Любовь за кадром (Эммануил Тафель, 2012)

В книге отражена жизнь людей, которые делают кино, но лиц которых зрители, чаще всего, не видят. Люди это всегда – люди, независимо от специальности, профессии или внешности. Перед читателем проходят дни жизни кинооператора Васильева, молодой актрисы и певицы Наташи, их товарищей по общей работе: режиссера Светланова, директора картины Юрия Анатольевича, художника Бориса, помощника режиссера Тани и множества других персонажей, связывающих повествование и судьбу главных героев в единую мозаику. В книге живо описаны моменты обучения в театральном институте, сложные рабочие будни и веселые праздничные часы съемочной группы, профессиональные и личные отношения между коллегами и соратниками, сцены работы над фильмом и жизнь за кулисами концертного зала, незабываемые минуты жизни на съемках в павильонах, на натуре, в операционной или в экспедиции; съемки дублей и эпизодов, секреты и нюансы, перепитии жизни героев и тонкие нюансы их существования, лирические сцены и захватывающие “кадры”жизни съемочной группы в Крыму и похищения героини керчинскими бандитами. Река позитива струится сквозь повествование и обрушится ли в конце водопадом счастливого финала, – об этом узнает только благодарный читатель.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Любовь за кадром (Эммануил Тафель, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава третья Дочь

Поздно вечером Виноградов вёл машину по городу. Во многих домах уже погасли окна, только редкие фонари освещали, занесённую снегом дорогу. Проехав большой мост, он повернул в Отрадное и увидел вдалеке свой дом.

Недавно построенный красавец, хоть уже и погружённый во тьму, навевал чувство отдыха и покоя. То самое чувство, которое так необходимо человеку, вернувшемуся домой после тяжёлого рабочего дня. Запарковав машину, Виноградов выключил мотор, включил сигнализацию и, захлопнув дверцу, направился к подъезду. Он взглянул на седьмой этаж, увидел тёмный проём своего окна и, подумав о том, что дочь наверное уже спит, вошёл в дом. Войдя в лифт он открыл портфель и начал искать ключи. Эта процедура повторялась каждый раз, когда ему надо было войти в квартиру. Найти маленькую связку ключей в большом портфеле, было задачей не из лёгких. Он вытащил папку с документами, фотоаппарат, объектив, два журнала, записную книжку и, наконец-то, нашёл ключи.

«Завтра же положу их в карман куртки, – подумал Виноградов и вздохнул с облегчением». Так повторялось каждый день, но уже утром, опаздывая на работу, он на ходу засовывал в портфель аппаратуру, сценарные разработки и по инерции туда же бросал ключи, сразу же забывая об этом.

Лифт остановился и Александр, стараясь не шуметь, открыл дверь. Войдя в прихожую, он щёлкнув выключателем и услышал негромкий голос дочери:

– Папа, папа, иди ко мне, я ещё не сплю.

Он открыл дверь детской комнаты и в сумраке увидел свою дочь Еленку в длинной, светлой ночной рубашёнке. Она стояла на кровати и протягивала к нему руки.

– Дочка, родная! – взволновано заговорил он. – Сейчас ведь уже поздно ночь на дворе, а ты до сих пор не спишь.

Он взял её на руки и прижал к себе. Девочка обвила его шею руками. Она была тёплой ото сна и пахла молоком.

– Скажи, моя славная, тётя Лиза укладывала тебя сегодня спать?

– Да, Лиза накормила меня ужином и уложила в постель, но я очень хотела тебя увидеть и поэтому не спала.

– Еленка, ты знаешь, что мы завтра с тобой сделаем? – Виноградов ласково поглаживал светлые волосы девочки.

– Знаю, – сонным голосом ответила она. – Ты говорил, что завтра у тебя не будет съёмок, я не пойду в детский сад и останусь дома.

– Верно!

Еленка открыла пошире глаза, чмокнула отца в щеку и добавила: – Нет! Мы завтра с тобой поедем в зоопарк, там звери такие замечательные и смешные обезьянки. Папка, ну пожалуйста, ты же мне обещал!

– Еленка, мы обязательно поедем в зоопарк, – Виноградов попытался уложить дочь в постель, – но мы должны с тобой договориться, что ночью ты будешь спать, а не ждать пока я приду с работы. Ведь тётя Лиза уложила тебя два часа назад!

Только сейчас Александр заметил, что зашёл к дочери в куртке и, выйдя в прихожую, стал раздеваться у вешалки. Он очень устал, хотелось есть, но дочь снова позвала его.

– Малышка, постарайся заснуть, а я пока на кухне чай заварю.

– Нет, я хочу посидеть с тобой, – плаксиво заговорила девочка. – Я так давно тебя не видела!

Виноградов отвёл взгляд. Ему стало стыдно за себя и обидно за дочь, которая не только растёт без матери, но и отца своего редко видит дома. Но он ничего не мог поделать, так как съёмки часто заканчивались поздно ночью и он приезжал домой, когда Еленка уже спала. Если бы не помощь сестры Лизы которая в его отсутствие присматривала за дочерью, у Виноградова совершенно опустились бы руки, так как он сам, оставшись без жены, не смог бы вырастить и воспитать дочь.

– Ну вот что, Еленка, – Виноградов попытался улыбнуться. – Я сейчас одену на тебя халатик, потом отнесу на кухню и мы вместе попьём чай.

– А сказку расскажешь?

– Обязательно!

Неся на руках, завёрнутую в халат дочку, Александр подумал, что сказку он должен придумать прямо сейчас, причём тщательно обрисовать действие и героев, так как Еленка знала многие сказки наизусть и угодить ей было довольно сложно.

На кухне Виноградов сразу же начал хозяйничать, а Еленка, закутавшись в махровый халатик и поминутно поправляя длинные, светлые волосы, довольно улыбалась. Не часто им приходилось вместе ужинать.

Когда отец разлил по чашкам чай и выставил на стол хлеб, масло, пряники и сыр, Еленка с удовольствием принялась за еду. Щёки её раздулись, ротик, набитый едой, не закрывался и она, смешно моргая глазами, смотрела на отца стараясь что-то сказать.

– Ты сначала прожуй как следует, а уж потом мы с тобой поговорим, – назидательно проговорил Виноградов, легонько ударяя пальцем по надутой щеке дочери. – Есть такая поговорка, её часто повторяла моя бабушка: когда я ем я глух и нем!

– Какая смешная поговорка, – наконец прожевав пряник, с улыбкой сказала девочка. – Папка, а почему ты ничего не ешь, а только на меня смотришь?

– Ты так аппетитно кушаешь, что я сыт одним твоим видом, – ответил Виноградов. – А скажи-ка мне, доченька, тебя что Лиза сегодня не кормила?

– Что ты, папа, мы с тётей Лизой хорошо поужинали, просто я ем сейчас с тобой за компанию.

«Ох, обманывает меня Еленка,» – с огорчением подумал Виноградов. – «Вероятно Лиза выставила ей еду, не проследила, чтобы девочка поела, а сама ушла домой. Да к ней и претензий быть не может, её ведь дома свои дети ждут, а малышке одной есть не хочется, вот она и привирает мне понемножку. Нет надо всё же отказываться от вечерних смен! Фильмов будет ещё много, а дочь у меня одна!»

– Ну что, Еленка, наелась? – спросил Виноградов. – Будем укладываться спать?

– Нет, нет, папа, надо сначала посуду помыть. Поставь мне пожалуйста стульчик к умывальнику, а то я не достану.

У Виноградова вытянулось лицо: пять лет дочери, а она уже посуду мыть собралась.

– Дочка, давай лучше я, а ты пока зубки почисть.

После того как Еленка помылась в ванной, а Виноградов убрал со стола, он предложил идти спать, но провести эту маленькую, белокурую бестию было невозможно и хотя у неё уже слипались глаза, а голова лежала на плече отца она всё равно упорно повторяла: – Хочу сказку, хочу сказку, ну папа, пожалуйста, ты же обещал.

Виноградов отнёс засыпающую дочь в постель, удобно устроился рядом и начал рассказывать:

– В некотором царстве, в некотором государстве жила-была юная принцесса. Звали её Золотко и была она красива, как утренний рассвет. Отец её, король Балабон, был злым и жадным стариком, который держал свою прелестную дочь в большом, неприступном замке, окружённом глубоким рвом.

О красоте принцессы в народе слагали легенды, но никто не мог её увидеть, так как злой король не выпускал Золотко за ограду замка и она томилась в нём, с утра до вечера работая за прялкой.

– А разве принцесса в школу не ходила? – уже с закрытыми глазами спросила Еленка.

– Не ходила, так как злой король её в школу не пускал, – укрывая одеялом дочь, ответил Виноградов. – Так я рассказываю дальше?

– Да, да, пожалуйста.

– И вот однажды пришло время, когда принцесса стала взрослой девушкой: белолицей, кареглазой, стройной и высокой. И сказала она королю-старику, что хочет посмотреть на мир, который находится за пределами замка. Король рассердившись, грубо ответил, что пока он жив, здоров и силён королевской властью, принцесса никогда не выйдет за ворота замка.

– Но почему? – возмутилась юная принцесса.

– Потому что тебя могут увидеть простолюдины и осквернить своим взглядом, – твёрдо заявил король.

– Но я не боюсь такой скверны и считаю, что красотой я буду помогать людям и даже исцелять их от болезней и горя.

Король Балабон был упрямым стариком и слушать ничего не хотел. Принцесса плакала день и ночь, но разжалобить короля ей так и не удалось. Однажды, с первыми лучами солнца, на окошко её замка прилетела белая голубка и спросила у принцессы:

– Золотко, отчего же ты всё время плачешь?

И поведала ей принцесса о своём горе и несбывшихся мечтах. Та белая голубка оказалась не простой, а доброй, волшебной феей, которая успокоила принцессу, пообещав на днях прилететь снова. Впервые за долгое время, улыбнулась Золотко, взяла свою пряжу и принялась за работу.

День проходит, два проходит, а голубки всё нет и нет. Только на третий день, с восходом солнца, прилетела она к принцессе.

Улыбка осветила лицо девушки и в её глазах появилась надежда на скорое освобождение. Но голубка не обрадовала принцессу, а поведала ей о страшной тайне короля Балабона.

Своё королевство и всё нажитое богатство он добыл в разбое за далёким морем, а для обеспечения своей безопасности он взял Золотко в заложницы.

Слёзы ручьём полились из глаз принцессы и голубка никак не могла её успокоить. Солнечные лучи ярким веером ворвались в замок, осветили тёмную комнату, пробежали по потолку, стенам и коснулись принцессы. Золотые одежды сшитые из пряжи, которую своими руками пряла девушка, заиграли разноцветными огнями, осветили невиданным светом замок, а голубка, сидевшая на окне, вдруг превратилась в прекрасную фею с волшебной палочкой в руках.

Она взглянула на плачущую принцессу и, поведя волшебной палочкой в её сторону, сказала:

– Только принц, молодой, сильный и красивый, может спасти тебя. Он живёт в далёкой стране и готовиться к сражению со злым королём.

– А как же принц узнает меня? – в отчаянии спросила принцесса.

– Об этом не беспокойся, Золотко, – ответила фея. – Я уже сообщила ему о твоей беде и теперь, если принц Гиней достоин твоей любви, он примчится сюда как на крыльях.

С этими словами фея исчезла и сразу же померк волшебный свет, оставив принцессу в долгом, томительном ожидании. Через несколько дней Золотко увидела из окна золотистый парус на горизонте. Он быстро приближался и наступил момент, когда парус закрыл почти всё небо, а под ним летел большой корабль, сработанный в виде птицы с распростёртыми крыльями. У руля стоял высокий, красивый принц Гиней, за плечами которого развивалась золотая мантия. Вот он поднял голову, увидел в окне принцессу, вздрогнул от невиданной красоты её и крикнул могучим голосом, от которого содрогнулись стены замка:

– Зототко, я спасу тебя!

Навстречу принцу вышел король Балабон со своим несметным войском и выстроил его вдоль стен замка. Битва началась: сверкали молнии и гремел гром, казалось, что сама природа помогает принцу. Тьма тьмущая войск столкнулись друг с другом, повсюду летели стрелы, взрывались ядра и чёрный дым закрыл свет солнца. Три дня и три ночи длился жаркий бой и на рассвете четвёртого дня полчища короля Балабона были разбиты, а он сам взят в плен.

Принц Гиней на своём легендарном корабле с золотыми парусами взлетел над землёй и поднялся к окошку замка. Принцесса Золотко протянула к нему руки и они соединились в едином порыве, чтобы всегда быть вместе.

Солнце пробилось сквозь тучи, осветив, летящий над полем сражения корабль и тысячи воинов с радостью приветствовали принцессу Золотко и принца Гинея…

Виноградов посмотрел на дочь. Еленка спала, удобно устроившись на подушке и сладко посапывала. Он встал и тихонько прошёл в ванную, принял душ почистил зубы, а потом, стараясь не шуметь, постелил себе на диване в большой комнате. Уже лёжа под одеялом, Виноградов закурил сигарету. Огонёк мерцал в темноте и он вдруг вспомнил, что вот так же в постели, на ночь глядя, любила курить жена Ирина…

Была ранняя весна, весело стучала капель, ярко светило солнце и подтаявшие сосульки лениво падали с крыш. Микроавтобус подъехал к обновлённому зданию мединститута. Четверо молодых рабочих в комбинезонах начали выгружать съёмочную аппаратуру. Сегодня здесь, в лекционном зале анатомического корпуса была назначена репортажная съёмка, которую должны были проводить студенты операторского факультета института кинематографии.

Среди них был и Александр Виноградов.

Когда в аудитории, формой напоминавшей амфитеатр, операторы установили кинокамеру и включили осветительные приборы, прозвенел звонок и появились первые студенты. Они все были в белых халатах и шапочках. Виноградов усмехнулся, подумав о том, что декан велел всем быть в форме.

Среди студентов – медиков заметно выделялась одна девушка. Александр её сразу заметил. Она была среднего роста, в короткой юбчонке, подчёркивающей её стройные ноги и светлой кофточке. Длинные, лохматые, светлые волосы выбивались из под белой медицинской шапочки, а карие глаза, подведенные тушью, смотрели на ребят насмешливо, как бы с иронией.

Когда пришёл профессор и началась лекция, Виноградов включил камеру.

Он сразу же отснял общий план аудитории, затем профессора у доски, а потом решил снять крупные планы студентов. Поставив длинофокусный объектив Виноградов прошёлся по лицам студентов и остановился на симпатичной мордашке девушки, а она, увидев, что её снимают, радостно заулыбалась, а затем скорчила смешную гримаску. Оператор, оторвавшись от камеры, погрозил ей пальцем, но девчонка продолжала всё также смеяться. Сняв ещё несколько крупных планов и уделив особое внимание энергичной речи профессора, Виноградов закончил съёмку.

Дождавшись окончания лекции, операторы начали собирать аппаратуру.

Когда Виноградов укладывал тяжёлую камеру в кофр, его кто-то тронул за плечо. Он обернулся и увидел ту самую девушку, которая улыбалась во время съёмки.

– Смогу ли я увидеть себя на экране? – робко спросила она.

Александр пожал плечами и пробормотал, что он вообще-то ещё студент и не может гарантировать качества съёмки. Девушка презрительно передёрнула плечами и направилась к выходу из аудитории.

– Одну минуту! – решительно остановил её оператор. – Скажите как вас найти, если материал будет в порядке?

Девушка недоверчиво посмотрела на него, закинула сумку на плечо и, улыбнувшись, сказала:

– Вы можете мне позвонить, вечерами я дома.

– Меня зовут Александр, – смущённо представился Виноградов.

– А меня Ирина. Я сейчас напишу мой телефон, – она вынула из сумки блокнотик, быстро написала номер и поставила восклицательный знак.

Через три дня, посмотрев материал на экране и убедившись, что изображение хорошее, Виноградов позвонил девушке. К телефону подошла её мама и сказала, что Ирины нет дома. Он позвонил на следующий день – Ирины снова не было дома. Выждав два дня и решив, что если сегодня не застанет её, то звонить больше не будет, Виноградов позвонил.

– Алло, – раздался в трубке мелодичный голос.

Всегда уверенный в себе, свободно говоривший с девушками, Александр почему-то смутился.

– Простите, Ирину можно к телефону? – сжимая вспотевшей рукой трубку спросил он.

– Я слушаю вас, – бодро ответила девушка.

– Вас беспокоит Саша, – уже увереннее проговорил Виноградов. – Тот самый оператор, который снимал вас на лекциях в институте.

– Ах, да, да, припоминаю, – живо откликнулась Ирина. – А почему вы так долго не звонили? У вас что, ничего не получилось?

– Да нет же! У меня прекрасное изображение и вы смотритесь замечательно! – разозлившись, сказал Александр. – Просто вас не было дома!

– Ну что вы! Обычно я по вечерам дома, – быстро заговорила Ирина, – но дело в том, что у нас началась сессия и я целыми днями пропадала в читалке: готовилась к анатомии. – Ирина выдержала паузу. – И, между прочим, сегодня её сдала!

– Я вас поздравляю, – откликнулся Виноградов. – Знаете, у нас на курсе есть традиция: после сдачи каждого экзамена мы обязательно идём в театр.

– Хорошая, интеллигентная традиция, – поддержала Ирина.

– Вот я и предлагаю: давайте встретимся, зайдём к нам в институт, посмотрим ваше кино, а после этого пойдём в театр.

На другом конце провода, сомневаясь и обдумывая предложение, девушка замолчала.

– Ну что вы, Ирина! – забеспокоился Виноградов. – Я же не Дон Жуан какой-нибудь, а свой брат студент.

– А билеты в театр у вас есть? – робко спросила Ирина.

– С билетами у нас особый случай. Нам выдают в институте специальные пропуска, по которым мы можем пройти на спектакль в любой театр, правда места не гарантируют, так что иногда приходится стоять.

Ирина опять неуверенно замолчала.

– По-моему, лучше постоять на хорошем спектакле в театре «На Таганке», возбуждённо сказал Александр, – чем сидеть в партере и смотреть скучную пьесу.

– Но я не могу стоять весь вечер! – обиженно проговорила Ирина. – Хоть в перерыве-то присесть можно будет?

– Именно это я и хотел вам пообещать! – уверенно заявил он. – Я вас в антракте посажу на первый ряд партера. Договорились?

– Ну если вы так настаиваете, то мне придётся согласиться. А куда надо подъехать?

– Встречаемся завтра в пять часов у метро «ВДНХ», я буду с цветами, – и Виноградов повесил трубку.

На следующий день, побывав на лекциях в институте и закончив монтаж на учебной студии, Александр поехал за цветами. На рынке к нему привязался хмельной тип, настойчиво предлагая букеты цветов, но Александр уверенно подошёл к знакомой продавщице, торговавшей розами всех цветов. Они так нарядно смотрелись в этот солнечный день, что не купить их было просто невозможно.

Виноградов выбрал цветы, не торгуясь заплатил за букет и, взглянув на часы, быстро пошёл к метро. Ровно в пять он стоял у «ВДНХ», но Ирины пока не было.

«Вероятнее всего опоздает» – подумал он и, чтобы не терять время, стал просматривать свежий номер журнала. Прошло минут двадцать, журнал был полностью прочитан, а Ирины всё не было. Решив подождать ещё пять минут Александр подошёл к выходу из метро. Тут он и увидел Ирину. Она была в голубой куртке с ярко-красным шарфом, перекинутом через плечо. Увидев в руках Виноградова розы, Ирина улыбнулась ему.

– Я думала, что вы забудете про цветы, – с иронией сказала она.

– Я всегда стараюсь выполнять свои обещания.

Они стояли у входа в метро, а вокруг шёл сплошной поток людей и их толкали со всех сторон. Какой-то здоровый мужик пошёл прямо на них, оттеснив Ирину своим громадным животом.

– Надо немедленно выбираться отсюда, – Виноградов взял девушку за руку. – А то нас, чего доброго, совсем затрут.

– Ничего не поделаешь, час пик, – Ирину казалось толчея не беспокоила.

– Нам надо спешить в институт, – он взглянул на часы. – Я заказал просмотровый зал на студии и если мы опоздаем, то его займут другие студенты.

Они выбрались из толпы и направились к автобусной остановке. Там тоже скопилось уже много людей и, когда подъехал автобус, его стали брать штурмом. Пользуясь своим высоким ростом, Виноградов проталкивал Ирину к дверям. Только войдя внутрь салона, они вздохнули с облегчением. Но не тут-то было: их сильно прижали к окну и Александр, как бы оберегая, обнял Ирину.

От близости её лица и запаха духов у него закружилась голова.

Вот, наконец, и их остановка. Выбравшись из автобуса, Виноградов и Ирина направились к институту. И тут он вспомнил, что торопясь, забыл заказать для неё пропуск. Уже волнуясь и предчувствуя тяжёлое объяснение с вахтёршей, Александр повёл девушку к проходной института. В бюро пропусков дежурила сегодня тётя Маша, которой Виноградов к пятидесятилетию сделал несколько хороших фотографий, чему она была несказанно рада.

– Здравствуйте, тёть Маш, – бодро произнёс Александр. – Вы сегодня несказанно хороши!

– Ой, говорун, не могу! Чего тебе надо?

– Пропуск для девушки на учебную студию. У меня зал заказан, надо посмотреть материал.

– Почему заранее заявку не подал?

– Девушки не было в Москве, она была в творческой командировке.

Ирина негодующе дёрнула его за рукав, протестуя против лжи, но вахтёрша не в пример ей, смягчилась.

– Ездят, всё ездят, – примирительно забормотала она. – Всё никак угомониться не могут. Девка-то какая красивая, выйти замуж давно пора, а она по командировкам шастает.

Получив пропуск и войдя в вестибюль института, они подошли к гардеробу.

– Виноградов, пожалуйста сюда, – окликнула его пожилая женщина, принимая одежду.

Александр счастливо улыбнулся: это был его институт, его второй дом, вокруг были все знакомые: режиссёры, операторы, актёры. Со многими он здоровался и они приветливо ему отвечали. Ещё бы: сколько было выпито на вечерних посиделках в общежитии, у костров в экспедиции, на элитных вечерах в Доме Кино.

Виноградов помог Ирине снять куртку и они прошли по стеклянному коридору в здание учебной киностудии.

Просмотровый зал был свободен и Александр передав механику коробки с плёнкой, пригласил девушку пройти внутрь.

В небольшом зале стоял полумрак и лишь на столике, рядом с телефоном светилась маленькая лампочка. Непривычная тишина окружила их: они были в зале одни, сидели в креслах, взявшись за руки и только белый экран на стене напоминал о том, что они на студии.

Виноградов взял телефонную трубку и попросил механика начать просмотр.

Он посмотрел на Ирину и она улыбнулась ему. Тихо застрекотал проектор и на экране появились кадры, снятые в медицинском институте: вот панорама лекционного зала, вот седовласый профессор, объясняющий материал студентам, а вот и взлохмаченная голова Ирины, её улыбка и смешная гримаска.

– Неужели это я? – неуверенно спросила девушка. – Такая взбалмошная и игривая. Я ведь в жизни совсем другая – обычно грустная и серьезная.

– Вероятно, на вас подействовал момент съёмки, – снисходительно улыбнулся Александр. – Люди часто меняются, когда их снимают, трудно оставаться самим собой перед объективом кинокамеры.

– В таком случае я не завидую актёрам, которые снимаются в кино, – Ирина непроизвольно поправила прядь волос. – Им постоянно приходится играть: и перед камерой, и в жизни.

– Да, работа у них нелёгкая, под ярким светом и в нервном напряжении, под постоянным давлением со стороны режиссёра. В короткий промежуток времени актёр должен создать на экране правдивый образ, которому поверил бы зритель.

Экран погас, закончился просмотр и они вышли из зала.

Виноградов отнёс коробки с плёнкой на склад и, взяв Ирину за руку, повёл её мимо открытых дверей монтажных комнат.

– Окончательный монтаж фильма делает режиссёр? – Ирина заглядывала в каждую комнату, где монтажницы просматривали на столах большие бобины с плёнкой.

– Обычно, да, – подтвердил Александр, – но я стараюсь работать с такими режиссёрами, которые являются моими единомышленниками. Мы всё делаем вместе: разрабатываем постановочный сценарий, отбираем актёров, выбираем натуру, снимаем фильм и монтируем его.

Взглянув на часы, Виноградов заторопился: – Уже начало седьмого, нам надо спешить в театр.

Одевшись, они вышли из института. Солнце склонялось к закату и тёмно-оранжевые лучи освещали верхние этажи высоких зданий. Стало заметно прохладней и Александр помог Ирине поплотней укутать горло.

– Что б не простудилась!

Ответом ему послужил благодарный взгляд девушки.

– У нас мало времени, – сказал он. – Придётся ехать на такси.

Увидев вдали зелёный огонёк, Виноградов поднял руку. Машина остановилась и они сели на заднее сидение.

– К театру на Таганке, пожалуйста.

Ирина с любопытством посмотрела на него. Попасть в этот театр на вечерний спектакль было совсем не просто. Он взял её за руку, несильно сжал и улыбнулся девушке.

– Кино вы посмотрели, себя на экране увидели, а теперь мы едем в театр, чтобы по-человечески отдохнуть.

– При условии, конечно, что мы туда попадём, – откликнулась девушка. – Насколько я знаю, сегодня на Таганке «Мастер и Маргарита» Булгакова и желающих попасть на спектакль будет более чем достаточно.

– Но, я сделаю всё возможное, чтобы достать билеты, – уверенно сказал Александр. – Конечно жаль, что у нас их нет, но ничего не поделаешь: театр на Таганке сейчас один из самых популярных в Москве.

Такси остановилось недалеко от здания театра и Виноградов, расплатившись, помог Ирине выйти из машины. Он оглянулся вокруг и присвистнул от удивления: большая очередь стояла у входа в театр и уже на подходе спрашивали лишние билетики.

Крепко взяв Ирину за руку, Александр стал пробиваться вперёд. Протиснуться к окошку администратора, которое осаждала толпа, было практически невозможно. К ещё большему огорчению рядом висело объявление: «Входные пропуска выдаваться не будут!»

Ирина сразу же загрустила, а Виноградов, с надеждой оглядываясь вокруг старался хоть что-нибудь придумать. Но лишних билетов ни у кого не было, а те счастливчики, которые их имели, старались поскорее пройти в театр.

Время подходило к семи и Александр решительно рванулся к администратору.

Он пробился сквозь толпу и настойчиво постучал в окошко.

– Откройте, срочное сообщение!

– Билетов нет! – громко ответил администратор, не поддаваясь на провокацию.

Но Виноградов продолжал настойчиво стучать, изредка оглядываясь в поисках Ирины. Наконец окошко приоткрылось и на него взглянуло непроницаемое лицо администратора. Улыбаясь как можно приветливее, Александр сказал:

– Мне два билета, пожалуйста, – он показал своё удостоверение. – Я из института кинематографии.

Администратор неприветливо взглянул на него, потом посмотрел на удостоверение и уже хотел закрыть окно, но как бы что-то вспомнив, передумал.

– По поводу билетов, вы и не мечтайте! Я могу предложить только входные пропуска. Берёте?

Виноградов для приличия немного помялся, а затем поблагодарив, взял контрамарки. Он пробился сквозь толпу, провожаемый завистливыми взглядами и стал искать Ирину. Она стояла на улице, рядом с киоском. Приветливо помахав билетами, он подошёл к ней.

– Ну вот, мы в полном порядке, а ты сомневалась. Я ради тебя, душа моя, не только билеты достану, но и сплету венок из ночных созвездий.

– Зачем?

– Чтобы подарить ко дню рождения!

– В таком случае ждать мне осталось совсем немного и ты можешь немедленно приниматься за дело, так как до моего дня рождения остались считанные дни.

Смеясь и перебрасываясь шутками, они прошли в вестибюль театра. Прозвенел третий звонок, Ирина на ходу сняла куртку и Виноградов, подхватив её бросился к раздевалке. Купив программку, они прошли в зал. Партер был переполнен, зрители стояли даже между рядами и найти свободное место было практически невозможно.

– Сейчас мы что-нибудь придумаем, – Александр оглянулся и уверенно направился к билетерше, стоявшей у стены с фонариком в руке.

– Здравствуйте, вы сегодня тоже в театре?

– Да, конечно, я же на работе, – женщина улыбнулась, стараясь вспомнить где она встречала этого молодого человека. – Спектакль замечательный, а где ваши места?

– Их заняли посторонние люди и не собираются нам уступать.

– К сожалению на режимных спектаклях это часто случается, – билетерша покачала седой головой. – Но я вас сейчас быстро устрою.

Когда они сели на приставные стулья, Ирина с восхищением сказала:

– Да ты у нас просто герой!

– На том и стоим! – Саша радостно, по-детски, улыбнулся.

В этот момент погас свет и начался спектакль. Виноградов много раз читал известный роман Булгакова, знал почти все реплики героев и поэтому больше смотрел на Ирину, чем на сцену театра. А она восхищённо ахала с появлением каждого нового актёра.

– Ах, Мастер, какой актёрище! Просто чудо! А Маргарита – актриса играет её потрясающе!

В зале творилось что-то невообразимое: зрители, то напряжённо затихали в драматические моменты, то от души смеялись над остроумными репликами актёров. Ирина не была исключением: она и смеялась, и плакала, утирая слёзы платочком, часто с благодарностью смотря на Александра.

Во время антракта все зрители ринулись в буфет и Виноградов, посадив Ирину за столик, пошёл добывать пищу. Он взял бутерброды с икрой, блины по-русски, две бутылочки «Фанты» и горстку шоколадных конфет.

Увидев Александра с подносом, уставленным едой, Ирина залилась счастливым смехом. У неё это получалось довольно забавно.

– Ты столько еды набрал, что можно подумать будто мы не ели дня два.

– Студент как солдат, всегда голоден, – пробормотал Александр, принимаясь за бутерброды.

Ирина поела совсем немного, выпила чуть-чуть «Фанты», обвела взглядом людей за столиками и счастливо улыбнулась.

– Сегодня хороший вечер, правда?

– Что правда, то правда! Всё что мы задумали, у нас получилось!

Виноградов отнёс в буфет поднос с пустыми бутылками и они вернулись в зал, который уже заполнили зрители. Только два кресла в четвёртом ряду не были заняты. Уже прозвенел второй звонок, а места оставались свободными.

– Ирина, вперёд! – негромко сказал Александр.

– А если придут с билетами? – волнуясь спросила девушка.

– Тогда мы им уступим, – усаживаясь в кресло, ответил он.

Они удобно устроились на свободных местах и сразу же началось второе отделение. Никто им больше не мешал, никто не заслонял сцены и их внимание было сосредоточено только на актёрах. А, между тем, события разворачивались с лихорадочной быстротой: вот началась сцена между Мастером и Боландом. Мастер попытался сжечь рукопись, а Воланд воскликнув, что рукописи не горят, выхватил её из огня и бросил на пол. Сцена достигла такого драматического накала, что в зале, казалось, перестали дышать. Когда же Мастер и Маргарита остались вдвоём, Ирина улыбнулась.

– Теперь всё будет хорошо, – с облегчением, сказала она.

Виноградов промолчал, понимая весь трагизм, происходящего на сцене. То что являлось стержнем романа Михаила Булгакова, с блеском воплотили в спектакле режиссёр и актёры Театра на Таганке.

Конечно, небольшая сцена с устаревшей механизацией, маленький зрительный зал и фантастичность отдельных эпизодов, создавали перед творческим коллективом определённые трудности, но тем радостней был грандиозный успех спектакля. Зал разразился аплодисментами. Актёров многократно вызывали и они с благодарностью кланялись зрителям.

Выйдя после спектакля на улицу, Александр и Ирина направились к метро.

Спускаясь по эскалатору, они обменивались впечатлениями:

– Какая Маргарита красивая! – прижимая цветы к груди, вздохнула Ирина.

– Да, актриса просто замечательная, – поддержал её Виноградов, – но и Мастер тоже хорош!

– А как тебе понравился Кот?

– Не только Кот, но и все персонажи просто великолепны!

На них стали оборачиваться. Со стороны можно было подумать, что эти молодые люди просто старые знакомые, которые понимают друг друга с полуслова. Но это была их первая встреча и, как бы вспомнив об этом, они замолчали.

Выйдя на станции «Полежаевская», Ирина раскрыла зонт. Шёл дождь, под ногами была слякоть, но настроение было хорошим.

Она взяла Виноградова под руку и они неторопливо пошли к её дому.

– У меня скоро зачёт по гистологии, – Ирина взглянула на Александра, – и я завтра начинаю готовиться.

– А у меня съёмка курсовой работы, – Виноградов остановился, – но это не значит, что мы больше не встретимся. Давай сделаем так: я позвоню тебе через пару дней и, если с зачётом всё в порядке, то мы назначим встречу на Маяковке. Согласна?

– А если я не сдам гистологию?

– Я всё равно тебя увижу, как бы ты не сдала свой зачёт!

– Ты так в этом уверен? – Ирина насмешливо посмотрела на Александра.

– Нет, но мне бы этого очень хотелось.

Он обнял девушку, стараясь поцеловать, но она упёрлась ему в грудь руками и не далась.

– Ты слишком торопишься, Саша, так нельзя!

Ирина повернулась и быстро пошла к дому, прижимая к груди букет цветов.

– В субботу, в шесть, у памятника Маяковскому! – крикнул ей вслед Александр.

Прошло три дня. В условленное время Виноградов стоял на площади Маяковского и ужасно волновался. Он не звонил Ирине в эти дни, так как подумал что она сама должна решить, будут ли они ещё встречаться. У выхода из метро он увидел Ирину в красном пальто и, переполненный радостью, пошёл ей навстречу. Они улыбнулись друг другу как старые знакомые. Виноградов взял в свои большие ладони маленькие ладошки Ирины и посмотрел ей в глаза.

– Здравствуй!

– Привет! – она улыбнулась и в её глазах светились смешинки, а Саша был настолько переполнен чувствами, что казалось сейчас начнёт передвигать здания и корчевать деревья.

Ирина прочла в его глазах решимость совершить что-то героическое и лёгким движением поспешила успокоить. Так они стояли и без слов общались друг с другом, немного испуганные новым, большим чувством, которое так внезапно возникло в них, оформилось за последние дни и, казалось, останется навсегда.

– Я рад тебя видеть, – сказал Виноградов, не отпуская рук Ирины.

– Я тоже.

– Я скучал по тебе!

– И я скучала!

– Я думал, что умру, если ты не придёшь!

– И чтоб этого не случилось, я пришла!

– Я не могу жить без тебя!

– И я не могу!

– Что же с нами будет?

– То, что всегда бывает в таких случаях!

Александр посмотрел в глаза Ирине, она говорила серьезно. И тут ему стало не по себе: «Эта девушка станет моей женой!» – подумал он. – «Я нашёл её. Так чего же я волнуюсь? Я боюсь ошибиться?

Но это же случится не сейчас, не завтра. У нас ещё будет время проверить друг друга.»

Он взял её за руку и они пошли по Тверской, мимо больших витрин магазинов, мимо банков, кафе и красного здания Моссовета.

– Сегодня в «Манеже» новая фотовыставка, – Виноградов не отпускал руку девушки. – Я предлагаю её посмотреть. Да, кстати, как ты сдала гистологию?

– У нас был дифференцированный зачёт и мне поставили пять баллов, а на выставку я пойду, так как мне очень нравятся хорошие фотографии.

– Ты у меня просто молодец! – Александр улыбнулся и слегка чмокнул Ирину в щёку.

На остановке они сели в троллейбус и доехали до проспекта Маркса. Немного пройдя, они увидели новое здание «Манежа.» Очередь у кассы была небольшая и довольно скоро они вошли в зал. Здесь были выставлены работы российских и зарубежных мастеров. Фотографии были различной крупности и разнообразной тематики. Вот серия снимков военных лет: на фотографиях фронт, бой, смерть и радость Победы. Виноградов всегда преклонялся перед мужеством военных корреспондентов, снимавших в самом пекле боя, на самых опасных участках фронта.

Они стояли в полный рост, снимая под огнём наших солдат в окопах. Отступая вместе с войсками в тяжёлые дни войны, они вместе с наступающей армией в мае сорок пятого года пришли к стенам Рейхстага. Военные корреспонденты снимали и Парад Победы в 1945 году в Москве, и выброс вражеских знамён, и маршала Жукова на белом коне. Впечатление было незабываемым.

Следующий стенд выставки был посвящён детским фотографиям. Ирина засмеялась, прикрывая ладошкой рот. На большом, цветном снимке была изображена маленькая, лет пяти, девочка с белокурыми волосами. Она стояла на полянке в короткой ночной рубашонке и, смеясь, старалась натянуть её себе на ноги, очевидно, стесняясь фотографа.

– Вот такой я была в детстве, – Ирина показала на снимок. – Только я любила длинные ночные рубашки.

– Ты, вероятно, была очень забавная? – улыбнулся Александр.

– О, я покажу тебе эти снимки. Обхохочешься!

Они проходили мимо стендов с различными фотографиями: здесь были пейзажные снимки с широким разливом рек, и белое безмолвие арктических льдов, и потрескавшаяся земля южных степей. Особенно впечатляли репортажные снимки с места событий: встреча космонавта после полёта или операция на сердце в институте кардиологии. Вот снимок новорождённого малыша, а вот девочка на плечах отца, размахивает букетом цветов в колонне демонстрантов.

Виноградов подвёл Ирину к стенду портретных фотографий и она воскликнула:

– Я тоже хочу такой портрет. Цветной, красивый и на полстены в моей комнате. Ты мне сделаешь такой портрет, Саша?

– Если ты хочешь, то конечно сделаю. Вот только технически это довольно сложно.

– Но ты же мастер делать фотографии, – просительно заговорила Ирина, и во ВГИКе вас обучают комбинированным съёмкам.

– А ты это откуда знаешь? – удивился Александр.

– А я в справочнике прочитала.

Виноградов удивлённо взглянул на неё.

– Это вместо того, чтобы готовиться к зачёту по гистологии, ты выискивала в справочнике данные об институте кинематографии?

– А я уже была готова к зачёту и от нечего делать…

– Да, девушка, на слове тебя не поймаешь! Придётся сделать тебе большой и красивый портрет.

Ирина подпрыгнула от радости, обхватила Виноградова за шею и чмокнула в щёку. Затем, как бы опомнившись, застеснялась и, отвернувшись, стала рассматривать фотографии.

– С тобой не соскучишься! – Александр благодарно пожал руку девушки. – Каждый раз что-то новое.

Они посмотрели все фотографии, вывешенные на стендах, и неторопливо направились к выходу. На улице было холодно и сыро. Виноградов обнял Ирину и они пошли к метро. Когда они подъехали к её дому, было часов девять вечера и у подъезда сидели старушки.

– Дальше я пойду сама, – остановившись, сказала Ирина. – Там слишком любопытные бабушки.

– Ты меня стесняешься?

– Нет, просто не люблю лишних разговоров.

Александр взял её за руку и, наклонившись, поцеловал.

– Когда мы снова увидимся? – он посмотрел в глаза девушки.

– Всю следующую неделю я занята. Ничего не поделаешь – сессия. Ты позвони мне, как-нибудь вечером, тогда и договоримся.

Следующая неделя была очень тяжёлой. Виноградов каждый день снимал в павильоне, приходил домой уставший, наскоро ужинал и, поцеловав дочь, ложился спать. И только в субботу вечером, освободившись после съёмок, он позвонил Ирине. Она сама подошла к телефону.

– Почему ты так долго не звонил? Я уже начала волноваться.

– Прости, Иришка, всю неделю были тяжёлые съёмки и я поздно возвращался домой. Звонить было просто неудобно.

– Ты мог бы позвонить со студии, обеденный перерыв ещё никто не отменял.

– Ты как всегда права, красавица. Я признаю свою вину и хотел бы договориться о встрече.

– Завтра воскресенье и я еду на дачу, – голос Ирины потеплел. – Если хочешь, поедем вместе. Это недалеко, по киевской дороге, станция Переделкино.

Они договорились встретиться в девять утра на Киевском вокзале, у первого вагона электрички. Настроение у Александра улучшилось и он впервые заметил, что уже вовсю гудит весна, светит солнце, поют неугомонные птицы и на ветвях деревьев уже пробились зелёные листочки.

На следующий день, в девять часов он вышел на перрон Киевского вокзала и обрадовался, увидев Ирину. Она шла ему навстречу и приветливо улыбалась.

Голубые джинсы, синяя куртка и красная беретка на светлых волосах, делали её неотразимой.

– Здравствуй, Ирина!

– Привет, Саша!

Они улыбались друг другу, как старые знакомые после долгой разлуки.

– Ты сегодня так рано! Я даже не ожидал от тебя такого подвига, – Виноградов откровенно любовался девушкой.

– Мама снизошла и довезла на машине, – Ирина поправила выбившиеся из под беретки волосы. – Вот я и примчалась на пятнадцать минут раньше. Гуляла по перрону, отвечая на шутки настырных парней.

– Я их понимаю, познакомиться с такой девушкой, это многого стоит!

– Вполне возможно, – засмеялась девушка. – А что это позвякивает в твоей сумке?

– Ничего особенного: две бутылки шампанского, а Киевский торт, как видишь, я принёс в руках. Кстати название соответствует Киевскому вокзалу. Ты не находишь?

– Ну ты просто оригинал!

К перрону подошла электричка и, из открывшихся дверей, хлынула толпа людей. Виноградов инстинктивно прижал к себе Ирину, как бы оберегая её. Когда вагон освободился, они прошли внутрь и сели у окна. Через несколько минут поезд тронулся и мимо окон побежали подмосковные пейзажи, тёмные массы лесных массивов и поля, ещё сплошь покрытые снегом.

Александр обнял Ирину и она положила голову ему на плечо. Им было хорошо вдвоём, это не надо было объяснять, они это просто чувствовали.

– Как твоя сессия?

– Сдала ещё два экзамена, – Ирина улыбнулась. – И хотя я очень устала, но довольна своими результатами. Это несмотря на то, что всё приходится зубрить, так как шпаргалками пользоваться совершенно невозможно.

– Из вас хотят сделать настоящих врачей, – серьезно сказал Виноградов, а для этого необходимы твёрдые знания.

Ирина с удивлением посмотрела на него.

– Знаешь, что нам сказал профессор на лекции?

– Нет.

– Он сказал, что мы должны уметь пользоваться книгой, так как знаний и опыта у нас ещё недостаточно.

– Хорошо сказал, – поддакнул Александр.

– А нас за эту самую книгу с экзаменов выгоняют.

– И правильно делают, – нахмурился Виноградов. – Как ты себе это представляешь? Если у тебя на операционном столе умирает больной, то ты в это время будешь искать в книге, как его лечить? То, о чём говорил ваш профессор подходит для физиков и лириков, которые постоянно что-то ищут и страдают муками творчества, а хорошему врачу такое время не дано! Его знания должны быть настолько глубокими, чтобы решение приходило чисто автоматически.

– Какой ты у меня умный! – крепче прижимаясь к Александру, сказала Ирина. – Тебя бы проректором в наш институт.

– А что, я всегда готов! У меня мама врач и любовь к медицине привита ко мне с детства.

Электричка подошла к станции Переделкино и они заторопились к выходу.

Виноградов взял тяжёлую сумку Ирины, прихватил свою и, когда поезд остановился, они вышли на перрон.

Чистый, целебный воздух, настоянный запахом хвои, ворвался в лёгкие.

Александр застыл и дышал полной грудью, широко раздувая ноздри.

– Прямо не воздух, а бальзам какой-то! Так бы стоял всю жизнь и дышал.

Теперь я понимаю, отчего горцы живут так долго: это всё чистый воздух, здоровое питание и спокойные нервы.

– Ладно, горный мечтатель, кончай фантазировать, – улыбнулась Ирина. Нас уже ждут.

У Виноградова вытянулось лицо, он был недоволен и огорчён.

– А я думал, что на даче никого кроме нас не будет и ты, как радушная хозяйка, будешь за мной ухаживать.

– Может быть тебе сразу выложить ключи от квартиры, где деньги лежат? словами известного литературного героя, осведомилась Ирина.

– Ну зачем ты так? – примиряющее забормотал Александр. – И кто нас там ждет?

– Придём, увидишь.

Они шли по тропинке, окружённой высокими соснами, верхушки которых раскачивались в такт ветру. Вдалеке, за полем, виднелась тёмная полоса леса, а справа, вдоль тропинки, протекала небольшая речушка, набиравшая силу весной, после таяния снега.

За поворотом открылся дачный посёлок, где современные коттеджи соседствовали с деревянными домиками, вокруг которых росли фруктовые деревья.

Они подошли к дому, окружённому металлическим забором, сквозь прутья которого пробивались ветки с зелёными листьями.

– Вот мы и пришли, – бодро сказала Ирина.

Она привычным жестом распахнула калитку и тотчас ей навстречу бросился громадный пёс.

«Какой замечательный дог» – подумал Виноградов, остановившись у калитки.

– Джек, славный мой, ты что соскучился, давно не видел свою хозяйку? Ирина гладила пса по голове, ласково трепала за шею, а он, весь переполненный радостью от встречи, высоко прыгал на задних лапах, повизгивал и старался лизнуть её в лицо.

– Я предчувствовал, что меня ожидает сюрприз, – сказал Александр, осторожно проходя в калитку и боязливо поглядывая на огромного пса.

– Не бойся, Саша, – успокоила Ирина, – Джек у нас ласковый, домашний пёс он своих не трогает.

– Ещё не известно, признает ли он меня за своего, – Александр старался держаться подальше.

Так они и прошествовали к дому: впереди бежал пёс, поминутно оглядываясь на хозяйку, за ним шла Ирина, а замыкал шествие, согнувшись под тяжестью сумок, Виноградов. У крыльца, ведущего в дом, стояла полная женщина лет сорока пяти.

– А мы вас ждём с раннего утра, – приветливо улыбаясь, сказала она. – Я уже и стол накрыла, отец фирменное вино выставил, а вас всё нет.

– Могу же я хоть в воскресный день отоспаться, – капризно заявила Ирина. Но сейчас не об этом речь, вот знакомься, это Саша.

Она отступила в сторону, пропуская его вперёд, а Виноградов, немного смутившись, поставил сумки на землю.

– Мария Петровна, – представилась полная дама. – Да что ж мы всё на пороге, проходите в дом.

Они зашли в большую, светлую комнату. Навстречу поднялся высокий, сухопарый мужчина и, подав руку, назвал себя.

– Василий Иванович, очень рад. Ирина нам много о вас рассказывала.

Он пригласил всех к столу и посоветовал Саше чувствовать себя как дома.

Когда помыв с дороги руки все, наконец-то, уселись, к столу, тревожно вращая глазами, подошёл Джек и положил свою большую голову на белоснежную скатерть.

– Нельзя, Джек, пошёл! – возмутилась Ирина. – Тоже мне моду взял, как все за стол, так он тут как тут.

Пёс, смертельно обидевшись, отошёл от стола и забился в дальний угол изредка поглядывая печальными глазами.

– Дорогие друзья, пришла пора наполнить бокалы, – сказал Василий Иванович, взял бутылку со стола и привычным движением начал открывать её.

– Все, кто не застраховал свою жизнь – немедленно под стол, – натянуто засмеялась Ирина.

– Вечно ты преувеличиваешь, – боязливо поглядывая на бутылку, проговорила Мария Петровна.

Наконец процедура успешно завершилась и мощная струя шампанского ударила вверх. Все сразу же оживились, заулыбались и быстро наполнили бокалы.

– Дорогие мои, – Василий Иванович поднялся и торжественно провозгласил:

– Мы собрались здесь, чтобы познакомиться с вами Александр, а заодно поздравить Ирину с успешным завершением сессии. Я желаю вам всего доброго!

Будьте счастливы!

– Спасибо, папка, – Ирина приподнялась и чмокнула отца в щеку.

Когда был выпит первый бокал и за столом все принялись за еду, Виноградов с иронией подумал о том, что сегодняшняя встреча очень похожа на стародавние смотрины. Обидно конечно, он хотел провести весь день с Ириной, а знакомство с родителями и застолье не входили в его планы. Возможно эту встречу подстроила Ирина или вся эта идиллия была задумана её родителями.

Во всяком случае, это когда-нибудь должно было случиться.

Виноградов с удовольствием ел всё, что ему предлагала Ирина, изредка запивал шампанским и вопросительно поглядывал на её родителей. А они, раскрасневшиеся, обрадованные семейным застольем, то наливали полные бокалы, то подкладывали в тарелки всё новые угощения. И даже всеобщий любимец Джек был прощён и получил солидный кусок мяса.

– Какие у вас планы на будущее? – спросил у Виноградова Василий Иванович.

– Планы совершенно конкретные: прежде всего закончить институт, ведь я только на третьем курсе и работа, конечно.

– И что за работа?

Я руковожу фотостудией у Белорусского вокзала, знакомлю ребят с основами фотографии.

– А занятиям в институте это не мешает? – заинтересованно спросила Мария Петровна.

– Я работаю по субботам и воскресеньям, в свободное от занятий время. Стараюсь познакомить ребят с аппаратурой и оптикой, учу основам композиции, пытаюсь привить понимание света и тени.

– Но ведь это же дети и с ними не просто? – поинтересовался Василий Иванович.

– Да, хулиганят они изрядно, мне приходится иногда повышать голос, но в то же время они мне помогают.

– Это когда же?

– Они часто вместе со мной едут на натурные съёмки. Их интересует абсолютно всё, что происходит на съёмочной площадке, а ребята из старшей группы помогают в установке тяжёлой аппаратуры.

В беседе наступил перерыв и Мария Петровна вместе с дочерью стали убирать со стола. Александр хотел было помочь, но Ирина попросила его не мешать. Сквозь небольшие окна, украшенные белыми занавесками, в комнату ворвались солнечные лучи и всё сразу же преобразилось: на стены лёг солнечный узор, старый сервант заиграл тёмной краской добротного дерева, широкая кровать с тёмно-розовым покрывалом стала как бы значительно больше, а здоровенный Джек, вдруг ужасно разволновался, вскочил на ноги и громко залаял.

– Ну вот, выглянуло солнце и нашу собачку на прогулку потянуло, – сказал Василий Иванович, ласково поглаживая пса.

– А вот сейчас попьём чай с тортом и Саша с Ириной пойдут гулять, а заодно и Джека прихватят, – Мария Петровна говорила ненавязчиво, но её слова звучали как приказ.

Опять все уселись за круглый стол и, положив себе на блюдца куски шоколадного торта, принялись чинно пить чай. Виноградов изредка посматривал на Ирину и, поймав встречный ласковый взгляд, счастливо улыбался. День был замечательный и настроение было хорошее.

Надев куртки и взяв поводок, Александр и Ирина вышли из дома. Джек, как привязанный, бежал сзади. На улице набирала силу ранняя весна, яркие лучи солнца пробивались сквозь облака, из подтаявшего снега вытекали маленькие ручейки, которые вливались в большие, тёмные лужи.

Виноградов взял Ирину за руку и повёл её по тропинке в сторону леса, а громадный пёс, сначала немного отстал, справляя свои дела, а затем рывком вырвался вперёд. В конце улицы, преграждая дорогу к лесу, разлилась не лужа, а почти что озеро. Джек, увязая по брюхо в воде, проскочил её и остановился, поджидая хозяев, а они, боясь промочить ноги, ходили вокруг, стараясь найти хоть какой-то брод. Ирина была огорчена и Виноградов, извинившись, постучался в ближайший дом. Он вышел оттуда через несколько минут, одетый в высокие рыбацкие сапоги и, подхватив Ирину на руки, широкими шагами пересёк лужу. Поставив девушку на землю, он заглянул в её глаза и спросил:

– Ну ты как?

– Я в полном порядке! – на одном дыхании сказала Ирина, – А ты просто герой! – Она смотрела на него с восхищением и её глаза светились радостью.

– Я сейчас, – смущённо забормотал Виноградов. – Только сапоги отдам.

Но бежать назад через лужу ему не пришлось. Хозяин дома, издали наблюдавший за ними, уже шёл навстречу, поднимая фонтаны воды ногами, на которые были одеты ещё более высокие сапоги.

– Спасибо вам, – Виноградов приветливо улыбнулся. – Вы нас очень выручили, иначе пришлось бы вплавь добираться.

– Э-э, не за что, да разве это вода! – отмахнулся мужчина. – Ты приходи ко мне на зорьке, сходим на озеро, порыбачим, а то я всё сижу дома один, даже и поговорить-то не с кем.

Отойдя от приветливого соседа и окликнув Джека, они пошли в лес. Могучие, древние деревья окружили их. Толстый слой прошлогодних листьев пружинил под ногами, вокруг слышался треск длинных веток, а солнечный луч, затерявшийся в бесконечном лабиринте деревьев, постепенно тускнел и терял силу. Стало намного темней. Ирина прижалась к Александру, как бы ища у него защиты и он, обняв её за плечи, осторожно повёл вперёд, тщательно высматривая проходы между кустами. Они подошли к высокой сосне, верхушка которой терялась где-то вверху, а толстая, потрескавшаяся кора напоминала высохшую почву в пустыне.

Ирина повернулась спиной к дереву, посмотрела Виноградову в лицо и, подняв руки, обняла его, а он, прижав к себе податливое тело девушки, нашёл её теплые, мягкие губы и стал целовать их нежно и ласково, стараясь передать ей свою любовь и нежность. Так они стояли довольно долго, потеряв ощущение времени и наслаждаясь близостью, возникшей так внезапно.

– Ты меня любишь? – спросила Ирина, заглядывая ему в глаза.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Люблю, так мне кажется, – Виноградов поглаживал рукой её мягкие волосы.

– А почему тебе должно казаться?

– Я очень хочу, чтобы у нас всё было хорошо, чтобы мы всегда были вместе и любили друг друга, – он слегка поцеловал её в губы.

– А о плохом мне думать не хочется.

Джек подбежал к ним и уткнулся головой в колени Ирины, как бы требуя идти дальше. Они пошли по просеке, вышли на опушку леса и увидели такую красоту, что просто дух захватило. По всему полю перед ними, сквозь слой потемневшего снега пробивались тонкие, зелёные стебельки озимых хлебов. Вдалеке, позванивая колокольчиками, двигалось небольшое стадо коров, подгоняемое мальчишкой-пастухом. Он шёл позади стада, закинув кнут на плечо и по его уверенной походке, по взгляду, которым он смотрел на коров, можно было понять, что дело он своё знает.

– Джек, домой! – громко крикнула Ирина и умный пёс послушно побежал по знакомой тропинке. – Нет, нет, там лужа, пойдём в обход, вдоль поля.

Когда они подходили к дому, короткий весенний день уже пошёл на убыль и заходящее солнце окрасило облака в оранжевый цвет. Родители Ирины уже собрались в дорогу и поджидали их.

– Доченька, мы сейчас поедем в город – дел дома много, – сказала Мария Петровна. – А вы уж тут не задерживайтесь, отдохните немного и к ужину возвращайтесь в Москву.

– Хорошо, мама, – послушно ответила Ирина.

– И собаку, перед поездкой накорми, пожалуйста, – попросил Василий Иванович.

– Я всё сделаю, папа.

Ирина проводила родителей и, придерживая Джека, закрыла калитку. Они с Александром вошли в дом, в прихожей сняли куртки и прошли в комнату. Ирина включила магнитофон, зазвучала спокойная, негромкая музыка.

– Здесь на даче у тебя телевизор, магнитофон и плейер, а в Москве тоже аппаратура есть? – заинтересованно спросил Виноградов.

– У меня в Москве всё есть! – бодро ответила девушка, усаживаясь рядом с ним. – Любая машинка, издающая звуки – это моя слабость. Родители учли пожелание любимой дочери и купили мне цветной телевизор, приёмник, стерео-проигрыватель и магнитофон. Так что я слушаю музыку с утра до вечера, что, к сожалению, огорчает наших соседей.

– Какая ты смешная, – улыбнулся Виноградов, – и такая славная. Я просто счастлив, что встретил тебя.

Он прижал Ирину к себе, нежно поцеловал в губы, а правой рукой уже расстёгивал пуговицы на её кофточке.

– Нет, нет! – рванулась от него Ирина. – Я боюсь и это всё бог знает чем может кончиться.

– Но ведь мы любим друг друга и, рано или поздно, мы должны стать близки! Я очень этого хочу!

Ирина испуганно смотрела на него, судорожно вцепившись в кофточку. Виноградов подошёл к ней и осторожно погладил шелковистые волосы. Он почувствовал как девушка дрожит и попытался успокоить её. Он гладил и ласкал её как ребёнка, слегка поцеловал в ушко, а затем в носик. Ирина, наконец-то, улыбнулась, но смотрела всё ещё испуганно.

В комнате стало совсем темно и только за окнами серел уходящий день.

Саша поднял девушку на руки и понёс к кровати. Он помог ей раздеться, затем быстро и дрожа от нетерпения разделся сам и накрыл Ирину одеялом. Губы у ней были мягкие и податливые, а сама она очень горячая.

Им казалось, что эта любовная идиллия будет длится бесконечно, но уже через несколько часов, убрав постель и взяв Джека на поводок, они отправились на станцию. Был поздний вечер, на открытой платформе дул холодный, пронизывающий ветер. Виноградов обнял Ирину, а она доверчиво прижалась к нему, стараясь согреться. Джек, как воспитанный пёс, смирно сидел рядом.

Тусклый, одинокий фонарь с трудом освещал тёмный перрон. Ветер свистел ветвями деревьев, пригибая их к земле, а вдалеке послышался перестук вагонов.

– Ирина, ты не забыла, где у тебя хранится паспорт? – прижимая к себе девушку, спросил Виноградов.

– В верхнем ящике письменного стола.

– Так вот, я предлагаю, завтра после занятий, в четыре часа, мы встретимся у метро «Савёловское». – Александр говорил уверенно, стараясь не останавливаться. – Там поблизости находится Дворец Бракосочетаний, куда мы и подадим наше заявление.

Ирина посмотрела на него счастливыми глазами и тихонько засмеялась:

– Ты знаешь, я так счастлива, но меня мама убьёт!

– О, этот вечный сюжет Монтеки и Капулетти! Но нет, нам придётся изменить печальный ход событий. Теперь я, как мужчина, отвечаю за тебя и беру твою судьбу в свои руки.

Александр прижал правую руку к своему сердцу и торжественно произнёс:

– Дорогая Ирина, я предлагаю вам свою руку и сердце! Согласны ли вы стать моей женой? – он просительно посмотрел на девушку.

– Я согласна, мой рыцарь! Но вы должны честно исполнять свой долг, заботиться обо мне, приносить в дом одежду и пищу, не обращать внимания на других женщин, так как я ужасно ревнива, – уже смеясь закончила девушка.

– Да будет так! – воскликнул Александр и, обхватив Ирину за талию, закружил её по платформе.

Бедный Джек, которого безжалостно таскали на привязи, оглушительно залаял. Ирина ласково потрепала собаку по голове и в это время вдали показался мерцающий огонёк электрички.

Когда они приехали на Киевский вокзал, Виноградов договорился с водителем такси и усадил в машину Ирину с собакой, а сам на метро отправился домой. Он был весь переполнен радостью и казалось, что уснуть ему сегодня не удастся. Но едва переступив порог квартиры и наскоро умывшись, он дошёл до кровати, рухнул и мгновенно заснул.

На следующий день, проснувшись в восемь утра и, увидев за окном голубое небо, Александр бодро вскочил с постели. Он распахнул шторы и открыл окно.

Весна только началась, но солнечные лучи заливали всё вокруг ярким, тёплым светом. Снег уже растаял и только с крыш оживлённо капала капель. Весело щебетали птицы, а прохожие, расстегнув куртки, спешили по делам, как бы не замечая изменений погоды.

Набросив спортивный костюм, Саша занялся утренней гимнастикой. Он размял руки, плечи, корпус, а затем взялся за гантели. Почувствовав в руках их тяжесть, он проделал полный комплекс силовых упражнений, затем принял душ и уже одеваясь, вспомнил о том, какой у него сегодня ответственный день.

Весёлая, буйная юность уходила в прошлое, уступая место мужской зрелости.

Предложение, которое вчера Виноградов сделал Ирине, было не шуткой, а тщательно продуманным шагом. Он давно уже жил самостоятельно и привык отвечать за свои поступки.

Проблемы, которые возникали за эти годы были не то, чтобы сложными, но скорее необычными для молодого человека. Так Александр убедился в том, что мытьё посуды после еды является неприятным, но необходимым делом, ему также стало известно, что стирка белья, без стиральной машины, наводит на грустные мысли, а пришивание пуговиц к верхней одежде может серьезно испортить настроение.

Тем не менее, освоив премудрости быта и научившись готовить еду, Виноградов стал совершенно самостоятельным человеком, а встретив Ирину, он понял, что созрел для семейной жизни. Над будущей семьей не висел дамоклов меч разлада из-за бытовых вопросов, так как Александр был готов во всём помогать жене.

Стоя перед зеркалом и завязывая галстук поверх белоснежной рубашки, Виноградов думал о предстоящей церемонии в ЗАГСе и непроизвольно улыбался. Он нравился себе сейчас: такой молодой, красивый, здоровый и чувство гордости за то, что его полюбила такая славная девушка как Ирина, переполняло его.

Решив сперва заехать в институт, чтобы узнать результаты съёмок курсовой работы, Виноградов вышел из дома. Яркое, весеннее солнце, пробиваясь между облаками, слепило глаза и он надел тёмные очки в тонкой, металлической оправе. Эти очки были его гордостью, так как их подарил профессор Белгородов за лучшую съёмку этюда освещения. Среди студентов ходили слухи о том что профессор снимал все свои фильмы именно в этих очках и тем почётней был этот подарок.

Уже через полчаса Виноградов был в институте. Он подошёл к творческой мастерской и осторожно приоткрыл дверь. В полутьме аудитории светлым пятном маячил киноэкран, напротив которого был установлен проектор. Профессор Белгородов громко и язвительно комментировал изображение:

– Нет, вы только посмотрите на это лицо, это же просто размытое пятно, а не лицо красивой актрисы. А что это за фон, это же тёмный лес, а не городской пейзаж! Нет, дорогие мои, так снимать нельзя! Язык на экран не повесишь и зрителю ничего не объяснишь! Изображение должно быть чётким, ясным и красивым! Этому я и пытаюсь вас научить!

– Витольд Константинович, разрешите войти, – робко спросил Александр.

Профессор, резко повернувшись от экрана, с удивлением взглянул на него.

– Виноградов, я не верю своим глазам, неужели вы опоздали на лекцию? – Белгородов решительно поднялся. – Друзья, я не понимаю, что происходит? Если уж староста группы опаздывает на занятия по мастерству, то что остаётся делать остальным студентам? – с пафосом спросил профессор и сам же себе и ответил. – А им ничего другого не остаётся, как вообще не ходить на лекции. Неужели вы не понимаете, что операторское мастерство является самым важным профилирующим предметом и пропуск даже одного занятия лишает вас огромного количества знаний.

Мне, старому и опытному киношному волку становится страшно при мысли о том, что, работая на студии, вы можете обнаружить свою профессиональную непригодность. Мне бы этого не хотелось!

Немного успокоившись, Белгородов вернулся к своему креслу.

Надо заметить, что профессор был чрезвычайно требователен, он фанатически любил свой предмет и всячески старался подчеркнуть его приоритет в программе обучения. Студенты уже привыкли к этому и только напоминание о профнепригодности – этого бича всех творческих работников, заставлял их более усердно заниматься.

– Витольд Константинович, – немного приободрившись перед грозным профессором, проговорил Виноградов, – у меня уважительная причина для опоздания.

– Какая же? – с интересом спросил Белгородов.

– Я сегодня женюсь!

– Поздравляю, возможно после этого события вы станете немного серьезнее.

– Остальные студенты не просто гуляют, а снимают в павильоне и на натуре.

– Кто конкретно?

– Володя Елизаров и Игорь Панюшкин в павильоне, а Маша Борисова и Булат Насрединов на натуре, – Виноградов заговорил уверенно. – Двое студентов больны, остальные присутствуют на лекции.

– Вы всегда находите оправдание дисциплинарной разболтанности, – примирительно пробурчал Белгородов. – Продолжая наш разговор, мы можем обсудить работу кинооператора Сергея Урусевского в классическом фильме «Летят журавли».

В затемнённой аудитории сохранялась деловая обстановка: студенты с интересом смотрели кадры известного фильма, а профессор уверенно комментировал работу оператора и съёмочной группы. Александр уже видел отрывки из этого фильма, запомнил технику операторской съёмки и мог себе позволить немного отвлечься. А думал он, конечно, об Ирине.

Зайдя после лекции в буфет и наскоро перекусив, Виноградов побежал к троллейбусной остановке. Уже подъезжая к метро, он почувствовал, что волнуется: оказывается, подавать заявление во Дворец бракосочетаний не так-то просто и это требует известной выдержки.

Ровно в четыре часа Виноградов был у «Савёловской». Ирины пока не было и он, часто поглядывая на часы, нервно мерил шагами площадку у метро.

«А если Ирина не придёт? – с ужасом подумал Александр. – Ведь её могут не отпустить родители!»

Тревожные мысли беспокоили его до тех пор, пока он не увидел, как Ирина вышла из метро.

– Привет! – он улыбнулся. – Как настроение?

– Здравствуй, Саша. Я в порядке.

– Родители не очень возмущались?

– Конечно дома начался концерт: мама побежала пить капли, а отец ужасно рассердился и заявил, что хотя бы предупредить надо было. Но я им всё объяснила и попыталась сгладить ситуацию.

– Надеюсь, тебе это удалось? – Виноградов был взволнован.

– Ты не поверишь! Отец даже проводил меня до метро.

Александр наклонился к девушке, слегка поцеловал в губы и, обняв за плечи, повёл ко Дворцу бракосочетаний. Они миновали стеклянные двери и оказались в небольшом помещении, где за столиком парень и девушка что-то сосредоточенно писали. Слева на стене висела табличка «Подача заявлений».

– Пойдём, нам туда, – Виноградов повёл за собой Ирину.

Войдя в большую, светлую комнату они увидели полную, но со вкусом одетую девушку, лет двадцати.

– Здравствуйте, мы по поводу заявления, – Александр старался говорить вежливо.

– Вы первый раз? – за толстыми стёклами очков, мелькнули накрашенные глаза.

– Вроде бы да, – улыбнулась Ирина.

– Вот вам бланки, заполните их пожалуйста, – серьёзно сказала девушка. А паспорта у вас с собой?

– Да, конечно, – поторопился с ответом Виноградов и, открыв перед Ириной дверь, вышел вслед за ней из комнаты.

Они присели за освободившийся столик и Александр, взглянув на бланки, попросил паспорт Ирины. Раскрыв его, он увидел фотографию совсем юной девушки с, заплетёнными в косы, светлыми волосами. Место рождения – город Москва, социальное положение – учащаяся, фамилия, имя, отчество – Пирогова Ирина Васильевна.

– Так ты утверждаешь, что замужем не была? – улыбаясь спросил Александр.

– Нет, молодой человек, как-то не пришлось, – в тон ему ответила Ирина.

Склонившись над столиком, они заполнили бланки, а затем, когда всё было готово, отнесли их работнице ЗАГСа. Она проверила бумаги, близоруко поднося их к глазам и, покопавшись в регистрационной книге, заявила, что их бракосочетание может состояться через два месяца.

– Как так через два месяца? – удивился Виноградов. – А мы рассчитывали, что через месяц.

– Ничего не поделаешь, Дворец бракосочетаний пользуется большой популярностью и у нас много желающих зарегистрироваться, – с сожалением произнесла девушка.

– Нет, нет, что вы, это невозможно, у нас особая ситуация! – отчаянно стал привирать Виноградов.

Девушка с сомнением посмотрела на фигуру Ирины, отчего та смущённо покраснела и, небрежно перелистав книгу, спросила:

– Тринадцатого мая будете регистрироваться?

Александр взглянул на Ирину, она одобрительно кивнула и он согласился.

Получив приглашение в магазин для новобрачных, они вышли из Дворца бракосочетаний. На улице расцвела весна и по залитому солнечными лучами проспекту нёсся бесконечный поток машин. Рядом на тротуаре играли ребятишки, а девчушки постарше прыгали в классики. Повсюду раздавался детский смех, с сосулек капала капель и громко пели птицы.

– Слушай, Иринка, – как бы между прочим, спросил Александр. – А как ты относишься к детям?

– К своим хорошо, а что ты имеешь в виду?

– Ну может родишь мне троих?

– Как, прямо сейчас, всех сразу? – Ирина смеялась, но по глазам было видно, что этот вопрос для неё серьёзный.

– Понимаешь, нас двое в семье – я и сестра Лиза, – не принимая её иронии сказал Александр. – Но мы всегда чувствовали, что нам не хватает младшего брата.

– Мои подруги своим мужикам на это говорят, если хочешь иметь много детей, то рожай их сам.

– Ну и как, ты солидарна со своими подругами? – хмурясь, спросил Виноградов.

– Сашенька, милый, ну что ты так сразу! – Ирина взяла его под руку. – Мы с тобой ещё даже не муж и жена, а ты ведёшь такие разговоры.

– Хорошо, будем считать, что этого разговора у нас не было.

Они остановили такси и поехали в магазин для новобрачных. Даже удивлённые взгляды водителя, не мешали им всю дорогу целоваться.

Месяц до свадьбы тянулся бесконечно. Несмотря на ежедневные встречи Виноградов чувствовал, что ему постоянно не хватает Ирины, её глаз, улыбки её светлых, вечно растрёпанных волос.

Они встречались обычно под вечер, то на площади Маяковского, а то и возле ВДНХ и он, издали увидев Ирину, бежал к ней и, подняв на руки, кружил без остановки, а она, смеясь, говорила ему:

– Сумасшедший, что ты делаешь, на нас же люди смотрят!

– И пускай смотрят, пусть завидуют! – Александр влюблённо смотрел на Ирину. – Если такая красивая девушка скоро станет моей женой, то я имею полное право от счастья сойти с ума.

Они были окружены любовью, но им уже не хватало мимолётных встреч, им как воздух необходимо было постоянное общение, которое могло возникнуть только после свадьбы. Родители Ирины, учитывая то, что молодые были постоянно заняты, взяли инициативу в свои руки. Сделав заказ на праздничный вечер в ресторане «Прага», они стали деловито готовиться к свадьбе.

И вот, наконец, настал этот торжественный день и «Мерседес», украшенный цветными лентами и с куклой на радиаторе, подъехал к дому. Ирина вышла в белом свадебном платье с прозрачной фатой на голове. Александр, в темно-синем выходном костюме, держал невесту под руку, а на лице его отражалась счастливая озабоченность. Позади молодых, подстраиваясь под их шаг шествовали друзья и знакомые, а замыкали процессию принаряженные родители Ирины. Когда все расселись по машинам и свадебный кортеж, набирая скорость, понёсся в центр, все с облегчением вздохнули. Позади остались бесконечные приготовления, волнения по поводу колец и свадебного платья, заказ в ресторане праздничного стола, фото и видеосъёмки.

Смотря на Ирину одетую во всё белое с букетом цветов в руках, Виноградов с радостью подумал о том, что невеста у него самая лучшая в мире.

У Дворца бракосочетаний стояло уже несколько машин и можно было особенно не торопиться, так как по списку Александр с Ириной были шестыми. Когда они вошли во Дворец, их встретила миловидная женщина, которая развела жениха и невесту по разным комнатам. Ирина, в окружении подруг стала поправлять причёску, а в соседней комнате, перебрасываясь с друзьями едкими репликами, ходил из угла в угол Виноградов.

– Да остановись ты, хоть на секунду, – посмеиваясь, говорил Игорь Панюшкин, небольшого роста толстяк, сокурсник Виноградова по институту, – а то носишься по комнате как маятник, того и гляди собьёшь кого-нибудь.

– Ну, за тебя-то я спокоен, – усмехнулся Александр. – Чтоб Панюшкина сдвинуть с места, требуется, по крайней мере, трактор.

– Нет, я понимаю, что можно волноваться в такой ситуации, но не до такой же степени! – как всегда горячась, вступил в спор Володя Елизаров.

– Всё, всё, ребята, я спокоен как никогда! – Александр поправил галстук и выпрямился перед зеркалом.

И тут неожиданно раздался голос из динамика: – Виноградов и Пирогова пройдите к залу регистрации, следующая очередь ваша.

Александр взял Ирину под руку и уверенным шагом повёл к двери. Паспорта и обручальные кольца родители Ирины уже передали полной девушке в очках и она, проходя перед молодыми, улыбнулась им приветливой улыбкой.

Открылась дверь зала регистрации и под звуки свадебного марша Мендельсона они вошли в большую, светлую комнату. Празднично одетая женщина в красной, перекинутой через плечо ленте, встретила их приветственной речью. Традиционно спросив, хотят ли они стать мужем и женой, и убедившись в положительном ответе, она сердечно поздравила молодожёнов, пожелав им семейного счастья и большой любви на долгие годы.

Затем Александр и Ирина обменялись кольцами и расписались в книге регистраций. Виноградов заметил как дрожит её рука.

– Не надо так переживать! – убедительно сказал он.

– Но я ничего не могу поделать, меня просто трясёт!

Затем по очереди расписались свидетели и нарядная дама торжественно провозгласила:

– Поздравляю, теперь вы муж и жена!

Счастливых молодожёнов окружила толпа: Александра по очереди обнимали друзья, Ирину задарили цветами подруги, а она увидела слёзы на глазах у матери и взволнованное лицо отца.

Всю праздничную суету репортажно снимали оператор и фотограф, аппарат которого щёлкал как машина, а фотовспышка озаряла комнату ярким светом. Виноградов под руку вывел Ирину в соседний зал, где уже были расставлены бокалы с шампанским и вазы с конфетами. Когда гости выпили за здоровье жениха и невесты, фотограф попросил всех на секунду замереть и сделал групповой снимок. На выходе из Дворца бракосочетаний Александр взял Ирину на руки и, под ликующие выкрики друзей, понёс её к машине.

Рассевшись по машинам, только ближайшие родственники и друзья отправились в ресторан «Прага», где был заказан праздничный зал. Метрдотель встретил их у входа и провёл на второй этаж.

Здесь уже были расставлены столы с закусками и бутылки с шампанским.

– Что-то я водки не вижу, – нервно потирая руки, проговорил Игорь Панюшкин.

– Спиртные напитки мы выставим перед приходом гостей, – тут же отозвался официант, обращаясь к родителям Ирины. Очевидно, распорядителей он признал именно в них.

Александр с Ириной присели в кресла отдохнуть.

– Ну как ты, моя любимая? Устала?

– Я и не думала, что это будет так утомительно, – Ирина обречённо взмахнула рукой. – Если бы завтра нам предстоял такой же день, я бы покончила жизнь самоубийством.

– Вот только без этого, пожалуйста.

Уже через час начали прибывать гости и Александр с Ириной встали у входа, чтобы принимать поздравления. Почти никто не приносил громоздких подарков, гости обходились букетами цветов и конвертом с деньгами. Только Игорь Панюшкин подарил Ирине большого плюшевого медведя, а Маша Борисова, сокурсница Виноградова, расцеловала его от избытка чувств.

Гости стали заполнять зал и занимать места за столами, уставленными блюдами с изысканными закусками и бутылками шампанского. Официанты, наконец-то, принесли водку и коньяк.

Александр и Ирина заняли места во главе стола, напротив входных дверей.

Рядом с ними сели и родственники, стоять осталась только мать Ирины, с лица которой не сходило выражение озабоченности.

– Дорогие мои, родные и друзья, – громко начала она, стараясь перекричать шум в зале. – Мы собрались здесь, чтобы отметить радостное событие: Саша и Ирина стали мужем и женой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Любовь за кадром (Эммануил Тафель, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я