Беглец из Кандагара (Александр Холин, 2010)

Ошский участок Московского погранотряда в Пянджском направлении. Командующий гарнизоном полковник Бурякин получает из Москвы директиву о выделении сопровождения ограниченного контингента советских войск при переходе на территорию Афганистана зимой 1979 года. Два молодых офицера отказываются выполнить приказ, и вынуждены из-за этого демобилизоваться. Но в 1984 году на том же участке границы «пограничный секрет» вылавливает нарушителя. Им оказывается один из тех офицеров. При допросе выясняется, что он шел в район высокогорного озера Кара-Су – "Черная вода", где на острове посреди озера находился лагерь особо опасных заключенных, одним из которых якобы являлся девяностолетний Рудольф Гесс, один из создателей Третьего рейха!..

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Беглец из Кандагара (Александр Холин, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

Полковник Бурякин вдруг увидел перед собой, как на экране телевизора, улочки славного города Кирова, в котором прошли годы детства маленького Юры. Более того, улочки стекались ручейками на городскую площадь к обкому партии, в котором отец мальчика работал тогда секретарём, то есть являлся непосредственным хозяином Кировской области со всеми вытекавшими отсюда привилегиями и уважительным поклонением местных жителей.

Юрка Бурякин был в ту пору не то чтобы хулиганом, но конфронтация с отцом витала в воздухе постоянно. Неизвестно даже, почему. Возможно, на ребёнка и взрослого действовал природный закон «отцы и дети», а может, какие другие причины, но мальчику преодолеть сакральный барьер пока что было невозможно. Не стремился к этому и отец, поскольку ему заботиться надо было о благосостоянии всей области, и на одного только сына времени, как всегда, не хватало.

В это время Юра познакомился с красавицей Тамарой из соседнего двора. Правда, Тома была красавицей только для него одного, но этого Юра ещё не мог понять и осмыслить. Да и надо ли? Тома была той частицей ещё непознанного мира, который привлекал своей запрещённостью, таинственностью и удивительным щекотанием где-то под ложечкой, когда Тома смотрела, не отрываясь, мальчику в глаза. Так умеют делать только девочки. И то не все!

Отец у Тамары был военный, и она как-то раз сказала своему поклоннику:

– Знаешь, Юрка, ты, наверно, тоже будешь работать в обкоме партии, как твой папочка. А я люблю военных! Только военный способен на подвиг! А ты… ты хороший, но к мужскому поступку, тем более к подвигу, ещё не готов.

Самолюбие забулькало у Юры под ложечкой, но ответить он ничего не смог. В общем, зря переживал мальчик, потому что человеческие страсти всегда откликаются на зов, а тем более затронутое самолюбие, и призывают к сумасбродным, необоснованным поступкам.

Как-то раз в парке возле дома он наткнулся на парней из их школы, которые устроили Тамаре «пятый угол». Несколько здоровых отморозков били девочку кулаками – куда попадёт! Она стояла посреди них, обхватив голову руками и, не выдержав очередного удара, тут же рухнула на траву, превратившись в маленький бесформенный комочек, обтянутый коричневой школьной формой с белым фартуком, уже вымазанным капавшей из носа кровью.

– Уйдите, паскуды! – накинулся Юрка на хулиганов. – Уйдите, мрази, не трогайте её! Что она вам сделала?!

Поскольку Юра тоже пытался попасть в носопырку, особенно отморозку Хряку, то «пятый угол» продолжился, но уже для самого Юрки. Всё же мальчику удалось подобрать валявшийся на земле обломок толстой тополиной ветки и с размаху заехать этим дрючком по голове одному из нападавших. Драка сразу же прекратилась, но Хряк, хищно улыбаясь, сам пошёл навстречу ставшему спиной к дереву Юрке. Тот очередной раз размахнулся, пытаясь угодить Хряку в голову, но, видимо, не рассчитал удара. Хряк перехватил Юркину руку, вывернул и прохрипел мальчику в ухо:

– Ты, защитник долбанный! Знаешь, что эта кикимора завучу нажаловалась на то, что я у неё двадцать копеек стырил?

– Ты зачем девочку бьёшь, мразота? – в свою очередь злобно прошипел Юрка. – Я тебе сто раз по двадцать копеек отдам, только её не трогай!

– Идёт! – сразу согласился Хряк. – А ещё лучше, если ты прямо на крылечке обкома, где твой пахан работает, поиграешь немножко на гармошке и то, что тебе в кепку кинут, отдашь нам. Тогда твоя кикимора больше ни одного синяка не получит. Согласен?

Юра сначала опешил. Но предложение, поступившее от отморозка Хряка, было заманчиво: во-первых, Тому никто и никогда больше пальцем тронуть не посмеет; во-вторых, вся школа знала, что Юра здорово умел играть на миниатюрной гармошке, но никто никакого гонорара мальчику ещё не выплачивал; в-третьих, показать отцу, что его сын тоже на что-то способен!

– Идёт, – кивнул Юрка и пожал протянутую ему Хряком руку. – Только за слова отвечаешь?

– Зуб даю, – подтвердил Хряк и провёл ребром ладони себе по горлу. – Замётано.

На следующий день с утра Юрка взял с собой маленькую гармошку, на каких играют разве что клоуны, и отцовскую суконную кепку – для сбора податей. Заявился к парадному крыльцу обкома партии города Кирова и окинул оценивающим взглядом место первого в своей биографии бизнеса. Народу в обком проходило много, и многие действительно кидали в бездонную кепку мелочь, а один из райкомовцев не пожалел дать даже настоящий бумажный рубль, что было просто неслыханно! Такого успеха Юрка сам не ожидал. Надо же, так он за день, играя на гармошке, сможет заработать гораздо больше, чем его отец зарабатывал за месяц!

Но первые радостные чувства заступничества за любимую девочку, переплетённые с радостью первого заработка, рухнули, когда тяжёлая стеклянная дверь обкома партии резко распахнулась. Оттуда озлобленный, взлохмаченный, со сбившимся на сторону галстуком выскочил отец. Ударов, последовавших за этим, Юра уже не помнил. Помнил только глаза Томы, которая тоже почему-то оказалась здесь, на крыльце обкома партии. Этот взгляд, в котором отражались восхищение поступком, радость за настоящего заступника, испуг за него, поскольку взбесившийся отец наносил мальчику нешуточные тумаки, на всю жизнь запомнился Юрию Михайловичу.


На этом воспоминания полковника Бурякина оборвались. Видимо, с детских времён сохранились из наиболее ярких только эти. Но прибор, сумевший преподнести всё как интересный фильм, прокручиваемый по телевизору, действительно был достижением особо опасных преступников. Только на этом, кажется, сеанс ещё не кончился. Ведь лаборант Гесса говорил о связи времён. Значит, сейчас должны показать будущее. И действительно, эбонитовая пластина снова стала превращаться в экран телевизора, но изображение на нём выглядело вовсе не как прекрасное будущее.


Узкими горными тропами пробирался в ущелье Джиланды караван Усман-бека с богатым и неповоротливым обозом. Путь в ущелье был далеко не единственным, но горными тропами пока можно было проходить без лишних проблем и стычек с рыскавшими по округе красноармейцами комдива Фрунзе. Аллах берёг Усман-бека и позволял ему до сих пор благополучно избегать боёв со свирепыми красноармейцами. А за ущельем, куда уже почти дошёл обоз Усман-бека, их ожидал спасительный перевал Тагаркаты, за которым никакие красные уже не страшны, ведь там, за Гиндукушем, за Гималаями, начинался Тибет – таинственная страна нераскрытых и похороненных человеческих тайн, которые были доступны разве что йохи[18] да ламаистским священникам. Там, в высокогорьях Тянь-Шаня, давно существовало целое государство, неизвестное остальному процивилизованному миру. В разные эпохи со времён развития человечества сюда стекались народности и просто племена, не нашедшие себе места в остальном приличном, воспитанном в цепях насилия и агрессии мире. Туда решил переправиться вместе со своим народом, воинами и гаремом сам Усман-бек, которому претило соседство с тоталитарным красноармейским режимом.

Идея переселения в Тибет возникла далеко не сразу. Усман-бек старался найти какие-то выходы и пути сближения с красными интервентами, но пришедшие к ним в горы захватчики не принимали никаких лояльных способов разделения завоёванных территорий. У захватчиков был только один догмат разделения власти: либо ты с нами, либо против нас! Это всегда означало только одно: беспрекословное повиновение вооружённым до зубов красноармейцам, которые применяли оружие без каких-либо весомых причин, надеясь сломать и подчинить всё население силой, начиная от дехканина и кончая каким-нибудь баем или его ослом.

Таджики долго присматривались к пришедшим с севера красноармейцам, но, везде встречая издёвки и надругательства, сами взялись за оружие. Доходило до того, что в одиночку красноармейцу стало опасно показываться даже на базаре – он мог просто пропасть, а тело его, изрубленное на куски, скармливали собакам.

В ответ красноармейцы ещё больше свирепствовали, пуская в ход шашки, маузеры, винтовки и даже простые плети. Но когда в очередной раз несколько бедных дехкан и с ними муэдзин погибли, избитые плетьми прямо на улице, чаша терпения уже переполнилась. Гарнизон красноармейцев вдруг бесследно исчез из города, будто и не было его. Но дело принимало слишком щепетильный оборот. Ни комдив Фрунзе, ни его боевые товарищи не простят исчезновения красноармейского гарнизона, и повальные расстрелы были неизбежны. Если красные и раньше хотели все проблемы решать силой оружия, то сейчас руки у них были полностью развязаны, а «святая месть» за погибших товарищей оправдывала любую резню.

Следовало искать какой-то выход из создавшегося положения, и один из старейшин племени вовремя вспомнил о Тибете, где в недоступных горных районах существовало царство покинувших этот мир людей. Говорят, там живут древние ваны, асы, китайцы и даже эфиопы, которые нашли совсем иной путь развития, без войн, насилий и грабежа. В это трудно было поверить, но ведь дыма без огня никогда не бывает. Значит, всё-таки есть где-то сказочное царство, а дорога всегда открывается ищущему.

Уходить с насиженных мест надо было немедленно. Даже овец пришлось бросить. В обозе были только волы, тянувшие тяжёлые повозки, верблюды, навьюченные тюками с различным скарбом, да ещё верховые ахалтекинцы – скаковые лошади, без которых и войско – не войско.

Прибыв в ущелье и наскоро расположившись, Усман-бек тут же послал верховых разведать все подступающие к ущелью дороги, потому что ночью никто не сунется, а утром, с первыми лучами солнца, перевал Тагаркаты должен быть чистым. Но вскоре со стороны дороги, протянувшейся к озеру Яшекуль, от которого дальше уходил широкий тракт в Ош, послышалась беспорядочная суматошная стрельба.

Сплюнув и помянув недобрым словом шайтана, показавшего красным, где искать караван, Усман-бек снова стал прислушиваться. Со стороны перевала Тагаркаты не раздавалось ни звука. Видимо, перевал пока никем не захвачен и с первыми лучами солнца можно будет покинуть эти края, эти родные горы, превратившиеся в бесконечное междоусобное поле битвы.

– Ладно, – махнул рукой Усман-бек. – Видимо, пришло время искать новую родину. Аллах не оставит правоверных и не покажет путь в недоступные горы ни красным русским, ни коричневым англичанам, ни хитрым китайцам.

В это время к ночному стойбищу вернулся отряд верховых, проверявших дорогу в низину, к озеру Яшекуль, и разведчики доложили, что с той стороны к ущелью подтянулись значительные силы конных красноармейцев, которые утром обязательно пойдут на штурм ущелья. Значит, чуть свет надо уходить через перевал на юг.

Но тут далеко в горах со стороны перевала Тагаркаты раздались звуки перестрелки. Значит, красноармейцы успели-таки захватить перевал в свои руки и утром ожидается последняя кровавая битва. Что красные не пощадят никого из беглецов – сомнений не вызывало. Разве что женщин могут оставить в живых.

Мужчины сели вокруг костра, чтобы перекусить перед завтрашней битвой и набраться сил. К тому же ночи в горах были очень холодные, и без огня, без кошмы, без тёплого одеяла из верблюжьей шерсти к утру можно было не проснуться.

Странное дело. Утром ожидался последний, самый страшный бой, все это понимали. Но никто не чувствовал себя обречённым, загнанным в силки зверем. Битва – значит битва! Лучше погибнуть в бою, чем быть вечным прислужником и подчиняться красному террору.

Время близилось к ночи, и темнота, как всегда в горах, упала неожиданно и обнажила на небе крупные и мелкие звёзды, сверкавшие волшебными сказочными искрами. Казалось, звёзды всё видят, всё понимают и подскажут беглецам выход. Но тишина никаким звуком не нарушалась, лишь звёзды продолжали поигрывать лёгким светом, будто уверяли, что нельзя терять надежду до последней минуты.

И правда! Вдруг прямо из темноты к костру вышел мужчина в тёплом, но дырявом халате. Он остановился в нескольких шагах от беглецов, опираясь на длинный посох.

– Мир вам, – произнёс незнакомец.

Мужчины, особенно те, кто оказались ближе к ночному горному духу, сразу же повскакивали с мест, и кое-кто даже обнажил клинок на всякий случай, но скорее всего, чтобы скрыть свой испуг.

– Мир вам, – повторил незнакомец и сделал ещё несколько шагов к вскочившим мужчинам. – Я могу помочь вам.

– Иди сюда, – позвал его Усман-бек. – Кто ты и как тебя зовут?

– Я знаю тебя, Усман-бек, – улыбнулся незнакомец. – А я? Считай, что я хозяин этих мест и не хочу, чтобы ущелье Джиланды окрасилось вашей кровью. Моё имя Алдар Косе. Слыхал?

– Безбородый обманщик?! – вскричал Усман-бек.

И точно. На лице появившегося ниоткуда незнакомца не было ни клочка волос, лишь какой-то пушок, что бывает у весьма молодых мужчин. О Безбородом обманщике по всему краю ходили легенды, похожие чаще всего на весёлые выдумки о глупых богачах и очень умном, но всегда бедном народном герое, помогающем людям, попавшим в безвыходные ситуации.

– Безбородый обманщик? – уже более спокойно, но всё так же неуверенно повторил Усман-бек.

– Да, это я, – кивнул Алдар Косе. – И хочу помочь тебе выбраться отсюда живым.

– Но ведь я знатного рода и всегда был богатым, – недоверчиво прищурился Усман-бек. – Ты же, говорят, только бедным помогаешь.

– Я помогаю всем, кому нужна моя помощь, – возразил Алдар Косе. – Я знаю, ты уже думал умертвить всех женщин, чтобы они не достались красным, и сбросить в пропасть все богатства, которые у вас есть в обозе. Но этого не нужно.

– Что же ты предлагаешь? – недоверчиво поглядывал на него Усман-бек.

– Всё очень просто, – Алдар Косе присел рядом с Усман-беком, откусил предложенный ему кусочек солонины и продолжил: – Не надо убивать женщин. Те, которые смогут прорваться с вами через перевал Тагаркаты на разгруженных от поклажи верблюдах, пусть едут. Остальных красные не тронут, не до того им будет. Красные собьются с ног, когда будут по всему ущелью выискивать твою золотую казну, драгоценные камни, дорогие халаты и красивые ковры.

– Как же всё это я захвачу с собой? – сдвинул брови Усман-бек. – Даже женщины верхом на верблюдах – это уже обуза. Если тащить с собой золото, драгоценные камни и ковры – значит, на этих же коврах и погибнуть.

– Ты правильно мыслишь, – удовлетворённо кивнул Алдар Косе. – Но не принял во внимание, что сокровища можно спрятать здесь, только пусть этого не видят женщины.

– Здесь?! – вскричал Усман-бек. – Ты шутишь, Безбородый обманщик? Ты решил поиздеваться надо мной?

– Э-э-э, какой ты недогадливый, – покачал головой Алдар Косе. – Видишь недалеко отсюда эту скалу? С той стороны, возле вершины, есть небольшой грот, в котором всё твоё барахло уместится, даже место останется.

– Но как мы доберёмся до грота по отвесной скале?

– Очень просто, – улыбнулся Алдар Косе. – Убей пару волов, порежь их мясо на крупные куски и прямо с кровью прилепи к скале. Мороз сейчас сильный и куски мяса примёрзнут быстро. Двое из твоих слуг пускай забираются наверх и по верёвке втягивают всё богатство в грот. Здесь тебе оставлять будет уже нечего, кроме слабых женщин, но слабых жалеть не приходится. Ты с боем прорвёшься через перевал, а много позже, когда обоснуешься на новой родине, сможешь вернуться сюда и забрать свои сокровища. Красные их никогда не найдут, потому что грот виден только с перевала Тагаркаты, если присмотреться. А куски мяса буйволов отвалятся с восходом солнца. Пока красные будут гнаться за вами, отвалившиеся от скалы куски мяса растащат беркуты и шакалы.

Усман-бек недоверчиво выслушал Безбородого обманщика, которому не очень-то доверял: на то он и обманщик, чтобы обманывать. Но выбирать не приходилось. До утренних лучей солнца можно было управиться и даже подготовиться к прорыву через перевал. Так и сделали. С первыми лучами солнца быстрое боевое войско Усман-бека прорвалось через захвативших перевал красноармейцев и скрылось в южном направлении. Но горы – на то и горы, чтобы прятать от чужих своих жителей и всё, что им принадлежит. Доблестные красные бойцы комдива Фрунзе остались с носом.


Полковник Бурякин наблюдал эти события с живым интересом, поскольку неизвестный прибор сделал его как бы непосредственным участником происходившего. Только Юрий Михайлович видел всё либо с высоты птичьего полёта, либо находился неприметным фантомом рядом с воинами Усман-бека. Он даже отлично запомнил лицо горного странника Алдара Косе, который пропал так же незаметно, как и появился. Одно полковник не мог сказать: был ли этот странник в действительности или же произошла какая-то фантасмагория сознания? Но прорыв был! И факт исчезновения драгоценностей – тоже!

Перед глазами Юрия Михайловича простиралось чистое сверкающее пространство, будто весь мир превратился в огромное зеркало. В следующую секунду полковник понял, что в сплошное зеркало превратилась эбонитовая пластина, находившаяся у него прямо перед глазами. Как такое может быть, Бурякин пока не мог дать себе отчёта, но факт присутствия телевизионного экрана перед ним и от этого тоже никуда не уйдёшь.

– А сейчас вы познакомитесь с важным эпизодом из будущего, – раздался из пустоты голос рейхсминистра. – Наблюдайте внимательно, поскольку он непосредственно связан с прошлым.

Значит, всё это было только прошлое! На будущее предстояло ещё взглянуть!

Блестящее Зазеркалье стало формироваться перед взором полковника в осязаемую картину какого-то города.


Высокие, стрельчатые и плоские, как раскрытые книжки, здания, широкая улица, по которой деловито снуёт народ, а по проезжей части несутся быстрые машины несоветского производства. Сам Юрий Михайлович в генеральском мундире шёл по пешеходной стороне широкой улицы. Шёл явно по делу, поскольку походка была твёрдой, быстрой, а в левой рукой он крепко сжимал ручку небольшого диковинного чемоданчика. Вероятно, специально для каких-то документов.

Среди многоэтажных плоских домов попадались и старые. Где-то такую городскую застройку Юрий Михайлович уже видел, только сразу не мог вспомнить, где. Впереди широкая улица упиралась в массивный мост, перекинутый через речку. А на той стороне реки виднелось высотное здание со шпилем.

Ведь это же Москва! Прекрасный и тёплый город, где началась его армейская карьера. Но сейчас город был совсем другим, будто кто-то перестроил и переиначил удивительную архитектуру столицы на новый лад, по какому-то общему стандартному шаблону. Это шаблонное однообразие убивало неадекватную городскую архитектуру, воспринималось как появление безвкусной моды.

Бурякин узнал высотку со шпилем – таких в Москве построено только семь. Первоначальная идея – семь высоток со шпилями на семи холмах – была задумана и приведена к исполнению ещё в пятидесятых годах, в расцвет могущества Советского Союза. Именно эти высотки удивительной архитектуры принесли Москве особый шарм.

Что говорить, в том же Ленинграде помпезных дворцов и удивительных построек тоже предостаточно, но все вместе они набивают архитектурную оскомину. А вот отдельно стоящие здания или дворцы выглядят совершенно иначе. Один загородный Раёк архитектора Львова что стоит! Но того шарма, той ауры величественной доброты и русской открытости нигде не найдёшь, кроме Москвы. А новые здания, появившиеся в столице будущего, во многом скрадывали своеобразие города, какое чувствовалось здесь раньше. Может быть, Юрий Михайлович привык видеть Москву совсем другой, но если величественному старинному городу в будущем суждено так измениться, то, скорее всего, это произойдёт под влиянием времени и строительных новшеств.

И всё же это была Москва! Генерал деловито ступил на пешеходную дорожку моста, стараясь на ходу присмотреться к высотке со шпилем. Здесь по окончании строительства решено было разместить апартаменты гостиницы с помпезным названием «Украина», но что было в здании сейчас, сказать невозможно.

И даже здесь Юрия Михайловича не оставили бытовые приключения. Находясь уже на середине моста, после которого начинался Кутузовский проспект, генерал Бурякин снова посмотрел на красивое историческое здание со шпилем: на его крыше проводились строительные работы. Внимание генерала привлекло то, что один из многочисленных пилонов на крыше высотки вдруг зашатался, как московский тополь на ветру, потом застыл, наклонившись над круто убегавшей вниз стеной здания, словно над бездной. Потом, будто бы нехотя, рухнул вниз, прямо на газон и пешеходную дорожку, издав при этом грохот, подобный взрыву артиллерийского снаряда.

Падение башенки с крыши высотки в тот момент, когда к ней подходил Бурякин, не предвещало ничего хорошего. На месте, куда обрушился пилон, уже суетились какие-то люди в робах строителей, слышались суматошные крики. Видимо, гостиница «Украина» тоже отстраивалась, меняя облик, и одна каменная башенка не выдержала подмены или просто запротестовала своим каменным сердцем против реконструкции, где от старых архитектурных находок остаются одни воспоминания.

И всё же падение пилона в тот момент, когда рядом оказался Юрий Михайлович, значило многое. Генерал осознавал, что просто так ничего не происходит даже в Зазеркалье и если башенка свалилась именно сейчас, то это надо понимать как предостережение о грядущем сражении. Недаром рейхсфюрер предупреждал, что необходимо запоминать всё, что может быть показано. Вероятно, связь прошлого с будущим каким-то образом существовала, но что это за энергия, не знал никто.

Шум возле гостиницы со шпилем увеличивался, увеличивалась и толпа любопытствующих. Похоже, упавший с крыши пилон задел кого-то из рабочих, сновавших в это время внизу. Юрий Михайлович машинально свернул с моста в сторону здания со шпилем. Может быть, помощь понадобится, а скорее всего, просто поглазеть, ведь не каждый день с крыши сваливается кирпич!

Всё было, как всегда, – инертная Россия, инертная публика, инертные «ахи» и «охи». Юрий Михайлович поддался общему психозу толпы и зачем-то протискивался к свалившейся с крыши многотонной башенке. Через мгновение он понял, зачем.

Из-под конусообразного пилона, не до конца разбившегося, виднелась часть человеческого тела. Кто-то случайно оказался на месте падения, и человек, скорее всего, даже сообразить не успел, что навсегда прощается с жизнью. Генерал сделал ещё пару шагов к раздавленному пилоном человеку, тем более что голова у погибшего под удар не попала. Но, взглянув на покойника, Юрий Михайлович вдруг почувствовал себя плохо. Даже не плохо, а отвратительно. Генерал узнал в погибшем себя самого!

Да, этот человек был в гражданском, дорогого покроя костюме, да, этот человек никак не мог оказаться в Москве, но это был он сам, бывший полковник! Бурякин не мог не узнать себя хотя бы потому, что каждый день видел своё отражение в зеркале во время утреннего моциона. Погибший походил на Юрия Михайловича с точностью до мужских морщин, до цвета открытых, уставившихся в небо глаз! Вот только лет покойнику было побольше. А может быть, это тоже клон – точная копия оригинала? Ведь рейхсфюрер Гесс говорил, что такое возможно станет в ближайшем будущем!


– Ни хрена себе! – не выдержал Бурякин. – Что это у вас в приборе? Там Дельфийский оракул обосновался и предсказывает вещи более, чем невозможные! Я вовсе не собираюсь оставлять свою службу в пограничных войсках и не собираюсь переводиться в Москву! А тем более жить жизнью обыкновенного гражданского человека! И откуда свалившийся с крыши здания пилон? Это, по меньшей мере, чепуха! – Юрий Михайлович, возмущаясь увиденным, отвёл от лица эбонитовый круг энергетического прибора, снова ставший тёмным и ничем не отличающимся от обычного физиотерапевтического аппарата. – Послушайте, господин Гесс, – обратился он к рейхсминистру. – Насколько можно верить тому, что я сейчас увидел?

– Я не собираюсь вносить в ваше сознание какую-либо сумятицу, – Рудольф Гесс присел напротив, взглянул полковнику прямо в глаза и вздохнул. – Понимаете, за долгие годы заключения у меня было о чем подумать. И о мистической политике Третьего рейха, и о своём сумасбродном полёте в Англию, и о вашей России, давно уже ставшей для меня второй родиной, ибо физическому телу человека свойственно питаться энергетикой той земли, где в данный момент времени проходит его жизнь. Причём в долгих размышлениях и последующей работе мне очень помогала информация, вывезенная экспедицией нашего института «Аненэрбе» из Лхасы. Заметьте, я всегда был врагом коммунистов, но не врагом религии! До нового века осталось совсем немного – каких-то шестнадцать лет. Может быть, это покажется вам глупостью, но лично мне кажется, что на сломе эпох врагам православной России удалось добиться немалых успехов. Каких, к примеру, тем же американским масонам не удалось добиться ни войнами, ни интригами, ни политическими хитростями. Так что, вполне вероятно, вместо правительственного флага над Кремлём рано или поздно взовьётся американский доллар.

– Какой ещё доллар, господин Гесс? – саркастически улыбнулся Бурякин. – Да никакому доллару наш твёрдый рубль не одолеть никогда в жизни!

– Вы уверены? – улыбнулся в унисон собеседнику рейхсминистр. – Тогда послушайте. Несколько лет назад Хомейни попросил помощи у Советского Союза, надеясь при поддержке русского оружия захватить власть. И именно через территорию, охраняемую Пянджским погранотрядом, вводились тогда в Афганистан – по указу Советского правительства и самого товарища Брежнева – первые войска. Захват Афганистана, как известно, сулил баснословные прибыли от урановых шахт и добычи самоцветных камней. Вспомните, разве вы лично не интересовались совсем недавно, откуда взялись на вашем участке вырытые под диагональным наклоном брошенные шахты, возле которых сиротливо ютились вагонетки и узкоколейка, уходящая в штрек шахты? Ведь вам, принявшему территорию данного района под своё начало, ничего об этих шахтах почему-то не доложили! Казалось бы, такого просто не может быть, но это есть! Этакая вот криптографическая казуистика приключилась…

При последних словах рейхсминистра полковник расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и хотел даже ослабить галстук, но быстро вспомнил, что такое попросту невозможно – галстуки советских военных крепились на резинках. Однако то, о чём вещал ему сейчас особо опасный заключённый, много лет ни на секунду не покидавший этих мест, было, увы, истиной! Бурякин и впрямь долго не мог в своё время сообразить, кто, зачем и когда вырыл в горах Памира так много наклонных шахт и даже проложил в земные недра узкоколейку.

– Я помогу вам разобраться со многими, на первый взгляд неразрешимыми, казалось бы, делами, – спокойно продолжал меж тем Гесс. – Ибо тоже заинтересован в сотрудничестве с вами, поскольку дней, отпущенных мне на пребывание в этом мире, осталось катастрофически мало. Итак, готовы ли выслушать прямо сейчас небольшую лекцию о мистической энергии земли?

– Прямо сейчас? – полковник непроизвольно оглянулся на заключённых, ассистентов рейхсминистра.

Однако никто, кроме ответственного за только что использованный Бурякиным прибор, не обращал на гостя ровно никакого внимания: все арестанты увлечённо занимались каждый своим делом.

– А какой резон откладывать? – выставил афронт Рудольф Гесс. – Я слишком долго искал связи с кем-нибудь из командного состава, чтобы откладывать теперь что-то на потом. Времени на предварительные объяснения уйдёт немного, но без них, боюсь, вы меня просто не поймёте.

– А как же Рукавицын?.. – предпринял очередную попытку возразить Бурякин.

– Условленного с ним времени мне для общения с вами хватит, – перебил его рейхсфюрер. – Впрочем, каждый человек обязан сам решать, готов ли он к поступку.

– Ну хорошо, – обреченно кивнул полковник. – Я готов не только выслушать вас, но даже оказать посильное содействие, если какие-то ваши заявления покажутся мне целесообразными.

– Прекрасно! – воскликнул Гесс. – Думаю, вы никогда не пожалеете о времени, потраченном на выслушивание моих объяснений.

– Я тоже надеюсь на это.

– Итак, – оживился Гесс, – начнём с азов, без которых азбука мистики, космогонии и алхимии окажется для вас непонятной. Число «три» в культурах Европы и России имеет особо важное значение, как Отец, Сын и Святой Дух. Для Германии это были Вотан, Вилли и Ви, а для России – Сварог, Велес и Перун. Для обеих стран лозунгом жизни на все времена было выражение Blut und boden.[19] Среди стихий кровь, конечно же, принадлежит к жидкостям, содержащим внутреннее пламя, однако это не только вода и огонь, но в то же время связь с землёй, которая никогда не позволяет энергии выйти из-под контроля. В юности я даже был уверен, что овладение знанием этого символа вернёт родовую память, в частности, арийцам. Миром никогда не правили потоки денег, и мне обидно, что Россия скатывается на путь деградации, а именно – поклонения Золотому Тельцу под руководством финансистов. То же самое случилось и с Германией под предводительством фюрера. Чем всё закончилось, думаю, напоминать не надо. Никогда ни за какие деньги не купишь той информации, которая связывает века и струится в потоках человеческой крови. Подумайте, что может существенно сделать какой-нибудь тщедушный еврей-меняла-финансист, нависнув крючковатым носом над потоком денег? Ни-че-го! С недавнего времени весь мир начала опутывать паутина электронной информации. К этому постепенно подходит и Россия. Но когда паутина электронной информации нависнет над всем миром, то кто сможет контролировать её поток? По любым электронным связям любой человек, независимо от статуса, сможет получить только дозируемые кем-то данные. В начале возникновения Третьего рейха я искренне думал, что этот «кто-то», дозирующий потоки информации, истинный ариец. Властвовать над потоками крови всегда было нашим настоящим сердечным желанием. Только этот поток постоянно течёт из прошлого в будущее. И будущее станет подвластно только тому, кто владеет потоком информации. Но за то, что мой бывший друг и коллега Адольф Гитлер позволил себе и своему окружению пить кровь святых пророков, Бог дал им вечно пить кровь, проливающуюся на скотобойнях. Они достойны этого. Обратимся теперь к указанному мной второму символу. Во все века было известно, что почва является одной из основных субстанций создания мира. Но кроме неё, в самой распространённой теории алхимии не менее важными субстанциями считались огонь, воздух и вода. Моей ошибкой в изучении становленческих теорий было то, что почву и кровь я считал определением происхождения человека и не брал во внимание временную основу. А ведь древние арии – выходцы из глубин нынешней России, в частности, из Аркаима.

– Как вы сказали? – перебил рейхсминистра полковник Бурякин. – Аркаим? Я слышал, наши астроархеологи нашли в Западной Сибири какой-то древний город с таким же названием.

– Да, это именно то место, о котором я говорю, – кивнул Гесс. – Через Аркаим переселялись по планете выходцы из Гипербореи, материка на севере планеты, где сейчас находится Северный Ледовитый океан.

Рихард Гесс встал из-за стола, подошёл к стене, отодвинул висевшую там плотную штору, и перед глазами Юрия Михайловича предстала карта северной части планеты с Аляской, Гренландией, Скандинавией и всей северной тундрой нынешней России. На месте Северного Ледовитого океана виднелся огромный материк, и от него красные стрелки опускались вдоль Уральских гор до их южной части, где жирной точкой был обозначен город с надписью латинскими буквами – ARKAIM. Оттуда стрелки разбегались во все стороны планеты. Особенно бросалось в глаза направление в сторону Ирана, Аляски, Европы и Египта.

– Вот здесь ваши археологи должны были найти этот город, – рейхсминистр ткнул пальцем на южную часть Уральских гор. – Спросите: откуда мне известно место? Это как раз является одной из моих тайн, которую я вам, несомненно, раскрою. Так вот. В этом городе родился Заратустра, пророк первой мировой религии, которой до сих пор следуют некоторые народности Ближнего Востока, Индии и Непала.

– Как?! – удивился полковник. – Тот самый Заратустра родился у нас в России? Этого не может быть!

– Почему же не может? – ехидно улыбнулся Гесс. – Впрочем, давнее утверждение «этого не может быть, потому что быть не может» известно ещё с нигилистических времён Бакунина, Блюмкина и Ульянова-Бланка. Если вам интересно, могу рассказать подробнее о жизни и делах известного пророка, но только в следующий раз. Скажу, кстати, что умирать Заратустра вернулся к себе на родину в город Аркаим, столицу Царства Десяти Городов, которая существовала за пять тысяч лет до Рождества Христова в Западной Сибири на юге Рипейских гор.

– Вы хотите сказать, Уральских? – пытался уточнить Бурякин.

– Рипейских, – снова улыбнулся Гесс. – Такое название носил нулевой меридиан ещё до миграции народностей по планете. Нулевым он считался потому, что разделяет Европу и Азию как два полушария головного мозга, но дело не в этом. Ещё Заратустра считал, что в борьбе между стихиями Огня и Воды, которые управляют ходом процессов в Универсуме, наблюдается определённая цикличность. Например, каждые шесть тысяч лет происходят крупные катаклизмы, знаменуя собой приход эпохи льда. Она отмечена похолоданием и утратой человеческой активности. Но каждые семьсот лет наступает период активности солнечной энергии. В это время душа человека расширяется до размеров Вселенной, и он получает возможность влиять на ход космических событий. Самое важное, что мне удалось обнаружить здесь, это священный город Асгард – истинная прародина Одина и Вотана. Оказывается, Асгард существовал тоже на территории России, совсем недалеко отсюда, в Туркмении.

– Но как вы узнали об этом? – удивился полковник. – Как вообще узнаёте вы о вещах, казалось бы, вам недоступных?

– О, это наследие Вотана, – промолвил Гесс и даже закрыл на минуту глаза. – Вотан обладал способностью к астральным путешествиям: пока его тело лежало на земле бездыханным, дух, превратившись в зверя или птицу, мог свободно странствовать повсюду, проникая в любые миры. И тогда, проникая в Зазеркалье, чувствуешь и начинаешь различать реальные запахи жизни и смерти. Причём, «когда смерть рядом, безотказно послушная, то становится возможной жизнь, ибо именно смерть даёт нам воздух, простор, радостную лёгкость движения – она и есть возможность».[20] Да вы же сами только что испытали на себе действие энергии Вотана. Или вам что-нибудь не понравилось? Или надо доказывать увиденное какими-то правительственными директивами, указами и другими очень важными бумажками?

– Нет, нет, – тут же принялся отнекиваться полковник. – Всё было настолько реально, что не поверить увиденному очень трудно.

– Ваше право, – пожал плечами Гесс. – Всё же прошу не забывать того, что увидели вы предполагаемое будущее потому, чтобы знать – можно ли избавиться либо исправить отпечатанное во временной матрице, но ещё не произошедшее с вами. Это и есть начальная степень обучения управлению энергией космоса. Освоив эту стадию управления, вы начнёте понимать смысл вещей, существования человека и определение своей цели в жизни планеты. До этого любой населяющий землю гомосапиенс разрешает проблему существования очень просто, иногда даже оригинально. Так вот. Приближается конец века. Казалось бы, ничего особо важного не должно случиться, но только отсчёт времени новой эры произошёл не от указов и постановлений человека, а от временной цикличности космоса, у которой один единственный хозяин. Я недаром обращал на это внимание своих коллег из Третьего рейха и даже добился разрешения поездки исследователей на Тибет. Мои предположения подтвердились и, чтобы избежать возможных катаклизмов по всей планете, необходимо срочным порядком избавляться от симулякров.

– Это что ещё за напасть такая? – округлил глаза полковник Бурякин.

– Знаете, – задумчиво продолжал рейхсминистр, – слово «симулякр» придумано не мной, но очень точно характеризует положение вещей. Вспомните, как ваша Москва живёт сейчас и как жила, когда верила в непременное наступление коммунизма!

– Я давно уже не был в столице, – с сожалением развёл руками Юрий Михайлович. – Но, думаю, всё осталось так же, потому что жизнь нашей столицы довольно инертна. Сейчас все куда-то бегут-бегут-бегут, невозможно остановить. А раньше никто никуда особо не спешил, но никто никуда и не опаздывал!

– Вот именно! – кивнул рейхсминистр. – Сейчас в толпу запущен этот вирус – симулякр, недавно изобретённый теми же американцами. Поскольку холодная война никогда не кончится, учёные Америки будут изобретать, и запускать в атмосферу всевозможные бактерии, сгустки отрицательной энергии и прочие достижения агрессивной технологии. Мне ли не знать этого?! Симулякр – очень опасное изобретение американских учёных. Эта бацилла создаёт в человеке имитацию бурной деятельности. Кажется, что человек что-то делает, куда-то вечно спешит, опаздывает, но результатом является пустота. Вспомните, какой богатой ваша страна была до исторического материализма семнадцатого года и какой она стала теперь! Раньше вся Европа стояла перед Россией на цыпочках и ждала: какую цену на следующий год объявит Нижегородская ярмарка на валюту! А теперь? А теперь – тот самый рваный доллар начинает развеваться вместо знамени над самой богатой страной планеты!.. И эта богатейшая страна, ещё не потерявшая свои силу и могущество, начинает жить на суррогатные подачки от владельцев рваного доллара. Более того, Россия уже стала должником почти всем странам, хотя тот же Брежнев, как шубу с барского плеча, подарил Англии вывезенный из России золотой запас ещё в годы Гражданской войны. Я знал об этих астрономических ценностях много раньше, поэтому предлагал лорду Гамильтону начать уничтожение коммунистического строя неординарным способом. Тогда война с Россией могла бы принять другой оборот, то есть без уничтожения людей. Но в Германии мне постоянно ставил «палки в колёса» господин Риббентроп, а чинные англичане оказались вообще ни к чему не способными. Успех и полная победа над Россией могли стать будущим Германии, но не таким грубым проигрышным способом. Я, начиная разрабатывать план «Барбаросса», указывал цель достижения настоящей победы в воссоединении сил немецкого народа со своей прародиной, а именно – с Асгардом и Аркаимом, где до сих пор находится дверь в Шамбалу.

– Вы это серьёзно? – выразил сомнение полковник. – Оказывается, древняя Индия и Тибет в Гималаях ни при чём, а всё замыкается на одной лишь России? Не накладно ли для одной страны?

– Понимаю ваши сомнения, – кивнул рейхсминистр. – Но как военный, владеющий какой ни на есть стратегией территориального сражения, скажите, зачем гитлеровским войскам было штурмовать Сталинград? Ведь тяжелее этого сражения во время Второй мировой войны не было. Даже Курская дуга в сравнении со Сталинградом кажется детской забавой.

Видя, что полковник, может быть, впервые в жизни серьёзно задумался над известной всем проблемой, но пока не находит вразумительного ответа, Рудольф Гесс в очередной раз усмехнулся, покачал головой и продолжил:

– Не трудитесь, герр полковник. Всё гораздо проще, чем вы думаете. От Сталинграда рукой подать до Аркаима. И поиски Асгарда не отняли бы много времени. А тот, кто посетит Шамбалу, станет достоин власти над всем нынешним миром без излишнего кровопролития, войн и потерь с той и другой стороны. То есть правительство планеты, а также религия объединились бы в одно целое и нераздельное. Кстати, позвольте узнать, чем в нынешнее время является ваша победившая страна для побеждённого немецкого народа? Не знаете? Вот и не ломайте голову, потому что я объясню вам всё наиболее доходчивым языком. Коммунисты никогда не отдадут добровольно свалившуюся к ним власть над огромной страной, её ресурсами и не откажутся от оказания влияния на проблемы мирового масштаба. Однако экономическое поклонение Золотому Тельцу неизбежно поставит страну на место одной из второстепенных американских колоний. Это просчитывается даже обычными бухгалтерскими расчётами. Следовательно, будущее у страны, прямо скажем, незавидное. Сомневаюсь, что хотя бы кто-нибудь из русских сможет попасть в Золотой миллиард.

– Золотой миллиард? – удивился полковник. – Это что такое? Я стараюсь следить за информацией, но такого экономического определения вообще не слышал.

– Золотой миллиард состоит в основном из американских евреев. Это клан, присвоивший себе управление всеми странами планеты. Россия, к сожалению, нужна остальному миру, а в частности Золотому миллиарду, лишь как кладовая сырьевых ресурсов, – терпеливо принялся пояснять рейхсминистр. – А любой стране достаточно около четырнадцати-пятнадцати миллионов населяющих её жителей, чтобы хватило рабочих для погрузки сырья и охранников для того, чтобы те же рабочие не воровали сырьё при вывозе за границу. Я давно уже категорически протестовал против превращения России в колонию. Ведь нельзя же фундамент здания, в котором живёшь, строить из гнилушек! Всё очень быстро развалится. Зачем же тогда создавать мировое правительство? Никогда не забывайте, что война идёт до сих пор и неизвестно когда кончится, поскольку демократы, даже превратившись в рабов американского доллара, должников и ничего не значащих на мировой арене политиков, никогда не выпустят оружия. На войне как на войне. Не убьёшь ты – прикончат тебя. Наступление на Россию сейчас ведётся по всем отраслям экономики и хозяйства. Ну-ка, скажите, на каком месте у вас сейчас промышленность?

– Не могу сказать чего-либо определённого, – замялся полковник Бурякин. – Но мне кажется, всё выглядит не так уж мрачно, как преподносите вы. Та же военная промышленность даст сто очков форы любому достижению Европы и Америки.

– Вот именно! Только военная промышленность! Когда в хозяйстве отсутствует хозяин, то всё непременно замирает, потом уничтожается, растаскивается, разбазаривается менялами-финансистами, но ни в коем случае не восстанавливается. Даже на Москве сейчас ведётся одно лишь строительство. А кто и для чего строит, если у москвичей нет и не будет денег на покупку дорогих квартир?

– У нас квартиры не покупают, а распределяются населению Жилищным департаментом СССР, – возразил Бурякин.

– Скоро, очень скоро всё будет наоборот. Раньше вирусом симулякра заражали сознание только высокопоставленных чиновников. Допустим, человек вдруг решил выйти из-под контроля. Тут же ему делается звонок на домашний телефон, и бархатный вежливый голос произносит определённую кодовую фразу. Человек, заражённый симулякром, кладёт трубку телефона и послушно выбрасывается из окна или ещё как-то расстаётся с жизнью.

– Я помню, – перебил Гесса полковник. – Совсем недавно в Москве поднялся страшный шум, особенно среди средств массовой информации, когда за семь дней подряд с собой покончили несколько правительственных чиновников и министров. Это после Московской Олимпиады был самый ужасный фурор не только для Советского Союза, но и для стран социалистического содружества.

– Вот видите, – удовлетворённо кивнул Гесс. – Даже вы, человек, отдалённый от Третьего Рима или, как я его называю, Мирового Рынка, тоже замечаете некоторые удивительные вещи и уже не говорите, что «этого не может быть, потому что быть не может». Всё дело в том, что американские диверсанты принялись рассеивать симулякр в столице СССР для апробирования в реальном жизненном пространстве, а не в лаборатории. Теперь симулякром может заразиться каждый! Послушным населением смогут без лишней головной боли управлять не только Генеральные секретари ЦК КПСС и чиновники партаппарата, но даже их непосредственные начальники из ЦРУ. Поэтому превращение России в испытательный полигон той же трансгенизации не за горами.

– Что вы говорите?! – возмущению полковника не было предела. – Я понимаю, вы – давний и убеждённый антикоммунист, но никакого беспринципного наговора слышать не желаю! Вы что себе позволяете? Забыли, что вы для меня – простой заключённый, хотя и бывший рейхсминистр. Так что придержите язык за зубами!

– Понимаю вас, герр полковник, – кивнул рейхсминистр. – Мои заявления выглядят довольно одиозно и глупо, но как вы объясните упорное и неотвратимое проникновение зелёного доллара на ваш русский рынок? Я неоднократно ставил в пример российскую экономику до семнадцатого года. Тогда вашу страну не только уважали, но и ценили рождавшиеся в ней умы. Недаром те же американцы стащили у вас идею хуторского хозяйства Петра Аркадьевича Столыпина, и фермерство позволило американцам вынырнуть из хозяйственной разрухи. А захватившие власть евреи-коммунисты смогли только успешно разбазарить, разворовать и уничтожить аграрную мощь России. Недаром почва и кровь прославлялись мною всегда. Именно это не дало вашей стране разрушиться до основания. Я хоть и сам когда-то принадлежал к масонскому обществу «Туле», но никогда не был сторонником «Розенкрейцеров», где обосновалось мощное финансово-еврейское поколение. Если эти господа окончательно захватят власть над СССР, то страну не спасёт уже ничто. Начнут погибать арийские племена, и наша история превратится в пыль. Вот почему я с самого зарождения национал-социалистической партии Германии ратовал за освобождение русского народа от влияния коммунистов и евреев. Именно двум нашим народам дана возможность установить мировой порядок на всей планете! О моих исследованиях, настроениях и находках знал Иосиф Виссарионович, но он знал также, что я не слишком доверяю бандитам. Ведь бандит и рыцарь – вещи несовместимые. Однако, оказавшись здесь, я думал, что ничего случайного в мире не происходит и что какой-либо дуэт возникновения русско-немецкого единства может произойти. Недаром вся советская страна ценила немецкий уклад жизни до фетишизма. Мой фюрер Адольф Шикльгрубер здорово просчитался. Россию ни в коем случае не надо было ломать! Ломать надо было только коммунистическое общество. В этом англичане вполне готовы были нас поддержать, но решимости у них, как всегда, не хватило.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Беглец из Кандагара (Александр Холин, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я