Павел Судоплатов. Волкодав Сталина (Александр Север, 2014)

Павел Судоплатов – легендарный советский разведчик-ликвидатор. Он лично уничтожил главу Организации украинских националистов Коновальца, который был учителем Бандеры; руководил операцией по ликвидации Троцкого; организовывал и координировал в НКВД-НКГБ разведку и диверсии за линией фронта в годы Великой Отечественной войны; громил бандеровское подполье после нее и участвовал в операции по похищению американских атомных секретов. А после смерти Сталина оказался «врагом народа» и 15 лет провел в лагерях. Известный историк Александр Север на основе архивных материалов представляет самую полную и правдивую биографию величайшего диверсанта XX века.

Оглавление

Из серии: Жизнь замечательных разведчиков

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Павел Судоплатов. Волкодав Сталина (Александр Север, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3. На службе в Украинском ГПУ

«В феврале 1925 года окружком ВЛКСМ направил П. А. Судоплатова на работу в органы госбезопасности…»

После вторичной мобилизации в органы госбезопасности главный герой нашей книги в течение нескольких лет был вынужден заниматься технической и информационно-аналитической работой. Сложно сказать, нравилось ему или нет «работа с документами».

Служба в Мелитополе

Свою карьеру в органах госбезопасности Павел Анатольевич Судоплатов начал с 5 февраля 1925 года на скромной должности сводчика информационного отделения Мелитопольского отдела ГПУ[43]. Согласно толковому словарю русского языка: «Сводчик – наборщик исправлений, указанных в сводке». А сводка – «документ, записка с подобранными, объединенными известиями, сведениями, данными». Фактически он занимался, как сейчас принято говорить, информационно-аналитической работой.

В двадцатые годы прошлого века Секретный, Информационный отделы и Экономическое управление имели собственные агентурные аппараты. При работе они руководствовались Положениями, введенными в действие приказом ГПУ № 291 от 14 ноября 1922 года. Несмотря на разные наименования агентурного аппарата, существовало две ярко выраженных категории: осведомители, сообщавшие первичную информацию, и агенты (либо специальные осведомители), участвовавшие в агентурных разработках[44].

Информационный отдел использовал только агентов первой категории, которые были настроены лояльно к советской власти. Они трудились в различных учреждениях, были членами официально разрешенных организаций и освещали реакцию населения на различные события. Также они сообщали о злоупотреблениях и других негативных поступках лиц из своего окружения. Благодаря полученной от них информации партийное и советское руководство знало, что реально происходит в стране и каковы настроения масс. Данные от них поступали в низовые подразделения ГПУ, где обрабатывались и в виде секретных сводок рассылались местному партийному руководству, а также в Москву.

Хотя сотрудники Информационного отдела занимались не только анализом информации, но и вели оперативно-розыскную работу. При получении от информаторов «сигналов», представляющих интерес для других подразделений ГПУ-ОГПУ, после проверки передавали сообщение в профильное подразделение. А там уже заводилось дело – «формуляр» (на одного человека) или агентурное дело (на группу лиц)[45]. А дальше оно могло трансформироваться в уголовное дело и закончиться для фигурировавших в нем лиц тюрьмой или расстрелом.

Вот как, например, определял свои задачи в этой сфере Воронежский отдел ОГПУ в 1926–1927 годах:

«ОГПУ ставил задачу своевременности информации, по возможности стараясь выяснить отношения масс и готовности их воспринимать то или иное мероприятие, диктуемое государственной или партийной необходимостью, а также своевременным проведением в жизнь мер предупредительного характера»[46].

Приход в органы госбезопасности совпал с важным для Павла Анатольевича Судоплатова событием – с 1925 года в органах ОГПУ появился институт практикантов. Молодые сотрудники в течение года находились на «испытательном сроке» и работали в паре с более опытным сотрудником. Это позволяло лучше увидеть деловые и морально-волевые качества, вовремя избавиться от негативно зарекомендовавших себя[47]. А 25 мая 1926 года ЦК ВКП(б) утвердило Положение о порядке перемещения сотрудников ОГПУ[48]. Теперь карьерный рост главного героя нашей книги не только зависел от кадровой политики начальника, но и регламентировался юридическим документом.

С 1 января 1927 года Павла Анатольевича Судоплатова перевели на новую должность – помощника уполномоченного учетно-статистического отделения Мелитопольского окротдела[49]. Это подразделение занималось учетом различных оперативных дел. Говоря другими словами, оно занималось учетом не только различных категорий «бывших» (дворян, купцов, офицеров царской армии, сотрудников Департамента полиции и т. п.), но также членов различных партий, лиц, имевших судимости, а также политически неблагонадежных. При этом фиксировались не только прошлые «грехи», но и активно собирались новые компрометирующие сведения[50]. Также подразделение занималось учетом следственных и архивных дел, сбором и систематизацией сведений о лицах, разыскиваемых органами госбезопасности. Кроме того, сотрудники этого подразделения выполняли задания по высылке архивных дел и других оперативных материалов. Дело в том, что «централизованного учета вражеских агентов, антисоветских элементов и агентов органов госбезопасности еще не было»[51].

Деятельности этого подразделения руководство ГПУ придавало высокое значение. В приказе ГПУ от 19 сентября 1922 года в отношении работы регистрационно-статистических отделений говорилось:

«Отсутствие или неорганизованность этих отделений не дает возможности правильно работать и самому Губотделу, так как плохо поставленный учет не дает возможности получить справку о судимости и злостности какого-то лица. Нередко бывали такие явления, что в Губотделе параллельно ведутся несколько дел на одно и тоже лицо, а иногда поступающие материалы на злостное лицо остаются распыленными, незарегистрированными и не используемыми, давая возможность смягчать предъявляемые обвинения. Отсутствие правильного учета не дает возможности Губотделам правильно оценивать политическое состояние губернии»[52].

Так что и на новом месте работы главный герой нашей книги оказался на виду у начальства. При этом он действительно выполнял нужную и важную работу. Трудолюбивого и аккуратного сотрудника заметили, и Мелитопольский окрисполком наградил его «серебряными часами за работу в органах ГПУ»[53].

На повышение в Харьков

В 1928 году Павел Анатольевич Судоплатов получил повышение и был переведен в Харьков (с 1917 года по 1934 год столица Украины), где стал работать уполномоченным Информационно-осведомительского отдела (ИНФО) ГПУ УССР. В марте 1931 года Секретный и Информационный (бывший информационно-осведомительский) отделы слились в единый Секретно-политический отдел. «Перед ним поставили задачу вести борьбу с враждебной деятельностью участников бывших антисоветских политических партий и групп, националистов, церковников и сектантов, а также с террористическими актами антисоветских элементов. Секретно-политический отдел вел агентурно-оперативную работу в высших учебных заведениях, учреждениях Наркомпроса и органах милиции»[54], – сообщалось о задачах секретно-политического отдела в ведомственной истории КГБ.

Работа в республиканском аппарате заставила главного героя нашей книги по новому взглянуть на работу «чекистов». Без кавычек мы бы не стали употреблять это слово. С октября 1925 года по 1930 год начальником ИНФО ГПУ УССР был Генрих Самойлович Люшков. Получив в свои руки всю агентурно-осведомительскую сеть ОГПУ УССР, новый начальник развил бурную деятельность. И уже в 1926 году «нащупал террористическую группу, подготовлявшую покушение на председателя ВУЦИКа тов. Петровского». Понятно, что данное дело было полностью сфальсифицировано. А в мае 1930 года, после назначения начальником Секретного (с 1931 года – Секретно-политического отдела) ГПУ УССР, Люшков принимал активное участие в разработке и проведении крупнейших операций чекистов на Украине – ликвидации «Украинского национального центра», «Военно-офицерской организации» (дело «Весна») и других «крупных контрреволюционных повстанческих организаций»[55]. Спустя много лет большинство осужденных по этим делам были признаны жертвами политических репрессий и реабилитированы.

Хотя главного героя нашей книги поразил не только размах чекистской работы в центральном аппарате ГПУ республики и количество выявленных врагов Советской власти, но и сам город. После провинциального и сонного Мелитополя шумный и динамично развивающийся Харьков произвел на Павла Анатольевича Судоплатова сильное впечатление. В столице республики, по данным на 1927 год, проживала 421 тысяча человек. По улицам города, весело трезвоня, не только мчались трамваи, но и ездили такси. Студенты учились в шести институтах (сельскохозяйственный, ветеринарный, технологический, педагогический, юридический, фармацевтический и художественный) и в одном университете. А еще там был цирк и два театра: украинской драмы им. Шевченко и оперы и балета им. Лысенко.

Именно здесь, в Харькове, двадцатилетний Павел Анатольевич Судоплатов встретил свою будущую жену – Эмму Карловну (Суламифь Соломоновну) Каганову (в девичестве Кримкер), так же как и он, служившую в органах госбезопасности. Кратко расскажем об этой удивительной женщине, сыгравшей ключевую роль в жизни главного героя нашей книги.

Она родилась в Гомеле 1 мая 1905 года в мелкобуржуазной многодетной семье. Окончила гомельскую гимназию с золотой медалью. После революции работала секретарем у Менделя Марковича Хатаевича, секретаря Гомельской уездного комитета РКП(б), а после того как его в июле 1921 года назначили председателем Одесского губкома ВКП(б), последовала за ним. В Одессе ее, прекрасно знающую немецкий язык, перевели на работу в ГПУ (вела работу среди местных немецких колонистов). В 1928 году переведена в столицу советской Украины – Харьков, в 4-е отделение Секретно-политического отдела ГПУ УССР, где курировала работу с творческой интеллигенцией[56]. Сотрудники указанного подразделения занимались агентурно-оперативной работой в органах печати, театрах и т. п., а также среди артистов, писателей и гуманитарной интеллигенции[57].

А вот дополнения к сухим и лаконичным строкам ее биографии из воспоминаний Павла Анатольевича Судоплатова:

«Эмма занимала в ГПУ УССР более весомое положение, чем такой новичок, каким я тогда был. Как образованной и привлекательной женщине, к тому же начитанной и чувствовавшей себя вполне свободно в обществе писателей и поэтов, ей доверили руководить деятельностью осведомителей в среде украинской творческой интеллигенции – писателей и театральных деятелей. Мы встретились с ней на службе, и меня поразили ее красота и ум. Отец Эммы, сплавщик леса, умер, когда ей было всего десять лет. Она начала работать и одна содержала всю семью, где было восемь детей. Так что у нас с Эммой было много общего: и я, и она являлись опорой для семьи и должны были в силу обстоятельств рано повзрослеть. (…) Для меня Эмма была идеалом настоящей женщины, и в 1928 году мы поженились, хотя официально зарегистрировали наш брак лишь в 1951 году»[58].

Начальник 2-го отделения Отдела кадров НКВД СССР 26 сентября 1938 года подготовил приложение к справке на «начальника 4 отделения, он же помощник начальника 5-го отдела 1‑го Управления – старшего лейтенанта госбезопасности Судоплатова Павла Анатольевича». Согласно этому документу, отец Эммы Карловны Кагановой «с 1910 по 1925 год занимался мелкой торговлей в городе Гомеле».[59] Если точнее, то продавал ткани, привезенные из-за границы. Получается, что тесть Павла Анатольевича Судоплатова был жив еще в 1925 году, а не умер за десять лет до этого – в 1915 году.

В другой справке, подготовленной сотрудником 1-го отделения Отдела кадров НКВД СССР 25 марта 1942 года, было сказано:

«Жена Судоплатова – Каганова С. С. долгое время работала и была в близких отношениях с врагом народа Люшковым, при содействии которого Каганова С. С. была переведена на работу в Москву в СПО ОГПУ, при вступлении Кагановой в кандидаты и члены ВКП(б) рекомендовал ее тот же Люшков.

По материалам ОСУ НКВД бывший муж Кагановой С. С. – Гранский арестован как примыкающий к троцкистской организации.

В 1927–1928 г. Каганова, будучи машинисткой Могилев-Подольского окротдела ГПУ, печатала для Гранского троцкисткие материалы, лично Каганова этот факт отрицает»[60].

Добавим, что со своим первым мужем – Виктором Исидоровичем Гранским, она развелась в 1931 году. А в «1937 году он был уволен из органов НКВД за сокрытие своего участия в 1927 году в троцкистской оппозиции»[61]. При этом его не исключили из партии, да и взысканий по партийной линии он не имел. Дальнейшая судьба этого человека автору неизвестна.

А вот судьба Генриха Самойловича Люшкова известна. Хотя и в ней есть множество «белых пятен». Его активную деятельность на посту начальника секретно-политического отдела оценили не только в Харькове, но и в Москве. В середине 1931 года его назначили заместителем начальника Секретно-политического отдела ОГПУ-НКВД СССР. В период с 2 по 30 декабря 1943 года находился в Ленинграде, где, по поручению Иосифа Сталина, непосредственно участвовал в расследовании обстоятельств убийства Сергея Мироновича Кирова. В 1936 году, когда наркомом внутренних дел стал Николай Иванович Ежов, украинского «чекиста» понизили – назначили начальником управления НКВД Азово-Черноморского края, а через год отправили еще дальше – на аналогичную должность в Дальневосточный край. Новое назначение в контексте событий тех лет автор назвал бы повышением. Ситуация в регионе была специфичной – в любой момент мог произойти вооруженный конфликт с Японией, и Москва старалась не только усилить свое военное присутствие здесь, но и очистить Дальний Восток от действующих и потенциальных агентов иностранных разведок. «Зачистка» региона под руководством Генриха Самойловича Люшкова производилась по уже отработанной технологии. В течение года было репрессировано 250 тысяч человек (из них 7 тысяч расстреляно), депортировано в Среднюю Азию около 200 тысяч корейцев. Как «самый лучший и достойный», он представлял Колыму в Верховном Совете СССР. Но недолго. В середине 1938 года ему было предложено выехать в Москву. Политбюро якобы решило направить его на работу в центральный аппарат НКВД СССР. Но опытный «чекист» понял, что означает это «повышение». В ночь с 12 на 13 июня 1938 года, прихватив ценные секретные документы, под видом инспекционной поездки (по должности он командовал и местными пограничными войсками) он перешел границу с Маньчжоу-Го (Маньчжурией). В дальнейшем перебежчик сотрудничал с японской разведкой, выдал им много секретной информации. Был арестован офицерами японской разведки в августе 1945 года.

Снова строки из официальной биографии Эммы Карловны Кагановой. В 1932 году она была переведена в Москву. С 1932 по 1935 год работала в центральном аппарате НКВД (в Секретно-политическом отделе, занималась вопросами идеологии и культуры). С 1936 по 1940 год – в Иностранном (разведывательном) отделе (ИНО) НКВД СССР. С 1940 по 1949 год преподавала спецдисциплины в Центральной школе (позднее Высшей школе) НКВД-МГБ СССР. Награждена орденами Ленина, Красного Знамени и многими медалями. С 1951 года на пенсии. В органах безопасности она прослужила четверть века[62]. На ее карьере не отразились связи с Виктором Исидоровичем Гранским и Генрихом Самойловичем Люшковым.

Павел Анатольевич Судоплатов уже после ее смерти напишет такие слова:

«Два последних месяца я оставался с ней рядом, с болью замечая, как жизнь медленно покидает ее. Она умерла в сентябре 1988 года, и ее прах покоится в стене кладбища Донского монастыря. Рядом покоится прах Григулевича, Эйтингона и Абеля. Ирина Гуро – Раиса Соболь тоже умерла. Зоя Рыбкина после смерти моей жены прожила три года»[63].

Подробнее расскажем об этих людях. Ведь с ними мы еще не раз встретимся на страницах данной книги. И все они сыграли определенную роль в жизни Павла Анатольевича Судоплатова.

Иосиф Ромуальдович Григулевич прожил две непохожие друг на друга жизни. Первая – разведчика-нелегала, а вторая – известного специалиста по истории католической церкви и стран Латинской Америки, автора 58 монографий и члена-корреспондента Академии наук СССР. Никто из коллег-ученых, да и многочисленных читателей его монографий, не знал, чем он занимался до 1954 года.

К сотрудничеству с советской внешней разведкой он был привлечен в октябре 1936 года в Испании под псевдонимом «Юзик». С апреля 1938 года по август 1940 года активное участие в операции по ликвидации Льва Троцкого. Подробнее об этом мы расскажем в одной из следующих глав нашей книги. С июня 1941 года по 1945 год – резидент в Южной Америке под псевдонимом «Артур». Создал «красную сеть» в Аргентине, Чили, Уругвае и Бразилии. Также сформировал диверсионную группу в Аргентине. С 1949 года руководил нелегальной резидентурой в Италии[64]. Вершиной его карьеры в качестве разведчика-нелегала стало назначение в октябре 1951 года чрезвычайным и полномочным послом Республики Коста-Рика в Италии и по совместительству в Югославии. Несколько раз он посещал Белград и встречался с Иосипом Броз Тито. Эти контакты едва не стоили советскому разведчику жизни.

В начале 1953 года в Министерстве госбезопасности СССР созрел план его использования для осуществления важной, рискованной и необычайно дерзкой террористической операции. К этому времени взаимоотношения между СССР и Югославией, руководство которой с 1947 года пыталось вести независимый от Советского Союза курс во внутренних и международных делах, достигли крайнего накала. Руководителя страны Тито стали называть фашистом, троцкистом (особой разницы между этими понятиями Иосиф Сталин не проводил), агентом империалистических держав, американским шпионом и т. п.

Министр госбезопасности СССР С. Д. Игнатьев в начале 1953 года представил Иосифу Сталину докладную записку, в которой предлагал подготовить и организовать убийство Тито «с использованием агента-нелегала “Макса” – тов. Григулевича И. Р., гражданина СССР, члена КПСС с 1950 года (справка прилагается)». Далее в записке говорилось, что в результате бесед с «Максом» в Вене в начале февраля 1953 года были выработаны три варианта осуществления террористического акта против Тито (впрочем, в перечне оказался и четвертый вариант). Предпочтение, однако, отдавалось первому. Процитируем: «Поручить “Максу” добиться личной аудиенции у Тито, во время которой он должен будет из замаскированного в одежде бесшумно действующего механизма выпустить дозу бактерий легочной чумы, что гарантирует заражение и смерть Тито и присутствующих в помещении лиц. Сам “Макс” не будет знать о существе применяемого препарата. В целях сохранения жизни “Максу” будет предварительно привита противочумная сыворотка».

Второй и третий варианты предполагали убийство выстрелом из «замаскированного под предмет личного обихода механизма» с одновременным выпуском слезоточивых газов для отхода «ликвидатора» и сокрытия следов, причем осуществить операцию предполагалось то ли в Лондоне, куда собирался Тито, то ли на одном из официальных приемов в Белграде. Наконец, разведчику предлагалось разработать запасной вариант – подарить Тито драгоценности в шкатулке, раскрытие которой должно было привести в действие механизм, выбрасывающий моментально поражающее отравляющее вещество.

К счастью, план так и не был реализован. В марте 1953 года Иосиф Сталин умер, а непродолжительное время руководивший страной Лаврентий Берия объявил о необходимости улучшить отношения с Югославией[65]. А сам Иосиф Григулевич был отозван в Москву, где его ждала научная карьера. Умер он в июне 1988 года. Самую подробную историю его жизни изложил в своей книге «Иосиф Григулевич. Разведчик, “которому везло”», Нил Никандров[66]. Всех интересующихся биографией одного из коллег Павла Анатольевича Судоплатова мы отсылаем к ней.

О Науме Исааковиче Эйтингоне можно сказать словами из песни Владимира Высоцкого: «У меня было сорок фамилий, у меня было семь паспортов, меня семьдесят женщин любили, у меня было двести врагов. Но я не жалею…». Он родился в маленьком белорусском городе и за свою долгую жизнь побывал почти во всех странах Европы, многих странах Азии и обеих Америк. Он подготовил и лично провел уникальные разведывательные и диверсионные операции против врагов Советского Союза, чаще всего – удачно, был отмечен многими наградами и генеральским званием. Китай, Турция, США, Испания, Мексика – вот только некоторые этапы его боевой биографии. С 1939 по 1953 год он работал в «связке» с главным героем нашей книги. Порой трудно понять, кто именно из них был автором идеи той или иной операции. До начала девяностых годов прошлого века его имя знали немногие. В Советском Союзе старались не вспоминать про этого человека и все сделанное им для страны. Родина и так «отблагодарила» его, посадив на несколько лет в тюрьму, как и его друга Павла Анатольевича Судоплатова. Ветеран внешней разведки Эдуард Прокопьевич Шарапов написал книгу «Наум Эйтингон – карающий меч Сталина»[67].

Под фамилией Абель главный герой нашей книги скрыл одного из своих подчиненных в годы Великой Отечественной войны – Вильяма Генриховича Фишера. Хотя в историю мирового шпионажа этот человек вошел не как сотрудник Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР, принимавший активное участие в операциях «Монастырь» – «Березино» (о них автор расскажет в одной из следующих глав), а как разведчик-нелегал Рудольф Иванович Абель. Именно так он представился на одном из первых допросов в следственной тюрьме Нью-Йорка арестовавшим его сотрудникам ФБР. В 1949 году в качестве разведчика-нелегала он приехал в США и успешно проработал до своего ареста в 1957 году. В том же году был приговорен судом к 30 годам каторжной тюрьмы, а в 1962 году его обменяли на американского летчика Фрэнсиса Пауэрса, осужденного советским судом за шпионаж.

Вильяму Фишеру повезло больше, чем его начальникам из Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР. Известным он стал еще при жизни, когда на экраны страны вышел двухсерийный фильм «Мертвый сезон». Кинокартина начинается со своеобразной заставки: пожилой, обаятельный мужчина, представленный как «полковник Рудольф Абель», говорит об опасности проводившихся в секретных лабораториях Великобритании бывшими нацистскими учеными экспериментов по управлению поведением человека с помощью психохимических препаратов в рамках тайной программы подготовки государств блока НАТО к войне с Организацией Варшавского Договора. А также о том, что советские бойцы невидимого фронта оказали миру большую услугу, сделав человеконенавистнические опыты известными широкой общественности. Вот так в Советском Союзе узнали о существовании Вильяма Генриховича Фишера.

На литературном поприще в конце сороковых годов прошлого века стала известной советская писательница Ирина Гуро. До этого времени ее звали Раисой Соболь, и с конца двадцатых годов прошлого века она работала в ИНО ОГПУ СССР (внешняя разведка). Ее начальником был знаменитый разведчик, а впоследствии один из самых именитых невозвращенцев (так называли тех, кто не вернулся в СССР из служебных командировок за рубеж) Александр Михайлович Орлов. Ее шеф был высокообразованным человеком и владел несколькими западноевропейскими языками. В тридцатые годы прошлого века он участвовал во множестве операций советской разведки, проводимых в Западной Европе. В 1934–1935 годах был нелегальным резидентом в Лондоне. В 1936 году он провел операцию по вывозу испанского золота в Москву, за что был награжден орденом Красного Знамени. Видя, как гибнут в череде сталинских репрессий его товарищи, возвращающиеся в Москву, в 1938 году он решил остаться за рубежом, направив Иосифу Сталину соответствующее письмо. В нем он, в обмен на сохранение собственной жизни, обещал не раскрывать западным контрразведкам имена советских агентов. Благодаря этому он стал единственным из высокопоставленных сотрудников НКВД, кто, перебежав на Запад до Великой Отечественной войны, дожил до 1973 года и умер в возрасте 78 лет своей смертью.

В 1938 году его коллегам, оставшимся в Москве, не поздоровилось. Среди них была и Раиса Соболь. Нарком внутренних дел Николай Ежов написал Иосифу Сталину: «Посылаю на утверждение четыре списка лиц, подлежащих ВК». Третий список – «Москва-Центр» – сотрудники НКВД, переданные на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда СССР. Под номером 109 в этом документе значится Соболь Раиса Романовна.

«Прошу санкции осудить всех по первой категории. 20.VII.38 г. Ежов». На заглавном листе стоит размашистый росчерк вождя, сделанный синим карандашом, – «И. Ст.», и чуть ниже – аккуратная подпись «В. Молотов».

Дело, по которому проходила эта женщина, предусматривало только один финал для всех фигурирующих в нем – расстрел. К тому же показания против нее дал муж Михаил Ефимович Ревзин (сотый в списке Николая Ежова), тоже сотрудник органов, с которым она прожила 13 лет. Под каким «давлением» он это сделал можно лишь догадываться. В тот же год он был расстрелян. А вот ее приговорили к восьми годам, что по тем временам было весьма мягким приговором.

В декабре 1938 года на одном из партийных собраний, где разбирали персональное дело Павла Анатольевича Судоплатова, внезапно вспомнили и про нее, в то время уже находящуюся в ГУЛАГе. Дело в том, что Раиса Соболь дружила с его женой Эммой Кагановой. Об этом эпизоде из жизни главного героя нашей книги мы расскажем подробнее в одной из следующих глав, а пока продолжим следить за судьбой этой женщины.

В сентябре 1941 года Раиса Соболь была освобождена. Лубянка остро нуждалась в квалифицированных разведчиках, а вот их-то как раз было очень мало. Павел Анатольевич Судоплатов для комплектования кадрами Особой группы – Второго отдела НКВД СССР получил разрешения от Лаврентия Берии использовать осужденных чекистов.

Раису Соболь восстановили на работе в органах госбезопасности и тут же направили на Юго-Западный фронт, где она начала исполнять обязанности оперуполномоченного Особого отдела. С июля 1942 года она – инструктор разведывательного отдела штаба Северной группы войск. Здесь разведчица занималась созданием партизанских отрядов и подготовкой разведчиков и радистов для последующей их заброски в тыл противника. За свою работу она была отмечена боевыми наградами: орденом Отечественной войны 2-й степени, двумя медалями «За отвагу», медалями «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За оборону Москвы» и другими знаками воинской доблести. В 1946 года она вышла в отставку в звание капитана[68].

У Зои Ивановны Рыбкиной-Воскресенской похожая судьба. Многолетняя успешная служба во внешней разведке, затем ГУЛАГ, хотя и в качестве не заключенного, а сотрудника МВД – начальника спецотдела Воркутинского лагеря, отставка и стремительная литературная карьера.

В ИНО ОГПУ она начала работать с августа 1928 года. Первая командировка – в Харбин, где она в течение двух лет выполняла ответственные задания Центра. Позже она в облике знатной баронессы, роскошно одетая, появилась на улицах Риги, в городах и поместьях буржуазной Латвии. Затем работа в Центральной Европе – в Германии и Австрии, а через некоторое время на севере – в Финляндии и Швеции, где она провела большую часть своей закордонной разведывательной жизни: с 1935 по 1939 год – Хельсинки, а с 1941 по 1944 год – Стокгольм. Именно в Финляндии она и познакомилась с Павлом Анатольевичем Судоплатовым, который приехал в эту страну во время своей второй заграничной командировки. Затем они вместе работали в центральном аппарате советской внешней разведки. А с первых дней Великой Отечественной войны она стала одним из сотрудников Особой группы – Второго отдела НКВД СССР, которым руководил главный герой нашей книги. Осенью 1941 года оба участвовали в подготовке разведывательно-диверсионных групп, которым предстояло действовать не только за линией фронта, но и в самой Москве, если бы столицу пришлось сдать противнику.

Затем их пути разошлись. Ее муж и коллега по работе Борис Аркадьевич Рыбкин проходил подготовку для разведывательной работы в Швеции. Он должен был выехать в эту страну в качестве резидента, используя в качестве «прикрытия» пост советника. Вместе с ним в Стокгольм было решено командировать и супругу, в качестве пресс-атташе посольства. В середине 1944 года она вернулась в Москву. После окончания Великой Отечественной войны она некоторое время работала заместителем, а затем и начальником немецкого отдела внешней разведки.

В Советском Союзе Зоя Ивановна Воскресенская была одной из самых востребованных и популярных детских писательниц. У миллионов граждан Советского Союза вызывает трепетные ассоциации: «программные» книги о Володе Ульянове, повести о детях[69].

Трудовые будни чекистов

В начале тридцатых годов прошлого века обо всем этом Павел Анатольевич Судоплатов еще не знал, да и, наверно, не пытался предсказать, что ждет его впереди. Времени на философские размышления не было. В стране происходили глобальные и радикальные перемены. На смену НЭПу, с его элементами рыночной экономики, пришел новый экономический курс с плановой экономикой. Начались процессы коллективизации и индустриализации. Какие события этому сопутствовали – знают все. Это не только многочисленные крестьянские восстания, но и множество пожаров, аварий, взрывов и других ЧП техногенного характера. Добавьте к этому повышенную активность иностранных спецслужб, многочисленных антисоветских эмигрантских организаций, западноукраинских националистов… А еще множество внутренних «врагов народа» типа троцкистов, «бывших людей» (белогвардейских офицеров, дворян и т. п.), «вредителей» и «кулаков». Их всех нужно было нейтрализовать, соблюдая хотя бы частичные требования уголовно-процессуального кодекса.

Рабочий день рядового сотрудника республиканского аппарата органов госбезопасности в конце двадцатых годов прошлого века официально начинался в 10 часов утра и заканчивался в 18 часов вечера. Затем в течение несколько часов чекист встречался со своими осведомителями на конспиративных квартирах или в общественных местах, а потом возвращался на работу. Писал отчеты, справки, докладывал о результатах встреч начальству, и только после этого мог уйти домой.

В октябре 1929 года произошло изменение графика работы сотрудников ОГПУ. Теперь они работали «непрерывную рабочую неделю». Согласно Приказу ОГПУ № 224 от 11 октября 1929 года постепенно вводился новый график работы. Теперь сотрудники госбезопасности работали четыре семичасовых рабочих дня, затем сутки отдыха, и снова на работу. При этом у них сохранялись отпуска, но теперь в Приказе их рекомендовалось равномерно распределять по всему году, а не концентрировать летом[70].

Несмотря на изменения рабочего графика, главный герой нашей книги оканчивает рабфак. Стоит чуть подробнее рассказать об этом типе учебных заведений, исчезнувшем вместе с распадом Советского Союза.

В 1918 году Совнарком принял «Декрет о правилах приема в высшие учебные заведения». Декретом разрешалось поступление в вузы даже тех граждан, которые не окончили ни средней, ни начальной школы. Прием осуществлялся на основе заявления, поданного абитуриентом. При этом вступительные испытания отсутствовали. Экзамены для абитуриентов в СССР ввело только постановление СНК в 1932 году. Основное внимание обращалось на социальное происхождение и на то, чем абитуриент занимался в годы Гражданской войны. Так как большинство будущих студентов имели минимальный общеобразовательный уровень, то для них стали создавать рабфаки – рабочие факультеты. На этих подготовительных отделениях при вузах обучались лица рабоче-крестьянского происхождения[71]. Считалось, что за несколько лет занятий на подготовительном отделении человек будет иметь необходимый базовый уровень знаний.

Главный герой нашей книги после двухлетнего обучения на рабфаке подал заявление о приеме в Харьковский университет. Проучился в вузе он недолго: «удалось побывать на десяти лекциях и сдать один экзамен – по экономической географии». На большее у него просто не хватило времени[72].

Это легко объяснимо – большую часть времени Павел Анатольевич Судоплатов посвящал работе. В характеристике того периода, выданной Аттестационной комиссией ГПУ УССР, можно прочесть:

«СУДОПЛАТОВ П. А. (…) работает уполномоченным информ. отдела, с работой справляется. Методы работы усваивает хорошо. Проявляет широкую инициативу по налаживанию информационной работы, усидчив, энергичен, дисциплинирован, за последний ряд месяцев ведет по проработке следдел для судебной тройки… имеет значительный опыт по изучению и оценке следматериалов. Занимаемой должности соответствует».

Путевка в большую жизнь

В июле 1930 года Павел Судоплатов попал в резерв назначений ГПУ (без денежного довольствия), но вскоре получил новую должность и весьма ответственное задание, которое контролировалось как руководителями ГПУ, так и партийными органами. Его назначили заведующим культурно-воспитательной частью, а затем комиссаром трудовой коммуны (спецколонии) ГПУ УССР для малолетних правонарушителей и беспризорных детей, расположенной в селе Ладан Прилукского района. В это же время в трудовых коммунах под Полтавой и в пригороде Харькова работал известный советский педагог Антон Семенович Макаренко.

Принято считать, что в трудовой коммуне царили либеральные порядки. На самом деле деятельность этого исправительного учреждения регламентировалась исправительным законодательством (ИТК РСФСР 1924 года). Да и контингент там был соответствующий. Согласно Исправительно-трудовому кодексу, в трудовых колониях содержались несовершеннолетние преступники в возрасте от 12 до 16 лет и беспризорные в возрасте от 14 до 16 лет. Несовершеннолетние же старшего возраста (16–18 лет), осужденные к лишению свободы, подлежали направлению в общие места заключения для взрослых преступников. Так что в Прилукской спецколонии содержалась шпана, прошедшая суровую школу выживания на улицах.

Срок содержания в колонии не всегда зависел от срока, назначенного судебным приговором. Пребывание в этих колониях осужденных определялось не столько сроками наказания по приговору, сколько фактическим достижением цели перевоспитания несовершеннолетнего правонарушителя и обучения его определенной рабочей специальности. Поэтому практиковалось оставление несовершеннолетних в колонии до тех пор, пока они не будут подготовлены и самостоятельной трудовой жизни и не возникнет уверенность, что они не вернутся на путь преступлений.

Попав в спецколонию, Павел Судоплатов не испытывал больших сложностей в общении с ее воспитанниками. Ведь большинство этих мальчишек были родом из Одессы, где в 1919 году он и сам беспризорничал, подрабатывал на базаре и в порту.

Вернувшись в конце ноября 1931 года в Харьков, Павел Анатольевич Судоплатов был назначен инспектором Организационно-инструкторского отдела ГПУ УССР, где и трудился до февраля 1932 года.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Павел Судоплатов. Волкодав Сталина (Александр Север, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я