Удовлетворенность жизнью и уровень счастья: взгляд социолога (Е. О. Смолева, 2016)

В монографии представлены результаты социологического исследования качества жизни населения Вологодской области по основным субъективным индикаторам – ощущение счастья и удовлетворенность жизнью. Особое внимание уделено изучению ценностно-потребностной сферы и жизненных планов населения Вологодской области, их влиянию на субъективное качество жизни. Проведен анализ факторов удовлетворенности жизнью, по его результатам представлены дифференцированные данные по социальным группам. Оценено влияние субъективного благополучия на восприятие социально-экономической и политической ситуации. Книга предназначена научным работникам, преподавателям высших учебных заведений, студентам, а также широкому кругу читателей, интересующихся проблемами качества жизни. Материалы исследования могут использоваться органами местного самоуправления в информационно-управленческих целях.

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1. Теоретико-методологические аспекты субъективной оценки качества жизни

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Удовлетворенность жизнью и уровень счастья: взгляд социолога (Е. О. Смолева, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1. Теоретико-методологические аспекты субъективной оценки качества жизни

§ 1.1. О качестве жизни и его субъективной оценке

Переход в 60-х годах XX века к постиндустриальному обществу ознаменовался двумя взаимосвязанными между собой процессами: снижением остроты проблем физического выживания, удовлетворения элементарных жизненных нужд и усилением внимания к нематериальным аспектам жизни. С этого момента в качестве целей развития общества и позитивных социальных преобразований выдвигаются удовлетворенность жизнью и счастье человека. Критерий «уровень жизни», отражавший преимущественно материальные возможности людей, дополняется оценками других сторон бытия. В научный оборот вводится категория «качество жизни», являющаяся изначально более широкой, чем характеристика материальной обеспеченности. Но до сих пор вопросы содержательного наполнения данного конструкта носят дискуссионный характер.

Анализ существующих дефиниций «качества жизни» позволяет сделать вывод о том, что указанная категория отражает как объективные условия существования индивида и общества в целом, так и субъективные оценки этих условий. Так, под качеством жизни подразумевают понятие, включающее в себя определенный набор необходимых параметров и условий жизни индивида и оценку или степень удовлетворенности их реальным состоянием у индивидов и общества [25] или обозначающее количественный уровень и разнообразие тех материальных и духовных потребностей, которые способен удовлетворить человек в условиях определенного общества [51].

Таким образом, большинство исследователей определяют качество жизни как индивидуальную или агрегированную оценку удовлетворения материальных, культурных и духовных потребностей человека. Но в целом по вопросу содержания и структуры категории «качество жизни» представители различных областей науки не пришли к единому мнению. Одни трактуют ее, отталкиваясь от понятий уровня или образа жизни, определяя качество жизни как социально-экономическую категорию, представляющую обобщение понятия «уровень жизни» и включающую в себя не только уровень потребления материальных благ и услуг, но и удовлетворение духовных потребностей, здоровье, продолжительность жизни, условия среды, окружающей человека, морально-психологический климат, душевный комфорт [43]. Другие противопоставляют качество жизни и уровень жизни как взаимоисключающие понятия (т. е. чем выше уровень жизни, тем более напряженным становится жизненный ритм, тем ниже качество жизни) [45].

Наиболее полным, с нашей точки зрения, является определение Л.А. Беляевой. Она подразумевает под качеством жизни «…комплексную характеристику условий жизнедеятельности населения, которая выражается в объективных показателях и субъективных оценках удовлетворения материальных, социальных и культурных потребностей и связана с восприятием людьми своего положения в зависимости от культурных особенностей, системы ценностей и социальных стандартов, существующих в обществе» [10, с. 34].

Наряду с содержательным подходом к определению качества жизни наибольшее распространение среди исследователей получил операциональный подход. Если в первом раскрывается сам смысл понятия исходя из различных философских, экономических, социологических концепций, то во втором – конкретизируется способ оценки качества жизни, то есть процедура сравнения фактического уровня удовлетворения потребностей с базовым с помощью определенного набора показателей. Основаниями для сравнения выступают внешние объективные оценки и субъективная самооценка.

Первоначально категория качества жизни в работах ученых включала в себя следующие показатели: обеспечение рабочими местами, относительная величина дохода, гарантирующего определенный уровень благосостояния, качество социальных услуг (медицинского обслуживания, образования и др.) [17]. В дальнейших исследованиях она получила более широкую интерпретацию, что повлекло за собой добавление показателей, отражающих экологические проблемы, вопросы физического здоровья и психологического самочувствия людей, различные факторы социальной жизни (возможность для всех членов общества проявлять социальную активность, участвовать в принятии жизненно важных решений и использовать социальные, экономические и политические свободы и другие социальные вопросы) [61].

В настоящее время наиболее распространен подход, при котором качество жизни рассматривается через параметры объективных условий жизнедеятельности. В рамках объективной парадигмы можно выделить различные варианты определения индикаторов качества жизни: индекс развития человеческого потенциала, разработанный сотрудниками Программы развития Организации Объединенных Наций [20, с. 28]; индикаторы Комиссии ЮНЕСКО по народонаселению и качеству жизни [52, с. 48]. Разрабатываемые российскими учеными интегральные показатели качества жизни включают в себя широкий спектр индикаторов по нескольким группам: финансово-экономические показатели; медико-экологические показатели; показатели материального благосостояния; показатели духовного благосостояния [54, с. 184]; доступность и качество образования; состояние социальной среды [24, с. 12]; демографические показатели и показатели безопасности [38]; благосостояние; развитие спорта и физической культуры; преобразование качества трудовой жизни; качество окружающей природной среды (экология) [26]. В методике С.А. Айвазяна интегральный индикатор качества жизни охватывает основные критерии, отражающие условия для проистекания процессов удовлетворения биологических и социальных потребностей человека [1; 2].

Но «по своей природе качество жизни – это объективно-субъективная характеристика условий существования человека, которая зависит от развития потребностей самого человека и его субъективных представлений и оценок своей жизни» [10, с. 33]. Поэтому наряду с «объективным» подходом к определению данной категории, основанном на использовании статистических показателей, широкое распространение получил «субъективный» подход, делающий акценты на субъективном благополучии, удовлетворенности жизнью, важности для человека отдельных жизненных сфер, а также на субъективных ощущениях счастья или несчастья. Причиной расширения границ использования субъективного подхода послужил тот факт, что официальная статистика не дает полного представления о развитии общества. «К примеру, многочисленные исследования доказывают, что макроэкономические показатели не всегда полно отражают реальную картину развития государства, высокий уровень дохода не всегда гарантирует удовлетворенность жизнью, а рост богатства не всегда сопровождается признаками возрастающего счастья» [63, с. 137]. Это общемировая практика. «В России, и особенно на современном этапе общественного развития, роль «субъективного фактора» и, соответственно, социологического знания, отражающего его сущность, возрастает многократно» [34, с. 182]. Именно субъективное отношение личности к жизни, её коллизиям и изменениям определяет душевное и моральное удовлетворение собственной жизнью, даже в том случае, когда объективные характеристики говорят об обратном.

Под субъективным благополучием понимают «широкую категорию феноменов, заключающихся в эмоциональной реакции людей, их удовлетворенности отдельными сферами жизни, а также в их суждениях о качестве жизни в целом» [85, с. 276-302].

По мнению P.M. Шамионова, субъективное благополучие – понятие, выражающее «собственное отношение человека к своей личности, жизни и процессам, имеющим важное значение для личности с точки зрения усвоенных нормативных представлений о внешней и внутренней среде и характеризующееся ощущением удовлетворенности» [64, с. 27].

Данная оценочная величина может отражать как непосредственно суждения о восприятии жизни, так и персональное соотношение позитивного и негативного в восприятии вещей в целом (что является основанием для деления людей на пессимистов и оптимистов). В целом субъективное благополучие отличается от таких показателей, как «настроение» или «эмоциональное состояние», своей относительной устойчивостью во времени. На ранних этапах изучения аффективной составляющей субъективного благополучия особое внимание уделялось проблемным эмоциональным состояниям, в частности депрессии и состоянию беспокойства [27]. В дальнейших исследованиях акцент сместился на позитивные состояния людей [47; 78; 99].

Основные теоретические подходы к изучению когнитивной составляющей субъективного благополучия связаны с ценностно-нормативной и мотивационно-потребностной сферами личности. При этом в центре внимания исследователей оказываются потребности и ценности, осознание их, своего поведения и результата деятельности по их удовлетворению, вызывающее определенное состояние (удовлетворенность, счастье, позитивные эмоции) [56, с. 56-57]. По мнению сторонников ценностного подхода, в основе субъективного благополучия лежит возможность реализации определенного ценностного отношения к различным сторонам жизни. Целевой подход связывает субъективное благополучие с ориентацией на конечную цель. Теория множественного несоответствия основана на идее зависимости субъективного благополучия человека от разрыва между тем, что он хочет, и тем, что он имеет [101, с. 347-414]. Автор теории адаптации A. Кэмпбелл предполагает, что люди оценивают свое благополучие относительно того уровня жизни, к которому они привыкли: если уровень жизни становится выше прежнего, то человек испытывает возрастание уровня удовлетворенности. По мере привыкания к новому уровню жизни переживание удовлетворенности актуальной жизненной ситуацией снижается [76].

Психологические концепции субъективного благополучия основываются на соответствии актуальных (актуализируемых) потребностей субъективным возможностям человека по их удовлетворению. Предполагается, что при высоком уровне потребностей (притязаний), но низком уровне возможности удовлетворения потребности наступает субъективное неблагополучие [13]. При этом дается не внешняя оценка возможности, а самооценка.

Таким образом, уровень благополучия будет соответствовать удовлетворению потребностей разного уровня:

– витальные (биологические) потребности;

– социальные потребности (стремление принадлежать к социальной группе (общности) и занимать в этой группе определенное место, пользоваться привязанностью и вниманием окружающих, быть объектом их уважения и любви);

– идеальные потребности (познание окружающего мира и своего места в нем, смысла жизни) [35, с. 559-563].

В исследованиях представителей различных отраслей наук – психологов, социологов, философов – обычно различают три составляющих субъективного благополучия: физическое (хорошее физическое самочувствие, телесный комфорт, ощущение здоровья и т. д.), социальное (удовлетворённость социальным статусом, состоянием общества, к которому принадлежит индивид, межличностными связями и т. д.), духовное (возможность приобщиться к богатствам духовной культуры, осознание и переживание смысла своей жизни, наличие веры и т. д.). Во-первых, трем уровням потребностей, рассмотренным ранее, соответствуют три составляющие субъективного благополучия. Такое видовое разделение согласуется с психологическими теориями личности, выделяющими в ее структуре «Я-физическое», «Я-социальное» и «Я-духовное». В ряде случаев исследователи расширяют перечень видов субъективного благополучия. В концепции Л.В. Куликова дополнительно к указанным выше рассматривается психологическое благополучие (слаженность психических процессов и функций, гармония личности, ощущение целостности и внутреннего равновесия) и материальное благополучие (удовлетворённость материальной стороной своего существования, стабильностью материального достатка) [29, с. 37-38]. В то же время в изучении субъективного благополучия невозможно отрывать друг от друга различные компоненты «Я».

Во-вторых, понятие «субъективное благополучие» является сложным конструктом. По мнению Эндрюса и Уити, оно содержит три компонента: удовлетворенность жизнью, позитивные эмоции и негативные эмоции. Субъективное благополучие тем выше, чем больше у человека положительных эмоций, чем меньше отрицательных эмоций и чем больше удовлетворенность собственной жизнью, которая не является чисто эмоциональной оценкой, а включает момент когнитивного суждения [73].

Взгляды российских и американских ученых по данному вопросу совпадают. По мнению Л.В. Куликова, субъективное благополучие состоит из двух основных компонентов – когнитивного (оценка разных аспектов жизни) и эмоционального (доминирующая эмоциональная окраска отношения к этим аспектам) [29, с. 37-38]. И.А. Джидарьян и Е.В. Антонова выделяют в понятии «благополучие» рефлекторное ядро, которое составляют когнитивные, оценочные процессы, мысли и суждения людей о собственной жизни, и эмоциональный фон [18, с. 76].

На основе теоретического анализа Г.Л. Пучкова выявила следующие структурные компоненты субъективного благополучия: когнитивный, включающий представления о субъективном благополучии, о будущем; эмоционально-оценочный (оптимизм, удовлетворенность настоящим и прошлым, надежды на будущее, позитивное отношение к другим, независимость, принятие себя и аутентичность, позитивная самооценка здоровья); мотивационно-поведенческий, в который входят контроль над обстоятельствами, наличие цели в жизни, личностный рост [42].

Как соотносятся между собой объективные условия и субъективное благополучие? Эмпирические исследования отражают весьма сложную, а иногда и противоречивую их зависимость друг от друга. Например, деньги и ощущение благополучия в действительности связаны не так явно, как это кажется людям. На определенном уровне рост доходов не оказывает существенного влияния на удовлетворенность жизнью, богатые нисколько не счастливее тех, чьи доходы не превышают средний уровень. Менее всего счастливы те, кто наиболее озабочен денежными вопросами. Несмотря на то, что в настоящее время люди в западных странах стали в 4 раза обеспеченнее, чем 40 лет назад, уровень их субъективного благополучия практически не изменился, а у 37% очень богатых американцев показатели счастья даже ниже среднего. Такая слабая взаимосвязь объясняется тем, что удовлетворенность и другие аспекты субъективного благополучия зависят не только от объективного состояния мира, но и от человеческих ожиданий и различных когнитивных процессов [4].

В тех странах, где выражен индивидуалистский настрой (таких как Великобритания и США), удовлетворенность населения своим положением в большей степени зависит от восприятия собственных успехов, в культурах коллективистского типа – как от состояния самого человека, так и от состояния других членов общества [4].

Часто в научной литературе, когда речь идет о «благополучии» в общем как о некоем уровне или значении, без выделения каждого отдельного слоя элементов, появляются термины «удовлетворенность жизнью» и «счастье» [118]. Если под субъективным качеством жизни мы понимаем соответствие ее реальных параметров и условий ожиданиям человека, то наиболее близким ему по смыслу является понятие «удовлетворенность жизнью» [26, с. 304].

В зарубежной психологии широкое признание получила концепция, разработанная Э. Динером и его коллегами в русле исследований субъективного благополучия личности, согласно которой удовлетворенность жизнью рассматривается как когнитивный компонент субъективного благополучия, не смешивающийся с аффективными компонентами. Удовлетворенность определяется как глобальная оценка реальной жизни через призму субъективных стандартов «хорошей жизни», которые конструируются самостоятельно или усваиваются в готовом виде из социального окружения. Общий уровень удовлетворенности в каждый конкретный момент времени свидетельствует о степени расхождения между жизненной реальностью и личными стандартами «хорошей жизни» [82; 85].

Г.В. Осипов определяет удовлетворенность как степень разрыва между ожиданиями человека и его реальным положением. На формирование чувства удовлетворенности влияют объективные характеристики социального положения, субъективные характеристики восприятия этого положения и оценочные характеристики [37, с. 241]. По мнению А. Кэмпбелла, в основе оценки лежат уровень устремлений (то, чего человек стремится достичь), уровень ожиданий (то положение, которое человек надеется достичь в ближайшее время), уровень равенства (то положение, которого человек считает себя достойным), уровень референтной группы (с которой он себя идентифицирует), личные потребности (предполагаемый размер вознаграждения) [60, с. 102].

Человек удовлетворен, когда почти нет разрыва между существующим положением и тем, что представляется ему идеальной ситуацией либо такой, которую он заслужил. Неудовлетворенность, в свою очередь, является результатом существенного разрыва между данностью и идеалом, а также может проистекать из сопоставления себя с другими людьми [12, с. 53].

Следовательно, согласно теории социальных сравнений средний показатель удовлетворенности должен стремиться к среднему значению. Однако дальнейшие исследования показали, что на практике положение дел иное – практически во всех развитых индустриальных странах доля удовлетворенных жизнью людей существенно превышает долю неудовлетворенных (примерно три к одному), а в США она составляет 85% [84, с. 181-185]. Более того, доказано, что люди со сходными характеристиками, живущие в разном окружении – более успешном, обеспеченном, или, наоборот, менее обеспеченном – мало отличаются по уровню удовлетворенности жизнью, что случилось бы, если бы теория социальных сравнений была верна. Эмпирические данные скорее говорят о справедливости модели постоянного изменения объектов для социальных сравнений: люди специально выбирают тех, с кем себя сравнивать, и не всегда сравнивают себя с одной и той же группой [115, с. 25-40].

В начале 80-х годов ученые выдвинули для объяснения различий людей в субъективном благополучии теорию достижения целей. Ее суть можно описать следующим образом: удовлетворенность жизнью определяется тем, насколько далеко или близко человек находится от достижения поставленных перед собой целей. При этом субъективное благополучие достигается тогда, когда достигнуты эти цели [82]. Д. Брунстайн на лонгитюдных данных показал, что прогресс в достижении целей ведет к позитивным изменениям в уровне субъективной удовлетворенности жизнью, и наоборот [75, с. 1061-1070].

Достаточно широкое применение получил подход, определяющий «удовлетворенность жизнью» как «степень удовлетворения потребностей человека» [5, с. 43-45]. Потребности человека как часть его мотивационно-потребностной сферы рассматриваются в психологии в качестве одной из основных составляющих личности (А. Маслоу, К. Левин, А.Н. Леонтьев и др.). А. Маслоу полагал, что осмысленной и значительной жизнь людей делает постановка личных целей, являющихся отражением актуальных потребностей, организованных в иерархическую систему доминирования. Только удовлетворение потребностей, расположенных внизу иерархии (физиологические потребности; потребности безопасности и защиты; потребности принадлежности любви), делает возможным осознание потребностей, расположенных выше (потребности самоуважения; потребности самоактуализации) [33, с. 187-189]. В связи с бесконечностью движения от одной потребности к удовлетворению следующей можно предположить принципиальную невозможность субъективного благополучия. Отвечая на этот вопрос, Р.М. Шамионов отмечает: «Поскольку благополучие в большей степени относится не к частному поведенческому акту, но к обобщенной оценке «жизни вообще», к удовлетворению тех потребностей, которым придается особый смысл в связи с теми же ценностями и установками, то достижение благополучия возможно» [64, с. 34-36].

Другим индикатором качества жизни выступает счастье (М. Аргайл, Е. Динер, Р.А. Эммонс, И.А. Джидарьян). В свою очередь оно взаимосвязано с понятием «удовлетворенность жизнью». Так, М. Аргайл полагал, что счастье определяется состоянием удовлетворенности повседневной жизнью, общей оценкой удовлетворенности прошлым и настоящим, частотой и продолжительностью положительных эмоций [4]. По мнению И.А. Джидарьян [19, с. 49-71], в обыденном сознании людей со счастьем ассоциируется постоянная, полная и обоснованная удовлетворенность своей жизнью, ее условиями, раскрытием человеческих возможностей. Представления людей о счастье базируются на личностных ценностях, формирующихся в процессе интериоризации ценностей социума. Соответственно своей системе ценностей и пониманию счастья люди выстраивают всю жизненную стратегию. Достижение именно личностно значимых целей наиболее заметно сказывается на возникновении ощущения счастья [69].

Распространенное базовое определение счастья в социальных и экономических исследованиях приводится голландским ученым Руутом Веенховеном, руководителем World Database of Happiness, основателем Journal of Happiness Studies. Он описывает данное явление как «степень, с которой индивид оценивает общее состояние своей жизни как положительное» [118, с. 3].

Концепции счастья при всем своем различии основываются на одном базисе: в качестве критерия счастливости / несчастливости выбирается удовлетворенность потребностей или оценка возможности достижения цели.

В основе парадигмы достижения счастья через соблюдение баланса боли и наслаждения в жизни человека [92, с. 68-94] лежит предположение о том, что любая потребность индивида вызвана недостатком чего-либо. Соответственно, чем выше общая неудовлетворенность жизнью, тем больше счастья компенсаторно приносит удовлетворение потребностей. В рамках другого подхода – теории деятельности – счастье определяется как состояние, сопутствующее человеческой деятельности. При этом М. Чиксентмихайи отмечает, что удовлетворение от деятельности достигается только в том случае, если индивидуальные способности соответствуют способностям, необходимым для выполнения данной деятельности [14, с. 53-61]. Ощущение счастья возникает именно тогда, когда дело, которым занимается человек, не слишком сложно и не слишком просто для него, когда он находит его увлекательным и интересным.

Согласно концепции относительности уровень счастья человека зависит скорее не от объективного благополучия, а от сравнительного субъективного положения по отношению к другим людям [118, с. 2]. Как отмечает Р. Веенховен [118, с. 2], при том, что на индивидуальном уровне каждый из нас улучшает свою жизненную ситуацию, чтобы стать счастливее, на обобщенном, коллективном уровне – люди все-таки нуждаются в наличии государства и ожидают от него гарантий юридической и социальной безопасности, экономического благополучия, для того чтобы максимизировать собственный комфорт и сделать собственную жизнь более удовлетворительной.

Из вышесказанного следует, что в рамках данного подхода оценка уровня счастья складывается из двух компонентов: непосредственно уровня субъективного ощущения благополучия/удовлетворенности жизнью и соотношения себя с различными параметрами и принятыми оценками успешности, благополучности и состоятельности. В качестве аффективной составляющей (гедонического уровня счастья) выступает позитивный опыт человека – все, что приносит ему удовольствие; в качестве когнитивной – ощущение, насколько его достижения и свершения оцениваются другими, какими он сам их считает, каким образом они ранжируются в обществе вокруг него.

Как соотносятся между собой понятия субъективного благополучия, счастья и удовлетворенности жизнью? Одни ученые считают, что термин «счастье» непосредственно является эквивалентом термина «субъективное благополучие» [118, с. 2-3]. Иными словами, счастье характеризует отношение человека к собственной жизни, ее субъективное восприятие.

Другой принципиальный подход, разграничивающий счастье с субъективным благополучием, представлен в работе Д. Хэйброна «The pursuit of unhappiness: The elusive psychology of well-being». Автор отмечает, что счастье не может быть ассоциировано с удовольствием, поскольку последнее слишком призрачно и расплывчато в своих психологических эффектах [93]. Удовлетворенность жизнью также в полной мере понятию счастья не соответствует, поскольку она относится к оценке всей жизни в целом. К тому же счастье, безусловно, является продолжительным состоянием, а люди оценивают свою жизнь чаще всего на данный конкретный момент, причем эти оценки крайне подвержены влиянию ситуативных факторов. Счастье, по мнению Д. Хэйброна, определяется общим эмоциональным состоянием человека на протяжении определенного периода жизни [93, с. 90]. С одной стороны, высокий уровень счастья представляется достаточно надежным индикатором благополучной жизни человека, с другой – подлинная ценность счастья проявляется в его существенном вкладе в самонаполнение эмоциональной части человеческой жизни. Однако оно может выступать в качестве формы наполнения жизни только в том случае, если не зависит от ценностей, привитых человеку в ходе сторонних манипуляций, ложных убеждений и аффективных состояний, в противном случае оно не отражает реальной сущности человека, его стремлений и чувств, хотя и приносит определенное удовольствие.

Еще одна серьезная попытка провести концептуальное различие между понятиями «счастье» и «благополучие» предпринимается в одной из работ Джейсона Рэбли [106]. Автор акцентирует внимание на делении счастья на эпизодическое и атрибутивное. Эпизодическое счастье возможно зафиксировать физиологически – на уровне измерения гормональных и нейрологических показателей. Именно о нем говорится в теории «объективного счастья» Каннемана [95, с. 254], работах Дэвиса [79], Самнера [114, с. 625] и других. Данный вид счастья крайне зависим от времени и событийных колебаний. Атрибутивное счастье более стабильно и гораздо хуже поддается операционализации и измерению.

Д. Рэбли замечает, что относительно понятия субъективного благополучия философы куда более единообразны в своей точке зрения: высокий уровень субъективного благополучия наблюдается именно тогда, когда жизнь идет определенным образом хорошо для конкретного человека. При этом существует принципиальное различие между оценкой жизни с точки зрения ее благополучности и ее эмоциональной оценкой. Последняя необходима, поскольку, как бы высоко ни оценивалось качество жизни человека со стороны, для него самого такая жизнь может быть невыносимой [106].

Долгое время исследователей занимал вопрос: являются ли удовлетворенность жизнью и оценка людьми того, насколько они счастливы, в сущности, одинаковыми показателями или они измеряют разные аспекты отношения людей к жизни. Оба показателя довольно часто использовались в больших трендовых многострановых сравнительных исследованиях. По их результатам выяснилось, что коэффициент корреляции удовлетворенности жизнью и уровня счастья не превышает 0,5-0,6 [76, с. 213-229.]. Как показывают данные большого лонгитюдного исследования RUSSET, проведенного в России в 90-х годах прошлого века, корреляция между этими показателями достаточно далека от 1 (составляет 0,64). Это говорит о том, что удовлетворенность жизнью и счастье хотя и тесно связаны друг с другом, но не являются идентичными понятиями. Не подтвердилась и гипотеза о том, что показатель счастья измеряет в основном чувства, а удовлетворенность – когнитивную оценку событий в жизни [3, с. 190].

На основании сказанного можно сделать следующий вывод: субъективное благополучие содержит три компонента – когнитивный, эмоциональный, коннотативный (поведенческий) – и характеризуется субъективностью, позитивностью и глобальностью измерения. Понимание субъективного благополучия значительно различается у лиц с разными притязаниями и самооценкой. Очевидно, чем выше уровень притязаний и меньше возможностей их реализации, тем ниже индекс субъективного благополучия, и напротив, чем больше возможностей их реализации, тем выше индекс благополучия. Феномен субъективного благополучия в первую очередь связан не столько с потребностями и их реализацией, сколько с субъективным отношением личности к возможности их удовлетворения, событиям жизни и самому себе [64, с. 39-41].

Исследования субъективного благополучия показали, что оно мало зависит от демографических и экономических факторов, необходимо искать более глубокие и сложные объяснения различий между людьми в оценке своей жизни. Положительные и отрицательные эмоции отчасти независимы друг от друга, поэтому дистресс, отрицательные эмоции, депрессию или тревожность (точнее, отсутствие всех этих показателей) лучше рассматривать в качестве одного компонента субъективного благополучия.

Удовлетворенность жизнью представляет собой когнитивную сторону субъективного благополучия, дополненную аффективной стороной – положительными и отрицательными эмоциями, испытываемыми человеком в какой-то отрезок времени.

Счастье отражает оценку социальной стороны жизни людей (наиболее тесно данный показатель счастья связан с семейной жизнью, социальными связями и т. п.), а удовлетворенность жизнью – интегральный показатель оценки внешней стороны жизни людей (положение в социальной структуре, материальное положение, другие факторы достижений). Исходя из такого подхода, именно удовлетворенность жизнью в наибольшей степени зависит от социетальных условий и изменений в политической, экономической и социальной сферах жизни страны. Для России в последние десятилетия одной из наиболее приоритетных задач является оценка влияния этих изменений на жизнь людей. Поэтому мы выбрали оба показателя – счастье и удовлетворенность жизнью – для дальнейшего анализа.

§ 1.2. Методологические и методические аспекты оценки субъективного благополучия

В прикладных исследованиях субъективного благополучия ученые сталкиваются с рядом проблем методологического характера.

В первую очередь возникает закономерный вопрос о возможностях объективных измерений счастья и удовлетворенности жизнью при помощи опросников. Отличие методов эмпирического исследования, используемых в социальных науках, от методов естественно-научных дисциплин обусловлено тем, что реальное восприятие жизни лишь отчасти находит отражение в социальном поведении человека [118, с. 10]. Например, наблюдение в данном случае не является надежным методом измерения, т. к. фиксирующиеся внешне атрибуты счастья (радостный внешний вид) встречаются как у счастливых людей, так и у несчастных [102, с. 244].

Основной метод в исследованиях субъективного благополучия – самооценка уровня личного счастья или удовлетворенности жизнью респондентом, выражающаяся в разного рода ответах на вопросы – как прямые, так и косвенные – в ходе анонимного анкетирования или личного интервью.

Но на самом ли деле респонденты имеют представление о некотором уровне удовлетворенности собственной жизнью и являются ли их ответы на вопрос адекватным отражением данного представления? Н. Панина отмечает значительную долю субъективизма в полученных результатах [39, с. 190]. Изучая качество жизни на основании данных самоотчетов, ученый в действительности исследует не жизнь, а самого респондента, его самосознание, систему значимых отношений личности, в том числе самоотношение. Иными словами, такой конструкт, как «восприятие индивидами их положения в жизни в контексте культуры и систем ценностей, в которых они живут, в соответствии с их целями, ожиданиями, стандартами и заботами» отражает не столько качество жизни, сколько некое качество состояния или свойств личности в реальных жизненных условиях. Достаточно распространен стереотип о том, что люди представляют себя более счастливыми, чем на самом деле, однако подтверждения на практике он не получает [118, с. 14].

Важной методологической и методической проблемой в социологическом подходе к исследованию качества жизни с использованием субъективных показателей уровня счастья и удовлетворенности жизнью является неопределенность предмета оценки. Ответы на вопрос «что именно удовлетворяет или не удовлетворяет человека?» неоднозначны. Они зависят от того, каким образом конструируется интегральная оценка своей жизни, что в большей степени влияет при этом на разных людей (внешние обстоятельства или собственные достижения и перспективы, та или иная сфера жизни).

Если же мы выбираем ощущение счастья в качестве основного показателя субъективного благополучия людей, необходимо учитывать ряд важных условий.

Базовым допущением, позволяющим говорить о валидности данных, собранных методом самоотчетов, является представление о том, что респонденты разделяют одинаковое представление о состоянии счастья. Каким бы абсурдным ни казалось данное предположение с точки зрения обывателя, результаты исследований психологов подтверждают его правомерность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1. Теоретико-методологические аспекты субъективной оценки качества жизни

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Удовлетворенность жизнью и уровень счастья: взгляд социолога (Е. О. Смолева, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я