Падший ангел за левым плечом (Т. Ю. Степанова, 2015)

Месть – блюдо холодное. И хотя в том гараже, на месте преступления все дышало яростью – ярость тоже была холодная. Убийца не проявлял ни паники, ни торопливости – он действовал. Шеф криминальной полиции области полковник Гущин уверен: смерть Полины Вавиловой связана с тем, чем занимался ее муж полковник Вавилов пять лет назад, когда служил начальником уголовного розыска в подмосковном Рождественске. В то время Вавилов вел три громких дела. Только какое из них дало о себе знать сейчас? Катя Петровская, капитан полиции, сотрудница Пресс-службы ГУВД Московской области недоумевала: зачем снова разбираться в этих старых несвязанных друг с другом историях?.. Тогда еще никто и предположить не мог, какой неожиданный оборот примет расследование убийства юной жены полковника Вавилова…

Оглавление

Глава 8

Ночью в кабинете окнами на зоологический музей

– Федор Матвеевич, то, что вы у Ладейникова спрашивали – про ключи, про задвижку на двери, про то, что Вавилов жене по дороге домой не звонил, это зачем? – прямо спросила Катя. – Вы все равно его подозреваете в убийстве жены?

Разговор этот происходил много времени спустя после осмотра места убийства. В Главке в Никитском переулке, в кабинете Гущина окнами в переулок, на Зоологический музей.

Они все – вся опергруппа – вернулись в Главк ночью. Игорь Вавилов тоже приехал в Главк – вместе с главковским психологом. Вавилов не собирался ночевать в доме. А мысль остановиться у кого-то из друзей или родственников или снять номер в отеле… видно, об этом он даже не думал. Он приехал «на работу», в Главк.

Начальник ГУВД тоже приехал на ночь глядя, и они беседовали с Вавиловым.

Полковник Гущин ждал, когда они закончат свой разговор, потому что у него с Вавиловым тоже должна была состояться беседа.

– А нельзя утром? – спросила Катя. Она тоже не отправилась домой. Решила сидеть, слушать, наблюдать до конца. В этом кабинете окнами на Зоомузей.

– Я Игорю предложил, он ответил – нет, сегодня. Следствие не может ждать.

– Значит, он все же немного успокоился, – решила Катя и задала тот свой вопрос про ключи и задвижку.

Полковник Гущин сидел за письменным столом – без пиджака, в одной рубашке, из белой и крахмальной ставшей серой после многочасового осмотра дома и гаража. Под мышками – пятна пота. Никакой дурацкой кобуры «наискосок». Лысина блестит как зеркало, отражая огни люстры.

Кабинет окнами на Зоомузей залит светом. Ночь. Чайник на чайном столике холодный. Не время сейчас пить чай.

– Так все-таки вы его подозреваете в убийстве жены? – повторила Катя. – Одна из версий, да? Сам себе алиби подготовил, а киллера нанял. Поэтому знал, что дверь изнутри на задвижку не закрыта, и жене с мобильного не звонил? Может, и парня, своего помощника, для этого с собой взял? Лишний свидетель, мол, подтвердит, что, когда они приехали туда, Полина уже была мертва.

– Это и так ясно. Сиваков сказал, что ее убили днем между одиннадцатью и часом.

– Нанятый Вавиловым киллер? – гнула свое Катя. – Вы Вавилову не верите. Подозреваете его. Оттого вы сейчас такой…

– Какой? – спросил полковник Гущин.

Катя хотела сказать «как в воду опущенный», но прикусила язык. Нет, это не точные слова. И не «печальный» он, и не «разочарованный». И не «испуганный», и не «сбитый с толку».

Гущин сейчас какой-то бесцветный. Несмотря на то что лысина блестит…

Полковник Гущин здорово постарел. Он и в отпуске был, и в госпитале потом лежал. Вообще слухи бродили, что он на пенсию уходит. Катю эти слухи пугали. За то время, пока Гущин отсутствовал, многое изменилось.

Но вот он вышел на работу. Вот он опять сидит в своем большом кабинете шефа криминальной полиции.

И окна кабинета смотрят на Зоомузей.

– Вавилов опять в министерство уходит. И на этот раз снова на повышение. На генеральскую должность в Штаб. Дело уже решенное, а потом и выше пойдет, на замминистра, – ответил Гущин. – И есть информация… слухи, если хочешь знать, что этим он во многом обязан связям своего тестя. Отца Полины. Тот в Торгово-промышленной палате состоит и в Союзе предпринимателей. Ему эта женитьба очень помогла и дальше бы помогала. А теперь не знаю уж как. Тесть обвинять зятя начнет, что не уберег сокровище – молодую жену. Нужные деловые связи порвутся. Есть резон убивать жену?

– Нет, но вы же…

– Ему сорок один. Ей двадцать. Не красавица. Но из очень богатой семьи. Дом этот – фактически ее приданое. Подарок ее отца к свадьбе. Есть резон убивать?

– Наследство.

– Там всем семья владеет, тесть. Влиятельный тесть. А теперь они врагами станут с Вавиловым.

– То есть вы считаете, что у Вавилова не было причин нанимать киллера и убивать жену?

– В материальном, карьерном и деловом плане он многое потеряет. А насчет их отношений… как он к жене относился, мы сегодня его послушаем. Что он сам скажет.

– Да, послушаем, если только…

– Если только что?

– У меня сложилось впечатление, что вы его подозреваете, – сказала Катя. – По обязанности – должны.

– Ты видела, что там, на стене, написано?

– Да.

– И слышала, что Сиваков об этом сказал?

– Да, но…

– Убийца оставил нам ясный, недвусмысленный знак о причинах, о мотивах этого убийства.

– Месть?

– Сотрудникам полиции иногда мстят.

– Да, но…

– За их профессиональную деятельность.

– Я знаю, но…

– И мстят жестоко. – Гущин откинулся на спинку кресла. – Правда, такого, как в доме, я еще за всю свою службу не встречал.

– Кто-то вот так убил его жену, чтобы отомстить ему за… За что? За какое-то дело? За арест?

– Это и станем выяснять.

– Но он же работал с вами долгое время. То есть не здесь, в Главке, а «на земле», в районе, вы можете предположить, что это за дело?

– Вавилов сам из Рождественска. У него выслуги, кажется, лет восемнадцать уже. Почти все время в уголовном розыске он работал. Сначала опер, потом старший опер, затем начальник уголовного розыска ОВД Рождественска. И вот уже пять лет, как он не в розыске. Он поменял службу. Сначала ушел в министерство, в кураторский отдел его взяли. На повышение. И потом два года учился в академии на курсах для высшего руководящего состава. Затем сюда в Главк его назначили на эту должность. Он тут у нас почти год без малого. Фактически он – один из моих начальников теперь, а когда-то… когда-то… – Гущин покачал головой. – Он пять лет никакими уголовными делами не занимался – рос по карьере, учился, связями обрастал. Вот женился на этой девушке из богатой, очень богатой семьи. Отец Полины сообразил – Вавилов перспективный зять, с амбициями, может и до министра МВД дослужиться. Так что там интерес у них был обоюдный породниться. А теперь все рухнуло.

– Это дело из его прошлого, да? – Катя… она все говорила, говорила, спрашивала, спрашивала.

Лучше уж говорить, обсуждать. Не молчать. Иначе сразу перед глазами всплывала та картина – руки, прибитые к стене. Руки, отрезанные электропилой. И уложенные в причудливую букву «М».

Мщу…

– Что же это за дело?

Гущин молчал. Нет, он не раздумывал над Катиным вопросом и ничего не вспоминал. Он просто хранил молчание.

– В фильмах всегда показывают, если у полицейского убивают жену или кого-то из семьи, тот сразу плюет на закон, на все… и начинает мстить в ответ, мочить всех без разбора, – сказала Катя. – По-вашему, тут у нас будет так же?

– Мы сейчас с ним побеседуем, – тихо ответил полковник Гущин. – Ты мне поможешь, если он… если он снова вдруг впадет… ну, станет неадекватным с горя. Начальник Главка его, конечно, от работы освободит на какое-то время – в связи с похоронами и вообще с расследованием. Но без Вавилова мы не справимся. Потому что он для нас сейчас – один из самых главных свидетелей.

– Свидетель, значит, не подозреваемый?

– Свидетель, – повторил Гущин. – Это дело связано с тем, чем он занимался пять лет назад, будучи начальником уголовного розыска в Рождественске.

Он произнес это как раз вовремя.

В дверь кабинета постучали.

А потом вошел полковник Игорь Вавилов. Гущин встал ему навстречу.

Катя съежилась в комок на своем стуле. Ей хотелось и уйти, и остаться. Все сразу и одновременно. Вавилов ее даже, кажется, не заметил.

Они с Гущиным сели рядом на дальнем конце совещательного стола.

– Переночуешь в Главке? – спросил Гущин.

Вавилов кивнул.

– А утром?

– Поеду домой.

– Может, не надо туда? Домой-то?

– Тесть днем прилетает из Гонконга. Он там на бизнес-форуме. Все сразу прервал, всю программу. Похороны ведь надо готовить.

– Сиваков с медэкспертизой не задержит, – сказал Гущин. – Он обещал.

– Пусть делает, что нужно. Что необходимо.

Катя слушала Вавилова. Спокойно говорит сейчас. И взгляд… взгляд тоже – ничего. Не безумный.

Видно лекарство подействовало. И вообще. Он взял себя в руки. Он смог.

Это ли не подвиг в такой ситуации?

– Вопросы есть, Игорь Петрович. – Гущин медлил, ждал его реакцию.

– На все отвечу. Если ответ смогу найти.

– Где вы с женой познакомились?

– На дне рождения ее отца. В ресторане на банкете. Нас рядом посадили, – ответил Вавилов. – Тесть – приятель Бубнова, замминистра.

«Шишки, большие шишки», – подумала Катя.

– Красиво ухаживал? – спросил Гущин.

– Я ее водить машину начал учить. Она так хотела права и за руль сама. Храбрая, как чертенок. А я в роли учителя автошколы. А потом как-то все само собой вышло. Мы поженились.

Катя разглядывала Вавилова – конечно, разница у них в возрасте была большая. Но он мог понравиться юной девушке из богатой семьи. Без пяти минут генерал, в прошлом – геройский супермен, начальник уголовного розыска. Хотя был ли он суперменом? Внешность приятная, мужественная, сила в фигуре. Ее отец не возражал, видно, предполагал, что Вавилов – человек состоявшийся и еще сделает блестящую карьеру в министерстве на большой должности. Для юной Полины – это лучшая партия, чем какой-то там сверстник-оболдуй пусть из тоже богатой семьи.

– Я с ней был очень счастлив. Я ни с кем не был так счастлив, как с ней. – Вавилов говорил тихо. – И она тоже. Она влюбилась в меня. Мы на той неделе хотели годовщину отмечать, год брака, год счастья. Я ресторан заказал, этот, как его – кайтеринг. Недели Полина до нашей годовщины не дожила.

– А твоя бывшая где сейчас? – осторожно спросил Гущин. – С ней вы как? С детьми?

– Я ей алименты плачу аккуратно. Она устроилась, у нее хахаль есть – тоже, кстати, из нашей системы. Там все нормально. С детьми я вижусь. Если ты, Федор Матвеевич, думаешь, что…

– Нет, просто спросил. Вынужден спрашивать о таких вещах.

– Я понимаю. Моя бывшая не имеет к этому никакого отношения. Мы мирно расстались. Она этого сама хотела. А сейчас она вполне удовлетворена своим новым мужем.

– А Полина? – спросил Гущин.

– Что Полина?

– Может, пацан какой-то был до тебя у нее? Не перенес ее замужества, приревновал к тебе. Может, это ей месть, не тебе?

– У нее никого не было, – ответил Вавилов. – Я у нее первый.

– Она могла не сказать.

– Она мне все говорила. Мы любили друг друга. Я любил ее больше жизни. – Вавилов сжал кулаки. – Мы хотели детей. Троих.

– А в ночь накануне убийства вы…

– Да, да, занимались любовью. – Вавилов смотрел на стиснутые кулаки. – Сиваков меня об этом уже спрашивал. Я понимаю, что это нужно вам выяснить перед судмедэкспертизой.

Катя старалась совсем съежиться, уменьшиться на своем стуле. Очень личный допрос. И в качестве допрашиваемого – коллега, полицейский. Такие вопросы обычно полицейские задают другим. А отвечают на такие вопросы неохотно.

– Полина сама впустила убийцу, – сказал Гущин. – Оттого я все это и уточняю. Предположил, может, это ее прежний приятель, студент-ревнивец.

– Не было никаких ревнивцев, Федор Матвеевич. Она была домашняя, чистая девочка. Правда, очень современная и продвинутая.

– Она в институте училась?

– Мы решили на первый год брака взять академотпуск. Зачем ей было учиться, когда мы хотели троих детей?

– Расскажи, как все было утром, – попросил Гущин.

– Как обычно. Это совещание в субботу у губернатора, я обязан был ехать. Полина еще спала. Но потом проснулась. Проводила меня до двери. Обычное утро.

– Завтрак не готовила?

– Я сам себе и ей часто готовил. И ужин тоже. – Вавилов не улыбался. – Я любил готовить для нее.

– У вас там в холле очень много коробок из интернет-магазинов. Кто был главным покупателем?

– Она. Я в этом не спец совсем. Она дом обустраивала. Садилась в машину, ехала по магазинам – она это обожала. Надо же как-то развлекаться? Я целый день на работе. По выходным мы вместе ездили. Покупали. Она доставку на дом оформляла. Но многое она заказывала в Интернете, это правда.

– Она, например, не упоминала, что в этот день ждет доставку из магазина?

– Не упоминала, хотя… Доставки очень часто приезжали. Мы вообще об этом не говорили, я в это не вникал. Это женское дело – шопинг. Это развлечение, хобби. Отдых ее. Она и денег особо не просила. Ей тесть на карточку клал. Они там… семья считала, что лучше, если Полина будет первое время абсолютно независимой финансово.

– Мы коробки, ярлыки, ценники изъяли. Мусор тоже. Станем разбираться. Ноутбук ее посмотрим.

– Смотрите. Все, что может помочь. Ладейникова, моего секретаря, возьмите в группу. Я его попрошу. Он парень сообразительный. И в компьютерах хорошо соображает. Я его в министерство с собой возьму, если согласится аттестоваться.

– Ты сам ему предложил приехать починить компьютер Полины?

– Там скайп зависал и программа. Она с отцом постоянно общалась – он в Гонконг улетел. Сейчас вот обратно летит – на похороны. Я Артема попросил помочь разобраться с проблемой. Мы Полину вместе с ним обнаружили там, в доме.

Спроси его, почему он дверь своим ключом открыл и отчего из машины Полины не звонил.

Но Гущин не стал этого спрашивать. Он, видно, для себя многое уже решил.

– Ну вот, теперь мы и подошли к самому главному, – сказал он.

Вавилов посмотрел на него.

– Из-за какого дела, из-за какого расследования с тобой могли поступить вот так? – спросил Гущин.

– Я все думаю об этом. Сначала даже сконцентрироваться не мог.

– Ты пять лет уже ничего не расследовал, никого не сажал. – Гущин наклонился к нему. – Это старая история с длинным концом. Какое из дел, по-твоему?

– Их много было, Федор Матвеевич, ты сам знаешь.

– Рождественск не Чикаго. Дела должны быть пятилетней давности или около того.

Вавилов сосредоточенно молчал. На лбу его вздулась вена.

– Грибов, прокурор, – сказал за него Гущин. – Вот что первое приходит на ум и мне, и тебе. Мне, когда я думаю о вашем районе и городе Рождественске. Но были и другие дела.

– Начальник Главка сказал, что вы поднимете архив. Но я… я не смогу в этом участвовать лично. Он меня не отстраняет, но… он запретил в общем. По правилам и по инструкции не положено. Но я все равно стану помогать. Федор Матвеевич, ты ведь не откажешь мне в этом?

Гущин обнял его за плечи.

Они сидели рядом – двое мужчин, двое коллег.

Катя чувствовала себя абсолютно лишней. Но ее они оба не замечали.

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я