Сыщик Бреннер (И. А. Шенгальц, 2016)

…Начало XX века. Великая империя Руссо-Пруссия – союз немецкой исполнительности и российской смекалки – совсем недавно обрела могущество, сумев выбиться в мировые лидеры. У империи появилось много врагов, как явных, так и тайных. Кирилл Бенедиктович Бреннер – бывший имперский десант-риттер, ныне частный сыщик по найму. Он живет с девушками-близняшками и не любит вспоминать прошлое. Его очередное задание – поиски пропавшего малолетнего сына графини С., жертвы серийного убийцы, терроризирующего город, – приводит к неожиданным результатам. Выясняется, что с поимкой преступника-маньяка история только начинается, и Бреннер волею судеб оказывается втянут в новое, смертельно опасное расследование…

Оглавление

XI. Фора

Дальше все шло как по маслу. Мы еще с полчаса блуждали по подземным галереям, пока наконец не выбрались наружу. Дождь все не прекращался, но, к счастью, мы оказались недалеко от цели.

Я решил, что в данных обстоятельствах лучше всего и для сестер, и для Костаса будет укрыться в надежном убежище и переждать там. И одно такое убежище у меня на примете имелось.

Феликс Мстиславович фон Шиллер, мой старинный приятель, происходил из древнего дворянского рода. Однако еще прадед его обеднел настолько, что не оставил своим наследникам ничего, кроме знатного имени. С тех пор фон Шиллеры так и не разбогатели, но честно служили стране. Феликсу повезло: он выжил, пройдя несколько войн, после работал в полиции и сейчас, находясь в почтенном возрасте шестидесяти семи лет, доживал свой век спокойно, проводя дни за любимым занятием – рыбалкой на ближней речке. Вечерами же он читал, наверстывая упущенное за годы службы, когда и на сон времени порой не хватало. Феликс Мстиславович прежде не имел ни жены, ни детей и только в последние годы сошелся с вдовой почти столь же почтенного возраста, которая так же, как и он, осталась на старости лет одна. Вдова чудесно готовила и боготворила статного и крепкого, несмотря на возраст, Феликса, а тот радовался непривычно тихим, по-семейному спокойным вечерам, необременительной компании супруги и не думал уже, что на его веку случится нечто экстраординарное.

Я Феликса знал много лет, встретившись с ним впервые во время одной из военных кампаний и вскоре крепко подружившись с ним. Поэтому я был уверен – Шиллер не откажет в просьбе.

Так и случилось. На стук в ворота и собачий лай он вышел быстро, держа одну руку за спиной. Не нужно было дара предвидения, чтобы угадать – в ней револьвер. Но, узнав меня, Феликс хмуро кивнул, махнул рукой псу, и тот мгновенно умолк. Хозяин отпер ворота.

Жил он в кирпичном доме с большим садом, вдали от суеты центральных городских кварталов. Я надеялся, что здесь Константина искать не станут. Оставалось лишь убедить великокняжеского сына пересидеть неспокойные дни в убежище и не высовываться.

Наша компания представляла собой довольно странное зрелище. Перепачканные в грязи, промокшие, одетые не по погоде, с ящиком в руках, из которого время от времени доносились угрожающие звуки, мы выглядели как бродячие цирковые артисты. Феликс не смог сдержать ироничной улыбки, но я его за это не осудил – картинка была живописная. Мы быстро прошли в дом. Чем меньше людей знало о нашем появлении, тем лучше.

Пока любезная Агриппина Тихоновна – жена Феликса – суетилась по дому, устраивая незваных гостей и грея самовар, я коротко переговорил с Шиллером, обрисовав сложившуюся ситуацию. В подробности я не вдавался, сказал лишь, что сын великого князя нуждается во временном убежище, как и мои близняшки, и если будет позволено, то мы пожили бы здесь несколько дней.

Как я и думал, Шиллер тут же заверил меня во всяческом расположении со своей стороны и предоставил свой дом в полное наше распоряжение на любой срок. Старый солдат, старая закалка. Для него, как и всегда, интересы империи стояли на первом месте, затмевая любые иные дела, даже его собственные. Как я догадывался, небольшой встряске он даже обрадовался. Я не видел Феликса пару лет, но за это время он не слишком изменился, выглядел, как и прежде, подтянутым и стройным, словно семнадцатилетний, был по-военному гладко выбрит.

Пока мы беседовали с Шиллером, я краем глазом поглядывал за своими подопечными. Близняшки быстро нашли общий язык с хозяйкой, уже успели осмотреться в доме и с позволения Агриппины Тихоновны выпустили котенка из ящика. У Шиллеров в доме кота не было, только пес во дворе, поэтому Вилли конкурентов не встретил. Важно покинув ящик, он степенно потянулся всем своим тельцем и громко замяукал, требуя пищи. Старушка всплеснула руками и кинулась к крынке с молоком, стоявшей на столе, а девушки бросились ей помогать. Тут им будет хорошо, это я видел, и они найдут чем заняться, пока я буду занят решением проблем.

С Костасом все оказалось несколько сложнее. Лишь поздоровавшись с хозяевами, он сел на стул, закинул ногу на ногу и так сидел все время, с легким пренебрежением оглядывая скудную, по его разумению, обстановку дома.

Я подошел к нему и негромко заговорил:

– Константин Платонович, думаю, вам придется пожить здесь какое-то время…

– Ни в коем случае, – отрезал он. – Они найдут меня, и тогда всем придет конец.

– Никто вас здесь не найдет, а мне нужно немного времени, хотя бы несколько дней, чтобы во всем разобраться. И вообще, с чего вы решили, что стрелки повторят попытку? Да, они попытались убить, но потерпели неудачу. Сейчас же им придется непросто. Слишком уж многие станут их искать после пальбы в кабаре и у моего дома. Им поневоле придется затаиться, залечь на дно. Им будет какое-то время не до вас.

Костас задумался, но все же покачал головой.

– Я для них важен. Нет, не спрашивайте, я все равно не смогу вам сейчас этого рассказать. Но они не оставят меня в покое, уж поверьте. Они найдут меня, чего бы это им ни стоило. И ни вы, ни мой отец, ни все его люди не в силах меня защитить!

– Убийство директора театра связано с покушением на вашу персону?

– Я невиновен! Они хотели списать это на меня. Запятнать наше имя, но не вышло! Я пришел немного раньше, разгадал их план и успел скрыться, пока меня там не увидели. Вот они и решили действовать иначе. Жестко.

– Вот поэтому вам лучше отсидеться здесь. Разве не так? Никто не знает о моей связи с этим местом. А Шиллер – надежный человек, я за него ручаюсь. Дайте мне хотя бы двое суток! Ведь я тоже поверил вам, поверил в то, что вы – не убийца. Поверьте же и вы мне!..

В глубине души я и сам не знал, верю ли в невиновность Константина, но и явных доказательств его вины пока не находил. Да, он был в театре и сбежал оттуда, но он ли убил Аскольда Ромуальдовича? Зачем? Из ревности – вряд ли. Мне показалось, что такой тип, как Костас, столь высоко себя оценивающий, не стал бы пачкать руки подобным грязным делом. Скорее, он приказал бы своим телохранителям попросту избить директора.

Костас думал очень долго, но в итоге кивнул.

– Ладно, Бреннер, у вас есть двое суток. Я знаю вашу репутацию. Вы человек слова. Слышал, вчера вам удалось найти похитителя детей. Поздравляю!

Он странно поглядывал на меня, а перед моим мысленным взором внезапно мелькнуло лицо Жорика, его распахнутое нутро – и тварь, обретшая свободу.

Костасу я об этом, разумеется, рассказывать не стал. Не время и не место для откровений подобного рода. Достаточно, что я почти уверен в своем рассудке. Почти. Пусть в глубине души я все же слегка сомневался, не причудился ли мне подселенец, не помутилось ли у меня в голове от сильного удара? И если бы я оказался одним из тех бедолаг, коих посещают видения, то мне оставалось лишь приставить револьвер к виску и спустить курок. Коротать остаток дней в приюте для умалишенных я бы не смог. Пуля в голову решает подобные проблемы раз и навсегда.

– Те стрелки… Что вы о них знаете? Кто они?

– Стрелки – наемники, хотя и не совсем обычные. За деньги убьют кого угодно.

– Они не похожи на местных…

– Колонисты. Как видно, недавно прибыли в город. Не все так просто, Бреннер. Это дело государственной важности, тут затронуты интересы империи. У нас много врагов, и это одни из них. Так что никакой жалости, никакого сострадания. Уничтожьте их первыми, пока они не уничтожили нас! Вы же понимаете, я не могу всего рассказать… но грядут перемены. Некие силы стремятся к переделу власти, и мы не должны этого допустить.

Перемены я не любил. Я понял давно, любые перемены – к худшему.

Колонисты… С ними я еще не сталкивался. За время своей работы частным сыщиком я вычислил и помог обезвредить не только множество преступников всех мастей, но и пару террористических организаций, обставив даже имперскую полицию и ее спецотдел. Но все мы работаем на общее благо, им не на что обижаться…

Одна из тех организаций была основана неким Ульбрехтом Серафимовым – недоучившимся студиозом, сторонником террора, поборником теории классовой справедливости и всеобщего равенства. Я никогда не считал, что положительные перемены в обществе можно устроить силой. Ведь никакой классовой справедливости не существует, как и пресловутого равенства, это ясно. Люди изначально рождаются разными, отличаясь и по цвету кожи, и по состоянию здоровья, и, наконец, по умственным способностям. Кому-то дано стать великим ученым, кому-то известным адвокатом, а кто-то будет служить Родине с оружием в руках, находя в этом свое призвание. Люди могут быть равны лишь в своем патриотизме и стремлении принести пользу Отечеству, во всем же остальном они разнятся. Все измышления утопистов – лишь приманка для тунеядцев, желающих загрести жар чужими руками.

Серафимов отличался среди прочих тем, что всегда четко знал, что и кому обещать. Поэтому в свое время у него оказалось столь много сторонников, что спецотдел обеспокоился всерьез. К счастью для полиции и к несчастью для самого Ульбрехта, он внезапно увлекся идеей физического насилия, создал тайный клуб бомберов, на чем вскоре и погорел при моей непосредственной помощи. Лично мы с ним не сталкивались, но добытую в ходе одного расследования информацию я счел нужным передать Мартынову, и вскоре ячейку накрыла полиция.

О второй группе неудачников и вспоминать не хотелось, ничего серьезного они из себя не представляли. Их я вычислил еще проще и самолично произвел гражданский арест.

Как потом мне рассказывал Семенов, финансовый след от обеих групп тянулся далеко за океан. Где-то там, в колонии, и находился мозговой центр, оплачивающий всех и каждого, кто пытался дестабилизировать обстановку в Руссо-Пруссии. Уж очень им не давало покоя наше уверенное процветание.

Но то были цветочки, сейчас же, как видно, пошли ягодки. Такой наглости не ожидал никто. Приезд команды стрелков-убийц в чужое государство, покушение на особу императорской крови – это далеко не шутки. Кто-то решил сыграть ва-банк, а это значит, что на кону серьезные ставки, только вот Костас не хочет посвящать меня в подробности. Хотя я не был уверен, что он сам знает слишком много. Не думаю, что великий князь, а тем паче – кайзер-император доверили бы девятнадцатилетнему оболтусу важные государственные секреты. Скорее всего, он случайно оказался причастен к этому делу. Но почему тогда стрелки охотятся именно на него? Как он умудрился стать их главной целью?

Итак, Костас волей-неволей временно оказался в центре событий. Сначала история с Беллой, затем убийство директора и, наконец, покушение в кабаре и вторая попытка – у меня дома.

Возьмем это за основу и будем отталкиваться от фактов. Если Константин послушает моего совета и просидит у Шиллеров обещанные двое суток, это даст мне небольшую фору.

Я уже знал, с чего следует начать расследование.

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я