Чарли Чен ведет расследование
Эрл Дерр Биггерс

Всемирно известная американская кинозвезда Шейла Фен обустраивается на вилле в Гонолулу, где режиссер планирует отснять недостающие сцены своего нового фильма. Экзотическая природа Гавайских островов, залитый солнцем пляж Вайкики, ласковое море… Среди этих красот Шейле суждено найти свою смерть. Ответственность за расследование ложится на плечи инспектора китайского происхождения Чарли Чена. Сумеет ли он оправдать ожидания разъяренной толпы поклонников? Эрл Дерр Биггерс – классик американского детектива. Многие его романы неоднократно были экранизированы и до сих пор издаются по всему миру немалыми тиражами.

Оглавление

Глава I

Утро в порту

Бесконечная гнетущая водная пустыня Тихого океана. Корабль плывет, словно затерявшись где-то между небом и водой. И лишь следуя с островов Южного Архипелага в Калифорнию, внезапно, на половине пути, оказываешься дома. Именно такое ощущение было у пассажиров, стоявших на палубе «Океаника». Вскоре после восхода солнца на горизонте, в утреннем тумане, выросли сказочные, единственные в своем роде коричневые вершины.

На палубе, держась за поручни, стояла женщина и смотрела на мягкие очертания пляжа Вайкики, на высившиеся над ним белые стены Гонолулу, просвечивавшие сквозь зеленые купы деревьев. Эта красивая дама на протяжении всего плавания находилась в центре внимания, ведь во всем мире не существовало ни одного уголка, где бы ее не узнавали. То была знаменитая кинодива Шейла Фен. В течение восьми лет кинематографисты, упоминая ее имя, говорили: «Эта женщина — целое состояние!» В последнее же время дельцы, скептически покачивая головами, все чаще стали заявлять: «Она спеклась, сильно сдает».

Кинозвезд, когда они начинают чувствовать приближение конца своей карьеры, мучают бессонные ночи. Шейлу Фен бессонница томила часто. Задумчиво смотрела она на расстилавшийся впереди берег и вдруг, услышав за спиной шаги, повернулась. Рядом с ней, улыбаясь, стоял крупный широкоплечий мужчина.

— О, Аллан, — воскликнула она, — как вы себя чувствуете сегодня?

— Я несколько взволнован, — ответил он.

Лицо его не знало ни ослепительного блеска юпитеров, ни грима, и кожа его сильно загорела под лучами тропического солнца.

— Вот наше путешествие и приближается к концу, Шейла, во всяком случае для вас. — И, коснувшись ее руки, добавил: — Вы не сожалеете об этом?

Одно мгновение она колебалась:

— Пожалуй, да. Мне кажется, я готова так путешествовать целую вечность.

— Я тоже, — проговорил он и с интересом, свойственным всем англичанам, стал разглядывать порт Гонолулу.

Пароход остановился и ожидал прибытия портовых и таможенных властей.

— Но вы ведь не забыли о том, — продолжал Аллан, — что для меня путешествие еще не кончено… Вы знаете, что мне придется сегодня ночью расстаться с вами. В полночь я уплыву на этом пароходе, но до этого мне хочется услышать ваш ответ.

Она кивнула:

— Да, я дам вам его, прежде чем вы уедете. Обещаю вам это.

Аллан испытующе взглянул на нее. С той минуты, когда показался берег, в ней произошла заметная перемена. Она почувствовала приближение большого мира, безгранично восхищавшегося ею, — а ведь это поклонение было для нее всем. В ее до той поры мечтательных глазах вспыхнуло нетерпение, и она нервно застучала по палубе носком туфельки.

Внезапно его охватил страх: он испугался, что эта женщина, которую он успел полюбить за время их короткого путешествия, ускользнет от него навеки.

— Зачем вы медлите? — спросил он. — Ответьте сейчас.

— Нет-нет, — воспротивилась она, — не сейчас. Потом. — И, повернув голову в сторону приближавшейся к пароходу моторной лодки, спросила: — Уж не репортеры ли это?

К Шейле Фен подбежал привлекательный юноша. Ветер трепал его светлые волосы. По-видимому, пребывание на этом романтическом солнечном острове не лишило его энергии.

— Халло, миссис Фен. Вы меня не узнаете? Мы познакомились, когда вы плыли на юг. Я Джим Бредшоу, агент бюро путешествий, специалист по описанию здешних красот природы. Мы счастливы приветствовать вас, примите от нас вот это.

И юноша набросил ей на плечи гирлянду из душистых цветов. Мужчина, которого она называла Алланом, молча отошел в сторону.

— Это, право, очень мило с вашей стороны, — с улыбкой заметила Шейла Фен. — Разумеется, я помню вас. Мне кажется, что когда вы приветствовали меня в первый раз, то пребывали в таком же восторге.

Он усмехнулся:

— Я должен оставаться таким по роду деятельности. Ведь я, так сказать, коврик с надписью «Добро пожаловать!» на пороге Гавайских островов. Я должен заботиться о поддержании прославленного гостеприимного имиджа островитян. Но, когда имеешь дело с вами, это не составляет большого труда.

Он уловил ее нетерпеливый ищущий взгляд и продолжил:

— Мне действительно очень жаль, что благородные деятели печати все еще продолжают почивать в объятиях Морфея. Но разве можно их за это упрекать? «Убаюканные ласковым дыханием ветра, колеблющего вершины кокосовых пальм…» Как-нибудь, при случае, я остановлюсь на этом подробнее. А сейчас расскажите мне лучше о последних новостях, и я преподнесу ваше сообщение в надлежащем виде. Вы закончили съемки вашего нового фильма на Таити?

— Не совсем, — ответила она. — Мы хотим отснять в Гонолулу несколько дополнительных сцен. Жить здесь, кажется, гораздо комфортнее, а что касается природы…

— Я вас прекрасно понимаю, — восторженно воскликнул юноша. — Экзотические растения, вечнозеленые склоны, ослепительное синее небо, по которому плывут белые облака…

— Вы очень красиво описываете ваш райский уголок, — улыбнулась Шейла.

— Мисс Фен, вы некоторое время проведете в Гонолулу?

Она кивнула:

— Я выписала сюда прислугу, и для меня сняли виллу на берегу моря. Эта бесконечная жизнь в отелях и внимание любопытных обывателей утомили меня. Я надеюсь, что вилла достаточно велика…

— О да, — подхватил он, — я вчера был там. Все готово и ожидает вашего прибытия. Я видел дворецкого и вашу секретаршу Джулию О’Нейл. Кстати, я хотел вас спросить, где вы находите таких секретарш?

Шейла улыбнулась:

— О, Джулия не простая секретарша. Она мне как дочь, хотя это звучит несколько странно, если вспомнить, что мы почти одного возраста.

«Неужели?» — мысленно удивился Бредшоу.

— Я была очень дружна с матерью Джулии и после ее смерти — это было четыре года назад — взяла Джулию к себе. Иногда ведь стоит делать добрые дела, — добавила она и скромно опустила глаза.

— Разумеется, — согласился Бредшоу, — иначе не попасть на небо. Джулия рассказывала мне, с какой трогательной заботливостью вы…

— Я в достаточной степени вознаграждена за это. Джулия очаровательна.

— О да, если бы я захватил с собой словарь рифм, то написал бы в ее честь изумительное стихотворение.

Шейла Фен кинула на Джима серьезный взгляд:

— Но Джулия всего лишь два дня находится здесь…

— И я тоже. Я ездил в Лос-Анджелес, и мы плыли сюда на одном и том же пароходе. Право, это было самое лучшее морское путешествие, которое когда-либо выпадало на мою долю. Лунный свет, залитые серебром волны, прекрасная девушка…

— Мне кажется, что придется понаблюдать за ней, — шутя заметила Шейла.

К собеседникам приблизились двое из спутников Шейлы. Усталый, разочарованный мужчина, словно сошедший со страниц голливудского модного журнала, и миловидная девушка. Шейла решила покориться неизбежному.

— Мистер Бредшоу, агент бюро путешествий, — представила она его. — А это мисс Диана Диксон и Хантли ван Горн, мои партнеры по новому фильму.

Мисс Диксон поспешила выразить должную степень восторга:

— Гонолулу обворожителен! Я всегда счастлива возможности побывать здесь! Эта природа…

— Не стоит об этом, — перебила ее Шейла, — мистер Бредшоу достаточно хорошо осведомлен о ней.

Бредшоу склонил голову:

— Но я рад лишний раз услышать подтверждение этого из уст наших гостей. — И, обратившись к ван Горну, добавил: — Я видел вас на экране.

Ван Горн иронически усмехнулся:

— Эта радость выпала даже на долю туземцев Борнео. Шейла вам что-нибудь сообщила о нашем последнем фильме?

— Очень немного. У вас хорошая роль?

— Роль недурна, но не исключена возможность, что у публики лопнет терпение. Вспомните-ка, сколько кинофирм, прежде чем обанкротиться, показывали на экране традиционную фигуру белого, приплывающего в тропические страны и опускающегося там все ниже и ниже. Вот такого белого я и играю: я опускаюсь все ниже и ниже…

— На что еще, кроме этого, ты способен? — насмешливо спросила кинозвезда.

— Я погрязаю окончательно и очень доволен своей участью, — невозмутимо продолжал ван Горн, — потом внезапно — хотите верьте, хотите нет — меня спасают! Меня реабилитируют, и в моем возрождении повинно это первобытное смуглое дитя.

— Какое дитя? — удивился Бредшоу. — Ах, вы говорите о миссис Фен. Все это очень интересно, но, пожалуйста, не рассказывайте, что дальше. — И, обратившись к Шейле, он продолжал: — Разумеется, я очень рад, что вы хотите заснять несколько сцен в Гонолулу. Но теперь я вынужден покинуть вас: на борту находится еще несколько знаменитостей — некий Аллан Джейнс, отчаянно богат…

— Я беседовала с ним в момент вашего появления, — заметила Шейла.

— Благодарю вас, я попытаюсь разыскать его. Алмазные копи в Южной Африке — это звучит эффектно. Позже мы снова увидимся. — И он убежал.

Трое киноартистов медленно пошли по палубе.

— Вот Вал, — сказал Хантли ван Горн, — разве он не напоминает тропический рекламный плакат?

К артистам приблизился режиссер Вал Мартино. То был коренастый седой человек в традиционном для тропиков белом костюме и шляпе. На нем был ярко-красный галстук, и полнокровное лицо его было приблизительно того же цвета. По-видимому, Мартино не признавал диеты и вопрос давления крови не смущал его.

— Слава богу, что с Таити покончено, — заговорил он. — Тропики становятся сносными только при наличии ванной комнаты и прочих удобств. Шейла, с тобой беседовал кто-нибудь из журналистов?

— Собственно говоря, нет. Был один из бюро путешествий.

— Жаль. Следовало бы воспользоваться случаем и прорекламировать наш фильм.

— Оставьте меня в покое с вашим фильмом, — вздохнула Шейла.

«Океаник» медленно приближался к берегу. Шейла разочарованно оглядела набережную — она рассчитывала по меньшей мере на то, что ее встретит хор школьниц в белых платьях и с гирляндами цветов. Именно так это было в ее первый приезд, но претендовать на повторение этой церемонии не приходилось, тем более что было всего лишь семь часов утра.

— Это Джулия! — внезапно воскликнула она и замахала платочком.

— Но кто там рядом с ней? — спросил ван Горн. — Боже, похоже на то, что и Тарневеро здесь.

— Да, это Тарневеро, — подтвердила Диана Диксон.

— Но как он попал сюда?

— Должно быть, он прибыл сюда потому, что я вызвала его, — невозмутимо заявила Шейла Фен. — Что случилось, Анна? — спросила она у приблизившейся к ней горничной в черном.

— Явились таможенники и приступили к осмотру вещей. Было бы лучше, если бы вы лично присутствовали. Поговорите с ними.

— Да, я поговорю с ними, — многозначительно сказала кинозвезда и вместе с горничной пошла в каюту.

— Что ты скажешь на это? — вырвалось у ван Горна. — Она дошла до того, что посылает в Голливуд за этим несчастным ясновидцем и вызывает его специально к себе.

— Несчастный ясновидец? — возмущенно перебила его Диана Диксон. — Тарневеро изумителен! Он рассказал мне множество любопытных вещей из моего прошлого и предсказал мне много интересного. Я не предпринимаю и шага без того, чтобы не посоветоваться с ним, и Шейла поступает точно таким же образом.

Вал Мартино удрученно покачал головой:

— Женщины в Голливуде окончательно помешались на своих гадалках и прорицателях. Вы бегаете к ним и выкладываете им все свои секреты. Представьте себе, что произойдет, если один из этих субъектов вздумает написать мемуары и выложить все ваши тайны. Мы все прилагаем огромные усилия, чтобы оградить кинематографию от сплетен и поддержать ее престиж, а потом оказывается, что это сизифов труд.

— Бедная Шейла, — произнес ван Горн, задумчиво глядя на видневшийся вдалеке на берегу стройный силуэт ясновидца, — бедная Шейла, до чего трогательна ее вера в него. Мне кажется, она хочет спросить его, выйти ли ей замуж за Аллана или нет.

— Разумеется, она вызвала его сюда ради этого. Она послала телеграмму Тарневеро на следующий же день после того, как Джейнс сделал ей предложение. В этом нет ничего удивительного: брак не шутка, — заявила Диана Диксон.

Мартино пожал плечами:

— С тем же успехом она могла спросить об этом у меня, и я дал бы ей исчерпывающий ответ. Я полагаю, что для фильма она безнадежно стара. Срок ее контракта истекает через шесть месяцев, и мне известно — разумеется, это должно остаться между нами, — что он не будет возобновлен. Ей следовало бы не упускать короля алмазов, а она, вместо того чтобы ухватиться за него, возится с этим шарлатаном. Как это похоже на вас, женщин!

Формальности, связанные с прибытием парохода в порт, были окончены, и «Океаник» причалил к пристани. Первой на берег сбежала по проложенным мосткам Шейла Фен и заключила в объятия секретаршу. Джулия была молода, искренна и экспансивна, и радость ее была неподдельной.

— Шейла, все для тебя готово. Вместе со мной прибыл Джессуп, и мы отыскали повара-китайца, который действительно чародей в своей области.

Кинозвезда перевела глаза на стоящего рядом с секретаршей человека:

— Тарневеро, как хорошо, что вы откликнулись на мой зов. Хотя я знала, что могу положиться на вас.

— В этом не приходится сомневаться, — серьезно ответил ясновидец.

Вслед за Шейлой Фен на берег сошли Аллан Джейнс и Бредшоу. Агент бюро путешествий поздоровался с Джулией с таким теплом, словно он возвратился к ней после многомесячного отсутствия. Джейнс, в свою очередь, поспешил к Шейле.

— Я с нетерпением буду ожидать вашего ответа, — напомнил он. — Вы позволите мне прийти к вам после обеда?

— Разумеется, — ответила Шейла. — А вот и Джулия — вы ведь слышали о ней. Джулия, дай, пожалуйста, мистеру Джейнсу наш адрес.

Джулия назвала виллу кинодивы, и Аллан поспешил проститься.

— Одну минуту, — остановила его Шейла, — я хочу познакомить вас с моим давнишним другом из Голливуда. Тарневеро, идите сюда.

Ясновидец, отошедший было в сторону, приблизился, и Джейнс удивленно взглянул на него.

— Тарневеро, я хочу познакомить вас с Алланом Джейнсом, — сказала артистка.

— Очень приятно, — пробормотал англичанин и протянул ему руку.

Но, когда он поднял глаза и взглянул на своего нового знакомца, на его лицо легла тень неприязни. Тарневеро производил впечатление сосредоточенной силы, но то была не мускульная сила, которой был наделен Аллан и которая была ему понятна, — то была сила совсем иного порядка, и она вызывала в магнате какое-то беспокойство.

— Простите, но я тороплюсь, — поспешил он добавить и удалился.

Джулия повела остальных к машине. Оказалось, что Тарневеро снял комнату в «Гранд-отеле», и Шейла предложила подвезти его.

— Вы долго пробудете здесь? — спросил Тарневеро, проезжая по залитым солнцем улицам города.

— Я полагаю задержаться здесь на месяц, — ответила Шейла. — Примерно две недели займет работа над фильмом, а потом мне хочется некоторое время отдохнуть. Тарневеро, вы мне нужны. Я так устала…

— Вам незачем говорить мне об этом — я это вижу.

И в самом деле, у Тарневеро были глаза, видевшие насквозь и своей проницательностью и холодом вселявшие страх.

— Я так благодарна вам за то, что вы приехали, — сказала Шейла, обращаясь к своему спутнику.

— Не за что, — спокойно ответил он. — Получив вашу телеграмму, я немедленно выехал. Я тоже почувствовал потребность в отдыхе, ведь моя работа — не детская игра. К тому же вы сообщили мне, что я вам нужен, — этого оказалось достаточно. Этого всегда будет вполне достаточно.

Вдали показались розовые стены «Гранд-отеля».

— Мне необходимо поговорить с вами, — робко начала Шейла. — Я хочу попросить у вас совета. Видите ли, я…

Тарневеро прервал ее движением руки:

— Не говорите мне ничего. Позвольте мне самому рассказать вам все.

Шейла взглянула на него, и в ее глазах засветилось удивление.

— О, разумеется. Но я нуждаюсь в вашем совете, Тарневеро. Вам придется снова помочь мне.

Он кивнул:

— В любом случае я попытаюсь вам помочь. Смогу ли — другой вопрос. Приходите ко мне в одиннадцать часов. Комната девятнадцать, на первом этаже. Я буду ждать вас.

— Да-да, — ответила Шейла, голос ее дрогнул. — Я должна еще сегодня принять решение. Я приду.

Тарневеро попрощался, и Шейла поехала дальше. После того как Тарневеро остался позади, она почувствовала на себе взгляд Джулии — взгляд, в котором сквозило неодобрение.

В вестибюле отеля к Тарневеро обратился портье:

— Простите, сэр, с вами хочет говорить какой-то господин. Он ожидает вас там.

Ясновидец повернулся и с удивлением обнаружил перед собой непомерно широкого китайца, направлявшегося к нему изумительно легкой для столь громоздкой фигуры походкой. На желтом лице посетителя лежал отпечаток сонливой тупости, примерно такое впечатление и произвел этот желтолицый человек на Тарневеро. Китаец медленно поднес руки к груди и отвесил глубокий поклон.

— Тысячу раз прошу прощения, — заметил он, — позвольте спросить, я имею честь говорить с великим Тарневеро?

— Я Тарневеро, — коротко ответил тот. — Что вам угодно?

— Прошу вас уделить мне несколько минут внимания, — продолжал китаец. — Меня зовут Гарри Винг, я скромный коммерсант, проживающий на этом острове. Не позволите ли вы мне побеседовать с вами с глазу на глаз?

Тарневеро пожал плечами:

— Чего ради?

— У меня к вам очень важное дело. Быть может, вы согласились бы…

Ясновидец вгляделся в совершенно неподвижное, лишенное всех признаков жизни лицо китайца и согласился.

— Пойдемте, — сказал он и повел его за собой.

Войдя в комнату, он повернулся к своему странному посетителю. Гардины на больших окнах были отдернуты. Тарневеро, по своему обыкновению, выбрал комнату на солнечной стороне, и теперь китаец стоял перед ним, ярко освещенный солнечным светом.

Китаец под пристальным взглядом ясновидца сохранил спокойствие и терпеливо выжидал.

— Итак? — заговорил Тарневеро.

— Вы — знаменитый Тарневеро, — скромно начал свою речь Гарри Винг. — Весь Голливуд преклоняется перед вами. Вам дано было сорвать черную завесу и заглянуть в будущее. Для обыкновенного смертного будущее темно, как ночь, но для вас оно, говорят, прозрачно, как стекло. Позвольте мне сообщить вам, что ваша слава последовала за вами, словно тень, и на Гавайи. Слухи о вашей чудесной силе, словно вихрь, пронеслись по всему городу.

— Вот как? Зачем вы мне рассказываете обо всем этом?

— Как я уже сообщил вам, я скромный коммерсант. А теперь позвольте мне быть откровенным с вами до конца: в тихий мерный бег моей жизни вторглось нечто неожиданное и не дает мне покоя. Мне представилась возможность объединить свое дело с предприятием одного из моих двоюродных братьев из северной провинции. Будущее озарено ослепительным светом. И все же меня охватывают сомнения. Принесет ли мне это объединение радость? Столь ли честен мой двоюродной брат, как я полагаю? Или нет? Могу ли я довериться ему? Одним словом, я хочу приподнять завесу над будущим и готов щедро вознаградить вас.

Тарневеро прищурил глаза и внимательно оглядел своего неожиданного клиента. Китаец продолжал хранить неподвижность, словно изваяние Будды. На мгновение взгляд Тарневеро застыл на незримой точке на жилете китайца — как раз под карманом для часов.

— Это невозможно, — внезапно заявил он. — Я приехал сюда отдыхать и не склонен возобновлять здесь прием.

— Но ходят слухи, — заметил китаец, — что вы все же допускали исключения из этого правила.

— Да, но лишь в силу дружеского расположения к одному из директоров отеля, причем консультация была совершенно бесплатной. Я отнюдь не собираюсь предоставлять себя в распоряжение публики.

Гарри Винг пожал плечами:

— Увы, я вижу, что надежды мои не сбылись…

На лице ясновидца промелькнула улыбка.

— Садитесь, — сказал он. — Я прожил некоторое время в Китае и знаю, как там велик интерес ко всякого рода прорицателям. Когда вы мне сообщили о цели своего прихода, я на мгновение действительно поверил, что вы сказали правду.

Китаец нахмурился:

— К сожалению, я не понимаю смысл вашей речи.

Тарневеро, не переставая улыбаться, опустился в кресло:

— Да, мистер Винг… кажется, так вы назвали себя, — на мгновение вам удалось ввести меня в заблуждение. Но потом мне на помощь пришли мои скромные способности. Вы упомянули о моих успехах, совершенно верно, и я обязан ими тому, что я в некоторой степени психолог.

— Мы, китайцы, тоже психологи.

— Одно мгновение, мне внезапно пришла в голову мысль: я подумал о строгих людях, сидящих в полицейских управлениях и бдительно охраняющих закон. Я подумал о сыщиках, которые выслеживают преступников. Вот какие мысли во мне вызвали ваши слова. Не правда ли, странно?

Внезапно с лица китайца исчезло тупое выражение, и в черных его глазах засветилось удивление.

— Вы в самом деле пришли к изумительным выводам, но и от меня не укрылся ход ваших мыслей. Я заметил, как ваши глаза уставились на то место на моем жилете, где я еще недавно носил значок детектива. Булавка оставила чуть заметный след. Вы первоклассный детектив, и я спешу выразить вам свое восхищение.

Тарневеро откинул назад голову и расхохотался:

— Значит, попал в точку. Вы — детектив, мистер…

— Меня зовут Чен, — ответил, широко осклабившись, грузный китаец, — инспектор Чарли Чен из полицейского управления Гонолулу. В недавнем прошлом — сержант, но в связи с происшедшими перемещениями в составе местной полиции мои скромные заслуги не были щедро вознаграждены. Для того чтобы не уронить себя в ваших глазах, я вынужден заметить, что это была не моя идея. Я уже ранее сказал своему шефу, что он недооценивает вас, предполагая, что вы попадетесь на эту удочку. И, разумеется, вы вычислили меня. Однако пусть это не породит вражды. Я пришел к вам только затем, чтобы обратить ваше внимание на одно из административных распоряжений, запрещающее без особого на то разрешения заниматься всякого рода магической практикой. После того как я высказал это скромное напоминание, я позволю себе удалиться.

Тарневеро поднялся.

— Я не стану практиковать в вашем городе, — поспешил он заверить своего гостя.

Теперь он говорил совсем просто, отбросив свою несколько манерную таинственность, столь необходимую ему в обращении с падкими на сенсации голливудскими дивами. И перемена эта пошла ему на пользу — теперь он располагал к себе.

— Я был очень рад познакомиться с вами, инспектор.

— Вам следовало бы предоставить свои таланты в распоряжение должностных лиц. Ведь в Лос-Анджелесе произошло не одно убийство, ставшее на некоторое время всеобщей сенсацией, но так и не разгаданное. Какая цепь загадочных обстоятельств сопутствовала делу Тайлора, оставшемуся не раскрытым до сих пор! А дело Денни Майо, этого редкой красоты артиста, найденного однажды ночью мертвым в своем доме? Прошло три года, а полиция Лос-Анджелеса все еще не покарала убийц Майо.

— И не покарает, — заметил ясновидец. — Нет, инспектор, меня подобного рода дела не интересуют. Я предпочитаю иметь дело с более безобидными явлениями жизни Голливуда.

— Во всяком случае я был бы рад, если, очутившись перед одной из подобных загадок, мог бы рассчитывать на вашу помощь. А теперь позволю себе проститься с вами. Я надолго сохраню воспоминания о вашем выдающемся уме.

Китаец бесшумно удалился, и Тарневеро, оставшись один, взглянул на часы. Со свойственной ему невозмутимостью он поставил посреди комнаты круглый столик и водрузил на него хрустальный шар, который достал из ящика письменного стола. Потом он задернул гардины, и комната погрузилась в полумрак. Разумеется, располагаясь в отеле, он не мог рассчитывать на то, что в его распоряжении окажется столь же эффектная приемная, как в Голливуде. Осмотрев еще раз комнату, он сел у окна и, вынув из кармана толстый конверт, погрузился в чтение письма.

Ровно в одиннадцать раздался стук в дверь — это была Шейла Фен. Ее фигуру облегало белое платье, и она казалась теперь моложе, чем при встрече в порту. Тарневеро снова преобразился, — он стал деловит, холоден, сосредоточен. Посадив гостью за столик, ясновидец задернул наглухо гардины — сумерки в комнате сгустились.

— Тарневеро, вы должны посоветовать, что мне следует предпринять, — сказала она.

— Подождите, — резко прервал он и уставился на хрустальный шар. — Я вижу вас… вы стоите на палубе парохода… озарены луной. На вас блестящее вечернее платье… оно отливает золотым блеском, как ваши волосы. Рядом с вами стоит мужчина. Он смотрит вдаль и протягивает вам бинокль. Вы подносите бинокль к глазам и глядите на тающие в отдалении огни Папеэте. Вдали гавань, которую вы покинули несколько часов назад.

— Это правда, — прошептала Шейла, — откуда вы знаете?..

— Мужчина поворачивается к вам. Я не ясно вижу его, но мне кажется, что я узнаю его. Сегодня утром я видел его на набережной — кажется, это Аллан Джейнс. Он просит вас о чем-то… он просит вашей руки, но вы качаете головой… Вы колеблетесь… Вы хотите согласиться и в то же время боитесь. Я чувствую — вы любите этого человека.

— Да, — ответила она, — в самом деле я люблю его. Я познакомилась с ним в Папеэте, всего лишь одну неделю провели мы вместе, но эта неделя была прожита в сказочном сне. В первую же ночь на корабле — вот как вы только что рассказали — он заговорил со мной о своей любви. До сегодняшнего дня я не дала ему окончательного ответа. Мне так хочется сказать ему «да», мне так хочется немного счастья. Ведь я заслужила его. И в то же время мне так страшно.

Он пристально взглянул на нее:

— Вы боитесь. В вашем прошлом есть что-то, что угрожает вашему счастью до сих пор.

— Нет-нет, — воскликнула она.

— Что-то случилось с вами в прошлом.

— Нет-нет, это неправда.

— Шейла, вы не сможете обмануть меня. Как давно это случилось? Я не могу точно указать срок, но я должен это знать.

Ветер продолжал слегка колыхать гардины. Шейла Фен, словно затравленный зверь, огляделась по сторонам.

— Как давно это было? — продолжал настаивать Тарневеро.

Она глубоко вздохнула:

— В минувшем месяце исполнилось ровно три года…

Тарневеро, затаив дыхание, выслушал ее ответ. Мозг его напряженно работал… Июнь… три года назад. Он уставился в хрустальный шар, губы его дрогнули.

— Денни Майо… — прошептал он. — Теперь я вижу…

Неожиданно гардина под порывом ветра отлетела в сторону, и лучи солнца упали на лицо Шейлы. Взгляд ее в испуге застыл на лице ясновидца.

— Мне не следовало обращаться к вам, — простонала она.

— Что случилось с Денни Майо? — безжалостно продолжал он вопрошать. — Вы хотите, чтобы я заговорил, или вы сами скажете мне обо всем?

Дрожащей рукой она указала в сторону:

— Там балкон…

Тарневеро направился к двери на балкон, словно Шейла Фен была ребенком, страхи которого он должен рассеять.

— Да, там есть балкон, но на нем никого нет. Говорите!..

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Чарли Чен ведет расследование предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я