Разгром на востоке. Поражение фашистской Германии. 1944-1945 (Юрген Торвальд)

Книга посвящена событиям, которые непосредственно предшествовали краху фашистской Германии. В течение 1944 года немецкие войска терпели поражение за поражением на всех фронтах, но самое масштабное отступление происходило на востоке. Автор рассказывает о том, как в ходе Восточно-прусской операции советские войска, освободив свою страну от захватчиков, вступили на территорию врага. О позиции Гитлера, который не хотел верить реальным военным сводкам и своими нелепыми приказами и нежеланием начать переговоры о капитуляции лишил армию возможности сдаться, а гражданское население – спастись. Советская армия шла на Берлин, к окончательной победе, не щадя никого на своем пути. Уничтожив за годы войны бесчисленное множество людей, Гитлер в конце концов погубил и свою страну, обрек на невосполнимые потери свой народ…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Разгром на востоке. Поражение фашистской Германии. 1944-1945 (Юрген Торвальд) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

Шторм над Восточной Пруссией

Катастрофа поразила Восточную Пруссию так же внезапно, как она разразилась над районом Варты и Силезией.

13 января 1945 г. был ясный и морозный день. Земля, крепко замороженная под тонким слоем снега, облегчала передвижение танков. Равнинная местность с редкими лесами не создавала никаких естественных препятствий для русских бронетанковых войск, которые, после сокрушительной артподготовки, были брошены на немецкие позиции.

Советские войска, атаковавшие 3-ю и 2-ю армии, имели более чем десятикратное превосходство. На севере атака была нацелена на Кенигсберг, столицу Восточной Пруссии. На юге наступление продвигалось на Данциг. Германская 4-я армия и большая часть Восточной Пруссии должны были быть замкнуты в гигантских клещах.

В течение нескольких дней советские войска на севере отбросили назад 3-ю танковую армию и достигли шоссе, ведшего к Кенигсбергу, в 120 километрах восточнее столицы. Северное крыло 4-й армии было втянуто в тяжелые бои и вскоре охвачено с фланга. Только восточнопрусские танковые дивизии удерживали свои позиции в отчаянном бою.

Население не бежало, пока фронт не был разорван, и отступающие части немецких тыловых эшелонов промчались через города и деревни. Колонны беженцев на каждой дороге, каждом шоссе смешивались с остатками побитых войск. Снова гражданское население оказалось в зоне сражения.

Еще большая трагедия случилась на юге Восточной Пруссии. За несколько дней она охватила почти все население этого сектора и многие тысячи людей, которые были эвакуированы сюда из пораженных воздушными налетами городов Германии. Она унесла жизнь по крайней мере пятисот тысяч человек. 14 января фронт 2-й армии на реке Нарев рухнул под русским наступлением. В пределах десяти дней русские бронетанковые колонны, сопровождаемые моторизованной пехотой, покрыли 190 километров, отделяющие их от балтийского побережья, и достигли берегов мелководной лагуны Фрише-Хафф в 60 километрах к востоку от Данцига. Восточная Пруссия потеряла все сухопутные связи с западом – только за пределами Хаффа была узкая дорожка вдоль Фрише-Нерунга.

Население южных и западных частей Восточной Пруссии, внезапно попавшее на линию сражения, сломя голову бежало на север и северо-запад, волоча свое скудное имущество, брошенное на телеги и сани. Неразборчивая воинская повинность забрала для народной армии большинство мужчин: фургоны вели восьмидесятилетние старики, поляки, французские военнопленные, женщины или мальчики-подростки. Так как партийные чиновники до последнего уверяли в том, что нет никакой опасности, многие населенные пункты были наводнены русским наступлением. Колонны беженцев насчитывали до тридцати тысяч человек. Многие из них исчезли без следа в водовороте метелей, которые охватили страну во второй половине января, под гусеницами русских танков или в огне между рассеянными линиями фронта.


21 января 4-я армия генерала Рейнхардта все еще удерживала фронт, который растянулся от Гумбиннена, что в 100 километрах к востоку от Кенигсберга, расширяясь на юг более чем на 160 километров вниз к городу Ломза на реке Нарев. Выдвинувшаяся вперед относительно фронта 4-я армия находилась под угрозой окружения.

В мучительных телефонных беседах генерал Рейнхардт умолял Гитлера разрешить по крайней мере частичный отход. Начальник штаба Рейнхардта, генерал Хайдкемпер, с начала русского наступления вел дневник о положении в штабе группы армий. В нем он записал:

«14 января: наступление на Восточную Пруссию началось. С правой стороны от нас, где мощная бронетанковая группировка врага напала этим утром с наревского предмостного укрепления, 2-я армия сообщает о значительных прорывах. В 8.00, в то время как я докладываю начальнику, раздался телефонный звонок от фюрера. Фюрер просил детально доложить о ситуации. В конце беседы он не сказал «до свидания». Я высказал начальнику мое подозрение, что этот звонок будет означать передачу некоторых из наших войск. Начальник думает, что это невозможно, и напротив, он сам должен был бы просить больше войск.

15 января: в 3.00 генерал Венк по телефону из Генерального штаба армии в Цоссене приказывает, чтобы я немедленно передал танковый корпус «Великая Германия» группе армий «А». Я сообщаю Венку, что эта передача наших последних резервов означала бы катастрофу, верный прорыв русских на участке фронта 2-й армии, и мы не будем иметь ничего противопоставить врагу. Венк отвечает, что к югу от Вислы прорыв уже произошел и что быстрая помощь более необходима там. Я отвечаю, что при этих обстоятельствах мы должны по крайней мере пробовать оказать сопротивление здесь и что враг скоро застрянет на юге. Но Венк только выразил неудовольствие, сказал, что протесты бесполезны – сам фюрер отдал приказ на эту передачу и настоял на ней.

17 января: 2-я армия была брошена из позиций второй линии. Ситуация опасная. Мы не имеем никаких резервов вообще и не можем изменить наш фронт без разрешения Гитлера и таким образом вынуждены стоять в стороне и ничего не делать. Ситуация с 3-й танковой армией также серьезная. Ночью состоялась часовая телефонная беседа между начальником и Гитлером. «Прошу прощения за непонимание, – начал фюрер. – Вы знаете, что после 20 июля я плохо слышу. Я передаю трубку генералу Бургдорфу». Начальник описывает ситуацию. Он говорит, что группа армий должна остановить отступление 2-й армии. Он просит разрешение выровнять линию фронта 4-й армии, чтобы освободить три дивизии как резервы для 2-й армии, где он не имеет никакой другой поддержки. Иначе враг прорвет фронт и будет угрожать нашему тылу. Фюрер «на основе опыта пяти лет» убежден, что никакой так называемый отвод никогда не освобождал силы; такие отступления приводили только к ломке фронта и всегда сопровождались катастрофами. Начальник настаивает. Генерал Бургдорф отвечает, что фюрер не изменит своего решения. У меня создается впечатление, что Бургдорф поощряет Гитлера в его отказе. Наконец фюрер предлагает, чтобы части народной армии были помещены на линии фронта 2-й армии. Начальник, не комментируя это бесполезное предложение, ответил: «Мой фюрер, это означает, что все остается как есть. Я просто считал себя обязанным обратить ваше внимание на чрезвычайную серьезность ситуации, вместе с возможными средствами».

19 января: к югу от Вислы, в секторе 9-й армии враг далеко охватил нас с фланга.

20 января: сопротивление, которое 4-я армия теперь оказывает при ее выпуклом фронте, кажется чистой нелепостью. В 20.30 начальник снова объясняет фюреру причины, которые делают насущным немедленный отвод 4-й армии. «Мой фюрер, – начинает начальник, – серьезно беспокоясь за Восточную Пруссию, я беру на себя смелость снова обратиться к вам лично. Я полагаю, что завтра мы столкнемся с крупномасштабным нападением на Восточную Пруссию. Захваченная вражеская карта показывает, что русская 5-я гвардейская танковая армия, с четырьмя танковыми корпусами, будет двигаться на Данциг. Силы 2-й армии, которая должна была бы им противостоять, настолько слабы, что они не смогут удержаться. Второе опасное место – участок 3-й танковой армии, где враг прорвался. Если эта русская гвардейская танковая армия пройдет, то мы подвергнемся нападению в тыловой зоне, где не имеем никаких войск вообще».

Затем последовало длинное обсуждение вопроса о том, освобождает ли отвод силы или не освобождает. Ответы Гитлера быстры, редко по сути, он не обеспокоен ситуацией. Он придерживается своей точки зрения. На повторенное высказывание начальника, что он должен сохранить несколько дивизий, Гитлер отвечает: «Но тогда вы потеряете территорию!» Начальник отвечает: «Если русская танковая армия повернет на запад, мы потеряем намного больше территории». Гитлер не отвечает на это замечание и лишь снова предлагает поднять части народной армии и заменить ими дивизии, отведенные с фронта. После того как начальник отклоняет это предложение, как невозможное, фюрер объявляет, что 4-я танковая дивизия, которая находится в пути из Курляндии на борту пяти транспортных судов, прибудет в течение следующей ночи. Начальник комментирует, что не хватает людей и материальной части, а Гитлер отвечает, что все потеряли силу, включая врага.

Отвод 4-й армии остается запрещенным.

В телефонной беседе той же ночью между начальником и Гудерианом последний обещает снова сказать фюреру о необходимости отвода 4-й армии. Но Гудериан поясняет, что не рассчитывает на согласие.

21 января: дальнейшие советские наступления на 2-ю армию и 3-ю танковую армию. Гудериан сообщает по телефону, что фюрер на последнем совещании снова отказался от любого отвода 4-й армии. Начальник вспыхивает: «Но это невозможно – так все будет сломано!» Наступила тишина, и затем прозвучали слова Гудериана: «Хорошо, мой дорогой Рейнхардт…»

Начальник вслед за этим запрашивает звонок, который должен поступить через штаб-квартиру фюрера.

Пока мы ждем, он обсуждает со мной, должен ли он в случае очередного отказа сказать Гитлеру, что отведет 4-ю армию под свою ответственность или нам следует произвести этот отвод без какого-либо объявления. Я одобряю вторую процедуру, потому что первое означало бы немедленное смещение начальника и замену его другим офицером, и это также не поможет нам.

Обещанная 4-я танковая дивизия не прибыла.

В 11.45 проходит телефонный звонок в штаб-квартиру фюрера. Начальник начинает: «Из-за серьезного ухудшения ситуации я вынужден спросить снова относительно того же самого решения, о котором просил вчера. 2-я армия в данный момент атакована врагом в северо-западном направлении. 3-я танковая армия распадается. Я не могу предотвратить крах. Вы, мой фюрер, сказали мне, что прорыва на участке 2-й армии можно было бы избежать, продвигая новые силы. Но для 3-й танковой армии нет никакой помощи, кроме как от меня. Я убежден, что фронт может быть вновь установлен на более дальней позиции. Все командующие давят на меня в ожидании поддержки. Я должен просить о полномочии отвести назад 4-ю армию, чтобы освободить войска. Я не вижу другого решения. Если это не будет сделано, то я потеряю контроль».

Фюрер ответил: «Развитие ситуации с 3-й танковой армией выходит за пределы понимания». Начальник: «Я в течение многих дней сообщал о ситуации, которая делала необходимым отвод 4-й армии». Затем последовало другое длинное обсуждение. Наконец фюрер прерывает беседу словами: «Хорошо, тогда я даю вам мое разрешение».


Когда приказ отвести фронт достиг штаба 4-й армии, он уже утратил смысл. Даже на новой позиции 4-я армия была бы вскоре окружена и разбита.

В тот день, 22 января, генерал Хоссбах, командующий 4-й армией, принял решение, которое должно было полностью изменить ход событий в Восточной Пруссии.

Хоссбах вырос в школе генерала Бека, который ушел в отставку в 1938 г., потому что отнесся неодобрительно к приготовлениям Гитлера к войне; Бека, который закончил собственную жизнь, когда заговор 20 июля против Гитлера потерпел неудачу. Хоссбах был человеком решительным, хотя, возможно, несколько трудного характера из-за чрезмерной самоуверенности.

В 1938 г. Хоссбах был снят с должности адъютанта при обстоятельствах, которые казались ему постыдными: он требовал восстановления генерала фон Фрича, тогда – главнокомандующего, которого несправедливо обвиняли в безнравственности. Хоссбах в то время нарушил приказ Гитлера, сообщив фон Фричу об обвинениях, выдвинутых против него. Теперь, 22 января 1945 г., движимый отчаянной ситуацией в Восточной Пруссии, он решил снова нарушить приказ Гитлера.

Это было глубокое убеждение Хоссбаха – убеждение, разделенное начальником его штаба Детлеффсеном, – что у 4-й армии было только три возможности.

Первая возможность состояла в том, чтобы следовать приказам Гитлера. Это означало, что 4-я армия оставалась в существующем положении и ждала окружения. Имея в своих рядах приблизительно триста пятьдесят тысяч человек, армия исчерпала бы боеприпасы и провиант в течение нескольких дней и затем перенесла бы очередной Сталинград.

Имелась и другая возможность, если только не было упущено время и если Гитлера удалось бы убедить, – 4-я армия могла бы отойти на более дальнюю позицию, что неоднократно предлагалось, и попыталась установить контакт на севере с остатками 3-й танковой армии рядом с Кенигсбергом. Возможности этой операции были сомнительными. Но она была бы полезна, если бы удалось организовать место для приема отступающих войск и гражданских беженцев. Новую позицию можно было, вероятно, защищать некоторое время. Стратегически, что и говорить, операция не имела никакой цели. Но главная проблема состояла в том, что 4-я армия, так же как остатки 3-й танковой армии и все гражданское население, которое переполнило область, станет зависимой от единственного порта, Пиллау, а Пиллау никогда не был в состоянии выполнить задачу эвакуации. Кроме того, оставался без ответа серьезный вопрос о том, что случится с большим количеством гражданских жителей, оказавшихся между передовым клином русских, подошедших к Данцигу с юга, и тыловой зоной 4-й армии.

Хоссбах видел только одно решение, которое спасет его армию от окружения и в то же самое время будет держать открытым путь к безопасности масс беженцев в центре Восточной Пруссии.

Третья возможность: 4-я армия повернула бы и направила свою атаку на запад. Она должна была как можно быстрее проникнуть в русский клин между Восточной Пруссией и остальной частью Германии, клин, который был уже близко к Данцигу и Балтийскому морю и ежедневно рос в силе. Она должна была попробовать соединиться с силами большей части 2-й армии, отброшенной назад к Висле. Она должна была сформировать коридор в Германию и оборонять его по всем направлениям, защищать проход гражданского населения и после того, как операция была бы закончена, – большей части самой армии. Потеря контакта с войсками в Кенигсберге и Замланде должна была произойти, если бы 3-я армия не присоединилась к прорыву на запад. Восточная Пруссия была бы так или иначе потеряна, поэтому борьба за Кенигсберг и Замланд могла быть продолжена только с одной целью – защищать беженцев и раненых настолько долго, чтобы позволить эвакуировать их через порт Пиллау. И это была задача, которую 3-я армия, несмотря на свое ослабленное состояние, все еще могла выполнить одна.

До конца дня 22 января генерал Хоссбах собрал всех командующих армейскими корпусами. Он объяснил свой план, искренне заявив, что одобрение Гитлера не могло быть получено и что он решил действовать под собственную ответственность. Хоссбах сказал, что уверен в одобрении его плана генералом Рейнхардтом. Он спросил у командующих, каково их мнение, и в случае их согласия просил, чтобы каждый человек в его армии был информирован о грядущей операции, о ее цели и опасностях. Каждый солдат и офицер должен был превзойти самого себя, и только понимание цели сделает это возможным и обеспечит успех.

23 января Хоссбах сообщил генералу Рейнхардту о своем решении, а также объявил, что начал действовать. Как и ожидалось, Рейнхардт одобрил его решение. Только в одном пункте было разногласие: Рейнхардт и начальник его штаба полагали, что сектор, выбранный для прорыва, находится слишком далеко на юге. Они убеждали предпринять такую попытку дальше на севере. Но здесь они столкнулись с несокрушимой уверенностью в своих силах Хоссбаха, и тот отстоял свою позицию, частично оставляя Рейнхардта в неведении.

С опозданием приказы о начале операции полетели из штаба Хоссбаха. Русские продолжали вводить все больше войск в клин к западу от 4-й армии.

Сначала VI армейский корпус под командованием генерала Гроссмана был отделен от осторожно отступающего восточного крыла 4-й армии и брошен на запад, чтобы отразить атаку. Части, которые должны были это осуществить, 131-я и 170-я пехотные дивизии и 547-я и 558-я дивизии гренадер, форсированными маршами переместились по снежным дорогам, наполненным беженцами. Далее на север XXVI армейский корпус под командованием генерала Матцки – часть 3-й танковой армии, которая была вызвана в расположение 4-й армии, – должен был собрать отступающие части 2-й армии, обеспечить северный фланг корпуса Гроссмана и атаковать западную окраину Фрише-Хаффа. «Я пошлю вам войска, в которых вы будете нуждаться, – сказал Хоссбах Матцки в ночь с 22 на 23 января, перед его отстранением, – если в последний момент их не заберет кто-то свыше».

Так начались гонки с врагом. Между 22 и 26 января снежные бури, которые охватили Восточную Пруссию, обрели новую силу. Сугробы на дорогах были выше, чем в предыдущие годы. В любое другое время пронизывающий холод заставил бы каждое живое существо найти пристанище. Но теперь дороги были черны от фургонов, людей, рогатого скота, двигающихся черепашьим шагом. Всякий раз, когда снежная мгла рассеивалась, эти колонны становились легкой добычей русских самолетов-истребителей. Они ползли от деревни к деревне, от фермы к ферме, ища какие-нибудь сараи, чтобы переночевать. Тех, кто умер в пути, – стариков, больных, детей или жертв воздушных нападений, – оставляли на дорогах или в ночных лагерях.

Мимо этих страдальцев войска торопились на запад. Прорыв должен был начаться вечером 26 января. В тот день был нанесен первый удар: необъяснимый неожиданный приказ командования группы армий, предписывающий передать 547-ю и 558-ю дивизии гренадеров на север к Замланду, оставляя VI армейский корпус всего с двумя дивизиями для атаки в западном направлении. Слова Хоссбаха «если в последний момент их не заберет кто-то свыше» стали трагической реальностью.

В семь часов вечера 26 января, после мучительного марша в 200 километров, 131-я и 170-я пехотные дивизии начали атаку. Снежный пейзаж заливал свет полной луны. Почти сразу они встретились с превосходящими силами русских. 7-й танковый корпус был едва в состоянии дать им защиту с фланга.

Небольшая деревня Шарнигк неоднократно переходила из рук в руки в кровавых столкновениях. 131-я пехотная дивизия, ведя неистовые бои, пробивала себе путь в предместья Либштадта, города в 88 километрах к юго-западу от Кенигсберга, который был занят русской пехотой и множеством танков «Иосиф Сталин».

Тем временем 170-я пехотная дивизия форсировала реку Пассарг, которая течет на север в Фрише-Хафф. Жертвы были большими. На следующий день, 29 января, дивизия продвинулась на 23 километра от реки и напала на полностью неподготовленные русские колонны.

Но вражеское давление с юга постоянно возрастало. Гроссман должен был бросать все больше сил на то направление. Нехватка двух дивизий, которые были переданы, дала себя почувствовать. Все же ни одна из его частей не собиралась прекращать борьбу.

Генерал Хоссбах следил за операциями с чрезвычайным напряжением. 27 января он узнал, что Рейнхардт, в соответствии с открытым телетайпным сообщением из штаб-квартиры фюрера, был снят с поста и что генерал Рендулич был переведен внезапно из Курляндии, чтобы заменить его. Хоссбах не знал того, что стояло за этим передвижением, но мог догадаться. У него было чувство, что шторм собирается над его войсками. Он действовал с чрезвычайной решительностью и скоростью. Он приказал, чтобы атака была продолжена 30 января. Но бедствие двигалось быстрее.

В ночь с 29 на 30 января генерал Рендулич позвонил по телефону из штаба группы армий и позвал Хоссбаха, чтобы зачитать ему приказ фюрера: «Атаку в западном направлении остановить немедленно. Танки и бронетанковые пехотные дивизии переместить к Кенигсбергу, чтобы присоединить к 3-й танковой армии. 4-я армия воюет там, где она стоит. Генерал Хоссбах освобожден от обязанностей. Командование 4-й армией примет сегодня вечером пехотный генерал Мюллер (Фридрих-Вильгельм), который прибудет самолетом из штаб-квартиры фюрера».

Хоссбах выслушал приказ с каменным лицом. Он оказался перед окончательным выбором: должен ли он отклонить приказ фюрера, проявить неповиновение с вытекающими последствиями и продолжить прорыв, пока не добьется успеха? Следует ли ему, в случае необходимости, арестовать генерала Мюллера? Хоссбах знал, что его армия была с ним, с ним также были все восточные пруссаки, ждущие открытия прохода на запад. В этом не было сомнения. Но Хоссбах был тактиком, и очень решительным. Все, что мы знаем, – это то, как он действовал, что двигало им – неизвестно.

Хоссбах приказал наступление остановить и передал командование генералу Мюллеру, который прибыл на машине к одиннадцати часам утра. В час дня Хоссбах улетел самолетом на запад. Преследовали ли его в поездке голоса тех, кто приветствовал его решение, голоса его солдат и миллионов граждан, надежда которых на спасение теперь была разрушена? Или Хоссбах понял, что преемник Рейнхардта Рендулич, человек, слепо преданный Гитлеру, мог легко вмешаться в предпринятый прорыв и сделать его невозможным, что Рендулич, идя по телам страдающих гражданских жителей, будет вести борьбу за власть Гитлера? Понимал ли Хоссбах, что его неповиновение будет в конце концов только нагромождением все больших страданий бегущего населения? Только один Хоссбах знал ответы на эти вопросы.

Существовала и другая сторона трагедии, о которой бегущие восточные пруссаки все еще ничего не знали.

23 января, когда Хоссбах сообщил Рейнхардту о своем решении, Рейнхардт и его штаб рассматривали подобные планы, столь же далекоидущие, как и планы Хоссбаха. Рейнхардт чувствовал себя уверенным, что 4-я армия должна быть отведена и что силы, которые сделаются доступными благодаря отводу, должны быть использованы, чтобы вновь установить контакт со 2-й армией. Он был также уверен, что эта операция приведет к потере Восточной Пруссии. Однако положение Рейнхардта отличалось от положения Хоссбаха пустяком – но решающим пустяком. Если бы Рейнхардт знал, что планы Хоссбаха включали отделение от 3-й армии в случае необходимости, если бы он знал, как быстро и энергично Хоссбах будет действовать, то он, как командующий группой армий, ответственный за обе армии, выступил бы против него.

Рейнхардт 23 января сообщил Гитлеру о предложенном прорыве. Но он преподнес информацию таким образом, что эта операция выглядела не больше чем попыткой вновь установить контакт со 2-й армией и, казалось, подразумевала, что в Восточной Пруссии каждый метр земли будет защищаться, как и прежде. Гитлер дал ему свое непосредственное одобрение и, кроме того, обещание, что 2-й армии будет приказано напасть на русский клин с запада, – обещание, которое 2-я армия из-за своего состояния просто не могла выполнить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Разгром на востоке. Поражение фашистской Германии. 1944-1945 (Юрген Торвальд) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я