Вице-адмирал Нельсон (В. В. Шигин, 2010)

Со смерти Нельсона минуло уже два столетия, но имя его и сегодня известно каждому. В Англии же оно – среди самых уважаемых. Трафальгарская площадь, Нельсоновская колонна и застывший на вечной стоянке корабль – памятник «Виктори» – все это дань памяти флотоводца от благодарных потомков. Британский национальный морской музей давно превращен в храм поклонения любимому герою. Он был вовсе не тем святочно-сусальным героем, каким его представляют ныне его соотечественники. Он бывал наивен и корыстен, жесток и коварен, любил деньги и непомерные почести, искал покровительства и был карьеристом. Жизнь его полна не только взлетов, но и падений. Однако он обладал удивительной способностью и собственные недостатки обращать на пользу своей популярности. Даже скандальные отношения с леди Гамильтон принесли Нельсону не меньше посмертной славы, чем его боевые дела. И все же почему именно Нельсона и сегодня моряки всего мира почитают как одного из самых выдающихся флотоводцев всех времен и народов? Ответ на этот вопрос достаточно прост. Только Нельсону было суждено дать противнику генеральные морские сражения: при Абукире, Копенгагене и Трафальгаре, каждое из которых завершилось полным уничтожением неприятельского флота и имело важнейшие стратегические последствия не только для Англии, но и для всей Европы. Многие адмиралы до и после Нельсона одерживали не менее громкие и славные победы, но никто, кроме него, не смог сделать этого трижды… Биографы Нельсона рассказывают, что когда после его смерти тело вскрыли, то оказалось, что у Нельсона очень маленькое сердце. Это лишний раз доказывает, что беззаветная храбрость, как и способность беззаветно любить, могут жить даже в самом маленьком сердце.

Оглавление

Из серии: Жизнь замечательных моряков

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вице-адмирал Нельсон (В. В. Шигин, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава третья

В водах Вест-Индии

Версальский мир не стал радостным для Англии. Несмотря на Доминиканскую победу Роднея, многочисленные поражения сухопутных войск в Америке от местных повстанцев заставили Лондон пойти на попятную. Англия была вынуждена признать независимость Соединенных Штатов Америки, отдать Испании Менорку и Флориду, а Франции – несколько островов Вест-Индии и часть своих владений в Индии и Африке.

Теперь Нельсон уже и не вспоминает о своем недавнем увлечении дочерью квебекского полицейского. Он всеми силами стремится как можно скорее проскочить как можно больше ступеней на длинной и трудной капитанской лестнице. Первая попытка, однако, не удалась.

Однако до окончательного подписания мирного договора с Францией Нельсон сумел все-таки отличиться. «Албемарль» продолжал нести службу в вест-индской эскадре, и его капитану наконец-то улыбается удача: он захватывает богатый приз – французское торговое судно с грузом, стоимостью в двадцать тысяч фунтов. Однако, к большому неудовольствию команды, добычей приходится делиться. Закон британского флота однозначен: если во время захвата приза в пределах видимости находились другие английские суда, то добыча делится на всех. В пределах же видимости «Албемарля» находились сразу несколько английских судов.

И все же лорд Худ предоставил своему любимому капитану возможность отличиться в настоящей боевой операции. Нельсон был поставлен во главе флотилии, которой было велено отбить захваченный французами остров Терке в Багамском архипелаге. Вначале англичане предложили французам сдаться. Те, естественно, отказались. Тогда последовала довольно сумбурная атака, которая была отбита без особого труда. Понеся значительные потери, англичане отступили. Задуманная красивая победа на деле обернулась позорной неудачей и вызвала немало толков в офицерской среде.

Под самый конец конфликта с Францией Худ дал Нельсону еще одну возможность показать себя. Так как «Албемарль» был построен на верфях Франции, французы часто принимали его за свой корабль. Поэтому, подняв белый флаг с золотыми лилиями Бурбонов, Нельсон отправился к острову Кюрасао, чтобы попытаться нарушить тамошние приморские коммуникации. Однако и французы тоже не даром ели свой хлеб: на прибрежных дорогах было совершенно пусто. Прокурсировав без всякой пользы пару недель, Нельсон в конце концов обнаружил французский катер. Не подозревая обмана, французы приблизились. На фрегате был знаток французского языка, а потому команду катера быстро расспросили о количестве и типе судов, стоящих в порту. После того как расспросы были закончены, команду катера пленили. Однако и здесь Нельсона ждала неудача: катер принадлежал к французской научной экспедиции и не имел ни малейшего отношения к военно-морскому флоту. Команду же маленького исследовательского судна составляли известные европейские ученые, занимавшиеся изучением морских водорослей в вест-индских водах. Извинившись и накрыв изысканный стол, Нельсон отпустил своих нечаянных пленников. С капитаном катера графом де Дюпоном они расстались почти друзьями и даже обменялись адресами на тот случай, если когда-нибудь доведется встретиться в мирной обстановке.

После окончательного объявления о прекращении боевых действий Худ поручил Нельсону сопровождать принца Уильяма в Гавану во время его официального визита на Кубу.

А затем последовал приказ Адмиралтейства о выведении фрегата «Албемарль» в резерв и расформировании его команды. Матросы встретили это известие криками восторга. Теперь они могли свободно наняться на торговые суда, где не было военной дисциплины и хозяева предлагали хорошие заработки. Для Нельсона же адмиралтейский приказ был настоящей катастрофой, ибо предполагал сокращение его должности и как следствие этого – нищенское существование на берегу на половинное капитанское жалованье. Впрочем, Нельсон проявил себя как настоящий капитан: при расчете команды он добился, чтобы его матросам были выплачены все деньги до последнего пенни, а это по тем временам было делом весьма не простым. В ответ на такую заботу матросы при прощании со своим капитаном в один голос заявили, что в случае новой войны они готовы служить с Нельсоном и идти вместе с ним на смерть. Такое тоже случалось в английском флоте восемнадцатого столетия не так уж часто.

Одному из своих друзей Нельсон писал в те не слишком радостные для него дни: «Я закончил войну, не разбогатев, но я надеюсь – и это подтверждает внимание, которое мне оказывают, – что на моей репутации нет ни единого пятнышка. Видимо, истинная честь всегда была мне дороже сокровищ».

Уже перед самым увольнением Нельсона с корабельной службы лорд Худ сделал для него последнее, что мог. Он взял любимого капитана с собой на прием в Сент-Джеймский дворец, где и представил его как молодого, талантливого и перспективного моряка самому королю Георгу III. Король удостоил взволнованного Нельсона беседы. Когда же Худ напомнил Георгу III, что Нельсон – это именно тот капитан, который сопровождал его сына в плавании на Кубу, то король милостиво пригласил капитана к себе в Виндзорский замок.


Король Великобритании Георг III (1738–1820)


В Виндзорском замке Нельсон вновь встретился с принцем Уильямом, который был весьма обрадован встречей с товарищем по морской стезе. Принц только что вернулся из Вест-Индии и теперь, пользуясь наступившим миром, хотел совершить давно задуманную поездку по континентальной Европе.

Реальной сиюминутной пользы знакомство с королем Нельсону принести не могло. Однако могло оказаться полезным в перспективе, ибо короли такие же люди, как и все, и им свойственно более доверять тем людям, которые когда-то произвели на них неплохое впечатление и чьи имена у них на слуху. С этой точки зрения и визит к Георгу III, и продолжение отношений с принцем Уильямом были чрезвычайно важными для того, кто собирался сделать военно-морскую карьеру.

Там же в Лондоне Нельсона разыскал его старый и верный друг Александр Дэвисон, тот самый, который в свое время отговорил его от опрометчивой женитьбы на квебекской красавице. Разбогатев в Канаде, Дэвисон перебрался в Лондон, где выгодно вложил деньги и теперь намеревался открыть собственное дело. Друзья с улыбкой вспоминали прошлое.

– Надеюсь, что когда ты снова решишь покинуть флот из-за новой любви, то рядом с тобой вновь окажется верный друг! – поднял Дэвисон полный бокал вина.

– Я думаю, такого уже не случится никогда! – ответил Нельсон.

Пока у одного из друзей все складывалось более чем успешно, зато другой был, по существу, безработным, хотя и не слишком расстраивался на сей счет.

* * *

Несмотря на визит к королю, Нельсон никакой достойной должности для себя, как и следовало ожидать, от Адмиралтейства не добился. Дядюшку Саклинга там, разумеется, еще помнили, но уже не настолько, чтобы покровительствовать его племяннику. У каждого хватало и своих родственников. А потому Нельсон решил по примеру принца Уильяма отправиться посмотреть Европу, и в первую очередь Францию, где рассчитывал заняться изучением французского языка. Уже поднаторевший в военном деле, он понимал, что впереди еще не одна война с Францией, и, коль скоро он собирается делать карьеру, следует познакомиться и с языком аристократии. К тому же жизнь во Франции была дешевле, и Нельсону с его скромным жалованьем там было бы легче сводить концы с концами. В ту пору, сразу же после заключения мира 1783 года, во Францию хлынул настоящий поток англичан, стосковавшихся по Европе.

Настроение у нашего героя было прекрасное. Ему всего лишь двадцать пять, а он уже вполне заслуженный опытный капитан, которого принимал во дворце сам король. У него хорошая репутация, ему благоволит лорд Худ. Он молод, снова здоров, и впереди у него целая жизнь!

Испросив у Адмиралтейства отпуск по личным обстоятельствам, в конце октября 1783 года Нельсон вместе со своим товарищем капитаном Джеймсом Макнамарой, также оставшимся на берегу с половинным жалованьем, отправился во Францию. Перед отъездом Нельсон внимательно прочитал книгу Стерна «Сентиментальное путешествие», считавшуюся тогда лучшим путеводителем по Европе.

Первоначально друзья решили посмотреть Париж, а затем перебраться в более спокойную и дешевую Булонь. Уже в Кале, едва переплыв Английский канал, Нельсон был неприятно удивлен. Единственное, что ему понравилось во Франции, – это дешевая еда. Все остальное ему не понравилось. Брату Уильяму о своей поездке он писал: «Нам сказали, что мы едем со скоростью почтовой кареты, но я уверен, что на самом деле мы делали не больше четырех миль в час. Я славно веселился, глядя на форейторов, являющих собой нелепое зрелище в ботфортах, да еще в сочетании с тощими лошадьми. Кареты без рессор, а дороги по большей части вымощены, как лондонские улицы, и ты легко можешь себе представить, как нас растрясло, пока мы проехали всего лишь две с половиной заставы, то есть пятнадцать миль, до Маркиза».

Еще менее понравились Нельсону французские гостиницы: «Я предпочел бы хорошо вычищенный свинарник. Нас привели в комнату, где стояли две кровати с соломой вместо тюфяка; с огромным трудом хозяева нашли пару чистых простыней. На ужин предложили двух голубей, причем на грязной скатерти, и дали ножи с деревянными ручками. Как непохоже все это на милую Англию! Однако, вволю над всем посмеявшись, мы улеглись и крепко проспали до самого утра».

Похоже, Нельсону не нравилось во Франции абсолютно все! Даже ножи с деревянными ручками почему-то тоже вызвали раздражение. Думается, причина была совсем в ином. Нельсона всю его сознательную морскую жизнь воспитывали в ненависти к Франции как к постоянному конкуренту и противнику Англии. А потому, собираясь во Францию, он ехал туда не только из праздного любопытства, а чтобы лучше познакомиться с теми, с кем еще непременно придется воевать. В то, что война обязательно будет, Нельсон свято верил и скорее всего даже мечтал о ней как о единственной возможности сделать карьеру и прославиться.

Критический ум Нельсона успевал разглядеть многое: «Здесь нет средних классов; шестьдесят семей аристократов живут в городах, владея огромными землями вокруг них. Остальные бьются в нищете».

Прекрасный прием английским капитанам оказал старый знакомый Нельсона граф де Дюпон. Тот самый, что командовал научным катером у Кюрасао. Как истинный француз он предложил познакомить Нельсона с самыми рискованными красотками Парижа и ввергнуть его в водоворот любви и разврата. От красоток и водоворота Нельсон деликатно отказался.

Приехав в Булонь, Нельсон и Макнамара, к своему неудовольствию, увидели там толпы своих соотечественников, причем по большей части представителей весьма сомнительных профессий. Пришлось перебраться в более тихий Сент-Омер, который им сразу понравился.

Нельсон поселился в одной французской семье. Купил грамматику французского языка Шамбо. На титульном листе учебника он старательно вывел: «Горацио Нельсон начал изучать французский язык первого ноября 1783 года». На этом его занятия, собственно, и завершились. Причина для забвения французской грамматики была для его возраста весьма веская.

Биографы будущего адмирала считают, что к этому времени Нельсон серьезно влюбился в какую-то едва ему знакомую девицу. По крайней мере, аргументируя свой отказ от заманчивых предложений де Дюпона, который по-прежнему приглашал его повеселиться в Париж, он пишет брату: «Сердце мое надежно защищено от французских красавиц. Но я не могу сказать то же самое об одной английской леди, дочери священника, с которой я как раз собираюсь сегодня отобедать и провести день. У нее столько достоинств, что если бы у меня был миллион, не теряя времени предложил бы ей его. Но в настоящее время мои доходы слишком малы, чтобы думать о женитьбе, у нее тоже нет состояния».

Судя по тону письма, Нельсон вроде бы сделал некоторые выводы из своего былого романа с Мэри Симпсон. Но надолго ли хватит его благоразумия? К тому же на этот раз рядом с ним не было старого друга Александра Дэвисона. Впрочем, сто тридцать фунтов в год не давали оптимизма для создания семейного гнезда.

На сей раз объектом новой любви нашего героя стала некая мисс Эндрюс, старшая из двух дочерей английского священника, отдыхающего со своей семьей во французском курортном городке Сент-Омер.

Будучи прекрасным тактиком, Нельсон действовал весьма разумно. Свои отношения с понравившейся ему девушкой он начал со знакомства с ее семьей. Очаровать главу семьи, преподобного Эндрюса, особого труда не составило. Сам выросший в семье священника, Нельсон прекрасно знал внутренний уклад и интересы подобных семейств. Помимо всего прочего, морским офицером оказался и брат девушки. Так что дело оставалось вроде бы за малым: понравиться самой мисс Эндрюс.

Как и предполагалось, родителей девушки Нельсон завоевал весьма быстро и вскоре стал у них своим человеком за обеденным столом. Однако мисс Эндрюс держала себя по отношению к влюбленному капитану весьма холодно и чопорно. Нельсона это особенно не расстраивало, ибо он считал такое поведение результатом пуританского воспитания. Что касается самого Нельсона, то внешне он вел себя почти так же, как и в

Квебеке: искал любой предлог для встречи, подстерегал буквально на каждом шагу и мог часами молча с обожанием глядеть на объект своей любви.

При этом финансовая несостоятельность угнетала Нельсона и вынуждала искать пути улучшения своего материального положения. А потому он решает обратиться за помощью к другому своему дяде – Уильяму Саклингу (родному брату покойного Мориса). Это пространное письмо Нельсона сохранилось: «В жизни мужчины наступает момент, когда друзья, если они есть, либо помогают ему занять подобающее место в жизни, либо оказывают финансовую помощь – конечно, если они это могут, а он заслуживает. В моей жизни такой момент наступил, и мое счастье или горе зависят целиком от вас. Может, вы думаете, что я прошу слишком много. Я не собирался этого делать вплоть до нынешнего критического момента. Я познакомился с девушкой из хорошей семьи и со связями, но с небольшим состоянием; насколько я понимаю, у нее всего тысяча фунтов. Мое же годовое жалованье не превышает ста тридцати. Итак, перехожу к делу: не сможете ли вы помогать мне сотней фунтов в год до тех пор, пока я сам не начну зарабатывать эту сумму то ли в виде жалованья, то ли как-то иначе? Я надеюсь, что через несколько лет что-нибудь изменится, особенно если мои друзья тоже помогут мне. Если вы не сможете дать мне упомянутую сумму, то не достанете ли вы мне работу на сторожевом судне или службу в каком-либо департаменте, где начальнику не обязательно все время присутствовать? Таких контор у нас должно быть великое множество. В Индийском отделении (если оно еще в подчинении Директората), по уставу, морскими силами должен командовать капитан Королевского флота. Такая должность меня бы устроила… Без счастья жить не стоит, и мне все равно, где я буду влачить бренные дни свои. Я приготовился к вашему отказу и твердо знаю, как в этом случае поступить».

Итак, Нельсон вновь, как и в Квебеке, готов бросить службу и карьеру ради создания семьи с любимым человеком. Ради этого он унижается перед своим дядей, умоляя его помочь, чем он только может. Он практически шантажирует дядюшку, намекая на самоубийство и прекрасно понимая, что любящий своих племянников дядя Уильям сделает все, чтобы он, Горацио, остался жив. Самое удивительное во всем предприятии Нельсона, что, распланировав суммы, необходимые на семейную жизнь, он не удосужился не только узнать, пойдет ли мисс Эндрюс за него замуж, но даже отвечает ли она на его пылкие чувства.

Только отослав письмо, Нельсон наконец-то решается сделать предложение и получает категорический отказ красавицы, которая не без оснований посчитала отставного капитана не слишком выгодной партией для себя. Нельсон был буквально раздавлен. В одно мгновение ему расхотелось путешествовать, расхотелось оставаться во Франции. Униженному и оскорбленному, ему пронзительно захотелось вернуться домой.

Ряд историков считает, что причина отказа девушки была совсем иной: во время предложения руки и сердца с Нельсоном случился эпилептический припадок, он упал и бился в конвульсиях, изо рта его шла пена. Насмерть перепуганная мисс Эндрюс попросту убежала от него.

Как раз в день столь неудачного сватовства пришло письмо от дяди, в котором благородный Саклинг конечно же выражал готовность материально поддержать племянника. Но деньги дядюшки Нельсону уже не нужны. Он благодарит дядю за доброту, а заодно сообщает, что отныне его просьба потеряла всякий смысл, так как никакой свадьбы не будет.

Спустя несколько дней Нельсон уже оказывается в Лондоне, где снимает недорогую квартиру. Теперь его уже ничто и никто не сдерживает, и он решает вкусить всех прелестей веселой жизни, насколько позволят не слишком большие доходы. Вскоре он, уже вполне оправившись от полученной сердечной раны, пишет брату: «В Лондоне столько соблазнов, что жизнь мужчины уходит на них целиком».

* * *

В этот период, впервые по-настоящему соприкоснувшись со столичной жизнью и начав увлекаться политикой, Нельсон вдруг принимает достаточно неожиданное для всех, кто его знал, решение стать парламентарием. Молодому капитану импонировали более консервативные тори. На дворе стоял 1784 год, время выборов в английский парламент. В начале Нельсон надеется получить поддержку влиятельного семейства Уолпол, но те к его просьбам отнеслись достаточно прохладно. У них и без него было кому помогать. Тогда Нельсон решает добиться приема у первого лорда Адмиралтейства и попробовать заинтересовать его своей особой, обещая, что в случае своего избрания как моряк будет всегда лоббировать в парламенте интересы Адмиралтейства. Лорд Худ не одобряет намерений Нельсона, но содействует тому, чтобы его бывший капитан был принят. К радости Нельсона, первый лорд не отказывает в приеме. Однако когда Нельсон принялся с жаром рассказывать о своей будущей деятельности в парламенте, лорд Хау прервал его речь.

– Не хотите ли вновь вернуться на службу, молодой человек? – спросил он кандидата в парламентарии.

Нельсон на мгновение запнулся, а затем сказал лишь:

– Да, сэр!

– Вот и хорошо! – кивнул головой первый лорд. – На днях вам подберут свободное судно!

Произошедшее вскоре сокрушительное поражение тогдашнего политического кумира Нельсона премьер-министра Уильяма Питта Младшего навсегда успокоило политические амбиции нашего героя.

Из письма Нельсона: «Господин Питг выстоит против любой оппозиции; честный человек всегда побеждает злодея. Однако я с политикой покончил, пусть ею занимается кто хочет, а я устраняюсь».

Как и обещал первый лорд, спустя несколько дней Нельсон был приглашен в адмиралтейский департамент укомплектования, где сухонький старичок из бывших капитанов, пошелестев бумагами, предложил Нельсону старенький 28-пушечный фрегат «Борей», который готовился сейчас на верфи к отправке для несения дозорной службы к Подветренным островам Вест-Индии.

– Я понимаю, что раньше у вас были суда большего ранга! – сказал он, откашлявшись. – Но сейчас времена мирные, а потому, сами понимаете, с хорошими вакансиями плохо. «Борей» – это единственное, что мы можем вам предложить!

– Я согласен! – выпалил Нельсон, боясь, как бы старичок вдруг не сказал, что ошибся и фрегат уже отдан другому капитану.

О большем Нельсон в его ситуации не мог и мечтать! Радостный, он тут же известил о своем новом назначении старшего брата. Тот, однако, решил извлечь из назначения Горацио собственную пользу.

Не забыв о своей давней мечте приобщить матросов к Богу, Уильям решил увязаться судовым священником вместе с братом. Нельсону его просьба удовольствия не доставила, он принялся отговаривать Уильяма от бредовой затеи, и между братьями произошел неприятный разговор. Уильям не без оснований обвинил брата в использовании в личных интересах связей дяди Мориса.

– Если ты вот уже столько времени пользуешься связями нашего дяди, то почему я не могу воспользоваться твоими и осуществить собственную мечту, как ты осуществил свою? – выговаривал он Горацио.

– Новое назначение я получил как награду за свою прошлую безупречную службу, о которой первый лорд Адмиралтейства прекрасно осведомлен! – без особого успеха оправдывался Нельсон.

Уильям ему не поверил. Старший брат оказался настолько настойчив в своем желании нести благую весть английским морякам, что Горацио пришлось в конце концов включить его в штат своего судна. Помимо брата-священника на борту «Борея» оказался еще и младший брат не столь давно отвергнувшей Нельсона мисс Эндрюс – Джордж. Отец мальчика, помня былые отношения с Нельсоном, попросил его взять мальчишку с собой и сделать из него моряка. Нельсон не смог отказать. Помимо этого, ему пришлось включить в состав команды еще три десятка мальчишек-мичманов – детей как своих знакомых, так и их родственников. Три десятка одних мичманов – это слишком много для маленького фрегата, но отказать никому Нельсон не имел права. Такова была старая английская морская традиция. Так когда-то начинал службу и он сам.

Итак, нашему герою предстояло новое плавание, которое во многом определит его последующую карьеру и личную судьбу.

* * *

Начало плавания «Борея» было неудачным. Уже на выходе из порта Чатем фрегат сел на мель, с которой несколько часов не мог сняться. Среди матросов сразу же пошли разговоры, что такое плохое начало не сулит ничего хорошего в будущем. В происшествии капитан обвинил лоцмана: «Чертов лоцман, думая о котором, я сразу начинаю браниться, посадил судно на мель. Под днищем было так мало воды, что вокруг судна можно было гулять. Пришлось ждать следующего прилива». К счастью, днище фрегата оказалось неповрежденным и он смог продолжить плавание.

Спустя несколько дней, пережидая противный ветер у порта Дил, Нельсон узнал от рыбаков, что на стоящем там же голландском торговом судне насильно удерживаются шестнадцать английских моряков, взятых в пьяном виде в одном из портов. Капитан «Борея» действовал решительно. Он отправил на борт голландского судна вооруженный отряд, а для большей убедительности открыл пушечные порты. Голландцы вынуждены были отступить перед силой и отпустить английских моряков, которые сразу же пополнили команду «Борея». Однако, имея на руках расписки матросов, голландец обратился с жалобой на самоуправство Нельсона в английское Адмиралтейство. Если бы делу дали ход, то капитана «Борея» в лучшем случае могли обвинить в превышении полномочий, а в худшем – даже в разбое. Но, к счастью Нельсона, жалобу обиженного голландца положили под сукно.

Затем Нельсону приказали следовать в Портсмут, взять на борт пассажиров и попутно доставить их в Вест-Индию. Пока ждали пассажиров и грузили их немалый багаж, Нельсон решил навестить своих портсмутских знакомых и отправился к ним верхом на нанятой лошади. То ли лошадь чего-то испугалась, то ли Нельсон оказался плохим наездником, но в какой-то момент он не справился с ней. Лошадь понесла, и, чтобы не разбиться, капитану «Борея» пришлось спрыгнуть с седла. Этот прыжок спас Нельсону жизнь, однако сильно повредил позвоночник, от болей в котором он теперь будет страдать до конца своей жизни.

Все эти неприятности перед отплытием в Вест-Индию оптимизма не прибавляли. К тому же среди пассажиров, поднявшихся на палубу «Борея» в Портсмуте, оказалась и супруга будущего главнокомандующего Нельсона в вест-индских водах леди Хьюз, весьма докучливая и болтливая дама. При мамаше была великовозрастная и весьма некрасивая, а потому и незамужняя, дочь. И мисс и миссис Хьюз тут же устремили свое внимание на молодого капитана как на потенциального жениха, что также создало Нельсону немало неудобств. Помимо этого, по тогдашним неписаным правилам капитану вменялось в обязанность кормить почетных пассажиров за свой счет, что сразу же сказалось на его и без того не слишком толстом кошельке. Позднее Нельсон подсчитает, что проезд миссис и мисс Хьюз обошелся ему в две сотни фунтов.

И уж совсем некстати было то, что на фрегат направили четыре десятка мальчишек-мичманов, которых следовало доставить на суда вест-индской эскадры. Из-за всего этого теснота на маленьком «Борее» была страшная. Однажды, выйдя на шканцы,

Нельсон насчитал там помимо прогуливающихся матери и дочери Хьюз три десятка человек.

Однако Нельсон оставался Нельсоном. Он успевал командовать фрегатом, муштровать свою команду, оказывать положенное внимание дамам и еще обучать мичманов-практикантов. К последнему он относился со всей серьезностью, помня свои собственные юные годы.

Спустя много лет, уже будучи в преклонном возрасте, леди Хьюз в письме мужу сестры Нельсона Кэтрин вспоминала об этом плавании: «Как женщина, я могу судить лишь о тех вещах, в которых разбираюсь, например о его внимании к молодым джентльменам, находившимся на судне. Естественно было бы предположить, что среди такого количества подростков могли быть не только храбрые, но и робкие. Он никогда не делал замечания робким, доказывая, что заставляет их делать всего лишь то, что умеет делать сам, и тут же подавал пример. Помню, как он говорил: "Смотрите, сэр, как быстро я влезу на топ мачты, я надеюсь встретиться там с вами". Бедный малыш тоже начинал карабкаться вверх и добирался, как мог, до вершины. Его Светлость не обращал ни малейшего внимания на то, каким способом это делалось, но, встретив парня на высоте, бодро и весело говорил: "Как жаль мне тех людей, которые думают, что это опасно и неприятно". Я видела, как после такого блестящего примера первый робкий мальчик увлекал за собой другого, при этом повторяя слова капитана. Он регулярно, каждый день входил в класс и наблюдал, как подростки изучают морское дело, а к 12-ти часам дня был первым на палубе со своим квадрантом. Ни одному из мальчишек не хотелось отстать в учебе, если капитан подавал такой пример… И еще хочу рассказать один эпизод, который произошел на Барбадосе. Нам предстояло обедать у губернатора, и перед этим капитан попросил у меня разрешения взять с собой одного из его “адъютантов”. А позже, представляя меня губернатору, он сказал: “Ваше превосходительство, простите меня за то, что я привел одного из мальчиков. Я взял себе за правило знакомить мальчиков с хорошим обществом, в котором я бываю. Пока они находятся в плавании, они видят так мало людей, достойных уважения”. Мальчики обожали его за доброту и внимание, готовы были выполнить любое его желание. Надеюсь, что в моем скромном рассказе я смогла хоть как-то описать талант Его Светлости: умение внушать этим молодым людям, что овладение морской профессией скорее игра, чем серьезная задача».

* * *

Наконец Атлантика осталась за кормой. В середине июня 1784 года «Борей» вошел в окруженную высокими горами бухту Английская гавань острова Антигуа, где отныне ему и предстояло базироваться.

Пока фрегат приводили в порядок и загружали припасы, леди Хьюз представила Нельсона местному высшему обществу, и тот сразу же в очередной раз влюбился. Теперь избранницей его сердца стала вполне респектабельная замужняя дама Джейн Моутрей. Ее муж занимал должность постоянного представителя Адмиралтейства на Антигуа. Как и два предыдущих романа, этот тоже был обречен на неудачу, и прежде всего потому, что Нельсон в силу своей порядочности никогда бы не смог завести любовную интригу с женой своего сослуживца.

Обстоятельства знакомства Нельсона с новым предметом своего обожания заслуживают отдельного рассказа, так как дают представление о его характере.

Дело в том, что, когда «Борей» прибыл на остров, командующий эскадрой адмирал Ричард Хьюз находился в плавании и оставил вместо себя именно представителя Адмиралтейства господина Джона Моутрея. Когда-то в юные годы Моутрей недолго служил на судах Королевского флота мичманом, но затем перешел на береговую службу, стал чиновником и ранга морского офицера, а тем более реестрового капитана не имел. Узнав о том, что должен подчиняться какому-то чиновнику, Нельсон оскорбился. Основания на то у него были, ибо по законам английского флота заменить командующего должен был старший из капитанов, а таковым на Антигуа являлся именно Нельсон. Поэтому он, полностью уверенный в своей правоте, велел немедленно спустить флаг чиновника Моутрея и поднять свой. Проделав это, он как ни в чем не бывало явился вечером в дом Моутрея на ужин. Там он объявил хозяину о своих действиях:

– Я не признаю над собой никаких старших офицеров, кроме членов совета Адмиралтейства и тех, чей чин выше моего!

Этими словами Нельсон вызвал возмущение чиновника, что нисколько не помешало ему пробыть в его доме до конца ужина, познакомиться с его женой, а заодно и влюбиться в нее.

Современники отмечают, что леди Моутрей была красивой женщиной и являлась предметом неразделенной любви многих местных морских офицеров.

Как всегда в период влюбленности, Нельсон начинает искать всяческие предлоги, чтобы побывать в доме Моутрея, что после недавнего конфликта было делом нелегким, всюду преследует предмет своего обожания, гипнотизируя возлюбленную печальным и влюбленным взглядом. Теперь ему, разумеется, казалось, что он наконец-то встретил самую-самую. Брату Уильяму, который к этому моменту перешел на другое судно и находился на другом острове, он пишет: «Я ни разу не прошел мимо Английской гавани без того, чтобы не нанести визит, но – увы! – не много радости уготовано мне там. Моя дорогая, милая подруга уезжает домой. Я похож на апрельский день: то счастлив за нее, то по-настоящему грущу, думая о себе. Нигде и никогда я не встречал ей подобных».

Между тем конфликт между Нельсоном и Моутреем не был улажен. Командующий эскадрой адмирал Хьюз принял сторону представителя Адмиралтейства. Начался обмен достаточно резкими письмами с самим Адмиралтейством. В конце концов Нельсон, несмотря на свою формальную правоту, получил выговор. Поведение только что назначенного капитана произвело далеко не лучшее впечатление. Невыполнение приказов непосредственного начальника всегда считалось в британском флоте тягчайшим из проступков. В реестровом списке против фамилии Нельсона сразу же был поставлен знак «минус». От должности нашего героя никто отстранять не собирался, однако отныне его дальнейшая карьера, учитывая огромнейшую конкуренцию, становилась весьма проблематичной.

На мачте «Борея», к горечи Нельсона, вновь подняли флаг Моутрея. Впрочем, в скором времени конфликт разрешился сам собой: чиновника отозвали в Англию. Вместе с ним отбыла и его красавица жена. Так одновременно с окончанием конфликта завершилась еще одна безответная любовь Нельсона.

Однако даже после отбытия Моутрея Нельсон продолжал отстаивать свою позицию и в конце концов добился, что Адмиралтейство вынуждено было признать его правоту. Однако «минус» против фамилии Нельсона в реестровом списке остался. Практическим результатом конфликта на Антигуа стало то, что отныне было решено всем представителям Адмиралтейства во избежание подобных недоразумений присвоить соответствующие их положению флотские чины.

Хватало у капитана «Борея» и других забот. К этому времени разочаровался в должности судового священника и Уильям. Идиллические мечты о духовном перевоспитании матросов, как и предсказывал Горацио, потерпели полный крах: матросам было глубоко наплевать на душеспасительные проповеди. С горя Уильям пристрастился к вину, а затем у него начались настоящие запои. В результате всего этого Уильям тяжело заболел. Теперь, когда Горацио в очередной раз предложил брату вернуться в Англию и заняться привычным для него делом, тот уже не возражал и вскоре отбыл с попутным судном в метрополию.

Не очень хорошие отношения сложились у Нельсона и с командующим. Из всех адмиралов английского флота Хьюз был одним из самых бездарных, в его послужном списке не было ни одной сколько-нибудь стоящей победы. Хьюзу было пятьдесят пять лет. Он любил играть на скрипке, избегал острых ситуаций и не слишком обременял себя службой, предпочитая находиться в собственном особняке, а не на флагманском корабле. В Адмиралтействе его считали человеком слабым и бесхарактерным. Помимо всего прочего, за Хьюзом закрепилась дурная слава как за командующим, который сначала отдает команду, а только затем думает. Поэтому в Адмиралтействе решили убрать Хьюза подальше с глаз на далекие и не особенно важные в стратегическом отношении Подветренные острова. Помимо всего прочего, Хьюз был еще и одноглаз. Молодым офицерам этот физический дефект внушал некоторое уважение, так как предполагалось, что адмирал мог лишиться глаза только в сражении. Лишь немногие знали, что это была никакая не боевая рана, просто в детстве Хьюз неудачно пытался убить таракана столовым ножом…

Нельсон согласно Табели о рангах являлся первым помощником адмирала. Но они были настолько разными людьми, что конфликт был неизбежен. К тому же Нельсон не только отличался прекрасной морской подготовкой, но и всегда неукоснительно следовал букве закона, что обижало командующего, который видел в этом лишь желание помощника умалить его власть.

Вот мнение Нельсона о своем непосредственном начальнике: «Терпеть его можно, но мне он не нравится: слишком часто кланяется и расшаркивается… Адмирал и все его приближенные – большие болваны». Мнение не слишком лестное, однако, видимо, достаточно честное и объективное.

Основной задачей, с которой Нельсон был послан в Вест-Индию, был контроль за соблюдением так называемого Навигационного акта – закона, принятого Англией для защиты собственной торговли от посягательств иностранцев. Принятый еще в семнадцатом веке во времена Кромвеля, он считался основой основ процветания торговли Англии. Согласно Навигационному акту в английские колониальные порты товары можно было ввозить исключительно на английских судах. При этом преследовались две цели: во-первых, обеспечить за английскими купцами и судовладельцами монополию на торговлю с колониями, а во-вторых, поддержать британский торговый флот, который являлся основой английского могущества и резервом военного флота на случай войны. Надо ли говорить, какое значение имел Навигационный акт для Англии. Однако в точности акт соблюдался только в Ост-Индии. В Вест-Индии же все обстояло совсем иначе. В свое время до завоевания Соединенными Штатами Америки независимости торговля между английскими колониями на вест-индских островах процветала. За долгие годы сложился устойчивый рынок, наладились связи, возникли свои традиции и правила. После получения независимости Северо-Американские штаты стали иностранным государством и в силу этого утратили возможность былой торговли. Разом рушились все многолетние связи. Разумеется, это не могло устроить ни продавцов, ни покупателей. А потому предприимчивые американцы на своих шхунах по-прежнему полным ходом торговали с жителями английских островных колоний. Однако такое положение дел, как оказалось, устраивало не только американцев, но и местных английских торговцев, имевших с американской контрабанды немалую выгоду. Все о творившемся беззаконии прекрасно знали, однако американцы давали крупные взятки и на их деятельность закрывали глаза. Здесь имели свой интерес и адмирал Ричард Хьюз, и губернатор Подветренных островов генерал Томас Ширли, получавшие с совершаемых сделок немалый процент. Так что страдали только государственные интересы. Нельсон же считал: если торговля американцев наносит ущерб Англии, она должна быть в обязательном порядке искоренена. Хьюз и Ширли не раз советовали принципиальному капитану умерить ради собственной же выгоды свой служебный пыл, но Нельсон оставался глух ко всем увещеваниям и с еще большим упорством стремился исполнять свой долг. Впоследствии он вспоминал: «В бытность свою колонистами американцы владели почти всею торговлей от Америки до Вест-Индских островов, а когда кончилась война, они забыли, что, одержав победу, они стали иностранцами и теперь не имеют права торговать с британскими колониями. Наши губернаторы и таможенные чиновники делают вид, что по

Навигационному акту у них есть право торговать, а население Вест-Индских островов хочет того, что ему выгодно. Предварительно уведомив губернаторов, таможенников и американцев в том, что я собираюсь делать, я захватил множество судов, что и настроило против меня все эти группировки. Меня гнали от одного острова к другому, я подолгу даже не мог сойти на сушу. Но мои незыблемые моральные правила помогли мне выстоять, и когда в этой проблеме разобрались получше, я получил поддержку с родины. Я доказал, что должность капитана военного судна обязывает его соблюдать все морские законы и выполнять поручения Адмиралтейства, а не быть таможенником».

В письме Нельсона его старому другу капитану Локеру и вовсе чувствуется, что капитан «Борея» попал в положение загнанного волка, смерти которого желают и свои, и чужие. Его письмо – настоящий крик души: «Чем больше я нахожусь на этой базе (Нельсон имеет в виду Английскую гавань. – В. Ш.), тем меньше она мне нравится. Наш начальник совершенно не имеет собственного мнения, он идет на поводу у островитян, а они советуют ему разрешить американцам торговать или хотя бы закрывать на это глаза. Он абсолютно не понимает, что английский адмирал – это фигура значительная. Лично я твердо решил не позволять этим янки приближаться к тому месту, где находится мое судно. Я уверен, что если им позволить хоть какие-то отношения с этими островами, то англичане потеряют всякое желание селиться в Новой Шотландии. И если нас снова втянут в войну с Францией, американцы будут сначала распоряжаться на островах, а потом заберут их себе. Население этих островов – американцы по своим интересам и связям, они враждебны Великобритании. Они самые ярые бунтовщики из всех, что жили когда-то в Америке, и при случае это докажут. После всего вышеизложенного вы поймете, что я здесь не очень-то пришелся ко двору. Меня не посещают, да и я не переступил порога частного дома с тех пор, как прибыл на базу. И все это лишь за то, что я выполняю свой долг, защищая интересы Великобритании. Президент и Совет направили петицию генерал-губернатору и адмиралу, в которой хлопочут за американцев. Я высказал адмиралу свое мнение по этому вопросу; как он к нему отнесется, мне неведомо, но я полон решимости не допускать иностранцев и буду действовать всеми имеющимися у меня средствами. Я уже говорил на таможне, что буду жаловаться, если они впустят в гавань иностранное судно. Ведь бывает так: прибывает американское судно, капитан заявляет, что у него течь или повреждена мачта, получает разрешение на вход, продает свой груз за наличные, потом идет на Мартинику, где скупает черную патоку, – и опять все снова-здорово. Я ненавижу их всех».

Чтобы если не образумить, то хотя бы нейтрализовать своего бесхарактерного командующего, Нельсон нанес ему официальный визит. Для придания веса затеваемому делу он уговорил пойти с ним старого друга капитана фрегата «Медиэйтор» Коллингвуда. Таким образом Нельсон, во-первых, получал свидетеля предстоящего нелегкого разговора, во-вторых, представлял все дело уже не как свою личную амбициозность, а как возмущение политикой командующего со стороны некоторых капитанов, что сразу же значительно усиливало его позиции, ибо одно дело спор одного подчиненного со своим адмиралом и совершенно иное, когда за честь державы встают все капитаны.

Хьюз принял посетителей весьма настороженно. Отношения командующего с Нельсоном уже давно оставляли желать лучшего, и от этого визита Хьюз не ждал ничего хорошего. Однако отказать капитанам в приеме он тоже не мог, ведь в таком случае они получали право законной жалобы прямо в Адмиралтейство, а это грозило и так не пользовавшемуся там популярностью Хьюзу неприятностями.

– Сэр! Разве мы с вами не обязаны способствовать торговле, которую ведет наша страна, и неукоснительному соблюдению Навигационного акта? – начал без лишних вступлений Нельсон.

Хьюз вместо ответа пробормотал что-то невразумительное.

– Я полагаю, что именно для этого и находится в здешних водах флот в мирное время! – продолжал напирать Нельсон.

Хьюзу надо было что-то отвечать.

– Дело в том, что я не получал ни особого приказа по этому вопросу, ни экземпляра принятого в парламенте на сей счет закона! – хмуро ответствовал он.

– Тогда я хочу напомнить вам, что Навигационный акт входит в свод законов Адмиралтейства и находится на рабочем столе у каждого капитана! – не прекращал натиска Нельсон.

– Я никогда не видел этого свода законов! – развел Хьюз руками, чем вызвал несказанное удивление капитанов.

Нельсон с Коллингвудом переглянулись: их командующий или глупейшим образом блефовал, или демонстрировал свой вопиющий непрофессионализм. Впрочем, Нельсон был готов к такому обороту дела и тут же вытащил из своего портфеля обязательный для всех капитанов свод законов. Полистав, быстро нашел там Навигационный акт, продемонстрировал соответствующую страницу Хьюзу и зачитал ее вслух.

– Королевский флот несет службу за границей не для того, чтобы только красоваться! У него имеется иная, вполне конкретная задача! – этими словами он практически уничтожил своего командующего.

Сэр Ричард Хьюз выглядел весьма жалко. Теперь ему только и оставалось, что разводить руками.

– Я вынужден признать вашу правоту, сэр Нельсон! – кивал он головой в старомодном напудренном парике. – Навигационный акт должен соблюдаться неукоснительно. Я сегодня же подготовлю соответствующий приказ!

Командующий эскадрой был сломлен. Оставалось лишь дожать генерал-губернатора. Здесь борьба предстояла посерьезней, ибо генерал Ширли был лично заинтересован в контрабандной американской торговле. А потому, когда к нему явился капитан с мальчишеской внешностью и стал требовать от него исполнения своего долга, генерал-губернатор пришел в ярость.

– Уважаемые офицеры высшего ранга, имеющие за плечами долгую службу и ничем не запятнавшие своего послужного формуляра, не обязаны слушать наставления молодых джентльменов, чьи карьера и опыт не дают им на то никакого права! – почти прокричал он в ответ на слова Нельсона.

Но последний был невозмутим.

– Сэр, я ровесник премьер-министра Англии и считаю, что командую своим фрегатом не хуже, чем он управляет страной!

Намек на Уильяма Питга Младшего сразу лишил генерала веских аргументов в споре, и он предпочел, не раздувая скандала, решить дело полюбовно.

Теперь, получив разрешение властей на активные действия против котрабандистов, Нельсон начал действовать. Вскоре недалеко от порта Сент-Китс «Борей» остановил сразу целый караван американских судов. Уведомив капитанов, что с этого дня за нарушение Навигационного акта каждому из них грозит конфискация всего груза, он на первый раз отпустил всех с миром.

Американцы было испугались, однако вскоре, получив через губернаторов островов, плантаторов и купцов заверения адмирала Хьюза, что все заявления капитана Нельсона не имеют под собой никакого законного основания, снова осмелели. Безвольный Хьюз сопротивлялся недолго и сдался под напором местной мафии. В новом циркуляре, отправленном на имя Нельсона, Коллингвуда и других капитанов, он отказывался от всех своих прежних решений и запрещал перехватывать контрабандистские суда: отныне капитаны могли лишь конвоировать их в колониальные порты, где ждать решения губернаторов.

В его циркуляре говорилось: «Если о присутствии судна доложено, и губернатор (либо его заместитель) сочтет возможным пропустить данное судно в порт или гавань, где могут оказаться и ваши суда, вам не следует ни в коем случае препятствовать прохождению иностранного судна, а также вмешиваться в его дальнейшие действия».

По существу, отныне на капитанов возлагалась обязанность охранять контрабандистов от всевозможных местных пиратов и обеспечивать доставку контрабандного груза в британские порты. Одновременно Хьюз пытался снять с себя всякую ответственность за нарушение закона. Разумеется, Нельсон снова вступил в спор со своим командующим.

– Защита интересов Британии – прямой долг Королевского флота! – выговаривал он на сей раз адмиралу Хьюзу. – Мы должны держать под контролем все иностранные суда и решительно препятствовать всякой контрабанде!

– На то есть губернаторы и таможня! – возразил было Хьюз.

– Береговые власти легко ввести в заблуждение, ведь капитан всегда может сказать, что его судно нуждается в ремонте, а на самом же деле войдет в порт для торговли! – разумно возразил Нельсон. – Любого губернатора можно обвести вокруг пальца, но не морского офицера!

Однако сэр Ричард отказался менять свое решение. Скорее всего, он получил крупную взятку и у него просто не было иного выхода. Но Нельсон уже закусил удила!

Вечером за графином вина он говорил верному Коллингвуду:

– Дело, в которое мы ввязались, конечно, весьма щекотливое. Мне придется сделать одно из двух: либо нарушить приказ, либо – закон. Я выбираю первое!

– Не слишком ли ты рискуешь, Горацио? – засомневался осторожный Коллингвуд. – В любом случае тебя могут лишить чина!

– Я это прекрасно понимаю! – упрямо мотнул головой Нельсон. – Но я понимаю и то, что должен исполнять свой долг! Кроме того, я только что отправил командующему письмо, в котором официально уведомил его, что буду уклоняться от исполнения его приказа до тех пор, пока не смогу объясниться с ним лично!

– Что ж, – вздохнул Коллингвуд, придвигая к себе графин с вином, – будем надеяться на лучшее! За нашу удачу!

Разумеется, письмо Нельсона привело Хьюза в ярость, ведь это было открытое неподчинение! За такую выходку Нельсона могли лишить всех чинов и отдать под военный суд. Проблема была в том, что членами суда состояли такие же капитаны, как и он, вполне разделяющие его взгляды и поддерживающие его, так как имели свой процент с захваченных товаров. Передай Хьюз дело Нельсона в суд, и тот будет непременно оправдан. При этом скандал достигнет Лондона, и замять его будет уже невозможно. Тогда вопрос встанет уже о суде над самим Хьюзом. И сэр Ричард вынужден был капитулировать перед натиском своего капитана.

Теперь Нельсон и его товарищи получили полную свободу действий во имя неукоснительного соблюдения Навигационного акта. Всем таможенникам было передано, что отныне все иностранные суда, пришедшие в британские порты, следует немедленно арестовывать, а товары конфисковывать.

Разумеется, что поначалу многие отнеслись к предупреждению Нельсона не слишком серьезно и вскоре поплатились за свое неверие весьма жестоко. Английские капитаны учинили контрабандистам настоящий разгром. Началось с того, что у острова Невис Нельсон захватил сразу четыре больших торговых судна, доверху набитых товарами. Весь товар был конфискован. Возмущенные торговцы выдвинули против Нельсона иск в сорок тысяч фунтов, сумму по тем временам огромную. Больше всех ратовал за наказание зарвавшегося капитана Джон Ричардсон Герберт, президент законодательного совета острова Невис Антильского архипелага.

– Неужели мы все вместе не можем остановить этого маленького человечка! – вопрошал он на совете глав островов и сам же отвечал: – Нет, мы должны и можем это сделать во имя нашего процветания! Мы должны подать жалобу генералу Ширли и настоять на своем!

Генерал-губернатор с радостью дал делу ход. На борт «Борея» пытался даже прибыть судебный исполнитель, чтобы арестовать зарвавшегося капитана, но его не пустили. Однако сходить на берег Нельсону, как и его команде, было опасно, так как там их поджидали местные власти. Возмущенный Нельсон написал письмо королю, прося у него защиты от произвола местных властей. Капитану, офицерам и матросам пришлось отсиживаться на фрегате в течение двух месяцев. Коротая время, устраивали турниры по игре в карты, ставили любительские спектакли. Продукты, воду и другие припасы доставляли им товарищи с других кораблей. Нельсон ждал, пока его обращение будет рассмотрено судом Адмиралтейства.

И он дождался! В Лондоне в конце концов поняли, что речь идет не о каком-то частном деле, а об основополагающем принципе торговли, в целом же – о благополучии государства. Если прецедент нарушения Навигационного акта будет иметь место, это вызовет цепную реакцию повсюду, но тогда навести порядок будет значительно сложнее. Вслед за этим Нельсон получил ответ на свое обращение к королю. Королевская канцелярия обещала ему защиту в случае суда. Это означало, что никакого суда не будет вообще и король поддерживает стоящего на страже закона капитана. В сентябре Адмиралтейство признало захват контрабандистских судов правомерным и сняло с Нельсона все обвинения. Затем на имя адмирала Хьюза пришло письмо из министерства финансов, в котором указывалось, что правительство «считает, что главнокомандующий станции Подветренных островов и подчиненные ему офицеры проявили весьма похвальное усердие в их усилиях прекратить незаконную практику, имевшую место на островах и представляющую собой открытое нарушение закона, следствием чего был большой ущерб судоходству и торговле владений его величества».

Таким образом, враги капитана «Борея» были посрамлены, а сам он стал настоящим героем среди офицеров и матросов вест-индской эскадры.

Из истории с Навигационным актом можно сделать вывод: Нельсон впервые проявил себя как политик, ставящий во главу угла не личные интересы, а государственные.

Нельсон праздновал победу. Плохо разбираясь в столичных интригах, он и представить не мог, что с вест-индской контрабанды кормились не только местный генерал-губернатор и командующий эскадрой, но также свою долю – и не малую имел с этого и целый сонм лондонских чиновников. Для них принципиальность Нельсона обернулась потерей доходов, а этого простить было невозможно. Отныне, сам того не ведая, Нельсон приобрел в столице множество врагов, занимающих самые высокие посты и имеющих связи во всех сферах. Пройдет совсем немного времени, и принципиальность молодого капитана обернется против него самого. Однако пока врагам надо было выждать время, чтобы улеглись волны, поднятые адмиралтейским судом.

Кое о чем Нельсон, правда, все же догадывался: «Если бы они (столичные чиновники. – В. Ш.) знали все, не думаю, чтобы они расточали благодарности не тем, кому надо, и забыли бы обо мне. Мне очень обидно: я терял здоровье и рисковал благополучием, а теперь совсем других людей благодарят за то, что делал я, причем против их воли. Следовало бы меня либо совсем уволить, либо хоть как-то отметить. Они понимали, что сказать обо мне нужно, но “забыли” это сделать. Уж если такова благодарность за мою преданность, впредь я буду осторожен и не стану вылезать вперед. Как бы там ни было, я выполнил свой долг и мне не за что себя винить».

Один из офицеров, служивших в то время под началом Нельсона, впоследствии вспоминал, что, когда он выразил сожаление своему капитану по поводу того, что ему отказали в признании очевидных заслуг, Нельсон лишь усмехнулся:

– Вы меня жалеете? Меня не нужно жалеть, сэр! Настанет день, когда мне будут завидовать все. И я уверенно веду свое судно навстречу этому дню!

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вице-адмирал Нельсон (В. В. Шигин, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я