Пропавшая шпага
Юлия Галанина

В Акватике наступила весна. Распустились первые листочки на яблонях.

Оглавление

Глава вторая. На подступах к славе

— Бабушка, меня дома нет! — крикнул Затычка, проходя мимо кухни.

Он унес книгу в свою комнату, протер там мягкой тряпочкой, раскрыл и с головой погрузился в ее изучение.

Он даже не слышал, как пришли друзья.

— Заболел внучок! — встретила их на пороге бабушка Затычки.

— Как заболел? — встревожились Шустрик и Полосатик. — Утром еще, в школе, здоров как панак был. Мы договорились на конюшне встретиться, а он не пришел…

— А я говорю, заболел, — сказала непреклонно бабушка. — Сидит, по доброй воле, без ремня, книжку читает. Знамо дело — заболел. Вы уж идите, ребятки, сегодня одни. Не развалиться без Затычки ваша конюшня. Нечасто я свое ненаглядное чадо за книгой вижу, дайте хоть разок насмотреться всласть. К завтрему мой дорогой внучок, как пить дать, опомниться, и снова начнет балду пинать. Так что пусть сейчас посидит, мое старое сердце порадует.

Шустрик и Полосатик в полном недоумении ушли.

* * *

Потому что сейчас они не шли ни на какую конюшню, там они уже побывали.

Сейчас они шли не куда-нибудь, а в гости к Забияке.

Так что Затычка должен был еще впереди них бежать — кто же в здравом уме и твердой памяти пропускает походы в гости к лучшему в Акватике бойцу Бета Спленденс?

Забияка встретил их очень радушно, хотя было видно, что он сильно устал после тренировки.

— А, ребята, заходите, давно жду.

Он полировал мягкой тряпочкой клинок своей знаменитой шпаги, с которой выиграл все свои бои.

Шпага была настолько знаменита в Союзе Королевств, что даже имела свое имя. Ее звали Игрунья, потому что когда Забияка начинал бой, то казалось, что она порхает и играет у него в руке. И Игрунья легко побеждала клинки даже длинней и больше себя.

Шпага на вид была очень простой, с длинным узким клинком, у основания которого было выбито клеймо Мастера Халиба. Рукоять ее была обтянута черной кожей, а перекладина перекрестья украшена гладкими шариками на концах. Рукоять завершалась круглым яблоком — металлическим навершием, нужным для того, чтобы не соскальзывала рука.

От клинка рукоять отделяла чашка, прикрывающая руку, она была овальной, с резным краем.

— Красавица, да? — покачал Забияка шпагу на ладони. — Просто игрушечка!

— Забияка, мы тут с Макроподом поспорили, — сказал Шустрик. — Что такое гарда? Он говорит, что гарда — это перекрестье, потому что бывают клинки и без чашки, а я говорю, что чашка — это и есть гарда, она же руку прикрывает?

— Вообще-то, гарда — это чашка вместе с перекрестьем, — засмеялся Забияка, — так что вы оба не совсем правы. А последние лет двести без чашки делают только клинки второсортной стали.

— А сколько Игрунье лет? — спросил с любопытством Полосатик.

— Что ты такое говоришь, у красивых дам не бывает возраста! — расхохотался Забияка. — Ее сделал Мастер Халиб, когда был еще совсем молодым, для знаменитого бойца Бета Спленденс из Аквилона. Я как-то зашел к нему в кузницу и мы долго толковали об этой истории.

Шпага долго была с Мастером Ударом — так звали того бойца за совершенно неотразимый удар, но однажды его убили ночью. Убили подло, спящим. Ночные грабители забрали все в доме Мастера, в том числе и Игрунью. И она повисла на перевязи у вожака этой шайки. Но не долго там висела, потому что сами грабители перессорились и убили собственного предводителя. Ее забрал кто-то из рядовых грабителей, а потом она и вовсе пошла по рукам.

— Почему?

— Потому что только знающий человек, глядя на Игрунью, поймет, что это великое творение великого мастера. Обычному она и не глянется — слишком уж проста.

Ну вот, а я, когда только вышел из учеников, отправился побродить по Союзу Королевств, посмотреть, как люди живут, да и силы свои попробовать. И забрел в город Ньямагол, что за Зигзаг-озером. Там, в приозерной таверне, я и увидел у одного типа ее, Игрунью. А меня уже тогда Забиякой прозвали.

— И ты ее отобрал? — спросил с горящими глазами Полосатик.

— Отобрал, скажешь тоже! Я хоть и страшным забиякой был по молодости, но уж совсем чокнутым меня назвать было нельзя. У того парня еще пяток приятелей рядом сидело. Они бы из меня славное решето сделали. Нет, я предложил ему сразиться. На шпагу.

— А ты поставил свою, — утвердительно сказал Шустрик.

— Нет, не свою. Моя скромная шпага тому типу и даром была не нужна. Нет, я поставил свои штаны.

— Штаны?! — удивились данюшки.

— Да, штаны. Уж очень они тому типу понравились. На мне красивые тогда штаны были, красные, бархатные, расшитые узорами, с золотыми шнурами, с кисточками. Просто сказка. Прикинул я, что путь из Ньямагола до Акватики неблизкий, особенно если без штанов идти, денег у меня тогда тоже не осталось, а-а, думаю, дай все равно рискну!

— И выиграл Игрунью!

— Какое там выиграл — проиграл вчистую! Так что тот тип в придачу к своей чудесной шпаге еще и мои штаны нацепил, а я остался посреди таверны в одних трусах, рубашке да жилете. И без денег. Хоть иди до озера и топись там!

— И что?

— А ничего, как видите. Если я с вами сейчас разговариваю, значит не утонул тогда. Нет, приуныть я, конечно, приуныл, но вижу: и жилет мой очень типу понравился. К штанам он бесподобно подходил. Он мне предлагает, давай мол, еще раз — теперь на жилет.

Ну тут уж я говорю: “Нет, парень, сейчас не могу. А вот через месяц давай — здесь же и сразимся”.

Вижу — в мыслях он мой жилет уже надел и пуговки на пузе застегивает… Договорились мы с ним через месяц опять схлестнуться. Ага. Тут я жилет снял и сложил, а рубашку свою, она тоже очень даже щегольская была — я вообще тогда парень из себя был хоть куда — продал хозяину таверны и купил самые простые грубые штаны.

Потому что в штанах без рубахи летом еще ходить можно, а вот в рубахе без штанов не походишь. И нанялся к этому же хозяину на кухню. Дрова наколоть, помои вынести — по хозяйству, в общем.

А сам весь месяц за типом наблюдал — как он бои ведет. В Ньямаголе турниры Бета Спленденс тоже обожают. Смотрел я внимательно, какие приемы он любит использовать, как в оборону уходит, как наступление выстраивает. Много я тогда чего понял, сбил этот тип с меня спесь, спасибо ему. А то я уже себя непревзойденным мастером начал считать.

— Но как же он допускал, что ты его изучаешь? — удивился Полосатик. — Он же не слепой?

— Да этот тип был такой же спесивый дурак, как и я, только чуточку дурнее, потому он победил и загордился. Он во мне и запомнил-то только, что штаны мои красные с кисточками, да жилет с золотыми пуговками. А в другой одежде наверное, просто не узнавал.

Встретились мы через месяц, как договорились. Провели первый бой. Шпага против жилета. Тут-то я мою Игрунью, — погладил Забияка ласково клинок, — наконец выиграл. И сразу расслабился. Захотелось мне на радостях и штаны вернуть. Хорошо еще, что хватило ума жилет против штанов поставить.

Потому что второй бой я продул. Вот тогда немного опомнился. Все, говорю, больше не сражаюсь, домой пора. Так что ушел тот тип в моих штанах и жилете, а я его шпагой. Вот с той поры Игрунья у меня.

Он поднял шпагу лезвием вверх, отсалютовал воображаемому противнику и убрал ее в ножны.

— Вспомнили мы на днях эту историю с Мастером Халибом, он и сказал, что много после клинков сделал, но такого у него больше не получилось. Словно молодость свою он в нее вложил, радость жизни. Нет в мире второй Игруньи, одна она такая.

— Ты сейчас к турниру готовишься? — спросил Шустрик.

— К нему, — кивнул Забияка. — В этом году он у нас вообще особенный. Нам бросил вызов боец откуда-то с островов Западного Моря. Северный Ветер, кажется, его зовут. Будет биться в финале с нашим бойцом, а с кем — это мы на той неделе и определим.

— Да с тобой, с кем же еще, — уверенно сказал Полосатик.

— Ой, не говори “гоп!” — прищурился Забияка. — Знаешь, какие ребята у нас из учеников вышли? Палец в рот не клади. Так что еще ничего не известно и придется попотеть, чтобы в четвертьфинале не вылететь с позором.

* * *

Пока друзья гостили у Забияки, Затычка, забыв про все на свете, сидел за столом и листал твердые толстые листы.

На первой странице было выписано бордовыми, завитушными буквами:

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я