Ареал: Один в поле не воин. Что посеешь

Сергей Тармашев

Ареал неумолимо расширяет Зону поражения в ответ на «ядерную агрессию» правительства страны. Надежды на ремутацию Ареала нет. Жители по-прежнему вынуждены день и ночь добывать нефть «Тип Икс», чтобы не умереть с голоду в жестокой криминальной среде. Только отряд майора Плетнёва, как всегда, стоит на защите интересов обычных людей. Воздастся ли каждому по заслугам его? И раскроет ли Ареал все свои тайны? В настоящий сборник вошли заключительные книги цикла: «Один в поле не воин» и «Что посеешь».

Оглавление

  • Один в поле не воин
Из серии: На перекрестке миров Сергея Тармашева

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ареал: Один в поле не воин. Что посеешь предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Фотография автора — Татьяна Либерман

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Книга является литературно-художественным изданием, содержит вымышленные события и факты. Мнение автора может не совпадать с мнением издательства.

© С. С. Тармашев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Один в поле не воин

Пролог

Несколько слов о судьбе серии «Ареал»: данная книга не является финальным романом серии. Мир «Ареала» закроется ещё одной-двумя книгами, на данный момент перспектива дальнейшего издания зависит от популярности серии. Поэтому судьба серии находится полностью в руках её читателей. Настоятельно прошу всех, у кого возникнет вопрос о том, будет или не будет окончание «Ареала», не задавать его мне, а голосовать за книгу рублём, ибо решение о перспективности либо отсутствии таковой принимается издательством на основании рейтинга продаж. Я же приложу все усилия, чтобы продолжения и окончания вам не пришлось ждать слишком долго.

Далее о главном: особо хочу ещё раз напомнить и подчеркнуть, что серия «Ареал» является фантастическим произведением, действие которого происходит в вымышленной России. Соответственно, автор не проводил никаких параллелей, все совпадения случайны и всё такое. И вообще, в книге нет никаких совпадений, им даже взяться неоткуда. Теперь, когда все неясности прояснены, можно заняться чтением. Итак, по доброй традиции, эпиграф:

«Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; лучше живётся тем людям, чьи знанья не слишком обширны.

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; ибо редка радость в сердце, если разум велик.

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; тот, кто удел свой не знает вперёд, всего беззаботней».

(Старшая Эдда)

Ареал, Зелёная Зона, Вольное поселение Большое Пятно,

9 июля 2012 года, второй день после Выброса, 08 часов 45 минут

Серия разрывов вздыбила землю вокруг второй линии крытых окопов, заставляя обороняющихся прижиматься к стенам траншей, и невидимый отсюда гранатомётчик перенёс огонь своего АГС-17 вглубь поселка. Очередь накрыла ближайшие к оборонительным позициям землянки и разбила остатки наблюдательной вышки, расшвыривая во все стороны щепу и куски рваной жести. В ответ одиноко хлопнул миномёт, укрытый в подземном капонире где-то в центре поселка, и миномётная мина с истеричным визгом вонзилась в лесные заросли. Гулко ударил взрыв, обильно срезая потоком осколков листву и мелкие ветки, но расчёт миномёта бил наугад, и поразить цель вновь не удалось.

— Левее! — кричал в портативную рацию грузный человек с кавказским акцентом и мясистым носом, прильнув к изрядно потрёпанному тактическому перископу, наскоро выставленному в амбразуру блиндажа. — Ещё левее! Он где-то там! Метров тридцать! И глубже в лес, тоже метров тридцать!

Несколько пуль почти одновременно вспороли земляную поверхность возле перископа, и наблюдатель спешно втянул перископ внутрь блиндажа, выкрикивая ругательства невидимым врагам. Большое Пятно обстреливали вот уже третий час, с самого рассвета посёлок оказался полностью окружён. Похоже, нападающие планировали атаковать населённый пункт ещё затемно, но из-за обилия взбесившегося после Выброса зверья не успели вовремя завершить окружение. Часовой на одной из сторожевых вышек заметил в бинокль мелькающие в подлеске у опушки фигуры в камуфляжах и поднял тревогу за считаные минуты до начала обстрела. Полуодетые поселковые боевики с охапками оружия и снаряжения в руках разбегались по крытым траншеям оборонительных линий, занимая места в окопах и дотах, и это спасло поселение от мгновенного захвата. Враги пошли в атаку, но наткнулись на огонь оборонительных сооружений и отошли под прикрытие растительности, не желая нести потери. Если ты живёшь в Ареале и при этом планируешь делать это относительно долго и более-менее счастливо, то первое, чем придётся озаботиться, это безопасность твоего места жительства. Зашкаливающий переизбыток желающих застать тебя врасплох хоть днём, хоть ночью быстро поставит любого перед несложным выбором: либо строительство серьёзных укреплений, либо скорая перспектива пленения с вытекающим из него невольничьим трудом. По этой причине в Ареале любой поселок в первую очередь серьёзно укреплённый военизированный объект, а уже потом скопище жилых землянок и блиндажей. Большое Пятно исключением не являлось, и нападающие вполне здраво предпочли не терять боевиков в лобовых атаках. Вместо этого они взяли посёлок в кольцо, заняв позиции в глубине окружающего населённый пункт лесного массива. С того момента по амбразурам защищающихся жителей вёлся постоянный автоматный огонь, и спрятанный в лесу АГС каждые пятнадцать минут засыпал посёлок гранатами.

— Слышь, Магомет? — зашипел в эфире хриплый голос. — Я те ещё раз заясняю: отдай Болта, или мы всю твою малину под замес пустим! И всё равно его выщемим!

— Это беспредел! — злобно окрысился Магомет, с ненавистью сплёвывая слова в рацию. — Ты напал на мой дом! Дом и семью по понятиям трогать западло!

— Так ты же с людьми не работаешь, Магомет! — театрально укорил его оппонент. — Ты ж Вольный! Нехорошо как-то получается: как в общак бабло уделять, так ты Вольный и понятия тебя не климатят, а как за косяк перед людьми мазу держать, так ты сразу понятия вспомнил? — Голос уголовника стал жёстким: — Слышь, ты! У нас с тобой мирного договора нет, так что всё ровно! Ты Болта скрысил и в одно рыло захотел с Зуда соскочить?! За это тебе весь Ареал фуфло порвать захочет, так что отдавай Болта и останешься без лишних дырок в организме!

— Нет у меня Болта, чтоб вы сдохли, шакалы! — разъяренно взвыл кавказец. — Сколько раз повторять?!! И не было никогда! Никто из наших его даже не знает и никогда не видел!

— Зато из наших его кое-кто знает! — Уголовник был в ярости. — И хорошо видел, как он вышел к твоей малине за день до Выброса! И до сих пор никуда не свалил, мы твою дыру пасли жёстко! Я те последний раз базарю: отдавай Болта! Или к вечеру мы сюда миномёты притараним, всей малиной на тот свет заедете!

В подтверждение его слов автоматический гранатомёт вновь дал длинную очередь, забрасывая гранатами посёлок, и непрекращающаяся стрельба усилилась. Несколько пуль влетели в амбразуру блиндажа и ударили в земляную стену, заставляя обороняющихся инстинктивно сжаться. Магомет злобно выругался, подхватил перископ и потащил его к соседней бойнице.

— Да где они?! — Он бросил короткий злой взгляд в дальний угол блиндажа, где облачённый в новенькую брезентовую робу человек в наушниках радиста возился со стоящим на столе стационарным радиопередатчиком.

— От Подковы передают, что их отряд будет у нас через два часа! — поспешил ответить радист.

— Эээ! Шайтан их задери! — Магомет снова выругался. — «Через два часа» было два часа назад! — Он добрался до незанятой боевиками амбразуры и принялся выставлять в неё перископ. — Походу, Подкова нас кинуть захотел!

— Нет, — возразил радист. — Они с Глобусом объединились, чтобы сил было больше, поэтому и задержка, им пришлось делать крюк в двадцать километров, пока вместе собирались! Теперь к нам едут, триста с лишним стволов, два БТР, и оба «КамАЗа» взяли, на которых зенитные пушки стоят! После Выброса аномалии по-другому сели, дороги по новой проверять приходится, из-за этого они двигаются медленно!

— Чё это Глобус решил за нас подписаться? — Один из боевиков, занимающих огневые позиции возле бойниц блиндажа, недоверчиво скривился. — У него с нами постоянные тёрки, а тут он впрягся за нас сам, даже не просили! Как бы стрёмной темы не вышло!

— У Глобуса с Подковой союз. — Магомет наскоро выставил перископ и прильнул к окулярам. — Они всегда друг за друга подписываются. С Глобусом как-нибудь добазаримся, главное этот замес вывезти! — Он замолчал, вглядываясь в кромку лесной растительности, из глубины которой автоматический гранатомёт выплюнул очередную порцию гранат. — А! Шакалы! — Магомет выдернул из кармана разгрузки портативную рацию и вновь вышел в эфир, отдавая команду миномётчикам: — Шамиль! Давай ещё раз! На десять метров левее! Сейчас их точно накроем!

— Накрывалка у тебя ещё не отросла! — хрипло засмеялся в эфире невидимый оппонент. Поселковый миномёт выстрелил вновь, мина упала в лес, разрывая в клочья растительность, и вражеский старший злорадно подытожил: — Опять не попал! Смотри, как надо!

Невидимый АГС дал очередь, и четыре разрыва друг за другом легли в районе блиндажа, заставляя Магомета инстинктивно отпрянуть от перископа. Что-то коротко звякнуло звуком разбивающегося стекла, и кавказец запоздало выдернул перископ из амбразуры. Один из двух раструбов оказался разбит осколком, и Магомет разразился витиеватой бранью.

— Юсуп! Тащите перископ в другой блиндаж! — велел он ближайшему боевику. — Отсюда теперь смотреть без понту! Хвала Аллаху, что эти драные шакалы с других сторон гранатами не шмаляют! Походу, у этой общаковской кодлы только один АГС.

— Не факт. — Кто-то из боевиков машинально поправил головную повязку с бесполезным на такой дистанции «Филином». — Я так мыслю, что это разводилово! Эта волына у них на «Газель» установлена, а сама тачка бронёй обшита, типа броневик. Я за эту тему что-то слышал в кабаке, кто-то из общаковских по пьяни языком трепал Выбросов десять назад, типа, есть у них такая фишка. Походу, это они из неё в нас шмаляют! Специально переезжают с места на место, чтобы наш миномёт мины тратил! Ждут, когда они у нас закончатся! Поэтому и мочат с одного направления! В той стороне лес редкий, «Газель» свободно проходит, а если броня у неё, то на наши мины ей пофиг!

— Когда Шамиль влепит им прямое попадание, тогда и посмотрим, пофиг или не пофиг! — огрызнулся Магомет, покидая блиндаж. Пара боевиков с перископом в руках следовали за ним по траншее, стараясь не задевать в полумраке стоящие вдоль стен мешки, туго набитые землёй. Бойницы огневых точек крытых линий поселковой обороны одновременно являлись и амбразурами, и брешью в защите, через которую в окопы во время Выброса может затечь Студень или ещё какая гадость. Поэтому в мирное время их надёжно затыкали мешками с землёй и без особой необходимости не распечатывали, предпочитая освещать внутреннее пространство нефтяными светильниками. Тем более что встречающиеся в Ареале повсеместно светильники, изготовленные из пулемётных гильз крупных калибров, «Икса» жрали совсем немного, а самой нефти в посёлке хватало.

Собственно, Большое Пятно потому и получило своё название. Богатое «Иксом» пятно, не оскудевающее от Выброса к Выбросу, какие-то лохи нашли ещё года два назад, то ли через месяц, то ли через два после Катаклизма, вооружившего Ареал Зудом. Вокруг столь лакомого куска начали рыть норы и землянки, пятно стало обрастать жилищами старателей, за рэкет которых вскоре взялись окрестные банды. Но наличие постоянного источника дохода прямо у порога давало жителям посёлка определённые финансовые преимущества и вытекающие из них возможности, что не могло не быть замечено предприимчивыми людьми с оружием в руках. Одним из таких дальновидных боевиков и был Магомет. Он сразу понял, что примитивный рэкет не имеет будущего. Благо, опыта в этой области у него хватало. В лихие девяностые он находился в самом центре достаточно схожих событий, и потому быстро оценил знакомую ситуацию. Магомет сколотил банду из земляков и почти земляков и с помощью доброго слова и автомата убедил трущихся вокруг пятна старателей в том, что взаимовыгодное существование несёт всем одни только плюсы.

Конечно, поначалу пришлось изрядно попотеть и пострелять, избавляясь от конкурентов, а также соперников, желающих подмять под себя власть в банде, но дело того стоило. Магомет прозорливо объединил в одно целое старателей и боевиков, распределив между ними полномочия и обязанности, и превратил вчерашних терпил и бандитов в сообщество уважаемых предпринимателей. Окрестные рэкетиры отправились в мир иной, а вокруг большого пятна выросло добротное поселение, имеющее достаточную численность и для добычи «Икса», и для надёжной защиты добытого. Подчиняться никому Магомет не собирался, и законы стихийно возникшего движения Вольных, объединившего подобные Большому Пятну поселения, вполне его устроили. Посёлок разросся, обзавёлся двумя добротными кольцами оборонительных сооружений, собственным магазином, гостиницей и борделем, причём последний приносил дохода даже больше, чем магазин и гостиница, вместе взятые. Благодаря этому в Большом Пятне периодически появлялись Глобус с Подковой, на чью помощь он сейчас так сильно рассчитывал.

Вообще это нападение есть полный беспредел даже по общаковским понятиям, и почему Общак открыто пошёл на нарушение собственных законов, Магомет не понимал. То есть это понятно, что за вожделенный пень, избавляющий от Зависимости, на понятия наплюет кто угодно, он бы и сам замутил такое, узнав, где прячется Болт. Но дерьмо в том, что он не знает! Он попал в Ареал уже после того, как Болта закрыла ФСБ. Вообще случайно здесь оказался, один земляк уговорил, типа, в Ареале сейчас дурь можно выгодно толкнуть, там на спасательной операции полно работяг вкалывает, а у него как раз есть товар, мол, поехали, окажешь силовую поддержку в случае чего. Вот и оказал… Короче, Магомет этого Болта в глаза не видел, и даже если бы тот в натуре в Большое Пятно пришёл, знать об этом не знал бы. Не говоря уже о том, что сейчас в посёлке находятся только свои, из чужих лишь десяток старателей, два сталкера и один мелкий торгаш, и никто из них Болтом не был, потому что всех их поселковые знают уже давно. Что кроется за предъявой, выставленной ему Общаком, Магомет понять не мог. Но разруливать этот сюжет надо как можно быстрее, пока ещё не поздно, потому что людей у Рашпиля тысячи, а долларов — миллионы. Открытой войны против всего Общака одному посёлку Вольных, пусть даже большому, не вывезти никак. Сейчас, при свете дня, общаковские на штурм не пойдут, это не Наёмники, у них и душок не тот, и умения другие. Потери будут велики, кто ж этого захочет! Но вот ночью ситуация резко станет угрожающей: плохая видимость, головорезы с «Невидимками» под прикрытием миномётов, которые в отличие от АГС будут повреждать землянки… И на аномалии особой надежды нет, второй день после Выброса начался, тут бы самим в свежую дрянь не вляпаться, даже местность над посёлком полностью пробить не успели, только нефтяное пятно.

Перископ установили в одном из дотов вместо пулемёта, и Магомет вернулся к наблюдению. Ему повезло, и на этот раз боевики общаковских долго не могли срисовать его новый командный пункт. Но никаких преимуществ это не дало. Шамилю так и не удалось накрыть из миномёта вражеский АГС, его, походу, действительно перевозили с места на место на тачке, потому что таскать такое по лесу на руках, рискуя попасть под миномётную мину или вляпаться, никто бы не стал. Через час Шамиль сообщил, что такими темпами мины закончатся к вечеру и от миномёта будет больше толка, если он будет вести бессистемный обстрел окружающих посёлок зарослей или вовсе побережёт боезапас. Магомет принял решение прекратить огонь, и общаковские быстро просекли тему. Уже через полчаса они оборзели настолько, что начали шмалять по посёлку из АГС сразу с трёх сторон, подтверждая наличие у себя нескольких автоматических гранатометов. Не меньше трети всех наземных построек Большого Пятна оказались так или иначе повреждены, и паника, возникшая среди работяг и женщин, стала усиливаться. Пришлось приказать открыть плотный ответный огонь. Смысла в расстреле окружающего леса было немного, но хоть показать населению, что ситуация под контролем…

Потом со стороны восточной дороги зазвучала интенсивная перестрелка, обстрел посёлка прекратился, и на подступах к Большому Пятну показались отряды Подковы и Глобуса. Обвешанные металлическими сетками от стандартных то ли зековских, то ли армейских шконок, БТРы выкатились из леса, вращая пулемётными башнями. Следом за ними действительно бежали не меньше трёхсот боевиков под прикрытием пары обшитых стальными листами «КамАЗов» с автоматическими зенитными пушками ЗУ-23-2 на борту. Подкова с Глобусом привели на выручку почти все свои силы, не взяв с собой разве что охрану собственных поселений. Причину этого столь редкого дружелюбия Магомет понял слишком поздно. Когда отряды «союзников» вошли в Большое Пятно, оказалось, что окружившие посёлок общаковские осады не сняли. Вместо этого они выслали своего представителя, но ещё до его прибытия боевики Подковы и Глобуса растеклись по населённому пункту, и люди Магомета фактически оказались на прицеле.

— Мага, братан, тут такая тема нарисовалась, — стоящий в окружении боевиков Подкова с «Грозой» в руках говорил спокойно, но с демонстративным нажимом. — Люди говорят, к тебе Болт заехал, а ты морозишься, ни союзникам не сообщаешь, ни друзьям. Мы вот ради тебя, — он обвёл рукой вооружённых до зубов автоматчиков, — готовы маслины выхватывать. Дружба — это святое! А ты нас кинуть захотел.

— Нехорошо! — Глобус, остановившийся со своими людьми почти за спиной у Магомета явно для того, чтобы в случае чего отрезать путь к бегству, открыл забрало шлем-сферы, презрительно сплюнул на землю и многозначительно вновь закрыл забрало.

— Что за беспредел?! — вскипел Магомет, бешено сверкая белками гневно выпученных глаз. — Какой, забери вас всех шайтан, Болт?! Не было его у меня никогда и нет! Я его даже не знаю!

— Да? — Подкова скептически покачал головой. — Слышь, Мага, так если ты его не знаешь, как можешь утверждать, что его у тебя нет? Так может он, в натуре, здесь, а ты и не в курсе! Или всё-таки в курсе? Только делиться с друзьями не хочешь?

— Нехорошо! — угрожающе прорычал Глобус через шлем-сферу, и Магомет напрягся. Глобус законченный отморозок, может схватиться за ствол в любую секунду. Страха перед неуравновешенным перекачанным не то борцом, не то боксёром Магомет не испытывал, он и сам умеет выпускать кишки шакалам, но сейчас шансов выйти победителем не было. Глобус с Подковой одеты в сверхдорогие «Эмки» от Водяного, первой очередью их не пробить, а боевиков вокруг сейчас больше чужих, чем своих. И судя по тому, как понтит Подкова, с общаковскими они уже договорились. Если начать стрельбу, то у Большого Пятна будет новый лидер уже через минуту.

— Аллахом клянусь, нет у меня никакого Болта! — Магомет придал своему голосу одновременно угрожающие и осуждающие нотки. — Я за друзей любого порву, это все знают! Если бы у меня был Болт, я бы своих друзей вызвал сразу! Но в посёлке только местные! Есть несколько чужих, только они всем хорошо знакомы! — Он оглянулся на Глобуса: — Один сталкер, кстати, из ваших! Болта нет!

— А вот Моня говорит, что есть, — встрял в разговор бугор общаковских. Он кивнул кому-то из своих шестёрок: — Моня, расскажи людям, как всё было.

— Мы с близкими моими отдыхали в местном бардаке! — заговорил один из шнырей бугра. — За день до Выброса решили возвращаться. Вышли из посёлка на западную дорогу, тут я Болта и увидел! Их пятеро было, он мимо меня прошёл в двух шагах, я его сразу срисовал! Сюда он зашёл и не выходил, отвечаю! Я эту малину пас жёстко! Здесь он, век воли не видать!

При этих словах взгляды окружающих злобно вонзились в Магомета, и он понял, что в глазах горстки своих боевиков явственно видит тень сомнения. Внезапно он подумал, что действительно не знает этого Болта. А вдруг он и вправду тут, в его посёлке? Если это так, то…

— Я Болта не знаю, никогда не видел! — твёрдо заявил он. — Но ради своих близких я на всё готов! Давайте прошмонаем посёлок, найдём или не найдём — потом качалово и продолжим! Только чтобы шмон был без беспредела! Вы у нас дома!

— Обижаешь! — нахмурился Подкова. — Мы же не мусора! Взламывать полы и резать подушки не будем. Посмотрим везде вежливо, если вы за собой стрёма не чувствуете, значит, мешать не будете. Наоборот, поможете, если что, запертую дверь открыть или люк в зиндан, так?

— Базара нет! — согласился Магомет, замечая одобрение на лицах своих людей. — Шмонайте!

Из представителей всех заинтересованных сторон собрали десяток групп и отправили проводить шмон. Как выяснилось, каждый из лидеров привел с собой как минимум по одному человеку, способному опознать Болта, и чтобы всё было честно, всех подозрительных типов решили показывать им одновременно. Для этого «экспертов» оставили рядом с лидерами и их свитой посреди посёлка, куда и принялись подводить всех, кого нашли.

* * *

— Хозяин, это мы! — Фикса постучал в бронированную дверь, воспроизводя условный сигнал.

На этот раз Хозяин открывал дольше обычного, и Фикса тщательно прислушивался к доносящимся из-за двери звукам. Судя по количеству почти незаметных щелчков, ловушек на двери прибавилось. Стало быть, и за нею тоже. Интересно, Хозяин таким образом развлекается или действительно стал сильнее опасаться нападения, учитывая, какие интриги он замутил?

— Джентльмены! Вы пришли раньше оговоренного времени, но я всегда рад вас видеть! — Меркулов жестом пригласил их пройти в кабинет. — Располагайтесь, прошу вас! Охлаждённая вода и лёгкие закуски в вашем распоряжении!

Он направился вместе с ними в помещение, и Фикса моментально срисовал, что Хозяин хоть и не смотрит в их сторону, но стопудово пасёт всё вокруг боковым зрением, не выпуская из руки какую-то безделушку в виде молельного крестика. В том, что эта шняга активирует какую-нибудь бомбу направленного взрыва или бесшумный ствол, зашкеренный где-то здесь и направленный на вход или ещё куда, Фикса не сомневался. Само по себе это было нормально, учитывая, сколько бригадного бабла хранится на Хозяйской хате.

— Присаживайтесь! — Меркулов занял своё привычное место за письменным столом, и его глаза наполнились радушием ещё сильнее. — Надеюсь, нас ждут хорошие новости? Угощайтесь, джентльмены, не стесняйтесь, достаток нашей организации во многом ваша заслуга, грех отказывать себе в использовании плодов своих же трудов! Итак, я вас внимательно слушаю!

— Тема такая. — Фикса, как обычно, налил себе и Немому воды и пододвинул к себе вазочку со столь любимыми Хозяином фисташками. — Наёмники и Нефтяники действительно наехали на Сателлит из-за Болта и его пня. Только Сателлит клянется, что Болт их киданул и из Красной Зоны к спецназу не вернулся. Базарят, что пень он вроде нашёл и даже вытащил его половину в Жёлтую и теперь шкерится где-то. Типа, ценник набивает за этот волшебный ништяк, хочет быстро и по-тихой срубить кучу миллионов зелени и свалить из Ареала за бугор навсегда. С таким баблом его никто не найдёт, вот он и ищет покупателей пожирнее. Сателлитовские возмущены его кидаловом не меньше остальных и даже официально попросили помощи у своих союзников в поиске Болта любыми средствами.

— Крайне занимательная информация! — оценил Меркулов, не прекращая улыбаться. — Очень душещипательная просьба о помощи звучит на фоне отъезда тандема из Ареала! Поиски Болта, способного избавить их от Зависимости, настолько важны РАО, что его руководство предпочло поручить контроль над ними каким-то менеджерам. Даже наш старый знакомый господин Прокопенко не удосужился прервать свой отпуск.

— Я мыслю, залепуха это. — Фикса покрутил в руках запотевший стакан с водой. — Вернулся к ним Болт с волшебными ништяками. Просто принёс мало, и делиться сателлитовским беспонтово, самим бы хватило. Вот они и залепили постанову, типа, Болт, падла, швырнул нас и шкерится от всех. Мол, ищите где хотите, если найдёте — он ваш, а от нас отвалите! А сами, в натуре, сейчас на кураже от такого офигенного фарта где-нибудь за бугром!

— Не думаю, что тандем избавился от Зависимости, — жизнерадостно заявил Меркулов. — Такое не утаить, тем более сейчас, когда о чудодейственном пне знает весь Ареал и, следовательно, в случае необходимости может узнать весь мир. Представляю заголовки мировых масс-медиа! Совет Директоров использовал для себя средство от Зависимости, наплевав на всех узников Ареала! Такой скандал может стоить тандему не только репутации. Конкуренты не дремлют! — Резидент вежливо хихикнул: — Поэтому процесс избавления от Зависимости они представили бы как-нибудь менее рискованно. Например, сыворотка Кугельштайна дала неожиданный результат: Зависимость пропала или, как вариант, отступила на весьма длительный срок. Но наши источники в Москве и Цюрихе сообщают, что тандем прошёл у Кугельштайна стандартную процедуру, никаких громких или тихих заявлений сделано не было. Значит, вылечить Зуд им не удалось. Однако вы, уважаемый Фикса, однозначно правы в том, что сама история о подлых происках Болта есть фикция чистой воды. Что само по себе весьма увлекательно! Небезынтересно понять, для чего тандему понадобилось устраивать этот спектакль. Нашему человеку в Сателлите удалось выяснить что-либо?

— За эту тему пока глушняк. — Немой поморщился и машинально потёр шрам на горле. — Её долбят личные шныри Белова, всем остальным вклеили бороду. Человек говорит, подождать надо, сейчас туда рыло совать палево, могут расколоть. Но тему эту двигают везде, сейчас за Болтом охотится каждый фраер. Перед Выбросом кто-то из общаковских заметил его в Большом Пятне. Это малина Вольных, там хачи рулят, и у них союз с Подковой. Так Рашпиль на второй день чуть ли не в полночь выслал молотобойцев, которые окружили малину и шмаляли по ней полдня, а сам сразу же заслал гонцов к Подкове…

Немой вновь скривился, сделал пару глотков воды и с болезненным прищуром продолжил:

— Рашпиль предложил попилить Болтовские ништяки по-чесноку. Братва базарит, Подкова и секунды не думал. Сразу же подорвался, выхватил Глобуса и обеими кодлами при технике ломанулся к Большому Пятну, типа, на подмогу. Когда хачи просекли подставу, было уже поздняк метаться — молотобойцы Подковы и Глобуса набились в посёлок и общаковские туда же своих заслали. Хачам подвели хвост к носу, и те согласились на шмон своей малины. До вечера шмонали, по концове нашли того фраера, которого шнырь за Болта принял. Торгаш из Вольных, фотокарточкой на Болта похож кропаля, но не он. На том качалово и закончилось. Перед хачами извинились, шныря объявили фуфлыжником и керосинщиком и насадили на перо, чтобы никому не обидно было, после этого отвалили. Хачи до сих пор свою малину восстанавливают, но с Подковой в близких остались.

— Что неудивительно, — как всегда расплылся в улыбке Меркулов. — Разве столь мелкая неурядица стоит разрушения союза, дающего куда более весомые преимущества? Однако сказка о Болте и его пне прочно завладела умами наших собратьев по несчастью! Мы можем извлечь из этого определённую выгоду, если, скажем так, откуда-то возникнет слух, что в одном из мест проживания наших недругов кто-то видел тщательно прячущегося Болта…

— Это ещё не всё, босс, — прервал его Фикса. — Сателлитовские готовят какую-то замуту в Жёлтой. Их шныри зазывают к себе сталкеров, обещают серьёзное бабло. Наш человек говорит, что это держится на конкретном шифре — Белов решил замочить ОСОП. Но УИПов, которые в Жёлтой Зоне работают, всего пятьдесят с чем-то, потому что для их запуска в Жёлтой Зоне нужен осколок метеорита, и все сейчас носом землю роют, чтобы их надыбать. Он обещал к следующей стреле вымутить научную маляву на тему запуска УИПа в Жёлтой. Но даже те УИПы, что уже есть, цепляют там совсем кропаля — два метра вроде. Чтобы не подохнуть, надо ещё натаскаться возне с этой приспособой, потому как несколько мусоров вляпались, когда Болта в Красную вели, и УИПы им не помогли. А ещё есть мнение, что полсотни молотобойцев может и не хватить. ОСОП матёрый, в Жёлтой чалится давно, без напряга их не завалить. Поэтому набирают сталкеров, чтобы сопровождали отряды, которым УИПов не досталось. А пока что эти сталкеры пасут спецназ в Жёлтой, который туда каждый день загоняют тренироваться мутить с новыми УИПами. И вроде как Белов отправлял человека к буграм Наёмников и Нефтяников с предложением войти в тему и обещал за это Конашь-Ёль. Типа, РАО замутило там малину подземную ещё до того, как Ареал его схавал, и теперь подарит её тому, кто выделит боевиков и сталкеров ОСОП валить.

— Вот как… — Улыбка Меркулова стала задумчиво-недоброй. — Какая неожиданная информация…

Он умолк, размышляя. История с подлым мошенником Болтом создана тандемом для отвлечения внимания, это понятно. Пока тупое быдло рыщет по Ареалу в поисках призрака, тандем преследует собственные цели. И теперь становится ясно, каковы они. Раз Белов с Лозинским столь легко отказались от возможности наложить лапу на лекарство от Зависимости, то нетрудно понять, что такового не существует. Возникает вопрос: для чего тандему было затевать всю эту шумиху? Ненужный ажиотаж, затрудняющий РАО работу. Нелогично. Однако всё становится очень даже логичным, если предположить, что Болт и сопутствующие ему события являются операцией третьей стороны, в которой тандем потерпел поражение. Искусство манипуляции гласит, что всегда необходимо исходить из того, кому выгоден конечный результат и оправдывает ли он затраты на достижение. Конечно, доставить Болта в Ареал для тандема не стоит практически ничего, а в случае удачи они получают снятие Зависимости. Но тут не всё так просто: контролировать Болта в Красной Зоне невозможно, а это значит, что тандем с самого начала не мог не учитывать возможность того, что Болт решит сыграть в свою игру. Чтобы исключить подобное, Лозинский должен был заранее сделать ему предложение, от которого не просто невозможно отказаться. Оно должно было быть абсолютно эксклюзивным, лучшим из всех возможных в принципе. И Меркулов ни секунды не сомневался, что Лозинский такое предложение Болту сделал. Однако Болт не вернулся. Почему? Обиделся за два года, проведенные в клиниках ФСБ в качестве подопытного кролика? Возможно. Но ещё более возможно то, что некто тонко проманипулировал тандемом, рассчитав всю операцию заранее.

Допустим, что Болта не заинтересовало предложение Лозинского и он попросту сбежал от своих тюремщиков, оказавшись в Красной Зоне. Зачем ему это? Долго просуществовать там он не сможет, в Красной Зоне нет ни еды, ни воды. Очень скоро придётся выходить за припасами хотя бы в Зелёную, где его ищет каждый. Возможно, Болт способен вообще покинуть Ареал незамеченным и скрыться в обычном мире. Но в обычном мире гораздо увлекательнее скрываться с карманами, набитыми деньгами, нежели ареаловской пылью. Так не лучше ли выручить их за чудо-пень? Но в таком случае не имеет смысла отказываться от предложения Лозинского, потому что оно было лучшим из всех возможных, в этом можно быть уверенным. Вывод: предложение тандема Болта заинтересовало, но исполнить его он не смог. Почему? Погиб в Красной Зоне? Возможно, но маловероятно. Болт многократно выживал и в Эпицентре, а тут надо было пройти по Красной всего километр. Есть более логичное объяснение: он не выполнил приказ Лозинского потому, что это оказалось в принципе невозможно. Всё могло быть очень просто: Болт дошёл до пня и увидел, что такового не существует. А не вернулся он потому, что вместо пня обнаружил послание от той самой третьей стороны. Послание это заранее оставили в том месте, когда оно ещё не являлось частью Красной Зоны. Вот почему вожделенный пень из потрясшей Ареал легенды оказался столь близко к границе Жёлтой — третья сторона всё подготовила заранее. Что в остатке? Болт не вернулся, чудо-лекарства нет, тандем уезжает в клинику Кугельштайна. Объяснение простое: Лозинский и Белов поняли, что операция с пнём провалилась и ждать возвращения Болта бессмысленно. Откуда у них такая уверенность? Ответ очевиден: они поняли, кому и что проиграли. Так что же это было?

Резидент мгновение подумал и ухмыльнулся. Браво, господа Медведь и Кварц! А я вас недооценил! Впрочем, как выясняется, не я один, так что не обидно. Куда мог пойти Болт без еды и воды при условии тотальной охоты за собой? Туда, где она есть и при этом ему рады. Где в Ареале есть как минимум вода, не подконтрольная тандему? Только у ОСОПа. Будут ли ему там рады? Разумеется. Ведь Болт способен возвращаться из Эпицентра. А в Эпицентре пропал Ферзь с компроматом на РАО. А в команде Медведя имеется Кварц, человек Рентгена. А ведь Рентген арестовал Медведя по обвинению в шпионаже и государственной измене, но это не помешало последнему принять Кварца в команду. А информация о волшебном пне впервые поступила от молодого, но очень известного своим мастерством сталкера по кличке Рас, который, как удалось выяснить, также состоит в команде Медведя. Более того, московские учёные, результаты исследований которых так важно получить, тоже были арестованы по приказу Рентгена едва ли не лично Кварцем. Но это не мешает всем им мирно сосуществовать. О! Эта история с каждой секундой выглядит всё увлекательнее! Выходит, что Медведь всё это время был человеком Рентгена, и не умно исключать вероятность того, что теперь, спустя два года, он получил некую возможность достать из недоступной части Ареала тот самый рюкзак. И для этого ему понадобился Болт.

Не приходится сомневаться, что тандем пришёл к такому же выводу, раз Белов не просто вспомнил о давно забытом ОСОП, но и развил настолько бурную активность по его уничтожению. И степень этой активности выглядит очень интригующе. Что в том рюкзаке так сильно напугало Белова с Лозинским? Там компромат на Прокопенко и Меркулова, но не на тандем. Найдёт ли Болт рюкзак или нет, для тандема это не несёт фатальных последствий. В крайнем случае пожертвуют Прокопенко и замнут дело, ведь Президент этой отсталой страны понимает, что Белов с Лозинским в силу Зависимости очень удобные для него фигуры. Зачем же тандему понадобилось уничтожить ОСОП вместе с Болтом, да ещё в срочном порядке, не считаясь с затратами? Объяснение может быть только одно: Медведь хочет послать Болта в недоступную часть Ареала за чем-то таким, что представляет для тандема реальную и отнюдь не слабую угрозу. Что же это? Правда об откатах и святых отцах? Это серьёзная проблема, но наверняка тандем способен утрясти и её, учитывая свои возможности и то, что дело было давно. К тому же РПЦ не заинтересована в ещё большей потере своей и без того небезупречной репутации и, несомненно, окажет тандему помощь в этом вопросе. Великомученик Евлантий, по сталкерским слухам, до сих пор живущий внутри развалин своего монастыря вместе с другими Зомби, нужен им в качестве лика светлого, а не тёмного. Тогда что так сильно напугало тандем, что они даже не стали выяснять количество шансов Болта на успех поисков и сразу начали готовить превентивный удар?

Приходится признать, что рюкзак Ферзя не может служить таким раздражителем. Тут должно быть что-то ещё. Но что такого может быть в недоступных землях? Тем более в Эпицентре, по которому был нанесён ядерный удар ради того, чтобы остановить Катаклизм? Вывод напрашивается только один: там может находиться правда о Катаклизме и ядерном ударе. И если принятая в мире версия произошедшего окажется, мягко говоря, не совсем полной, да ещё и не в пользу тандема, существование Лозинского и Белова может стать очень печальным, а то и вовсе подойти к концу, если в Кремле решат не выносить сор из избы. Улыбка на лице Меркулова стала шире. Стало быть, катастрофа, наградившая его Зудом и сделавшая узником Ареала, ещё более дикого, чем страна, в которой она произошла, не обошлась без участия тандема. А вот это уже очень важная информация, которая заинтересует очень многих людей на его Родине и не только.

Похоже, у него появился шанс, как говорят русские, убить одним выстрелом двух зайцев: добыть сверхценные данные для своей страны и попутно поднять собственное существование в этом убогом месте на новый уровень, ведь это та самая отправная точка, которой ему так не хватает. Ради получения этой информации начальство Меркулова вытащит его из списков агентов, на которых уже полупоставлен крест, на самый верхний уровень шкалы ценности. А это означает фактически неограниченные полномочия и карт-бланш на любое финансирование. С такими ресурсами вполне можно позаботиться и о своих собственных перспективах. Что бы там ни планировало начальство, Меркулов точно знал, кто будет первым пациентом, получившим лекарство от Зависимости в случае его изобретения. Разумеется, это не означает, что он мгновенно вколет себе чудо-препарат и спустя секунду бросится сломя голову прочь из Ареала. Так бы поступил любой из этого примитивного быдла, населяющего эту убогую страну. В отличие от них Меркулов умён и проницателен. Отказываться от столь эксклюзивного источника влияния и доходов он не спешит, но первая вакцина от Зависимости всё равно будет принадлежать ему. Личные интересы превыше общественных, его Родина исповедует этот принцип, и Меркулов с Родиной совершенно согласен.

— Джентльмены! — торжественно провозгласил он уголовникам. — У меня есть для вас новое задание! Нам выдалась уникальная возможность форсировать достижение наших планов!

Москва, улица Павла Андреева, типовая квартира жилого дома,

13 июля 2012 года, 14:25

В прихожей раздался звук отпираемого дверного замка, и сидящая за письменным столом женщина лет пятидесяти отвлеклась от чтения технического руководства. Недавно ей всё-таки удалось выбить у начальства модернизацию своего физиотерапевтического кабинета, и сегодня дело наконец-то дошло до ремонта. Побочным эффектом этого действа явились четыре дня вынужденных выходных, которые всегда найдётся, на что потратить матери большого семейства. Но в понедельник на её рабочем месте будет стоять новое оборудование, и заранее изучить руководство по эксплуатации совсем нелишне. Руководство больницы не пожалело средств на самую современную аппаратуру, и многолетний опыт медицинского работника подсказывал, что отличия от устаревших моделей окажутся существенными. Лучше заранее ознакомиться с нюансами.

— Даша, это ты? — Женщина оглянулась. Судя по стуку каблучков, домой из школы изучения иностранных языков вернулась старшая дочь.

— Я! — Даша появилась в дверях. — Представляешь, наш преподаватель заболел, простудился под кондиционером, а замены не нашлось — все по отпускам разъехались. В общем, перед нами извинились и отправили по домам. Зря два часа прокаталась туда-сюда! — Она окинула взглядом пустую квартиру: — А где все?

— Отец с работы ещё не вернулся, — ответила мать. — Обещал сегодня пораньше. Маша с Кристиной пошли гулять, после вчерашнего мы решили её одну пока не отпускать.

— Во дворе я их не видела. — Даша достала мобильный телефон. — Сейчас Маше позвоню, узнаю, где они. — Она поднесла трубку к уху и несколько секунд прислушивалась к долгим гудкам. — Трубку не берёт. Не слышит, наверное. Сейчас Кристину наберу, у неё телефон всегда под рукой… Странно, тоже не отвечает. А они куда идти собирались?

— Никуда. — Мать, нахмурившись, отложила книгу. — Просто во двор, погулять. Я сама позвоню!

Она взяла со стола свой телефон и набрала номер младшей дочери. Маше пятнадцать лет, она неглупая девочка и играть в прятки с матерью не в её правилах. Тем более после вчерашнего. Вчера случилось неприятное и довольно непонятное происшествие. Её внучку, восьмилетнюю Кристину, средь бела дня зацепило крылом проезжающей по двору машины, когда она выходила из подъезда. Автомобиль двигался медленно, и ребёнок отделался лёгким испугом. Водитель долго извинялся и оправдывался, говорил, что запутался в улицах и хотел срезать через дворы, но пока смотрел на экран навигатора, не заметил ребёнка. Даже деньги предлагал в качестве компенсации морального ущерба. Инцидент уже почти посчитали исчерпанным, как вдруг дело получило неожиданное продолжение. Во дворе появился участковый, который проходил мимо по какому-то делу, и увидел собравшуюся возле машины группу людей. Узнав о том, что произошло, он задержал водителя и вызвал ГИБДД. Инспекторы приехали меньше чем через десять минут и взяли нарушителя в оборот так, будто тот сбил человека насмерть. Мужчину было откровенно жаль, и они с дочками заявили полицейским, что не имеют к нему претензий. Те попросили мать потерпевшей написать соответствующее заявление об отказе от претензий, и тут начались странные проблемы.

Как только полицейские узнали, что Кристина приходится ей не дочерью, а внучкой, они потребовали пригласить родителей. Но когда выяснилось, что родители находятся в длительной командировке, а опекунство на родную внучку при живых родителях никто не оформлял, немедленно вызвали инспекторов из органов опеки и попечительства. Те тоже приехали довольно быстро и первым делом принялись выяснять, где находятся родители Кристины. Тут такое началось… Словоохотливые соседи, которых к тому моменту возле места ДТП собралось чуть ли не полдома, на все голоса принялись рассказывать им о тяжёлой судьбе Влада и Катерины, живущих в Ареале, о том, какие замечательные это люди и какая образцовая у Петровых семья и так далее. Инспекторов засыпали упрёками в чёрствости и отсутствии сострадания, те смутились, быстро составили какие-то бумаги, описав ситуацию, взяли подписи у жильцов дома в качестве подтверждения, объявили конфликт исчерпанным и уехали. Следом укатили полицейские, забрав с собой незадачливого водителя. На этом всё и закончилось, но неприятный осадок от столь странного развития событий остался…

— Алло, мам, привет! — раздался в трубке Машин голос. — Мы в лифте, тут связь плохая!

— У нас в лифте? — уточнила мать.

— Нет, мы к моей подружке заходили, — ответила младшая дочь. — Сейчас домой возвращаемся.

— Хорошо, мы вас ждём. — Мать положила трубку и облегчённо вздохнула: — Всё хорошо. Они в лифте были, там связь плохая. Скоро будут дома.

— Хорошо! — подытожила Даша, разуваясь. — Значит, встречать не надо. — Она улыбнулась: — Тогда я первая руки мыть, пока не началось!

Маша с Кристиной вернулись минут через десять, и квартира моментально наполнилась весёлым шумом и гамом, сопровождающим процесс накрытия обеденного стола. Требовательный звонок в дверь, настойчиво вибрирующий на всю квартиру, оказался полной неожиданностью.

— Мы ждём гостей? — уточнила мать, окидывая взглядом притихших девочек. — Я открою!

Она подошла к двери и, повысив голос, привычно поинтересовалась:

— Кто там?

— Участковый! — прозвучало в ответ. — Елена Владимировна, открывайте!

Елена распахнула дверь и в первое мгновение опешила от неожиданности. Напротив неё стояло более десятка человек: люди в строгих костюмах, полицейские в форме и при оружии, даже пара медработников в белых халатах.

— Петрова Елена Владимировна? — официальным тоном уточнил стоящий рядом с участковым чиновник, и ей одновременно предъявили полдюжины удостоверений сотрудников различных муниципальных органов.

— Да. — Елена подобралась, предчувствуя недоброе. — В чём дело?

— Вот, ознакомьтесь! — Чиновник протянул ей официальную бумагу. — Это акт Департамента социальной защиты населения.

— Что? — Она непонимающе нахмурилась. — Акт? О чём? — Елена вчиталась в документ. — Что?! «Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни ребёнка или его здоровью»?! Что за бред?!

— Это не бред, — терпеливо объяснил чиновник. — Это объективный факт, задокументированный официальными лицами и подкреплённый свидетельскими показаниями. Родители Кристины вот уже два года не выполняют родительские обязанности. Более того, вчера ребёнок чуть не погиб! Мы не можем рисковать жизнью Кристины! Поэтому органы опеки и попечительства приняли решение о немедленном отобрании ребёнка. Девочка будет помещена в комфортные условия, где её жизни и здоровью ничего не угрожает.

— Что вы несёте?! — Елена оправилась от первичного шока. — Какое отобрание? Какая угроза жизни и здоровью?! Мы воспитали троих детей и в состоянии воспитать внучку! Я вам её не отдам, убирайтесь!

Она попыталась захлопнуть дверь, но заранее ожидавшие такого развития событий полицейские уже были рядом и не дали ей такой возможности.

— Официально предупреждаю вас, Елена Владимировна, — всё так же терпеливо вздохнул чиновник, — что воспрепятствование вами исполнению наших служебных обязанностей противозаконно. Это вызывает у нас сомнения в вашей уравновешенности и адекватности. Предупреждаю, что если вы продолжите мешать нам или примените силу, органы опеки будут вынуждены ходатайствовать о проведении проверки относительно уже вашей состоятельности к исполнению родительских обязанностей. У вас ведь имеется несовершеннолетняя дочь, не так ли? Поэтому позвольте нам войти без ненужных осложнений!

Оказавшиеся рядом санитары аккуратно отодвинули Елену в сторону, и собравшиеся возле квартиры государственные служащие устремились внутрь. Елена поспешила за ними, но чиновник остановил её настойчивым требованием:

— Елена Владимировна, я настоятельно прошу вас ознакомиться с документами целиком, это в ваших же интересах. — Он протянул ей новые бумаги: — Согласно федеральным законам, при немедленном отобрании ребёнка мы, как орган опеки и попечительства, обязаны незамедлительно уведомить прокурора и в течение семи дней обратиться в суд с иском о лишении недобросовестных родителей родительских прав. Что и было нами предпринято, вот копии соответствующих документов. — Его голос профессионально смягчился и зазвучал вполне дружелюбно: — Не расстраивайтесь преждевременно, ещё не всё потеряно. После принятия судом решения о лишении родителей Кристины родительских прав вы можете обратиться к нам, в органы опеки, с просьбой назначить вас опекунами несовершеннолетнего. Это совершенно несложно, достаточно лишь пройти обязательное медицинское обследование, которое подтвердит, что у вас не имеется каких-либо заболеваний, которые препятствуют назначению опекунами. И провести экспертизу пригодности имеющихся у вас жилищных и материальных условий для содержания ребёнка. Но сейчас мы вынуждены действовать согласно букве закона. Спасение жизни ребёнка для государства превыше всего! Поэтому прошу вас помочь нашим сотрудникам собрать вещи Кристины. Надеюсь, они у неё есть?

Чиновник многозначительно посмотрел на Елену и направился вглубь квартиры, где его коллеги опрашивали бледных девочек и пытались успокоить плачущую Кристину. Елена вбежала в зал, схватила мобильный телефон и набрала номер мужа.

— Петя, у нас отбирают Кристину! — выдохнула она в трубку. — Органы опеки! Влада и Катю лишают родительских прав! Приезжай! Найди адвоката, сделай что-нибудь! Быстрее! Ну что ты молчишь?! Петя!!!

Секунду в трубке стояла тишина, потом суровый голос мужа произнес:

— Делай всё, как они говорят. Не ной и не скандаль. Узнай, куда они её повезут. Я буду поздно.

Муж отключился, и Елена, торопливо смахивая слёзы, поспешила к перепуганной Кристине, вокруг которой вяло суетились санитары.

Ареал, Жёлтая Зона, база ОСОП,

14 июля 2012 года, 10 часов 45 минут

Медведь распахнул крышку люка, аккуратно уложил её на бетонный пол и выбрался на крышу. Первое, что он увидел, был немигающий взгляд лишённых зрачков жёлтых глаз, преданно таращащихся на него чуть ли не из-под ног.

— Кровопийца! — буркнул здоровяк и попытался носком ботинка отодвинуть Фантика в сторону.

Но кролик за год жизни на базе изрядно поднаторел в искусстве наружного наблюдения за Медведем и ловко увернулся от безразмерного башмака. Чешуйчато-хитиновая тварь с сантиметровыми зубами-иглами в три ряда — сразу видно, что добрейшей души существо — бесшумно отпрыгнула в сторону и, негромко цокая когтями по бетону, передислоцировалась на расстояние, находящееся вне досягаемости ноги Медведя. Фантик выбросил из пасти длинный фиолетовый язык, лизнул здоровяка в ботинок и немедленно продолжил таращиться. Медведь демонстративно проигнорировал этот подхалимский жест и гордо прошествовал мимо.

— Как обстановка? — поинтересовался он у стоящего возле перископа Кварца. — Ты уверен, что смотришь в правильную сторону? Два Выброса прошло. Болт сам говорил, что в Эпицентре от Выброса спрятаться негде.

С тех пор как Болт ушел в Эпицентр, Кварц вызывался нести службу на наблюдательном посту базы каждый второй день. И чаще разглядывал в бинокль направление на Эпицентр, нежели осматривал через перископ подступы к базе со стороны Зелёной Зоны. Это вызвало у Медведя серьёзное беспокойство, и в часы дежурства Кварца майор старался заглядывать на наблюдательный пост почаще. Вот и сейчас контрразведчик обнаружился у края крыши с биноклем в руках, внимательно глядящим в сторону Эпицентра.

— Уверен. — Кварц опустил бинокль. — Выброс закончился четыре часа назад. — Он кивнул на проносящиеся мимо базы стаи перевозбуждённого зверья, рвущегося в сторону озера после суточной жажды: — Сейчас в Жёлтую никто не сунется. А что касается двух Выбросов в Эпицентре, так Рентген в нём два года провёл и всё ещё жив. Значит, укрыться там всё-таки можно.

Медведь не ответил. Очень хочется, чтобы Кварц оказался прав, иначе выходило, что они собственноручно отправили Болта на верную смерть. Но прошло уже десять дней, шансы на его возвращение становились всё более призрачными, зато ситуация вокруг ОСОП становилась всё более угрожающей.

За сутки до Выброса Спецотряд закончил проведение широкомасштабной операции по сбору разведданных и уточнению оперативной обстановки в Ареале в свете произошедших событий. Кварц возлагал на эти мероприятия большие надежды и задействовал в них едва ли не весь личный состав ОСОПа. Исключение составили только научная группа, у которой хватало забот; Медведь, потому что его любой в Ареале узнает за километр даже в костюме хот-дога; и Бэмби в силу своего пола, который являлся сильным раздражителем уже сам по себе. Остальные были загримированы по самое «ты кто вообще?» и отправлены небольшими группами в различные сектора Зелёной Зоны. Сбор данных длился почти четыре дня с перерывом на торги Водяного, после чего ещё двое суток, включая Выброс, Кварц просидел над анализом собранной информации. И этот самый анализ был очень и очень неутешительным. Выброс в этот раз бушевал двадцать семь часов, и спустя пятнадцать из них Медведь понял, что больше не может выжать из себя и минуты сна. Пришлось отправиться слоняться по базе, мешаться научной группе. Но на полпути к лабораториям прямо по курсу была замечена вечно тоскливая Бэмби, и пришлось срочно делать вид, что он спешит к Кварцу по сверхважным причинам. Медведь ввалился в кабинет контрразведчика и по чёрным мешкам, набрякшим под воспалёнными от недосыпа глазами, понял, что Кварц с самого начала Выброса так спать и не ложился.

— Что, всё настолько плохо? — Могучий майор уселся напротив контрразведчика за стол, устланный схемами и исписанными листами бумаги.

— Насколько я могу понять — хуже уже некуда. — Кварц утомлённо потёр опухшие глаза.

— Нас обложили отовсюду? — Медведь нахмурился. — У Водяного на торгах было спокойно.

— И не только у Водяного, — поморщился контрразведчик. — Везде спокойно. Мы побывали во всех местах, ценных с точки зрения сбора информации, в которые только можно попасть, не получив пулю ещё на подходе. В Сателлите, в крупных магазинах Вольных, у всех перекупов, в торговых точках Наёмников и Нефтяников, в нескольких Кабаках, даже основные Приёмные Пункты на нейтралке посетили. И везде о нас ни слова. Это-то и хреново. Признак, близкий к смертельному.

— Ты уверен? — уточнил Медведь, понимая, каким будет ответ. — Не перестраховываешься?

— Уверен. — Кварц тяжело вздохнул. — Смотри сам: операцию с Болтом мы провели грамотно. С каждым днём волшебный пень уходил всё глубже в Красную Зону, в Ареале вспыхнул запредельный ажиотаж, о Болте вспомнили все, даже те, кто о нём никогда не знал, плюс сам факт возможности излечиться от Зависимости. Словом, у Белова не было ни времени, ни мотивации тянуть и раздумывать, в результате он попался на нашу удочку. Всё верно?

— Да. — Лицо Медведя стало ещё более хмурым. — Ты хочешь сказать, что после того, как Болт не вернулся, Белов нас вычислил?

— Это было лишь вопросом времени, — подтвердил Кварц. — Мы сознательно пошли на огромный риск, но дело того стоило… — Он умолк и досадно поморщился: — Честно говоря, я рассчитывал, что Болт с Рентгеном вернутся ещё до Выброса и Белову быстро станет не до нас.

— Но они не вернулись, и злой дяденька генерал решил поквитаться с нами за издёвку с пнём?

— Пень тут уже ни при чём, — невесело усмехнулся контрразведчик. — Белов боится, что мы вернём Рентгена. После того как стало ясно, что ни Болта, ни волшебного пня ему не видать, Белов вполне логично задался вопросом: кому и для чего всё это понадобилось? Его люди без особого труда раскопали, что самая первая деза о волшебной грязи исходила от Раса. А Рас один из нас, недаром СБ РАО подала его в розыск и объявила награду после того, как не смогла найти своими силами. Список личного состава ОСОП у Белова имеется, они вытащили его из Кнопки в ходе химического допроса. И в этом списке есть я. Остальное элементарно. Я из группы Рентгена, а ты был арестован им за измену Родине. Ну, и в каком случае я мог оказаться на твоей базе живым? Правильно, только в одном: ты с Рентгеном с самого начала был заодно. Итого: Рас, ты и я — все мы в ОСОП. Так кто отобрал у Белова Болта?

— Хорошо, он понял, что это мы, — кивнул Медведь. — И он даже понимает, что Болт способен дойти до Эпицентра и мы заполучили его для того, чтобы засылать его туда в поисках Рентгена. Но почему ты уверен, что он убеждён в том, что Рентген выжил? Два года прошли тихо и спокойно.

— А он не убеждён. — Кварц откинулся на спинку стула, разминая затёкшую спину. — Ему достаточно того, что это не исключено. Раз мы получили Болта, значит, рассчитываем найти что-то в Эпицентре. Для тандема это недопустимо, и Белов занялся нами всерьёз и, судя по всему, в срочном порядке. И, что более чем объяснимо, держит всё в режиме максимальной секретности. О том, что история с Болтом — это наших рук дело, нигде не звучит ни слова. РАО объявило, что Болт убежал от всех и прячется где-то с куском пня, дожидается лучшей цены. На торгах у Водяного половина покупателей спросила, не встречал ли он, часом, Болта где-нибудь «ТАМ». Заметь, Раса никто не ищет, награда за его поимку не увеличилась, и вообще он никого не интересует. Параллельно с этим РАО начало скупать осколки и «Шестое Чувство», причём подняло на них цены в десять раз. Это первый выстрел в нашу сторону, мы не сможем тягаться с РАО деньгами. На крайние торги никто не принёс Водяному осколков или «Шестое Чувство». Теперь это выгоднее сдавать в Сателлите.

— Ну, невелика беда, — фыркнул здоровяк. — Оружия и боеприпасов у нас накопилось на пару лет интенсивных боёв! Остальное можно тайком покупать в Ареале. Мы просто прекратим принимать в качестве оплаты всё, кроме осколков и редких метов. И будем выставлять на продажу только медикаменты, такого всё равно больше ни у кого нет. Так даже проще, не придётся бочки с водой на себе таскать чёрт знает куда — граница Зелёной отошла от базы дальше чем на два километра. Кому потребуются наши медикаменты, тот всё равно принесёт осколки Водяному.

— Верно, именно так мы и поступим, — согласился Кварц. — Вот только представляешь, какими станут цены на наши препараты у торгашей, которые их обычно скупают? В глазах простого народа мы будем ещё более жуткими монстрами, чем сейчас, потому что заломили и без того немалую цену сверх всякой наглости. Это тоже на руку Белову, облегчает сбор информации и выявление наших контактов в Зелёной. За Кошелем уже ведется слежка, правда, нам не удалось выяснить, чьи это люди, но все контакты с ним с этого момента необходимо прекратить.

— Да и чёрт с ним, — отмахнулся Медведь. — Жадненький, подленький двуличный барыга, настоящий бизнесмен, одним словом. Никто не расплачется от горя, узнав эту новость. Но это не единственная беда, свалившаяся на нас, так?

— Так. — Контрразведчик вновь потёр усталые глаза. — Спецназ Сателлита приступил к усиленным тренировкам в Жёлтой Зоне. Официальная версия — осваивают работу с УИПами в условиях Жёлтой. Неофициальная — РАО планирует операцию в Жёлтой Зоне, хотят установить контроль над нефтенакопителем и находящимся в относительной близости от него разбитым нефтепромыслом, где в случае успеха будет возобновлена добыча «Икса».

— Ага, именно так! — Могучий майор скептически хмыкнул. — У них даже на Каджером сил не хватает, пришлось отдать союзникам на откуп, а тут на Жёлтую замахнулись. И трубопровод через две Зоны запросто протянут, прямо через территории общака, и охранять его будут с лёгкостью… Стало быть, Белов готовит по нашу душу штурмовой отряд. Но ведь нас этим не испугаешь, мы к подобному повороту давно готовились. Встретим радушно! Сколько у него уже УИПов?

— По моим данным — пятьдесят пять или около того. — Кварц шевельнул бровями в знак того, что это неважно. — Учитывая, какую сумму РАО посулило за осколки, очень скоро их у Белова может стать гораздо больше.

— А давай расскажем всем, как УИП в Жёлтой запускать? — предложил Медведь. — Прямо на следующих торгах. Вот тогда уж точно Белов без осколков останется. Тем более рано или поздно народ всё равно узнает, теперь это вопрос времени. Правда, нам придётся хлопотно… но этого уже не избежать.

— Я не против, — удивил ответом контрразведчик. — Рассказывайте, если хотите. Для РАО это серьёзно затруднит сбор осколков, но нам особо ничем не поможет. Белов так долго ждать не собирается. Сателлит объявил о новых вакансиях сталкеров, которым обещана тройная зарплата. Официально заявлено, что ЦИАП начинает новую программу по широкомасштабному исследованию Ареала. Но это ещё не всё. Судя по собранной информации, люди Белова негласно ведут переговоры с Нефтяниками и Наёмниками, причём с разными лидерами в порядке частных контрактов. Сетуют на нехватку бойцов и сталкеров, предлагают участие в операции по захвату нефтенакопителя. Говорят, обещают за серьёзную помощь какой-то очень заманчивый приз. Никто не может толком сказать, о чём именно идёт речь, но вот что интересно: три дня назад из Конашь-Ёля в Сателлит вывели всех сотрудников РАО за исключением охраны, и теперь туда никого не пускают. А в Войвож из Троицко-Печорска прибыла строительная техника, ходят слухи, что там планируется масштабное подземное строительство.

— Ого! Серьёзный подход! — оценил здоровяк. — Значит, Белов решился ради нас на вторую «Дезинфекцию» и планирует загнать сюда целую армию. Нужно в срочном порядке организовывать новую базу. Как только закончится Выброс, начнем готовить лопаты. На второй день пойдём куда-нибудь поближе к Красной и начнём рыть блиндаж. Может, переговорить с каким-нибудь Профессором, пусть возьмёт нас к себе квартирантами? Мы ему за это водопровод проведём!

— Думаешь, получится? — скептически прищурился Кварц. — Профессора ещё никто не убивал.

— Не знаю, — вздохнул Медведь. — Они если получают тяжёлые повреждения, сразу лечиться в Эпицентр убегают, причём очень быстро. И так же быстро возвращаются. Вообще за железной дорогой нет таких развалин, где имелись бы водные скважины. Воду на объекты Зелёной Зоны до Катаклизма вертолётами завозили, раз в неделю. В самых первых лабораториях скважины были, но это давно уже Красная Зона. В общем, надо обдумать, как жить дальше. Без воды мы недолго протянем. А эту базу, похоже, очень скоро придётся бросить.

— Отсюда нельзя уходить всем, — встрепенулся контрразведчик. — Болт с Рентгеном будут искать нас здесь! — Он поднял руку, предвосхищая ответ Медведя, уже набравшего в грудь воздух: — Я всё понимаю! Не дурак. Рисковать людьми нельзя. Поэтому тут останусь я. Заодно буду поддерживать добычу воды и Икс-эссенции, сколько получится. Будете приходить сюда за всем этим.

— А что, хорошая мысль! — горячо одобрил здоровяк. — Выдадим тебе белый халатик, приклеим накладную рожу пострашней и руки трёхпалые! Выломаем дверь, отрубим освещение, разнесём внутри всё к японца матери, чтобы было не отличить! Будешь ходить в темноте, пошаркивая, и кряхтеть-покашливать! Ни один супостат сюда не войдёт!

— Издеваешься? — обиженно посмотрел на него Кварц. — А я серьёзно… — Он вновь поморщился, потирая виски и глаза. — Кто-то здесь всё равно должен остаться. Рентгену можно оставить шифровку. Выбить на стене, например. Но воду откуда новая база брать будет?

— А когда старую базу Белов раздолбит, откуда новая база будет брать и воду, и контрразведчиков? — парировал Медведь. — Знаешь что, Кварц, а давай-ка ты поспишь для разнообразия? А то Выброс на тебе плохо сказывается на фоне переутомлённости! Как выспишься, так и продолжишь извилины в морские узлы скручивать. Глядишь, что-нибудь полезное и придумаешь. Всё, спать! — Он поднялся и многозначительно воззрился на Кварца: — Поступила команда «Отбой!». Что непонятного?!

— Мне нужно ещё пятнадцать минут. — Контрразведчик с опаской покосился на нависшую над ним двухметровую стотридцатикилограммовую тушу и на всякий случай принялся собирать заполняющие стол бумаги. — Надо документы разобрать.

— Разбирай, раз надо! — с энтузиазмом согласился Медведь. — Я подожду, я совсем не тороплюсь!

— Над душой обязательно стоять? — попытался возмутиться Кварц.

— Вовсе нет! — просиял здоровяк и одним движением сгрёб со стола бумаги. — Уже ухожу!

— Эй, ты чего?! — опешил контрразведчик. — Верни немедленно! Это важные документы!

— Зайдёшь ко мне за ними через двенадцать часов, — невозмутимо изрёк Медведь, покидая кабинет Кварца с ворохом бумаг. — И имей в виду: если я через пятнадцать минут не нахожу тебя спящим, я тебя сам уложу. Одним ударом.

Предъявив сей ультиматум, майор для большей достоверности сделал злобное лицо и удалился. К счастью, его опасения не подтвердились: Кварц не стал заново чертить все свои схемы и признал поражение. Когда спустя четверть часа Медведь подкрался к двери контрразведчика, изрядно удивив этим Айболита, спешащего в лазарет с какой-то склянкой в руках, Кварц обнаружился спящим поверх спального мешка прямо в форме. Медведь с Айболитом осторожно сняли с него обувь, тихо вышли вон, и здоровяк, затворив дверь, пришпилил на неё канцелярской кнопкой лист бумаги с наскоро написанными корявыми буквами: «Не беспокоить!». Когда Выброс закончился, Кварц ещё спал, но сейчас, поднявшись на крышу базы, Медведь застал на посту именно его.

— Выспался? — Майор перевёл разговор на другую тему. — Как самочувствие?

— Нормально, сон пошёл на пользу… — Контрразведчик на секунду замялся и нехотя признался: — Я бы ещё поспал. Но глаза не закрываются. — Он с подозрением покосился на здоровяка: — Это не просьба о помощи, сразу предупреждаю! Документы когда отдашь?

— Они уже у тебя в кабинете, — примирительно ответил Медведь. — Можешь продолжать думать, только спать не забывай. Ты нужен нам живым. Скоро на счету будет каждый землекоп!

— Это точно. — Кварц остался серьёзен. — Я тут думал над твоей шуткой относительно белого халатика. Как считаешь, есть у нас шансы придать этой базе заброшенный вид? Скрыть внутреннее оборудование — засыпать всяким хламом, к примеру. Снаружи всё сделать так, будто она разбита, заражена, заселена мутантами или Профессорами? Если люди Белова поверят в наш спектакль, то посчитают это место проверенным и не заслуживающим внимания. Тогда мы сможем вернуться сюда через некоторое время. Иначе всё, Коля. В Зелёной нас найдут, куда бы мы ни спрятались. Тандем пообещает за наши головы очередной Конашь-Ёль — и никто даже не вспомнит о том, что наши медикаменты или оповещения спасли ему жизнь. Тем более что в Зелёной Зоне наш передатчик, если он вообще там будет, каждый попытается заполучить себе. А в Жёлтой без воды мы долго не просидим, один только Водяной пьёт за десятерых. Вариант переехать в помещение, недавно захваченное Жёлтой Зоной, теперь точно отпадает. Вот и выходит, что единственная возможность выжить для нас — это сохранить базу. Может, что-то всё-таки удастся замаскировать?

— Маловероятно. — Медведь невесело вздохнул. — Надо с Расом поговорить. Такое надувательство по его части, может быть, он что-то и сообразит на эту тему. Только аномалию со стационарной рацией внутри, да ещё и находящуюся на крыше, не спрячешь. Если Белов загонит сюда пару сотен стволов, то никакой Профессор, даже настоящий, такую толпу не испугает. Могут разнести нашу базу просто так, между делом, если сочтут её опасной. Даже если такого не произойдёт, радиопередатчик внутри аномалии станет всем известным ориентиром. Народец сюда будет периодически забредать, особенно те, для кого Жёлтая Зона в новинку. Раньше они сюда не совались, а с новыми УИПами желающие наверняка найдутся. Как только мы вернемся и заново обживём базу, это быстро заметят. Нас бы выручила шапка-невидимка размером с базу. Или на крайний случай Лизун вокруг здания, как было на лабе Ферзя…

— Или ров, — раздался позади угрюмый голос, и из люка показалась голова Раса.

Медведь перевёл взгляд на молодого сталкера и скрыл грустный вздох. Волшебные препараты и медицинские метаморфиты Айболита вылечили парнишке раны на теле, но исцелить самое сильное ранение оказались бессильны. Когда он смеялся крайний раз? Сразу и не скажешь. Медведь поймал себя на мысли, что база из места проживания жизнерадостных и весёлых людей превратилась в обитель мрачных и угрюмых бойцов, готовящихся к своей последней битве. На лицах вечно хихикавшей парочки, Раса и Водяного, теперь лежит отпечаток тщательно скрываемой тоски, которую выдают их взгляды, поблёкшие и опустевшие. Бэмби, раньше трещавшая без умолку, ныне не произносит за день и двух десятков слов, почти не выходит из своей комнаты и смотрит на всех глазами побитой собаки, которая виновна во всех бедах окружающих. Искромётный энтузиазм научной группы превратился в бесконечную рутину одних и тех же монотонных операций, во взгляде Айболита прочно обосновалась серая безнадёжность. Радость и жизнелюбие покинули это место… И все попытки Медведя вернуть в тесные, но уютные помещения базы простой человеческий смех не давали результата. Почему этот мир устроен настолько неправильно? Счастье всегда недолго, всё хорошее быстро заканчивается, зато всевозможная гадость бесконечна. Это что, и есть основная норма мироустройства? В таком случае это хреновая норма и хреновое мироустройство. Жаль, что ему осталось недолго, уж очень хочется изменить хоть что-то…

— Ров? — переспросил Медведь. — Крепостной, что ли? Со Студнем? Кольцом вокруг базы?

— Да, — подтвердил Рас, выбираясь на крышу. — А лучше два, один за другим. И поле чудес между ними. — Он посмотрел куда-то в сторону Сателлита, и в его глазах вспыхнула злоба: — Ни фига они сюда не пройдут! Я сам всё рассчитаю и сделаю, только копать помогите, так быстрее получится.

— Студень может не заполнить рвы по всему периметру, — возразил Медведь. — Кто его поймёт, по какому принципу он образовывается. Бывает, что все ямки вокруг светятся, зато в овражке чисто.

— Поэтому рвов должно быть два, — в голосе молодого сталкера проскальзывали злобно-мстительные нотки. — Это Жёлтая Зона, здесь углубления никогда не остаются чистыми надолго. Время от времени Студень исчезает, это верно, но это не проблема. Внутри рвов, на дне, надо вкопать металлические штанги. Между ними растянется Паутина, вдобавок к Студню. Между рвами вкопаем пни. На них сядут Соленоиды. Они на девять метров бьют, никакие УИПы не помогут, если Жёлтую чувствовать не умеешь. А если умеешь, то и не сунешься! Для себя оставим несколько проходов, их можно заминировать или простреливать с крыши базы. А чтобы со временем тропу не натоптать, по которой проходы вычислить можно, будем менять их местами!

— Это ещё как? — удивился Медведь. — Попросим пару Соленоидов подвинуться?

— Сделаем несколько пней надувными! — заявил Рас. — И будем сдувать их время от времени. Соленоид на пустом месте сидеть не любит. Если пень сдуть незадолго до Выброса, он уйдёт. Я уже проверил.

— Когда ж ты успел? — Здоровяк сделал большие глаза. — И как ты исхитрился сдуть пень, на котором сидит Соленоид? Он же пули в полёте разрядами сбивает. Или ты длинной очередью бил, пока он перезаряжался?

— Так нельзя, — отмахнулся молодой сталкер. — Надувных пней не напасешься! Я с самого начала к пню воздушный шланг подсоединил. Мы как-то с Водяным нашли в развалинах один такой, целый, почти одиннадцать метров длиной. Вот я и подумал, что надо догадку проверить. Я его закопал, под пень вывел и велосипедным насосом воздух закачал. Пень получился почти метр высотой, и вокруг ничего выше не было метров на двадцать во все стороны. Так на него Соленоид после первого же Выброса сел! Правда, это ближе к Красной Зоне было, но у нас тоже рассядутся, вот увидите! Может, не на все пни с первого раза, но за пару-другую Выбросов точно все места займут! Короче, если всё правильно сделать, никто к нам не подойдёт!

— Как только они поймут, что к базе не подойти, то попытаются раздолбить нас издалека. — Медведь окинул взглядом окрестности: — Местность тут вся заросла и развалины всюду, крупнокалиберные пулемёты им не помогут. На безопасной дальности видимости не будет, а туда, откуда по нам уже можно стрелять, наш АГС дотянется с закрытой позиции. Для усиления можно ещё один на другой стороне крыши установить, у нас их хватает, Водяной наторговал. Вот только проблема будет не в этом. Белов подтянет в Жёлтую миномёты, и нас просто забросают минами с безопасного расстояния.

— А мы ещё пару механизмов на крыше расставим! — воинственно заявил Рас. — На них тоже аномалии сядут, как на передатчик! Они в Жёлтой это дело очень любят! И будут жрать их мины! А если нам повезёт Магнит приманить, то сюда и вовсе ни один снаряд никогда не попадёт!

— Ага, — согласился майор, — и мы тоже сюда никогда не попадём! Как наблюдение за местностью вести? Как научная группа с вакуумниками работать будет? Так недолго остаться и без воды, и без медикаментов, и без электричества, причём навсегда. Технически сложный механизм воздушным шлангом не сдуешь!

— Тогда можно в эфире на весь Ареал объявить, что на нас напали! — не сдавался Рас. — И сказать, что если они не свалят к чёртовой бабушке, мы больше не будем о Выбросах предупреждать! Без предупреждения они сами на Шестой день разбегутся!

— Если не успеют превратить нас в груду обломков до этого времени — то да. Разбегутся, — не стал спорить Медведь. — И через пару суток вернутся опять. Заодно боезапас для миномётов пополнят. Потому что Белову на наши угрозы плевать. Его Выброс врасплох не застанет, он из Сателлита выходит только к дяденьке Кугельштайну. А что там станется с остальными — его не интересует. Раньше же обходились как-то без предупреждений, значит, и сейчас обойдутся!

— Это действительно так, Рас, — подтвердил Кварц. — Вероятность того, что за нас заступятся, стремится к нолю. Скорее, наоборот, будет много желающих или помочь Белову, или напасть на нас самостоятельно. Всем нужны наши секреты. Сам знаешь, сколько можно заработать, если сделать оповещение о Выбросе платным.

— Ха! — Молодой сталкер презрительно скривился. — Пусть сначала сумеют всё это запустить! Мы им так просто ничего не отдадим! Фантика я спрячу в Жёлтой так, что никто не найдёт! Учёных можно отвести к Неприкам на некоторое время. Оборудование с крыши снять, чтобы миномётами не разбило! И заново выставлять, когда они перед Выбросом отступать будут!

— Под миномётным обстрелом, ведущимся несколько дней подряд, нам очень быстро станет некуда «заново выставлять», — поморщился здоровяк. — Не станет у нас ни крыши, ни верхнего этажа.

— И мы пришли к тому, с чего начали, — подытожил Кварц. — Добыча воды прекращается, и осада рано или поздно будет нами проиграна.

— Ну и что с того?! — злился Рас. — Будем сидеть и ждать, когда нас возьмут тёпленькими? Или всю жизнь прятаться по щелям, как раньше, пока у нас ещё не было базы? От каждого шороха прятаться? Надо остаться здесь и вломить этим уродам так, чтобы больше никогда не совались!

— Ишь ты какой воинственный! — Медведь издал весёлый смешок. — Всех убью, один останусь! От шороха ему прятаться не нравится! Вот я сейчас вызову Шороха, выдам ему хворостину потолще, посмотрим, как быстро ты передумаешь!

— Я серьёзно говорю! — обиделся парнишка. — Надо отвадить их раз и навсегда!

— В чём именно он не прав? — Кварц перевёл взгляд на Медведя. — Я с ним согласен.

— Я тоже! — улыбнулся здоровяк. — Он прав во всём. Кроме одного. Нас слишком мало. Теоретически возможно выкопать и выстроить всё это. Более того, чтобы исключить миномётные обстрелы базы, нужно вынести опорные пункты на значительное расстояние от неё во все стороны. Например, на полтора километра. Очаги обороны свяжут противника боем и не дадут ему возможности точно определить местонахождение базы. В результате производство воды и медикаментов не прекращается, и при поддержке базы опорные пункты могут сдерживать противника до тех пор, пока потери не заставят его отказаться от продолжения операции. А вот практически! Практически же у нас нет людей для воплощения таких планов. Для уверенного удержания нужного количества опорных пунктов нам не хватает всего-то двух-трёх рот, не говоря уже о том, сколько недель мы будем все эти рвы и пни раскапывать-закапывать. Хотя лично мне его предложение нравится. Победить мы не сможем, так хоть кровь Белову попьём. Может, сходить со Стройбатом поболтать? Пусть выроют нам укрепрайон по-быстрому, им не впервой! И заодно разместят там батальончик-другой своих коллег!

— Точно! — воскликнул Рас. — Зомбаки! Они за нас сражаться будут! — Он увидел направленные на него взгляды и уточнил: — Я серьёзно! Опорные пункты не надо строить большими! Надо хорошо их спрятать и затащить туда какого-нибудь алкоголя, и побольше! Как только Белов нападёт, мы водку разольём и на базе укроемся! Если много разлить, то Зомбаков столько набежит, что этим козлам никакие миномёты не помогут! Зомби их отсюда в два счёта выпнут!

— И примутся за нас? — уточнил Медведь. — Не ты ли говорил, что они чувствуют меты и осколки?

— Это если близко подойдут! — Не составляло труда заметить, что молодой сталкер уже лихорадочно что-то обдумывает. — Если правильно удаление от базы выбрать, на котором водку разливать, то они пройдут мимо! Нам главное спрятаться хорошо, чтоб нас глазами не видно было!

— Итак, дело за малым, — подытожил здоровяк. — Отрыть несколько километров рвов, разыскать и вкопать сотню столбов, попутно не забыть найти воздушных шлангов и прочих резино-латексных изделий для изготовления надувных пней. Потом быстренько соорудить тайники для алкоголя и заполнить их этим самым алкоголем. В процессе воплощения в жизнь данных мероприятий не вляпаться и не засветиться в торговых точках, в которых, конечно же, никому и дела не будет до того, что кто-то закупает водку бочками. В общем, запросто! Пошли собирать личный состав для проведения всеобщего мозгового штурма.

— Медведь! — на крышу из люка выбрался Шорох. — У нас проблема!

— А то! — весело хихикнул майор. — Шорох, ты как, подслушивал или сам догадался? — Он посмотрел на молодого сталкера: — Рас? Не вздумай прятаться!

— Стебётесь? — Шорох окинул всех недоверчивым взглядом. — Ну-ну, веселитесь дальше. Вот только Водяной говорит, что из базы выйти нельзя.

— То есть как нельзя? — удивился Рас. — Почему это?

— Это я у тебя хотел спросить, — усмехнулся Шорох. — Ты у нас переводчик с языка Водяных на русский. Мы с ним только что ёмкости с раствором для дегазации пополняли, которые в тамбуре перед выходом стоят. Так он замер у двери и заявил, что через дверь выйти нельзя и вообще её лучше не открывать.

— Блин! — Рас устремился к краю стены, расположенному над выходом из базы, на ходу доставая из кармана несколько гильз. Он машинально сверился с УИПом, чтобы не вляпаться в Паутину, скрывающуюся между стойками растяжек маскировочной сети, и отыскал безопасное место.

Молодой сталкер проводил взглядом сброшенную вниз гильзу. Латунный цилиндрик не долетел до крыльца полутора метров и с тихим чавканьем разлетелся на множество ошметков, быстро растаявших в воздухе.

— Раздиратель, — определил Рас и принялся швыряться гильзами, выясняя границы аномалии. Через несколько секунд он отошёл от края: — Почти три метра в поперечнике. Через двери не выйти. Открывать их нельзя — сожрёт, останемся без дверей. А тот, кто будет их распахивать, ещё и без рук.

— Можно лестницу спустить, — предложил Шорох. — На складе есть раздвижная, длины хватит. Только надо понять, где её устанавливать. Плешь с восточной стороны базы не отползла?

— Нет, — Кварц покачал головой. — Я проверял час назад. Она сейчас вплотную к нам сидит и после Выброса растянулась вдоль всей стены. С севера даже выступает за габариты базы на метр.

Рас подошёл к восточному краю крыши, завешенному маскировочной сетью, и швырнул гильзу точно через сеточную ячейку. Пробник упал в траву и оказался мгновенно растёрт до состояния кашицы. Сталкер одну за другой бросил ещё несколько гильз, определяя ширину Плеши, и вскоре подытожил:

— Метра четыре. Многовато. Угол наклона лестницы получится слишком пологим. Ещё поломается под… — он слегка замялся, косясь на Медведя, — под большой нагрузкой. Да и сеть придется разрезать. Не пойдёт, нужно другое место, и чтобы без Паутины! — Он окинул крышу придирчивым взглядом и уверенно направился к северному краю. — Ничего, найдём, где спуститься! Всё равно водой мы больше не торгуем, так что мучиться с бочками на лестнице нам не придётся.

— Не торгуем водой? — поднял бровь Шорох. — В нашем ассортименте произошли изменения?

— Угу, — прогудел Медведь. — Ещё какие! Объявляй общий сбор на камбузе, нам предстоит обсудить много увлекательных мероприятий. Но сначала — завтрак. Это святое!

* * *

— Как это — выкрали?! Кто? — Белов недоумённо смотрел на Лозинского. Двоюродные братья сидели в кремлёвском кабинете вице-премьера, и две минуты назад помощник Белова доложил об установлении максимальной степени защиты предстоящего разговора.

— Дед, — скривился вице-премьер. — Вломился в детдом и увёз в неизвестном направлении.

— Как дед-пенсионер смог выкрасть ребёнка, да ещё из официального учреждения органов опеки?! — Генерал недовольно нахмурился. — Куда смотрела охрана?

— В пол, — хмыкнул Лозинский и протянул двоюродному брату распечатку. — Ознакомься. Выписка из личного дела пенсионера, взято из военкомата посредством обычного запроса. Мои помощнички догадались получить после того, когда стало уже поздно.

Белов взял бумаги и наскоро пробежал глазами объёмистый массив текста:

— Петров Петр Анатольевич, 1965 года рождения, сорок семь лет, уроженец города Свердловск-45… Я в курсе… Это закрытый город, производство изотопов и сборка ядерных боеприпасов… Так… Образование: Саратовское Высшее Военное Авиационное Училище, специальность лётчик-инженер… Проходил кадровую службу в рядах Вооруженных Сил… Уволен в связи с оргштатными мероприятиями… Последняя штатная должность — старший лётчик… Принимал участие в боевых действиях в Демократической Республике Афганистан в качестве лётчика вертолёта… Награждён орденом Красной Звезды… Рост 192 сантиметра, вес 110 килограмм, неоднократный победитель первенства авиационного полка по рукопашному бою… Это и есть дед-пенсионер?! — Генерал отложил бумагу и бросил на вице-премьера укоризненный взгляд: — Почему твои люди не проверили его заранее?

— Потому что они получали данные о семье Петровой от твоих людей! — Лозинский вернул брату взгляд. — Это ведь была твоя идея, нажать на Петрову и её загадочного мужа посредством ребёнка. Твои люди передали нам довольно подробную документацию. Там было много чего о подозрениях, связанных с проживанием Петровых в Свердловске-45, но не было ни слова о том, что этот «пенсионер» может оказаться опасен.

— Так… — Белов на секунду задумался. — А мы всё это получили негласным способом у людей Рентгена, в то время они очень пристально интересовались мужем Петровой и тщательно это скрывали. Мне пришлось потратить немало сил и времени… — Генерал ФСБ мрачно прищурился: — Рентген сознательно подсунул нам дезинформацию! Затевал против нас какую-то игру…

— Не сомневаюсь, что ты выяснишь, в чём подоплёка, но сейчас необходимо срочно выправлять ситуацию, — прервал его Лозинский. — В печати уже появились пересуды на тему бессердечного отобрания государством ребенка Зависимых у бабушки с дедушкой. Мы подключили к этому делу Абрамова, он направит шумиху в нужное нам русло, но этого «пенсионера» с дочерью Петровой необходимо найти! Следственный Комитет по нашей просьбе подал обоих в розыск, но этого недостаточно. Мои люди в СКР сообщают, что похититель поддерживает связи с другими ветеранами-афганцами, некоторые из которых до сих пор летают, причём в частной авиации.

— Я этим займусь, — многообещающе произнёс Белов. — Это даже хорошо, что дочь Петровой выкрали. Теперь мы ищем не заботливого деда, а матёрого преступника, посягнувшего на жизнь человека. Что стало с охранниками детского дома? — Он бросил взгляд в распечатки Лозинского. — Ушибы и гематомы? Уверен, всё гораздо трагичнее. Преступник нанёс кому-то из них тяжёлые травмы, повлекшие за собой внутреннее кровотечение, которое послужило причиной летального исхода. Так что несчастный похищенный ребёнок оказался в смертельной опасности. Афганский синдром и так далее. Мы организуем правильное освещение подробностей независимыми СМИ и ещё более независимой блогосферой, этого деда вся страна будет искать. Мои люди пришлют твоим инструкции для Абрамова, тут важно, чтобы его фонд занял правильную позицию. Ведь у психически нездорового ветерана-афганца остались ещё две дочери. В общем, не думаю, что это станет проблемой. У меня есть встречное предложение: раз добраться до ОСОП через Петровых пока не получается, предлагаю предпринять попытку выйти на них через Абрамова.

— Опубликовывать письмо той девицы, написанное под диктовку человека Рентгена, не в наших интересах. — Лозинский внимательно посмотрел на двоюродного брата. — Ты же собирался уничтожить их прямо там, где они вырыли свою нору?

— Мне требуется больше времени на подготовку, чем я предполагал изначально. — Белов слегка поморщился. — Мои люди выяснили, что одно время ОСОП неоднократно пытались уничтожить. Некто неустановленный отправлял к ним отряд численностью в сто стволов, но потерпел поражение. Атакующие понесли серьёзные потери и отступили, так и не выяснив, где находится база ОСОП. Даже если слухи о численности нападавших сильно преувеличены и в действительности их было вдвое меньше, это ничего не меняет. На данном этапе моих сил не хватит, без помощи союзничков я буду готов не ранее, чем через месяц, возможно, и дольше. Мне необходимо ждать, когда мои люди наработают опыт, необходимый для проведения такой операции в Жёлтой Зоне.

— Альянс отказал нам в помощи? — Вице-премьер поднял брови. — У НИИ Абрамова может внезапно провалиться синтез сыворотки Кугельштайна. Строительство подземных населённых пунктов забуксует вследствие внешних причин, безответственные поставщики провалят все сроки.

— Они согласятся, никуда не денутся, — усмехнулся Белов. — Им необходимо найти оправдание перед своим вооружённым сбродом. Они опасаются, что уничтожение ОСОПа приведёт к потере оповещения о Выбросе. Сброду это не понравится, не исключено возникновение проблемы неповиновения, и кто-нибудь вполне может лишиться трона князька. Но на другую чашу весов мы положили слишком заманчивое лакомство, так что их согласие лишь вопрос времени. И Наёмники, и Нефтяники сейчас ищут крайнего. Кто-то из князьков должен взять на себя ответственность. Своим людям он пообещает Конашь-Ёль со всеми удобствами, который уже ждёт своих новых хозяев, и те будут готовы на всё. В этот отряд мы без лишнего шума включим тех, кого к тому времени успеем привлечь в частном порядке, и проведём операцию. Если в её результате оповещение о Выбросе действительно будет утеряно и это повлечёт массовые волнения, то все заинтересованные лица смогут обвинить во всём тех, кто ради безбедного существования собственного поселения презрел нужды остального Ареала. Всё это дело техники, не мне тебе объяснять. Сейчас они не согласны и строят из себя праведников. Но жадность быстро возьмёт своё.

— Согласен, — вице-премьер кивнул. — Но каждый лишний день играет не в нашу пользу. Мы не знаем, что и когда сможет найти в Эпицентре этот Болт. Что ты предлагаешь, Эдуард?

— Предпринять попытку выманить на встречу с Абрамовым хотя бы часть ОСОП, — объяснил генерал. — Их совсем мало, и если уничтожить даже двух-трёх человек, то наши возможности по ликвидации остальных в Жёлтой Зоне даже своими силами станут значительными. Можно будет никого не ждать. Поэтому предлагаю передать Володиной письмо от Абрамова с предложением личной встречи, скажем, в одном из Приёмных Пунктов нейтральной полосы. Абрамов желает убедиться, что письмо написано Володиной в здравом уме, не по принуждению, и не является попыткой полицейского государства опорочить его священную борьбу.

— ОСОП может на это не пойти, но мы ничего не теряем, — оценил Лозинский. — Согласен с твоим предложением. Абрамов не сможет остаться в стороне, узнав о чудовищной трагедии, случившейся с его сотрудницей. Подготовь для него инструкции… — Вице-премьер несколько секунд молчал, со скрытой нервозностью пожёвывая губами, после чего всё же решился задать вопрос: — Эдуард, твоё мнение, что они рассчитывают найти в Эпицентре спустя два года после успешной «Дезинфекции»? Странно, но я не могу выбросить из головы эту мысль. Она гнетёт меня с того дня, когда выяснилось, что история с лечебным пнём — афера… Это давит на психику… слишком настойчиво.

— Тебе тоже? — хмуро посмотрел на него Белов. — Я много думал над этим. С точки зрения логики — абсурд. Ничего там быть не может, если бы было, то попытку достать это предприняли бы гораздо раньше. Наиболее правдоподобное объяснение — это происки наших заклятых друзей-конкурентов, хозяев Рентгена. Они как-то вышли на ОСОП и оказывают им поддержку, в обмен на которую те устраивают нам головную боль. Эту историю с Болтом специально разработали, чтобы доставить нам определённый дискомфорт. Выбить из колеи. Так они оказывают на нас давление.

— Я тоже пришел к такому выводу, — Лозинский опустил глаза, — но… — он осёкся и умолк.

— Но есть ещё предчувствие? — больше констатировал, нежели спросил Белов. — Тебе страшно?

Генерал бросил на молчащего вице-премьера внимательный взгляд и с досадой скривился:

— Можешь не отвечать. Мне тоже. — Он злобно поморщился, прищуриваясь. — С того дня где-то в глубине души, словно на задворках сознания, появился смутный страх. Он не основан ни на чём. Но каждую свободную минуту, когда мой мозг не занят активными размышлениями, я словно слышу тихий безумный шёпот, разобрать который невозможно, но смысл понятен сразу: я в опасности, и она с каждым днём всё ближе. Я стал плохо спать. Ты тоже чувствуешь это?

— Сегодня мне приснилось, — угрюмо произнёс Лозинский, поднимая глаза на Белова, — что я стою в Эпицентре. Никогда его не видел, но точно знал, что это Эпицентр. Всё вокруг было каким-то не то чёрным, не то багровым… И передо мной стоял Кугельштайн в белом халате. Он ничего не говорил, лишь буравил меня взглядом. Я почувствовал, будто некие могущественные инопланетяне, которых разнесло на атомы ядерным ударом, всё это время собирали себя по кусочкам, и сейчас настал час расплаты. Внезапно возле меня из какой-то непонятной массы вдруг возник ещё один Кугельштайн. Потом ещё и ещё, вскоре Кугельштайнов стало бесконечное множество, они смотрели на меня и злорадно усмехались… Я проснулся в липком поту, пришлось принимать душ. В процессе этого что-то лопнуло в механизме душевой кабины, и я не успел из неё выскочить быстро. К счастью, из строя вышла подача горячей воды, и меня окатило холодной. Могло быть хуже. — Вице-премьер помолчал и нехотя закончил: — Я вижу этот сон каждую ночь. Это не может быть побочным эффектом операции, потому что сниться он стал ещё до приезда к Кугельштайну.

— Я каждую ночь приезжаю к нему в клинику. — Белов снова скривился. — Зуд рвёт мозг на части, я жажду операции, но вместо Кугельштайна меня встречает Брильденберг. Он заявляет, что Кугельштайн получил пожизненное за антисемитизм и отныне не сможет проводить операций. Поэтому Брильденберг сделает это сам. Меня укладывают на операционный стол и вместо хлороформа собираются вкалывать современную анестезию. Я кричу, что это меня убьёт, но Брильденберг уверяет, что всё под контролем, ведь мы же родня, и садится за аппарат Кугельштайна. Манипулятор выдвигает десяток вращающихся буров, они устремляются ко мне слишком быстро, и я понимаю, что они сейчас размозжат мне голову… — Генерал усмехнулся: — Обычно в этот момент в соседней комнате, где дежурит моя охрана и медбригада, что-нибудь сгорает или лопается, и я просыпаюсь от возникшего шума. На всякий случай я не стал делать в защищённой спальне звукоизоляцию. Если камеры слежения откажут, можно закричать, охрана услышит, им запрещено разговаривать в голос.

— Это правильно, — согласился Лозинский. — Моя охрана за стеной тоже общается шёпотом, это не мешает им выполнять свои обязанности. Итак, решение принято. Делай всё, что сочтешь нужным. С последствиями разберёмся потом. Сейчас главное — ликвидировать угрозу.

* * *

— Рвы нужно делать неглубокими, зато широкими. — Рас орудовал киркой, словно заведённый, раздалбливая цементный шов между бетонными панелями накренившейся стены. — Так и копать легче, и Студень не перепрыгнуть, если между столбами Паутина исчезла. И в самом рве не спрятаться, если Студень не появился или пропал на время!

ОСОП проводил раскопки на территории разбитого Катаклизмом Городка РАО в поисках материалов для строительства укрепрайона вокруг базы. За два года россыпи обломков и нагромождения руин, в которые превратила Городок ударная волна Катаклизма, изменились почти до неузнаваемости. Развалины окружила сине-жёлтая растительность, увеличивающаяся в размерах с неестественной скоростью. Обильно распространилась кожисто-пупырчатая мешанина кустарников, из которой к зелёной размазне мутного неба тянулись редкие деревья, толстые и мягкие, словно пластилиновые. Относительно чистые пространства, таящие невидимые аномалии и кишащие мириадами Синьки, резко контрастировали с очагами радиоактивного заражения, лишёнными всякой жизни. По каким принципам Ареал выстраивает отношения с радиацией, было совершенно непонятно, но именно в этом сегменте Жёлтой Зоны он методично поглощал заражённые участки. С каждым месяцем их количество сокращалось, хотя в других местах положение дел зачастую бывало диаметрально противоположным. В районе ГНИЦ, например, радиации меньше не стало. Наоборот, с появлением «Дозиметров» многие сталкеры утверждали, что замечают некоторое расширение радиоактивных пятен.

— Рас, вылезай оттуда, пока не завалило. — Медведь оценивающе оглядел накренившийся массивный обломок внешней стены, оставшейся от складского сооружения, основание которой разбивал молодой сталкер. — Хватит, лучше толкнём её отсюда все вместе.

Радиоактивный очаг, поглотивший эти склады в момент «Дезинфекции», недавно исчез, переваренный Жёлтой Зоной. Рас с Водяным обнаружили это во время проведения осмотра прилегающих к базе секторов, когда искали места для оборудования алкогольных приманок для Зомби. Молодой сталкер немедленно заявил, что склады необходимо осмотреть, потому что до «Дезинфекции» здесь хранились трубы, в том числе малого диаметра, из них можно напилить столбов для Паутины внутри заградительных рвов. Спецотряд выдвинулся к складам, вооружившись кирками и лопатами, но быстро выяснилось, что просто так внутрь не попасть. Радиация не позволила захватить развалины мутировавшей фауне и флоре, но на поведение аномалий никак не повлияла. По периметру руины оказались обильно залиты Студнем, на южных отвалах обломков сидело не меньше десятка аномалий, в довершение всего Водяной заявил, что высоко по обломкам взбираться нельзя. Рас пошвырялся в указанную сторону гильзами, определил присутствие крупноразмерных летающих Жерновов и принялся искать способ проникнуть внутрь склада. Полчаса они с Водяным безрезультатно бродили вокруг развалин, после чего молодой сталкер предложил довольно неожиданный и оригинальный вариант разрешения проблемы.

— Через Студень не перепрыгнуть, он тут повсюду. — Рас указал на единственную не рухнувшую стену, отстроенную из бетонных панелей: — Надо опрокинуть её прямо на завал. Получится как бы мост над Студнем. Мы на него влезем и спокойно дойдём до середины кучи. Там Жернова нас не почувствуют, до них ещё далеко будет. «Филин» показывает, что в том месте Студня нет, наверное, вниз стёк, потому что высоко. Если лестницу верёвочную сбросить, то можно спуститься прямо в склад, потолочных перекрытий-то у него теперь нет.

— Как стену опрокидывать? — Капкан с сомнением оглядел пятиметровый обломок. — Взрывать нельзя, Студень кругом. Если взрывной волной разбросает, вляпаемся все. А если кирками основание поддолбить, то она на нас самих же и упадёт!

— С внутренней стороны долбить надо! — уверенно заявил Рас. — Чтобы в ту сторону падало.

— Там Студень кругом, — покачал головой Медведь, — не подойти. Гиблое дело.

— Я пройду! — возразил молодой сталкер. — Вдоль самой стены пробраться можно, там чистая полоса сантиметров тридцать по всей длине идёт. По ней можно перемещаться и стену долбить.

— Тридцать сантиметров?! — опешил здоровяк. — Это на цыпочках идти надо! Вляпаешься!

— Я пройду! — упрямо заявил Рас. — И не в таких местах проходить доводилось! Что теперь, терять неизвестно сколько дней на поиски железяк для стоек? Тут, в округе, я всё облазил, ничего подходящего нет. А в этом складе должно быть, его незадолго до Катаклизма заполняли.

— Лучше потерять несколько дней, чем ногу Раса или всего Раса, — изрёк Медведь. — Согласен?

— Нет, — набычился парнишка. — Вчера на крыше вы сами говорили, что у нас мало времени. Эти несколько дней могут всё решить! Мне какая разница, где умирать — в руинах склада, залитых Студнем, или в развалинах нашей базы, засыпанных сателлитовскими минами! Давайте кирку!

Переубеждать молодого сталкера Медведь не стал. Парнишка прав. Если сидеть тихо и не дёргаться, дрожа от страха смерти, то не победить никогда. Либо сражаться, либо сдаваться. Но сдаваться на базе не желал никто. Рас ловко пробрался по узкой полоске резиноподобной земли между стеной и целым болотом, состоящим из Студня, из которого, словно кочки, выпирали россыпи обломков. Несколько минут он потратил на то, чтобы сбить со стены штукатурку и найти соединительный шов между панельными плитами, после чего без устали разрушал его почти час.

— Рас, хватит! — повторил Медведь. — Вылезай! Только аккуратно, не вляпайся на радостях.

Молодой сталкер вернулся, и бойцы навалились на стену. Та поддалась не сразу, пришлось изрядно поднапрячься, но в конце концов бетонная поверхность с хрустом опрокинулась.

— Назад! — гулко пробасил здоровяк. — Зацепит ещё!

Личный состав торопливо отпрыгивал от падающей стены к заранее воткнутым вешкам, обозначающим границу безопасного пространства. Бетонная махина нехотя завалилась и упала на склон груды обломков, припечатывая их своим весом. Утрамбованные ударом руины сместились, тревожа разлитый Студень, и призрачная субстанция мгновенно принялась растворять попавшие в неё обломки. Многометровая груда развалин на глазах осела и уменьшилась в размерах вдвое.

— Ни фига себе! — выразил общее мнение Рас. — Не слабо она упала! Интересно, где теперь Жернова, которые наверху сиде…

— Бежим! — провозгласил Водяной, целеустремленно бросаясь прочь от руин, и дружный писк УИПов подтвердил своевременность и неоспоримую конструктивность его инициативы.

Бойцы рванули за ним, словно олимпийцы на стометровке, и ОСОП, словно многоголовая многоножка, хитрой змейкой запетлял по поросшей синюшной растительностью поляне, заполненной незримой смертью. УИП Медведя, бегущего крайним, перестал пищать, и могучий здоровяк на бегу швырнул назад пистолетную гильзу. Та упала на траву невредимой.

— Сзади чисто! — вышел в эфир майор, переходя на шаг. — Останавливаемся! Рас, напомни мне, чтобы я в следующий раз тщательнее обдумывал твои предложения!

— Я не ожидал, что стена такая тяжёлая окажется! — Остановившийся Рас переводил дух. — Обычно развалины выдерживают, Студень не жрёт то, около чего образовался! Просто обломки сдвинулись слишком сильно! А вообще хорошее тут место, аномалий много. Здесь надо алко-мину закладывать. Если схрон прямо в тех обломках устроить, то никто не найдёт. Туда даже не полезет никто.

— Что закладывать? — переспросил Водяной.

— Алко-мину, — повторил молодой сталкер. — Ну, приманку из водки делать. Надо вернуться к развалинам, посмотреть, что там! Раз Жернова за нами не пошли, может, вообще улетели.

Но Жернова оказались на месте. Аномалия сползла с осевшей груды обломков на рухнувшую стену, переместилась по ней к самому основанию, после чего свалилась с развалин и остановилась в нескольких метрах от подъёма на образовавшийся мост. Там её и обнаружили методом броска гильзы, как только Водяной сообщил, что дальше к развалинам идти нельзя.

— Похоже, здесь наши раскопки закончились, — поморщился Медведь, запуская в сторону аномалии ещё одну гильзу. Та пролетела десяток метров и оказалась растёрта в труху прямо в воздухе. — Ближе лучше не подходить, Жернова могут и навстречу полететь.

— Надо посмотреть, может, получится обойти слева, между Жерновами и развалинами, — заявил Рас. — Аномалия далеко отлетела, если не разрослась, то проход должен быть. Нам много не надо, главное — на упавшую стену влезть.

— Рас, меня настораживают изменения, произошедшие с твоим инстинктом самосохранения, — вздохнул Медведь, бросая на молодого сталкера укоризненный взгляд. — Торопишься вляпаться? Если Жернова к развалинам дёрнутся, бежать будет некуда.

— Ничего я не тороплюсь! — угрюмо буркнул тот. — Чего так сразу уходить?! Зря возились, что ли?

— Водяной, сходи с нашим Христофором Колумбом. — Здоровяк покачал головой. — Если он соберётся искать обход там, куда идти нельзя, позови меня. Я предъявлю ему веские аргументы.

— Бить будете? — тон Водяного выражал глубокое понимание ситуации. — Может, лучше сразу?

— Да не полезу я, куда не надо! — запальчиво воскликнул Рас. — Чего набросились на меня все?! Нам этот склад нужен, говорю же, другого поблизости нет! И место здесь очень удобное. Если мимо Жерновов пройти можно, то проход там нешироким будет. Никто туда не полезет. Можно смело в развалинах хоть бочку водки прятать! Зомбаки сюда выйдут и окажутся в тылу у тех, кто на нашу базу нападёт, а нас не увидят, до базы полкилометра! Надо хотя бы попробовать!

— Если на базу нападут, то прежде нас возьмут в кольцо, — возразил Медведь. — И сюда уже никто не попадёт. Кто алко-мину твою разливать будет?

— А и не надо будет сюда ходить! — Рас указал на вершину груды обломков, приплюснутую упавшей стеной: — Мы ёмкость вон там установим! Одной полной канистры хватит! С этой стороны её из-за упавшей стены не будет видно, с боков камнями заложим, и получится, что заметить её можно будет только тем, кто спиной к базе стоять будет, да ещё нужно знать, куда смотреть! А те, кто на нас нападёт, спиной к нам точно стоять не будут. Если нас окружат, Байкал канистру прострелит прямо с крыши базы, ему это запросто! И всё, ждите дорогих гостей!

— Рас, ты жестокий и коварный тип, — вздохнул Медведь. — А с виду маленький и добрый. Что предпримем для защиты канистры от случайных прохожих? Муляж аномалии изготовишь?

— Зачем муляж, когда можно настоящую установить? — удивился Рас. — Воткну между камней вокруг канистры несколько штырей, на них Паутина сядет!

— И тогда даже мы её не достанем в случае чего. — Здоровяк покачал головой. — Неэкономно.

— От вершины этих руин до крыши базы по прямой пятьсот десять метров, — подал голос Байкал. — Я подсчитал. Из ВСС до вашей канистры не добить. Придётся работать из СВД и только с базы. Если начнётся штурм, то на крыше от меня пользы будет не много.

— Это верно, — задумался Медведь. — Твои позиции мы будем готовить за пределами базы… Тогда вот что: канистра отменяется. Водку зальём в стеклянную банку. Я её с крыши из пулемёта достану, очередью. Главное, зацепить хотя бы немного, банка лопнет, и эта дрянь сразу растечётся. Эффект будет посерьезнее, чем от канистры. Только стеклянную банку на вершине ещё сложнее спрятать, если отсвечивать станет, то её за километр видно будет.

— Сетью маскировочной её надо накрыть, — уверенно произнёс Байкал. — Отрезать небольшой кусок от той, что Наёмники в прошлом месяце Водяному сдали. У неё расцветка под развалины подходит. Один штырь перед банкой воткнуть, со стороны базы. На него нанизать обрывок тряпки, как будто случайно зацепилась. Будет ориентиром для прицеливания. Заодно тряпка направление ветра укажет, если он будет, легче будет поправки на прицеливание вводить. На одинокий штырь Паутина не сядет, так что сможем забрать банку, если потребуется.

— Точно! — обрадовался Рас. — Так и сделаем! Надо ещё такую же мину установить с другой стороны базы! Эх, жаль, там развалин подходящих нет… Может, на дереве её укрепить? Нужно поискать подходящее, а то теперь всё мягкое, залезать страшновато.

— Можно Бэмби попросить, — подал идею Базальт, мимолетно косясь на Медведя. — Ей это запросто, и весит она немного. Заведёт трос за ветку повыше, потом поднимем туда нашу мину. Так можно базу с четырёх сторон банками обложить. Только непонятно, сколько нужно водки.

— Чем больше алкоголя, тем быстрее придут Зомбаки, — ответил Рас. — Чтобы их заявилась целая толпа, надо бы за раз не меньше пяти литров разливать. Иначе придет штук тридцать, нам этого мало. Итого на четыре мины по-хорошему нужно двадцать литров пойла.

— И где столько взять? — Медведь проигнорировал упоминание о Бэмби. — У нас всего три фляги, трофейные, от бандюков достались, это литра два от силы. В Ареал спиртное не завозят во избежание террористических актов. В Кабаках пойла, конечно, в избытке, но это ФСБшная кормушка, они с нами делиться не будут. Можно заказать в Приёмном Пункте, но они тоже все под колпаком, сразу же засветимся. До КПП только и успеешь дойти, там тебя и примут.

— Уголовники с водкой мутят, — произнёс молодой сталкер. — Им с Большой Земли привозят вместе с рабынями. У всех авторитетов есть при себе фляга с какой-нибудь бормотухой. Не для пьянки, это у них, типа, вместо гранаты, которой сам себя подрываешь, когда выхода нет. Напиваются они в Кабаках, у них есть пара собственных, только их тоже ФСБшники крышуют.

— Угу, — философски хмыкнул Медведь. — Как будем с бандюками договариваться? Попросим Рашпиля поделиться по-дружески, или Водяной начнёт водку в качестве валюты на сделках принимать? К концу дня весь Ареал будет в курсе, что мы водку запасаем.

— Через перекупов можно попробовать, — предложил Шорох. — Они с уголовниками дела ведут.

— Эти любую тайну продадут за сто долларов, — отмахнулся Рас. — Так можно и на засаду нарваться, как только от магазина перекупа отойдёшь. Всем будет интересно, зачем это кому-то понадобилось столько водки. Внутрь Ареала пойло заносят только с одной целью: Зомбаков привлекать. Я думаю, нужно выходить на тех, у кого есть контакты нейтралку нелегально проходить. И встречать их надо будет у самой нейтралки. Всё равно водку по банкам разливать на нейтралке придется. Банки тоже ещё поискать надо, кстати! В Ареале пластиковых и металлических ёмкостей полно, а бьющаяся посуда не в ходу. По перекупам пройтись нужно или в Сателлит.

— Вечером с Кварцем обсудим, — подытожил Медведь, — а пока можно маленькую алко-мину соорудить из того, что есть. На всякий случай. У нас на складе есть двухлитровая стеклянная бутыль с оливковым маслом, что ли… — Он швырнул гильзу в сторону Жерновов. — Пошли искать, как на стену влезть, пока Жернова не двигаются.

Рас обернулся к Водяному и пафосно заявил:

— Веди меня, Неревар!

— Чего? — нахмурился тот и коснулся пальцами лба Раса, но тут же отдёрнул руку: — Ай! Горячо!

— Базальт! — сурово произнёс Медведь, кивком указывая на Раса с Водяным. — Ты берёшь правого, я левого! Забрасываем их на стену вместо пробников и смотрим, что будет.

— Я тут ни при чём! — немедленно отреагировал Водяной. — Не будем говорить, кто во всём виноват, хотя это был Рас! Пора за дело! — Он решительно направился к рухнувшей стене.

Ухмыляющиеся бойцы осторожно разошлись по кустам, занимая круговую оборону, и Медведь украдкой улыбнулся. Всё-таки правы были древние: хочешь отвлечь людей от дурных мыслей — займи их делом. Пожалуй, даже если бы угрозы штурма не было и строительство укрепрайона не требовалось, его стоило бы начать.

Молодой сталкер оказался прав. Проход между Жерновами и стеной был. С первого раза обнаружить его не удалось, но Рас упрямо отказывался прекращать поиски и через полчаса всевозможных манипуляций с пробниками, «жучкой», УИПом и нервами Водяного определил, что вдоль рухнувшей стены можно пробраться ползком. В этом случае Жернова на тебя внимания не обращают. Через три метра становится достаточно безопасно для того, чтобы встать на ноги и влезть на наклонную плоскость приплюснувшей руины стены. В конце концов, Рас всё-таки взобрался на неё и спустя несколько секунд был уже на вершине груды обломков.

— Тут провал есть! — сообщил он, разглядывая обнаружившуюся на склоне дыру солидных размеров. — Походу, часть завала сожрало Студнем, когда стена упала! Там, внизу, видно чистую поверхность. Можно спуститься, если трос закрепить!

Со спуском провозились ещё час, но забраться внутрь склада всё же смогли. Почти весь он оказался засыпан обломками или залит Студнем, но трубы в нём действительно имелись, и Расу удалось разыскать разбитый не то стеллаж, не то контейнер, в котором оказались немного проржавевшие, но вполне прочные трубы малого диаметра. Дальний край почти тринадцатиметрового стеллажа утопал в сплошном завале, что делало извлечение из него труб процедурой не только тяжёлой, но и рискованной, поэтому было решено отпиливать от труб полутораметровые куски и вязанками поднимать их наверх. Ножовка по металлу с собой была только одна, из-за чего дело шло медленно, но Рас заявил, что возвращаться с пустыми руками несерьёзно, и ещё час пилил зажатые завалом трубы, после чего долго увязывал их для подъёма наверх.

— Всё, сворачиваемся! — велел Медведь, вытягивая из пролома вязанку труб едва ли не в полцентнера весом. — Хватит время терять, завтра после торгов Водяного возьмём сюда несколько ножовок, толка будет больше. Возвращаемся на базу!

До здания базы добрались без происшествий, сказывался первый день нелётной погоды. Движущиеся аномалии вели себя вяло, мутировавшая фауна отдыхала после двух дней гиперактивности, и даже близость озера не ощущалась так остро, как обычно. Хотя после возникновения водоёма всевозможного зверья в окрестностях базы прибавилось и количество обитателей руин возросло. Отчасти это шло на пользу — будет меньше двуногих, желающих побродить в руинах вдребезги разбитого сектора Службы Безопасности. Но имелась и обратная сторона медали: не захваченные Студнем и Паутиной пустоты в развалинах строений не оставались без жильцов, и вести раскопки стало почти невозможно. Медведь подумал, что из вскрытого сегодня склада стоило бы до Выброса успеть вытащить всё, что представляет интерес. Потому что после без боя внутрь уже не спустишься. Даже развалины прежней, официальной базы ОСОП пришлось отдать на откуп мутировавшему зверью, хотя раньше они мутантов особо не привлекали. К счастью, до стрельбы доходит редко, мы не трогаем их, они не трогают нас. ОСОП больше не заходит в развалины старой базы и перемещается по одной тропе, ведущей от новой базы к раскопанным недавно складам РАВ и НЗ. По молчаливому согласию сторон пока держится мир. Звери признают за ОСОПом право на тропу и две норы, ведущие в подземные склады, ОСОП, в свою очередь, признает за зверьми право на всю остальную территорию старой базы. Остается только радоваться тому, что мы не поленились раскопать в Городке РАО всё, что было в наших силах, до образования озера. Схватки с Кабанами и Осьминогами в узком пространстве утопающих в полумраке руин, освещённых лужами Студня и грозящих обрушением, не самый разумный способ потратить время.

Время. Медведь бесшумно вздохнул. Времени у него остается всё меньше. Умирать просто так было довольно обидно. Хотелось хотя бы напоследок сделать что-нибудь полезное, но Болт не вернулся, и радужным мечтам, похоже, сбыться уже не суждено. Но не сидеть же сложа руки, так от безделья умрешь раньше, чем от Паутины. Надо потратить оставшееся время с пользой. В идеале бы сходить, уголовников настрелять ради фляг с водкой, да только кто ж этих бандюков поймёт, у кого из них авторитета достаточно, чтобы пойло с собой таскать, а у кого нет. Уточняющих надписей на них нет… Может, и вправду через Водяного покупать? Во всеуслышание? Пусть боятся. С другой стороны, уголовнички надуть могут запросто — товар ведь не проверишь. Флягу с водкой посреди Ареала открывать, да ещё во время торгов — это гарантированное появление в магазине молчаливых вечномолодых посетителей.

— Медведь, ответь Кварцу! — раздалось в эфире. — Медведь — Кварцу!

— На связи! — Здоровяк вгляделся в накрытую маскировочной сетью крышу базы. — Чего орём?

— Пока вас не было, Раздиратель у входа вырос почти вдвое, — сообщил часовой. — Обходите аккуратнее. Через пятнадцать минут ожидается проход нашего Токсика, как раз с вашей стороны пойдёт. Нужно поторопиться. Я видел тебя и Раса с Водяным в перископ. Вы возились на гребне западных руин. Вас могли обнаружить, нелётная погода на дворе.

— Ничего, — усмехнулся Медведь. — Если нас видел кто-то из сталкеров, то будет опасаться этих мест ещё сильнее, а базу оттуда не разглядеть.

— Медведь — Айболиту! — вклинился в разговор голос санинструктора. — Нашли что-нибудь?

— По твоей части ничего, — ответил майор. — Склад раздолбило в хлам, это груда обломков, залитая Студнем. Ничего ценного не уцелело, но трубы там действительно есть.

Спецотряд обогнул разросшийся Раздиратель и добрался до ведущей на крышу лестницы, приставленной к северной стороне базы. Пока затащили нарезанные трубы-стойки, пока забрались сами, втянули на крышу лестницу и загерметизировали систему вентиляции, времени до прихода Токсика осталось совсем немного. Все, кроме часового, уже спустились внутрь базы, и Медведь уже ухватился за крышку люка, собираясь захлопнуть её за собой и завинтить кремальеру поплотнее, как вдруг услышал голос Кварца.

— Коля… — голос оставшегося на посту контрразведчика прозвучал растерянно и нетвёрдо. — Поднимись ко мне… Кажется, мне нужно в медпункт… у меня начались галлюцинации.

Здоровяк быстро вылез обратно на крышу и заторопился к Кварцу, с беспомощным видом указывающему в направлении Эпицентра. Медведь обернулся на ходу и остановился от неожиданности.

— У меня тоже, — изрёк здоровяк. — Похоже, нам пора к Айболиту. Кварц, мы с тобой ничего не нанюхались? Может, вместо Токсика к нам приползло облако забавных глюков…

Спешащие на крышу бойцы выскакивали из люка и в недоумении замирали, увидев, куда указывает Кварц. Там, на севере, по забитому аномалиями пространству, усеянному мешаниной кожисто-пупырчатой синюшно-жёлтой растительности, ехал автомобиль. Старенький советский «ГАЗ-69», поблёскивая на солнце новенькой краской, деловито катил со стороны Эпицентра по направлению к базе. Машина неторопливо шла по прямой линии, прямо сквозь кусты и деревья, совершенно не тревожа мутировавшую флору, словно была бесплотным духом. Спустя пару секунд порыв лёгкого ветра донёс до застывших людей негромкое тарахтение двигателя.

— Это как так?.. — изумлённо выдохнул Айболит, оказавшийся на крыше позже остальных. — Или мне тоже пора ко мне, или мы видим какую-то новую аномалию… Раньше такого не было…

— Медведь, что нам делать? — Рас растерянно посмотрел на майора. — Если оно не свернёт, то проедет нашу базу насквозь! Может, всем отбежать от базы, пока не поздно?

— Деревья оно не ломает, — неуверенно ответил Медведь. — Может, базу тоже не повредит…

— Деревья не ломает, а людей может поубивать! — заявил Айболит. — Я согласен с Расом!

— Скоро Токсик придет. — Кварц посмотрел на хронограф УИПа. — Научная группа без «Эмок»…

— Никита! Людмила! — шипение эфира скрыло звучащие в голосе Айболита панические нотки. — Срочно надевайте «Мембраны»! Немедленно!!!

— Шорох, Базальт! За ними! — выдохнул Медведь, хватаясь за висящий на груди пулемёт. — Айболит, за «Эмкой»! Водяной! Ищи безопасное место, будем уходить, пока оно не подъехало! Капкан, АГС к бою! Попробуем задержать его!

— А вдруг оно за нами бросится? — Водяной, не сводящий глаз со щеголяющего свежевымытыми бортами автомобиля, не сдвинулся с места. — Оно опасное! Очень! К нему нельзя приближаться! Лучше спрятаться здесь, по углам, чтобы оно не задело, когда сквозь базу проезжать будет. Главное, чтобы не увидело! На улице оно нас везде догонит! Оно двигается там, где нельзя ходить!

— Всем, кто внутри, укрыться по углам у несущих стен! — выпалил в эфир Медведь, бросаясь к северному углу крыши. — Капкан, останься у АГС! Остальным рассредоточиться по периметру крыши! Без команды не стрелять!

Спустя полминуты база замерла в ожидании столкновения с аномалией. Старенький «газик», зловеще сверкая новенькой краской и отсвечивая надраенными стёклами, неумолимо приближался. «Филин» красноречиво демонстрировал залёгшему за выступом кирпичной кладки Медведю, как бодро Оно катит по заполненным Студнем рытвинам, даже не подпрыгивая на ямках. Шансов на то, что Ему повредит очередь из АГС, было немного, зато обнаружит Оно стрелков однозначно.

— Капкан! — тихо прошептал в эфир Медведь. — Бей, только если не свернёт! С тридцати метров!

Здоровяк прильнул к пулемёту и растерянно взглянул на приближающийся автомобиль через прицел. Куда стрелять?! В двигатель? А он у него есть? По месту водителя? А в аномалиях ездят водители? За отсвечивающим стеклом ничего не видно… Может, по колёсам? Студень их не берет, но вдруг пули возьмут? Надо хотя бы попытаться, вдруг с пробитым передним колесом Оно отвернёт в сторону? Или наоборот, увидит агрессоров и разозлится. Если попытаться бесшумно?

— Байкал, отработай по переднему колесу, — приказал майор. — Вдруг отвернёт…

— Принял, — ответил снайпер и тихо чертыхнулся: — Твою мать! Винтовка не стреляет! У меня поломка! Жму на спуск, но выстрела нет, похоже, со спусковым крючком что-то…

Медведь взял на прицел переднее колесо аномалии и привычным движением плавно выжал спуск. Спусковой крючок, не встречая сопротивления, упёрся в крайнее положение, словно там, внутри ствольной коробки пулемёта, он не был соединён ни с чем вообще. Выстрела не последовало.

— А вдруг Оно знает, что мы здесь? — громко зашептал Рас. — Вдруг Оно, как бронепоезда, убивает тех, у кого в руках оружие? Может, отложить автоматы и не трогать их руками?

— Всем убрать оружие! — скомандовал Медведь, невольно отмечая, что хоть толка от не стреляющих стволов совсем никакого, но вовсе без оружия перед мчащейся на тебя аномалией чувствуешь себя совсем беззащитным. Здоровяк криво ухмыльнулся. А на самом деле не так, да?

Разоружившиеся бойцы замерли, инстинктивно стремясь вжаться в бетонную крышу ещё сильнее. Лишь спрятавшийся возле автоматического гранатомёта Капкан с нескрываемой тревогой поглядывал на АГС и косился по сторонам в поисках менее опасного укрытия. Аномалия неумолимо приближалась, и люди невольно затаили дыхание, пытаясь не издавать даже малейших звуков. Старенький свежевыкрашенный «газик», негромко тарахтя мотором, подкатил к базе и метрах в десяти отвернул в сторону, уходя с линии столкновения. Автомобиль-аномалия сбросила скорость и, негромко скрипнув тормозами, остановилась неподалёку от входа в базу. Пару секунд «газик» не двигался, потом двигатель заглох, и водительская дверь распахнулась. Из автомобиля вылезла знакомая фигура в камуфляже под Жёлтую Зону.

— Эй! Есть здесь кто? — Болт, приложив руку ко лбу козырьком, вглядывался в верхушку базы. — Мужики, это я, Болт! Не стреляйте, тут все свои! Ну, почти все.

— Болт? — Медведь осторожно выглянул из-за полуразбитой кирпичной кладки. — Ты живой? — Он на мгновение запнулся: — Или как? Тебя два Выброса не было!

— Я же говорил, быстрее надо было выезжать! — донёсся из «газика» смутно знакомый голос.

Ближняя к базе пассажирская дверь открылась, и из неё выпрыгнул боец в ОСОПовском камуфляже. В левой руке он сжимал что-то небольшое, слабо просвечивающее сквозь пальцы мягким красным свечением. Боец сделал шаг к базе и остановился.

— Медведь, у тебя перед воротами аномалия! — Туман задрал голову. — Или это ложный вход?

— Угу, — прогудел здоровяк, вставая на ноги. — Ложный. И он же единственный. Туман, это точно ты? Мне говорили, что в тебя выстрелили ядерной ракетой. Как ты уцелел?

— Я держал автомат на вытянутых руках, — отмахнулся Берёзов. — В результате когда он начал плавиться, то расплавленный металл капал мимо меня, и я не обжёгся.

— Теперь вижу, что ты настоящий. — Медведь на всякий случай поморгал. Мало ли что…

— Туман! — возле здоровяка мгновенно материализовался Кварц. — Где Рентген? Что с ним?

— «Что» действительно с ним, — брезгливо поморщился Берёзов. — Оно прицеплено к нему наручниками. — Он заглянул в салон «газика» и негромко произнёс: — Чисто. Это свои. Выходите.

Ещё не открытые двери автомобиля распахнулись. С переднего пассажирского места выбралась девушка лет двадцати в стандартном комбинезоне сотрудников ГНИЦ и помахала Медведю рукой.

— Здравствуйте, Медведь! Я рада вас видеть! — Она растерянно оглядела превратившийся в руины Городок РАО. — Какой ужас… — невольно вырвалось у неё. — Что здесь произошло… — Она умолкла.

— Совет Директоров РАО здесь произошёл, — зло ухмыльнулся Медведь. — Здравствуйте, Лаванда, добро пожаловать в лагерь террористов и предателей Родины… О! Вот кого я действительно счастлив увидеть! — Могучий здоровяк подхватил стоящий на сошках «Печенег».

— Это ценный свидетель! — Вышедший из задней двери «газика» Рентген на всякий случай заслонил собой Ферзя, прикованного к нему наручниками. — Он нужен следствию живым!

— Точно? — осведомился Медведь, разочарованно вешая пулемёт на грудь. — Вы уверены, товарищ полковник? А то два года прошло с тех пор, как дело было закрыто.

— Откроем, — многозначительно заявил Рентген, осматривая Салмацкого. — Теперь мы располагаем достаточной доказательной базой. С широким кругом участников преступлений. С очень широким.

Облаченный в «Мембрану-М» помолодевший Ферзь стоял неподвижно и никак не реагировал на окружающее, его взгляд с пустым безразличием упирался в стену базы. Убедившись, что с Салмацким ничего не произошло, Рентген заглянул в машину и извлёк оттуда тот самый рюкзак.

— Их необходимо немедленно завести внутрь! — Кварц обеспокоенно вертел головой. — Базу сейчас накроет токсичной аномалией!

— Это которая с юго-востока должна прийти? — уточнил Туман, протягивая руку в ту сторону, откуда обычно появлялся Токсик. — Там есть какая-то. Топчется на месте, не знает, куда деться.

— Она вашего автомобиля боится, — подал голос молчавший до сих пор Водяной. — К нему нельзя подходить! — Он посмотрел, как Лаванда захлопывает двери за собой и Рентгеном, и хмуро добавил: — И трогать его тоже нельзя. Он опасный.

Болт бросил на Водяного странный взгляд, но ничего не сказал и обратился к Медведю:

— Коля, в дом-то пустите? А то очень кушать хочется! Я два дня толком ничего не ел.

— Двенадцать дней, ты хотел сказать? — не отнестись с пониманием к такому аргументу Медведь не мог. — У нас как раз обед планируется! Подходите к северной стене, сейчас подадим трап.

Здоровяк снял с себя пулемёт и ухватился за лежащую неподалёку раздвижную лестницу.

* * *

— Он точно придёт в нормальное состояние? — Кварц с подозрением разглядывал Салмацкого. — В таком виде его показания никто всерьёз не воспримет. Он словно Зомби.

Ферзь, уже без «Эмки», сидел в углу за отдельным столом, куда его усадил Рентген, и монотонными движениями бездушного механизма работал ложкой, поглощая кашу. Стеклянный взгляд Салмацкого не претерпел никаких изменений и по-прежнему был направлен в никуда. Все остальные собравшиеся на базе люди сидели за общим обеденным столом и слушали совершенно невероятную историю тех, кого два года считали погибшими в эпицентре ядерного взрыва.

— Он не Зомби, — возразил Рентген. — Но до завершения своего пребывания в границах Ареала будет выполнять заложенную в мозг программу Зомби. Расконсервация высшей нервной деятельности начнётся после выхода на нейтральные территории. У нас будет двадцать часов, чтобы доставить его туда, куда нужно. Потом он станет полностью самим собой и сможет сопротивляться и утаивать информацию. Если захочет получить пожизненное. Но проблема не в этом. У нас всего сутки, чтобы вывести его за пределы Ареала. Иначе его мозг получит необратимые повреждения. На него «Живой Воды» не хватило, к тому же нам её ещё неделю снимать нельзя.

— «Живой Воды»? — Рас дернулся, словно от удара током. — Как вы сказали?!

— Фрагмент выдал нам всего два таких мета, — поморщился Туман. — Больше у него не было. Синтезировать новые он не мог: синтез происходит во время Выброса, а по нам ударили почти сразу. Как только по Эпицентру запустили ядерную ракету, Фрагмент потерял даже остатки интереса к проблемам муравьёв, населяющих эту планету.

— Фрагмент? — переспросил Медведь. — Это который академик Лаврентьев?

— Он только выглядит как Лаврентьев, — поправил его Берёзов. — На самом деле настоящий академик был убит грабителями. Фрагмент использовал его тело в качестве коммуникатора. Вообще Фрагментов два. Тот, с которым мы договаривались, это Фрагмент подпрограммы системы дальней связи их корабля, я же объяснял. Это с ним у меня было соглашение: «Янтарь» в обмен на Лаванду, Ферзя и ремутацию Ареала. Есть ещё второй, он осколок какого-то кода одной из подсистем климат-контроля или что-то в этом роде.

— Что было дальше? — выразил общее желание здоровяк. — Ты отдал им аварийный маяк?

— Отдал, — пожал плечами Туман. — Договаривались же. К тому же Фрагмент спас нас, когда прислал за нами Зыбь. Он ведь мог и наплевать на нас. Окружил бы Зыбью «Янтарь», и никто бы до него не добрался. Белов как увидел бы, что от нас осталось одно тряпьё, прекратил бы операцию и отвёл людей. Ночью Фрагмент прислал бы за «Янтарем» полк Зомби, и вряд ли кто-нибудь оказался в состоянии им помешать. Или и того проще: «Янтарь» долежал бы под Зыбью до поглощения Жёлтой Зоной, им ведь спешить некуда. Двадцать лет ждали, подождали бы ещё годик.

— А в Жёлтой круглосуточно следить за поглощённым Зыбью артефактом опасно для жизни, — подытожил здоровяк. — В общем, Фрагмент поначалу намеревался соблюдать ваш договор. А потом?

— Потом… — Туман безрадостно фыркнул. — Потом тоже. Как только мы оказались в этом его спасательном модуле, он что-то там отрегулировал и повысил воздействие эффекта обратной регенерации. Рентген полностью выздоровел минут за двадцать, и Фрагмент выдал мне две «Живых Воды», для него и для Лаванды. Это жидкие меты, я их затолкал им за пазуху, и жидкость сама распределилась по поверхности кожи. Рентген начал соображать нормально сразу же, Лаванда оклемалась через пару часов, сказалось долгое пребывание под воздействием всей этой инопланетной машинерии. Фрагмент немедленно приступил к подаче сигнала бедствия, параллельно они с Рентгеном обсуждали шпионские страсти. А потом по нам запустили ядерную ракету.

— Это моя вина, — хмуро вставил Рентген. — Я не сомневался, что Белов отслеживает каждый шаг генерала Воронцова и тот окружен его людьми. Я даже предвидел, что Белов немедленно узнает о моём телефонном разговоре с Воронцовым, который мне организовал Фрагмент прямо из Эпицентра. Но я не просчитал, что Совету Директоров РАО удастся так быстро убедить Президента провести «Дезинфекцию». Я был уверен, что в моём распоряжении больше времени и я успею получить от Фрагмента все обещанные данные и покинуть Ареал. Но пока мне передавали необходимую информацию и готовили свидетеля к транспортировке, ракета была запущена, и Фрагменту стало не до нас.

— Это так, — подтвердил Берёзов. — Он объявил чрезвычайную тревогу и заявил, что в связи с агрессивными действиями нашего вида договор теряет силу. Договоренности, заключённые им непосредственно с исполнителями, будут соблюдены, остальное отменяется. Потому что все ресурсы перенаправляются на спасение жизни находящихся под его ответственностью разумных существ и так далее. Ему удалось связаться со своими, и они установили какой-то дистанционный канал эвакуации. Он открылся за две секунды до начала ядерной реакции, но к этому моменту второй Фрагмент перевёл Ареал в режим поглощения и перераспределения враждебной энергии, а первый Фрагмент установил внутри аварийного отсека режим максимальной компрессии времени. Этих мер было достаточно для успешного проведения спасательной операции. По крайней мере, так он это всё объяснил, перед тем как сделать ноги.

— Так он что, удрал? — Медведь иронически хмыкнул. — Зелёные человечки пришли за ним?

— Никто не приходил, — покачал головой Туман. — Они просто в одну секунду переместили в свой мир аварийный модуль со всем, что в нём было, включая Фрагмента. На Земле остался лишь шлюзовой отсек, в котором мы все и находились. В общем-то мы так ничего и не увидели, только тело академика Лаврентьева из разговаривающего и двигающегося превратилось в куклу. Он так и сидит там, в своём кресле. Сердце бьётся, дыхание есть, глаза смотрят в пустоту, и всё, больше никакой реакции. Ну, и мы остались сидеть вместе с ним. На прощание Фрагмент сообщил, что ради сохранения наших жизней в шлюзовом отсеке будет сохранена герметичность и компрессия времени. Так у нас есть шансы выжить, потому что прямо сейчас за стенами отсека бушует ядерная реакция, а потом будет бушевать Ареал.

— Это они в отместку за нашу агрессию сделали тут всё подряд настолько враждебным к людям? — хмуро спросил Рас. — Типа, наказание?

— Скорее, мы наказали себя сами, — поморщился Рентген. — Первый Фрагмент предоставил мне обещанную информацию и свидетеля. Он даже не отказывался помочь мне связаться с Москвой напрямую, но после запуска ядерной ракеты попросту заявил, что на дальнейшие контакты с представителями нашего вида у него нет времени. Они эвакуировали своих детей и забыли о нас. Второй Фрагмент и всё его оборудование находились слишком далеко от аварийного модуля и не имели устройства для установления эвакуационного канала. Поэтому вторым Фрагментом они даже не стали заниматься. Он так и остался в Эпицентре со всем своим хозяйством и продолжает отрабатывать программу противодействия агрессивной форме жизни, которая первой нанесла удар. То есть расширять Ареал и трансформировать его до оптимального состояния.

— Иными словами, надежды на отключение Ареала его создателями нет? — уточнила профессор Николаева. — Проблему ремутации нам придётся решать своими силами?

— К сожалению, это так. — Лаванда с грустью вздохнула. — Мы не дали им возможности запустить Ареал вспять. Впрочем, мотивацию организовать это, если таковая у них имелась, мы тоже отбили.

— Тогда наши разработки должны заинтересовать правительство! — воскликнул Степанов. — Сейчас, когда чудовищные преступления Совета Директоров РАО станут известны всем, преступников ждёт неминуемая расплата! Репутация всех нас будет восстановлена, и мы сможем развернуть широкомасштабные исследования! Конечно, я не рассчитываю, что Ареал удастся победить за десять лет, но наши наработки открывают грандиозные перспективы. Правительство не станет их игнорировать, это же огромный потенциал для страны. Скажите, Рентген, вы сумеете вернуть нам наши добрые имена?

— У меня пятьсот гигабайт информации, — ответил контрразведчик. — Фрагмент выдал мне внешний жёсткий диск с клеймом ГНИЦ. Вероятно, оттуда его и доставили. Это одна из трёх копий. Вторая копия заложена в его мозг, — Рентген кивнул на Ферзя. Салмацкий закончил есть и безучастным ко всему изваянием неподвижно сидел на стуле, глядя перед собой. — Третья заложена в мой. Это десятки тысяч различных элементов: снимки, записи перехвата телефонных и прочих голосовых разговоров, копии финансовых и иных электронных документов с подробным указанием их существования, включая то, когда, где и на каком конкретно компьютере они были созданы и куда и как потом двигались. Мощнейшая аналитическая сводка по всей структуре тайных махинаций РАО и некоторых их транснациональных партнёров, подкреплённая математическими выкладками. Проверять всё это придётся долго, но это будет несложно. Возможности Фрагмента в области коммуникаций настолько превышают уровень наших технологий, что у меня есть даже фотографии, сделанные шпионскими спутниками по приказу наших преступников в собственных интересах, и бессчетное количество записей с их же подслушивающих устройств. Качество настолько высокое, что можно гарантировать успешную идентификацию в случае проведения лингвистической экспертизы. Имеются и другие данные. Колоссальный массив информации, на которой наше государство может выстроить исчерпывающую доказательную базу… — Рентген на мгновение замолчал. — Если захочет.

— То есть как?! — опешил Степанов. — Разве это не в их интересах?

— Какая-то часть, безусловно, да, — согласился Рентген. — Но помимо коррупционных действий Совета Директоров РАО и подрывной деятельности предателей Родины можно обнажить факты… — он мрачно поморщился, — скажем так, более серьёзные. Их огласка не в интересах правящих элит и представляющих их интересы правительственных структур.

— Куда уж ещё серьезнее? — Водяной нахмурился. — Затронуты интересы государства, которым они руководят и за счёт которого кормятся. Неужели они не захотят защитить свою кормушку?

— Захотят, — кивнул контрразведчик. — В этом и кроется опасность… Но обсуждать это на данном этапе не имеет смысла. Для начала необходимо дать ход делу о преступлениях членов Совета Директоров РАО и Прокопенко.

— Это теперь одно и то же. — Кварц протянул Рентгену несколько листов бумаги, густо покрытых рукописными строками. — Ознакомься, как будет время, это краткая справка о текущем положении вещей. От Совета Директоров остался только тандем Белов-Лозинский, остальные погибли в Полтергейстах. Поэтому Прокопенко, герой-орденоносец, был повышен до директора.

— Я понял. — Рентген забрал бумаги и скупо улыбнулся: — Изучу, как только вымоюсь. Прежде чем предпринимать дальнейшие действия, необходимо всё продумать. Четырёх часов сидения у Фрагмента гостеприимных инопланетных подпрограмм недостаточно для полноценного анализа…

— Сколько-сколько? — поднял брови Базальт. — Четырёх часов?! Вы там почти два года просидели, неужели сложно было найти время поразмышлять о делах?!

— Это здесь два года, — вздохнул Рентген. — А там, внутри, прошло чуть меньше четырёх часов.

— Добрый дяденька Фрагмент слишком торопился и не сообщил нам, какова именно степень компрессии времени, — усмехнулся Туман. — Впрочем, это всё равно ничего бы не изменило. — Он бросил на Болта укоризненный взгляд: — Говорил же, давай быстрее выезжать! Потом поговорим!

— А я-то что?! — возмутился Болт. — Надо же было убедиться, что вы нормальные! Два года просидели в самом центре Эпицентра в какой-то норе, да ещё в яйце из метеорита! Ты всерьёз считаешь, что такое у нас каждый день случается? Что странного в том, что я не хотел быть съеденным по пути назад? И потом, ты же видел, какой ширины нора, там задом впотьмах сдавать неудобно, а я за рулём два года не сидел. Умнее было развернуться внутри вашего яйца, там хоть место было. Всего-то три минуты на всё про всё ушло.

— К сожалению, я слишком поздно подсчитала, что за одну минуту внутри того помещения во внешнем мире проходит семьдесят часов, — призналась Лаванда. — До появления Валерия я была уверена, что этот показатель на порядок ниже. — Ей стало неловко из-за своей ошибки, и она смущённо поправила растрепавшуюся косу: — Меня собачий лай смутил.

— Собачий лай? — встрепенулся Рас, заметно оживший после упоминания о «Живой Воде».

— Да, — подтвердила Лаванда. — Однажды снаружи, за монолитной стеной, раздался собачий лай. Судя по звуку, лаяла очень крупная собака. Длилось это совсем недолго и более не повторялось. Но это выбило меня из колеи. Я никак не могла понять, почему мы вообще могли его слышать. Ведь если время внутри нашего отсека многократно замедлено, то разница в восприятии звуков должна быть огромной. Никакого лая мы услышать не можем. Я даже не исключала варианта, что это была групповая галлюцинация, потому что лай слышали все. Но Ваня… ммм… Туман сказал, что лай настоящий.

— Это Собака Фронтовика была, да?! — Рас подскочил на стуле. — Она вас нашла! А потом Фронтовик сказал Медведю, что вас выручать надо! И велел Болта найти! Болт, это он тебе машину дал, да? Ты, когда там ездил, батю моего не видел? Он там… — молодой сталкер осёкся и потускнел, — у Тёмного Властелина… поисковым отрядом командует…

— Я никого не видел, — осторожно ответил Болт, бросая на Раса обеспокоенный взгляд. — Из кабины всё не так видится, совсем по-другому. Кругом солнечный летний день, и просёлок через зелёную степь тянется, ровный, как стрела. Ни Зомби, ни мутантов, ни Ареала. Едешь себе по дороге, и всё. Я их так и нашёл — дорога прямо к норе вывела.

— А где вы взяли этот автомобиль? — осторожно поинтересовался Водяной. — И как у вас получается в нём сидеть? К нему же нельзя подходить. Он опасный!

— Да вроде нет. — Болт перевёл взгляд на Водяного и краткое мгновение смотрел куда-то, словно внутрь его головы. — Мы в нём нормально доехали, живы-здоровы… — Взгляд сталкера прояснился, и он добавил: — Я его в своей деревне нашёл, на бабкином дворе. Он стоял там же, где и тридцать лет назад, только был уже отремонтированный, выкрашенный и чистый. Я когда его увидел, решил, что на нём аномалия сидит не первый год подряд. Гильзу бросил — а он нормальный. Открываю дверь, а внутри всё как тогда, когда ещё дед был жив и этот «газик» умел ездить. Даже ключи на месте. Чудеса, да и только. Но после того как меня Фронтовик от Амёб спас, я надолго не удивляюсь.

— Он тебя спас?! — глаза Раса вспыхнули. — Что он сказал? Ты понял, кого он не убивает? Как с ним можно поговорить?

— Рас, дружище, полегче, ты меня пугаешь! — нахмурился Болт. — Ты чего задумал, к Фронтовику поболтать сгонять? Там он тебя и шлепнет, за километр где-нибудь! Ничего он мне не говорил и даже не подходил. Меня Амёбы окружили и почти к дедушке отправили, вот тогда Фронтовик и появился. Он издали расстрелял тех, кто на меня уже бросился, остальных Собака разорвала. Потом они оба ушли добивать уцелевших тварей. Ко мне он не приближался, но болт на шее предельно ясно дал понять, что если нужно, Фронтовик подходит сам. Всё остальное слабо сочетается с сохранением жизненных функций. Впрочем, если ты помнишь, когда он появляется, лучше не выяснять, побеседовать он с тобой идёт или ему в тебя пострелять захотелось!

— Я не тупой! — обиделся Рас. — Всё понимаю… — Он горестно вздохнул. — Везёт же некоторым… Дальше-то что было?

— Дальше я набрался храбрости неизвестно откуда и сел в машину, — усмехнулся Болт. — Оберег словно подтолкнул. Пробую завести — а он действительно завёлся! И в ту же секунду мир снаружи изменился. Вместо Ареала возникло синее небо, летнее солнце и ровный просёлок через степь. Вот я по нему и поехал. Так и ехал, никуда не сворачивая, пока не добрался до какой-то здоровенной норы. Дорога прямо в неё уходила, узковато, но проехать можно. Я фары включил — и поехал дальше, там небольшой уклон вниз идёт… В общем, закончилась нора стеной из метеорита. Я думал, тупик, а потом присмотрелся — стена-то полупрозрачная и сквозь неё смутно человеческие силуэты угадываются. Тут мне что-то в голову взбрело, сам не пойму… Я газку поддал и стену эту метеоритную бампером и долбанул от всей души. Она развалилась, и я въехал внутрь, словно в витрину.

— И чуть нас не передавил, — хмыкнул Туман. — Едва разбежаться успели. Даже Ферзь отпрыгнул.

— Жаль, — меланхолично протянул Медведь. — Болт, ты б ему хотя бы ноги отдавил, что ли… Показания ему всё равно не ногами давать. Если он вообще захочет их давать. Как по мне, так он первым делом захочет сбежать. А без ног далеко бы не убежал.

— Показания он даст, — заявил Рентген. — В этом можно не сомневаться. Не в его интересах усугублять своё и без того критическое положение.

— Знаю я ваши положения, — поморщился здоровяк. — Скостите ему срок ради свидетельских показаний до минимума, а после ещё и выпустите досрочно, с левыми документами.

— На твой взгляд, это не стоит возможности выкорчевать с корнем сразу несколько международных преступных и шпионских группировок? — Рентген посмотрел на Медведя.

— Угу, конечно, стоит, кто ж спорит, — саркастически ухмыльнулся тот. — А когда потребуются показания на международных преступников, уровнем повыше, какой-нибудь Белов тоже согласится дать эти самые показания в обмен на новую жизнь после пяти-шести годков заключения? Или обладателям таких денег и связей положена только новая жизнь, а заключение предусмотрено лишь для таких исполнителей, как Ферзь?

— Не перегибай палку, майор, — нахмурился Рентген. — Ты сам оказался в Ареале, а не на зоне, именно благодаря доброй традиции государства извлекать пользу из ценных ресурсов, скажем так, путём выборочного применения законов и не ставя в известность обывателей. И они спят спокойно, и государству выгода. К тому же наши подозреваемые ценности для государства не представляют. Наоборот, они являются конкурентами для очень большого количества людей, черпающих из этого самого государства. Я рассчитываю именно на это. Пауки в банке не упустят возможности сожрать ослабевших оппонентов…

–…и прибрать к рукам их кормушку? — закончил за него Медведь. — На смену одним высокопоставленным ворам придут другие, но Совет Директоров РАО существовать не перестанет.

— Новая метла по-новому метет, — спокойно возразил контрразведчик. — После того как мы вычистим отсюда всю грязь, новые нувориши будут иметь значительно меньшие аппетиты. Первое время они вообще будут старательно делать всё во благо народа и страны, чтобы заработать себе правильную репутацию. Построят несколько дорог, разметят парковки, начнут серьёзные исследования в ЦИАП, прекратят нарко — и работорговлю. Это уже само по себе победа, не говоря о том, что мы отдавим пальцы тем, кто тянет к нашей Родине грязные ручонки из-за океана. Разве это не лучше, чем ничего?

— Может, ты и прав. — Здоровяк неопределённо пожал плечами. — Просто я всегда представлял себе справедливость совсем по-другому… но так никогда своими глазами и не видел. — Он безнадёжно махнул рукой: — Ладно, твоя взяла. Что надо делать?

— В первую очередь доставить его в Москву, — Рентген кивнул на Ферзя. — Пока он не повредился мозгами. И сделать это необходимо втайне от Белова. Раз с момента событий прошло два года, мне лучше не устанавливать связь с Москвой прежде, чем я там окажусь. Слишком неясен текущий расклад сил на политической арене. Времени до возвращения к Салмацкому самостоятельности остается всё меньше. Вы можете оперативно доставить нас в аэропорт?

— Та ещё задача. — Медведь посмотрел на Раса: — Что скажешь?

— До Приёмного Пункта может дойти любой, это не проблема. — Молодой сталкер задумчиво потёр подбородок. — Оттуда на Большую Землю ходят автобусы двух типов: для Нормальных и для Зависимых. Перед входом и выходом из автобусов проводится проверка документов, там нужно сразу сообщить о Зависимости, если она есть, и назвать место и цель поездки. Всё контролируют сотрудники ФСБ, в автобусе всегда находится вооружённый патруль, и по прибытии на место тебя передают с рук на руки встречающим лицам, которые будут тебя всюду сопровождать, даже в сортире. Так что этот вариант отпадает. — Рас насупил брови, размышляя. — Можно закосить под Нормальных, но это тоже вряд ли: нужны левые документы и отметка о трудоустройстве, это долго. А ещё все Нормальные, которые на нейтралке работают, друг друга в лицо знают, хотя их ФСБ тоже проверяет. Короче, это тоже не для нас. Остается нелегальное пересечение нейтралки. Замутить такое раньше можно было относительно несложно, были бы деньги, но теперь все Болта ищут в мыле днём и ночью… Народ нервный стал. Мне после всего могут и не поверить, поймают и посадят в зиндан. Нужно выход мутить через кого-то, кто к нам отношения не имеет. И так, чтобы без грима, сейчас всех за усы-бороду дёргают и в каждый рюкзак залазят, вдруг там волшебный пень спрятан.

— Кошель отпадает, — заявил Кварц. — Он ведёт двойную игру, это однозначно. Остальные контакты использовались нами втёмную, никто не знает, что мы из ОСОП. Со всеми ними я встречался в гриме, с сильно измененной внешностью. Нужен другой вариант.

— А давайте Непров попросим, — предложил Медведь. — Которым мы обезьянку лечили. Они же оставляли координаты, где их искать, предлагали помощь в случае чего. Дадим им ещё лекарств или в чём там они нуждаются, я не знаю… заодно и выясним. Они хоть и скрываются от всех, но воду, еду и прочее где-то берут. Наверняка без контрабанды не обошлось.

— Тогда нужно прямо сейчас выходить. — Айболит достал из кармана блокнот и принялся листать исписанные странички: — Туда по Зелёной Зоне ехать часов шесть и ещё столько же пешком идти придётся. Я с вами пойду. Осмотрю ребёнка и пострадавшего, нужно подробно зафиксировать результаты воздействия препаратов.

— В таком случае предлагаю собираться, — немедленно заявил Рентген. — Времени у нас мало.

— А давайте на машине Болта доедем! — Глаза Раса возбуждённо сверкали. — Напрямик, через Жёлтую! За три часа доберёмся! Болт, можешь нас довезти?

— Не знаю… — Вопрос поставил сталкера в тупик. — Надо посмотреть… Я ведь всё время по дороге ехал, которая из машины видна. Понятия не имею, откуда она взялась, но просёлок идет по прямой. Ровно от той норы инопланетянской до вашей базы. Сворачивать не требовалось. Надо подумать… — Он машинально коснулся груди в том месте, где под одеждой висел оберег, и на мгновение умолк. — Оберег говорит — доедем. Так что сначала я в душ. Уж больно он у вас хорош! Особенно после горячей кашки!

Народ засмеялся, и серьёзная тишина делового собрания сменилась весёлым многоголосым говором. Кто-то собрался идти за чистыми полотенцами для гостей; кто-то предлагал подыскать для них на складе одежду, чтобы было в чём ходить, пока отстирается от крови их собственная, потому что выходить из Ареала в заляпанной кровавыми пятнами одежде не самое разумное решение; и Бэмби уже направлялась к выходу, подготавливать стиральную машину.

— Скажите, Рентген, как вы планируете добираться до Москвы? — вопрос профессора Николаевой почти потонул во всеобщем шуме. — В аэропортах пассажиров проверяют на предмет Полтергейста, остальные виды транспорта идут довольно долго. Зуд не помешает вашим планам?

— Что, прошу прощения, помешает? — обернулся контрразведчик. — Я вас не понял.

На камбузе мгновенно воцарилась тишина, и Медведь перевёл взгляд на Болта:

— Валера, ты что, не рассказал им про Зуд? — Здоровяк мгновение смотрел на растерянного сталкера, после чего философски изрёк: — Забыл, да? Конечно, забыл. У тебя же его нет.

— Что такое Зуд? — Лаванда скользила взглядом по хмурым лицам. — Что-то дерматологическое? Новая болезнь, возникшая в Ареале? Как она передаётся? Насколько это опасно?

— Ерунда, — невесело улыбнулся Водяной. — Пока ты не вышел из Ареала. А вот потом… — Он поморщился от воспоминаний об ощущениях, рассказать о которых могут более тридцати тысяч человек, и обернулся к санинструктору: — Айболит, рассказывайте вы. Вы всё-таки врач…

Собрание завершилось спустя десять минут. Рентген, узнав подробности, заявил, что ему необходимо время на размышление, и угрюмые люди разошлись по своим делам. Медведь объявил на базе по случаю появления гостей банный день, чтобы не дать всеобщему настроению упасть ещё ниже, и взялся за решение задачи о перераспределении жилой площади. С момента появления Бэмби на базе не осталось свободных комнат, и нужно понять, где и как поселить вновь прибывших. Здоровяк вооружился рулеткой и принялся бродить по коридорам, проводя замеры.

— Планируешь завоз крупногабаритной мебели? — Со стороны душевых шёл Туман с банным полотенцем в руках, попутно стараясь вытряхнуть попавшую в ухо воду.

— Угу, — прогудел здоровяк. — Боюсь, двуспальная кровать не пролезет в ваш с Лавандой президентский люкс. Вот ищу, где стену сносить. Вы вдвоём жить планируете или с Дикобразом?

— Тогда уж с Осьминогом, — коротко усмехнулся Берёзов. — Когда стало ясно, что мы сидим внутри инопланетного корабля в режиме компрессии времени, она очень переживала о своём Осьминоге, что остался в её лаборатории. Жалела, что не выпустила его на свободу в своё время.

— Ничего, он теперь в надёжных руках. — Медведь невесело ухмыльнулся. — О нём теперь генерал Воронцов заботится. Так что можешь её успокоить, Осьминога в обиду не дадут.

— Генерал Воронцов? Наш МЧСник? — нахмурился Туман. — Которого Белов приказал уничтожить в ЛП-32 вместе со спасательным отрядом? Он стал Бродягой?

— Бродягами и Зомби стали мужики из спасательного отряда. — По лицу Медведя скользнула мрачная тень. — Жаль. Неплохие были люди, я там много кого знал. А Воронцов стал Сторожем и Профессором в одном флаконе. Других таких в Ареале больше не встречали. Его теперь сталкеры так и называют — Генерал, за обрывки камуфляжа с генеральскими погонами. С тех пор в ЛП-32 и живёт. Лабу все, у кого есть хоть одна извилина, за километр обходят. Уж больно Генерал любит подраться и заодно вскипятить мозги кому-нибудь. Он из лабы часто выходит и обходит её по периметру, проверяет, всё ли в порядке. Камушек какой уберёт или неровно торчащий обломок кулачищем вправит. На бандюков любит нападать, если находятся такие идиоты, что близко подходят. Бегает-то он быстро. Говорят, однажды в километре от ЛП-32 пятеро старателей нашли алмаз. У их сталкера с собой был мет, «Старатель», он на алмаз и указал. По законам Ареала, всё, что найдено во время старательства, принадлежит всем участникам, кто бы из них ни совершил находку. Но один из них был новичком с тёмным прошлым и оказался мальчонкой жадным и нехорошим. Он выбрал момент и полоснул очередью в спину своим коллегам. Одного вроде сразу убил, второго ранил тяжело, на оставшихся чешуйчатые волки напали, как только стрельба началась. Почуяли лёгкую добычу. В общем, все принялись от волков отстреливаться, тут Генерал и прибежал. Тех, кто в зверей стрелял, размозжил в кровавую кашу, а тяжелораненого сталкера вынес в Зелёную Зону. Я бы назвал это байкой, да только Генерал того мужика прямо к посёлку Нефтяников отнёс и в сотне метров от окопов аккуратно на травку уложил, после чего ушёл. Видело это человек двести. Вот так.

— Столько бед из-за кучки зажравшихся олигархов. — Туман с ненавистью скривился. — Как думаешь, Коля, есть у нас шансы до них добраться? Уж больно хочется.

— Не знаю, — покачал головой майор. — Сейчас от Рентгена всё зависит. Точнее, от того, насколько он окажется ценен для своего начальства, когда то узнает о его чудесном воскрешении. Потому что иначе отсюда не выбраться. Зуд убивает за двое суток. Самые стойкие сходят с ума. Единственный способ — это сыворотка Кугельштайна или её несильно качественный отечественный клон. Для этого нужны деньги и своевременная безопасная транспортировка. За полчаса такое не организуешь.

— Медведь! — из лестничного тамбура появился Шорох. В руках у него обнаружились рулетка, карандаш и листы бумаги с наскоро расчерченными планами этажей базы. — Надо бы подумать, как внутренние перегородки сдвинуть, чтобы дополнительные комнаты сделать, а то пополнение размещать негде… — Он увидел рулетку у Медведя и кивнул: — А! Ты уже меришь… Я на минус первом замеры сделал, там можно две комнаты добавить, если потесниться. Здесь, я думаю, можно организовать одну большую комнату для Тумана с Лавандой на двоих, только куда Ферзя девать?

— Будку пристроим снаружи, — усмехнулся Медведь. — Туалетную. С дыркой в полу. Будем сбрасывать его туда на время Выброса.

— Я — «за»! — Шорох недобро улыбнулся. — А если серьёзно? Ему же камера нужна, а у нас везде перегородки тонкие. Может, на первом этаже, на складе, кирпичной кладкой небольшой кусок отгородить? Пусть там сидит! А на время Выброса будем его вниз забирать. — Боец перевёл взгляд на Берёзова: — Туман, а ты что один, где Лаванда? Я когда её увидел, даже не узнал сразу. Никак не ожидал, что она помолодела лет на десять.

— Её сразу после душа забрали учёные, проводить серию тестов и прочих научных анализов на тему воздействия обратной регенерации. — Берёзов тихо прыснул. — У Айболита аж глаза горели. В общем, ей представилась редкая возможность на собственном опыте прочувствовать, каково приходилось её подопытным. Теперь я испытываю некоторые сомнения в том, что её мне вернут.

— Айболит? Пациента? Добровольно? Никогда! — хохотнул Медведь. — Придётся отбивать. Ничего, пару дней пострадаешь от одиночества, за это время мы подвинем перегородки и соорудим вам отдельную жилплощадь. Будешь там её от Айболита прятать.

— Туман с Лавандой пока могут пожить в моей комнате, — раздался негромкий голос Бэмби.

Медведь обернулся. Девчонка топала из санузла в бытовую комнату с пластиковым тазом, в котором лежала предназначавшаяся для стирки форма. Судя по новенькой с виду рубашке, густо запачканной засохшей кровью на спине, форма принадлежала Рентгену. Следом за Бэмби шёл Базальт и нёс охапку использованных банных полотенец.

— Я пока в лазарете переночую, Айболит разрешил. — Девчонка печально посмотрела на Медведя и отвела взгляд. — Лаванде надо какую-нибудь одежду подобрать, у неё комбинезон с эмблемами ГНИЦ… Айболит сказал, что это слишком приметно и необычно…

— Рентген переночует в кабинете Кварца, — вставил Базальт. — Там помещение просторное, места на два спальника хватит. Ферзя запрём на складе в браслетах. Болта можно поселить у Медведя.

— Сбежит, — осклабился здоровяк. — Я храплю сильно. Уж тебе ли не знать!

— А тебя надо переселить, — возразил пулемётчик. — Живущие вокруг будут этому очень рады.

— И куда ты собрался меня переселять? — Медведь сурово воззрился на Базальта.

— В лазарет! — с готовностью ответил тот, с улыбкой указывая глазами на Бэмби. Та опустила голову и заторопилась дальше. — Там на двоих места вполне хватит.

— Вали отсюда! — порекомендовал ему здоровяк, недобро насупив брови. — Пока я добрый!

Базальт перестал улыбаться, внимательно посмотрел на Медведя, но ничего не ответил. Он лишь пожал плечами и двинулся дальше. Так же молча ушёл Шорох, и коридор опустел.

— Почему ты не сказал им про Паутину? — негромко спросил Берёзов. — В чем смысл скрывать?

— И ты уже в курсе? — недовольно скривился Медведь. — Болт всем рассказал?

— Только мне, — спокойно ответил Туман. — Больше никому. Он опасался, что «Ариадна» покажет мне, что ты вляпался, поэтому предупредил заранее. Сказал, что ты не хочешь афишировать, и просил никому не говорить, не удивляться и не задавать вопросов при людях.

— Не хочу, чтобы вокруг меня все бегали и сюсюкали. — Здоровяк недовольно поморщился. — Да и незачем людей зря нервировать. У нас и без того забот хватает, каждый день ждём нападения.

— Они поймут, — возразил Берёзов. — Кварц с Айболитом поняли. Я понимаю. Они тем более.

— Они — да. — Медведь вздохнул. — Она — нет. Любовь у неё, видите ли. Мало ли чего удумает…

— Она не поймёт, — согласился Туман. — Тут ты прав. Но нашим надо сказать. И Рентгену. Так будет правильнее. Ей никто не расскажет, зато подстёбывать её перестанут. Ей же станет легче.

— Я подумаю, — буркнул Медведь. — Сейчас есть задачи поважнее. Нужно укрепрайон строить, некогда нюни разводить. Ты вовремя появился, Туман. Пойдём, посмотришь на план обороны свежим взглядом. Может, посоветуешь что-нибудь дельное.

* * *

— Заминировать стену? — поднял брови Медведь. — Изнутри? Это как Ферзь у себя в лабе?

— Да, — подтвердил Берёзов. — Помнишь, как он ушёл у нас из-под носа? Взорвал стену и скрылся через пролом в забитом аномалиями поле. И никто ничего не смог сделать. Даже если по вам будут стрелять, то шансы уйти всё равно есть — аномалии будут пули жрать, если правильно маршрут проложить. Да и если до всего этого дойдет, то базу беречь уже смысла не будет.

— Во-первых, у Ферзя была «Ариадна», — возразил Медведь. — Даже если мы заранее продумаем маршрут и будем ежедневно его проверять, то всё равно рискуем вляпаться. Это Жёлтая Зона, здесь обстановка меняется постоянно. Движущаяся аномалия может появиться в любую секунду. Вся надежда будет на Водяного, но если он, например, будет ранен и не сможет выводить людей, то с УИПами двухметрового радиуса действия быстро мы идти не сможем. Даже несмотря на весь наш богатый опыт. Под пулями идти через аномалии — это требует большого везения. А я, как ты мог заметить, этим качеством не отличаюсь. А во-вторых, если базу возьмут штурмом, то личного состава у противника скорее всего будет хоть отбавляй. У них хватит сил окружить здание и принять или перебить всех, кто выйдет из пролома прямо на них.

— Верно, — Берёзов кивнул в знак согласия. — Поэтому заряд надо закладывать под восточную стену. — Он указал карандашом на плане базы нужную точку. — Вот здесь, посредине. В этом случае образовавшийся пролом будет наименее заметен для нападающих.

— Эта стена выходит на Плешь! — хмыкнул здоровяк. — Ты предлагаешь совершить суицид? Или нечто вроде шутки напоследок: пробили стену, вдруг кто-то из уродов поверит, что мы туда сбежали, и рванет в Плешь, игнорируя пробники? Так у них УИПы будут скорее всего. Хотя не у всех…

— Я предлагаю через Плешь перепрыгнуть, — уточнил Берёзов. — Нам ширина аномалии известна, ты же сам сказал, что она трёхметровая. С разбега есть все шансы перепрыгнуть. Плешь — это область двухмерного пространства. Всё, что в неё попадает, распадается до двух измерений, выжить тут невозможно. Зато сама по себе она абсолютно плоская и ты не пострадаешь, даже если пролетишь в миллиметре над ней. Главное — не задень. К тому же у этой Плеши нет Зова, хоть она и тянется во всю базу.

— Иногда она отползает, — задумчиво произнёс Медведь. — А иногда расширяется. Правда, ненамного, она в длину любит вытянуться или сократиться. Может, ты и прав… Если до подрыва стены дойдёт, значит, база фактически потеряна. Тут уже не до осторожностей, выжить захочешь — перепрыгнешь. А даже если и не допрыгнешь, то в общем-то это ничего не изменит, а то и упростит… Если времени хватит, можно даже дым здесь зажечь, чтобы прямо через пролом в спину не расстреляли, только всё равно без Водяного далеко не уйти. Весь расчёт на то, что он уцелеет. А в случае штурма, сам понимаешь, никаких гарантий быть не может. В общем, идея неплохая, но слишком большой расчёт на удачу. Не верю я в такие чудеса.

— На вот, держи! Это тебе для повышения веры в чудо. — Туман достал из кармана «Ариадну» и протянул Медведю. — С ней любой сможет Водяного заменить. Не хотелось бы, конечно, но мало ли.

— Ого! — оценил здоровяк, с восхищением разглядывая мягкое красное свечение, идущее изнутри полупрозрачного минерала. — А как же ты?

— Это не моя, — покачал головой Туман. — Это Ферзя. Ему она точно не нужна… — Берёзов невесело вздохнул: — Только не давай её пока никому, она действительно показывает, что ты вляпался. Просто объясни людям, чтобы в случае чего в горячке боя не забыли её у тебя из кармана забрать. А то будет, как тогда у шпионской лабы: я с «Ариадной» в кармане без сознания лежал, а пока все вокруг меня хлопотали, Ферзь с Лавандой спокойно уходил.

— Медведь, разрешите? — Дверь приоткрылась, и в комнату майора заглянул Рас: — Рентген с Кварцем всех на камбузе собирают… Ух ты! «Ариадна»! — Его глаза вспыхнули: — Не может быть! Можно подержать? Я её только один раз видел! У Ферзя, четыре года назад!

— Потом. — Здоровяк торопливо сунул метаморфит в карман. — Успеешь ещё, теперь она никуда не денется. Пойдём, опаздывать нехорошо, дело исключительно важное.

— Да, действительно, — поддержал его Туман, направляясь к двери. — Поторопимся!

Оба офицера быстро покинули комнату, и Расу ничего не оставалось, как поспешить следом. Все остальные уже были на месте, и Рентген начал без лишних предисловий:

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, наиболее целесообразно действовать следующим образом. — Контрразведчик хмуро посмотрел на Салмацкого, безучастно сидящего в углу с пустым взглядом бездушного Зомби. — Чтобы исключить повреждение головного мозга ценного свидетеля, нам в любом случае придётся вывести его за пределы Ареала. Это запустит программу возвращения к нему дееспособности. Если за границей Зелёной Зоны всех нас ждёт Зуд, то свидетеля необходимо вернуть сюда и поместить под тщательную охрану. Затем нужно связаться с моим руководством. Для этого мне нужно оказаться в населённом пункте, в котором имеется зона покрытия любого оператора мобильной связи, кроме «Ареал-Телекома». Что подразумевает пересечение нейтральной полосы. Таким образом, нам всё равно придётся обращаться за помощью к тем, о ком говорил Медведь. Если они проведут нас через нейтральную полосу, я сделаю звонок, после чего мы вернёмся сюда, за исключением Болта. Ему, как единственному, у кого нет Зуда, придётся добраться до места, где его встретят, и предоставить там доказательства того, что я действительно жив. Доказательства мы уже организовали. Как только моё руководство убедится, что это не ловушка Белова, всё войдет в норму очень быстро. В наших силах ускорить этот процесс и параллельно сделать так, чтобы у заинтересованных лиц было меньше возможностей замять дело. У вас есть радиопередатчик, который распространяет сигнал на весь Ареал. Мы будем транслировать через него информацию о преступлениях Совета Директоров РАО, государственной измене Прокопенко и работорговле. Сателлит будет глушить эти передачи, но вряд ли успеет сделать это оперативно.

— За это можно не переживать, — хихикнул Рас. — Наш передатчик заглушить невозможно. Ни у кого в Ареале нет и четверти такой мощности. Все жалуются, что по ушам бьёт так, что гарнитуру приходится вынимать, да побыстрее! И громкость не убавишь — своих слышно не будет. Но люди героически терпят это неудобство. Так что можно вещать, сколько хочешь. Единственное, что остается Сателлиту, это отобрать рации у всего Ареала.

— Это облегчает нам задачу, — констатировал Рентген. — Так или иначе, в курсе организованного нами оповещения окажутся все. В настоящий момент обстоятельства складываются в нашу пользу: Лозинского, Белова и Прокопенко нет в Ареале. Те, кто остался за них, не в состоянии быстро организовать противодействие нам. Так устроена бюрократическая машина: в первую очередь они поспешат доложить наверх и будут ждать указаний. Наша информация быстро дойдёт до «Блюроуз» и просочится за пределы Ареала. У Совета Директоров начнутся проблемы, это позволит мне выиграть время, ускорить реакцию моего начальства, а заодно сделать неприемлемым для него заключение сделки с тандемом Белов-Лозинский. — По лицу контрразведчика пробежала тень недовольства: — В прошлом подобные сделки редкостью не являлись, поэтому я не могу исключать такой вариант развития событий. И потому хочу заранее сделать его невозможным. Я открыто довожу до вашего сведения: фактически мы планируем руками одних негодяев уничтожить других. И это уже само по себе рискованно, причём для каждого из здесь присутствующих. Но вдвоём нам не справиться, — Рентген кивнул на Кварца, — поэтому я прошу у вас помощи. Ваши мнения?

— Меня опять посадят в тюремную больницу? — уныло поинтересовался Болт.

— Не исключено, — подтвердил Рентген. — Но только до выяснения степени правдоподобности предъявленных вами доказательств. Это не займет много времени, я гарантирую. Потом вас доставят в Ареал, потому что я организую всё так, что без вас связаться со мной будет невозможно.

— Надеюсь, что так и будет, — вздохнул сталкер. — Надежда умирает последней…

— Нам что так, что этак нужно нейтралку по-тихой пересекать, — подал голос Рас. — Без Неприков не обойтись. Надо к ним ехать, прям сейчас, а то уже темнеет. Ночью их вообще не найти, они по норам покруче диких зверей прячутся. Да и днём на нейтралку незамеченным выйти сложно, патрульные вертолёты издалека обнаруживают. Чем раньше Неприков найдём, тем быстрее станет ясно, помогут они нам или нет. Им же ещё надо встретиться с контрабандистами, это тоже времени требует, а завтра уже второй день нелётной погоды. Нам бы до начала шестого дня успеть хотя б договориться о переправе, иначе дело затянется.

— Кстати о втором дне нелётной погоды, — вставил Водяной. — Завтра день торгов.

— Магазин придётся временно закрыть. — Рентген взял у Кварца бумагу и сверился с ней. — Предложение Медведя раскрыть всем секрет работы УИПа в Жёлтой Зоне считаю правильным. Это ограничит возможности Сателлита по увеличению численности боевых подразделений, способных выполнять задачи в Жёлтой Зоне. С момента начала радиопередач базу необходимо перевести на осадное положение. После ареста Совета Директоров я гарантирую всем снятие всех обвинений и весь сопутствующий этому перечень реабилитационных мероприятий. Также я буду ходатайствовать о развёртывании на базе этого или любого иного указанного вами места фундаментального исследовательского центра. Вам будет оказано всяческое содействие, в этом можно не сомневаться, потому что даже поверхностный анализ показывает, что без вашей помощи нам не удастся нейтрализовать Меркулова. В его распоряжении имеется метаморфит «Ариадна».

— Так это он вымутил «Ариадну» Сёмы Безногого! — Рас скривился. — Я всегда знал, что тут без Джеймсов Бондов не обошлось! Такой волшебный мет нашли, и вдруг он бесследно пропал! Ясно же, что кто-то с ним в Зоны ходит, это по-любому! И при этом никто ничего не видел, не слышал и не знает. Такую мутную тему организовать — это не просто большое бабло иметь надо, но ещё и людей на тот свет отправлять даже за самый маленький слушок! Интересно, где он сейчас засел?

— В настоящее время Меркулов скрывается в Ухте, — ответил Рентген. — Вероятность этого я оцениваю в восемьдесят процентов. Это первичный анализ. После того как мы решим нашу первоочередную задачу, будет проведена тщательная аналитика, итогом которой станет операция по нейтрализации его и возглавляемой им преступной группировки.

— Если я правильно понял, — Медведь разочарованно воззрился на Рентгена, — плохих дядей посадят в тюрьму, но сама жизнь в Ареале не изменится? Цены так и останутся запредельными, люди и дальше будут вынуждены день и ночь добывать «Икс», чтобы не умереть с голоду, и без ствола, как и прежде, далеко не уйдёшь?

— Я не всесилен. — Контрразведчик терпеливо вздохнул. — Мы делаем свою работу и стараемся выполнить её максимально эффективно. Я рассчитываю на то, что новое руководство будет более честным и менее подверженным коррупции. Мне казалось, что мы уже обсудили данную тему и пришли к согласию. Или нет?

— Откуда оно возьмется-то, это новое руководство? — ухмыльнулся Медведь. — Из Москвы? Да ещё и «менее подверженное коррупции»? А в Москве такое руководство вообще существует в природе? И если да, то оно в Ареал добровольно приедет? Что-то мне подсказывает, что тут останутся всё те же люди Белова и Лозинского, которые шагнут вверх по служебной лестнице РАО.

— В таком случае во всеобщих интересах довести наше расследование до победного конца, — спокойно возразил Рентген. — Я ставлю целью выявить и предать суду всех пособников тандема вплоть до рядовых исполнителей. Я отдаю себе отчёт в том, что в коррупционные схемы в том или ином качестве было вовлечено достаточно много участников. Верхушка преступного сообщества не занималась лично фальсификацией рутинного бумаготворчества или ликвидацией неугодных. Я сделаю всё, чтобы никто из преступников не ушёл от ответственности. Так мы заодно или нет?

— Заодно. — Здоровяк коротко развел руками, мол, а что, есть какой-то выбор? — Мы поможем. Обещания надо выполнять, да и дело хорошее… лучше, чем ничего, это верно. — Он поднялся с жалобно скрипнувшего стула: — Тогда выдвигаемся прямо сейчас. До Непров мало добраться, их там надо ещё найти, в сумерках этим заниматься проще, Паутину видно. Болт, в твой волшебный автомобиль, если он туда поедет, сколько народа влезет?

— Салон на пятерых рассчитан. — Болт весело фыркнул. — Но в детстве, помнится мне, мужики там ввосьмером умещались. На заднем сиденье четверо усядутся, если потесниться и если среди них не будет тебя! В багажнике двоих можно уместить, дед ещё в семидесятых там откидывающиеся сиденья смастерил. Но они без спинок, так что комфорт не гарантирую.

— Без Медведя Неприки к нам не выйдут, — скептически прищурился Рас. — Они всех боятся, тем более в темноте и вооружённых с головы до ног. А Медведя издалека узнать можно, особенно в «Эмке» и с «Печенегом». Такой монстр один на весь Ареал! Эксклюзив! Поэтому он обязательно должен ехать, они ему доверяют. А чтобы тесно не было, пусть Медведь едет на переднем сиденье.

— Да, действительно, пусть Медведь едет на переднем сиденье! — поспешно согласился Медведь.

— Я не против, — улыбнулся Болт. — Кто ещё поедет? Я так думаю, что дважды туда-сюда кататься есть не самый умный вариант. Надо сразу всех загрузить, кого нужно. Переговорим с Непрами, и от них сразу на нейтралку, Ферзя реанимировать. Чем больше народа, тем спокойнее. Если сейчас самые прогулочные дни и меня весь Ареал ищет, то на нас могут и напасть по дороге. Больше стволов — больше шансов отбиться.

— Наши Непры на северо-западе обосновались, — произнёс Медведь. — Места там совсем глухие, «Иксом» бедные, даже в Нелетную погоду туда мало кто ходит. А ещё есть мнение, что на твою чудо-машину напасть несколько проблематично. Только как мы их найдём, ты же говорил, что пока едешь, вокруг всё не так и Ареала не видно. Кстати, а как же ты нашу базу увидел?

— Дорога к ней вплотную подходит, — ответил сталкер. — Иногда то, что совсем близко у дороги находится, видно. Но мир вокруг всё равно другой… — Он на мгновение задумался: — Такое ощущение, словно ты видишь только то, что необходимо. Всё, что к делу не относится, пропадает.

— Интересно, относится ли к делу засада противника? — глубокомысленно изрёк здоровяк. — Ты, когда к базе подъехал, нас заметил? На крыше, в смысле? АГС наш видел?

— АГС видел, — ответил сталкер. — А вас — нет. Вы ж по щелям забились, словно Синька перед Выбросом, заметишь тут. Я решил, что на базе пусто, а вы в рейде где-нибудь. Рации-то вашей волшебной, которая в Жёлтой работает, у меня нет.

— К сожалению, у нас перманентный дефицит осколков метеорита. — Степанов достал записную книжку и принялся торопливо листать страницы. — Я поищу, откуда можно с минимальными потерями снять один осколок, чтобы экранировать ещё одну рацию…

— Можете не снимать. — Болт сунул руку в карман и высыпал на стол горсть осколков мутного кристалла. — Этого хватит на рацию?

— Этого хватит на десять раций! — удивлённо заявил Рас. — Ты где столько набрал?

— Инопланетянская хрень, в которой Туман с остальными сидел, целиком из этого минерала состоит, — объяснил Болт. — Я когда её стену бампером прошиб, там много осколков разлетелось. Я подобрал немного тех, что поближе оказались. Хотел ещё взять, да народ очень торопился.

— Слушай, Болт, а туда можно съездить ещё раз, собрать их побольше? Нам их нужно бесконечное количество! — Рас усиленно делал вид, что его интересуют только осколки. — Быстро вбежать, собрать побольше и выбежать!

— Можно, наверное, — неопределённо ответил сталкер, дотрагиваясь до оберега. — Если дорога осталась. Только быстро не получится, пусть хоть олимпийский чемпион вбегает. Там одна минута равна семидесяти часам, если ничего не изменилось после нашего отъезда.

— Об этом подумаем позже, — постановил Медведь. — Сейчас о деле. Итак, кто ещё должен ехать?

— Я не поеду, — неожиданно произнес Водяной и безапелляционным тоном повторил: — Я в эту машину не сяду. К ней нельзя подходить! И трогать её тоже нельзя! Кто хочет, может ехать, но без меня. Я вас здесь подожду. Если надо, могу у границы Жёлтой встретить.

— Влад, да ты чего?! — начал было Рас, но Болт коротким жестом прервал его.

— Машина не резиновая. — Сталкер бросил на Раса внимательный взгляд. — Поедут только те, без кого никак. — Он перевёл взгляд на Медведя: — Ты, я, Айболит, Рентген, Ферзь, Туман, кто ещё?

— А я-то там зачем? — поднял брови Берёзов. — Я с теми людьми незнаком, местности не знаю. Лишняя обуза. Могу, конечно, поехать в качестве охраны, если ствол выдадите бесшумный.

— Тебе надо за пределы Ареала выйти. — Болт вгляделся куда-то сквозь голову Тумана. — Я хочу посмотреть, как на тебя действует Зуд… — Он, не отводя взгляда, машинально коснулся висящего на шее под одеждой оберега и негромко пробормотал: — Странно как-то…

— Что вы видите странного, Валерий? — встрепенулась доселе молчавшая Лаванда. — Это серьёзно?

— Всё нормально, Маришка, не волнуйся, — улыбнулся сталкер, отворачиваясь от Берёзова. — По крайней мере, это точно не смертельно. Просто раньше, до Катаклизма, я этого у него не замечал… — Он махнул рукой: — Не заморачивайся, я всё равно не знаю, как объяснить.

— Медведь, — Лаванда обернулась к здоровяку, — можно мне с вами? — Она покосилась на Болта. — Я бы хотела быть рядом с вами, когда вы покинете Ареал, на всякий случай. Я всё-таки биолог.

— С нами едет Айболит, — пожал плечами могучий майор. — Вряд ли он в случае чего справится хуже вас, он всё-таки военврач. Может, лучше стрелка возьмём? Закон джунглей — штука вполне либеральная по сравнению со здешними понятиями. Теперь в Ареале стволы лишними не бывают.

Лаванда невесело вздохнула и признала правоту Медведя. Она начала извиняться за свою необдуманную просьбу, но за неё неожиданно заступился Айболит.

— Пусть она с нами едет, — заявил военврач. — На обезьянку вместе посмотрим, это будет полезно для наших исследований, я кое-какую аппаратуру захвачу… — Он увидел взгляд Медведя и торопливо добавил: — Она не займет много места! Это в целях науки! И нам с ней есть, что обсудить в дороге!

— В багажнике поедете! — Медведь сурово сдвинул брови, вынося приговор. — Итого семеро. Кто восьмой? Может, Рас? Его чахлая тушка на сиденье много места не займет! Не хочешь воспользоваться удачным случаем и изготовить свою алко-мину?

— И ничего она не чахлая! — возмутился молодой сталкер. — Я поеду, если возьмете, что за вопрос! Только масло из бутылки солью да фляги с водкой со склада возьму. Через сколько выезжаем? Нам бы поторопиться, хотелось бы Паутину видеть, пока Неприков по чащобам искать будем.

— Тогда через пятнадцать минут сбор на крыше у лестницы, — объявил Медведь. — Все свободны!

Люди поднялись со своих мест, и камбуз заполнился негромкой деловой суетой. Медведь что-то тихо обсуждал с Рентгеном и Кварцем, учёные заспешили собирать в дорогу Айболита с Лавандой, которая, похоже, уже вошла в состав научной группы, Шорох увёл Тумана в оружейную комнату. Остальные бойцы отправились на крышу, и Рас, улучив момент, отвел Болта в сторону.

— Валера, — тихо зашептал он, украдкой кивая на покидающего камбуз хмурого Водяного. — Что с ним? Я же вижу, что ты что-то знаешь! Он мой друг, он мне жизнь спас, на себе от Зомбаков тринадцать километров на метах тащил, чуть не умер от передозировки! Двое суток в коме провел!

— Часть Ареала у него в мозгах сидит, — нехотя ответил Болт. — Он вообще должен быть Зомби, он воспринимает Ареал как Зомби, но он как-то умудрился не стать Зомби. Его мозг сопротивляется зомбированию, это его уникальная особенность, она ему от отца досталась, другого такого Водяного не будет. Но за это сопротивление Ареал медленно его убивает. Пока Водяной пьёт, он жив. Останется без воды — долго не протянет. Чем дольше он живет в Ареале, тем больше становится его зависимость от воды. Он ведь раньше меньше воды пил, так?

— Меньше, — тоскливо подтвердил Рас. — Тогда, в день «Дезинфекции», он вообще без воды от аэропорта до Ухты дошёл… — Молодой сталкер тяжело вздохнул: — Теперь он так уже не сможет.

Рас поблагодарил Болта и направился к выходу. Едва он отошёл от легендарного сталкера на пару шагов, возящаяся у стеллажа с посудой Бэмби отложила кастрюлю. Стараясь держаться за спиной у беседующего с контрразведчиками Медведя, она быстрым и тихим шагом подошла к Болту и негромко спросила, решительно преграждая ему путь:

— Скажите, что случилось с Медведем? — Татьяна взглянула ему в глаза. — Я знаю, вы экстрасенс, вы что-то увидели, что-то такое, о чем он никому не говорит!

— Я экстра-что?! — прикинулся дурачком Болт, делая круглые глаза и лихорадочно соображая, как избежать этого разговора. — Ты ошибаешься. Меньше слушай всякие байки, это же Ареал, тут народ чего только не сбрешет от скуки! Я сталкер, а не доктор. За лечением тебе лучше к Айболиту…

— Пожалуйста, я вас очень прошу! — тихо, но настойчиво перебила его Бэмби. — Я тайком залезла в записи Айболита. Там везде написано, что Медведь абсолютно здоров, но Айболит сильно изменился с тех пор, как Медведя ранили. Смотрит на него так, как будто виноват в чем-то, и последняя запись в медкарте Медведя какая-то странная! Айболит написал: «Обнаружить что-либо так и не удалось». Что он имел в виду? Скажите мне, я вас очень прошу, я должна знать! Медведь много для меня значит… — она на мгновение закрыла глаза, — очень много. Что с ним? Аааай!!!

Могучий кулачище схватил её за ухо, отводя прочь от сталкера, и она невольно поднялась на цыпочки, вытягивая голову ухом кверху, чтобы не было больно.

— С ним острый приступ аллергии на приставучих баб! — разгневанно пробасил Медведь. — Он же тебе об этом как-то раз уже сообщал! Умчалась отсюда быстрее ветра! Не заставляй меня запирать тебя на складе с привязанной к ноге наковальней! Соблазн и без того слишком велик! Коварного плохиша Прокопенко посадят в тюрьму со дня на день, так и хочется продержать тебя взаперти до церемонии торжественного отбытия в Сателлит!

Бэмби, доставленная к дверям в добровольно-принудительном порядке, стоически выдержала насмешку и, тихо прошептав «Это нечестно», покинула камбуз под хмурые взгляды остальных.

— Эта девушка важный свидетель по делу Прокопенко, — лишённым пристрастий голосом произнес Рентген после того, как за Володиной закрылась дверь. — Её необходимо сохранить. Оптимальным для следствия вариантом является её нахождение на базе до моего возвращения. Вне базы на неё может быть оказано давление вплоть до физического устранения. Мне будет спокойнее, если ваш отряд продолжит заботиться о её безопасности.

— А уж мне-то как спокойно будет! — невесело буркнул Медведь себе под нос и мрачно посмотрел на оставшихся на камбузе людей: — Опаздываем, собирайтесь. Ждём вас на крыше.

Он приоткрыл дверь и с подозрением осмотрел коридор. Бэмби уже не было, Фантика тоже не наблюдалось, и здоровяк поспешил к себе, надевать заранее подготовленное снаряжение.

* * *

Зелёное небо Жёлтой Зоны с наступлением ночи чернеет, теряя всякую способность испускать или пропускать свет, и погружённая в темноту земля вспыхивает призрачно-синим свечением россыпей Студня. Видимость резко падает, и на охоту выходят ночные хищники. Лес заполняется негромким стрёкотом, щёлканьем и шелестом, время от времени откуда-то издалека доносятся заунывные крики мутировавших зверей и хрипящий рык редких, но отчаянных схваток. Передвигаться по Жёлтой в это время смертельно опасно, и на подобные переходы отваживаются либо наиболее опытные и многочисленные, либо наименее умные и наивные. Но и те и другие должны быть хорошо вооружены и уверены в своих силах, иначе человеческий страх быстро привлечёт из утопающих во мраке зарослей стаи голодных охотников. Фауна и флора Ареала предельно ядовиты для человеческого рациона, но эта зависимость односторонняя. Любая мутировавшая тварь, от крохотной Синьки до хищного папоротника, с удовольствием полакомится человеческой плотью, и ни одна стая не станет отказываться от лёгкой добычи. Поэтому к наступлению темноты сталкеры и старатели, отважившиеся зайти в глубь Жёлтой Зоны, старались подготовить хотя бы более-менее безопасное место для ночлега. Единственная ночь, которую можно назвать относительно спокойной и потому пригодной для передвижения, наступала между первым и вторым днями нелётной погоды. И сегодня была именно такая ночь.

Стоящий у края крыши Медведь медленно оглядывал погружающиеся в сумерки окрестности базы, поблёскивающие тусклыми серебристыми нитями и подрагивающие эфемерными язычками многочисленных синих лужиц. До наступления ночи оставалось три часа, но спокойнее не станет. В нелётную погоду охрану базы приходилось осуществлять вдвое тщательнее, поэтому в вечернее и утреннее время часового на крыше всегда кто-нибудь подстраховывал. Сегодняшний день исключением не станет, но вот поездка к Непрам вызывала у майора противоречивые эмоции. Найти вечно скрывающихся людей по одним лишь приметам — это уже само по себе задача. Если они увидят машину Болта издали, то могут и разбежаться в ужасе. И в этом их точно не упрекнёшь. Медведь, когда увидел приближающийся «газик», проходящий сквозь кусты и деревья, сам с трудом сдержал желание удрать подобру-поздорову куда подальше.

А сама поездка?! Откуда он вообще взялся, «газик» этот? Вот так вот просто стоял-стоял раздолбанный утиль двадцать лет в Эпицентре, а потом вдруг взял да поехал? Там, где ничего, сложнее самоката, не ездит и даже велосипедная цепь рвётся по непонятным причинам через каждые двести метров? Даже если на «газике» этом долгое время сидела какая-нибудь крупная аномалия, которая его и починила, всё это слишком невероятно. И уж тем более ничего не объясняет. Зато каждый на базе понимает, что без Фронтовика тут явно не обошлось, и теперь Медведь очень надеется, что всё это не этакий забавный розыгрыш, организованный загадочной и кровожадной аномалией. Посадить в машину побольше наивного народа и грохнуть всех вместе с машиной. Или отдельно от неё. Какая разница, всё равно смешно. На самом деле лезть внутрь донельзя странного автомобиля, как-то связанного с аномалией, Медведю совсем не хотелось. Особенно в свете приглашения посетить Эпицентр, сделанного ему той самой аномалией. Жить и без того осталось недолго, так хоть своими глазами увидеть арест Совета Директоров РАО. После этого зрелища и умирать не обидно будет.

— Медведь, подвинься, — к нему подошли Шорох с Капканом с гильзами и «жучкой» в руках, — надо проверить землю внизу. Сейчас лестницу спускать будем.

Майор посторонился, пропуская бойцов, и несколько секунд молча наблюдал за полётом гильз, падающих в короткую синюшно-жёлтую траву. Нелётная погода не изменила своим правилам, и место установки лестницы оказалось чистым. Лестницу разложили, спустили и закрепили.

— Может, это и хорошо, что Раздиратель у ворот сел, — негромко произнёс Капкан, убедившись, что лестница надёжно зафиксирована и не сместится под весом спускающихся по ней людей. — Входить-выходить стало муторно, особенно когда тащишь на себе что-нибудь. Зато если к нам сунется кто незваный, то через двери ему на базу точно не попасть. А лестницу приставить можно только с одной стороны, где Паутины нет. Я, пожалуй, соберу пару переносных зарядов, чтобы в случае чего можно было крышу быстро заминировать.

— Хорошая мысль, — одобрил Медведь. — И надо будет сделать ещё один, внутри установим, на первом этаже, у середины восточной стены. Туман предложил. Помнишь, как у Ферзя в лабе было?

— Через пролом уходить? — понимающе кивнул Капкан. — А как же Плешь?

— Попробуем перепрыгнуть. Если она не вырастет в ширину, то на три метра с разбега можно и прыгнуть. — Медведь пожал могучими плечами: — Если к тому времени останется, кому прыгать…

— А дальше куда? — Гранатомётчик посмотрел в сторону предполагаемого отступления. — Там же аномалий полно. Заметят нас быстро, под огнём далеко не уйдём.

— Уйдём, — осклабился здоровяк, вынимая из кармана «Ариадну».

— Вот это да, — неторопливо произнес Капкан, округляя глаза. — «Ариадна»! Туман подарил?

— Нет, это не его. — Медведь иронически хмыкнул. — Это наша. Ферзь сдал на ответственное хранение. Очень просил не потерять, потому как он её под роспись в ГНИЦ получал. Переживает, как сдавать будет в случае чего!

— А чего ж тогда мы сейчас гильзами швырялись? — поднял брови гранатомётчик.

— Эмм… — смутился здоровяк. — Забыл я про неё, если честно… сейчас поглядим, что тут у нас.

Медведь похрустел липучками, распечатывая манжету рукава, и стянул с руки перчатку. Здоровяк сжал мет в ладони, воззрился на изменившийся мир и тут же тихо поперхнулся.

— И бить…ца сердце перестало! — выдохнул он, окидывая глазами окрестности. — Это мы здесь живём?! Вокруг же живого места нет! Вот уж правду говорят: меньше знаешь, проще спишь…

Окружающее пространство было усыпано десятками вибрирующих, пульсирующих, подрагивающих и прочих больших и малых сгустков энергий разных оттенков. Аномалии сидели, лежали, висели в воздухе, лениво ползали или вяло колыхались из стороны в сторону. Прямо за базой, на юге, значительный кусок местности был занят бесформенным облаком тусклого ядовито-зелёного цвета.

— Наш Токсик всё ещё тут, ждёт, когда Болт уберёт машину! Как только мы уедем, базу накроет. Надо проследить, чтобы всё было задраено и все, кто на крыше, должны быть в «Эмках».

— Сделаем. — Гранатомётчик кивнул и ушёл проверять герметичность.

Здоровяк убрал «Ариадну» и первым делом прогнал с крыши Бэмби, которой, естественно, «Эмка» была не положена. Следом за ней спустились остальные, и сменивший Кварца на посту Шорох убедился в том, что входной люк надёжно загерметизирован.

— Лучший способ обороны — нападение? — сумрачно поинтересовался Айболит, проходя мимо Медведя с увесистым контейнером в руках. — Она оказалась из тех, кто просто так не сдаётся.

— Я не слепой. — Упрёк Медведя не порадовал. — И что ты предлагаешь? Сделать ей обезьянку в качестве прощального подарка? Будет вам с Лавандой широкий простор для исследований! Кстати! Ты уже ввёл Лаванду в курс дела, что у неё, как у истинного исследователя, тоже есть шанс совместить приятное с полезным?

— Хорошо, я был не прав. — Лицо военврача стало ещё мрачнее. Он опустил тяжёлый контейнер, перевел дух и спросил, признавая тему закрытой: — Едем?

— Едем. — Здоровяк отстранил Айболита, поправил висящий на груди «Печенег» и поднял контейнер с оборудованием. — Давай помогу. На черта ты столько набрал?

— Это самое необходимое! — взбрыкнул санинструктор. — Не веришь, спроси у Лаванды.

— Ага, точно! — восхитился Медведь. — Она же у нас беспристрастный третейский судья!

— Прошу прощения за вмешательство, — Лаванда, кто бы сомневался, тут же оказалась рядом, — но Айболит прав. Это меньшее, что мы можем себе позволить в текущих условиях! Однако я хотела бы согласовать с вами вопрос о более серьезных исследованиях. Я рассчитываю убедить людей, к которым мы едем, позволить мне провести полное обследование их ребёнка. Точнее, максимально возможное в условиях имеющегося в нашем распоряжении оборудования здесь, на базе.

— Так они и согласились. — Медведь фыркнул. — А вообще по всем вопросам нарушения осадного положения обращайтесь к Рентгену с письменным рапортом. Если контрразведка его завизирует, я обдумаю, на каких основаниях вам отказать.

— Как это знакомо! — вздохнула было Лаванда, но продолжить спор не смогла.

— Маша, на два слова! — Подошедший Туман взял её за руку и повёл к лестнице, негромко отчитывая на ходу. До Медведя долетел обрывок фразы «…до этого надо ещё дожить…», и погрустневшая Лаванда принялась молча спускаться вниз.

К машине Болта Медведь подходил с явной опаской, испытывая сильное желание бросить в неё гильзой. Сам поисковик как ни в чём не бывало открыл дверь и сел за руль. Туман с Рентгеном усадили между собой безучастного ко всему Ферзя, Айболит и Лаванда разместились на откидных сиденьях в багажнике, умудрившись разделить его со своим драгоценным контейнером. Потом на заднем сиденье уплотнились, и к ним, кряхтя, присоединился Рас с рюкзаком в руках. Молодой сталкер заявил, что не может рисковать единственной стеклянной бутылкой, и потому повезёт рюкзак на коленях, после чего Болт перевёл взгляд на всё ещё стоящего на улице майора:

— Коля, что стоим, кого ждём? — Сталкер нахмурился, вглядываясь куда-то внутрь Медведя, и Рас мгновенно насторожился. Болт покосился на него и, сделав понимающее лицо, заявил майору: — Ты зря за окружающую местность беспокоишься. Вокруг пока чисто. Поехали, ночь близится, а я даже не знаю, как мы туда добираться будем. — Он внимательно посмотрел здоровяку в глаза: — Залазь!

— Точно чисто? — переспросил Медведь. — Ты уверен? — Он неопределённо кивнул куда-то вдаль: — В развалинах подозрительно тихо… Ладно, Шорох, если что, прикроет.

Майор двинулся в обход машины к передней пассажирской двери. Идти было тяжело. С каждым шагом из глубины сознания поднимался страх, и внутри тела словно накалялись ледяным холодом тончайшие прутья. Впервые Медведь почувствовал Паутину, которую пересёк полтора месяца назад. Обжигающе холодные нити вкупе с нарастающим страхом яростно противились приближению носителя к старенькому «газику», ставшему вдруг ярким олицетворением жуткой угрозы. Майор дошёл до двери и остановился. Рука отказывалась браться за дверную ручку, в сознании судорожно билась единственная холодная и повелевающе-чужая мысль: впереди смертельная опасность. Внезапно Медведь отчётливо понял, почему Водяной наотрез отказался ехать.

Ах так, мысленно зарычал Медведь, что ж, сейчас посмотрим, кто кого! Он собрал в кулак волю и путающиеся мысли и гигантским усилием воли заставил себя взяться за ручку. Жестокий холод внутри тела словно взорвался, пронзая нервы зазубренными иглами, и здоровяк на одном выдохе рванул на себя дверь и прыжком взгромоздился на сиденье. Пылающее болью тело мгновенно перестало подчиняться мозгу, истираемому ледяным наждаком, и Медведь свозь затмившее сознание мутное марево услышал нарочито возмущённый голос Болта:

— Осторожней! Чего распрыгался, слон в посудной лавке?! Не трожь дверь! Я сам закрою! Не хватало ещё, чтобы ты мне машину развалил! — Что-то потеснило Медведя, вжимая в сиденье, и он услышал лязг захлопывающейся двери.

Сковавшее мозг помутнение мгновенно пропало, и ледяная боль внутри уменьшилась вдвое.

— Извини, Болт, — пробасил Медведь, устраивая пулемёт между ног прикладом в пол. — Я не специально. Вход для меня маловат, боялся пулемётом разбить чего-нибудь, пока залезать буду.

— Сиди смирно, блин! — продолжал бушевать сталкер. — Не то поедешь на запасном колесе!

— Сижу, сижу! Всё, мир! — Здоровяк украдкой бросил на Болта благодарный взгляд. — Обещаю не шевелиться всю дорогу!

Болт повернул ключ в замке зажигания, старенький «газик» завёлся, и мир за окнами машины изменился. Зелёные сумерки сменились вполне обычным ранним вечером, вместо синюшной растительности и покрытых жёлтой сыпью развалин вокруг расстилалась зелёная степь. Одиноко стоящая у просёлочной дороги база, накрытая маскировочной сетью с расцветкой Жёлтой Зоны, выглядела нелепо и совершенно не к месту. Медведь почувствовал, что воздух в салоне такой, будто дело происходит не в машине, а в летней берёзовой роще, и пронизывающая тело ледяная боль вторично сдала свои позиции. Пожалуй, он сможет потерпеть достаточно долго.

— Вот это да! — Рас прилип к окну. — Офигенно круто! Мы внутри аномалии! Как в Лизуне! Только Лизун ездить не умеет! Чего только не появляется в Ареале!

— Это появилось не в Ареале, — тихо буркнул Медведь, стирая со лба холодный липкий пот.

— А где, в космосе? — хохотнул Рас, водя руками по чистенькому, идеально натянутому брезентовому тенту. — В Эпицентре вот уже двадцать лет как ничего, кроме Ареала, нет! Брезент как будто только что отстирали и перетянули! Уплотнительная резина на окнах без царапин даже! Болт, ты по-любому правильно подумал: на «газике» этом мощная аномалия много лет сидела! Наверняка Зыбь! Она везде проникает, а у тебя тут каждый миллиметр отремонтирован! Интересно, бензина на сколько хватит? — Он вытянул шею, рассматривая приборную панель через плечо водителя: — Полный бак! Да ты совсем не потратил, пока туда-сюда ездил! Круто!

— Может быть, ты и прав, — неопределённо произнёс Болт, включая передачу, и «газик», деловито урча двигателем, принялся разворачиваться. — Вообще, если аномалия долго на механизме сидит, он выглядит как новенький. А этот автомобиль больше похож на прошедший капремонт. Хотя в Ареале бывает всякое…

Он развернул машину и повел её по ровной, как стрела, просёлочной дороге, уходящей точно в Эпицентр. Лаванда с Айболитом немедленно принялись обсуждать, на каких физических принципах может базироваться феномен «газика», и строить планы по запуску научных приборов внутри этой аномалии, явно не имеющей аналогов. К ним присоединился Рас, немедленно загоревшийся идеей поиска автомобилей, на которых сидят мощные аномалии. Обычно аномалии никогда не слезают с техники, но раз одна слезла с «газика», значит, рано или поздно слезет и другая. Поэтому нужно приглядывать за подобной техникой… Сидящий с краю Рентген молчал, погружённый в размышления. Ферзь замер бессловесным истуканом, Туман смотрел в окно, иногда отвечая на вопросы остальных. Чтобы не быть втянутым в разговор и не выдать грызущую изнутри боль, Медведь притворился дремлющим, вполуха слушая ведущуюся дискуссию. Терпеть было тяжело, но если не шевелиться, молчать и дышать медленно и ровно, то жить можно…

— Странно… — голос Болта заставил всех разом смолкнуть. — Этого перекрёстка раньше не было.

Пассажиры устремили взгляды в окно, и Медведь заставил себя открыть глаза. «Газик» приближался к дорожной развилке. От основного просёлка, ведущего в направлении Эпицентра, отходила дорога-близнец, уходящая куда-то на северо-запад. Вокруг по-прежнему простиралась голая степь, лишённая каких бы то ни было ориентиров.

— Маришка, ты же рядом со мной сидела, когда мы возвращались, — Болт посмотрел в зеркало заднего вида, выискивая глазами Лаванду, — ты эту развилку видела?

— Нет. — Лаванда недоуменно разглядывала невесть откуда возникший перекресток. — Я весьма тщательно следила за окружающей обстановкой, мне было важно получить любые ранее неизвестные данные о природе Ареала… И я с уверенностью могу утверждать, что дорога была абсолютно прямой и столь же абсолютно одинокой. Этого съезда не было, равно как любого другого.

— Он ведёт туда, куда нам надо! — Рас указал в сторону, куда уходило ответвление. — Наши Неприки живут как раз в той стороне! По прямой от базы сто семьдесят километров, мы за три часа доедем, если дорога в сторону не отвернёт. Болт, а ты вообще с дороги съезжать пробовал?

— Нет, — сталкер коротко качнул головой, — болт на шее подсказывает, что съезжать не стоит. Ездить нужно только по дороге, на то она и дорога.

— Так поехали! — возбуждённо заявил Рас. — Есть же одна, что в нашу сторону идёт! Интересно, машина сама нужный путь прокладывает? Болт, а дед твой, случайно, навигатор сюда не устанавливал? Двадцать лет назад вроде уже были первые Джи-Пи-Эсы? Может, навигатор тоже Эпицентром изменило?

— Брось, — Болт усмехнулся, — какой Джи-Пи-Эс двадцать с лишним лет назад в нашей глуши?! У нас в деревне в те времена даже слова такого не знали. Да и «газик» этот тогда уже был не на ходу… — Сталкер прислушался к оберегу: — Но ты прав, раз дорога есть, значит, надо ехать.

Старенький автомобиль свернул с центрального просёлка на боковой и деловито пополз дальше, негромко урча двигателем. Наличие не существовавшей до сего момента дороги вызвало вторую волну научных споров, и на Медведя, с трудом сохраняющего невозмутимый вид, никто особого внимания не обращал. Ледяное жжение внутри охваченного болью тела не пропадало, но и не усиливалось, и майор подумал, что если лишний раз не шевелиться, то некоторое время он ещё продержится. Тем временем за бортом изрядно стемнело, и Болт включил фары. В вечерних сумерках окружающая местность ничем не отличалась от обычной русской глубинки, но ледяные нити, погружённые в тело, ежесекундно напоминали, что это не так. Медведь смотрел на дорогу, монотонно бегущую навстречу в свете фар, и уже не слышал голосов своих попутчиков.

–…может, посмотрим, Коля? — голос Болта вывел Медведя из болезненного оцепенения.

— Что? — Майор вдруг понял, что машина не движется. — Что-то я задремал. О чём речь? — Он бросил взгляд в окно. «Газик» стоял посреди теряющейся в сумерках дороги. — Уже приехали?

— Дорога идёт дальше, — повторил Болт. — И ехали мы всего час. Но по моим ощущениям, мы в том районе, который ты указывал на карте. Может, выйдем и посмотрим, что к чему?

— Конечно, нужно посмотреть! — Медведь почувствовал, как его тело резво покидает машину.

Пытка обжигающе-ледяным наждаком закончилась мгновенно, едва он понял, что стоит на ногах вне автомобиля. К зрению вернулась чёткость, к мышлению — ясность, и Медведь привычным движением взял пулемёт на изготовку. Он внимательно осмотрелся и негромко протянул:

— Да… дела, однако… Так и хочется спросить, как мы здесь оказались…

Сумерки снаружи были светлее, нежели те, что можно было видеть изнутри «газика», в Ареале у освещения свои законы. Полностью стемнеет через два часа, произойдёт это быстро, и тот, кто не успел до того момента отыскать себе место для ночлега, может порадовать свой взор увлекательным зрелищем: как едва ли не на глазах серебристые нити Паутины тускнеют и исчезают из вида. Этакое пожелание «счастливого пути» от добродушного Ареала незадачливому путнику. Но пока вокруг было ещё достаточно светло. Достаточно для того, чтобы увидеть, что старенький «газик» стоит на небольшой поляне посреди тронутого мутациями леса, окружённый наполовину посиневшими деревьями и переплетениями обсыпанных желтушной пылью кустов. Проехать сюда невозможно, единственный вариант оказаться здесь автомобилю — это быть сброшенным с воздуха.

— И тем не менее мы здесь… — тихо, но злорадно произнес Медведь. Он всё-таки вытерпел назло всемогущему врагу и доехал. — Хвост тебе в руки, засранец инопланетный…

— Медведь, рацию включи, тебя не слышно, — стоящий у другого борта машины Туман слегка повысил голос. — У меня чисто, «Филин» отметок не даёт. Но Паутины со Студнем — до чертиков.

— У меня тоже. — Здоровяк щёлкнул верньером, активируя рацию. — А «Филин» тут не поможет, Непры без «Невидимок» не живут. Начинаем искать. Меня они знают, об Айболите наслышаны, так что пойдём втроём. Болт, составишь компанию? Мне бы не хотелось пулемёт из рук выпускать, а с тобой спокойнее. Остальным оставаться в машине. Рас, на тебе наблюдение за окрестностями.

Спустя минуту поисковая группа углубилась в лесные заросли, и Медведь, осторожно ступая за Болтом, вглядывался в верхушки мутирующих деревьев. Древесные стволы ещё не начали размякать, но близость Жёлтой Зоны уже сказывалась на цвете их коры. Где-то там, в наполовину ещё зелёных, наполовину уже синих кронах, подёрнутых жёлтыми потеками, должны быть натянуты канаты. Это ориентир, о котором говорил Тимур, отец обезьянки Аси. Собственно, для Аси эти канаты и развешивались, чтобы годовалый ребенок не заблудился, когда лазает по деревьям. Ведут канаты в какую-то ловушку, для обезьянки не опасную, зато для посторонних гостей — очень даже, но попасть в неё свои, по его словам, не успеют. Потому что за подступами к ловушкам всегда наблюдает кто-то из надёжного укрытия. Оставалось надеяться, что это действительно так. И что Болт действительно привёз их в нужное место. Впрочем, болт Болта не подводит, это общеизвестно.

Минут сорок группа планомерно прочёсывала лес, медленно углубляясь всё дальше. Для Зелёной Зоны окружающая местность имела повышенную частоту залегания аномалий, в основном Паутина и Студень. В совокупности с обилием мутировавшего зверья, труднопроходимым подлеском и почти полным отсутствием нефтяных пятен это сделало местные районы неинтересными для основной части населения Ареала, промышляющего добычей «Икса». Конечно, ни для кого не секрет, что в этих краях при наличии «Старателя», определённой доли везения и огромной телеги терпения можно отыскать алмаз или пару-другую самородков. Но добираться сюда слишком трудно, долго и хлопотно, а значит, затратно. Такая игра может стоить свеч только для одиночек или совсем небольших небогатых старательских групп, которые особо не раскошеливаются на обеспечение собственной экспедиции. Среди новичков таких хватает, но именно они и являются лакомым куском для многочисленных знатоков «понятий», виртуозно владеющих феней. А это ни для кого не секрет тем более.

Вот и получается, что те, кто согласился бы попытать счастья в этой глухомани, не рискуют далеко отходить от густонаселённых мест, а тем, кто может себе позволить относительно безопасный поход сюда, это не нужно. Потому что у них есть более прибыльные варианты заработать на жизнь. К тому же дорог здесь почти нет, а все, что есть, известны наперечёт. Считается, что ими пользуются контрабандисты и «переводчики» — те, кто может обеспечить нелегальный проход через нейтралку за немаленькую плату. Соответственно, кто ж просто так оставит таких хитрых без внимания, да ещё и с деньгами? Поэтому по заброшенным дорогам частенько путешествуют и «дикие» банды, и не «дикие» банды, и хорошо вооружённые отряды Наёмников, и даже перекупы с усиленной охраной. Последние борются с контрабандистами, как с классовыми врагами, люто ненавидя их за саму попытку конкуренции, хотя оборот контрабанды в сравнении с масштабной деятельностью перекупов — это просто слёзы. Поговаривают, что РАО негласно выплачивает перекупам неплохие деньги за каждый перекрытый канал нелегальных поставок в Ареал независимо от его размера. Но кто ж о таком расскажет? Неспокойная репутация никому не нужна, ведь перекупы, по понятиям, всегда соблюдают нейтралитет. Потому и платят за «лицензию» всем, и все эту «лицензию» признают.

— Болт, постой-ка! — Медведь вгляделся в троицу высоких елей, стоящих плотно друг к другу. — Кажется, там что-то есть. Айболит, — он указал подбородком направление, — посмотришь?

Военврач без резких движений вскинул «Вал» и вгляделся через оптику в указанную точку. Секунду он смотрел в указанную сторону, после чего перенёс наблюдение дальше.

— Альпинистский трос. — Айболит опустил бинокль. — Неплохой. Уходит в глубь леса и теряется в кронах деревьев, не разглядеть. Темно уже. Но днём его заметить несложно.

— На то и расчёт, — подтвердил здоровяк. — Похоже, при-шли. Отключаемся от «Невидимок».

Приближаться к чужому поселению, не разрывая контакта с «Невидимкой», можно только в одном случае: если ты собрался напасть. Или шпионить, что в Ареале одно и то же, так как после удачного шпионажа всегда следуют крупные неприятности в виде всё того же нападения или засады, тем более что постулат «не пойман — не вор» никто не отменял. Чтобы наблюдатель Непров заметил гостей заблаговременно, можно было вообще не применять «Невидимки» от самой поляны, но лишний раз дразнить местную фауну не хотелось.

— Звери вокруг забеспокоились. — Болт аккуратно обошёл замершего в охотничьей позе Дикобраза, органично пристроившегося к кусту схожих с собой размеров. — Слева в зарослях пара волков.

— Вдвоём нападать не станут, — откликнулся Медведь. — Остальные далеко? Они теперь ходят только стаями. Из миролюбивых братьев наших меньших в Ареале остался только Фантик.

— Оберег молчит, значит, далеко, — ответил Болт. — Но лучше здесь не останавливаться.

Из лесной чащи донеслось тихое звяканье металла, кто-то трижды ударил тупой стороной ножа по ружейному стволу. Медведь достал клинок и воспроизвёл ответный сигнал — четыре удара о ствольную коробку пулемёта. С минуту ничего не происходило, потом Болт негромко произнес:

— На два часа. Двадцать метров. Стрелок в маскхалате за кустом, с «Винторезом».

— Не стреляй, — предупредил Медведь. — Это мать обезьянки. Она всегда мужа страхует.

— Ещё один обходит нас слева, — продолжил Болт. — Пытается разглядеть, сколько нас всего.

— А это отец обезьянки, — тихо объяснил майор. — Они пугливые не от хорошей жизни. Пусть убедятся, что мы — это мы. Айболит, подними забрало на всякий случай, темно уже.

Крадущийся в обход человек исчез в кустах и через несколько минут появился с тыла.

— Здоров будь, Тимур, — пробасил Медведь, оборачиваясь к нему прежде, чем тот покинул кусты.

— Здравствуйте, Медведь, — тихо ответил тот. Не составляло труда заметить, что рядом с двухметровым Зомби-людоедом-маньяком-убийцей, пусть даже дружелюбно настроенным, он чувствовал себя неуютно. — Извините, что я так долго… Мы не ожидали вас увидеть тут…

— Зачем тогда адрес оставлял? — удивился Медведь. — Ты же сам сказал, если что-то понадобится, приходите. Вот мы и пришли. Час, конечно, немного неурочный, но тут уж не обессудь, времени в обрез. Или у тебя приёмный день закончился?

— Мы ценим то, что вы для нас сделали, и всегда готовы помочь в ответ, — заверил его Тимур. — Но вы пришли со стороны Жёлтой Зоны… — он старался быть дипломатичным, — это очень… необычно.

— А откуда мы, по-твоему, должны были прийти, если мы в ней живём? — удивился здоровяк.

— Но там же невозможно пройти! — голос Неприсоединившегося звучал несколько растерянно. — Отсюда в сторону Жёлтой, — он указал рукой туда, откуда пришли гости, — два километра густого подлеска, утопающего в Студне и Паутине, а потом вообще непроходимый бурелом с сумасшедшим радиоактивным фоном до самой Жёлтой. Радиоактивный очаг тянется вдоль границы почти на три километра и за границей Жёлтой упирается в Мясорубку шириной метров в двести. К ней ближе десяти метров подходить нельзя, Зов захватывает секунд за пять-шесть! Там даже звери не живут.

— Мы всё это хозяйство удачно обошли. — Медведь достал из подсумка «Невидимку» и вложил её в набедренный карман для метов. — Дело у нас возникло важное. Помощь бы не помешала.

— Мы от своих обещаний не отказываемся, — Тимур говорил тихо, сказывалась привычка вести скрытный образ жизни, — и поможем, если это в наших силах. Только… — он замялся, — мы бы не хотели принимать участие в боевых действиях… У нас дети совсем маленькие, без нас они не выживут, им ведь никто не станет помогать! Даже наоборот… вы же понимаете… Но мы можем искать меты или что-то другое. Я нашёл путь к двум лабам в Жёлтой, там, правда, везде жильцы…

— Нам нужно пересечь нейтралку, — прервал его Медведь. — Скрытно провести через неё трех человек. Так, чтобы никто не задавал вопросов, не рассматривал лица и не побежал к первому же патрулю через минуту после того, как расстался с нами за нейтралкой. Я так понимаю, сейчас такое можно получить только у контрабандистов. Говорят, Неприсоединившиеся у них основные клиенты. Можешь связать меня с нужными людьми? Дело срочное, и сделать его нам надо вчера.

— С контрабандистами мы дел не ведём, — Тимур заозирался, всматриваясь в окружающие заросли, — нас слишком мало. Контрабандистам закон не писан. Когда они видят перед собой маленькую группу покупателей, за которых никто не заступится, то норовят или обмануть с ценой, или просто отобрать деньги и не отдать товар. Наши соседи поддерживают контакт с одной такой бандой, но соседей больше. Их поселение в двух часах пути отсюда, сегодня идти к ним уже поздно. У нас заведено ходить друг к другу только днём, когда гостей можно издалека разглядеть и убедиться, что не враги и что не по принуждению идут. — Неприсоединившийся заозирался вновь и заговорил ещё тише: — Нам лучше уйти с открытого места. В округе много волков, и у них хороший слух.

— Не слишком беспокойное место для жилища? — Медведь проследил взгляд Тимура. «Филин» показывал уже четыре волчьих отпечатка. — Или у вас «Тишь» у каждого имеется?

— У каждого, — подтвердил Непр. — С «Филином», «Тишью» и «Невидимкой» от четвероногих зверей прятаться не тяжело. А внутри дома мы громко не говорим. Зато двуногие звери сюда не заходят и мы можем спокойно гулять и играть с детьми. — Тимур настороженно замер, прислушиваясь к лесным звукам, и добавил: — Пойдемте в дом, там поговорим.

— Нам важно осмотреть ребёнка, — напомнил Айболит. — Нужно вернуться за оборудованием.

— Зачем осматривать ребёнка? — голос Тимура дрогнул, и он отступил назад. — С ней всё хорошо!

— Это Айболит, — успокоил его Медведь. — Наш врач. Он создаёт медицинские препараты, и ему важно осмотреть вашу дочку. В отличие от меня он добрый. Так что можешь перестать бояться.

— Это простой медосмотр! — поспешил заверить перепуганного папашу Айболит. — Это совершенно не больно и пойдёт ребёнку только на пользу! И поможет мне улучшить препараты.

— Вы — Айболит? — Тимур заметно расслабился, успокаиваясь, и протянул санинструктору руку: — Спасибо, доктор. Я теперь вижу лучше, чем до травмы, и Ася стала вести себя спокойнее. Мы покажем вам дочку, Надя будет рада. — Он перевёл взгляд на Медведя: — Если вы оставили где-то своё оборудование, то лучше его быстрее забрать. Звери могут повредить вещи, если от них пахнет людьми. Иногда это их сильно бесит.

— Не думаю, что живность захочет приблизиться к нашим вещам. — Медведь вспомнил раздирающе-ледяную боль, пронзающую тело. — Ты подожди нас здесь. Тебе так спокойнее будет.

К «газику» группа Медведя вернулась быстро. Болт вывел их по кратчайшему расстоянию, и Медведь лишний раз удивился тому, как точно сталкер почувствовал, где остановить свою загадочную машину. Честно говоря, когда Медведь выходил из неё посреди глухой тайги, уверенности в том, что они найдут убежище Непров, у него не было никакой. Хорошо, когда твоя бабка — ведьма, и вдвойне хорошо, если она не забыла выдать тебе стальной болт на верёвочке…

— Как? — коротко поинтересовался Туман, не переставая внимательно следить за окрестностями.

— Нашли. — Медведь подошёл к багажнику «газика» и остановился. — Туман, достань из машины Айболитовы причиндалы. А то я ещё встряхну что-нибудь ненароком, он меня потом сожрёт.

— Не могу. Машина не открывается. — Он безрезультатно подёргал за дверные ручки. — Мы поторопились двери захлопнуть. Как только вы скрылись из вида, они перестали открываться.

— Болт, ты что, центральный замок закрыл, когда уходил? — упрекнул сталкера Рас.

— Ага, центральный замок! — скорчил серьёзную мину Болт, подходя к машине. — На «газике» пятьдесят какого-то года выпуска! А ещё я назло всем выключил кондиционер, сабвуфер и ионизатор воздуха.

— А чего он тогда не открывается? — Рас демонстративно дёрнул за дверную ручку. Дверца распахнулась, и молодой сталкер озадаченно хмыкнул. — Блин… она не открывалась, честно!

— Дёргали, наверное, слабо, — пожал плечами Болт, — машина всё ж не новая. — Его взгляд скользнул по Ферзю, замершему на краю поляны безразличным ко всему изваянием, и остановился на Медведе: — Коля, может, пока вы с Непрами договариваетесь, мы съездим до нейтралки, чтоб время зря не терять? На обратном пути вас заберём.

— Езжайте, — согласился здоровяк. — Вы на нейтралке поаккуратнее. Далеко от Ареала не отходите, «Невидимки» там не работают, а на патрульных вертушках тепловизоры стоят, за два километра цель обнаруживают. Считается, что в этих секторах никто не живёт, поэтому Приёмных Пунктов нет и патрули сразу огонь открывают, без предупреждения.

— Согласно инструкциям, оставленным Фрагментом, для запуска процесса прекращения ингибирования высшей нервной деятельности свидетеля достаточно поместить за пределы Ареала на любое расстояние, — объяснил Рентген, сверяясь с наручными часами. — Следовательно, нам хватит и одного шага в глубь нейтральных территорий. Запуск процесса происходит мгновенно.

— Мне минут пять надо, чтобы мину сделать. — Рас поправил свой рюкзак. — Водку из фляг в бутылку переливать аккуратно придётся, чтобы на себя не капнуть. Это чревато, знаете ли! Ну, и ещё немного постоять на ветру для надёжности, чтобы запах алкоголя выветрился.

— Значит, обернёмся быстро, — подвел итог Болт, распахивая водительскую дверь. — Поехали!

Рентген повернулся к неподвижно стоящему Салмацкому и бесцветным голосом скомандовал:

— Садись в машину. На заднее сиденье. Так, как сидел всю дорогу. Руки держать на коленях.

Ферзь безропотно, словно послушный робот, выполнил приказ, и все, кому положено, принялись рассаживаться по местам. Медведь, тщательно следя за тем, чтобы не подходить к машине ближе, чем на шаг, сделал задумчивое лицо и опустился на корточки, якобы рассматривая переднее колесо. Колесо, кстати, имело совсем новенькую резину почему-то без каких-либо надписей. Здоровяк дождался, когда короб с медицинским оборудованием извлекут из «газика» без его участия, и направился к Айболиту, удобнее устраивая висящий на груди «Печенег».

— Виталя, давай сюда! — Он протянул руку к коробу. — Я донесу, мне первым идти. За мной Лаванда, ты замыкающий. Дистанция два шага, не отставать! Идти будем быстро, зверья полно!

Майор одной рукой подхватил увесистый ящик, другой извлек из кармана «Ариадну» и поспешил покинуть поляну, удаляясь от загадочного «газика», нахождение внутри которого обернулось пыткой. Позади деловито заурчал мотор, и звук уезжающего автомобиля стал быстро затихать. Медведь обернулся на ходу. Окружённая со всех сторон деревьями поляна была пуста. Идти по сумрачному лесу с «Ариадной» было одновременно легко и очень необычно. На тактических занятиях с командирами групп Ферзь давал каждому поработать с «Ариадной», так того требовали руководящие документы. Каждый командир группы должен уметь заменить командира отряда в случае крайней необходимости. Занятия такие проводились нечасто, всегда хватало забот посерьезнее, и крайний раз Медведю доводилось идти с «Ариадной» года четыре назад. Сейчас, разглядывая ставшие видимыми аномалии, он старался вспомнить, какими цветами и оттенками уникальный метаморфит показывает своему носителю тот или иной сгусток смерти.

— Тимур! — Медведь негромко окликнул затаившегося в кустах Неприсоединившегося. — Это мы!

Мужчина вздрогнул, услышав голос у себя за спиной, и резко развернулся. Но, узнав приближающуюся в потёмках могучую двухметровую фигуру, расслабился и вышел из-за укрытия.

— Я ждал вас с другой стороны. — Он посмотрел на короб в руках здоровяка и перевёл взгляд на Лаванду. — Оттуда, куда вы ушли. Вы пришли из очень опасных мест. Там даже Ася играть не любит.

— Так было короче всего. — Медведь украдкой убрал «Ариадну» в карман. Лишние слухи нам не нужны. — Веди куда надо. Оборудование мы принесли. Это Лаванда, — он указал на девушку, — она биолог, специалист по жизненным формам Ареала, будет помогать Айболиту.

— Я слышал, что до Катаклизма в ГНИЦ была одна Лаванда. — Тимур невольно насторожился, косясь на её комбинезон с эмблемами ГНИЦ. — Главный биолог или вроде того, очень вредная и желчная баба. Вроде как она теперь живёт в ЛП-32 вместе с Генералом и поедает людей. Говорят, что охотится исключительно на мужчин.

— Да? — удивилась девушка. — Наверное, мы однофамильцы, это и ввело вас в заблуждение.

— Наверное, так… — Мужчина вгляделся в её лицо и успокоился: — Ну да. Той женщине лет тридцать было, а вы совсем молоденькая. Вы студентка?

— Уже нет, — уклончиво ответила Лаванда. — У меня имеется некоторый опыт работы, вы сможете в этом убедиться. Вы не волнуйтесь, медицинский осмотр проведет Айболит, я буду ассистировать.

— Всё будет хорошо, — заверил его военврач. — Это полезно для ребёнка.

— Да-да, конечно! — всё так же тихо согласился Тимур, озираясь. — Идёмте! Тут недалеко.

Он повел их среди зарослей, часто сверяясь с УИПом, и метров через семьдесят небольшая группа остановилась у сплошного завала из почерневшего от времени бурелома. Нагромождения изломанных ударной волной Катаклизма деревьев густо облепила Паутина, ещё заметная в сгущающихся сумерках, и без всякого УИПа было ясно, что это тупик. Тимур внимательно огляделся, после чего трескуче зашипел, подражая рычанию ядовитой куницы. В двух метрах правее него шевельнулись кусты, и кусок почвы размерами метр на метр немного приподнялся вместе с растущим на нём небольшим деревцем. В открывшемся отверстии показалась голова в капюшоне маскировочного халата, обшитого искусственными листьями, и Тимур поспешил помочь человеку отодвигать дерево.

— Надя, у нас гости, — тихо сообщил он встречающему и обернулся: — Это подземный ход. Он узковат, но пройти можно. Заходите, Надя вас проводит. Я последним пойду, надо вход закрыть.

Втиснуть своё тело в лаз Медведю удалось с большим трудом, для чего пулемёт пришлось перевесить в положение «за спину». Ход действительно оказался узковат, да ещё и низковат, из-за чего здоровяк был вынужден пробираться на полусогнутых, чуть ли не гусиным шагом, прочерчивая борозды усиленными наплечниками «Эмки» на земляных стенах и задевая коленями о зажатый в руках контейнер Айболита. Через десять метров лаз закончился таким же замаскированным под куст выходом, и группа выбралась на поверхность. Бурелома вокруг стало ещё больше, но Паутина уже не залегала сплошным коконом и кое-где пройти было можно.

— Идите точно за мной, — зашептала женщина. — Тут волчьи ямы везде, это ловушка, на случай, если на нас нападут. Тут по дорогам «дикие» банды часто рыскают, но в наш бурелом соваться не любят. Но если свежие следы заметят, то могут и следом пойти, несколько раз такое уже бывало. К счастью, дальше тупика они не проходили.

Она машинальным движением поправила головную повязку с «Филином» и пошла витиеватым маршрутом, бросая частые взгляды на УИП. Обойдя таким способом пару десятков кустов, женщина свернула с более-менее свободного пространства в очередной тупик из бурелома и остановилась у толстого дерева. Она подняла голову вверх и поднесла руки к стволу. В густой кроне что-то зашуршало, и через несколько секунд сверху вниз мелькнула маленькая мохнатая фигурка, проворно спускающаяся по древесному стволу. Обезьянка запрыгнула матери на руки и тут же скользнула за пазуху маскировочного комбинезона.

— Мама! — раздалось из-за пазухи. — Пойдем на веточки! — Мохнатая мордочка выглянула наружу.

— Уже темно, заинька моя, маме плохо видно! — зашептала женщина, поглаживая обезьянку. — Мы покачаемся на веточках завтра, хорошо? А сейчас мы пойдём домой, папе надо поговорить с дядей.

— Дядя! — Трёхпалая мохнатая ручка вытянулась в сторону Медведя. — Дядя хороший!

— Да, сокровище моё, дядя хороший, — подтвердила женщина, на всякий случай удерживая обезьянку за пазухой. — Пойдём домой, мама даст тебе вкусную ягодку!

— Дяде нужно гулять! — Обезьянка проигнорировала слова матери. — Там! — кривая лапка ткнула в сторону Эпицентра и тут же вцепилась в материнскую одежду: — Папа! Я хочу к папе!

Обезьянка вывернулась из рук женщины, выскочила из-за пазухи и одним прыжком преодолела пятиметровое расстояние, приземляясь на плечо спешащего ко всем Тимура.

— Асенька! — Мужчина бережно поцеловал в мохнатый лобик сверкающее лишёнными зрачков жёлтыми глазами существо. — Доча, пойдем домой, у нас гости. Папе нужно с ними поговорить, а потом мы с тобой поиграем в прятки!

— В прятки! — Обезьянка издала скрежещущий скрип, который, судя по всему, обозначал радость, и совсем по-обезьяньи запрыгала на отцовском плече: — Хочу! Хочу! Хочу! В прятки! Пошли!

Неожиданно она высоко подпрыгнула, покидая плечо Тимура, вновь оказалась на дереве и тут же спрыгнула с него на Лаванду, ловко повисая у неё на руке. Родители обезьянки опешили, мгновенно приходя в ужас, и осторожно двинулись к Лаванде, не спуская глаз со своего ребёнка.

— Асенька, золотце, иди к маме! — Женщина пыталась скрыть испуг, но дрожащий голос выдавал её. Мысль о том, что произойдёт, если обезьянке вдруг взбредёт в голову расцарапать лицо девушке, пришедшей с двумя людоедами-убийцами из ОСОП, погрузила её в панику.

— Тётя! — Обезьянка стремительно вскарабкалась ей на плечо и вновь ткнула лапкой в сторону Эпицентра: — Тётя гуляла там! Дяде тоже нужно гулять! Там! — Мохнатая мордочка заглянула в глаза Лаванде: — Ты будешь играть со мной в прятки?

— Обязательно! — улыбнулась Лаванда. — Кто первый прячется?

— Я! — Обезьянка явно обрадовалась и тут же прыгнула матери на грудь: — Мама! Пошли домой!

Женщина осторожно прижала к себе обезьянку и поспешно направилась обратно в тупик, что-то ласково рассказывая ей по пути. Поравнявшийся с Лавандой Тимур выдохнул и стёр со лба пот.

— Извините. — Он скользнул испуганным взглядом по Лаванде и перевёл его на Медведя, пытаясь понять, не привело ли того поведение обезьянки в бешенство. — Ася у нас очень адекватная! Она никогда раньше не прыгала на тех, кого видит впервые! Она боится незнакомых людей! — Тимур вновь посмотрел на Лаванду: — Как вы себя чувствуете? Вас не тошнит?

— Всё в порядке, вам не о чем волноваться, — заверила его девушка. — У меня хорошая адаптация к токсичным ферментам живых форм Ареала. Я же говорила, у меня имеется некоторый опыт. У вас очень активная девочка, ей не опасно перемещаться по местности, нашпигованной ловушками?

— Перекрытия волчьих ям выдерживают вес в двадцать килограмм. — Слова Лаванды успокоили Неприсоединившегося, и он снова расслабился. — Ася весит всего семь. И она не любит ходить по земле. После лечения она стала гораздо спокойнее… Подождите минуту!

Он заторопился к жене, и оба Неприсоединившихся забрались под раскидистый куст, стоящий возле дерева, по которому спустилась обезьянка. Куст тоже оказался крышкой люка, и не произнёсший ни слова Медведь полез следом за Надей в лаз, мрачно размышляя на ходу о том, насколько серьёзно стоит воспринимать сказанное обезьянкой. Второй подземный ход был выстроен добротно. Высотой в рост обычного человека и шириной в метр, стены и потолок выложены брёвнами, на стенах нефтяные светильники из гильз крупного калибра, на полу брошены какие-то циновки. Заканчивался этот проход подземным помещением размерами три на три метра, в каждой из стен которого виднелся точно такой же освещённый проход, ведущий дальше. Помещение, похоже, являлось чем-то вроде жилой комнаты и было облагорожено достаточно неплохо по меркам Ареала. Скорее всего остальные ходы ведут в другие такие же «комнаты», ведь отрывали всё это подземным способом, значит, копателям приходилось обходить корни деревьев и каменные глыбы…

— Присаживайтесь! — Мать обезьянки усадила гостей на довольно неплохие кресла без ножек, установленные по углам «комнаты». — Ужинать будете? У нас есть отличные ягоды Токсичной Крапивницы, мясистые и крупные, свежие, только вчера из Жёлтой Зоны! Асеньке очень нравятся… — Она замялась: — Только… вода у нас обычная… с Большой Земли… здесь же к водоёмам нельзя подходить… Я не знаю, вы такое пьёте…

— Пьём, — успокоил её Медведь. — Угощать нас не нужно, мы сыты, как раз перед выходом к вам съели пару уголовников, удачно под руку подвернулись. — Он боковым зрением заметил, как округлились глаза у Лаванды, и добавил: — Ассистентке нашего врача стаканчик воды не помешает.

Надя, бормоча что-то из области слегка перепуганного гостеприимства, заторопилась к канистре с водой, и Медведь кивнул Тимуру, мол, поговорим, пока женщина хозяйничает? Тот уселся на циновку рядом с креслом майора и невольно покосился на лежащий на коленях здоровяка пулемёт.

— Тимур, можешь организовать нам встречу с контрабандистами через соседей? — Медведь посмотрел в сторону Айболита с Лавандой. Военврач рассказывал Наде о необходимости проведения медосмотра, Лаванда распаковывала контейнер, извлекая медицинские причиндалы. — Что для этого нужно сделать? Мы заплатим, деньги у нас есть. Но нам нужно вывести людей срочно и с гарантией.

— С контрабандистами не бывает никаких гарантий, — покачал головой Непр. — Их же все разыскивают, и бандиты, и власти, что в Ареале, что за ним. Они, может, и согласятся вывести кого-нибудь, не знаю. Только что потом? Их могут засечь патрули на нейтралке и всех убить. Вместе с вашими друзьями… — он запнулся, — если они люди. А даже если их не заметят, то как бы они сами не убили ненужных свидетелей, ведь теперь кто-то знает, как они через нейтралку с грузом проходят. А за контрабандистов РАО премию платит. И теперь Наёмники с Нефтяниками тоже. И честность контрабандистов никак не проверить, скажут, что перевели через нейтралку, и поди докажи, что это не так. В этих краях за нейтралкой сотни километров тайги необжитой. Может, ваших друзей дикие звери задрали или они сгинули в болоте… Тут ведь мало через нейтралку перейти. Надо ещё в тайге не погибнуть. Посёлки тут все наперечёт, и в каждом есть гарнизон внутренних войск и отделение ФСБ. Чужих сразу заметят. Почему вашим друзьям не перейти там, где все переходят?

— Нельзя им ненадёжным людям на глаза показываться, — покачал головой Медведь. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы там никому доверять не можем и губить друзей не станем. Так что выбор у нас небогат. Придется как-то с контрабандистами договариваться. Придумаем что-нибудь. Нам в общем-то немного надо: довести троих до любого посёлка, где есть мобильная связь, не принадлежащая «Ареал-Телекому». Они семьям своим позвонят, успокоят, что живы-здоровы, да и вернутся. А через РАО позвонить нельзя, мы же все в розыске, за нас награды объявлены. Так что те номера, на которые надо позвонить, в сети «Ареал-Телекома» заблокированы. Не дозвонишься.

— Всё так просто? — осторожно уточнил Тимур, во взгляде которого нетрудно было угадать, что Непр прекрасно понял, что всё более чем сложно. — Если вам нужно всего лишь позвонить, то, может быть, я смогу найти способ. Но для этого придётся договариваться с людьми, которые живут не в Ареале, и я не знаю, согласятся ли они… ну… вы понимаете…

— Сколько? — Здоровяк разглядывал Айболита, натягивающего белый медицинский халат прямо на «Эмку». Шлем-сферу и автомат военврач уже снял, явно планируя заменить их стетоскопом, докторской шапочкой и стерильной лицевой маской. В целом новый образ санинструктора обещал быть достаточно жутким, чтобы перепугать любого нормального ребёнка, но сидящей на плече у матери обезьянке это, похоже, казалось чем-то забавным. — Я же сказал, деньги у нас есть. Только не проси достать волшебный пень из Красной Зоны. Его не существует, это обман. Мы проверяли.

— Пень? — Тимур непонимающе нахмурился. — Я не знаю ни о каком пне. Денег нужно тридцать тысяч долларов. Но это не мне, это тем, кто встречать будет, если согласятся. Только… — он снова замялся, — я сейчас не могу никуда уходить… некому будет детей кормить…

— Вам что, ягодок в Жёлтой насобирать? — Медведь вперил в Непра суровый взгляд, и тот испуганно опустил глаза. — Понятно. Что надо лично тебе?

— Мне ничего! — заторопился Тимур. — Но у наших друзей проблема, их сынишка начал проявлять гиперактивность, он не сидит на месте, не слушается родителей, дерётся с детьми, забирается на ветви и швыряется шишками в зверей, за это его вчера покусала жалохвостая белка. Он стал почти неуправляем, и его приходится держать на поводке даже дома. В одной из семей наших соседей, ну, в том поселении, что общается с контрабандистами, двенадцать Выбросов назад ребенок вёл себя так же, а семь Выбросов назад перегрыз цепочку поводка и убежал в Эпицентр. Родители пытались его догнать в Жёлтой, он долго прыгал по деревьям, дразнился, указывал ручкой на Эпицентр и в конце концов скрылся в Красной… Теперь мы боимся, что с ребёнком наших друзей случится беда…

— Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы мы искали в Эпицентре удравшую от горе-родителей обезьянку? — осведомился Медведь. — Если её там давно уже сожрали, то мне могут в этом и не признаться.

— Нет-нет! — тихо воскликнула Надя, оборачиваясь к майору. — Бенечка ещё здесь, его не надо искать! Но он постоянно пытается сорваться с поводка… — она невольно прижала к себе дочь, — а Асенька после вашего лечения стала очень спокойной… может быть… вы смогли бы как-то помочь нашим друзьям… Мы очень переживаем за них…

— Надя, займись Асей! — строго прошептал Тимур, укоризненно глядя на жену. — Я сам поговорю! Это была моя мысль оставить им наши координаты, ты, если помнишь, была против!

Женщина поспешно отвела взгляд и отвернулась к Айболиту, подставляя обезьянку под стетоскоп.

— У нас очень маленькое поселение, — извиняющимся тоном продолжил Непр. — Всего три семьи. Шестеро взрослых и трое детей. Одна из женщин беременна и не может ходить в Зоны. Кто-то в дневное время должен сидеть в гнезде на дереве, следить за окрестностями. За пищей для детей приходится ходить в Жёлтую, в Зелёной не растёт то, что они любят. Идти надо хотя бы вдвоём, в одиночку уже совсем опасно, ногу подвернёшь или зверь укусит — помочь будет некому. И за детишками надо приглядывать, а Беня никого теперь не слушается, с ним приходится сидеть отдельно. Вот и получилось так, что свободными только два человека остаются, я и Тимофей. Мы в Зоны и ходим. Если я с вами уйду, один он останется. А поход этот больше, чем на сутки. У деток еда закончится. Поэтому срочно не получится. Завтра мы за едой пойдём, послезавтра вернёмся. Потом шестой день наступит, нельзя из Ареала выходить. Если Выброс на Большой Земле застанет, назад не вернёмся, а если затянется, то… — он перекрестился двумя пальцами, — вы же понимаете, у нас дети! Вот если бы Бенечка был спокойный, как раньше, то его можно было бы с остальными детишками оставлять под присмотром одного человека, тогда с Тимофеем кто-нибудь другой за едой пойдёт, а я хоть прям сейчас пойду искать тех, с кем надо договариваться!

— Понятно. — Медведь спрятал тяжёлый вздох. Непр нёс какую-то чушь, его доводы можно опровергнуть, наверное, десятком различных аргументов, не считая силовых. Но причина его сбивчивого лепета ясна, как день: родители обезьянок сидят на рабском поводке у Ареала без шансов сорваться. Всё, что касается их драгоценных обезьянок, для них сродни тяжёлому наркотику, тут всё на порядок сложнее, чем у родителей обычных детей. Ареал умеет быть убедительным, и это Медведь сегодня испытал на себе. Здоровяк едва заметно поморщился, вспоминая ледяную боль, и окликнул санинструктора: — Айболит, можешь что-нибудь сделать? Нам бы не затягивать.

— В качестве превентивной меры — успокоительное. — Военврач отвлёкся от обезьянки Аси. — Дальше нужно разбираться.

— Необходимо получить точное представление о психомоторике ребёнка, — заявила Лаванда. — Не исключено, что гиперактивность вызвана возрастными изменениями, но также возможно, что это результат влияния ферментативной составляющей часто употребляемых в пищу продуктов. Я уже сталкивалась с подобными проявлениями среди… ммм… в Ареале. Мы должны осмотреть ребёнка и задать несколько вопросов его родителям.

— Я сейчас их позову. — Тимур подскочил с сумасшедшим блеском в глазах и торопливо скрылся в одном из ходов. Через минуту он вернулся с остальными обитателями подземного поселения.

Двое мужчин с обезьянками, один из которых, Тимофей, был знаком Медведю по торговым сделкам в магазине Водяного, и две женщины. Одна из них, находящаяся на последнем месяце беременности, оказалась женой Тимофея, другая смотрела то страдальчески-жалобно на Айболита, то страдальчески-испуганно на своего мужа. Тот держал на короткой цепи, пристёгнутой к шлейке, их ребёнка, и это явно стоило ему определённых усилий. Обезьянка прыгала, не переставая, скача по родителям, полу, стенам, снова по родителям, и то и дело норовила броситься на обезьянку поменьше, которую держал на руках Тимофей.

— Беня, Бенечка, успокойся, мы пойдём гулять завтра! — пытался успокоить ребёнка отец.

— Сейчас! Сейчас! — скрежетало непоседливое существо. — Гулять сейчас! Играть! Пусти! Пусти!

Айболит с Лавандой немедленно погрузились в пучину любимой биологии, и Медведь закрыл глаза. Да… Попали на ровном месте. Кто бы мог подумать, а ведь ничто не предвещало такого увлекательного поворота событий. Интересно, сколько дней придётся здесь провести, если не заковать Айболита в наручники и не вывезти на базу силой?

— Медведь — Туману! Медведь — Туману! — Эфир сильно шипел помехами.

— На связи! — откликнулся майор. — Как принимаешь меня?

— Шипит, — ответил Берёзов. — Но слышно нормально. Мы вернулись. Ты далеко от поляны?

— Не так, чтобы очень, но мы под землёй. Быстро не выберешься. Вы что-то рано вернулись.

— Ситуация изменилась, — протрещала рация. — Необходимо обсудить. Срочно.

— Иду. — Медведь встал с кресла, пригибаясь под низким потолком, и подозвал Тимура: — Пошли. Мне нужно поговорить с друзьями, это рядом. Заодно расскажешь, как будем через нейтралку идти и что нужно приготовить. — Он кивнул на бурно закипевший медосмотр: — Всё равно это надолго.

Непр заметно испугался, но не стал спорить, лишь тихо предупредил жену и остальных, что уходит по делу, и молча повёл Медведя к выходу. На улице висели поздние сумерки, видимость сократилась ещё сильнее, и серебристые нити Паутины начали тускнеть, уступая пальму первенства Студню, языки которого с наступлением темноты светились всё ярче. Тимур шёл по маршруту среди волчьих ям осторожно и иногда останавливался, убеждаясь, что двигается правильно. Медведь отметил, что совсем не видит натоптанной тропинки, хотя бы совсем небольшой, ведь если Непры ходят здесь постоянно, она должна была образоваться.

— Дорогу забыл? — прогудел здоровяк, когда Тимур в очередной раз остановился и присел на корточки, рассматривая путь перед собой. — Не заблудишься на ночь глядя?

— Мы этой дорогой редко ходим, — признался Непр. — В ту сторону далеко не уйти. Обычно мы выходим из противоположной норы, она в другой комнате начинается. Там место чище и почти прямой путь к заброшенной дороге открывается. Но там мы часто ходим, поэтому тропинка образовалась, по ней легче ловушки обходить, главное помнить, какое ответвление к волчьей яме ведёт, а какое настоящее. А здесь лучше поосторожней, в темноте можно и перепутать.

— Часто беспокоят? — Медведь забросил за спину «Печенег» и полез за Тимуром во второй подземный ход. — Большей глухомани, чем здесь, найти сложно. Не каждый сунется.

— Каждый не суется, — согласился Непр. — Господь миловал. — Он снова перекрестился двумя пальцами. — От «диких» можно спрятаться или оторваться, они по Ареалу ходят плохо. Но иногда приходят злые люди специально по нашу душу. Эти Зоны хорошо знают, и боевиков с ними много.

— Охотники? — уточнил майор, стараясь дышать в полвдоха, чтобы было легче протискиваться через узкий лаз. — Обезьянок ваших ищут?

— Ищут, — понуро подтвердил Тимур. — С тех пор как год назад один из… — он запнулся, — один из детей таких, как мы, предсказал Выброс за пятнадцать минут, житья нам совсем не стало. И всем плевать на то, что шестимесячный ребёнок сделал это несознательно, и что получилось это у него всего один раз, и что именно он был первой… первым рождённым в Ареале ребёнком, который вляпался и погиб в аномалии… Если раньше нас просто не любили из-за наших детей, то теперь разыскивают, чтобы их отобрать. — Тихий голос Непра сорвался на сбивчивый шёпот из-за наплыва эмоций: — Они не желают понимать, что это всего лишь дети, только что появившиеся на свет! Маленькие, несчастные человечки, которые всего лишь пытаются выжить! Которым нужно детство, игрушки, родители! Они не будут ничего предсказывать, если их посадить в клетку, они просто умрут от страха и тоски! Они в домашних-то условиях его толком предсказать не могут!

— Народ считает, что если обезьянка подрастёт, то будет предсказывать без ошибок. — Медведь выбрался из лаза и стряхнул с плеч земляные комья. — Они же умеют чувствовать аномалии.

— Когда немного подрастают, то умеют. Но Выброс это не аномалия! — возразил Тимур. — Дети предсказывают его плохо, часто ошибаются, а если нет, то предупреждают за пять-шесть минут! Может быть, с возрастом у них это станет получаться лучше, но это потом! Самому старшему из… — он горестно вздохнул, — из обезьянок было полтора года, и он тоже убежал в Эпицентр!

— Ну, может, они вернутся ещё, — попытался ободрить незадачливого папашу здоровяк.

— Мы все на это надеемся, — в голосе Непра сквозила безнадежность. — Но отпускать своих детей никто не хочет. Я когда чуть без глаз не остался, очень испугался, что не дослежу за Асей. Мы ведь к Водяному из-за того и решились пойти, потому что он один из вас. Все говорят, что вы… забираете к себе женщин из Зелёной Зоны и… эээ… живете с ними. Поэтому мы надеялись на то, что у Водяного тоже есть дети и он нас примет…

Медведь подумал, что дети у Водяного действительно есть, но ему крупно повезло обзавестись дочерью до близкого знакомства с Ареалом. А ещё надо как-нибудь привезти сюда Бэмби и показать ей обезьянку. После этого она от него точно отстанет. Наверное. Здоровяк представил себе Бэмби, счастливо сообщающую ему, что у них будет обезьянка. Пожалуй, получив такую новость, он заглянул бы на склад. Где-то там лежала отличная бензопила, совсем новенькая. Медведь криво ухмыльнулся. Почему-то никто из родителей обезьянок к таким выводам не пришёл, а ведь их в Ареале не так уж мало. По слухам, не меньше сотни. Обезьянок, в смысле. И по этим же слухам, родители обезьянок, мягко говоря, сильно привязаны к своим жёлтым и пушистым детишкам. В чем лично он только что имел возможность убедиться. Поэтому среди молодых женщин, которым выпало ни с чем не сравнимое счастье жить в Ареале, самым востребованным товаром являются контрацептивы всех мастей и видов, и даже уголовники закупают их тоннами для своих борделей. А вот родители обезьянок, судя по жене Тимофея, уже не переживают на эту тему. Возможно, Рас прав, когда говорит, что Непры больше принадлежат Ареалу, чем остальные счастливые обладатели Зуда.

— Дальше я поведу. — Медведь незаметно достал «Ариадну» и сжал её в кулачище. Для надёжности он заранее снял перчатки с обеих рук, перевесил пулемёт на грудь и придерживал его тем самым кулаком под ствольной коробкой. Так Непру «Ариадну» не разглядеть, тем более сзади. Предположения он может строить всякие, но увидеть ничего не увидит, это главное. — Посторонись! — Он обогнал Тимура и быстрым шагом двинулся вперёд, обходя вспыхнувшие вокруг сгустки смертельной энергии: — Иди за мной, не отставай!

Непр поспешно прибавил шаг, озираясь по сторонам в поисках агрессивно настроенного зверья. До поляны дошли быстро. Болтовский «газик» стоял на прежнем месте, только уже развернутый в сторону базы. Туман, Рас и Болт стояли возле машины, дожидаясь Медведя, задняя дверца была открыта, и через неё было видно Ферзя. Салмацкий по-прежнему напоминал изваяние, однако теперь его руки сковывали наручники, и сидящий рядом Рентген не спускал глаз с пленника. Тимур, увидев столько вооружённых людей и машину посреди леса, запаниковал и отступил в кусты.

— Это свои, — обернулся к нему Медведь, — не бойся, не съедят. Выходи, заодно познакомишься.

— Пусть пока там посидит, — неожиданно произнёс Болт, — потом позовём. Поговорить надо.

Сталкер кивнул Рентгену, тот вылез из машины, захлопнул все двери и подошёл к ним.

— Что стряслось на этот раз? — Здоровяк посмотрел на Раса, убирая в карман «Ариадну»: — Ферзь выпил всю водку и теперь отказывается выходить из машины?

— У них нет Зуда, — тихо произнёс молодой сталкер, убеждаясь, что затаившийся в кустах Непр не слышит их разговора. — Ни у кого. Даже у Ферзя.

— Это как так? — опешил здоровяк, переводя взгляд на Болта. — Совсем нет?!

— Не совсем, — ещё тише ответил Болт. — Я пытался разобраться, но там всё непросто. У Тумана Зуда нет. У него что-то с головой…

— В этом никто не сомневался! — негромко воскликнул Медведь. — Ещё с того момента, когда он вместе с тобой полез между двух аномалий размером с колхозное поле.

— Спасибо, — флегматично изрёк Берёзов. — Ты настоящий друг.

— Я не о том. — Болт жестом прервал обоих. — У него что-то изменилось в голове с тех пор, как он вышел из Жёлтой Зоны, в которой не помнит, где пробыл несколько дней. Я когда внутрь его головы смотрю, сразу свою бабку вспоминаю, только она почему-то выглядит очень молодо… — сталкер нахмурился и несильно потряс головой, словно отгоняя видение, — странно… В общем, Зуда у него нет. У Ферзя тоже что-то с головой, но там совсем по-другому. Опухоль у него в мозгах, маленькая ещё, но будет расти. Словно ему Зуд на неё заменили, и вместо Зуда его убьёт она. Правда, не через два дня, но за два-три месяца справится. У Рентгена Зуд есть, но на нём «Живая Вода», она Зуд как бы блокирует. Но она не может существовать вне Ареала долго. Я на неё внимательно смотрел, тут без ошибок. Девять дней без Ареала — и «Живая Вода» выдохнется. Она из Ареала силы берёт. Тут она вечная. За пределы вышел — начался обратный отсчёт. Так что или возвращайся к ареаловской воде, или останешься без неё.

— К воде?! — округлил глаза Медведь. — Там же Зов! Ах, да… она же против него и сделана…

— «Живая Вода» жидкостный артефакт. — Болт кивнул, подтверждая догадку Медведя. — Для восстановления ей нужна вода. Местная. В общем, так: Ферзь через девятнадцать с четвертью часов станет полностью самостоятельным. У Рентгена есть девять суток безбедного существования без Ареала. Туману вообще море по колено.

— Нам необходимо срочно покинуть Ареал, — вступил в разговор контрразведчик. — Желательно немедленно. Я вызову помощь, как только окажусь в зоне покрытия мобильной связи. Нам необходимо отыскать подходящее место, чтобы её дождаться. На данном этапе крайне важно сохранить свидетеля. Мы должны переместить его в надёжное место до того, как он начнёт чинить нам препятствия. Что можно сделать для того, чтобы максимально быстро покинуть местность, в которой Белов хозяйничает безраздельно?

— Легко сказать… — Медведь устало потёр глаза, обдумывая услышанное. — Такие мероприятия неделями готовятся… Надо Непра спросить, он сказал, что может с кем-то поговорить, но у него там свои заморочки. Они поддерживают вашу добрую традицию: у них тоже что-то с головой. Только на почве своих обезьянок. Так за них трясутся, что нормально соображать перестают.

Здоровяк коротко ввёл всех в курс дела. С минуту Рентген размышлял над полученной информацией, после чего уверенно заявил:

— Договариваться этому человеку ни с кем не придётся. Он сам в силах осуществить нелегальную транспортировку. Это очевидно: Неприсоединившиеся подвергаются преследованиям со всех сторон, они опасаются открыто перемещаться по Ареалу, но им в любом случае необходимо пополнять запасы воды и пищи. Достать которые можно либо у торговцев, либо вне Ареала. При этом поселение вашего знакомого немногочисленно, что резко снижает боеспособность, но повышает скрытность. Они также не ведут дел с контрабандистами, хотя это проще и дешевле, чем добираться до магазинов или Приёмных Пунктов. Вопрос безопасности в данном случае — не более чем отговорка. Ничто не мешает им проводить торги с контрабандистами совместно со своими соседями, более того, это повысило бы боеспособность обоих поселений. Следовательно, у этого человека есть собственный канал поступления товаров с Большой Земли. Необходимо мотивировать его помочь нам. Разумно было бы сыграть на его родительских чувствах. — Контрразведчик перевёл взгляд на Тумана: — Мы можем попросить Лаванду остаться в его поселении на несколько дней в качестве педиатра? Это был бы существенный рычаг воздействия. Женщина в любом случае выглядит менее опасной, нежели мужчина с оружием, пусть даже он и военврач. Айболит должен убыть на базу, предварительно уведомив Неприсоединившихся о том, что вернётся с необходимыми лекарствами. Если их детям не нужны медикаменты, с нашей стороны будет разумнее пойти на обман и утверждать, что приём неких препаратов необходим для предотвращения побега в Эпицентр.

— А если за это время какая-нибудь обезьянка всё-таки сбежит, — хмуро уточнил Туман, — то эти люди Лаванду убьют из мести или от возмущения?

— Это предложение, а не приказ. — Рентген был бесстрастен. — Кроме того, анализ их действий позволяет предположить, что на месть они не решатся. Они боятся ОСОП и ещё больше боятся за своих детей. Крайне маловероятно, что за двое суток убегут все дети-мутанты.

— То есть её не станут убивать, а попросту выставят за дверь, — успокоился Берёзов. — Я могу оставить ей свою «Ариадну»…

–…и дикие звери сожрут её вместе с Лавандой, — закончил за него Медведь. — Жалко же «Ариадну»! — Он покосился на насупившегося Берёзова: — Шучу, Туман, шучу. Сейчас что-нибудь придумаем, только не называй свою обезьянку в мою честь, я тебя очень прошу!

Здоровяк обернулся и поискал глазами Тимура. Вокруг окончательно стемнело, Паутина погасла, и разглядеть одетого в маскировочный халат Непра с «Невидимкой» было совершенно невозможно.

— Тимур, ты ещё не сбежал? — поинтересовался Медведь. — Подойди, тут дело по твоей части.

От утопающих в темноте кустов бесшумно отделилась тень в виде человеческого силуэта. Непр приблизился к майору и остановился в паре метров от «газика». Он кивнул Расу, потом с опаской указал на машину и что-то беззвучно произнёс, явно не решаясь подходить ближе.

— Привет, Тимур, — поздоровался в ответ Рас. — «Тишь» сними, не слышно тебя!

Медведь подумал, что Непр явно в панике, раз подключился к этому мету. Наверняка уже несколько раз хотел убежать, но не смог решиться.

Тимур спохватился и торопливо сунул руку в набедренный карман для метов. Он извлёк оттуда почти плоский мутный минерал округлой формы и переложил его в обычный карман.

— На этом месте крупная Грава сидела больше года! — Непр инстинктивно посмотрел на УИП. — Я её вчера здесь видел. Этой машины не было… и зверей вокруг не стало. Это аномалия?

— Нет. — Медведь для пущей очевидности постучал пальцем по борту «газика», но едва он коснулся свежевыкрашенного железа, тело изнутри хлестнуло обжигающе-ледяной болью. Дыхание перехватило, и здоровяк невольно выдохнул: — Чистый он, не обращай внимания, это же Ареал. У нас тут форс-мажорные обстоятельства. То, о чём мы с тобой говорили, нужно организовать прямо сейчас. Поможешь? Мы отблагодарим. До твоего возвращения наша девушка-врач позанимается здоровьем ваших детишек, понаблюдает за беременной, назначит нужные процедуры, поможет женщинам. Айболит вам медицинских препаратов принесёт, чтоб обезьянки не шалили. А это тебе лично от меня! — Здоровяк отстегнул свой УИП и протянул его Непру: — Бери. Он работает в Жёлтой Зоне, радиус обнаружения два метра и четыре сантиметра. Скоро о том, как такое возможно, узнают все, но у тебя такой УИП будет у первого. Что ещё… Денег дадим. Рас, сколько у нас с собой?

— Пятьдесят тысяч грина, — ответил молодой сталкер. — Можно потом с Айболитом ещё передать.

— Я… — сглотнул Непр, не ожидав подобного, — мне нужно посоветоваться с женой и друзьями…

— Пойдём, посоветуешься, — одобрил Медведь. — Нам всё равно возвращаться. Лаванда ещё не в курсе, что у вас остается, да и Айболита нужно за лекарствами отправить. — Он окинул взглядом тихо паникующего Непра и тихо вздохнул: — Вдвоём пойдём, не бойся. Остальные здесь дождутся.

— Я могу провести только троих. — Тимур взял себя в руки и спрятал подаренный УИП. Похоже, до рождения обезьянки он не был робким человеком, и даже теперь собирать волю в кулак ему удавалось лучше своих собратьев по родительскому долгу. — Я не вру. Если идти надо прямо сейчас, то до границы с нейтралкой берите хоть всех… своих… — Он невольно бросил взгляд на предплечье Рентгена, на котором не было УИПа. — Но дальше пройти смогут только четверо. Я и ещё трое. И надо Надю с Асей предупредить. Они будут волноваться, Асе это вредно.

К убежищу Непров возвращались в кромешной тьме, подсвеченной многочисленными лужицами Студня. Подрагивающие призрачные языки синего цвета ничего не освещали вокруг себя и только отвлекали внимание, из-за чего новичкам не рекомендовалось ходить по Зелёной ночью. Оставшийся без УИПа Медведь снова шёл впереди, чем нагнал на несчастного Непра ещё больше страха. Прячущий кулак с «Ариадной» под пулемётом здоровяк двигался быстро, по пути раздумывая о том, удастся ли как-нибудь переделать перчатку «Эмки» для ношения уникального мета. Ведь есть же на шлем-сфере кармашек для «Филина»…

В норе Неприсоединившихся царило счастье и умиротворение. Гиперактивная обезьянка получила инъекцию чего-то полезного и теперь тихо возилась в углу с мамашей, очищая какой-то не то фрукт, не орех из Жёлтой Зоны, остальные всё ещё проходили медосмотр.

— Медведь, могу ли я остаться здесь хотя бы на двое суток? — Лаванда встретила его вопросом прямо на пороге, и майор удовлетворённо отметил про себя, что одной проблемой стало меньше. — Эти люди очень пугливы, мне не удалось убедить их посетить медицинский кабинет на вашей базе. — Это известие привело Медведя в восторг. — Но они готовы пройти полное обследование на дому.

— Оставайся, если нужно, — авторитетно согласился здоровяк. — Рация есть?

— Да. — Лаванда вынула из кармана комбинезона портативную радиостанцию. — Мне выдал её один из ваших людей. Он предупредил, что она не работает в Жёлтой Зоне.

— Осколки у нас все наперечёт, — вздохнул Медведь. — Как раздобудем лишний, сделаем тебе и рацию, и УИП. Пока этой будет вполне достаточно. Отсюда она где-то на километр цепляет, так что когда мы за тобой вернёмся, будем вызывать заранее, чтобы Непров лишний раз не пугать.

— Их реакции действительно… — она понизила голос, — гипертрофированы… в определённом плане. Это одна из причин, требующих изучения. Раз в плане ремутации Ареала нам кроме самих себя рассчитывать не на кого, то любые исследования людей, попавших под влияние пси-поля…

— Однозначно с вами согласен! — Майор сделал серьёзное лицо. — Но гарнитуру рации из уха не вынимать! Для всякой научно-медицинской машинерии у вас имеется второе ухо. Это понятно? Потом сожалеть и извиняться будет поздно. И некому.

— Я поняла. — Лаванда послушно подключила рацию к гарнитуре и надела раковинку на ухо. — Эти люди рассказывают вещи… слабо совместимые с понятием «цивилизованный мир». — Она на мгновение замялась: — Медведь, присмотрите, пожалуйста, за Туманом… ещё одной его гибели я точно не перенесу. У меня здоровое сердце, но всему есть предел.

— Пригляжу, какой разговор, — кивнул здоровяк. — Я тут за всеми приглядываю. Работа такая.

Лаванда улыбнулась и поспешила к следующей мамаше, ожидающей с обезьянкой на руках. Медведь несколько минут разговаривал с Айболитом, уточняя обстановку. Военврач не питал особых иллюзий. Гарантировать, что пара-другая уколов Икс-препаратов окажется сильнее всего Ареала, не может никто. Если обезьянки сбегают в Эпицентр потому, что это заложено в их природе, то тут ничто не поможет. Так это или нет, они с Лавандой и собирались выяснить. Попутно должна была накопиться некоторая база данных о биологии, биохимии и био-всякой-всячине, что позволит совершенствовать медицинские препараты и лучше понять Ареал. Пока же гиперактивную обезьянку можно подержать на успокоительном, чтобы не сбежала. И родители всеми руками «за». В общем, работы, как всегда, непочатый край, и было бы неплохо, если Лаванда будет сюда наведываться время от времени…

— Я готов, — к ним подошёл Тимур. — Вы снова нас спасли, Беня впервые такой спокойный… — Он посмотрел на жену, сюсюкающую с Асей, и шагнул к выходу: — Отсюда до границы с нейтралкой почти шестьдесят пять километров. Два часа придётся идти пешком, до тайника с квадроциклами. Потом ехать ещё почти три часа и… эээ… не меньше часа на подготовку. Надо торопиться, чтобы успеть хотя бы до рассвета. Времени уже осталось мало.

— Успеем. — Медведь помрачнел, понимая, что его ожидает поездка на машине. — Идём.

На поляне всё было без изменений. Здоровяк сообщил о результатах, и Туман попросил пару минут, попрощаться с Лавандой. Он поправил гарнитуру рации и отошел в сторону, негромко вызывая девушку. В ответ на вопросительный взгляд Медведя Рентген ответил:

— Мы решили, что со мной целесообразнее пойти Туману. Его профессиональная подготовка более соответствует поставленным перед нами задачам. Кроме того, я не уверен, что смогу быстро и полностью оградить Болта от некоторых неизбежных неудобств.

— Закроют они меня в клинике, — усмехнулся Болт. — Не в ФСБшной, так в контрразведческой. Я лучше здесь останусь. Дело у меня… — Он неопределённо посмотрел в сторону Эпицентра и кивнул на тихо разговаривающего по рации Берёзова: — А Туман попросту не скажет никому, что у него Зуда нет. Заявит, что с каждым днём боль всё сильнее, покричит-пострадает, если что… Его и отпустят.

— Непр говорит, что нейтралку лучше пересекать в темноте. — Медведь хмуро уставился на «газик». — А добираться до неё долго. Рас, пойди, поговори с ним, пока он опять не разнервничался. Айболит говорит, что присутствие чужих людей вблизи убежища вызывает у них страх. Так Ареал заставляет их лучше беречь своих обезьянок. Заодно подумай, как заманить его в машину.

Молодой сталкер кивнул и ушел к Тимуру. Тот сидел у самого края поляны вплотную к высокому кусту, стремясь слиться с его тенями. Майор проводил Раса взглядом, после чего спросил ещё тише:

— Болт, ты за нейтралку выехать можешь? В твою машину невозможно выстрелить, тебе патрули не страшны. Может, отвезёшь их, куда надо, а я вас здесь подожду?

— Дорога заканчивается вместе с Ареалом, — покачал головой сталкер. — Выехать невозможно. Там, на выезде, дорогу перегораживает бетонный блок. Сложно не понять такой намёк. — Болт посмотрел на Медведя: — Сильно болит? Полчаса вытерпишь?

— Не хочет Ареал, чтобы я в твою машину залезал, — зло скривился здоровяк. — Не любит он её очень сильно. Непр сказал, что у границы Ареала переход ещё надо подготовить, и это не быстро. Я не стал расспрашивать, чтобы не пугать. В общем, чем больше нас будет, тем спокойнее. Так что я потерплю. Как-нибудь доеду.

— Садись после того, как Непра усадим, дверь я за тобой сам закрою. — Болт распахнул перед Медведем переднюю пассажирскую дверцу и вопросительно посмотрел на подходящего Тумана.

— Можно ехать, — ответил Берёзов и кивнул на гражданского: — Этот садится в машину сам? Или?

— Сейчас посмотрим, — произнёс Медведь и окликнул молодого сталкера: — Рас?

Тот обернулся, потом что-то сказал Непру и указал на Ферзя и Рентгена, одного за другим усаживающихся в машину. Тимур выглядел испуганным, но почему-то смотрел не на «газик», а озирался вокруг, поправляя повязку с «Филином» и напряжённо вглядываясь в темноту. К удивлению Медведя, он быстро направился к машине следом за Расом и залез в багажник. Здоровяк уныло констатировал, что настала его очередь, глубоко вдохнул и рванулся в автомобиль. Он запрыгнул внутрь, опускаясь на переднее сиденье, но выдохнуть уже не смог. Обжигающе ледяная боль, словно шлифовальный станок внутри тела, вгрызлась в каждую клеточку, и дыхание перехватило. Конечности перестали подчиняться, и висящий на груди пулемёт громко ударил стволом по рычагу коробки передач.

— Осторожнее, пулемёт длинный! — заявил Болт. — Ты придержи его, я дверь закрываю!

Он захлопнул за сжавшимся от боли Медведем дверь, быстро обошёл машину и сел за руль.

— Зомби меня точно здесь не увидят? У меня ребёнок! — Тимур испуганно пытался разглядеть что-либо из багажника через лобовое стекло. — Может, лучше на дерево влезть? С «Невидимкой» я…

Болт завёл двигатель, и Непр умолк на полуслове. Медведь почувствовал, как боль становится терпимой, и посмотрел на Тимура в зеркало заднего вида. Тот ошарашенно молчал, глядя, как вспыхнувшие фары освещают тянущийся через голую степь просёлок. Похоже, внутри «газика» Ареал не может контролировать своих рабов, Непр не торопится разгрызать зубами брезент автомобильного тента и с истеричным визгом выпрыгивать на ходу…

— Что это? — выдохнул Тимур, вцепившись в стоящее впереди сиденье.

— Машина, — весело хихикнул Рас. — «ГАЗ-69». Правда, выхлопной трубы у неё я так и не нашёл. И выхлопа тоже. Но в остальном идеально сохранилась! — Он сжалился над Непром и успокаивающим тоном объяснил: — Не бойся, Тимур, всё нормально. Это добрая аномалия, вроде Лизуна, только в ней ехать можно. Правда, она никого, кроме… ммм… нашего водителя не слушается, но и не вредит никому. Доедем до границы Ареала за двадцать минут, чего ноги по буеракам ломать!

— Там… — Непр ошарашенно смотрел в окна: — Там всё по-другому! Это не Ареал! Деревьев нет!

— Ну, да, деревьев нет, — согласился Рас. — Но это Ареал, просто отсюда всё выглядит иначе. Из Ареала на этой машине выехать нельзя, это же аномалия!

— Рас, — Рентген скосил на него глаза, — не хочешь поговорить о чём-нибудь другом?

— Я никому не скажу! — мгновенно сориентировался Тимур. — Упаси бог такое рассказать, нас вообще днём и ночью искать станут, круглосуточно! — Он снова посмотрел в окно и указал глазами на Болта: — Как он понимает, куда ехать?

— Как-то понимает, — пожал плечами молодой сталкер, — не знаю. А куда нам надо?

— К Усть-Цильме, — в голосе Непра послышалась грусть. — Было раньше в этих местах такое село…

— Это где старообрядцы жили? — уточнил Рас. — Красивое место! Было… Я туда пару раз ходил, это на северо-северо-западе Ареала. Там теперь никто не живёт, нефть в окрестностях пропала, а село аномалии полюбили почему-то. — Внезапно молодой сталкер догадался: — А! Так вы все оттуда?

— Не все, а только мы вшестером, — буркнул Тимур, — наше поселение. Остальные Непры не наши.

— Понял. — Рас кивнул на полном серьёзе. — Это у вас на почве вероисповедания разногласия?

— Нет у нас никаких разногласий, — насупился Тимур. — Просто не наши они, и всё. Они поповской веры, а мы — истинной. Мы им не указываем, как жить, они нам не указывают. Сами по себе живём. Короче, нам к Усть-Цильме надо, а от неё ровно на север, до самой границы. Там заимка потаённая.

— Докуда доедем? — Рас вопросительно посмотрел на Болта. — Дорога не совсем туда ведёт.

— Думается мне, что как раз туда… — негромко протянул сталкер, глядя вперёд.

В дальнем свете фар, выхватывающих из ночной темноты тянущийся вдаль просёлок, было хорошо видно, что бегущая навстречу машине лента дороги имеет изгиб, уводящий правее.

— Она же была ровная! — удивился Рас. — Мы только что по ней ездили! А сейчас вправо уходит. По ходу, точно к Усть-Цильме должны выехать… если заметим её отсюда, конечно.

— Нас оттуда не заметят? — негромко поинтересовался Рентген.

— Нет там никого, — угрюмо заявил Непр. — Нельзя там жить. Чешуйчатые шакалы дома облюбовали, отродье бесовское! Их там не меньше трёхсот… И Пуха в селе больше, чем снега зимой. Даже к окраинам подходить опасно. — Он сумрачно вздохнул: — Триста лет мы в этих краях жили…

— А где теперь все? — спросил Рас. — Усть-Цильму вроде Катаклизмом не задело. Её уже потом Ареал поглотил. Или все Зуд заработали во время первой спасательной?

— В тот день Катаклизм до нас десяток километров не дошёл. — Тимур поморщился, вспоминая события, превратившие его жизнь в одну бесконечную игру в прятки. — Поначалу-то мы не поняли, что произошло. Потом спасатели с Нарьян-Мара приехали, их из Москвы самолётами перебросили, искать выживших в деревнях да на нефтепромыслах. Мест наших они не знали, вот всех местных и сагитировали в помощники податься. Деньги хорошие платили. Много кто пошёл. Все Зуд и заработали, и я в том числе. Остальных, кто влезть в Ареал не успел, вверх по Печоре, в Хабариху переселили, когда нейтралку строить начали. Потом ещё дальше, там государство начало старые посёлки укрупнять, Окунев Нос сейчас большой стал. Теперь там райцентр, военный аэродром, «Ракета» по Печоре до Нарьян-Мара каждые четыре часа ходит, правда, только днём. Там почти всех здешних собрали, кто под Зуд не попал и уезжать из этих мест не захотел. В основном коми да старики. Работы-то в нашем краю теперь хватает. Кругом Внутренние Войска стоят, нейтралку охраняют: вертолёты, аэродромы, техника, даже военные катера привели, Печору у Ареала патрулировать. Обслуживающий персонал в цене, люди из центра сюда ехать боятся. Зато богатенькие любители острых ощущений в наши края зачастили. Охота поблизости от Ареала у них нынче в моде.

— Кто бы удивлялся, — фыркнул Рас. — Дебилов всегда хватало, и до Катаклизма тоже. Особенно таких, кому толстый кошелёк и кривые понты мозги заменяют. И что, ФСБшники их не гоняют?

— ФСБшники на них зарабатывают. — Тимур саркастически хмыкнул. — Сейчас на Ареале все зарабатывают, кто поблизости живёт. Вкуснее пирога в наших краях не существует.

Медведь отстранённо слушал разговор Раса с Непром, пытаясь отвлечь сознание от непрекращающейся боли, и надеялся, что слова Болта о двадцатиминутной поездке не окажутся иносказательными. Судя по старенькому спидометру, «газик» идет со скоростью шестьдесят километров в час. Ширина Зелёной Зоны составляет восемьдесят шесть километров сантиметр в сантиметр и не меняется вот уже полтора года. Болт говорил, что радиус остального Ареала по состоянию на сегодня, 16 июля, зеркально равен ширине Зелёной Зоны, что-то вроде того, что ширина Жёлтой двадцать шесть километров, Красной — двадцать, а радиус Эпицентра — сорок. Итого выходят те же восемьдесят шесть километров. Но это ненадолго. Потому что ширина Зон остаётся неизменной, а диаметр Эпицентра растёт. Однако прямо сейчас единственное, что занимало Медведя, тихо сходящего с ума от боли, это то, что с такой скоростью до указанного Непром места им придётся ехать больше часа. А терпеть с каждой минутой становилось всё труднее, сознание гудело, в глазах плыло…

— Вот Усть-Цильма, — голос Болта вывел его из полуобморочного состояния. — Дальше дорога уходит на север. Тимур, далеко от границы Ареала твоя заимка?

Майор сфокусировал зрение и увидел, как свет фар выхватывает из ночной мглы стоящие по обеим сторонам дороги добротные деревянные дома, покрытые густым слоем невесомых ядовито-жёлтых хлопьев. Казалось, что село состояло всего из одной дорожной нитки, вдоль которой и располагались строения, за которыми не было ни других домов, ни огородов, лишь всё та же бескрайняя степь, погружённая в темноту ночи.

— Моего дома не видно… — негромко произнёс Непр, вглядываясь в окно. — Другой улицей едем… это Нагорная… вон музей Журавского, а там Надин дом… — Он на мгновение умолк. — Заимку так просто не увидеть, даже если рядом стоять. Но там есть холм приметный, с валунами, возле самой нейтралки. Машину нужно за ним оставить, чтобы с нейтралки не увидели, патрули когда проходят, то прожекторами светят. Дальше пешком будем искать.

— Вы её под землёй выкопали, что ли? — удивился Рас и тут же воскликнул: — Точно! Блин, я понял! Это подземный выход из Ареала! Он прямо в реку выводит, так?! В Печору! Это в Ареале реки нет, а за Ареалом она течёт, как обычно! Вы прорыли лаз под землёй и ныряете из него в реку! И вас не видно ни оттуда, ни отсюда! У меня был похожий способ в Зоны ходить, когда ещё Зуда не было, только не такой хитроумный! Ты сказал, что больше троих с собой взять не можешь, потому что у тебя только четыре акваланга!

— Только не рассказывайте никому. — Тимур снова насупился. — Иначе переловят нас на нейтралке, там всё под наблюдением! Ночью прожектора и вертолёты, и катера постоянно ходят! А у нас дети! Им нельзя без родителей оставаться, они могут испугаться и убежать в Эпицентр!

— Не расскажем, у нас же договор, — успокоил его Рас. — Вы никому про нас, мы никому про вас. Нам так даже спокойнее. Слушай, Тимур, так вы что, после каждого Выброса новый подземный ход прокапываете? Ареал же на двести метров прыгает!

— Каждый раз из Ареала выходить опасно, — покачал головой Непр. — Говорю же, там охраны полно, они за водой тоже следят. Раньше пытались датчики под водой ставить какие-то, но около Ареала они почти не работают, и от этого отказались. Реку перегораживают противоводолазной сетью, а за поверхностью следят круглые сутки. Поэтому мы раз в три-четыре Выброса выходим, когда продукты заканчиваются.

— Сколько времени уйдёт на выкапывание подземного хода? — Рентген бросил взгляд на часы.

— За час управимся, если поможете, — ответил Тимур и, увидев удивлённый взгляд Раса, пояснил: — Мы его два дня назад выкопали. Сейчас надо только те метры прорыть, на которые Ареал вырос.

— Вы что, в первый день из дома до границы с нейтралкой ходите? — округлил глаза молодой сталкер. — Там же зверьё бешеное, особенно у вас… А! — Он довольно наморщил нос. — Понял! Вы заранее туда приходите и Выброс в старом подземном ходе пережидаете. Как только он заканчивается, вы идете копать новый. В метре от нейтралки зверью тусить неинтересно, а люди в первый день за порог не выходят. Можно спокойно копать целые сутки, а в этой глуши и двое. Хорошо вы устроились!

— Двое суток копать нельзя, долго! — возразил Непр. — Надо успеть выйти из Ареала до нелетной погоды. Патрули на нейтралке знают, что в первые два дня мало кто отваживается на походы, поэтому в это время охрана не особо внимательна.

Он посмотрел на Раса осуждающим взглядом, мол, ты тут теоретизируешь, типа, догадливый, и даже не понимаешь, каково нам приходится, после чего хмуро объяснил:

— Тяжело это. Выходить надо на пятый день, чтобы к началу шестого уже укрыться. Если Выброс долго не начинается, приходится еду экономить, воду-то можно просто через границу зачерпнуть. А если Выброс затягивается, то и вовсе поголодать придётся. Но самое опасное — это сразу после Выброса к новой границе бежать. Как только мозги перестало сверлить и воздух из серого стал обычным, надо сразу выбираться. На пять минут опоздаешь — вокруг зверья столько будет, что на бегу загрызут. Мы однажды так проспали… — Он невесело вздохнул: — Пришлось два дня в старом подземном ходе сидеть, наружу нос высунуть было невозможно, зверьё бросалось со всех сторон. Как только вход не разрыли, не иначе Господь спас! — Непр перекрестился двумя пальцами. — Мы потом с голодухи еле ноги переставляли, пришлось к перекупу за едой ехать, у нас всё закончилось, даже крошки подобрали… На обратном пути из магазина перекуповского наши квадроциклы «дикие» заметили, погнались, стрелять начали. Один квадроцикл пулями повредило, пришлось бросить, Тимофей еле успел ко мне запрыгнуть. Столько продуктов бандитам досталось… — Тимур снова вздохнул. — Божьею волею мы от «диких» ушли, оторвались, пока они наш квадроцикл потрошили. Бандиты потом по нашим следам идти пытались, но как до тупиков в буреломе дошли, назад повернули. Побоялись вляпаться. С тех пор мы под Выбросом по очереди спим, не дай бог второй раз проспать!

Неторопливо бегущий по ночному просёлку «газик» начал сбрасывать скорость, и Медведь подобрался, предчувствуя если не окончание пытки, то перерыв уж точно. Автомобиль остановился, и майор увидел лежащий поперёк дороги здоровенный бетонный блок, в который упирался свет фар. В терзаемой болью голове вдруг мелькнула мысль, что то неизвестное, которого так боится Ареал, не лишено своеобразного чувства юмора. В следующую секунду Болт сказал «приехали», и измученное тело Медведя ринулось наружу, лязгая пулемётом. Боль тут же пропала, в голове прояснилось, и здоровяк блаженно вздохнул, запрещая себе упасть и растянуться на травке. Майор взял пулемёт на изготовку и вгляделся в окружающую местность.

Дорога с бетонным блоком, на которой стоял «газик», упиралась в довольно высокий холм, закрывающий машину от взглядов с нейтральной территории. Сама же граница между Ареалом и чистой землёй представляла собой сюрреалистическое зрелище. Там, где заканчивалась Зелёная Зона, заканчивалась и поросшая белым мхом земля, без какого-либо перехода сменяющаяся на широкий водный поток, истекающий из ниоткуда. Печора в этом месте имела ширину метров шестьсот, не меньше, и под лунным светом казалось, что река пристроена к Ареалу, как пылевой хвост к комете. Незримый барьер, отделяющий Зелёную Зону от нормального мира, не пропускал звуки, и это добавляло абсурда в представшую перед человеческими глазами картину.

— Вот он, холм с валунами… — Тимур выпрыгнул из багажника и мгновенно съёжился, словно попал в самую гущу стаи голодных тигров, — Ареал вернул себе контроль над рабом. Непр вновь тихо паниковал, глядя на зловещий «газик» посреди поросшей белым мхом почвы, не несшей на себе ни малейшего следа от колёс. — За холм без «Невидимок» нельзя выходить, патруль заметить может! Мы слишком близко! До границы метров десять всего!

— Удачно подъехали, холм нас прячет. — Болт покосился на Непра и добавил: — Повезло. Пошли искать подземелье?

— Вход тут. — Тимур взял себя в руки и стал выглядеть увереннее. Он указал на замшелую метровую каменную глыбу, лежащую у левого подножия холма за густым раскидистым кустом.

— Куст искусственный, на подставке. — Рас со знанием дела осмотрел маскировку. — Из настоящих кустов собрали… — Он потрогал ветви и приподнялся на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь: — Там «Жук» укреплён, да? Чтобы ветви с листьями не завяли. Вы за кустом от патрулей прячетесь, пока новый ход копаете?

— Места тут открытые. — Непр недовольно поджал губы. — Это сейчас нам очень повезло, холм образовался. Обычно на месте реки кочкарник появляется такой, что ноги переломать можно запросто, но возвышенностей нет. В полный рост копать рискованно… Прячьтесь! — испуганно зашипел он и отшагнул за холм. — С той стороны патруль идёт!

Вдали, со стороны реки, показались лучи прожекторов. Невидимый в ночи катер шёл против течения посреди реки и обшаривал лучами водную поверхность. Медведь присел на колено, скрываясь за кустом, рядом с ним на белый мох уселся Рас и снял со спины рюкзак.

— Ближе двухсот пятидесяти метров к Ареалу они всё равно не подойдут. — Молодой сталкер улёгся наземь и подложил рюкзак под голову. — Побоятся. Вдруг Выброс! И тут же погрешность навигации, приборы подвели! — Он насмешливо фыркнул: — Тёмный Властелин только и ждёт, когда они пересекут черту! Они этого очень боятся, кучу страшилок понапридумывали.

— У них прожекторы мощные, — подал голос Тимур, осторожно выглядывая из-за холма. — Если увидят, могут начать стрелять, мы же для них жуткие монстры. Вообще у них приказ стрелять только в тех, кого на нейтралке заметят, но нервишки там действительно шалят чуть ли не у всех, а в случае чего никто их наказывать не станет. — Тимур саркастически ухмыльнулся: — Поэтому от приборов нас «Невидимки» прячут, а от простого взгляда — куст. Так что когда патруль появляется, надо прятаться, и вообще из-за холма просто так лучше не выходить.

— Как долго нам придётся пережидать? — Рентген снова сверился с часами, отсчитывая время, оставшееся до активации мозгов Салмацкого. — Насколько часто проходят патрули?

— Днём часто, — ответил Непр. — Особенно вертолёты. Ночью полёты опаснее, поэтому летают реже. В основном техника по нейтралке ходит и катера по воде. Но сюда долго смотреть не будут, мы на самой середине реки, до берегов далеко, вода здесь обычно холодная, зимой вообще ноль градусов. Так что они за подступами к берегам наблюдают тщательно, вдруг кто решит из Ареала в воду выпрыгнуть, чтобы вплавь болота обойти и дальше по берегу через нейтралку пробраться. Поэтому на расстоянии прямой видимости всегда ходит бронекатер.

— Часто выпрыгивают? — Медведь вновь посмотрел на бесшумно вытекающую из ниоткуда Печору. Грань, на которой земля становилась водой, в ночной темноте оказывалась неразличима уже на удалении в пару десятков метров. — Пловцы-молодцы или любители рафтинга?

— Всякое бывает, — ответил Непр. — По земле далеко не уйдёшь, там всё наголо вырублено. А где не вырублено, там топи непроходимые, не дай бог в трясину упасть — самому не выбраться. Вот по реке народ и сплавляется. Раньше, до Катаклизма, на границе Ареала много рек терялось, какие-то втекали, какие-то вытекали. Теперь все превратились в гнилые болота. От границы Зелёной где-то до середины нейтралки тянутся сплошные трясины, грязная протухшая жижа, даже воды не начерпать. К середине нейтралки жижа переходит в топи. Вода там отравлена какими-то испарениями или газами, что из глубины поднимаются. Пить её нельзя. Пройти по ней тоже не выйдет, топи гиблые, идёт человек вроде бы по тропе, слегой дорогу прощупывает и вдруг сверзается под воду, только его и видели. Даже зимой они не замерзают, никто не знает почему. Сверху вроде лёд, а как наступишь, так корка оказывается совсем тонкой, сразу проламывается. Так что болотами идти — это верная смерть, тянутся они от границы Ареала километров на пятнадцать, а дальше снова реками становятся, ещё до окончания нейтралки…

Со стороны нейтральной полосы ударили лучи далёких прожекторов, освещая холм, и заскользили по прилегающей территории, удаляясь. Непр невольно замер, но понял, что опасности нет, и продолжил, осторожно выглядывая из-за холма вслед катеру:

— А вот Печора осталась рекой. Старики говорят, это потому, что большая она. Царица этих мест, её так просто в болото не превратишь. Но берегов у неё тоже нет, пятнадцать километров сплошной гнилой трясины и ядовитых топей. Прямо через это бесовское болото она и течёт. Поначалу много кто по реке из Ареала выбирался, пока нейтралку не отстроили. Теперь на лодке из Ареала не выплывешь, заметят сразу… — Он поднялся на ноги: — Патруль уходит, можно выходить.

Бронекатер дошёл до установленного на реке буя, мерцающего красным проблесковым маячком, развернулся, скользя лучами прожекторов по кромке Зелёной Зоны, и направился обратно. Тимур проводил его взглядом и подошёл к валуну, закрывающему вход в лаз:

— В одиночку его не отодвинуть, в нём килограмм двести… — Он робко посмотрел на Медведя.

Медведь понимающе кивнул и забросил пулемёт за спину. Здоровяк упёрся в замшелую глыбу и с тихим кряхтеньем отвалил её в сторону на глазах удивлённого Непра. Под валуном обнаружилась неширокая нора. Тимур посветил туда фонариком, сверился с УИПом и залез внутрь. Лаз оказался глубиной в человеческий рост, и если бы не фонарь, оснащённого «Невидимкой» Непра было бы не разглядеть. Тимур скользнул в глубь подземного хода и через несколько секунд оттуда донеслось:

— Кто-нибудь, помогите сумки вытаскивать!

— Болт, Туман, присмотрите за местностью, — тихо скомандовал Медведь и кивнул молодому сталкеру: — Рас, помоги ему. Будешь подавать, я подниму.

Рас спрыгнул следом и вскоре вытащил из норы объёмистую спортивную сумку. Когда наверх была извлечена четвёртая, Тимур вылез наружу с парой лопат.

— Прорыть придется два метра с небольшим, — объяснил он. — Внутри вдвоём не развернуться, поэтому копать надо по очереди, чтобы не уставать и рыть быстро. Я начну, но кто-то должен за мной землю выгребать. В углу пустые мешки лежат, землю туда надо складывать и в норе оставлять, потом в реку сбросим. Наверх землю не выбрасывайте, это выдаст подземный ход!

— Давай-ка лучше я начну. — Медведь снял с себя пулемёт и расстегнул крепления рюкзака. — Так-то оно точно быстрее будет. Если устану, скажу. Вылезайте оттуда оба, дайте пройти!

Рас с Тимуром с повышенным энтузиазмом вылезли наверх, и Непр расстегнул одну из спортивных сумок.

— Акваланги и гидрокостюмы будем надевать здесь. — Он достал оттуда изрядно исцарапанный баллон. — Сейчас тихо, можно без нервов одеться, а то внизу места мало. — Он озадаченно посмотрел на здоровенную тушу Медведя и уточнил: — Кого надо выводить?

— Их, — здоровяк указал на Рентгена, Ферзя и Тумана. — Гидрокостюмы есть?

— На него есть. — Тимур смерил взглядом Рентгена. — Остальным малы будут, не налезут. У меня есть непромокаемые мешки, прорезиненные, туда можно сложить обувь и всё, что боится воды. Одежду лучше не снимать, на голого человека мелкая речная живность почему-то сразу набрасывается, может в кровь искусать запросто. Возле Ареала она лютует, никто не понимает, из-за чего так. Кроме того, плыть долго, можете замёрзнуть, ногу судорогой сведет… правда, вода вблизи Ареала всегда тёплая. Как на берег выберемся, одежду выжмем, дальше придется на ходу обсыхать. — Он запоздало спохватился и задал самый главный вопрос: — С аквалангом плавать умеете?

— Умею, — коротко ответил Туман, не отвлекаясь от наблюдения за местностью.

— Вы умеете пользоваться аквалангом? — бесстрастно поинтересовался Рентген у Ферзя.

— Да. Профессионально подготовлен. — Бездушное выражение лица Салмацкого не изменилось, и Непр вновь съёжился. В том, что он на сто процентов уверен, будто выводит из Ареала как минимум одного Зомби, сомневаться не приходилось. Но в данный момент его обезьянке не угрожала опасность, и овладевать собой ему удавалось более-менее быстро.

— У меня недостаточно опыта, — вдруг произнёс Рентген. Он на короткий миг отвёл взгляд: — Я один раз всего погружался. В отпуске… Двенадцать лет назад.

— Нам через противоводолазную сеть придётся плыть! — занервничал Тимур.

— Пройдём, — жёстко и уверенно заявил Туман, вонзая в Непра безапелляционный взгляд: — Я разберусь. Пойдёшь головным. В сети подготовлен проход или нужно резать? Резать буду я.

— Там проход есть. — Тимур сообразил, что имеет дело с человеком, который способен пройти через заграждение гораздо лучше, чем он сам, и заметно успокоился. — С той стороны наши… друзья под сеть бревно подталкивают после каждого Выброса, когда её переустановят. Нужно бревно отжать осторожно и аккуратно под сетью проплыть…

— Какова прозрачность воды в реке? — уточнил Туман. — На какой глубине придётся идти? Сейчас ночь. Свет фонарей под водой могут засечь с поверхности, если катер пройдёт над нами.

— Мы не пользуемся фонарями… — Непр на секунду замялся. — У нас есть меты. Они позволяют под водой видеть хоть днём, хоть ночью, что в маске, что без неё. Поэтому мы ночами плывём, без освещения. Глубина четыре метра, иногда три. Вода мутная, с катера нас не заметить.

— Это что за мет? — Рас навострил уши. — Я раньше о таком не слышал.

— «Пустышка» это. — Тимур совсем завял. — Не рассказывайте никому, ладно? Этот мет вне Ареала работает, если про него узнают, ФСБ в Печору водолазов запустит, они нас поубивают! А у нас дети!

— А я всегда говорил, что бесполезных метов не бывает, — оживился Рас, — просто их применение ещё не обнаружили! Значит, «Пустышка» подключает глаза к подводному зрению, как «Филин» к тепловому. Ничего так! А ведь все были уверены, что это самый бесполезный и уродский мет во всём Ареале. — Он заметил, как взгляд Непра становится совсем затравленным, и добавил: — Мы никому не скажем, не переживай, Тимур. Да и нет сейчас в Ареале «Пустышек». Кажется, после Катаклизма их никто не находил. Говорят, что только у кого-то из ваших и остались, то ли две, то ли три.

— У нас, — Непр немного воспрял духом, — их всего две. Одну я возьму, мне первому плыть. — Он перевёл взгляд с Медведя на Тумана: — А вторую кому отдать?

— Ему, — Берёзов кивнул на Рентгена. — Так спокойнее будет. Я справлюсь сам.

Болт тихо хмыкнул, словно вспоминая о чём-то, немного покопался по карманам и подсумкам и извлёк невзрачный мет неправильной формы.

— Совсем забыл я о нём. — Сталкер протянул метаморфит Берёзову. — Держи. Это и есть «Пустышка», я её в Красной нашёл, пока до Эпицентра добирался, да и взял с собой. Тимур, я так понимаю, ею пользуются как «Филином»? У затылка?

— Да, — подтвердил Непр. — У нас на резинках водолазных масок нашиты кармашки для них.

— Ладно, вы тут разбирайтесь, а я полез копать, — глубокомысленно изрёк Медведь, подбирая лопату Тимура. Он снял шлем-сферу, аккуратно положил её на землю рядом с «Печенегом» и спрыгнул в нору. — Рас, ты землю по мешкам распихиваешь. Нечего бездельничать!

Внутри действительно было тесно. Непры особо мощными габаритами не отличались, вдобавок к чему копали в спешке, в итоге развернуться в подземном ходе Медведю удавалось едва-едва. Могучий майор велел Расу укрепить фонарь так, чтобы стало возможным увидеть хоть что-нибудь, и полез вперёд. Подземное сооружение Неприсоединившихся было коротким и узким, меньше пяти метров в длину, по минимуму рассчитанное на размещение четырёх совсем некрупных человек и складирование снаряжения. Несложно было понять, что когда Непры прячутся здесь от Выброса вместе с лопатами и сумками, им приходится, мягко говоря, несколько некомфортно. Вторым выводом, напрашивающимся самим собой, являлось то, что родители обезьянок возвращались в Ареал с товаром однозначно другим способом. Наверняка обратную доставку организовывали их компаньоны из числа Нормальных и без дачи взяток ФСБшникам или офицерам ВВ тут не обошлось.

Майор добрался до тупика и принялся прокапываться дальше. Грунт оказался плотным и кое-где каменистым, но в целом рыть было проще, чем ожидал Медведь. Интересно, откуда Ареал берёт эту почву? Ведь тут по идее река течёт, только сейчас она в другом измерении, если верить Никите с Людмилой. А не верить им оснований нет. У наших учёных головы светлые, ради их исследований всё и делаем. Он тут же вспомнил ледяную растирающую боль внутри тела и загрустил. Успеть бы сделать что-нибудь полезное, обидно вот так уходить, без следа. На Рентгена вся надежда, да только кто знает, что там произойдёт на самом деле… Контрразведчик держится как кремень, ежесекундно демонстрируя уверенность в победе, но Медведь видел, что в действительности Рентгену страшно. Страшно не за свою жизнь, страшно за своё дело. Он лучше всех понимает, что решение на основании его данных будут принимать конкуренты Белова и Лозинского, по совместительству являющиеся их друзьями. Но всё должно получиться, это однозначно. Ситуация вышла за рамки простого набивания личных карманов, тандем наплевал и на Родину, за счёт которой кормится, и на своё начальство, с которым наверняка положено делиться, и на друзей-конкурентов, с большим удовольствием готовых наложить лапу на ареаловский пирог. За такое придётся ответить.

Минут сорок здоровяк остервенело рыл, подхлёстываемый раздумьями, и запыхавшееся сопение Раса, доносившееся позади, свидетельствовало об ускоренных темпах земляных работ. Наконец, в очередной раз вонзив лопату в сухой грунт, Медведь едва не потерял равновесие вместе с инструментом. Лопата пробила землю и рванулась в вязкую пустоту. Здоровяк спешно выдернул её обратно и остановился, с интересом разглядывая мокрое полотно. Лопата была мокрой, вынутая ею земля — нет. Получается, что почва Ареала не соприкасается с водой, примыкающей к нему вплотную? Вот же шаловливые ребята, эти Фрагменты, чего только не придумают, чтобы народ извести. Здоровяк принялся орудовать лопатой, расширяя нору. В неровном свете фонаря стена воды, обнаружившаяся за стеной земли, выглядела картинкой из какого-нибудь фантастического блокбастера. Водная толща не замачивала упирающийся в неё грунт и не спешила обваливаться или выливаться, лишь вонзающаяся в неё лопата вызывала на вертикальной водяной глади легкую рябь. Пока Медведь раскапывал лаз до приемлемой ширины, его верхняя часть водной стены начала затуманиваться и спустя несколько минут словно обросла земляным слоем. Здоровяк потыкал образовавшуюся стену лопатой, соскребая с водяной стены наросшую землю. Ареал за сутки увеличивается на метр, стало быть, за сотую часть суток — на сантиметр, а за тысячную — на миллиметр. Тысячная часть суток — это, если в школе не обманули, когда учили считать, полторы минуты или около того. То есть не преграда. Майор выгреб из норы остатки земли и полез наружу.

— Далеко ещё? — встретил его вопросом Тимур, помогающий Расу ссыпать грунт в мешки.

— Всё, можете начинать свою подводную экскурсию по красотам речного дна. — Медведь выбрался на поверхность и уселся на белый мох, переводя дух. — Ненавижу копать.

— Как ты внутри «Эмки» от духоты не закипаешь? — Туман с аквалангом за спиной стоял рядом с подземным ходом и помогал Рентгену надевать гидрокостюм. — Там же как в парилке! Я из неё постоянно мокрый вылезаю, чуть ли не до нитки. А ты вечно довольный.

— Вечно довольный лучше, чем Вечномолодой! — тихо прыснул Медведь. — Мёртвые не потеют!

— Не смешно, — хмуро посмотрел на него Берёзов.

— Кому как. — Здоровяк беспечно махнул рукой и подобрал шлем-сферу. — А вообще я действительно не потею. Врачи говорят, пониженное потоотделение. Испарина на лбу бывает, а так, чтобы промокнуть насквозь, такого нет. Поэтому мне в «Эмке» не так плохо, как остальным. К тому же наша «Эмка», собственной разработки, уж очень хороша! Научная группа под неё даже специальную подкладку разработала, повышенной гигроскопичности. Под обычный камуфляж нашивается, и когда поверх него «Эмку» надеваешь, жарит вдвое меньше. Очень рекомендую!

— Надо будет попробовать, когда вернусь, — кивнул Туман, затягивая на Рентгене ремни акваланга, и вновь посмотрел на контрразведчика: — Итак, проводник идёт первым. Ферзь за ним, дай ему команду не отставать от проводника. Следом ты, я замыкаю. При погружении будет закладывать уши, ниже трёх метров это может быть довольно больно. Сглатывай, как в самолёте. Если не помогает — продувайся. Плотно зажми пальцами носовые пазухи прямо через маску и с силой выдохни через нос. Это уравняет давление внутри с давлением снаружи. Плывешь за Ферзём, при возникновении препятствий или нештатных ситуаций останавливайся, я буду сразу за тобой, помогу разобраться. Ещё раз повторим твои действия: плывёшь неторопливо и равномерно, гребёшь только ногами, руки вдоль тела, это уменьшит сопротивление воды и снизит расход сил. Гребки ногами делаешь короткие, с наименьшим количеством затраченной силы, это снизит расход воздуха, к тому же короткие гребки переводят мускульное усилие в движение вперёд с максимальной эффективностью. Не торопись. Проводник будет оглядываться каждые тридцать секунд, он сам скорректирует дистанцию. Плывём медленно, никуда не торопимся, ночь длинная. Неторопливый размеренный ход позволяет затрачивать меньше сил. По возможности старайся держать тело в ровном, полностью горизонтальном положении. Дыши глубоко и медленно. Пока не привыкнешь, дышишь по счёту. Неторопливый глубокий вдох: раз, два, три, четыре. Пауза: раз, два, три. Спокойный выдох: раз, два, три, четыре, пять. Выдыхаешь полностью, от углекислоты в лёгких желательно избавляться по максимуму. Во время задержки дыхания чего нельзя делать? Повтори!

— Смыкать надгортанник, — ответил Рентген.

— Правильно, — одобрил Туман. — На паузе между вдохом и выдохом нельзя смыкать горло. Создаётся опасность травмировать лёгочную ткань. Мы пойдём на смешной глубине, но лучше сразу привыкать дышать правильно. Поэтому во время задержки дыхания надгортанники обязательно расслаблены. Воздух в лёгких удерживается за счёт удержания грудной клетки в расширенном состоянии. Следи за этим. Не бойся и не делай резких движений. Даже если зацепишься за что-нибудь. Никакой паники. Я буду рядом и помогу. Проводник сказал, что пройти под водой нужно два километра. Для новичка это не самая примитивная задача, но идти придётся не глубже пяти метров, это означает пониженный расход воздуха, плюс у нас восемнадцатилитровые баллоны, вода в реке относительно тёплая и на тебе хороший гидрокостюм, ты справишься. Через два часа будем на месте. Если почувствуешь, что замерзаешь, подаёшь условный сигнал. Жесты запомнил?

— Да. — Рентген был спокоен. — Медведь, — он обернулся к майору и кивнул в сторону Ферзя, — рюкзак Салмацкого остался на базе. Мы не рассчитывали, что будем уходить прямо сейчас.

— Вот дела… — нахмурился здоровяк. — Что ж сразу-то не сказали? Болт бы съездил, пока я рыл!

— Не нужно. — Контрразведчик отрицательно покачал головой. — Так даже лучше. Имеющихся у меня данных, предназначавшихся для придания достоверности рассказу Болта, достаточно. Тем более в совокупности с показаниями свидетеля и информацией, вложенной мне в мозг. На основании этого механизм закрутится. После я вернусь на базу за основным носителем. Это позволит мне выбить наверху для вас поддержку уже на начальной стадии операции по уничтожению преступной сети тандема. Время у меня всё равно ограничено, возвращаться придётся в любом случае. Поэтому я прошу вас позаботиться о сохранности рюкзака, а также о безопасности свидетеля Володиной.

— Я запру обе эти штуковины в бытовой комнате и приставлю к ним Кварца, — пообещал майор.

— Меня устраивает и такой вариант, — бесстрастно ответил Рентген. — При условии, что живую «штуковину» не забудут вовремя кормить. Прошу вас довести до Кварца моё указание завтра же начать трансляцию разоблачений Совета Директоров РАО в эфир Ареала.

— Доведу, — кивнул майор.

— Всё готово. — Туман проверил лёгочный аппарат контрразведчика и посмотрел на Непра.

— Идём! — заявил тот, поправляя на себе гидрокостюм, и попросил Медведя: — Пожалуйста, закройте тут всё так, чтобы не оставалось следов. Мы вернёмся часов через тридцать. Тимофей покажет, где нас встречать. Это не здесь.

Тимур надел маску, нацепил ласты и неуклюже спустился в подземный ход. Салмацкий, повинуясь команде Рентгена, повторил действия Непра и исчез в норе следом за проводником. Туман жестом попрощался с товарищами, пропустил вперед себя Рентгена и тоже полез под землю.

— Я посмотрю, чтоб нормально вышли! — Рас юркнул за ними и спустя минуту вылез обратно: — Всё нормально, ушли без проблем! Блин, всё-таки круто они придумали, с аквалангами!

— Угу, — тяжело вздохнул Медведь, затыкая вход в лаз замшелым валуном. Предстояло продолжение пытки автомобилем, и радость за друзей поблекла на фоне приближающихся перспектив. — Рас, сколько отсюда до нашей базы, если пешком идти?

— Двести девяносто километров или вроде того, это если напрямик, через Красную Зону считать, — хихикнул молодой сталкер. — В обход больше трёхсот выйдет. Пешком до Выброса никак не успеть. Лучше на машине… — Он насторожился и посмотрел в сторону нейтральной полосы: — Патруль!

Все торопливо укрылись за холмом, и Медведь молча согласился с парнем: лучше на машине. Несколько минут они сидели неподвижно, ожидая, когда патрульный бронекатер уйдёт, после чего Медведь ещё раз убедился, что никаких следов на поверхности земли вокруг входа в потайной ход не осталось, и понуро побрёл к «газику». Обратный путь дался ему тяжелее предыдущих. Боль стала настолько тяжёлой, что он уже не мог разобрать слова Раса, что-то возбуждённо обсуждающего с ним на тему подземных ходов, ведущих в реку. Болт сразу понял, что происходит, и занял парнишку разговором, но сам Медведь очнулся от бесконечной пытки только когда почувствовал, как открывается его дверь. Вне автомобиля мучения покинули его мгновенно, как в прошлые разы. Здоровяк отдышался и вышел в эфир, вызывая Айболита. За санинструктора ответила Лаванда и сообщила, что медосмотр обезьянок закончен и в настоящий момент они завершают обследование беременной женщины. Чтобы не тратить времени, группа выдвинулась к убежищу Непров, и Медведь вновь заметил, что мутировавшие звери не приближаются к поляне, на которой остался загадочный «газик» Болта. Красные пятна тепловых сигнатур, высвечиваемые «Филином», меняли траекторию движения в обход поляны, с какой бы стороны ни приближались. Здоровяк подумал, что прекрасно их понимает, он и сам не прочь не подходить к жуткому автомобилю…

Замаскированная под куст крышка подземного лаза отодвинулась в сторону, выпуская наружу Тимофея, и следом за ним из чёрного зева норы появился Айболит.

— Я закончил на сегодня, — сообщил он. — Лаванда останется на день или два, необходимо пронаблюдать за динамикой изменений, вызванных проведённой терапией…

— Сутки, — негромко оборвал его Медведь, внимательно глядя в глаза. — У нас много дел.

— Хорошо. — Военврач понял сразу. — Завтра в это же время за ней вернёмся. Заодно я привезу препараты для детей. Кое-что у меня есть, что-то смешаю за день. — Он перевёл взгляд на Тимофея: — Это поможет купировать гиперактивность ребёнка. Не забудьте, инъекцию надо делать только в случае, если ребёнок перевозбудится. Без крайней необходимости не колоть!

— Мы всё тщательно записали, — торопливо подтвердил Неприсоединившийся. — Спасибо вам ещё раз! Мы вам очень благодарны! Я буду ждать вас завтра на этом месте, мы…

— Дома ждите, — оборвал исполнившегося избытком чувств Непра Медведь. — У Лаванды рация есть. — Он указал на распахнутый люк: — Возвращайся домой, жена будет волноваться. Скажи Наде, что из Ареала Тимур вышел без проблем, обещал вернуться через тридцать часов. Просил, чтобы вы встретили его в каком-то условленном месте без нас. Если что, мы к этому люку завтра сами придём. Пусть кто-нибудь из женщин Лаванду сюда выведет и препараты заберёт, если ты пойдёшь Тимура и остальных встречать. В общем, спокойной ночи, Лаванде привет. Топай!

Непр с заметным облегчением удалился, и группа вернулась к автомобилю. Вездесущий Рас исхитрился выбраться на поляну первым и тут же бросился открывать двери «газика». Тщетно подёргав за ручки, он победно провозгласил, что сразу знал, что без Болта машину открыть невозможно, и довольный забрался внутрь.

— Почему сутки, Коля? — Айболит распахнул дверцу и влез в машину следом за Расом. — Что-то пошло не так? Ты сказал Тимофею, что мы не пойдём встречать Тимура, потому что он так попросил. Но он об этом не просил?

— Не просил, — согласился Медведь. — Но Непрам так будет спокойнее. Кто знает, насколько сильно захлестнёт Тимура паника в тот момент, когда он поймёт, что никто из тех, кого он сейчас ведёт, не собирается возвращаться в Ареал? Нам очень повезло, Виталя, что Непры существуют. Кроме них о волшебном пне знают все. Тумана с Рентгеном за нейтралкой бы сдали в пять секунд! А Непр только испугается ещё сильнее и поспешит спрятаться в норе поскорее. Он уверен, что выводит из Ареала Зомби, которые не сожрали его благодаря обезьянкам, мол, мы с ними родственные души, ну или как-то ещё… В общем, что-то общее у нас есть.

Здоровяк захлопнул дверь Айболита и подошёл к своей. Внутри вновь вспыхнула ледяная режущая боль, и Медведь закрыл глаза, собирая в кулак остатки сил. Да уж, лично у него с обезьянками точно что-то общее уже есть, учитывая, что мутировавшее зверьё не то что к «газику», к поляне-то близко не подходит. Впрочем, в отличие от обезьянок у него это ненадолго. Майор глубоко вдохнул и заставил себя запрыгнуть в машину. Болт закрыл за ним дверь, и её негромкий лязг потонул в гулких ударах крови, бьющих по ушам в такт пульсирующей боли, вгрызающейся в тело ледяной пилой.

* * *

Смотреть сквозь водную толщу, погружённую в ночную тьму и при этом прозрачную в стометровом радиусе, было одновременно непривычно и жутко любопытно. «Пустышка» в отличие от «Филина» давала глазам носителя не тепловое, а именно подводно-универсальное зрение, потому что окружающая темнота не воспринималась темнотой и в то же время оставалась темнотой. Вдобавок к этому острота зрения оказалась настолько высока, что мутная бурая речная вода воспринималась едва ли не с прозрачностью воздуха. В результате Берёзов постоянно вертел головой, разглядывая подводный мир реки. С этим метом бы на море сгонять… Иван проводил взглядом киль патрульного бронекатера, идущего по поверхности в полста метрах правее, и посмотрел на двигающегося впереди Рентгена. Контрразведчик старался соблюдать все инструкции и для новичка держался совсем неплохо. В отличие от Ивана даже не глазел по сторонам и дисциплинированно дышал под счёт, это было видно по равным интервалам выдохов. Это хорошо, мысленно одобрил Берёзов. Под водой чем меньше суеты и лишних движений, тем больше пройденная дистанция и меньше шанс заполучить нештатную ситуацию. В первые минуты после выхода из норы в реку Берёзову пришлось повозиться с компенсатором плавучести Рентгена, чтобы уравновесить контрразведчика внутри водной толщи. Полковник сохранял спокойствие, не суетился и не мешал, благодаря чему Берёзов быстро добился требуемого результата.

В целом пока всё шло лучше, чем ожидал Берёзов. Вода в реке по местным меркам действительно была тёплой, градусов восемнадцать, не меньше. Это серьёзно облегчало задачу, сводя риск переохлаждения к минимуму. Тем более что единственный новичок в группе был обеспечен гидрокостюмом, который, собственно, для того и изобретён, чтобы уменьшать теплопотерю. Это для пешего марш-броска восемнадцать градусов вполне комфортная температура — ни холодно, ни жарко. Но вода не воздух. Её теплоёмкость больше в четыре раза, а теплопроводность — в двадцать пять. Если объяснять грубо, то за четыре минуты пребывания в воде ты охладишься так же, как охладился бы за час пребывания на воздухе такой же температуры. Поэтому вода в восемнадцать градусов кажется человеку гораздо прохладнее, чем восемнадцатиградусный воздух. К тому же весело бултыхаться на пляже или залихватски сплавать наперегонки — это далеко не одно и то же в сравнении с двухчасовым переходом под водой, когда движение осуществляется со скоростью три-четыре десятых метра в час безостановочно и при этом физическая активность сведена к минимуму в целях экономии сил. Если бы вода оказалась холоднее пятнадцати градусов, то без гидрокостюма туго пришлось бы уже самому Ивану. По словам Непра, это удовольствие дожидается их впереди, где-то спустя километр, там температура воды возвращается к обычному для Печоры значению. То есть градусам к четырнадцати, и это учитывая, что сейчас чуть ли не самый тёплый в плане воды месяц.

До противоводолазной сетки, растянутой в двух с половиной сотнях метров от Ареала, добирались медленнее, чем хотелось бы, и стало ясно, что с функциями ведущего Берёзов справился бы лучше Тимура. Однако проводник знал путь, и это являлось главным фактором. Недостаток квалификации Непры компенсировали смекалкой: курс, по которому предстояло двигаться, был выложен ориентирами. На дне через каждые метров сорок-пятьдесят обнаруживались самодельные буи, заякоренные куском проржавевшего троса на какую-нибудь железяку. Тимур двигался от одного ориентира к другому, и видимости как раз хватало на то, чтобы, находясь между двумя ориентирами, можно было разглядеть и следующий, и предыдущий. Из чего Берёзов сделал два вывода: первый — Непры ходят этим путём давно и те, кто им помогает, всерьёз заботятся об их безопасности. Скорее всего люди они друг другу не чужие. И второй: те, на кого возложена охрана нейтральной полосы, водолазную разведку русла реки не проводят. Иначе всё это дело давно бы заметили и доморощенных ихтиандров переловили. Оба вывода подтвердились возле противоводолазной сети.

Сеть оказалась растянута наспех, и иной противоводолазной обороны в реке не имелось. Наверняка это происходит потому, что Выбросы теперь идут по пять раз в месяц и двигать сеть приходится часто. Учитывая количество водолазов, живущих в Ареале, несложно понять, что за два года существования эта сеть вряд ли выловила великое множество подводных нарушителей. Поэтому сеть давно уже бросали по временной схеме, чтобы после каждого Выброса не заморачиваться по-полной с перестановкой. Обещанное Непром бревно действительно существовало и было подоткнуто под сеть у самого дна. Массивная цепь, опутывающая бревно, вела к немаленькой болванке, зелёной не то от окислов, не то от ила, которая не позволяла бревну ни всплыть, ни сместиться по течению. В результате бревно висело в воде, приподнимая сеть, и Берёзов заметил, что внутри оно полое. В полости виднелось что-то вроде наполненного воздухом резинового мешка. Видимо, изготовители бревна посчитали, что так оно получится более плавучим и заодно надёжно защитит мешок от случайных разрывов или проколов.

В общем, образовавшаяся лазейка была не ахти какой большой, но достаточно надёжной, и если бревно немного отжать снизу вверх, то пройти под сетью вполне можно. Главное, чтобы кто-то из тех, кто прошёл первым, помог потом замыкающему, потому что одновременно отжимать бревно и пробираться под сетью было рискованно, сеть колыхало течением, можно зацепиться за ячею. Пока Берёзов удерживал бревно, в лазейку протиснулся Тимур, добавив ещё одну царапину себе на баллон, и Иван мысленно покачал головой. Везучие вы ребята, если так неаккуратно тут ходите и ещё ни разу не попали в аварийную ситуацию. Впрочем, назвать везучими Непров — это, пожалуй, уже чересчур. Такого везения вряд ли кто-то захочет…

Ферзь прошёл под сетью чисто и гораздо лучше Тимура. С Рентгеном не всё вышло гладко, он по неопытности не рассчитал точку входа и зацепился баллоном. Но панике не поддался, инструктаж не забыл и остановился, дожидаясь помощи без движения. Это ситуацию и спасло. Берёзов подал знак Тимуру, тот перехватил бревно и отжимал его до тех пор, пока Иван не освободил Рентгена и не прошёл под сетью сам. Дальше двигались без происшествий, но по поверхности каждые пять минут проходили патрульные катера, и Иван тщательно следил за тем, чтобы Рентген не терял глубину. В этом вопросе новички часто ошибаются. Когда над тобой полтора десятка океанских или морских метров, этого может и не ощущаться, но вот в условиях неглубокой реки важен каждый метр глубины. Ведь водная толща над пловцом и есть вся его маскировка. Если двигаться слишком близко к поверхности, то с патрульного катера заметят пузыри воздуха, выдыхаемого аквалангистом, и никакая ночь не поможет. Но пока всё шло спокойно. Пусть Непр и работал в акваланге несколько коряво, зато уверенно, а это главное. Группа двигалась размеренно и экономично, с постоянной скоростью. Если всё и дальше будет идти именно так, то воздуха на три километра Рентгену хватит. Он новичок, у него расход всё равно больше, чем у остальных.

Что-то неприятно укололо в тыльную сторону ладони, и Иван коротким движением отогнал от себя несколько не то мальков, не то пиявок. Тимур не шутил, в реке завелась какая-то мелкая и противная живность, норовящая тяпнуть плывущего человека за кисти рук. Хорошо хоть ласты у Непров оказались более-менее подходящего размера. Плыть в намокшем камуфляже, да ещё и с притороченным резиновым мешком, в который сложили необходимый груз, было хлопотно, но без одежды точно сожрали бы, словно подводные комары. А ведь ещё несколько дней назад Берёзов почти так же плыл вслед за Расом по маленькой речушке, и никто не пытался его кусать. Иван мысленно вздохнул. Да… Вот тебе и несколько дней. За четыре часа, проведённых в аварийном модуле Фрагмента, здесь прошло два года. Ладно, чёрт с ними, с двумя годами, их не жаль, всё равно в Эпицентре молодеешь сильнее. Но то, что произошло с Ареалом и оказавшимися в его власти людьми… Медведь прав, это требует отмщения. Люди должны узнать, кому они обязаны своим вечным рабством. Рентген заявляет, что не просто наступит на хвост Совету Директоров, но посадит их в камеру пожизненно. Говорит, что иного наказания за такой перечень преступлений назначить не могут в принципе. Хорошо, если так, но одна деталь в поведении контрразведчика настораживала Берёзова. Рентген был подчёркнуто спокоен. Идеально собран. Безукоризненное владение собой. Это высочайшее мастерство, но…

Но так не возвращаются с победой. Так идут в бой профессионалы высшего уровня. Это непоколебимое спокойствие выдавало Рентгена. Он не радовался победе, не улыбался беспечным шуткам Медведя, и его взгляд по-прежнему хранил ту непроницаемость, которую видел Берёзов и тогда, когда рассказывал Рентгену о Фрагменте в ГНИЦ, и тогда, когда сам Фрагмент уточнял помещённую в мозг контрразведчика информацию внутри инопланетного аварийно-спасательного модуля. Контрразведчик не победил, он только готовился к решающему сражению, для которого смог добыть достойное оружие. Недаром те четыре часа Рентген почти полностью промолчал, погружённый в размышления. Тогда Ивану было не до разговоров на подобные темы, его больше интересовало состояние Лаванды. Рентген, оказавшись в Эпицентре, пробыл в шкуре Зомби всего несколько секунд, и те провёл без сознания. Пока обратная регенерация вкупе с манипуляциями Лаврентьева-Фрагмента поставила контрразведчика на ноги, «Живая Вода» уже сделала своё дело. Как объяснил Фрагмент, ранение Рентгена даже пошло на пользу общему делу. Контрразведчик был в отключке, его мозг не сопротивлялся воздействию коммуникативной составляющей Ареала, что позволило Лаврентьеву-Фрагменту поместить в мозг Рентгена все необходимые данные без потерь и ошибок ещё до того, как контрразведчик вновь стал человеком. Потом на него была установлена «Живая Вода», и Рентген пришёл в сознание без повреждений как на биологическом, так и на психологическом уровне.

Лаванде пришлось гораздо тяжелее. Она долго пробыла Зомби, да и в промежуточной фазе тоже находилась немало. Когда Фрагмент-Лаврентьев выдал Ивану два тугих кристально-прозрачных водяных комочка, Берёзов с трудом подавил в себе желание нацепить на Лаванду сразу оба хотя бы на пару минут. Заумный Фрагмент опередил его, сообщив, что если подобная мысль возникла у полуразумного существа, то он не удивился. Однако две «Живых Воды» на одном «муравье» будут только мешать друг другу. В силу (догадайся, чего?) низкого уровня развития головного мозга муравьёв. Иван, естественно, догадался, так как являлся опытным, можно сказать, дрессированным муравьём. В общем, он положил «Живую Воду» Лаванде на грудную клетку, как было велено, и тугой водный комочек на глазах распределился по телу, словно впитываясь в кожу. Невнимательным взглядом его невозможно было увидеть даже в упор. Лаванда сразу стала соображать получше, но окончательно странности её поведения исчезли через пару часов. К этому времени Эпицентр уже пылал в ядерном огне.

Ифэрше, так звали создателей Фрагмента, не стали сводить счёты с агрессивными муравьями. Великан проигнорировал комара-кровопийцу и попросту ушёл прочь. А мог бы и прихлопнуть. Ифэрше забрали свой аварийно-спасательный модуль дистанционно, не пожелав ни поговорить, ни показаться. Тело Лаврентьева умолкло на полуслове, лишившись Фрагмента, и оставалось лишь радоваться, что заносчивые инопланетяне не наплевали хотя бы на тех муравьёв, что помогали им спасти соплеменников. Вот и всё. Хотя нет, не всё. Второй Фрагмент остался, возиться с ним у Ифэрше времени не хватило. И теперь он ведёт с нами свою личную маленькую войну согласно программе, разработанной им же самим в целях защиты своих подопечных. Сами подопечные уже спасены, вот только Фрагмент Номер Два об этом не знает. Так что теперь он уже просто Фрагмент. Из Номера Два он стал единственным. И непримиримым.

В тот момент Берёзов не представлял себе масштабов произошедшей трагедии и тихо радовался тому, как Лаванда вновь становится нормальной. Тем более что, помолодев на десяток лет, она перестала выглядеть занудно-серьёзной, когда вещала научным языком. Первое, что она выдала, когда окончательно пришла в норму, было что-то заумное на тему нижнего порога обратной регенерации. Суть сводилась к тому, что обратная регенерация омолаживает женщину до уровня в двадцать лет, а мужчину до уровня в тридцать лет, конечно, при условии, что они были старше этого возраста. Как только Лаванда принялась рассуждать о том, почему нижний порог именно такой, Иван понял, что она больше не Зомби даже на миллиметр. Честно говоря, это были приятные четыре часа. Ведь изнутри шлюзового отсека не видно, что происходит снаружи.

Вода вокруг Берёзова резко похолодела, и Иван почувствовал, как покрывается гусиной кожей. Понятно, прошли границу, за которой необъяснимо тёплая вода становится объяснимо холодной. Следующий километр придётся померзнуть, зато это даст возможность выйти на берег незамеченными. Этот аномально тёплый участок реки патрульный бронекатер патрулирует постоянно, двигаясь по этакому большому кругу. Там, где температура воды падает до десяти-двенадцати градусов, непрерывного патрулирования уже не производится, пара бронекатеров ходит туда-сюда от начала холодного течения и до границы нейтралки. В общем-то это правильно, по тёплой воде кто-нибудь может рискнуть пуститься вплавь. А вот в двенадцатиградусной, да хоть в четырнадцати, далеко не уплывёшь. Тем более за пятнадцать километров, где наконец-то начинаются твёрдые берега. Тут только на лодке или плоту, а их обнаружить гораздо проще. Без «Пустышки» даже акваланг не гарантия, тут и топляк, и корчи, и коряги под водой попадаются. Иван посмотрел на плывущего впереди Рентгена. С виду тот был в порядке. На нём гидрокостюм, сразу не замёрзнет. За Ферзя тоже можно не волноваться, Зомби живучие, Болт сказал, что ни черта с ним не произойдёт, лишь бы каким-нибудь гребным винтом не разделало случайно. Берёзов мысленно ухмыльнулся: всем хорошо, только мне зябко. Чтобы отвлечься от малоприятного озноба, он вернулся к раздумьям.

Сидеть в шлюзовом отсеке инопланетян и болтать с вернувшейся к полноценной жизни Лавандой было не так уж и плохо. Он бы охотно просидел ещё столько же, если бы не обстоятельства, из-за которых все там оказались. А потом появился Болт на чудо-автомобиле и рассказал о том, что произошло. В какой-то момент Ивану стало очень нехорошо, и он задал себе вопрос: а не капитан ФСБ Иван Берёзов, случаем, спровоцировал гибель тысяч людей ради собственного эгоистичного счастья? Стоила ли жизнь одной женщины, пусть даже любимой, всех этих жизней? Ведь каждый из погибших тоже мог быть влюблен или являлся родителем… Уж кому, как не бойцу группы «А», не знать, что если погибло несколько, а спасены десятки — это победа, а вот если погибли сотни тысяч ради того, чтобы спаслись несколько… Вот тогда он и понял, почему не улыбается Рентген. Это тех, кто назначен крайним, легко посадить на скамью подсудимых. А тех, кто имеет возможность запросто уничтожить сотни тысяч жизней ради собственного безбедного существования, надо ещё суметь достать. Закон законом, но сработает ли он, когда придёт время применить его против своих создателей и исполнителей? Кто будет применять? Как там, у классика — «А судьи кто?». Ещё больше удручали слова Медведя. Здоровяк сказал, что там, в Москве, не особо интересуются судьбой Ареала. «Икс» идёт — и ладно. Остальное не их забота. И даже больше, выходящий из Ареала носитель Полтергейста вызывает у людей страх, который порождает ненависть. Не только Правительство, всех устраивает, если Зависимые будут сидеть в своей резервации и не высовываться. Высунешься — враг народа. Со всеми вытекающими. И при этом тем, у кого есть власть и деньги, возмущение толпы не грозит. Дорогие клиники, спецавтобусы, охрана, равенство, справедливость и верховенство закона — всё к их услугам. Подчас внутри полудикого Ареала свободы бывает больше, чем снаружи.

Плывущий впереди Рентген всё сильнее смещался вверх, и Туман заработал ластами, догоняя контрразведчика. Кислородный баллон Рентгена почти опустел, общий вес пловца уменьшился, всё сильнее отличаясь от состояния нулевой плавучести, что провоцировало непреднамеренное всплытие. Контрразведчик замечал, что выбивается из общей горизонтали, и допускал обычную для новичков ошибку — пытался плыть не только вперёд, но и вниз. На это тратилось больше сил, что в свою очередь увеличивало расход воздуха и снижало общее время нахождения под водой. Берёзов догнал Рентгена и принялся стравливать лишний воздух из его компенсатора плавучести, утяжеляя пловца. За три раза ему удалось более-менее уравновесить контрразведчика, и они продолжили путь. Дольше возиться смысла не имело, воздух в баллонах заканчивается, Рентген уже идёт на неприкосновенном запасе. Цель их перехода должна быть рядом.

Идущий первым Тимур в очередной раз оглянулся, заметил отставших и остановился. Следом за ним равнодушно замер Ферзь, повисая в водной толще, и Непр подал жест «мы у цели», указывая на виднеющийся в сотне метров левее по курсу островок, поросший ивняком. Иван в который раз удивился чудесным свойствам «Пустышки» и прибавил ход. Спустя три минуты их небольшая группа выбралась на берег. В десяти метрах в глубь островка обнаружился неглубокий овражек, явно вырытый людьми, в который все спустились следом за Непром.

— Одежду выжимайте, дальше на лодке пойдём. — Тимур снял с себя акваланг и устало опустился на жиденькую траву, куцыми пучками пробивающуюся через песок. — Только сначала отдохнём и дождёмся, когда патруль пройдёт… И лодку накачаем…

После двухчасового заплыва в намокшем камуфляже, да ещё и с грузом, хотелось последовать примеру проводника и разлечься на траве, желательно у костра да с кружкой горячего чая. Продрогший Иван подавил в себе желание упасть на травку и отдохнуть и принялся раздеваться. Нужно поскорее выжать одежду. Чем быстрее выжмешь и наденешь, тем быстрее высохнет. В сухой одежде станет теплее.

— Давай помогу. — Избавившийся от акваланга Рентген с трудом поднялся на ноги. Ему заплыв дался тяжело, сказывалось отсутствие опыта и подготовки. — Вдвоём выжмем лучше, быстрее обсохнешь… — Он мрачно кивнул на сидящего в позе истукана Ферзя: — И этому тоже нужно выжать. Простынет ещё. Свидетеля надо беречь.

— Скажи ему, пусть раздевается, — пожал плечами Иван. — Выжмем, раз надо беречь. Тимур, нас здесь патруль не заметит?

— Ночью нет. — Непр, кряхтя, поднялся и побрёл в дальнюю часть овражка. — С воды не видно. В этой части Печоры много островков, протоки между ними сейчас обмельчали, водой песка много нанесло, бронекатера здесь ходят не везде. Если вертолёт покажется, накроем снаряжение маскировочной сетью, и надо прыгать в воду, вон туда! — Он выдернул из-под коряги свёрток, оказавшийся маскировочной сетью. — Там берег водой подмыло, получился обрыв, прямой видимости нет, нас прожектором не высветят и тепловизор не засечёт.

Минут пятнадцать выжимали одежду, распаковывали резиновые мешки, доставали обувь и одевались. Потом со стороны Ареала прошёл патрульный катер, и пришлось затаиться до тех пор, пока он не отошёл достаточно далеко.

— Ушли! — Тимур вгляделся вслед удаляющемуся бронекатеру. — Вернутся минут через тридцать, за это время надо успеть накачать лодку и мотор установить. Пошли, она тут, рядом спрятана!

Недалеко от первого овражка обнаружился вырытый в земле небольшой тайник, в котором были спрятаны надувная лодка очень даже приличного качества с подвесным мотором и автомобильный насос педального типа. Берёзов с нескрываемым злорадством предложил Ферзя на должность оператора насоса, и Рентген, предварительно проверив у свидетеля пульс, согласился. Салмацкий работал ногой, словно сам был механизмом, и лодку спустили на воду с опережением графика. Иван помог Непру установить мотор, в лодку загрузили снаряжение, усадили Ферзя и остались ждать возвращения патруля.

— Сейчас они пойдут к Ареалу, — тихо объяснял Тимур, кивком указывая в сторону горизонта, где уже маячил свет прожекторов. — Где-то через полчаса вернутся сюда и ещё через полчаса догонят нас. За это время нам надо успеть добраться до того места, где заканчиваются топи. Быстро плыть нельзя, иначе нас выдаст звук мотора, но времени достаточно, мы успеем. Там уже есть где спрятаться. Погода сейчас облачная, поэтому достаточно темно.

Патрульный бронекатер прошёл мимо, тщательно обшаривая поверхность воды и островков лучами мощных прожекторов. Непр выждал несколько минут для надёжности и завёл мотор. Он поправил на себе повязку с «Филином», надел на голову монокулярный прибор ночного видения, ещё раз убедился, что патруль уже далеко, и прибавил газ. Лодка плавно заскользила по узкой протоке, прячась между островками, и Берёзов вгляделся в ночь. Впрочем, совсем уж ночью это назвать было нельзя, если бы не сильная облачность, в небе было бы что-то вроде позднего заката, сказывалась близость Полярного круга. Но сейчас было достаточно темно для того, чтобы вокруг толком ничего не было видно. Здесь, за пределами Ареала, радиус действия «Филина» не превышал сотни метров, и в окружающем мраке лишь изредка вспыхивали красными пятнышками тепловые сигнатуры мелких грызунов. Иван недовольно поморщился. Под свежим ночным ветерком во влажном камуфляже было некомфортно, но ещё более некомфортно было не иметь оружия. Непр сразу предупредил, что стволы с собой брать нельзя. Это не только лишний груз под водой, но и проблема безграничных масштабов в случае ареста. Если патрульный бронекатер или вертолёт откроет огонь издали, автоматы всё равно не помогут. Более того, заметив у нарушителей оружие, патруль гарантированно начнёт стрелять. Без оружия же есть шанс попытаться сдаться, может, и повезёт. Поплакаться на тяжёлую судьбу, голод, жажду, ареальскую бедность и так далее. В этом случае сдадут ФСБшникам, помурыжат сутки в камере и отпустят полуживых от Зуда.

Объяснять Непру, что попасть в руки ФСБ, читай — Белова, для Рентгена и остальных ничем не отличается от боя с бронекатером, никто, разумеется, не стал. Конечно, совсем уж без оружия лезть в тайгу не хотелось, и на всякий случай Берёзов взял с собой свой АПС с парой запасных магазинов и нож. Много места это не заняло, но и особой огневой мощи не давало. От обычного зверья на ближней дистанции отбиться хватит, и ладно. Непр утверждал, что оружие вообще не потребуется, потому что на нейтралке кроме патрулей никого не бывает, а дальше и вовсе обычная Российская Федерация начинается, где ношение оружия запрещено и даже с охотничьим стволом человек привлекает к себе слишком много внимания. В общем, вывод всё тот же: глаза никому лучше не мозолить, что на нейтралке, что за ней.

Некоторое время лодка кралась по протокам между островков, потом приняла влево и вышла на большую воду. После узкой протоки местность вокруг показалась опасно открытой, где-то правее, в районе утопающего в темноте острова, замерцал красный индикатор, и Берёзов мгновенно насторожился.

— Справа! — тихо прошептал он Тимуру. — Заглуши мотор, могут услышать!

— Там нет никого, — так же тихо ответил Непр. — Это остров Печорский, он крупный, на нём ВВшники датчики установили. Если близко подплыть, засекут. Там, за островом, на правом берегу, село раньше было, Хабариха. Теперь это середина нейтралки, и оттуда всех переселили. Жить там всё равно невозможно, Ареал приближается, и всё заболотилось. Кругом сплошная гниль и топи, половину села трясиной затянуло. Но со стороны реки ещё чисто, и там стационарный пост ВВ стоит, человек тридцать. Это ближайшее к Ареалу место, где из реки на берег выйти можно, вот они и караулят. Но здесь, по левой стороне реки, безопасно. Мы их обойдём, не заметят, остров закрывает обзор. Одно время они и на островах посты держали, но потом заменили на датчики, потому что досюда нарушители редко доплывают. Днём их вертолёты засекают гораздо раньше, а тех, кто под водой плывёт, бронекатера вылавливают. При дневном свете под водой не спрячешься, тут мелко, если не тебя, так пузыри от акваланга точно заметят. Да и не решается кроме нас на такое никто уже давно. Много народу погибло, без «Пустышки» тут плыть — только себя губить.

— Часто воздушные патрули ходят? — Туман проводил взглядом исчезающий в ночи индикатор и вновь вгляделся в ночную тьму. — Если сейчас над нами пройдёт вертолёт, заметят сразу же.

— Вертолёты ночью над болотами не летают. — Непр, по-видимому, счёл обстановку безопасной, потому что ещё сильнее прибавил газ. — Боятся аварий. Тут если днём вертолёт в болото упадёт, то шансов никаких, а ночью и вовсе даже место падения не найдут. Вертушки ходят над вырубленной нейтралкой. Катера в узкие протоки не лезут, теперь там мелко и под водой коряг много. Мы, как только за топи выйдем, сразу с чистой Печоры уйдём. Тут параллельных речушек и проток хватает, ими и поплывём. Осадки у нас почти нет, проберёмся там, где катера не проходят. Как нейтралку покинем, полегче станет. Полста километров протоками — и мы попадём в Окунев Нос, там есть мобильная связь МТС. Раньше-то в наших краях только МТС был, да и то не везде. Теперь везде «Ареал-Телеком». Поэтому в телефоне вручную надо выбрать, через кого звонить, потому что по умолчанию всегда «Ареал-Телеком» подключается, сети специально так настроены. Сейчас главное успеть добраться до поселка затемно.

Берёзов кивнул и вернулся к наблюдению. Километров пять лодка шла по широкой реке, затем свернула в узкие протоки, забитые камышом и плавающими корягами, и долго кралась сквозь ночную тьму. Иван выловил из воды толстую ветку и, словно багром, отталкивал ею попадающиеся на пути плавучие препятствия. Время от времени вдали в облаках, со стороны Ареала, по небу проплывал огонёк прожектора патрульного вертолёта, и ветер запоздало приносил затухающий вдали стрёкот винтов. Звуки вновь замирали, будто утопая в окружающей тьме, и негромкое урчание лодочного мотора глухим шумом стелилось по воде. Лодка ползла по неширокой водной дорожке, тянущейся через камышовые заросли, выбиралась на воду пошире, вновь кралась узкими протоками… Спустя час они окончательно встали на чистую воду, и вскоре Тимур указал на приближающуюся в ночном полумраке песчаную косу:

— Приплыли. Выходить будем здесь, дальше на лодке нельзя, заметят. За посёлком есть аэродром, там теперь военная часть стоит, они ночами патрули в посёлок высылают. Всех в лицо они не знают, в Окуневом Носу сейчас почти десять тысяч человек живёт, не считая командировочных, но всё равно лучше не попадаться. Могут документы потребовать или задержать до выяснения личности.

Он заглушил двигатель, и лодка по инерции выползла на косу. Группа выгрузилась на берег, лодку вытащили из воды и на руках потащили к теряющейся в ночи лесной опушке. Заходить глубоко в лес не пришлось, метров через двадцать Тимур привёл их к небольшой землянке, закрытой маскировочной сетью. Плавсредства и снаряжение затащили внутрь, и Непр распечатал клапан, выпуская из лодки воздух.

— Возвращаться другим способом будем, — объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Тумана.

— Ты же сказал, что других способов нет, — напомнил ему Берёзов.

— Это оттуда нет, — уточнил Тимур. — А туда есть. Но это далеко, полдня до нужного места добираться придется… — Он болезненно скривился и потёр виски: — К вечеру Зуд будет грызть немилосердно… Чем раньше поедем, тем лучше, а надо ещё акваланги перезарядить. Пойдём, что ли? В доме и по телефону разговаривать спокойнее, и добрые люди нас покормят… — Он осёкся и осторожно добавил: — Если вы наш… обычную еду едите…

— Едим, — заверил его Туман, прикидывая варианты дальнейшего развития событий. — В посёлок как заходить будем? — Он принялся подбирать снаряжение. — Собаки шум не поднимут?

— Нам далеко не заходить, полают да перестанут, — ответил Непр и коротко махнул рукой: — Ничего брать не надо, оставим тут. Утром тесть с шурином всё заберут. Нам бы поторопиться.

К посёлку двигались бегом. Луну скрыла небольшая туча, и Тимур стремился воспользоваться усилившимся мраком. Однако полежать в покрытой росой траве всё же пришлось. Когда до окраины села оставалось метров тридцать, впереди показался патрульный «уазик», объезжающий улицы, и ничего не оставалось, как дождаться, пока он уйдёт. Едва высохший камуфляж вновь начал намокать, и Иван представил, как их троица будет выглядеть при свете дня. А выглядеть она будет крайне привлекательно. Для патрулей и оперативников ФСБ. Два мужика в камуфляже ОСОП расцветкой под Жёлтую Зону и полковник в изрядно помятой повседневной форме, которая теперь наверняка выпачкалась. Ясное дело, на таких людей никто не обратит ни малейшего внимания…

— Идём, быстрее! — Патрульный автомобиль скрылся, и Непр вскочил на ноги: — Тут недалеко!

Нужный дом был действительно рядом, почти в самом начале улицы. Группа под дружный лай собак добралась до добротно поставленного дощатого забора, и Тимур сунул руку в узкую щель в калитке. Нащупав изнутри щеколду, он отпер дверь и оказался нос к носу со здоровенным волкодавом. Пёс довольно вилял хвостом, глядя на Непра, и зло облаивал стоящих позади него чужаков. Тимур ухватил собаку за ошейник и повёл группу к крыльцу двухэтажного сруба. Добравшись до крыльца, он подошёл к ближайшему окошку и негромко постучал по стеклу. Свет в окне не зажёгся, но через несколько секунд дверь отворилась, и на порог вышел немолодой бородатый человек в наскоро надетой рабочей одежде. Он молча окинул взглядом незваных гостей, распахнул дверь и жестом предложил всем войти. После чего велел собаке успокоиться, внимательно оглядел пустынную улицу и затворил дверь.

— Как добрались? — негромко спросил он Тимура.

— С Божией помощью, — ответил тот, и оба перекрестились двумя пальцами.

— Почему вернулись? Плот не дошёл? — Бородач окинул взглядом чужаков, на мгновение задержавшись на полковничьих звёздах Рентгена. — Или беда какая стряслась?

— Господь миловал, плот дошёл как всегда. — Непр прислушался к затихающему собачьему лаю и кивнул на своих спутников: — Помочь людям надо. Это они мне глаза спасли. И детишек наших лечат. Дело не сложное, им позвонить нужно, по мобильному. Так, чтобы в Сателлите не вычислили. У вас МТС ещё не отключили?

— Пока работает. Проходите в дом, чего на пороге стоять. — Бородатый повёл гостей в комнату, судя по большому деревянному столу, расположенному посредине, являющуюся столовой. — Сейчас жена на стол накроет. Посидите пока, отдохните с дороги. Я телефон принесу.

— Телефон у нас свой, — произнёс Рентген, вынимая из-за пазухи целлофановый пакет с документами. — Вашим номером нам лучше не пользоваться, так будет лучше для вас. — Он извлёк из пакета пачку стодолларовых купюр, заранее приготовленных Расом, положил её на стол и пододвинул к хозяину дома: — Нам требуется помощь иного рода. Мы бы хотели прокатиться по реке на «Ракете», со всеми остановками.

— Зачем?! — занервничал Тимур. — Мы так не договаривались! Нельзя терять время, нам к возвращению готовиться нужно, потом к нужному месту долго ехать, а к вечеру Зуд усилится!

— Вам не придётся заниматься нашим возвращением. — Рентген был невозмутим. Это пугало Непра ещё сильнее, зато, похоже, вполне устраивало бородача. — Этим займутся наши друзья. Они доставят нас в Ареал, у них есть такая возможность. Нам необходима помощь, чтобы встретиться с ними. Не волнуйтесь, она минимальна.

— Я не буду ни с кем встречаться. — Хозяин дома тоже сохранял спокойствие, но его взгляд потяжелел. — Меня здесь все знают. Увидят с чужаками — будет много ненужных вопросов. Да и друзей ваших я не знаю, и потому доверия к ним нет. Вы завтра в Ареал вернётесь, а мне здесь жить.

— От вас не требуется присутствия, — объяснил контрразведчик. — Нам нужна менее заметная одежда, а также помощь в посадке на «Ракету». Возьмите для нас билеты до Нарьян-Мара. Мы выйдем по пути на одной из остановок, вам лучше не знать на какой. Там нас встретят.

— Это можно, — оценил бородач. — Так даже проще. Одежду я для вас подыщу, роб и спецовок хватает, сейчас в них почти все ходят. Билеты куплю сам, чтоб вас раньше времени по улицам не водить. До причала дойдёте без меня, он тут близко, я объясню, как идти.

Хозяин дома подошёл к столу, взял пачку с деньгами, отделил от неё треть и убрал в карман.

— Этого хватит. — Он подтолкнул остальную пачку обратно к Рентгену. — Спасибо за Тимура.

* * *

«Ракета» причалила к поселковому причалу в девять утра и через полчаса отправилась в обратный путь. Пассажиров на борту набралось человек шестьдесят, почти все места были заняты, что позволяло более-менее затеряться среди людей. Наверняка все, кто сидит здесь, в той или иной мере знакомы друг с другом, но бородатый старообрядец заверил, что в нынешние времена группа чужаков в Окуневом Носу не редкость. Пристальных взглядов на них действительно никто не обращал. Возможно, этому способствовали спецовки с логотипами какой-то не то строительной, не то ремонтной фирмы, которые бородач раздобыл для всех троих. Потёртый и исцарапанный ящик для переноски инструмента, в котором в действительности лежали лишь обломок ржавой кувалды и свёрток с формой Рентгена, дополнял выбранный для маскировки образ. Документы на входе не требовали, достаточно было предъявить билеты, но специфические меры предосторожности на «Ракете» всё же имелись.

Они включали в себя наряд полиции, состоящий из двух полусонных и одного дремлющего сотрудника, расположившихся на самых дальних сиденьях пассажирского салона, и простеньких телевизоров. Небольшие жидкокристаллические экраны были укреплены перед каждым пассажиром на спинке впередистоящего кресла и транслировали бесконечную нарезку рекламных роликов каких-то местных фирм, изредка перемежающуюся с прогнозом погоды. Берёзов воспроизвёл в памяти детали рассказа Айболита о Зуде и Зависимости. Не составляло труда догадаться, что телевизоры в «Ракете» установили не столько в целях заботы о комфорте пассажиров, сколько в качестве индикаторов Полтергейста. За четыре часа поездки, протекающей в окружении электроники, Зависимый, если он тайком прокрался на борт, неизбежно вызовет Полтергейст. Недаром на каждом билете имелось предупреждение, напечатанное жирным шрифтом: «Граждане, имеющие Зависимость, перед посадкой обязаны пройти регистрацию у сотрудников полиции, сопровождающих судно». Интересно, если её действительно пройти, что из этого выйдет? Снимут с рейса, вернут деньги за билет и доставят куда надо? Или же на «Ракете» имеются отдельные места для Зависимых? Где-нибудь подальше от жизненно важных систем судна и поближе к огнетушителям?

Болт утверждал, что у Ивана с Ферзём Зависимости и, следовательно, Полтергейста нет. А Рентгену и то и другое блокирует «Живая Вода». Поэтому им можно без каких-либо опасений находиться вблизи электронных приборов, сложных устройств и так далее, вплоть до полётов на самолётах. На это и был расчёт. Рентген планировал добраться до Нарьян-Мара тихо и незаметно. Там сесть на самолёт до Москвы, благо денег хватало с избытком, Рас, занимавший на базе должность казначея, согласно приказу Медведя выдал им двадцать тысяч долларов. Рубли в Ареале были не в ходу, поэтому придётся обменять часть валюты в Нарьян-Маре, но это мелочи. Основной задачей являлось сесть на самолёт. Рентген с Салмацким вряд ли будут испытывать с этим какие-либо трудности, а вот у него, Берёзова, нет никаких документов. Но Рентгена это, похоже, не смущает.

Иван посмотрел в окно. Глухая тайга по берегам Печоры постепенно превращалась в лесотундру. Вокруг полнейшее отсутствие цивилизации, среди которой время от времени неожиданно возникали мелкие посёлки. Наверное, до Катаклизма здесь были лишь умирающие деревеньки таёжной глухомани, лепившиеся к реке как к единственной ниточке, связывающей их с внешним миром. Но Ареал подобрался к этим местам почти вплотную, и это невесёлое обстоятельство вдохнуло жизнь в обезлюдевшие населённые пункты. В деревеньках шли строительные работы, виднелась тяжёлая техника, бросались в глаза новые дома типовой планировки. В небе то и дело появлялись вертолёты, самолёты малой авиации, по всей протяжённости реки виднелась некоторая активность: сновали рыбацкие катера и лодки, шли гружённые стройматериалами баржи, пару раз попадались паромы с фурами на борту. Берёзов мысленно покачал головой. Да уж, нет худа без добра. Для кого-то Ареал стал трагедией, а кому-то только в радость. Но кое-кого из тех, у кого эта радость зашкаливает, вскоре ожидает неприятный сюрприз.

Дважды «Ракета» делала остановки у каких-то населённых пунктов, высаживая пассажиров и принимая на борт новых, и движение продолжалось. Лесотундра за бортом окончательно сменилась тундрой, небо затянуло сплошной серой пеленой, и Иван позволил себе немного поспать. Время до возвращения к Салмацкому активности ещё есть, нужно потратить его с пользой. Проснулся Берёзов от тихого голоса Рентгена:

— Туман, мы подъезжаем. На причале полицейский кордон, проверка документов. — Контрразведчик достал из кармана красную корочку и протянул её Ивану: — Забирай.

— Это моё удостоверение личности! — удивлённо прошептал Берёзов, разглядывая собственную фотографию. — Его у меня Ферзь отобрал тогда, у шпионской лабы. Откуда оно у тебя?

— Салмацкий сдал его мне в качестве вещественного доказательства вместе с твоим штатным оружием и бронежилетом. — Рентген посмотрел в окно на полицейских, проверяющих документы у покидающих «Ракету» пассажиров. — Говорить буду я. Ты стоишь рядом с Ферзём. По моей команде оба предъявите документы и немедленно уберёте их. Это даже хорошо, что мы в штатском. Идём.

Проверка документов прошла спокойно. Рентген предъявил удостоверение, потребовал вызвать старшего по званию и о чём-то переговорил с ним в стороне. Тот кивнул, что-то записал на бумажке, на этом всё и закончилось. У выхода из порта обнаружилось несколько частных извозчиков полубичеватого типажа, зазывающих всех, кто появляется в поле зрения, воспользоваться услугами такси по, естественно, самым низким ценам в городе. Рентген нанял какую-то невзрачную иномарку, давно отпраздновавшую свой десятый день рождения, и велел ехать к одной из находящихся в центре гостиниц. Там машину отпустили, дождались, когда она скроется за поворотом, после чего прошли пешком пару кварталов и нашли подходящий подъезд в одном из домов. Там контрразведчик снял спецовку, облачившись в свою форму, и Берёзову пришлось расстаться с оружием. Всё, что стало ненужным, упаковали в ящик из-под инструментов, и Иван забросил его в ближайший мусорный контейнер. Затем поймали ещё одного извозчика и отправились в аэропорт. В зале ожидания Рентген оставил Ивана сидеть с Салмацким и отправился покупать билеты. Вернулся он почти через час.

— Что-то не так? — негромко спросил Иван, дождавшись, когда контрразведчик опустится в кресло рядом. — Тебя долго не было.

— Деньги ходил менять, мои закончились. — Рентген протянул Туману его билет. — Вот, возьми. — Он незаметно передал ему толстую пачку купюр и небольшой бумажный конверт.

— Что нужно купить? — уточнил Иван.

— Пока ничего, пусть будут у тебя, так спокойнее, — объяснил тот. — У тебя не украдут. В конверте местная сим-карта и записка. Там номер телефона, который ты должен запомнить. Записку уничтожишь. Сим-карта для тебя, внимательно следи за балансом, в Москве ты будешь в роуминге.

— Хорошо. Чей номер в записке? — поинтересовался Берёзов.

— Мой, — лаконично ответил Рентген. — Московский.

— Не отключили за два года?

— Такие номера не отключают, — без тени иронии произнёс контрразведчик. — На них распространяется срок давности. Выучи наизусть и не записывай в память телефона, когда его купишь. Для разговоров со мной заведёшь отдельный аппарат, вставишь в него эту сим-карту. Больше с неё никому не звони. После каждого разговора очищай список набранных номеров и выключай телефон.

— Так их же всё равно можно у оператора связи получить, — возразил Иван.

— Можно, — согласился Рентген. — Но для этого требуется время, иногда значительное… — Он прислушался к голосу диктора, объявляющего начало регистрации: — Наш рейс. Пошли.

Регистрацию и прочие сопутствующие посадке процедуры прошли спокойно. Сотрудники аэропорта бросали взгляд на удостоверения офицеров ФСБ и теряли интерес к рабочим спецовкам Тумана и Ферзя. В самолёте Рентген велел Салмацкому сесть у иллюминатора, рядом с ним посадил Берёзова и уселся в крайнее кресло. Самолёт оторвался от взлётной полосы, и капитан корабля объявил, что время в пути составит два с половиной часа. Контрразведчик посмотрел на часы.

— Через сколько он начнёт дёргаться? — Иван кивнул в сторону безучастного ко всему Ферзя.

— Через час, — ответил Рентген. — На утренний рейс мы опоздали. Нам повезло, что был ещё один.

— Ничего, я разберусь. — Берёзов многообещающе прищурился.

— Свидетель мне нужен живым, — поспешил напомнить контрразведчик. — И с нетравмированным мозгом. Ему предстоят два месяца интенсивных допросов. Времени у нас немного, необходимо взять у него показания в полном объёме. Всё должно быть тщательно запротоколировано и не вызывать даже малейших вопросов после того, как он умрёт. По словам Болта, это произойдёт через два-три месяца, а уголовные дела подобной сложности могут длиться годами.

— Обещаю не бить его по голове, — понимающе закивал Туман. — Можно порвать ему ахиллово сухожилие. В интересах следствия, разумеется. Так он уже никуда не убежит и мозг в сохранности.

— Не возражаю, — без всяких эмоций произнёс контрразведчик, неторопливо опуская голову на подголовник кресла и закрывая глаза, — если на то возникнет необходимость.

Сорок минут полёта Рентген дремал, потом часы на его руке негромко зажужжали будильником, и он попросил бортпроводницу принести стакан воды. Получив воду, он извлёк из кармана аптекарский пузырёк и высыпал из него несколько таблеток.

— Пей. — Контрразведчик протянул Салмацкому стакан и таблетки.

— Снотворное? — Берёзов смотрел, как Ферзь равнодушно выполняет приказ. — В аэропорту купил? Сколько он проспит?

— До посадки. Доза большая. — Рентген вновь закрыл глаза. — Последи за ним, убедись, что уснул. Разбуди меня, когда на снижение пойдём. Я немного посплю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Один в поле не воин
Из серии: На перекрестке миров Сергея Тармашева

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ареал: Один в поле не воин. Что посеешь предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я