возможность зарабатывать самой.

Когда в городе появился Интернет, Зиночка сутками просиживала в клубе, налаживала общение с агентствами, приглашающими международных моделей.

Зиночка – местная волшебница. Она превращает никому не известных провинциальных миловидных девчонок в профессиональных моделей. Насколько я знаю, никто из них даже не подозревал о своих возможностях, пока не появилась в их жизни Зиночка. Она видит профессиональные достоинства и недостатки. Лепит образ, укрепляя сильные стороны, ретушируя слабые. Любая девчонка, даже не имея модельной внешности, выходит после ее школы уверенной в себе молодой леди. Я тоже воспитываю в себе профессиональный взгляд.

– Главное – чувство собственного достоинства, – учит Зиночка. – Женское достоинство – это уважение к себе самой. Вас никто не может унижать, оскорблять. Никогда не принимайте на свой счет негатив, сказанный другими. Вспомните мои слова в нужный момент. И все будет хорошо.

Многие девочки после окончания нашей школы успешно вышли замуж. Приходят в гости со своими малышами. Делятся с Зиночкой житейскими переживаниями. По-прежнему внимают ее советам.

Светлану Зиночка увидела на остановке автобуса. Невероятной худобы высокая девушка жевала большую булочку, еще три держала в кульке.

– Меня никто не может прокормить. Я все время хочу кушать. Вот и с работы попросили уйти. Я объела ресторан. Посетители, заказав двадцать бутербродов с красной икрой, увидав мои кости, кричали: «Если эта девушка сейчас же не съест пять бутербродов, мы не сможем ужинать! Это надо же, до чего довели человека!»

А меня никто не доводит. Родителям не хватает денег, чтобы меня прокормить. Вот и на работе съедала всю зарплату и еще была должна половину…

Свету приглашают на кастинг известного французского агентства. Директор агентства, молодой красавец, обращается с просьбой к Зиночке:

– Мадам, я приеду за Светой через три месяца. Я беру ее в агентство. Она потрясающая, но Света должна поправиться минимум на пять килограммов.

Света начинает есть еще больше. Ее мама не жалеет денег. К изумлению всех, Света теряет еще два кило.

– Это ужас. Контракт пропал, – переживает Зиночка. – А Света так старалась…

В довершение истории Света выросла за три месяца на шесть сантиметров. Вот на что организм потратил ее калории. С таким ростом в модели не возьмут.

Расстроенный плачевным результатом, директор отказал Светлане в контракте. Зиночка и Света, потерпев поражение в борьбе с природой (по себе знаю – гены не обманешь), возвращались на вокзал. Тут Свету приметила клип-мейкер. Пригласила на пробы. Свету утвердили. Сняли яркий клип. Этот ролик увидел итальянец, живший в столичной гостинице. Разыскал всеми правдами и неправдами Светлану. Сделал предложение.

Света живет в Милане, растит дочку. После родов неестественная худоба заменилась приятной стройностью. Света – домохозяйка. Иногда подрабатывает на показах, когда нужны очень высокие модели. У нее все хорошо…

Алла любит покушать, но в отличие от Светланы поправляется как на дрожжах. Она мучительно худела на семь кило перед кастингом. Получила приглашение в итальянско-французское агентство.

– Ваша девочка, мадам, это сенсация, это успех. Ее уже ждет Гальяно. Он видел ее тесты. Невероятный успех.

Я бы спать не смогла от радости.

Глядя на Аллу, не поймешь, рада она или нет. Непроницаемая. Ее любимое занятие – пролеживать бока на диване. Но Зиночка надеется, что ужасная лень исчезнет, когда Алла попадет в модельный мир.

– Представь, ты увидишь знаменитостей, сама станешь известной, будешь хорошо зарабатывать, купишь модную одежду, квартиру, машину…

Алла, явно скучая, поглядывает по сторонам.

Я впервые на кастинге. Меня тоже пригласил директор одного парижского агентства. Он делает много моих фото. Признается, что в восторге от моего лица. Но с приглашением не спешит…

– Он сказал, надо выждать, когда ты наберешь еще пару сантиметров, – объясняет мне Зиночка.

Мы с ней понимаем: это скорее всего не случится.

На следующий кастинг я тоже приглашена. Мое сердце дрожит от несмелой надежды: раз пригласили, вдруг дадут контракт?

Мы с Зиночкой пьем чай в поезде, мечтаем о моем счастливом модельном будущем.

Алла едет с нами, но уже получать рабочую визу во французском посольстве.

Мы ждем в офисе одного столичного агентства известного международного скаут-менеджера. Я с радостью встречаю Галю, мою соседку по злополучной старой усадьбе. Мы обнимаемся. Галя рассказывает новости о девочках, которые так отважно сражались вместе с нами за гонорары. У многих моделей настоящий успех на лучших подиумах Европы. Некоторые девочки завершили карьеру, вышли замуж. Кто-то подался в актрисы кино.

Долгожданный скаут появляется в агентстве незаметно: он маленького роста, плотный, в шапке-ушанке, все время смеется. Модели называют его Вальсок. Он очень любит этот танец. И кастинг проводит, вальсируя с моделями. Мило шутит, ободряюще улыбается… Кого не выбирает – прощается, завершая танец, целует руку. Вроде и не так обидно девчонкам за отказ: словно пригласил на танец. Только и всего… Отобранные девочки сидят на стульях отдельно.

Остаются пять юных моделей. И я в их числе.

– Здравствуй, Саша, – улыбается мне Вальсок.

Такой знаменитый скаут называет меня по имени. Мне очень приятно.

Мы снова танцуем с ним. Он оборачивается к Зиночке и говорит:

– У Саши метр шестьдесят девять.

Безошибочно оглашает мои параметры и размер ноги. Вот так сразу! Снайперски точно на его профессиональный глаз. Затем он танцует с Галей, так же безошибочно указывает ее рост и параметры.

Итак, отобраны пять девочек.

Вальсок садится за стол, достает бумаги.

– Мадам, я хочу, чтобы ваша Саша поработала фотомоделью в Польше. Есть хорошее агентство, сильные заказчики…

Я осознаю, что Франция в очередной раз закрылась для меня. Слезы подступают к глазам.

– Вот, мадам, я беру ручку и подписываю контракт, если ваша Саша немедленно улыбнется мне и ответит по-английски, согласна она или нет…

Зиночка умоляет меня глазами. Я чувствую, что мои челюсти намертво свело. Мышцы заклинило… Я отступаю на шаг назад, чуть не падаю. Ноги из мокрого песка. Вальсок хмурится, затем снова улыбается, но уже не смотрит в мою сторону:

– Мадам, я не могу послать ее в Польшу, там работа, нагрузки. Капризы никому не интересны. Она еще очень молода для серьезных контрактов.

Слезы ручьем текут у меня по щекам. Откуда они взялись? Вспомнилось из детства: Саша рева, Саша плакса. Неужели выдала меня давно пережитая и, казалось, похороненная навсегда плаксивость?

– Мадам, вашей девочке лучше идти в актрисы…

Я выбегаю в коридор. Закрываюсь в дамском туалете. Затем тихонько выбираюсь, молясь, чтобы никого не встретить. Слышу, как Вальсок обсуждают с мамой Гали возможность операции на носике девочки. Мама Гали смущенно-радостно согласна. Тем более Вальсок берется оплатить все расходы за операцию. Гале сделают шикарный носик. Восстановят переносицу, сломанную в детстве. Новый носик сделает Галю еще более симпатичной. Скоро я увижу ее новое лицо в журналах, на подиуме по «фешен ТВ». Идеально прямой носик гордо смотрится на ее восточном личике. Она будет семь лет работать в том агентстве. Ровно, прилежно, но большой карьеры не получится…

Зиночка обнаруживает меня, обнимает, ведет к выходу. Мы быстро покидаем агентство. Встречаем безэмоциональную Аллу в условленном месте. Алла невозмутимо, словно это обычное дело, показывает только что полученную визу во Францию. Победно поглядывает в мою сторону. На вокзале Зиночка берет нам билеты домой. Мы уже в поезде. Едем молча.

Алла витает в мыслях где-то над бутиками в Париже, Зиночка со мной не разговаривает. А я просто не знаю, что мне сказать в свое оправдание… Осознаю, что подвела Зиночку, провалила контракт. Скорее всего, Зиночка попрощается со мной…

Алла улетит в Париж, пробудет три месяца. Агентство попросит ее скинуть вес, дадут ей две недели. Терпеливо будут ждать, когда сойдет семь килограмм. Купят Алле красивую одежду.

– Мадам, последний раз мы так возились с Клаудией Шиффер. Вы знаете, что ваша Алла прилетела не в форме, грузная?

Когда же она успела? Зиночка контролировала ее параметры. Алла за неделю до вылета уехала к бабушке. Алла уверяла по телефону: с фигурой все в порядке. Она следит. Много двигается: плавает, гуляет. Бабушкины пироги сделали свое дело. Алла набрала четыре килограмма за неделю. Как же надо лопать, чтобы так быстро набрать вес?

Во второй раз Алла поступит точно так же, хотя Зиночка возьмет с нее слово больше не позорить агентство и свою «модельную маму». Алла согласится только для того, чтобы ее оставили в покое. Она прилетит в Париж с объемом талии семьдесят сантиметров. У этой девочки не нервы, а канаты. Агентство снова даст ей две недели на потерю семи килограммов. Алла начнет бегать, поголодает. Невероятными усилиями ее ленивый организм потеряет эти семь килограммов, но сантиметровая лента будет упрямо показывать все те же параметры! Талия семьдесят сантиметров. Кожа и мышцы не успеют за потерей килограммов. Аллу отправят домой, потребовав объяснений от Зиночки:

– Почему ваша модель не понимает, где она находится? Что это за уик-энды за наш счет?

Это был намек на плохую подготовку моделей в нашем агентстве. Зиночка, умирая от стыда, вынуждена была оправдываться.

После возвращения из Парижа домой Алла даже не зайдет в родное агентство. И вдобавок оставит в Париже красивые трикотажные вещи, которые Зиночка ей одолжила. Она ни разу не ответит на звонки. Ее родственники станут откровенно хамить Зиночке по телефону. Мама Аллы объявит, что дочка не хочет больше сидеть на диетах. Пусть голодает ваш Гальяно. А она будет кушать, что хочет, сколько хочет и когда захочет.

На родном перроне Зиночка отводит меня в сторону:

– Саша, я думаю, что тебе не нужно быть моделью, лучше готовиться в актрисы. Ты так мастерски умеешь себя жалеть. В модельном мире никому не интересны твои слезы. Просто неприлично выставлять переживания напоказ. Мы с тобой десятки раз это обсуждали. Ты даже новеньким моделям объясняла, что такое модельный этикет. Ты много думаешь о себе, Саша, так сладко рыдаешь. В театре, в сериалах умение лить слезы очень пригодится. Модель – это тебе не по плечу.

– Нет-нет, я все поняла, я постараюсь больше никогда…

У Зиночки синяки под глазами. Переживала всю ночь в поезде…

– Хорошо, – строго обрывает меня Зиночка. – Тогда я сообщу тебе, что пришло приглашение из японского агентства. Оно малоизвестное, но можем попробовать…

Я лечу в Японию? Вот это новость… Неужели настоящая?..

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Азия. Время красоты (Ольга Янаева) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я