Me mortuo terra misceatur igni![1]
Я тебя породил, я тебя и убью!
© Д. А. Глуховский, 2017
© Антонов С., 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Пророки в своем Отечестве
Объяснительная записка Вадима Чекунова
Служба в армии — советской, а потом и российской — запомнилась мне, прежде всего, галереей замечательных персонажей, с которыми в обычной жизни я бы никогда не столкнулся. Как и в любом другом полку, были у нас свои воины-спортсмены, отличники боевой и политической подготовки; были вечные «залетчики» и завсегдатаи «губы»; были люди необычайных способностей и талантов (украсть в одиночку полторы сотни бушлатов или выпить что-нибудь страшно ядовитое, но не только не ослепнуть и не умереть, а наоборот, весело и с пользой провести время); были художники и музыканты; были рукастые мастера, способные из ничего соорудить что угодно, и были невероятные «тормоза», умевшие испортить и запороть все, что попадало в их поле зрения.
Но самым уникальным человеком, которого я встретил за все время службы и с которым крепко сдружился, был наш полковой фельдшер, «срочник» из небольшого городка Львовской области. Был он ростом высок, телом худ, лицом страшен — нос крючком и темные круги вокруг глаз. Мог сыграть в кино злого колдуна безо всякого грима. Фельдшера почти никогда нельзя было застать спящим — после отбоя он сидел у себя в боксе и запоем читал разную мистическую литературу и биографии великих людей. Стол его был завален гороскопами, картами Таро и всякими брошюрками по гаданию. За этим человеком в части прочно закрепилась слава ясновидящего и целителя. Диагноз он мог поставить, лишь взглянув на лицо, или по фото рассказать о человеке, назвав и имя его, и профессию, и много чего еще… Офицерские жены тянулись в его каморку постоянно, с домашними разносолами и пирожками. Фельдшер им гадал, давал житейские советы, снимал руками головную боль…
«А погадай мне тоже!» — как-то раз попросил я его. Тот лишь усмехнулся и спросил, всерьез ли я верю в такую чепуху, как гадания… «Ну, как же, вон жены из военгородка, аж верещат, что все сбывается, что ты им наговоришь…» — защищался я. «Да это ж просто психология и информация!» — махнул рукой фельдшер и спросил: «Видишь, какие у меня уши?» Уши его были тоже страшные — крупные, оттопыренные и заостренные. «Я как паук в центре паутины, сижу и слушаю, и перебираю ниточки, делаю выводы…» — поясняя свой метод, фельдшер неожиданно вошел в образ, принялся шевелить длинными пальцами и действительно стал напоминать гигантского паука.
«Ну а как ты по фото имена и профессии людей узнаешь?» — не сдавался я. «Да это ж совсем другое дело, это просто магия и дар свыше», — лениво отмахнулся фельдшер и позвал чай пить. За чаем вдруг задумался и сказал: «Вообще, время смутное. Страна разваливается. Надо как-то жить. Учение какое-нибудь создать…» «Секту, что ли?» — уточнил я. «Ну, называй, как хочешь…» — уклонился фельдшер. — Главное, чтобы люди тянулись и взносы делали». Он задумался еще крепче, а потом решительно произнес: «Но я не стану этого делать, а то увлекусь, сам уверую еще… Я же из чего угодно могу культ сделать!» — глаза медика горделиво полыхнули (так мне показалось). «Так уж прям из чего угодно?» — решил я вернуть его на землю. «Ага!» — безмятежно кивнул он. И тут я брякнул, что первое в голову пришло: «А вот, например, из числа Пи, математического, сможешь?»
Фельдшер снова кивнул: «Конечно. Число Пи вообще священно, ибо это и есть Имя Господа. Каждая цифра там имеет сакральное значение. Три — это, понятно, триединство. Один — бог един. Четыре — это четыре Евангелия. Снова один — потому что Евангелия едины. Пять — это Пятикнижие… Надо учить его наизусть, каждый день, новые цифры — это повышение святости и путь к спасению…»
Отслужив, мы разъехались по разным республикам, которые стали к тому времени самостоятельными странами. Я сошел с поезда на перрон Ленинградского вокзала и решил пройтись по Москве пешком — стоял чудесный апрельский день девяносто второго года. Солнце, теплый ветерок, подсохший асфальт, иномарки на дорогах, девушки в коротких весенних пальтишках, бритые налысо пацаны в безразмерных кожанках, торговый люд всех возрастов, на фанерках да ящиках товар свой разложивший… А вокруг на стенах, на столбах, на витринах — листовки, плакаты и объявления. Тетка, больше похожая на жабу, чем на тетку, притворялась некой Марией Дэви Христос. Демонического вида бородачи зазывали в свои «богородичные центры», где обещали научить любить Бога правильно. И все это вперемешку с обычными «куплю», «продам», «сниму» и «сдам» — джинн коммерции вырвался на свободу и диковато восторжествовал.
Еще несколько лет я с интересом следил за новостями с Украины — не объявился ли там харизматичный пророк-колдун со Священным Числом или иным сакральным знанием. Но, вроде, фельдшер слово сдержал, и учения не основал. Хотя, кто знает? Может, времена тогда недостаточно мутными ему показались. Или время его еще не пришло. Посмотрим, что дальше будет.
А пока — почитаем «Рублевку-3. Книгу мертвых».
