Алый Первоцвет
Эмма Орци, 1905

Первый и самый известный роман британской писательницы баронессы Эммы Орци, написанный в 1905 году. Авантюрный сюжет разворачивается на фоне Великой французской революции 1792 года.

Оглавление

Глава III. Эмигранты

Впрочем, антифранцузские настроения распространились в то время по Англии достаточно широко. Благодаря тайным и явным связям между французским и английским берегами водным путем доставлялось и множество новостей, от которых у каждого честного англичанина буквально вскипала кровь, вызывая жгучее желание что-нибудь сделать в отместку всем этим убийцам, заточившим в тюрьму своего короля и его семью, позволившим королеве с детьми стать жертвой амбиций шпиков и так бесцеремонно проливавшим кровь их соратников и родных.

Казнь принцессы де Ламбаль, молодой и прелестной подруги Марии Антуанетты, повергла всех в невыразимый ужас; ежедневные убийства роялистов, единственным преступлением которых было их благородное происхождение, казалось, взывали к отмщению всю цивилизованную Европу.

Но тем не менее никто не спешил вмешиваться; ни Бурк, исчерпавший все свое красноречие на призывы к английскому правительству выступить против революционной Франции; ни мистер Питт, которому излишняя осмотрительность не позволила разглядеть того, что Англия влезла в другую, не менее тяжелую и разорительную войну. Последняя надежда была на Австрию, прекраснейшая дочь которой была теперь лишена трона, брошена в тюрьму и унижена до последней степени воющей чернью. Австрия, естественно, наседала на мистера Питта, требуя собрать со всей Англии войска, хотя бы уже потому, что французы убивают друг друга.

А что касается мистера Джеллибенда, как и всякого Джона Булля вообще, который, хотя и смотрит на любого иностранца с некоторым презрением, тем не менее является роялистом и антиреволюционером по сути своей, то он и подобные ему люди теперь и вовсе кипели яростью по поводу осторожности мистера Питта, не понимая толком истинного смысла политики этого великого человека.

Из кухни выскочила возбужденная и раскрасневшаяся Салли. Она заметила промокшего всадника, спешившегося у дверей харчевни, и в тот момент, когда мальчик побежал принять поводья, Салли устремилась к входной двери приветствовать долгожданного гостя.

— Лошадь лорда Энтони на дворе, папа, — бросила она на бегу.

Но дверь распахнулась, и в следующий миг Салли уже была в объятиях человека в промокшей одежде, голос которого гремел и перекатывался меж балок харчевни:

— Моя прелестная Салли! Господи, благослови эти черные глаза, сияющие, словно звезды!

Пока он говорил это, через зал уже бежал мистер Джеллибенд, хлопотливо возбужденный, поскольку перед ним был один из самых дорогих гостей его постоялого двора.

— Боже! Вы меня убиваете! — продолжал лорд Энтони, запечатлев поцелуй на цветущих щечках Салли. — Вы становитесь все прелестнее и прелестнее с каждым днем. Должно быть, мой уважаемый друг мистер Джеллибенд прилагает немало усилий, оберегая вашу дивную талию от рук этих ребят. Не так ли, мистер Уэйт?

Мистер Уэйт, застигнутый врасплох, с одной стороны, уважением к милорду, а с другой — неприязнью к подобного рода шуткам, только прохрюкал в ответ нечто весьма сомнительное.

Лорд Энтони Дьюхерст — один из сыновей герцога Экстера, — был истинным молодым английским джентльменом тех дней: высокий, хорошо сложенный, широкий в плечах, веселый, всегда и везде громко и звонко смеющийся. Спортивный, жизнерадостный, куртуазный, из хорошего рода, не слишком умный, чтобы обуздывать свои страсти, он был равно любим как в лондонских гостиных, так и в деревенских харчевнях. В «Отдыхе рыбака» его знали все, поскольку лорд часто ездил во Францию и по пути всегда останавливался под кровом солидного мистера Джеллибенда.

Кивнув Уэйту, Питкину и другим, он еще раз приобнял Салли и отправился к очагу обогреться и обсушиться. Мимоходом он бросил беглый и подозрительный взгляд на двух незнакомцев, играющих в домино, и его молодое веселое лицо на мгновение стало серьезным и озабоченным.

Но в следующий миг лорд Энтони уже повернулся к мистеру Хэмпсиду, который с важностью поглаживал свой хохолок.

— Отлично, мистер Хэмпсид! Как поживают ваши фрукты?

— Плохо, милорд, плохо, — скорбно откликнулся мистер Хэмпсид. — А что вы думаете по поводу нашего правительства, потакающего этим мошенникам-французам, пока они убивают своего короля и дворян?

— Клянусь жизнью, — ответил лорд Энтони. — За все то, что они сейчас делают, они в конце концов получат свое, черт побери! Мы как раз ожидаем сегодня ночью кое-кого из наших друзей, которым все же удалось вырваться из этой мясорубки.

В то время как он говорил эти слова, его дерзкий взгляд вновь скользнул по двум загадочным незнакомцам, сидящим в углу.

— Милорд! Я благодарен вам и вашим друзьям! — сказал мистер Джеллибенд. — Но ваш тон красноречивее ваших слов.

Рука лорда Энтони тут же предупреждающе легла на локоть хозяина кабачка.

— Тихо! — сказал он резко, инстинктивно оглянувшись в сторону незнакомцев.

— О, спаси вас Бог! Все в порядке. Здесь нечего бояться, милорд. Нет, я не забываюсь, просто знаю, что мы находимся среди друзей. Этот джентльмен в углу — столь же истинный и верный подданный короля Георга, сколь вы — это вы, милорд. Будьте спокойны. Он только что прибыл в Дувр, у него здесь дела.

— Дела? Но тогда он, наверное, гробовщик, поскольку, клянусь, я не встречал более мрачной физиономии.

— Да нет, милорд. По-моему, он просто вдовец; ничем другим невозможно объяснить такой меланхолии в поведении, но он друг — это точно. Вы можете мне поверить, нет лучшего физиономиста, чем скромный хозяин этого кабачка.

— Ладно, прекрасно, мы среди друзей, — согласился лорд Энтони, который, конечно же, не собирался обсуждать этот вопрос с трактирщиком… — Скажите только, у вас кто-нибудь еще останавливается сегодня?

— Нет, милорд, никого, и никто не собирался, только…

— Только?..

— О нет, никого из недостойных вашей чести, не сомневайтесь.

— Кто такие?

— Хорошо, я скажу вам, милорд. Сэр Перси Блейкни с супругой будут здесь вскорости. Но они не собирались оставаться…

— Леди Блейкни? — удивленно переспросил лорд Эн-тони.

— Да, милорд. Шкипер сэра Перси уже здесь; он сказал, что брат миледи отбывает сегодня во Францию на «Полуденном сне», а сэр Перси и миледи прибудут вместе с ним. Надеюсь, это не будет вам в тягость, милорд?

— Нет, нет, мой друг, ничто мне не будет в тягость. Разве только ужин, который всегда подается в вашем кабачке, будет приготовлен Салли не самым лучшим образом.

— О, этого вам бояться нечего, — вмешалась Салли, которая все это время занималась сервировкой стола; он был на редкость нарядным и привлекательным — с большим букетом бриллиантовых георгинов, с блестящими оловянными кубками посередине и с голубым китайским фарфором. — На сколько персон накрывать, милорд?

— На пятерых, дорогая Салли. Но лучше рассчитывайте на десятерых, поскольку наши друзья будут очень измотаны и, пожалуй, не менее голодны. Что касается меня, то, клянусь, мне хватит и одного куска мяса.

— А вот и они! Слышите?! — возбужденно сказала Салли, и в самом деле уже можно было расслышать приближающийся стук подков, сопровождаемый скрипом колес.

В харчевне все вдруг засуетились. Каждому было интересно увидеть важных людей с того берега, друзей лорда Энтони. Салли поспешно бросила пару взглядов на кусок зеркала, висящий на стене, а солидный мистер Джеллибенд заторопился в надежде первым встретить высокопоставленных гостей. И только два незнакомца продолжали спокойно доигрывать партию в домино, не принимая никакого участия во всей этой суматохе и даже не оглядываясь на дверь.

— Идите вперед, графиня, дверь справа, — донесся снаружи приятный голос.

— О, это они! Все в порядке! — обрадовался лорд Эн-тони. — Посмотрим, посмотрим, дорогая Салли, насколько быстро вам удастся подать суп!

Дверь широко распахнулась, и перед рассыпающимся в приветствиях и поклонах мистером Джеллибендом появилась компания из четырех человек, а в следующее мгновение две леди и два джентльмена вошли в зал.

— Приветствую вас в нашей старой доброй Англии! — сказал лорд Энтони, идя навстречу вновь прибывшим с распростертыми объятиями.

— О, если не ошибаюсь, лорд Энтони Дьюхерст, — с сильным акцентом обратилась к нему одна из дам.

— К вашим услугам, мадам, — ответил он, церемонно целуя руки обеим леди. Затем, повернувшись к мужчинам, тепло поздоровался и с ними.

Салли уже помогала дамам снять дорожные платья, после чего они, дрожащие от холода, сразу же направились к ярко горящему пламени очага.

Все в харчевне пришло в движение. Салли хлопотала на кухне, мистер Джеллибенд, не прекращая приветствий, подтаскивал к очагу стулья, мистер Хэмпсид, все так же поглаживая свой хохолок, тоже пытался устроиться поближе к огню. Каждый по-своему интересовался происходящим.

— Ах, господа, что я могу сказать? — вздохнула старшая из двух прибывших леди, протягивая к теплому очагу свои аристократические руки, и ее полный признательности взгляд остановился сначала на лорде Энтони, а затем на одном из сопровождавших ее молодых людей, который в этот момент стягивал с себя тяжелое мокрое пальто.

— Я надеюсь, что вы все-таки рады тому, что прибыли в Англию, дорогая графиня, — ответил лорд Энтони, — и это ваше путешествие не было слишком утомительным?

— О да, да, мы очень, очень рады быть в Англии. Мы даже начинаем забывать о всех перенесенных нами страданиях, — ответила графиня, и глаза ее наполнились слезами.

Голос ее был низким и мелодичным, на красивом благородном лице с короной белоснежных волос, зачесанных высоко надо лбом, по моде того времени, лежала печать тихой грусти и множества перенесенных страданий.

— Надеюсь, мой друг сэр Эндрю Фоулкс оказался необременительным спутником, мадам?

— Ах, что вы, что вы! Сэр Эндрю был очень добр, я и мои дети даже не знаем, как вас благодарить, господа!

Ее спутник, почти совсем ребенок, с фигурой изящной, как у девушки, стоявший до сих пор молча с усталым и печальным видом, поднял большие карие полные слез глаза от огня и устремил их на находящуюся перед ним девушку, чье бледное лицо тут же залила теплая волна краски.

— Так вот она какая, Англия! — сказала она, оглядывая с детским любопытством большой открытый очаг, дубовые балки и докеров с их закопченными трубками и красноватыми, истинно британскими лицами.

— Это только маленький уголок, — улыбаясь, ответил сэр Эндрю, — но вся Англия к вашим услугам.

Девушка снова вспыхнула, но в следующую секунду яркая улыбка, нежная и детская, осветила ее прелестное лицо; она ничего не сказала, как и сэр Эндрю, но оба поняли друг друга, как понимают молодые люди во всем мире и ныне, и присно, и во веки веков.

— А где же ужин? — раздался громкий голос лорда Эн-тони. — Где же ужин, милейший Джеллибенд? Где эта ваша милашка с супом? Эй, мужики, пока вы тут зеваете с дамами, они попадают в обморок от голода!

— Минутку, минутку, милорд! — откликнулся Джеллибенд и громко позвал через открытую дверь, ведущую в кухню: — Салли! Эй, Салли! Ну что там, готово, малышка?

У Салли все было готово, и в следующий момент она появилась в дверях с гигантской суповой миской, над которой поднималось облако пара, распространявшего изысканный аромат.

— Клянусь жизнью, наконец-то ужин! — весело и облегченно вздохнул лорд Энтони и галантно предложил руку графине.

— Вы делаете мне честь, — сказала она церемонно, в то время как он вел ее к столу.

В харчевне все снова засуетились; мистер Хэмпсид и большинство рыбаков и докеров пошли докуривать свои трубочки в какое-нибудь другое местечко, и только два незнакомца продолжали тихо и незаметно играть в кости, потягивая вино, да Гарри Уэйт, уже изрядно накачавшийся, наблюдал, как Салли хлопочет вокруг стола.

Это и в самом деле выглядело картинкой из сельской жизни старой Англии, и неудивительно, что глаза пылкого молодого француза то и дело воровато поглядывали на хорошенькое личико служанки. Виконту де Турней едва исполнилось девятнадцать; ужасная трагедия, происходящая на его родине, сделала этого безусого мальчика чересчур впечатлительным. Он был элегантен, фатовски одет и, благодаря благополучному избавлению, уже начинал забывать обо всех кошмарах революции, особенно при виде этой влекущей английской жизни.

— Простите, так это и есть Англия! — сказал он, продолжая украдкой поглядывать на Салли. — Я, это, удовлетворен.

Нет никакой возможности поместить здесь то слово, что вырвалось сквозь стиснутые зубы мистера Гарри Уэйта, который только благодаря собственной кондиции и уважению к лорду Энтони не врезал этому молодцу по зубам.

— Нет, вот где Англия, вон тот молодой подонок! — вступил лорд Энтони со смехом. — Клянусь, вы и не догадывались, в какую высоконравственную страну попадете.

Лорд Энтони сидел уже во главе стола с графиней по правую руку. Джеллибенд суетился вокруг, поправляя стаканы и стулья, Салли ждала, готовая в любую минуту разлить суп, а друзья мистера Гарри Уэйта наконец-то преуспели в своих попытках выдворить его на улицу, ибо гнев последнего все более и более распалялся по мере того, как виконт все откровеннее восхищался Салли.

— Сюзанна! — строгим тоном сказала графиня.

Сюзанна вновь вспыхнула. Стоя у огня, она совсем потерялась во времени и пространстве, зачарованная неотступными взглядами англичанина, незаметно приникшего к ее локотку рукой. Оклик матери вернул ее на землю, и с почтительным «Да, мама» она заняла свое место за столом.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я