Агриков меч (Сергей Фомичёв)

Середина XIV века. Русское средневековье. Ожесточённая борьба князей за политическое господство над Русью пробуждает иной раз силы неведомые, мистические, страшные. Небольшое Мещёрское княжество невольно оказывается в эпицентре событий. Заваривается каша интриг. Восстаёт из пепла легендарный Муром. Два князя претендуют на его трон. К политике примешивается любовь. Муромская княжна выбирает между страстью и долгом. Роман Мещёрского цикла (Мещерские волхвы). Не опубликован на бумаге.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Агриков меч (Сергей Фомичёв) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава шестая

На муромской дороге

Через лес шёл монах. Необычный монах, странный. И странного в нём было много. Начать с того, что чернецы по муромским лесам так вот просто не хаживают, тем более по одиночке. Нет у них здесь никаких дел и быть не может. А вот врагов в избытке. Этот же шагал уверенно, как будто полный опасностей лес был ему совершенно нипочём. На лице путника не отражалось не то что страха, но даже легкой тревоги. Он смотрел, конечно, под ноги, по сторонам, отмечал приметы, прислушивался к звукам, но при этом думал о чём-то своём, далёком как от нынешних забот, приведших его в муромские леса, так и от самого неспокойного леса.

Другая странность заключалась в том, что монах шёл оружным. Его чёрное похожее на рясу одеяние опоясывал меч, а прямо за спиной, под туго набитым мешком крепился здоровенный самострел. Он был настолько велик, что ложе торчало над головой путника, а дуги выдавались за его широкие плечи, так что издали могло показаться, будто чернец тащит куда-то крест.

Путник был ладно сложен, если не сказать крепок. Ни обычного для святого брата брюшка, ни лоснящегося лица, ни ухоженных, не знающих труда, рук. Он походил скорее на воина в рясе, чем на монаха с оружием.

Такое впечатление легко подтверждалось, стоило лишь проследить движение странника в обратном направлении. В дне ходьбы, посреди еле заметной тропки, пересекающей путь чёрного воина, лежало разваленное надвое тело вурда. Тут уж всякие сомнения исчезали окончательно – путник владел клинком отменно. Волосатому уродцу хватило одного единственного удара, а, судя по следам монаха, тот даже не сбился при этом с шага. Всякий живущий в этих местах скажет, что убить вурда не так-то просто. Он нападает неожиданно и действует молниеносно – не то, что меч выхватить, моргнуть не успеешь. Даже опытный воин не способен так вот, походя, зарубить злобного обитателя леса. А пришлый монах сумел и даже царапины не получил.

Так что странным он был, этот путник, во всех отношениях странным.


Прошагав размашистым шагом ещё с версту, монах на мгновение остановился. Прислушался к птицам, нашёл глазами пробивающееся сквозь тучи и густые шапки деревьев солнце и, удовлетворенно кивнув, продолжил путь.

Вскоре он вышел на дорогу. Проторенная много веков назад, она до сих пор не утвердилась окончательно, а от года к году меняла изгибы и петли, подобно руслу мощной реки. Сотни повозок, множество ног и копыт разбивали дорогу, дожди и снега превращали её в топкое месиво, и наступал миг, когда очередной купеческий поезд предпочитал пробивать объезд, нежели барахтаться в грязи. Старый путь понемногу зарастал подлеском, а с объездом вскоре повторялась та же история.

Старинная муромская дорога как раз и являлась целью пути. Некоторое время монах смотрел на неё, словно сравнивая с описанием и боясь ошибиться, а затем двинулся в сторону Мурома. Самой дорогой монах, однако, не воспользовался, но направился вдоль неё, скрываясь за темно-зеленой стеной леса. Так он шёл, пока не подыскал подходящее для дела место – высокую сосну, растущую недалеко от дороги и возвышающуюся над всеми прочими деревьями.

Сосна чрезвычайно приглянулась монаху, он даже причмокнул губами от удовольствия. Прикинул на глаз высоту, расстояние до дороги, выбрал взглядом подходящую ветку. Десять саженей от земли ровный ствол не имел ни одной серьёзной опоры, но выше торчали сучья толстые, надёжные, а ещё выше росли и ветви, способные укрыть человека.

Монах скинул мешок, освободил спину от самострела, достал верёвку с крюком и, некоторое время примеряясь, раскачивая крюк, одним резким движением забросил его на ближайший к земле сук. Несколько раз дёрнул, проверив крепость, вернул за спину мешок с самострелом и, легко работая руками и перебирая по могучему стволу ногами, взобрался наверх.

Монах устроился на самом верху, где ветви ещё могли держать без напряжения вес человека, без спешки пристроил вещи, снарядил самострел и, отложив его в сторону, немного отпил из баклаги. Затем он прислонился спиной к стволу, прикрыл глаза и задремал. Он, впрочем, не спал, слушал сквозь дрёму дорогу, и вместе с тем отдыхал. Дважды мимо проезжали крестьянские повозки, но монах даже не насторожился. Во-первых, слышен был скрип колес, а он ожидал всадников. Во-вторых, обе повозки ехали из Мурома, а нужные ему путники должны были направляться в город.

Через несколько часов монах услышал перестук копыт, затем голоса. Вот тут уж он встрепенулся, растёр ладонями лицо, разгоняя кровь и прогоняя дрёму, и принялся высматривать всадников. Точно рассчитать встречу, учитывая долгий путь, почти невозможно. Но угадать, если есть к тому дополнительные средства, можно вполне. И монах довольно кивнул, поняв, что увидел тех, кто ему требовался.

Небольшой конный отряд состоял из двух молодых господ и пяти простых ратников. Они ехали не спеша, зная, что до конца путешествия осталось всего ничего, а солнце зайдёт не скоро. Воины больше молчали, зато юные господа говорили без умолку, а о чём именно, разобрать монах не сумел. Он упёрся ногами в сучья и взял прицел.

Один из двух ему нужен, а вот который? Держатся мальчишки на равных. Правда, у одного конь знатный, какого не под всяким князем увидишь, зато второй одет побогаче. Из разговора можно было бы уяснить, кто есть кто, жаль, ветер слова в сторону уносит, звуки мешает. Долго монах самострелом водил уж и отчаялся угадать. Но вдруг на одном из парней застёжка серебряная сверкнула, и не успел блеск погаснуть, как соскочила с самострела смерть.

От тяжелой стрелы, выпущенной с тридцати шагов, да из такого оружия, не упасут никакие доспехи. Юноша был обречён. Но вмешалась судьба. Когда монах уже нажимал на спусковую скобу, в лицо ему с соседней ветки неожиданно метнулась птица. Даже не птица, скорее птенец едва оперившийся. Он не смог помешать выстрелу. Но всё же прицел сбился, и стрела ушла чуть-чуть в сторону.

***

Суздальский княжич Борис, младший сын Константина Васильевича, направлялся в Муром, сопровождаемый отцовскими кметями и боярским сыном Васькой Румянцем. Ваську приставили к княжичу в качестве товарища и тот, понимая назначение на свой лад, всю дорогу донимал Бориса разговорами о битвах, подвигах, походах большей частью чужих, а если своих, то ещё не свершённых. Наивные виды молодого боярина относительно будущего мешали княжичу насладиться важностью настоящего. Как ни крути первое самостоятельное поручение. Может и невелик подвиг, но какой уж есть. Тут бы прикинуть, подумать, как бы лучше справиться и в грязь лицом не ударить. Но Васька сосредоточиться на отцовском поручении не давал, а Борис, не желая в первом же деле прослыть самодуром, властью не злоупотреблял и потакал Румянцу.

Воины в господские разговоры не лезли, ехали молча и поглядывали по сторонам, только что не зевая от скуки. У них-то таких поручений за плечами не один десяток уже. А Муромская дорога не лучше и не хуже других, разве только погода балует. Солнце то проявляется, то скрывается в тучах, дождь то прекращается, то начинается вновь, а холодный северный ветер, несмотря на густой лес, бьёт в спину, будто степной, пробирая до костей даже согретых скачкой людей.

Ничего подозрительного никто из воинов не заметил, и даже услышанный звук они приняли за шорох крыльев. Но Бориса вдруг что-то с силой ударило под рёбра. Так мощно и неожиданно, что чуть из седла не выбило. Он качнулся, едва удержав равновесие, и крикнул:


– Ходу!

Не дожидаясь ответа, княжич со всей силы ударил пятками по лошадиным бокам и привстал в стременах. Конь дёрнулся от неожиданного приказа, но всё же взял резво. Отряд, не раздумывая, бросил лошадей вскачь, стараясь не сильно отстать от юноши.

– Что случилось, князь? – спросил на ходу Румянец.

Недоумение читалось и на лицах воинов. Они не понимали в чём дело, чем вызван неожиданный рывок. Быть может, молодой князь решил кровь разогнать, согреться, или проверить их выучку? А может, боярская болтовня ему опостылела?

Борис без слов показал рукой на свой бок. Плащ в этом месте оказался разодран в клочья, а боковую дощечку доспеха пересекала глубокая борозда, по обеим сторонам которой закрутились колечки железной стружки. Кмети запоздало принялись оглядываться назад и по сторонам, но вновь ничего опасного не приметили.

Скакали они недолго. После очередного поворота дорога пошла круто вниз и вскоре показалась речка Ушна, за которой стоял старый княжеский городок. Теперь он пустовал, а частью даже был разобран – князья вместе с двором вернулись в Муром. Но даже зияющие пустотами стены, казались какой-никакой, а защитой. Потому, миновав мост, Борис придержал коня и перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился. Оглядел более внимательно бок и аж присвистнул

– Ого! Чуть пополам дощечку не разрезало! – восхищённо отметил он. – А попала бы в грудь, думаю, насквозь прошибла бы и дальше бы полетела. Вот это силища! Это ж, из какого оружия так стрелу послать можно?

Казалось, он совсем не испугался того, что оказался так близко от гибели.

– Есть такое оружие, – заметил самый старый из воинов, Тимофей, которого даже князья из уважения не называли Тимохой, вот уже лет десять. – Тяжелый самострел – артабалет. В поездки вроде нашей его не берут, неподъёмный уж больно, да и в походы отправляясь, редко таким оружием запасаются. А вот со стен осаждённых бить из него в самый раз. Даже тяжёлый доспех божьих дворян прошибает навылет. Только вот заряжать такое чудо – два-три человека надобны.

Тимофей задумался.

– Кто бы это мог быть? – спросил он. – Разбойники с таким оружием не шастают, нечисть тем более. Врагов в этих местах у нашего князя нет. Странно всё это.

– Может вернуться, посмотреть? – предложил Румянец.

– Не нужно, – возразил старшина. – Враг, кем бы он ни был, в князя метил. Уж не в нас с тобой точно. А второй раз может и не промазать.

– Да может, он и сбежал уже, – боярский сын не хотел уступать в споре простому воину, пусть тот вчетверо его старше и в сорок раз опытней.

– Ну, а если сбежал, то тем более делать там нечего, – рассудил Тимофей.

– Пожалуй, – согласился со стариком Борис, – тем более дело у меня такое, что в стычки вступать не следует. Мало ли что.


До Мурома от старого городка рукой подать. За Ушной места пошли обжитые, пошли крупные сёла, дорога оживилась и выглядела совершенно безопасной. Остаток пути проехали молча, даже Румянец заткнулся, переживая случившееся – погибни княжич и его службе конец.

На Бориса накатил запоздалый страх, но с ним он справился быстро – чего уж теперь бояться – зато стал размышлять, кто бы это мог зло замыслить? Его посольство в Муром держали в строжайшей тайне. Знали, о нём кроме братьев и отца лишь несколько ближайших бояр, да все те, кто ехал сейчас с ним. Ради тайны и путь необычный выбрали. Не по Оке на корабле, как принято всеми и весьма удобно, и даже не Берёзопольем и далее мордовскими землями, как короче, хотя и опаснее, а большим крюком через Гороховец, по самой кромке владимирских земель. Так что если кто и приметил отъезд княжича, то в сторону Владимира, никак не в Муром.

В предательство кого-то из бояр поверить трудно, невозможно даже. Отец только в прошлом году учинил основательную перетряску своего окружения. Несколько лет без суеты, по-тихому, вызнавал, кто из бояр и дворских, какому из соседей доносы шлёт, кто рот на замке держать не умеет, болтает лишнего под хмельком или хвастовства ради. Пока вызнавал, пальцем никого не тронул, но подозреваемых к важным делам не допускал. А вот как пришло время в Нижний Новгород переезжать, да государство новое поднимать, тут и началась потеха. Всех подозреваемых разом, в одну-единственную ночь похватали княжьи слуги. Вырывали из постелей тёплых от жён да жёнок, из-за столов вытаскивали с затянувшихся гульбищ. Никто ни пикнуть не успел, ни весть подельникам возможным подать. Константин Васильевич дело не затягивал, той же ночью устроил судилище. Как водится, скорое, но справедливое. Иных, кто просто по глупости болтал, по неосторожности, он прогнал только, по мелким городкам разослал; иных, кто за серебро изменил, без жалости приказал казнить. К утру Константин Васильевич имел верные и надежные, как ни у одного князя, боярскую думу и двор. Так что бояре исключаются. Дворские, если кто из них и прослышал о посольстве случайно, исключаются тоже. Напуганы они лет на десять вперёд.

Остаются простые люди. За всеми даже княжеские доносчики уследить не могли. Но и тут не всё складывается. Воины во главе с Тимофеем, что сопровождали Бориса, узнали о посольстве перед самым выходом. Да и никаких подробностей им не рассказывали. Другие, те, что в Нижнем остались, и вовсе о посольстве ни от кого узнать не могли. Так что и здесь концов не найти.

Не последний вопрос, а зачем собственно его хотели прикончить? Посольство, хоть и тайное, но не бог весть какое уж важное. То есть вопрос важный, конечно, союз как-никак, но от того доедет Борис живым или нет, важность нисколько не умалялась. У отца ещё Дмитрий есть и Андрей, большой знаток переговоров, и князей под рукой довольно, чтобы дело до конца довести. Быть может, кто-то хотел поссорить соседей? Но для этого умнее было бы подстроить убийство уже в самом Муроме, когда муромский князь ответственность хоть какую-то за княжича нёс бы. Так что и с этим вопросом не всё ладно.

Правда, возможно, что охотились вовсе не Бориса. На какого-то другого князя или боярина. А может и на купца. По одежде, поди, отличи, кто едет, а фибулу княжескую на накидке из леса и не видно, небось. Тогда гадай, не гадай, ничего не придумаешь. Но, подумав, посчитав так и эдак, Борис сам себе признался, что это слабое утешение и надеяться на простоту не стоит. Боком выйдет.

Борис вспомнил о боке. Тот ещё болел, но уже терпимо. Хотя большущий синяк наверняка на неделю останется. Мысль прервалась, и больше ничего княжичу в голову не пришло до самого Мурома.

***

Увидев город, Борис поначалу удивился. Хотя он впервые оказался в этих лесных краях, но много слышал и читал о Муроме раньше. И услышанное, и прочитанное никак не вязалось с действительностью. Тот ли это древний град, что стоял здесь испокон веков? Та ли былинная крепость, порождавшая богатырей? Даже в сравнении с небольшим Городцом, нынешний Муром казался крохотным пограничным острожком.

Впрочем, судить о величии было рано. Строительство продолжалось. Стены и башни росли, а проезжая через посад, суздальцы приметили множество расчищенных под дома мест, с работающими допоздна людьми, множество готовых к сборке срубов. Приятный запах смолы и свежей древесины переполнял воздух. Борис будто вернулся на миг в Нижний Новгород, который тоже отстраивался теперь, после переноса в него престола суздальских князей. Борису строительный дух нравился – хороший такой дух, вселяющий надежду и наполняющий сердца радостью созидания. И хотя молодой княжич не чурался ратного дела, строительство с недавних пор стало ему куда как ближе и приятнее. Он заразился им, когда сменил замшелый, покрытый вековой пылью Суздаль, на растущий и бурлящий Нижний Новгород. Вот где шла настоящая жизнь! Вот где зримо виделось будущее. И потому теперь, встречая взглядом приветливые лица горожан, княжич улыбался в ответ. Он понимал их душевный подъём, разделял его и ощущал некое родство с незнакомыми и простыми людьми.

Городские ворота были открыты настежь, кое-где на верхних ярусах ещё продолжались работы. Но стража уже стояла, внимательно осматривая проезжающие возы и проходящих людей, хотя препятствий никому не чинила. Посреди всеобщего воодушевления хмурые рожи дружинников вызвали у княжича тревогу. Видимо не всё в Муроме ладно, не всё гладко складывалось у местного князя.

– С посланием князю Юрию Ярославичу от великого князя суздальского Константина Васильевича, сын его, Борис, – произнес торжественно на одном дыхании Румянец, выпрямив спину и, задрав голову, как будто именно он и являлся княжеским сыном.

Стражники, если и смутились, то виду не показали, поклонились, как положено, уважительно, но и только. Ворота – вот они, настежь открыты, а без дозволения не сунешься. И дозволения не последовало. Слова всего лишь слова. Мало ли кто говорить их складно научится. Всякое бывало. И одежда богатая не только князей согревает, а лихие люди иной раз и побогаче одеваются.

Как правило, о таких посольствах предупреждают заранее, и встреча тогда оказывается более радушной. К воротам сам князь выходит или уж во всяком случае воевода, из бояр кто. Но Константин Васильевич, не желая лишней огласки, отправил младшего своего сына тайно, поэтому и пришлось им постоять под стенами, пока один из дружинников не сбегал быстро к палатам и не доложил кому надо о нежданном посольстве.

Воевода, подскочил, как положено, на коне, хоть и было тут совсем близко. Спешился важно, без суеты, принял посольскую грамоту от Румянца, прочёл, разбирая, казалось, каждую букву. Затем поклонился Борису, на накидке которого разглядел белого сокола – знак Суздальского Дома, и только потом пригласил всех в город.

По пути познакомились ближе. Воеводу звали Слепень и оказался он человеком общительным и добродушным. Показал издали, где обитают князья, где обучается ополчение и собирается дружина, где кузни, где храм, где конюшни, но, показав всё это, повернул гостей к собственным хоромам.

– Только отстроились, – извинился он. – Домов готовых мало ещё, так что прошу на мой двор. Пока отдохните с дороги, а я быстро князя сыщу.

Передав своего аргамака подбежавшему слуге и наказав отшагать лошадь с дороги, что бы та хорошенько остыла, Борис со спутниками последовал за Слепнем.

Несмотря на растопленную печь, в хоромах воеводы оказалась даже холоднее чем на улице, к тому же по горнице гуляли сквозняки от плохо заделанных стен. Поэтому путники, сбросив лишь влажные плащи, уселись поближе к печи. Воевода приказал подать вина и дичины, а сам, передав гостей на попечение слуг, отправился искать князя. Борис, всё ещё ёжась от холода, припомнил привычку старшего брата и попросил вино подогреть. Румянец потребовал того же, а Тимофей от такого чудачества отмахнулся и предпочёл всему жирный кусок мяса.


Скоро появился князь в сопровождении обоих своих сыновей. Он словно вихрь ворвался в дом воеводы и устремился к гостям. Жажда деятельности просто кипела в пожилом уже человеке. Молодые князья вели себя сдержано, вперёд отца не совались, а встали скромно рядом с воеводой.

Прозвучали должные представления, обмен приветствиями. Борис протянул Юрию Ярославичу тайную отцовскую грамоту, предназначенную для передачи из рук в руки, а князь тут же её распечатал. В полной тишине зашелестела дорогая кожа. Никто не присел, не тронул кубков с вином. Пока Юрий читал, шевеля губами, его сыновья и Борис внимательно присматривались друг к другу.

Павел был намного старше Бориса и отличался от деятельного отца более степенным видом, видом умудрённого жизнью человека. Пётр одних с Борисом лет, может быть на год-два старше, больше походил на Юрия. В глазах его ещё не угас огонь детского озорства, юношеских мечтаний, но уже явно пробивались воля и целеустремлённость отца.

Вся семья, несмотря на различия в возрасте и темпераменте, производила впечатление суровых воинов порубежья – непрестанно воюющих, но не гнушающихся при случае и за простую работу браться. Похоже, князьям частенько приходилось менять плотницкие топоры на боевые, ставить острожки, оборонять их, или скрываться от врага в лесах и нападать из засады. Для Бориса подобная жизнь смахивала на сказку. Ему же самому, с его тихим детством в стольном Суздале, и нынешнее посольство вполне сошло за великое приключение.

– Москва, чтоб её… – выругался князь, прочитав свиток, – …ну нигде от неё покоя нет, всюду лезет, всё под себя гребёт.

Князь взволновано прохаживался по горнице, держа послание за спиной. Борис отцовской грамоты не читал, но сообразил, что московские дела допекли многих. Чем не повод объединиться в союз?

– Слышал, стреляли в тебя по дороге? – спросил неожиданно Юрий. – Где? Кто такие, разобрались?

– Стреляли, – признал Борис. – Недалеко от Мурома, в часе езды, примерно. Кто такие, не знаю, сам гадаю всё время. Но если подумать, то вроде как некому. Врагов-то у меня здесь нет. А отцу хоть моя смерть и расстройством выйдет, всё же не станет помехой в делах. Я же не старший, не наследник…

– Может с посланием как-то связанно? – предположил Юрий. – Вот и мещёрский княжич что-то позднится. Считай, неделя как должен был прибыть. И тоже с письмом от отца. Кто-то мешает нам.

– Уж не Фёдор ли голову поднимает? – спросил Павел.

– Фёдор? – удивился Борис.

Он попытался припомнить это имя среди возможных врагов Суздаля, но никого подходящего под образ злодея не смог подобрать. Юрий же не ответил ни гостю, ни сыну, прошёлся по горнице ещё раз.

– Вот что, – сказал князь. Спускать такое нельзя, надо серьезно разобраться. Вернуться на то место, стрелу найти. Осмотреть всё кругом, следы поискать. Жаль, вы сразу-то этого не сделали. Сейчас и след поди уж простыл.

– Так отец строго заповедал мне в стычки по дороге вступать, – начал оправдываться Борис. – Прежде велел грамоту свести.

– Всё верно, – успокоил Юрий. – Грамоте в чужие руки попадать не следовало.

– Всё равно поискать надо, – заметил Павел. – Разреши, я с парнями сгоняю. Сегодня уж поздно, до темноты не успеем, а завтра утречком и съездим, посмотрим. Возьмём кого-нибудь с собой из суздальцев. Хоть вон боярина молодого, чтобы место указал.

– Хорошо, – одобрил князь. – Только до совета обернись. Дело важно предстоит обсудить. Эх, времени на всё не хватает, а то бы и сам съездил.

Он посмотрел на Бориса.

– Что скажешь, кого из твоих с Павлом послать?

– Да я и сам могу, – с готовностью вызвался Борис.

– За тобой охотились, – напомнил Павел.

– Утром-то опасности уж и не будет никакой, – отмахнулся Борис. – Не дожидаются же они там, пока дружина нагрянет. Да и грамоту я уже передал.

– Нет, ты не поедешь, – сказал Юрий. – У нас с тобой завтра утром разговор будет с глазу на глаз. Кроме как утром время не смогу выкроить. А поговорить надо.

– Ну, тогда старшину пусть возьмут, Тимофея, – подумав, предложил княжич и показал на старого воина. – Он человек опытный и место запомнил.

Тимофей согласно кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал князь и хлопнул ладонями, заканчивая разговор. – О деле мы, стало быть, завтра поговорим. Людей твоих Слепень разместит, слышишь, воевода? Кого здесь оставишь, кого к дружинникам или к боярам, сам решай.

Воевода кивнул. Князь вновь повернулся к Борису.

– А ты давай к Петьке, что ли переселяйся, – предложил он. – Больно уж холодно тут у воеводы. Ну а мне ещё надо другие дела докончить. Так что теперь уж завтра свидимся.

Юрий, подумав ещё немного, вдруг на что-то решился и быстро вышел из дома. Вместе с ним ушёл и Павел. С гостями остались воевода и младший княжич. Все вместе допили вино, доели ужин. Но разговоров уже не вели. Устали.

– Ну, пошли, – сказал Пётр Борису.


Палаты по здешним меркам выглядели внушительно, хотя с каменными суздальскими и даже с недавно поставленными нижегородскими их не сравнить. Бревенчатые, двухъярусные, со множеством помещений, большая часть из которых ещё достраивалась, они вполне удовлетворяли Муромских князей. Несмотря на поздний час, повсюду ходили мужики с топорами и тёсом, слуги таскали коробы и сундуки, а за всем этим потоком людей и вещей присматривал местный дворский. Печи тоже сложили далеко не везде, и неожиданные для этого времени холода застали прислугу врасплох. Отапливались пока только княжеские покои, терем княжны и несколько нижних комнат. По всему остальному дворцу гуляли сквозняки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Агриков меч (Сергей Фомичёв) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я