Halo. Потоп

Уильям Дитц, 2003

На таинственном мире-кольце под названием Ореол борьба человечества за выживание достигла критической точки. Но жестокие воины ковенантов, самые могучие бойцы расы пришельцев, – не единственная опасность, подстерегающая здесь людей. Когда крепость Предел и ее храбрые защитники были разгромлены, избежать гибели сумел только экипаж крейсера под командованием капитана Киза, отряд десантников и последний из спартанцев, суперсолдат Мастер-Чиф. При высадке на Ореол Мастер-Чиф терпит аварию на территории, оккупированной ковенантами, где вражеские воины разыскивают нечто, созданное давно исчезнувшей расой. Ореол хранит много смертоносных секретов, но один из них затмевает все прочие.

Оглавление

Из серии: Halo

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Halo. Потоп предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I

«Столп осени»

Глава первая

Время: 01:27 по корабельному времени,

19 сентября 2552 (по военному календарю) /

«Столп осени», крейсер ККОН, местоположение неизвестно.

«Столп осени» содрогнулся, когда его корпус, отлитый из титана-А, принял прямое попадание.

«Просто очередная игрушка из бездонного арсенала ковенантов, — подумал капитан Джейкоб Киз. — Не плазменная торпеда точно, иначе мы уже разлетелись бы на молекулы».

Военный корабль еще возле Предела получил достаточно повреждений, и казалось просто чудом, что он не развалился. И куда более удивляло то, что им вообще удалось совершить прыжок и уйти в пространство скольжения.

— Доложите обстановку! — рявкнул Киз. — Кто в нас попал?

— Штурмовик ковенантов, сэр. Класса «серафим», — ответила лейтенант Хикова, отвечающая за работу тактических систем. Ее кукольное личико помрачнело. — Паршивый ублюдок, должно быть, сбросил скорость и проскочил мимо сторожевых кораблей.

Невеселая улыбка скривила губы Киза. Хикова была первоклассным тактическим офицером, славившимся своей непреклонной жестокостью в бою. Казалось, что она восприняла действия пилота ковенантов как личное оскорбление.

— Преподайте ему урок, лейтенант, — произнес капитан.

Женщина кивнула и отстучала на панели управления серию команд — новые приказания для эскадры штурмовиков «Столпа осени».

Всего мгновение, и в рации зазвучали голоса, когда один из штурмовиков класса С709 «длинный меч» бросился в погоню за «серафимом». А затем раздались веселые крики — крошечный корабль чужаков запылал подобно новому солнцу, вокруг которого вращались по орбите обломки.

Смахнув несколько капель пота, выступивших на лбу, Киз сверился с показаниями на дисплее. Переход в реальное пространство состоялся двадцать минут назад. Только двадцать минут, а военные патрули ковенантов уже обнаружили корабль и открыли огонь.

Капитан повернулся к главному обзорному иллюминатору — огромному прозрачному пузырю, подвешенному под носовыми конструкциями «Столпа осени». Там, за стеклом, почти все поле обзора занимал фиолетовый газовый гигант — Преграда, — который они использовали в качестве естественного заслона. Мимо проплыл один из «длинных мечей», продолжавших нести дежурство.

Принимая командование «Столпом осени», Киз был скептически настроен по отношению к широченному, выдающемуся вперед обзорному иллюминатору.

— Ковенанты — серьезные ребята, — говорил капитан адмиралу Стэнфорду. — Зачем нам помогать им в том, чтобы разнести наш мостик?

В споре он проиграл — капитаны не выигрывают дебатов с адмиралами, да и в любом случае у них уже просто не оставалось времени на усиление обзорной палубы броней. Впоследствии Кизу пришлось признать, что подобный иллюминатор практически оправдывал риск. Практически.

Погрузившись в раздумья, капитан с отсутствующим видом потер пальцами трубку, которую по привычке носил с собой. Скрываться в тени газового гиганта? Это противоречило всей его натуре. Да, он относился к ковенантам как к смертельно опасным врагам и ненавидел их за ту жестокость, с которой они уничтожали поселенцев и солдат. Но страха перед ними Киз никогда не испытывал. Военным не положено прятаться от врага — они должны встречаться с ним лицом к лицу.

Киз снова возвратился к командирской кафедре и задействовал навигационную систему. Он проложил курс в глубину Солнечной системы и передал расчеты энсину Ловеллу, своему навигатору.

— Капитан, — неожиданно привлекла его внимание Хикова, — радары фиксируют приближение эскадры вражеских штурмовиков. Похоже, что за ними идут абордажные шлюпки.

— Это было только вопросом времени, лейтенант, — вздохнул он. — Мы не можем прятаться вечно.

«Столп осени» покидал тень, отбрасываемую газовым гигантом, выходя на свет.

Глаза Киза удивленно расширились, когда корабль вышел на открытое пространство. Конечно, капитан мог ожидать встречи с крейсером ковенантов, штурмовиками класса «серафим» или еще какой-либо серьезной военной угрозой. Но вот чего он не ожидал, так это того, что в точке Лагранжа между Преградой и луной Надежная увидит странный массивный объект.

Конструкция обладала невероятными размерами; похожая на кольцо, она мерцала и сияла отраженным светом, подобно драгоценности в лавке ювелира. Внешняя ее поверхность была металлической, украшенной какими-то геометрическими узорами, глубоко врезанными в сталь.

— Кортана, — произнес капитан Киз, — что это?

Над небольшим проектором, установленным рядом с командирской кафедрой, возникла голограмма высотой в половину роста человека. Кортана — мощный корабельный искусственный интеллект — нахмурилась, активируя дальнобойные сенсорные системы. По дисплеям и ее «телу» рябью побежали длинные строчки чисел.

— Кольцо имеет десять тысяч километров в диаметре, — наконец провозгласила она. — Толщина края двадцать две целых три десятых километра. Спектроскопический анализ нечеток, но в конструкции, сэр, не используются известные нам материалы ковенантов.

Киз кивнул. Предварительные результаты были интересными, и даже слишком, если учесть, что корабли ковенантов уже присутствовали в системе и «Столп осени» выскочил из пространства скольжения прямо в их лапы. Вначале, увидев кольцо, капитан испытал отвратительное чувство, решив, что перед ним творение врагов, а технологии, использованные при его постройке, многократно превосходили инженерные познания человечества. Мысль, что конструкция слишком сложна и для ковенантов, несколько утешала.

Впрочем, вызывала и определенную тревогу.

В системе Эпсилон Эридана, где располагался Предел, последняя крупная военная база ККОН, под массированным натиском вражеских кораблей Кортане пришлось воспользоваться для прыжка случайным набором координат — стандартная практика, позволявшая увести ковенантов подальше от Земли.

Теперь же выходило так, что люди, находившиеся на борту «Столпа осени», сбежали от преследователей только затем, чтобы столкнуться с еще большим количеством врагов здесь, где бы это «здесь» ни находилось.

Кортана навела на кольцо мощную камеру и вывела его изображение в сильном увеличении. Киз протяжно присвистнул. Внутреннее пространство конструкции представляло собой чередование зеленого, голубого и коричневого тона — непроходимые пустыни, джунгли, ледники, океаны. Скопления облаков отбрасывали глубокие тени на мир, простиравшийся внизу. Кольцо постепенно поворачивалось, и в поле зрения вплывали новые виды. Например, гигантский смерч, зарождающийся над морем.

По полупрозрачному телу ИИ вновь побежали строчки вычислений, когда Кортана продолжила анализировать поступающие данные.

— Капитан, — произнесла Кортана, — объект имеет искусственное происхождение. Внутри его формируется гравитационное поле, контролирующее вращение кольца и удерживающее его атмосферу. И эта атмосфера, хотя я и не могу утверждать со стопроцентной гарантией, основана на смеси азота и кислорода. Гравитация идентична земной.

— Если его кто-то создал, — приподнял бровь Киз, — то кто же это, во имя Господа?

Над этим вопросом Кортана размышляла целых три секунды.

— Не знаю, сэр.

«К черту правила», — подумал Киз, прежде чем прикурить трубку от старомодной спички и выпустить облако ароматного дыма. На экранах мерцало изображение мира-кольца.

— Что ж, надо будет это выяснить.

Сэм Маркус растер ноющую шею дрожащими от усталости руками. Приток адреналина, захлестнувший его, когда поступили инструкции от Шепарда, давно перестал действовать. Теперь офицер стал просто усталым, нервозным и крайне напуганным человеком.

Он потряс головой, словно стараясь прочистить ее, и обвел взглядом обзорную площадку. Каждый криоотсек был оборудован таким помещением, предназначенным для наблюдения за сотнями расположенных в нем морозильных камер. По корабельным стандартам обзорная площадка второго криоотсека представляла собой огромное помещение, но нагромождение мониторов, диагностических систем и компьютеров делало его крайне тесным и неуютным.

Прозвучал звонок, и взгляд Сэма поплыл по мониторам. Сейчас в отсеке была активирована только одна из криокамер, и к вниманию инженера взывал именно ее датчик. Дважды проверив показания приборной панели, офицер включил интерком.

— Он приходит в себя, сэр, — произнес Сэм, прежде чем отвернуться и выглянуть в окно обзорной площадки.

Командир инженерных войск Том Шепард, стоявший внизу, махнул ему рукой.

— Молодец, Сэм! — крикнул в ответ начальник. — Скоро можно будет открывать замок.

Датчики продолжали поставлять информацию в обзорную. Температура тела пациента приближалась к норме — во всяком случае, так казалось Сэму, которому никогда прежде не приходилось размораживать спартанцев, — и большая часть реагентов была уже откачана из камеры.

— Босс, он перешел в фазу быстрого сна, — крикнул Сэм. — Мозговая активность соответствует этому состоянию, значит он почти оттаял. Теперь уже недолго.

— Хорошо, — ответил Шепард. — Продолжай следить за состоянием нервной системы. Мы упаковали его туда прямо в броне. Могут возникнуть некоторые побочные эффекты.

— Понял.

На панели безопасности неожиданно замигала красная лампа, а на мониторе возникли новые строчки:

> ПРОЦЕСС ПРОБУЖДЕНИЯ ОСТАНОВЛЕН. АКТИВИРОВАН ЗАЩИТНЫЙ ПРОТОКОЛ [ПРИОРИТЕТ АЛЬФА].

> x-КОРТАНА.1.0 — КРИОХРАН.23.4.7.

— Что за черт? — пробормотал Сэм. Он снова задействовал интерком отсека. — Том? Тут что-то странное… Нас, похоже, блокируют с мостика.

— Понял. — В динамике раздалась серия щелчков — Шепард пытался связаться с рубкой управления. — Второй криоотсек вызывает мостик.

— Слушаю вас, криоотсек, — ответил ему женский, явно синтезированный голос.

— Мы готовы выпустить из морозильника нашего… гостя, Кортана, — объяснил Шепард. — Нам нужен…

–…Код доступа, — закончил за него корабельный ИИ. — Уже передаю. Конец связи.

Практически в ту же секунду на экране высветилась еще одна строчка:

> ОТКРЫТЬ ТИХУЮ ШКАТУЛКУ ДУШИ[1].

Сэм отправил команду на исполнение, и защита отключилась, а таймер продолжил отсчет времени, оставшегося до завершения процедуры.

Солдат приходил в себя. Заработали легкие, начало отбивать ритм сердце, все показания приближались к норме. «Вот я его и увидел, — подумал Сэм. — Настоящего, возлюбленного Господом спартанца». И не просто спартанца, а, возможно, последнего из них. По кораблю ползли слухи, что все остальные сыграли в ящик во время сражения за Предел.

Как и все прочие инженеры, Сэм был наслышан об этом проекте, но никогда не видел спартанца вживую. Еще в 2491 году, ради того, чтобы справиться с ростом гражданских волнений, колониальная администрация тайно запустила проект «Орион». Главным назначением программы стало создание суперсолдат, спартанцев, за счет особых тренировок и «улучшения» их тел.

Первая фаза прошла успешно, и уже в 2517 году было отобрано второе поколение спартанцев. Вначале предполагалось, что существование проекта останется в секрете, но все изменила война с ковенантами.

Ни для кого не было тайной, что человеческая раса проигрывает в войне. Военные суда и космические технологии ковенантов оказались слишком совершенными. Если войска людей после высадки были вынуждены сражаться на поверхности, то чужаки в любой миг могли ретироваться в космос и залпами с орбиты превратить планету в спекшийся кусок руды.

Поскольку ситуация становилась все более и более тяжелой, высшее командование ККОН столкнулось с мрачной перспективой войны на два фронта: против ковенантов и разрушающегося человеческого социума. Гражданские лица и низшие чины армии нуждались в чем-то, что подняло бы их боевой дух. Существование проекта «Спартанец II» было рассекречено.

Теперь у людей появились настоящие герои, мужчины и женщины, способные победить в нескольких важных сражениях. Казалось, даже ковенанты боялись спартанцев.

И все бы хорошо, но эти воины, за исключением одного-единственного человека, уже пали, принесенные в жертву ради спасения человечества от полного уничтожения. Сэм взирал на лежащего перед ним солдата с некоторым благоговением. Это мгновение стоило запомнить, и, если посчастливится выжить, про него можно будет рассказывать своим детям.

Впрочем, страх при виде спартанца ничуть не уменьшился. Если слухи не врали, то человек, медленно приходивший в сознание, был столь же чужд и опасен, как ковенанты.

Когда пришел сон, он парил в небытии где-то между анабиозом и полным пробуждением.

Это был знакомый, приятный сон о тех временах, когда его еще ничто не связывало с войной. Тогда он жил на Эридане II — колониальном мире, где был рожден задолго до того, как ковенанты разрушили планету. В те дни повсюду слышался смех.

Женский голос позвал его по имени — Джон. А через мгновение его подхватили руки, от которых шел такой знакомый запах мыла. Женщина говорила ему что-то очень приятное, и ему хотелось тоже сказать ей что-то хорошее, но не удавалось произнести ни слова. Он пытался рассмотреть ее, проникнуть взглядом сквозь туманную пелену, закрывавшую ее лицо. Наградой становился образ женщины с большими глазами, прямым носом и пухлыми губами.

Облик ее расплывался, был неустойчивым, словно отражение на поверхности пруда. Он моргнул, и женщина, державшая его, преобразилась. Теперь она была темноволоса, с пронзительными голубыми глазами и бледной кожей.

Ее имя он знал: доктор Халси.

Именно доктор Кэтрин Халси выбрала его для участия в проекте «Спартанец II». В большинстве своем люди полагали, что первое поколение суперсолдат отбиралось среди лучших представителей армии ККОН, но мало кому была известна правда.

Программа Халси включала настоящее похищение прошедших особую проверку детей. С избранников быстро делались клоны — печально известные нарушениями в работе нервной системы — и тайно подсовывались родителям, которым так и не удавалось узнать, что их сыновей и дочерей подменили дубликаты. В конечном счете Халси почти заменила Джону мать, которой он никогда не знал.

Почти, но не совсем. Как и Кортана, чей призрачный образ возник на месте доктора.

Сон изменился. Темная, пугающая фигура возникла за спиной мамы/Халси/Кортаны. Спартанец не знал, кто это такой, но от него исходила угроза — в этом можно было быть уверенным.

Включились боевые инстинкты, в кровь хлынул адреналин. Воин быстро оглядел окружающее пространство — чем-то оно напоминало детскую площадку со знакомыми ему высокими деревянными столбами — и прикинул самый лучший путь, чтобы подобраться к противнику. Рядом с ним лежала мощная штурмовая винтовка MA5B. Если встать между врагом и женщиной, броня должна выдержать силу атаки и можно будет открыть ответный огонь.

Он устремился вперед, и темная фигура завыла — яростный, жуткий боевой клич.

Зверь двигался с невероятной скоростью и мог наброситься на спартанца уже через пару секунд.

Воин вцепился в винтовку, стал разворачиваться, чтобы открыть огонь, и… с ужасом обнаружил, что не может поднять оружие. Его руки были слишком маленькими, недоразвитыми, а его тело, на котором не оказалось брони, принадлежало шестилетнему мальчишке.

Он был бессилен перед лицом угрозы. В ярости и страхе он зарычал на зверя — его гнев подхлестывала не только опасность, но и собственная беспомощность…

Сон начал распадаться, в глаза спартанцу ударил свет. Вокруг кружили, начиная рассеиваться, облака пара. Откуда-то издалека донесся голос, принадлежащий уверенному в себе мужчине:

— Прошу простить за поспешную разморозку, Мастер-Чиф, но времени сейчас у нас не слишком много. Чувство дезориентации скоро пройдет.

Еще один голос поздоровался с ним, и спартанец на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, где находился, прежде чем войти в криокамеру. Было сражение, ужасное сражение, в котором пали почти все его братья и сестры. Люди, воспитывавшиеся и тренировавшиеся вместе с ним с шести лет. В отличие от расплывчатой женской фигуры в снах, они составляли его настоящую семью.

Вместе с памятью и новым составом воздуха, наполнившего его легкие, вернулись силы. Он размял окоченевшие мышцы, услышал, как один из инженеров говорит что-то о «холодном ожоге», и выпрыгнул из ледяной утробы криокамеры.

— Боже святый, — прошептал Сэм.

Спартанец был огромен, ростом все семь футов. Заточенный в отливающую перламутром зеленую броню, он словно сошел со страниц древнего мифа — чуждое и пугающее создание. Мастер-Чиф, спартанец-117, покинул криокамеру и теперь оглядывал отсек. Зеркальный щиток шлема придавал ему еще более зловещий вид безликого, безразличного ко всему солдата, созданного только для того, чтобы нести разрушения и смерть.

Сэм был рад, что не стоит рядом со спартанцем, а смотрит на него с высоты обзорной площадки.

Осознав, что Том ожидает результатов диагностики, офицер сверился с показаниями мониторов: нервная система в норме, нет нарушений в работе сердца и мозговой активности. Он вновь включил интерком:

— Активирую датчики слежения за здоровьем.

Сэм увидел, как Том поочередно подводит спартанца к многочисленным диагностическим терминалам, настраивая его оборудование по мере надобности. Вскоре все системы брони были подключены. Подзарядка энергетических щитов, датчики здоровья, системы наведения и слежения подавали зеленый сигнал.

Как должен был признать Сэм, эти доспехи — броня, получившая название «Мьёльнир», — являли собой жемчужину технической мысли. В данных, полученных офицером, говорилось про несколько слоев металлических сплавов удивительной прочности, про отражающую поверхность, позволяющую рассеять значительную часть энергетического заряда, про кристаллическую матрицу, способную поддерживать уровень искусственного интеллекта, обычно использовавшегося на кораблях. Также под броню вводился слой особого геля, защищавшего кожу владельца и предохранявшего его от перепадов температуры.

В тело самого спартанца были встроены дополнительные ячейки памяти и сигнальные системы, а в основании его черепа располагались два информационных входа. Вместе все механизмы, внедренные воину, увеличивали его силу, ускоряли и без того молниеносные рефлексы и позволяли ему ориентироваться на высокотехнологичных полях сражений.

Кроме того, внутри «Мьёльнира» располагались и мощные системы жизнеобеспечения. Обычно солдаты ложились в криосон нагими, поскольку кожа, прикрытая одеждой, плохо реагировала на заморозку. Как-то раз Сэм отправился в анабиоз в бинтах, и по пробуждении его кожа оказалась воспаленной и покрытой волдырями.

Так что, подумал офицер, спартанец сейчас должен испытывать адскую боль. Но тем не менее воин сохранял спокойствие и только кивал или тихо возражал, когда Том задавал ему вопросы. Зрелище было жутковатым — Мастер-Чиф словно был роботом, с механической точностью перемещался от одного теста к другому.

По корабельной связи зазвучал голос Кортаны:

— Радары фиксируют приближение абордажных кораблей ковенантов. Всем приготовиться к отражению атаки.

На мгновение Сэма охватили страх и жалость к тем чужакам, которым предстояло встретиться со спартанцем в бою.

Нейронный интерфейс, подключавший Мастера-Чифа к «Мьёльниру», работал идеально, мгновенно передавая полученную информацию на индикаторный дисплей его шлема.

Было приятно снова обрести возможность двигаться, и спартанец размял пальцы. После криосона кожа зудела, но воин быстро вывел боль за пределы своего внимания. Он давно уже научился отстраняться от телесного дискомфорта.

Мастер-Чиф слышал объявление Кортаны. Ковенанты приближались. Отлично. В поисках оружия он окинул отсек взглядом, но нигде не увидел шкафов с винтовками. Это его не сильно тревожило; ему и раньше приходилось отбирать оружие у солдат ковенантов.

Вновь ожил интерком:

— Мостик вызывает второй криоотсек. Говорит капитан Киз. Немедленно отправьте ко мне Мастера-Чифа.

Один из инженеров принялся возражать, пытаясь объяснить, что еще не все успел проверить, но Киз его прервал.

— На полусогнутых, матрос, — произнес капитан, и механику пришлось дать единственный возможный в этой ситуации ответ:

— Так точно, сэр.

Старший инженер обернулся к спартанцу:

— Оружие вам мы подберем позднее.

Мастер-Чиф кивнул и уже собрался было направиться к двери, когда криоотсек содрогнулся от взрыва.

Первые заряды ударили в дверь смотровой площадки с грохотом, заставившим Сэма подпрыгнуть. С бешено колотящимся сердцем он ударил по кнопкам управления замками, активируя аварийную систему запирания. С лязгом опустился тяжелый стальной занавес, который уже через секунду раскалился докрасна от попаданий из энергетического оружия ковенантов.

— Они пытаются прожечь дверь! — прокричал Сэм.

Он посмотрел вниз и увидел Тома, ошеломленно застывшего на месте. А в зеркальном щитке спартанца отразилось собственное испуганное лицо Сэма.

Офицер успел дотянуться до тревожной кнопки и активировать сирены, когда люк безопасности взорвался брызгами огня и расплавленной стали.

Инженер услышал визг плазменных винтовок и почувствовал, как что-то ударило его в грудь. Перед глазами все поплыло, и он инстинктивно попытался нащупать рану. Пальцы мгновенно стали липкими от крови. «Совсем не больно, — подумал он. — Ведь мне должно быть больно?»

Сэм чувствовал себя потерянным, сбитым с толку. Краем глаза он видел мельтешение закованных в броню фигур, ворвавшихся на смотровую площадку. Сэм не обращал на них внимания, сосредоточившись только на заляпанной его кровью фотографии, которая почему-то упала на палубу. Офицер опустился на колени и трясущимися руками попытался поднять фотографию жены.

Стараясь дотянуться до оброненной карточки, он уже почти ничего не видел. До изображения оставалось лишь несколько дюймов, но с тем же успехом оно могло лежать в нескольких милях. Никогда еще Сэм не испытывал такой усталости. В голове эхом прозвучало имя жены.

Ему уже удалось дотронуться до краешка фотографии, когда окованный сапог прижал руку офицера к палубе. Длинные когтистые пальцы подхватили карточку с пола.

Выругавшись слабым голосом, Сэм заставил себя посмотреть на противника. Чужак — элит — разглядывал фотографию, озадаченно склонив голову. Ковенант перевел взгляд на техника, словно только что заметил того. Человек продолжал тянуться к изображению жены.

Откуда-то донесся едва слышный отчаянный вопль Тома:

— Сэм!

Элит нацелил плазменную винтовку на голову Сэма и выстрелил.

Мастер-Чиф рассвирепел. Ковенанты были так близко и уже убили собрата по оружию. Спартанцу отчаянно хотелось взобраться на смотровую площадку и вступить в бой с противником, но приказ есть приказ. Он был обязан явиться на мостик.

Криотехник открыл внешний люк.

— Уходим! — прокричал инженер. — Надо выбираться отсюда ко всем чертям!

Следуя за ним, Мастер-Чиф нырнул в люк и побежал по коридору. Взрыв в куски разнес следующую дверь, отшвырнув назад то, что осталось от инженера, и заставив вспыхнуть щиты спартанца.

Воин вызвал в памяти устройство кораблей класса «зимородок» и побежал обратно. Перепрыгнув через толстые энергетические кабели, он приземлился в тускло освещенном служебном туннеле. Вокруг мерцали тревожные лампы и завывали сирены. В коридоре прозвучал еще один взрыв.

Спартанец отправился к следующей секции туннеля, обойдя по пути труп матроса. Впереди замаячил люк, панель управления которого пульсировала зелеными огнями, и Мастер-Чиф бросился к ней. Прогремел третий взрыв, но энергетические щиты отразили его мощь.

Когда Мастер-Чиф налег на оплавившийся люк, пытаясь открыть его, то увидел небольшую щель слева от себя и услышал чей-то крик. Один из солдат стрелял из пистолета по невидимой для спартанца цели. Палуба под ногами задрожала, когда в «Столп осени» ударила торпеда.

Протиснувшись под наполовину сорванной дверью, Мастер-Чиф увидел, как солдат погибает от попадания энергетического заряда в грудь, а остальные члены обороняющегося отряда открывают ответный огонь. Людям удавалось теснить ковенантов, вынуждая тех отступать к прилегающему помещению.

Вокруг царил настоящий хаос. Экипаж корабля изо всех сил старался отбросить абордажные команды к воздушным шлюзам либо заточить врагов в запирающихся комнатах, чтобы разобраться с ними позднее.

У Мастера-Чифа, безоружного и обеспокоенного тем фактом, что капитан Киз нуждается в его услугах на мостике, не оставалось иного выхода, кроме как бежать вдоль указателей, стараясь не вступать в перестрелки, бушующие вокруг. Он добрался до темного главного коридора — должно быть, ковенанты повредили энергетический кабель, питавший освещение этого отсека, — и чуть не налетел на одного из представителей вражеской элиты.

Щиты чужака вспыхнули, и он зарычал в изумлении и гневе. Спартанец присел, приготовившись в рукопашной схватиться с противником, а затем резко отскочил в сторону, позволяя десантникам обрушить на элита потоки пуль из своих штурмовых винтовок. Фиолетовый ихор расплескался по переборке, и чужак рухнул на палубу бесформенной грудой.

Десантники выдвинулись вперед, занимая позиции, и Чиф благодарно кивнул командиру отряда, а затем развернулся и побежал по коридору, добравшись до мостика без дальнейших приключений.

Бросив взгляд в сторону главного иллюминатора, он увидел любопытную конструкцию, парившую неподалеку от корабля. У него не вызывало сомнений, что капитан предоставит необходимую информацию. Поэтому спартанец направился на поиски Киза, чья кафедра размещалась практически в центре мостика.

Над консолями управления склонились многочисленные военные операторы, пытавшиеся управлять осажденным кораблем. Кто-то добивал последнюю волну «серафимов», другие анализировали полученные повреждения, а угрюмая женщина-лейтенант при помощи систем жизнеобеспечения откачивала воздух из помещений, занятых войсками ковенантов. Отдельные противники «принесли свою атмосферу с собой», но многие — нет, что делало их уязвимыми. В ряде этих помещений все еще оставались члены экипажа, может быть, даже ее друзья, но спасти их уже не было возможности. Если бы она не убила их сама, это сделали бы враги.

Чиф прекрасно понимал происходящее. Лучше быстрая смерть в вакууме, чем гибель от лап ковенантов.

Киза он заметил возле главного тактического дисплея. Капитан напряженно изучал экран, в особенности выведенное крупным планом изображение странного кольца.

— Капитан Киз, — постарался привлечь к себе внимание спартанец.

— Рад видеть тебя, Мастер-Чиф, — обернулся к нему капитан. — Плохи наши дела. Кортана старается изо всех сил, но у нас с самого начала не было никаких шансов.

Корабельный ИИ приподнял голографическую бровь.

— Дюжина линкоров против единственного крейсера «зимородок», но даже при таком раскладе мы все же сумели завалить три… — Она помедлила, словно что-то отвлекло ее внимание, а затем продолжила: — Уже четыре вражеских судна.

Кортана перевела взгляд на Чифа:

— Хорошо спалось?

— Да, — отозвался он. — Только не благодаря твоему пилотированию.

— Значит, ты скучал по мне, — улыбнулась Кортана.

Не успел он ответить, как очередной взрыв сотряс весь корабль. Спартанцу пришлось вцепиться в ближайший опорный столб, чтобы сохранить равновесие. Рядом на палубу повалились несколько операторов.

Киз устоял, схватившись за пульт управления.

— Отчет!

По телу Кортаны побежала синяя рябь.

— Должно быть, это одна из их абордажных команд. Полагаю, они применили заряд антиматерии.

Офицер, сидящий за пультом управления огнем, повернулся в кресле:

— Мэм! Мы утратили контроль над главным орудием!

Кортана посмотрела на Киза. Потеря основного вооружения корабля, орудия электромагнитной акселерации, нанесла сокрушительный урон их способности к сопротивлению.

— Капитан, мне больше нечем обороняться.

— Все в порядке, — раздраженно произнес Киз. — Инициирую протокол Коула, вторую статью. Мы покидаем «Столп осени». Тебя, Кортана, это тоже касается.

— А ты что? Будешь падать вместе с кораблем? — столь же грубо ответил ИИ.

— Я бы предпочел сказать, — ответил Киз, — что постараюсь… и приземлю «Столп осени» на обнаруженном нами объекте.

— При всем уважении… — покачала головой Кортана. — На этой войне и без того хватает мертвых героев.

Капитан встретился с ней глазами:

— Кортана, я ценю твою заботу, но дело не только во мне. Предписания протокола тут недвусмысленны. Уничтожение или захват корабельного ИИ абсолютно неприемлем. Это означает, что ты обязана покинуть судно. Рассчитай районы, подходящие для приземления, и загрузи их в мою нейронную сеть.

Кортана подумала, а затем кивнула:

— Слушаюсь, сэр.

— Теперь о том, для чего мне понадобился ты, — продолжил Киз, поворачиваясь к спартанцу. — Ты поможешь Кортане выбраться с корабля. Не позволь ей попасть в руки врага. Если они сумеют захватить ее, то узнают обо всем. О расположении войск, разработке вооружений… — Капитан помедлил и добавил: — О Земле.

— Я понимаю, — кивнул спартанец.

Киз оглянулся на Кортану:

— Готова?

Последовала небольшая задержка. ИИ последний раз обвел взглядом капитанский мостик. Во многих смыслах этого слова корабль служил для него телом, и ему жаль было покидать его.

— Выдергивайте меня.

Киз подошел к пульту управления, ввел несколько команд и вновь обернулся к спартанцу.

Голограмма затрепетала, и образ Кортаны ушел внутрь пьедестала, исчезая. Капитан, дождавшись, пока изображение не пропадет полностью, вытащил из установки чип с информацией и протянул его воину вместе с пистолетом:

— Желаю удачи, Мастер-Чиф.

Спартанец-117 принял чип и вставил его в нейрослот у основания своего черепа. Раздался отчетливый щелчок, и сознание Чифа наполнил поток новых ощущений, когда внутри нейронной сети доспехов к нему присоединилась Кортана. Вначале ему показалось, что кто-то плеснул ему в мозги холодной водой, затем голову пронзил краткий импульс боли, а потом он почувствовал знакомое присутствие. Им с Кортаной приходилось работать и раньше. Как раз незадолго до трагедии на Пределе.

С одной стороны, его раздражал интерфейс, связывающий человека с искусственным интеллектом, а с другой — приятно успокаивал, поскольку спартанец знал, на что способна Кортана. В ближайшие часы, а может, и дни ему предстояло полагаться на нее, точно так же, как и ей — на него. Казалось, они вновь стали одной командой.

Мастер-Чиф отсалютовал и покинул мостик. Звуки стрельбы стали громче, а значит, несмотря на все старания экипажа, войска ковенантов сумели захватить отсеки, прилегающие к воздушным шлюзам, и теперь прорывались к командной палубе.

Буквально в пятнадцати метрах от мостика на полу лежали распростертые тела. Людям, защищавшим коридор, удалось откинуть противника обратно, но Мастер-Чиф понимал, что последняя попытка штурма чуть не увенчалась успехом. Практически увенчалась.

Спартанец задержался, чтобы присесть возле погибшего энсина и закрыть ему глаза. Заодно он подобрал патроны погибшего бойца. Пистолет, полученный от капитана, был стандартного военного образца; он стрелял полубронебойными пулями 12,7 миллиметра, внутри которых находилось довольно мощное взрывчатое вещество. Обойма была рассчитана на двадцать патронов. Недостаточно хорошее оружие, чтобы остановить элита, но вполне подходящее для того, чтобы справиться с ворчунами.

Первая обойма с металлическим щелчком встала на место, и на лицевом щитке тут же возник синий кружочек прицела — это электронные рецепторы доспеха зарегистрировали пистолет в руке Мастера-Чифа.

Затем, понимая, что должен как можно быстрее вынести Кортану с корабля, спартанец зашагал по коридору. Странные, высокие повизгивания и лающие звуки он услышал раньше, чем в поле зрения возникли издающие их ворчуны. Первый чужак, повернувший за угол, в соответствии со своим статусом боевого ветерана оказался облачен в броню с красной окантовкой. На его лице была метановая маска, а на бедрах — прочный десантный пояс с кобурой. За собой существо волочило по палубе трофейное ружье производства «Панчо Вильи». Следом шли еще двое его товарищей.

Мастер-Чиф был уверен в том, что отдаленно напоминающее обезьяну существо не будет одно, поэтому дождался, пока не появятся остальные, и только тогда открыл огонь. В его броню был встроен компенсатор отдачи, но все равно спартанец почувствовал, как пистолет бьет по ладони. Все три ворчуна повалились от прямых попаданий в голову. Палубу запятнал флуоресцирующий синий ихор.

Не проблема, конечно, но все еще только начиналось.

Спартанец перешагнул через тела и продолжил свой путь.

Спасательная шлюпка — вот что являлось его настоящей целью, и он должен был добраться до нее любой ценой.

Хотя его и оскорбляла необходимость пропустить вперед ворчунов, шакалов и двух представителей собственной расы, Исна ’Нозолей был вынужден следовать приказу и дождаться, пока они пройдут через воздушный шлюз, прежде чем самому покидать абордажную шлюпку. Несмотря на то что он был вооружен плазменным пистолетом, не говоря уже о полудюжине гранат, в его задачу входило не столько участие в боях, сколько наблюдение. Так что ему приходилось полагаться скорее на защиту энергетического щита и активного камуфляжа.

Сегодня он исполнял роль — и, надо сказать, довольно непривычную для себя — оссунны, Глаза Пророка. Идея, как объяснил ’Нозолею его командир, состояла в том, чтобы поместить опытных офицеров в ситуации, где те наилучшим образом смогут проявить свои интеллектуальные способности. Таким образом пророки рассчитывали ускорить сбор важной информации.

Какими бы способными и отважными ни были воины-элиты, но пророки отмечали за ними чрезмерную тягу к уничтожению всего на своем пути, в результате чего аналитикам потом почти не с чем было работать.

Теперь же, введя оссунну в состав смешанных отрядов, пророки сумели узнать о людях чуть больше: от используемого ими вооружения и расположения войск до самой драгоценной информации — координат человеческой прародины, Земли.

Перед ’Нозолеем были поставлены три основные задачи: захват ИИ вражеского судна, взятие в плен кого-либо из старшего командного состава противника и запись всего происходящего на камеру, встроенную в шлем. Первые две цели вызывали у элита определенные сомнения, но быстрая проверка показала, что видеосистема работает и с третьим заданием проблем не возникнет.

Так что, хотя возложенные на него обязательства и не могли принести ему чести, ’Нозолей понимал всю их важность и был настроен справиться с ними, если это, конечно, позволит ему снова вернуться в родную пехоту.

Он услышал ритмичный стрекот человеческого оружия, когда из-за угла появилась группа вражеских десантников, которые, пятясь, отступали от преследующих их ворчунов и шакалов. Вначале оссунна собирался прикончить людей, но затем передумал и прижался к переборке. Никто из участников перестрелки так и не заметил того места, где металлическая стена казалась чуть искривленной. Уже через несколько секунд шпион продолжил свой путь.

Казалось, что «Столп осени» просто кишит демонами, облаченными в хромированную броню и стреляющими из плазменного оружия. Мастер-Чиф подобрал штурмовую винтовку MA5B почти с четырьмя сотнями бронебойных патронов 7,62 миллиметра. В этих условиях, когда амуниция просто валялась повсюду, он перезаряжал свое оружие, как только индикатор количества боеприпасов падал до десятки. В противном случае его могла постигнуть большая беда, столкнись он с серьезным сопротивлением. Вот и сейчас Мастер-Чиф нажал на защелку, позволил почти опустевшей обойме выпасть и вогнал на ее место свежую. Электронный счетчик на рукояти оружия обновился так же, как и его собрат на дисплее шлема.

— Уже близко, — раздался где-то внутри его головы голос Кортаны. — Пролезай под люк впереди и поднимайся на один этаж.

Мастер-Чиф неожиданно увидел перед собой воина-элита, одетого в черную броню, вокруг которой мерцало силовое поле, и открыл огонь. В помещении были еще и ворчуны, но спартанец знал, что именно элит представляет для него настоящую опасность. Привычно вскинув оружие, Джон-117 выпустил в грудь противника три короткие очереди.

Элит разъяренно взревел и выстрелил в ответ, но от огромного количества особых, твердосплавных пуль его энергетический щит вспыхнул, перегрузился и отключился. Громоздкий чужак рухнул на колени, накренился вперед и упал на палубу. Напуганные тем, что случилось с их командиром, ворчуны затявкали и бросились наутек.

Поодиночке эти существа были трусливы, но спартанец видел, на что они способны в стае. Поэтому он продолжил стрелять, и чужаки начали валиться на бегу.

Миновав люк, он вновь услышал звуки пальбы и развернулся в том направлении.

— Ковенант! — крикнула Кортана. — Площадка над нами!

Спартанец бросился к металлическим ступеням и бегом взлетел по ним наверх.

Грохоча сапогами по железу, он вогнал в винтовку свежую обойму и увидел перед собой раненого десантника. Мастер-Чиф помнил этого солдата по последнему сражению на одной из оборонительных орбитальных станций Предела. Десантник, как раз перевязывавший ожог, оставленный попаданием плазменного заряда, выдавил из себя улыбку:

— Рад, что вы выбрались, Чиф… Мы тут как раз приберегли специально для вас кое-что на закусь.

Спартанец кивнул и встал на краю площадки, беря в прицел шакала. Эти отдаленно напоминающие птиц существа, в отличие от воинов-элитов, предпочитавших прикрывать броней все тело, носили с собой энергетические щиты ручной модели. Шакал шевельнулся, собираясь выстрелить в раненого десантника, и Чиф увидел незащищенный участок. Очередь прошила ничем не прикрытый бок твари, и та рухнула на палубу уже мертвой.

Продолжая подниматься, спартанец оказался практически шлем к шлему еще с одним элитом. Чужак взревел, бросился на Чифа и попытался, словно дубиной, ударить того прикладом своего плазменного ружья. Но спартанец увернулся и попятился; он уже сталкивался с подобными противниками в рукопашной и знал, что они опасны и сильны. Уставив дуло винтовки в живот существа, он нажал на спусковой крючок.

Казалось, будто солдат ковенантов, продолжавший наступать, впитывает пули, как губка — воду. Он размахнулся, готовясь нанести еще один удар, но тут очередной выстрел перебил ему позвоночник. Чужак повалился на палубу, несколько раз дернулся и затих.

Джон-117 потянулся за новой обоймой. Вдруг рядом завыл еще один элит, а за ним — второй. Времени на перезарядку уже не оставалось, и спартанец развернулся лицом к врагам. Отбросив винтовку, он выхватил пистолет. Не более чем в двадцати пяти метрах от него стояли два ковенанта, под ногами которых лежали убитые десантники. «Расстояние приемлемое», — подумал он, нажимая на гашетку.

Чужак, стоящий впереди, взвыл, когда мощные заряды зарылись в силовое поле, прикрывавшее его голову. Почувствовав угрозу, исходящую от спартанца, элиты перевели на него огонь своего оружия, но только затем, чтобы увидеть, как тот разбивается о его щиты и броню.

Десантники, получившие теперь возможность свободно выбирать цели, стремительно пошли в контрнаступление. Метко брошенная осколочная граната разорвала на кровавые лоскуты одного из элитов и посекла тех шакалов, кому хватило глупости оказаться рядом с ним. Шрапнель пронеслась над площадкой, вонзаясь в переборки.

Шквал пуль поглотил второго элита. Чужак вдруг зашатался, сложился пополам и развалился на части.

— А я что говорил?! — весело прокричал кто-то из десантников, прежде чем произвести контрольный выстрел в голову.

Удовлетворившись тем, что территория стала более-менее безопасной, Мастер-Чиф продолжил свой путь. Пройдя мимо следующего люка, он помог двум десантникам разобраться с группой ворчунов и зашагал по коридору, залитому кровью как людей, так и чужаков. Палуба содрогнулась — это еще одна торпеда поразила «Столп осени». Раздался приглушенный лязг, и где-то за иллюминатором вспыхнул свет.

— Спасательные шлюпки отчаливают, — объявила Кортана. — Надо поторопиться!

— Я и так тороплюсь, — ответил Джон-117. — Мы дойдем до места не раньше, чем это возможно.

Кортана собралась ответить, но передумала, издав что-то вроде примирительного вздоха. Иногда люди, хоть и были подвержены ошибкам, оказывались правы.

Капитан летного подразделения Кэрол Роули, более известная среди военного экипажа корабля по позывному Кувалда, дождалась, пока ворчун свернет за угол. Она пустила ему пулю в лоб, и мелкий, дышащий метаном ублюдок камнем упал на палубу. Пилот осторожно заглянула за поворот и, убедившись, что следующий коридор свободен, взмахом руки подозвала остальных:

— Шевелитесь! Надо успеть, пока все тихо!

Трое летчиков, сопровождаемые таким же количеством обслуживающего персонала, последовали за Роули, чьи сапоги уже грохотали по коридору. Она была рослой, широкоплечей женщиной, чьи движения даже на бегу оставались плавными и точными. Может быть, ее задумка и была полнейшим дерьмом, но она планировала добраться до пускового отсека, погрузить людей в десантные модули DC77-TC «пеликан» и убраться со «Столпа осени» раньше, чем крейсер врежется в мир-кольцо. В лучшем случае их ожидали рискованный взлет и кошмарное приземление, но Роули скорее предпочла бы погибнуть за штурвалом своей «птички», чем доверить судьбу прихотям какой-то спасательной шлюпки. К тому же некоторое количество транспортеров могло пригодиться, если им удастся выбраться с корабля живыми.

Впрочем, это «если» становилось все менее вероятным.

— Они догоняют! — прокричал кто-то. — Быстрее, бежим!

Роули была не спринтером, черт возьми, а пилотом. Она развернулась лицом к преследователям, собираясь открыть по ним огонь, но в этот момент возле самого ее уха прошипел сверкающий зеленый шарик плазмы.

«Мать вашу», — подумала она, бросаясь бежать с удвоенной силой.

Сражение на корабле пришельцев продолжало бушевать. Ворчун по имени Яяп вместе с возглавляемым им небольшим отрядом сородичей, пройдя через оплавленный люк, увидел перед собой помещение, где произошло настоящее побоище. Ближайшая переборка была залита мерцающей синей кровью. Повсюду валялись пустые гильзы, а мешанина тел погибших ворчунов свидетельствовала о провалившейся попытке штурма. Яяп припал на колени в минутной скорби по павшим собратьям.

То, что большинство трупов принадлежало ворчунам, Яяпа не удивляло. Пророки уже давно использовали представителей его расы в качестве пушечного мяса. Он помолился о том, чтобы все погибшие попали в метановый рай, и уже собирался пройти мимо навевающей тоску груды, когда одно из тел пошевелилось и послышался стон.

Яяп остановился и вместе еще с одним сородичем, которого звали Гагав, принялся разгребать кровавую мешанину, но только для того, чтобы обнаружить — стонал закованный в черную броню элит. Один из благословляемых пророками типчиков, ответственных за это непродуманное сражение. В соответствии с законами и традициями народ Яяпа обязан был поклоняться элитам, полубогам, сопровождающим пророков, но, конечно, на полях сражений и законы и традиции допускали весьма неоднозначные трактовки.

— Оставь его, — посоветовал Гагав. — Именно так бы поступил он, если бы ранили кого-либо из нас.

— Верно, — подумав, произнес Яяп, — но, чтобы дотащить его до абордажной шлюпки, мы должны будем нести его все впятером.

Целых десять ударов сердца ушло у Гагава, чтобы вникнуть в суть этой мысли и оценить ее гениальность.

— Нам не придется сражаться!

— В точку, — ответил Яяп, в то время как звуки перестрелки продолжали приближаться. — Так что давайте его быстренько перевяжем, возьмем за руки и за ноги и вытащим отсюда его задницу.

Быстрая проверка показала, что раны элита несмертельны. Человеческая пуля пробила щиток шлема, чиркнула воина по виску и расплющилась о заднюю стенку. Силы удара хватило, чтобы вырубить элита. Если не считать этого, солдат получил лишь незначительные ссадины и синяки и должен был выжить. «Какая жалость», — подумал Яяп.

Удовлетворенные тем, что их билет на обратный рейс протянет достаточно долго, ворчуны взялись за конечности воина и поволокли его по коридору. Для них сражение уже закончилось.

Батальон УВОД — Ударных войск орбитального десантирования, также известных как «адские ныряльщики», — находившийся на борту «Столпа осени», должен был оборонять экспериментальную энергетическую установку, составленную из уникальных термоядерных реакторов.

В моторный отсек вели сразу два входа, каждый из которых защищал люк из титана-А. Оба они выходили на подвесные мостки и по-прежнему находились под контролем людей. То, что десантникам майора Антонио Сильвы приходилось укладывать трупы ковенантов как дрова в поленнице, чтобы расчистить огневые рубежи, свидетельствовало, насколько эффективно сражались солдаты под его командованием.

Конечно, люди тоже несли потери, и изрядные. Пострадала и лейтенант Мелисса Маккей, которая нетерпеливо дожидалась, пока Док Вальдес, взводный врач, перевяжет ей руку. Работы предстояло еще много, и было очевидно, что Маккей спешит подняться и заняться делом.

— У меня для тебя плохие новости, лейтенант, — произнес врач. — Татуировка на твоем плече, та, что с черепом и подписью «УВОД»… Короче говоря, она серьезно пострадала. Конечно, ты всегда сможешь ее обновить, но чернила, боюсь, могут плохо лечь на шрам.

Маккей понимала, что весь этот пустой треп имеет определенную цель, понимала, что Док пытается отвлечь ее от мыслей о Доукинсе, Аль Тани и Судзуки. Врач закрепил бинты, и лейтенант прикрыла их рукавом.

— Знаешь что, Вальдес? Ты и в самом деле полон дерьма. И это комплимент, если ты не понял.

Медик вытер лоб тыльной стороной руки, и на нем остался след крови Аль Тани.

— Благодарю, лейтенантик. Комплимент принят.

— Так, все, — прогремел голос майора Сильвы, вышедшего на самую середину мостков, — слушайте! Игры кончились. Капитану Кизу опостылело наше общество, так что он просит нас покинуть свою посудину. Там, под нами, какая-то штуковина с собственной атмосферой, гравитацией и тем, что десантура любит больше пива, — твердой землей под ногами.

На этих словах командир УВОД сделал паузу, обведя взглядом своих ярких, похожих на бусины глаз лица собравшихся вокруг людей. Рот его казался прямым, будто резаная рана.

— Большая часть экипажа, не говоря уже о ваших горшкоголовых собратьях, собирается валить с корабля на спасательных шлюпках. Они сойдут на земле в уюте, с кондиционерами, потягивая винцо и наслаждаясь закусками, — продолжал он. — Но не вы. О да, вы оставите «Столп осени» совсем другим путем. А ну, мальчики и девочки, как вы собираетесь уйти?

Это был очень давний ритуал, так что солдаты УВОД откликнулись в унисон:

— Вперед ногами, сэр!

— Вы чертовски правы! — рявкнул Сильва. — А теперь живо марш по десантным капсулам. Ковенанты устроили пикник на поверхности и пригласили нас в гости. У вас есть пять минут на то, чтобы устроиться, пристегнуться и заткнуть задницу пробкой.

Шутка хоть и была старой, но одной из излюбленных, так что десантники рассмеялись так, словно слышали ее в первый раз. Затем они разбились на отряды и следом за своими командирами побежали по коридору, ведущему к левому борту судна.

Маккей вместе со своим взводом миновала отряд, оставленный охранять перекресток, и побежала по широкому проходу, недавно бывшему полем битвы. Повсюду лежали тела, стены пятнали плазменные ожоги и украшала длинная полоса вмятин от пуль — след, оставленный последней очередью, выпущенной в этой жизни одним из погибших солдат.

Свернув за угол, они вбежали в помещение, которое десантники называли «адский предбанник». Бойцы устремились к центру узкого зала, где в два ряда выстроились овальные посадочные капсулы. Каждая из них была подписана именем одного из солдат и нависала над трубой, проходившей сквозь днище корабля.

Основные силы обычно высаживались на снабженных орудиями штурмовых шлюпках, но те были слишком медлительны и становились хорошей мишенью для установок ПВО. Поэтому в ККОН и решили потратить деньги и время, необходимые для разработки второго способа перебросить войска через атмосферу: ОПМ — одноместный посадочный модуль.

Управляемые компьютером системы ПВО могли сбить часть таких капсул, но те были достаточно малы, да и каждое попадание приводило к гибели только одного десантника, а не дюжины.

Была лишь одна проблема. Когда выгорала керамическая обшивка, покрывавшая ОПМ, воздух внутри капсулы становился немыслимо горячим, а иногда раскалялся до фатальных температур. По этой причине солдат УВОД и называли «адскими ныряльщиками». Запись в отряды производилась исключительно на добровольной основе, и решиться на такое могли только отпетые сорвиголовы.

Маккей оставалась на центральной дорожке до тех пор, пока все члены ее команды не заняли свои места. Она знала, что в итоге у нее самой остается на шестьдесят секунд меньше, чтобы приготовиться к запуску, и стремительно заскочила в свой ОПМ, как только закрылся последний люк.

Едва она оказалась внутри, руки лейтенанта запорхали с неразличимой для глаза скоростью. Она застегнула ремни безопасности, запустила проверку основных систем, отключила ряд предохранителей, активировала свой торпедный аппарат и стала наблюдать за крошечным экраном, встроенным в стенку перед ее глазами. Компьютер, управляющий орудиями «Столпа осени», уже заканчивал расчеты той силы, с которой необходимо было отстрелить капсулы, чтобы ОПМ вошли в атмосферу под нужным углом. Лейтенанту оставалось только терпеть и молиться, чтобы керамическое покрытие продержалось до открытия парашютов, а еще — стараться не вспоминать о том, насколько хрупким было на самом деле ее укрытие.

Офицер как раз успела зафиксировать сапоги и взглянуть на циферблат, ведущий обратный отсчет, чтобы увидеть, как единица сменяется нулем.

Капсула, набирая скорость, промчалась по пусковой трубе и устремилась к миру-кольцу. Желудок лейтенанта подступил к горлу, а сердце бешено заколотилось.

Кто-то воткнул крошечный диск в проигрыватель, нажал на кнопку, и на частоте отряда зазвучал пафосный и лихой гимн «адских ныряльщиков». В уставе было ясно сказано, что нецелевое использование коммуникаций ККОН — это плохо, и даже очень плохо, но Маккей понимала, что в данный момент солдат поступил правильно, и сам Сильва согласился бы с ней, поскольку все равно командная частота хранила безмолвие. Музыка грохотала в ее ушах, когда ОПМ затряслись, входя в верхние слои атмосферы, и десантники — вперед ногами — помчались к поверхности кольца.

Палуба вновь заходила ходуном, когда очередной удар настиг «Столп осени». Продолжало бушевать и сражение внутри корабля. Мастер-Чиф уже практически добрался до своей цели и готовился со всех ног припустить к спасательной шлюпке, но именно в эту секунду его окликнула Кортана:

— Сзади!

Джон-117 почувствовал, как сгусток плазмы ударил его прямо между закрытыми доспехами лопатками, покатился от полученного толчка и тут же вновь вскочил на ноги. Резко развернувшись лицом к противнику, он увидел ворчуна, спрыгнувшего с инженерных мостков, проложенных под потолком. Миниатюрный чужак стоял, широко расставив ноги, а в его руках накапливал заряд плазменный пистолет. Мастер-Чиф настиг его в три прыжка, повалил на палубу ударом приклада и добил короткой очередью. Пистолет ворчуна разрядил накопленный заряд в потолок. Капли расплавленного металла зашипели на щитах спартанца.

Бронебойные пули разорвали дыхательный аппарат чужака, и вверх ударила струя метана, заставившая тело твари закружиться волчком.

Еще трое ворчунов спрыгнули сверху и повисли на плечах Мастера-Чифа. Это было бы даже смешно, не обрати спартанец внимания на то, что одно из существ пытается отстегнуть его шлем, а второй чужак сжимает в лапе активированную плазменную гранату, — мелкие ублюдки собирались забросить ее внутрь его доспехов.

Он пригнул плечи и встряхнулся, словно мокрая собака.

Ворчуны разлетелись во все стороны, а Мастер-Чиф прикончил их точно выверенными выстрелами, прежде чем снова повернуться к спасательным шлюпкам.

— Быстрее! — подстегивала его Кортана. — Бежим!

И спартанец побежал, но в ту же секунду люк начал закрываться. Рядом с ним споткнулся десантник, торопившийся покинуть корабль, и Мастер-Чиф подхватил солдата, забросив того внутрь шлюпки.

Внутри их встретила небольшая группа матросов, успевших забраться на борт раньше.

— Думаю, самое время отчаливать, — невозмутимо произнесла Кортана, когда крейсер затрепетал после очередного взрыва.

Мастер-Чиф повернулся к люку и подождал, пока тот полностью закроется и загорится красная лампа, информирующая о том, что шлюз загерметизирован.

— Поехали.

Пилот запустил двигатели, и спасательная шлюпка с ревом устремилась прочь от судна, балансируя на огненном вихре. Мимо с ошеломительной скоростью промчался борт «Столпа осени», подсвеченный разрывами плазменных ракет ковенантов. Через несколько секунд шлюпка отошла от корабля на достаточное расстояние и повернула к кольцу.

Мастер-Чиф отключил внешние динамики и обратился к Кортане напрямую:

— Есть какие-нибудь мысли о том, что это такое?

— Нет, — призналась Кортана. — Но мне удалось кое-что извлечь из военной сети ковенантов. Они называют эту штуковину Ореолом. Она обладает для них некоторой религиозной ценностью. Во всем остальном твои предположения окажутся ничем не хуже моих. — Кортана помедлила, и спартанец ощутил, что она посмеивается над ним. — Ну, во всяком случае, незначительно хуже.

— Ореол, — повторил Джон-117. — Похоже, на какое-то время это место станет нам домом.

Спасательная шлюпка была слишком мала, чтобы на ней мог уместиться сверхсветовой двигатель Шоу-Фудзикавы, поэтому у них не оставалось иного выбора, кроме как приземлиться на кольце. Когда их суденышко падало сквозь черноту космоса, не было слышно ни радостных криков, ни поздравлений. Им пока удавалось выжить, но удача в любой миг могла их оставить, так что праздновать было нечего.

— Полный отстой, а не служба, — выругался один из десантников, и никто не стал ему возражать.

Роули и ее спутники неожиданно остановились, повернулись к врагам и обрушили на них всю мощь своего оружия, состоявшего из двух пистолетов, штурмовой винтовки и плазменного ружья, которое один из пилотов сумел подобрать на бегу. Небогатый арсенал, но его хватило, чтобы сбить с ног трех шакалов и заставить всех остальных чужаков убраться подобру-поздорову. Череп последнего упавшего чужака Роули размозжила ударом сапога.

Торопясь оказаться на борту своих кораблей, отряд нырнул в закрывшийся за их спинами люк взлетной палубы и бросился к «пеликанам». Кувалда нашла свою «птичку» и, возблагодарив Бога, что та не получила повреждений, побежала к трапу. Как и всегда, бак был давно заправлен, орудия заряжены, а машина готова к полету. Второй пилот, Фрай, занял свое место рядом с Роули, а в заднем отсеке разместился бригадир Каллен.

Как только она оказалась в кокпите, Роули пристегнулась, провела ускоренный вариант предполетной подготовки и запустила двигатели. Остальные корабли присоединились к дружному, успокаивающему гулу. Распахнулись створки внешнего люка, и взрывная декомпрессия выбросила в космос все незакрепленные предметы, оставленные на взлетной палубе.

Еще несколько мгновений, и крейсер вошел в верхние слои атмосферы, а это значило, что можно взлетать, но сделать это требовалось как можно скорее. Благодаря трению вокруг корабля уже начала формироваться стена пламени.

— Проклятье! — воскликнул Фрай, указывая куда-то. — Ты только посмотри!

Роули перевела взгляд и увидела шлюпку ковенантов, залетающую в отсек через огненную завесу. У них почти не оставалось времени на то, чтобы покинуть «тонущее судно». И надо же было ублюдку встать на пути прямо сейчас.

Чертыхнувшись, пилот откинула крышку предохранителя с пульта управления семидесятимиллиметровым пулеметом «пеликана». Корабль затрясло в такт работе орудия, и в броне противника образовались пробоины. Один из зарядов задел нечто важное в механизме вражеской шлюпки, и та завиляла, потеряла управление и врезалась в борт «Столпа осени».

— Порядок, — произнесла Кувалда на частоте своего звена. — Пора спуститься и познакомиться с нашими радушными хозяевами. До встречи на земле. Конец связи.

Она выключила передатчик и добавила шепотом:

— Удачи.

Десантные корабли один за другим покидали стыковочный отсек, выполняли соответствующие маневры и пикировали к нависающему над ними кольцу. Роули приходилось прилагать все свои силы, чтобы справиться со штурвалом, когда ее судно врезалось в атмосферу. На приборной панели зажглись лампы, предупреждающие о перегреве. Вокруг «пеликана» от трения выросло огненное облако. Кончики коротких, словно обрезанных крыльев машины начали пылать от жара.

— Боже, босс, — сказал Фрай, постукивая зубами от непрекращающейся тряски, — я начинаю думать, что эта затея была не из лучших.

Роули внесла поправки в курс, пытаясь сгладить угол снижения, и оглянулась на него.

— Если есть идея получше, — крикнула она, — озвучь ее на следующей планерке.

— Так точно, мэм, — кивнул он.

— А пока что, — добавила она, — заткнись и не мешай мне вести эту хреновину.

«Пеликан» угодил в воздушную яму, камнем устремился вниз и вновь выправился. Корабль дергался будто одержимый, а Роули гневно рычала, сражаясь со штурвалом и укладывая свою «птичку» на нужный курс к поверхности кольца.

Прошло пятнадцать минут с того момента, как ковенанты предприняли хорошо организованную попытку штурма командной палубы, но защитникам вновь удалось отбросить их назад. Постепенно сражение начинало затихать, и уже поступали доклады о том, что часть чужаков покидает корабль на своих абордажных шлюпках.

Было не вполне ясно, что послужило тому поводом: то ли ковенанты понесли слишком большие потери, то ли осознали, что крейсер в любой момент может развалиться на части. Впрочем, причина не имела значения. Куда важнее было то, что помещения, прилегающие к мостику, удалось зачистить, а это означало, что Киз и его люди могут спокойно работать, не опасаясь получить заряд в спину. По крайней мере сейчас.

Их следующей задачей было провести «Столп осени» через атмосферу. Не самый легкий труд, особенно если учесть, что крейсер, как и все корабли подобных размеров, строился в расчете на работу в условиях невесомости и не предназначался для посадки на планету.

Но Киз верил, что это возможно. Теперь ему предстояло направить «Столп осени» к кольцу, вручную запустить составленную Кортаной программу и покинуть судно на одной из последних спасательных шлюпок. Конечно, крейсер мог приземлиться именно так, как было запланировано, а мог и не приземлиться. В любом случае капитан не сомневался: за посадкой лучше будет наблюдать с безопасного расстояния.

Поворачиваясь к навигационному дисплею, по которому бежали строчки данных, Киз краем глаза заметил какое-то движение. Он обернулся и увидел, что пульт управления основным корабельным орудием покрыт легкой рябью, словно воздух в раскаленной пустыне. Капитан потер глаза, а когда посмотрел на пульт снова — наваждение исчезло.

Нахмурившись, Киз вновь повернулся к навигационному дисплею и начал запускать процессы, вынуждающие «Столп осени» выполнить задачу, для которой тот предназначался менее всего: посадку на твердую почву.

Исна ’Нозолей задержал дыхание. Человек посмотрел ему прямо в глаза, но ничем не выказал тревоги и отвернулся. Но это не удивляло элита, ведь его действия были основаны на опыте предшествующих поколений и всех накопленных ими знаниях.

Камуфляж в сочетании с его собственным умением передвигаться незаметно оказался невероятно эффективным. С того момента, как Исна ’Нозолей оказался на борту, он побывал уже и в моторном отсеке, и в центре управления огнем, а теперь прибыл на мостик. Стоя возле вентиляционной решетки, элит продумывал план дальнейших действий.

Корабельный ИИ был либо спрятан, либо уничтожен, в этом сомнений не возникало. Впрочем, на борту все еще оставался представитель командного состава, а значит, операция имела шансы на успех.

’Нозолей пребывал в уверенности, что человек по имени Кыызз, учитывая то, как к нему обращались остальные, занимал пост капитана. Очень ценная добыча.

Но как захватить этого человека? Очевидно, что добровольно тот в плен не сдастся, а его помощники вооружены. ’Нозолея пристрелили бы сразу же, как только он отключил бы камуфляж. Поодиночке люди были слабы, но, собравшись в стаи, представляли опасность. И как известно, животные становятся вдвойне опасными, если оказываются на краю гибели.

Нет, ключом к победе было терпение, а это означало, что элиту придется подождать. Из холодной вентиляционной трубы вырывался пар, который слегка искажала рябь, но никто, похоже, не замечал его.

— Хорошо, — произнес Киз, — давайте попытаемся посадить его… Носовые турбины на старт… Запускайте!

Включились носовые турбины, замедляющие падение корабля. «Столп осени» на секунду покачнулся, сражаясь с полем притяжения кольца, и вновь лег на правильный курс.

Поправки были внесены Кортаной, а точнее, той небольшой частичкой, которую она оставила от себя. Двигатели «Столпа осени» включались на промежутки столь малые, что их гул казался отдельными нотами в общей мелодии. Самонастраивающаяся подпрограмма отслеживала многочисленные переменные, обрабатывала потоки информации и принимала тысячи решений каждую секунду.

Если до того многострадальный крейсер просто трясло, то после входа в атмосферу все судно заходило ходуном, а по палубе начали перекатываться незакрепленные предметы.

— Все, мы проводили его сколько смогли, — провозгласил Киз. — Сдавайте все задачи и управление подружке Кортаны, нам пора уносить свои задницы с этой посудины.

Под дружный хор голосов «Так точно, сэр!» весь экипаж в последний раз окинул взглядом корабль, который так старался спасти, проверил оружие и только тогда поспешил к выходу. Сражение стихло, но это не значило, что все ковенанты оставили судно.

Внутренне подобравшись, ’Нозолей следил за людьми. Он дождался, пока последний из них покинет помещение, и пошел следом. План начал вызревать в его голове. Затея была дерзкой, точнее, возмутительно наглой, но, как предположил воин, так даже больше шансов на успех.

До спасательной шлюпки, оставленной для персонала командного мостика, идти было недалеко. Охраняли ее шесть десантников, и трое из них уже погибли. Их тела оттащили к стене и сложили в ряд.

— Смирно! — прокричал капрал.

— Вольно, — произнес Киз и продолжил, указав на люк: — Спасибо, что дождался, сынок. Соболезную, ты потерял товарищей.

Капрал кивнул. Должно быть, в момент нападения он находился не на дежурстве — половина его лица осталась невыбритой.

— Благодарю вас, сэр. Ребята прихватили с собой с дюжину ублюдков.

Киз покачал головой. Три жизни в обмен на двенадцать. Звучало неплохо, но был ли обмен достойным на самом деле? И сколько же солдат бросили сюда ковенанты? И сколько врагов должен был убить каждый человек? Капитан постарался отбросить эти мысли и ткнул большим пальцем в сторону открывшегося люка:

— Все в шлюпку! На полусогнутых!

Выжившие люди устремились в спасательный челнок, и ’Нозолей последовал за ними, хотя ему и трудно было в столь тесном помещении избегать столкновений с этим человеческим скотом. Немного свободного места обнаружилось между передней стеной и поручнями, которые становились полезными, когда шлюпка покидала поле искусственной гравитации, созданное большим кораблем. Элит рассчитывал дождаться приземления челнока, а затем найти возможность отбить Кыызза от остальных и взять его в плен. А пока ему оставалось только тихо стоять и не давать себя обнаружить.

Пассажиры закончили пристегиваться, и спасательная шлюпка покинула стыковочный отсек, устремившись к миру-кольцу. Через несколько секунд включились двигатели, и крошечное судно, перестав раскачиваться, легло на заранее просчитанный курс к поверхности.

Киз занял кресло в третьем ряду позади пилота. Капитан хмуро оглядывался, словно что-то потерял. Так продолжалось, пока шлюпка не покинула крейсер. Тогда он наклонился к сидящему перед ним десантнику:

— Слушай, капрал…

— Да, сэр? — Десантник крайне устал, но все же сумел каким-то образом изобразить внимание, хотя и был надежно пристегнут к противоперегрузочному креслу.

— Дай-ка мне свой пистолет, сынок.

Выражение, появившееся на лице военного, явственно говорило: последнее, что ему хотелось бы сейчас делать, так это расставаться с одним из своих стволов, и особенно при угрозе ближнего боя. Но капитан есть капитан, поэтому выбора не оставалось. Он все еще пытался произнести «Слушаюсь, сэр», когда почувствовал, как командир выхватывает из его кобуры пистолет M6D.

«Не пробьет ли одна из двенадцатимиллиметровых пуль относительно тонкий борт спасательной шлюпки? — задумался Киз. — Не погибнут ли все в результате разгерметизации?»

Этого он не знал, но был уверен: один из этих сукиных сынов ковенантов, пробравшийся на корабль, точно сдохнет. Капитан вскинул пистолет, прицелился в самый центр странной мерцающей дымки и нажал на спусковой крючок.

Прежде чем его настигла первая пуля, элит успел заметить какое-то движение, сообразить, что бежать некуда, и потянуться к своему оружию.

M6D обладал сильной отдачей, и ствол его начал постепенно подниматься, поэтому третий заряд ударил ’Нозолея точно в прорезь шлема, разметав его мозги и избавив от тирании реального мира.

Когда стих грохот последнего выстрела, камуфляжное поле вышло из строя и прямо в воздухе вдруг возник элит. Тело чужака парило, отлетая к задней стене. Тысячи крошечных шариков крови сопровождали ошметки его мозга на пути к корме шлюпки.

Лейтенант Хикова пригнулась, уклоняясь от одного из сапог чужака, грозившего ударить ее по голове. С безразличным видом женщина отпихнула от себя труп. Все остальные пассажиры были слишком удивлены, чтобы хоть что-то произнести или сделать.

Капитан спокойно выбил разряженную обойму, извлек последний заряд из патронника и протянул пистолет ошеломленному капралу.

— Благодарю, — произнес Киз. — Отличное оружие. Не забудь его перезарядить.

Оглавление

Из серии: Halo

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Halo. Потоп предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Автор цитирует слова Джона Китса, классика английского романтизма, из стихотворения «К сну»: «…and seal the hushed Casket of my Soul».

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я