Бразилия – страна карнавала и не только (Е. Г. Сахно, 2013)

В книге рассказывается об одной из самых необычных стран мира, где свои законы диктует праздник, а повседневность порой напоминает театральное действо, – о Бразилии. В стране хватает и проблем, и сложностей, развивающихся подчас самым неожиданным образом. Обо всем этом увлекательно пишет наша соотечественница, которая не первый год живет в самом сердце Бразилии.

Оглавление

Из серии: Цивилизация

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бразилия – страна карнавала и не только (Е. Г. Сахно, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2. «Культурный калейдоскоп» невероятной повседневности

Бизнес, семья и «вайдаде»

В Бразилии за новогодней неделей следует сезон отпусков, длящихся, в большинстве своем, до Карнавала. Университет закрыт на каникулы. Самое время позаниматься разными делами, в том числе серьезными. Я была приглашена на несколько собраний Баиянского филиала Торгово-промышленно-туристической палаты Бразилии – России (Câmara Brasil Rússia de Comércio, Indústria e Turismo). Существует национальная организация с таким названием – аналог нашей Торгово-промышленной палаты, только нацеленная на коммерческие взаимоотношения с одной страной – Россией. Идея ее создания – сделать консультативную организацию, которая помогала бы покупателям и продавцам находить друг друга.

У палаты есть несколько филиалов в разных штатах. В Баие создание регионального отделения было частной инициативой. В местной палате образовался целый Совет директоров. На одном из первых совещаний вспомнили, что попытка открыть совместное предприятие уже делалась. В индустриальном городе Фейра-де-Сантана (Feira de Santana), что в двух часах езды от Салвадора, собирались построить водочный завод. Спаивать бразильское население?! – едва ли удастся. Водку и кашасу (cachaça – алкогольный напиток из сахарного тростника, крепостью 40 градусов) в чистом виде здесь мало кто употребляет. Любителей много пить в Бразилии не уважают. На кашасе́йро (пьяницу) смотрят, как на пропащего человека.

Здешние праздники не похожи на русское застолье. Они делаются для того, чтобы «людей посмотреть и себя показать», а не для того, чтобы пить и есть. Хоть стол и накрывается в большинстве случаев щедро, он играет отнюдь не главную роль в событии. Спиртные напитки могут не подаваться вовсе, хотя чаще всего предлагают легкое местное пиво крепостью 3–4 градуса либо алкогольные коктейли кайпиринья (caipirinha – состоит из кашасы, воды, соков с добавлением льда и кусочков фруктов) или кайпироска (caipiroska), где вместо кашасы используется водка. Алкоголя в такие коктейли льют немного, и все же без него их приготовить невозможно.

Хорошую водку в Бразилии купить трудно, она или импортная и очень дорогая, или местная и не слишком высокого качества. Так что без прибыли водочный завод бы не остался. Только, к сожалению, в 2004 году, когда появилась эта инициатива, российский бренд «Столичная» был продан США, у русской компании возникло множество сложностей, и план завоевания бразильского рынка был забыт. А баяинцы уже купили землю и подготовили разрешение на строительство завода. И вдруг русские партнеры пропали.

Не был реализован и проект постройки в России завода по производству напитка гуарана́ (guaraná), который здесь так популярен, что все лимонады в банках и бутылках, включая колу, называются этим словом. Гуарана́ получила свое имя по названию амазонского растения, которое в ботанических каталогах на латыни именуется Paullinia cupana. Это растение – один из самых мощных в мире природных энергетиков. Порошок плодов гуарана является основой напитка. Питье имеет сладкий, несколько терпкий освежающий вкус. Баночная гуарана прозрачная, желтовато-зеленого цвета; домашняя (разведенная из порошка) – темная, красновато-коричневая. Я сама нередко восстанавливаю силы стаканчиком свежеразведенной гуараны в кондитерской Кубана (Cubana), что на Пелоуриньо (Pelourinho), недалеко от культурного центра известного писателя Жоржи Амаду. Усталость исчезает в считанные минуты.

Еще одно бразильское изобретение – смесь соков гуарана и асаи́ (açaí). Асаи (euterpe oleracea) – тоже амазонское растение, из плодов которого делается охлажденное сладкое блюдо чернильно-фиолетового цвета, похожее по вкусу на мороженое. Подают асаи с кусочками банана, дыни или с клубникой. Он очень питателен, тарелка асаи может заменить целый обед. Асаи также обладает свойствами энергетика. Когда я увидела в магазине концентрированный сок с говорящим названием «Бомба байана», в составе которого были заявлены гуарана и асаи, я купила, не раздумывая. Хотя дороговат. Пакетик концентрированного сока стоит 50 сентаво (половину бразильского реала), этот – в 3 раза дороже. Размешала «Бомбу байана» с водой и сахаром в миксере, протестировала – результат того стоил: вкусно, хорошо освежает в жару, и, главное, после такого энергетического топлива никакой марафон не страшен.

«Покопавшись» в национальных особенностях ведения бизнеса, я убедилась в том, что большой потенциал экономического сотрудничества наших стран реализуется так слабо именно из-за «культурных барьеров». Даже слово «работа» бразилец и россиянин понимают по-разному. В Бразилии работа – понятие довольно неопределенное. Все, что угодно, можно засчитать как работу, даже деятельность, имеющую весьма опосредованное отношение к проекту. Тогда как для россиянина работа – это четко определенная последовательность дел, направленная на реализацию цели. Бразилец смотрит на работу как на процесс, житель России, в первую очередь, оценивает результат. Разные темпы ведения дел, отличаются способы планирования, несоответствуют друг другу оценка возможностей и итогов, и в результате – сложности со взаимопониманием по самым простым, казалось бы, вопросам.

Так в чем же мы похожи? Эмоциональны, склонны к эмпатии («заражаться» эмоциями другого), не самые лучшие друзья дисциплины, любим делать все по вдохновению. На этом сходства, пожалуй, заканчиваются. Культурный и исторический опыт у наших народов очень разный, природные условия – противоположные. Поэтому и смысловые акценты расставляются совершенно по-другому. Здесь, как у настоящих «антиподов», все вверх ногами. Бухгалтер может отложить подготовку отчета за триместр и пойти на день рождения любимой бабушки. Нам с вами, записным трудоголикам, это покажется, мягко говоря, странным. Ах, какой безответственный бразилец, все бы ему гулять! А у него есть свой резон. Работу вы можете потерять в любой момент. А бразильская семья – как правило, большая и сплоченная – всегда поддержит родственника и морально, и материально. Если он, конечно, ценит свой «клан» и у него хорошие отношения с родней. Так чему следует уделить больше внимания: работе или семье? Вот вам и «важно – неважно». Чтобы понять бразильцев, стоит на часок забыть о наших с вами стереотипах и представить себе другой порядок, и себя в этом другом порядке.

Моя семья – моя крепость

Несмотря на постоянные экономические трудности в стране, у людей нет большого страха бедности. Потеряв работу, здесь не рвут на себе волосы, не впадают в депрессию, хотя поиск работы может растянуться на годы. Защиту от неурядиц находят в семье. Бразильская семья – сложная и разветвленная система. У пары, как правило, несколько детей. Одна из базовых установок бразильского воспитания – братья и сестры должны поддерживать друг друга. У выросших детей появляются свои дети, а двоюродные братья и сестры в Бразилии – почти то же самое, что родные. В следующем поколении отношения между троюродными родственниками остаются теплыми, семейными. В семью вливаются родственники со стороны мужей и жен, и так образуется сложный многоступенчатый «клан». Представители семейных диаспор вместе работают, вместе занимаются бизнесом, помогают друг другу растить детей, делать крупные покупки и т. д. Раз или два в год организуются большие семейные вечеринки, для проведения которых арендуют кафе или устраивают барбекю на открытом воздухе, поскольку редкий дом способен вместить столько людей.

Если с кем-то в семье случилась беда – помощь не заставит себя ждать. Как бы ни была семья ограничена в доходах, безработный не останется без крыши над головой и блюда фасоли с рисом (повседневная бразильская еда). Если не могут помочь родные братья и сестры, откликнутся двоюродные, тети, дяди, родственники чьих-нибудь мужей или жен…

Наш университет проводил социологический опрос среди бездомных жителей Салвадора. Мне было интересно пообщаться с обитателями городского «дна», будучи при этом уверенной в своей безопасности, и я в составе внушительного отряда студентов отправилась «в поле». Предполагалось, что основные причины, приведшие людей на улицу, – это наркотики и безработица. Результаты наших интервью удивили не только меня, но и социологов-бразильцев: 90 % бездомных оказались на улице по причине конфликта в семье.

Например, несколько братьев и сестер живут в общем доме, одна сестра умудрилась перессориться со всеми, ушла жить на съемную квартиру, потеряла работу, ей стало нечем платить аренду, а вернуться домой – ни-за-что!

Или мужчина со скандалом развелся с женой, «клан» принял сторону супруги, а ему только и осталось, что уйти из дома «в никуда». Самостоятельная жизнь не заладилась, а помощи теперь просить не у кого.

Оказалось, что уменьшить число бродяг на городских улицах можно, прибегнув к помощи психолога, который помог бы разрешить конфликты и наладить разрушенные семейные связи. Разумеется, человека, проскитавшегося десять лет, чья психика подорвана бродяжничеством и употреблением дешевых наркотиков, в лоно семьи уже не примут. А для тех, чья уличная одиссея только начинается, восстановление отношений с родственниками – лучшая помощь, гораздо более эффективная, чем бесплатный суп и городские приюты.

Как-то разговорились с другом об условиях жизни работающей женщины в Бразилии. Я была шокирована известием, что в случае болезни ребенка мать не имеет права на оплачиваемый больничный. «Как так?» – удивилась я. «А зачем? С ребенком сидит бабушка», – спокойно ответил он. «А если бабушка в другом городе? Или ее в живых нет?» – не унималась я, обеспокоенная судьбой бразильянок и их детей. «Есть сестры матери, подросшие племянницы, тети. Наконец, есть родня мужа. Кто-нибудь всегда найдется», – сказал он убежденно, как непреложную истину.

Когда государство не слишком стремится заботиться о гражданах (хотя начиная с 2000-х ситуация в Бразилии улучшается), семья становится лучшей формой социальной защиты. Бразилец гордится своим «кланом», знает наперечет всех родственников с отцовской и материнской сторон, помнит имена прабабок и прадедов, знает, где они жили и чем занимались; часто знания своего генеалогического древа простираются еще глубже в прошлое. Житель Бразилии чувствует за спиной поддержку своей большой семьи, ему есть на кого рассчитывать в трудных ситуациях.

Вообще, бразильцам нравится быть частью большого скопления людей, им уютно в толпе, они очень любят всякие объединения, общества и ассоциации по интересам, будь то любительский танцевальный ансамбль, курсы плетения соломенных салфеток или общество активистов благоустройства родной улицы. Ну и что, что общество целый год занималось болтовней, а яму перед магазином так и не заасфальтировали. Главное, есть повод быть вместе. Это стихийное, добровольное стремление к коллективизму, желание объединяться и организовываться породило в Бразилии к началу XXI века множество явлений гражданского общества: многочисленные профсоюзы, ассоциации работников различных отраслей, объединения по месту жительства, культурные движения, такие как фольклорные группы Folia dos reis, те же школы самбы и т. д.

Некоторые из них не связаны с политикой, другие – политизированы. Экс-президент страны – Лула начинал свою карьеру как профсоюзный лидер. Во многом благодаря набравшим силу общественным движениям политика стала более открытой, появились программы помощи широким массам населения: Bolsa familia (семейный кошелек), по которой бедные семьи с детьми получают доплату до прожиточного минимума, и Minha casa, minha vida (мой дом – моя жизнь) – программа строительства недорогого жилья для молодых семей, согласно которой оплату части стоимости недвижимости берет на себя государство.

Семейственностью наполнены повседневные отношения бразильцев, даже тех, кто родственниками не являются. В небольших частных магазинах, если вы знакомы с хозяином, можно купить продукты a fiel (в дословном переводе – по верности), то есть в долг, а расплатиться в конце месяца, когда получите зарплату. При этом не требуется никаких расписок, подтверждений, хозяин просто записывает, что у него взяли. Нерадивого должника ждет осуждение всей улицы. Никуда не денется, заплатит, если только не сбежит в другой город, но это явление из ряда вон выходящее. Бразильцы не любят срываться с насиженного места, менять обстановку. Только очень хорошая перспектива или невыносимая бедность могут заставить их мигрировать.

Я думала, что правило а fiel распространяется только на своих, мне никогда в голову не приходило попросить что-то в долг. Однажды, возвращаясь с долгой прогулки по городу, я перекинулась несколькими словами с Марсело, хозяином небольшого ресторана на улице, где я живу. На дежурный вопрос: «Как дела?», я ответила искренне: «Устала, есть хочется, а деньги уже потратила. Сейчас схожу домой за деньгами и вернусь перекусить». «Да ладно, – небрежно сказал Марсело, – садись есть, а деньги завтра занесешь».

Несмотря на плотность семейных и дружеских отношений, личность не растворяется в обществе, как это происходит, например, в Японии и Китае. Быть вместе не означает ходить строем и думать одинаково. Бразильцы с удовольствием подчеркивают свою индивидуальность.

«Вайдаде» – прекрасный грех

Второй «кит» бразильской жизни – вайда́де (vaidade), слово, которому нет эквивалента в русском языке. Иногда вайдаде переводят как «гордость», я считаю, что это не точный перевод. Пожалуй, ближе всего «тщеславие», хотя это слово отражает только одну часть явления. Вайдаде – это желание быть в центре внимания, получить свою порцию одобрения, восхищения, удивления и даже зависти. Говоря актерским языком, вайдаде – это стремление сорвать аплодисменты, услышать восторженное «ах!» Первой появиться на улице в платье такого же фасона, как у звезды последнего сериала, полгода фанатично терзать музыкальный инструмент, чтобы поразить соседей и друзей исполнением, зазвать известного человека на домашнюю вечеринку – это все вайдаде. Вайдаде заставляет капоэйриста крутить безумные сальто-мортале, сопряженные с риском для здоровья, а футболиста – без необходимости «танцевать» с мячом на поле. Посмотрите, люди добрые, каков я!

Вайдаде – это когда в соседний магазин женщина идет «при полном параде»: накрашенная, безупречно одетая, сверкает свежим маникюром и педикюром; а безработный житель фавелы появляется на центральных улицах одетый и причесанный, как респектабельный горожанин.

Вайдаде – не сам успех, а демонстрация успеха. Если женщина вышла замуж за богача и тихо сидит в «золотой клетке» – никто не скажет, что она «вайдо́за», если ее покажут по телевизору в дизайнерском платье – «оооо!», если кто-то выиграл деньги в лотерею и купил загородный дом где-то там далеко – это никому не интересно, если же закатил вечеринку для всей улицы – «вайдаааде»!

Этим же словом священники здесь называют один из семи смертных грехов. Хотя никакие проповеди не мешают бразильцам грешить с утра до вечера. В обиходе негативное значение этого слова почти утрачено, оно слилось с понятиями «шикарный», «эффектный». В применении к женщине «вайдоза» звучит как одобрение, иногда с оттенком зависти. Названная так особа стильно одевается, умеет себя преподнести, держится, как звезда экрана, даже если она простая парикмахерша. Девушка «вайдоза» пользуется успехом у молодых людей: такой подружкой можно гордиться.

Именно «вайдаде» – желание получить широкое одобрение – толкает бразильцев на подвиги. Личный успех для самого себя не слишком стимулирует, тогда как достижение, которое можно будет продемонстрировать на аудиторию, заставляет совершать невероятные вещи. Например, скромный служащий может потратить жизнь, создавая ансамбль народной музыки: собирать людей, закупать инструменты. И через 20 лет коллектив зазвучит так, что профессионалы придут послушать виртуозное исполнение редких мелодий.

Раньше меня удивляло то, что мои бразильские друзья придают так много значения впечатлению, которое производят на окружающих, тратят на имидж столько сил и так огорчаются, если задуманного эффекта достичь не удается. «Как ни старайся, невозможно понравиться всем на свете», – убеждала я. Со мной соглашались и продолжали в том же духе. Спустя какое-то время я поняла это так: бразильская женщина, выходя из дома, в какой-то степени чувствует себя актрисой, выходящей на подмостки, и какой бы скромной ни была ее роль в спектакле жизни, она – звезда, и ее нельзя не заметить.

Мужчина также стремится, чтобы его имидж максимально соответствовал избранной роли: предпринимателю хочется показать, что он может купить полгорода или сможет в скором будущем, чиновник – большой начальник, футболист – второй Пеле, пока непризнанный. Бывает, что это превращается в позерство и фальшь, имидж имеет мало общего с реальностью, но тщательно поддерживается, вводя людей в заблуждение. Человек, вместо того чтобы усердно работать и добиваться реального успеха, живет ради того, чтобы казаться успешным.

Такие личности попадаются среди бизнесменов «невысокого полета». Этот «большой босс» будет долго рассказывать о своих предприятиях, проектах и планах, он поддержит любую инициативу и будет долго и подробно обсуждать перспективы сотрудничества. Когда придет пора перейти от слов к делам, у него случится неотложная поездка, сломается машина, заболеет кто-то из родных и т. п. А когда закончатся отговорки, он попросту отключит телефон. Если бразильский партнер один раз не выполнил вовремя свою часть работы, это могло произойти по причине неумения рассчитывать свое время. А если два раза подряд запланированное остается лишь на бумаге – это уже повод задуматься: он действительно хочет и может это делать? Стоит подумать о замене партнера: танец «шаг вперед и два назад» может продолжаться год и больше. Все же, в большинстве случаев, вайдаде не раздувается до такой величины.

Язычество и христианство

Пожалуй, ни в одном уголке мира язычество и христианство не переплетены так тесно. Синкретизм (двоеверие) стал основой жизни во многих бразильских городах, в том числе в Салвадоре и Рио-де-Жанейро.

Конечно, пришли к этому не сразу. Во времена рабовладения все проявления племенных культов были строжайше запрещены невольникам. Пленников крестили, для них служили мессы, вчерашним язычникам объясняли основы христианской религии. Рабы исполняли католические обряды. Несмотря на внешнюю покорность новым правилам, они тайно сохраняли веру своих предков. Для христианских святых находились аналоги в языческой мифологии, например, Иисус Христос – Ошала́ (Oxalá), творец людей; Святая Дева Мария – Иеманжа́ (Yemanjá, Iemanjá), богиня моря; Санта Барбара – Янса́ (Iansã), богиня грозы; Святой Георгий, побеждающий дракона, – бог охоты Ошо́сси (Oxossi) и другие. Молясь этим святым, переселенцы из Африки обращали свои помыслы и надежды к племенным богам. Языческий культ маскировался под христианский ритуал – в молитвенном доме ставили крест, статуэтки католических святых. На взгляд господ, это была обычная часовня, но кроме христианских богослужений в ней проводились языческие обряды, когда за прихожанами не было контроля.

Из мифологий разных африканских племен сложился пантеон богов ориша́ (orixá) – воплощений сил природы. Им посвящается культ кандомбле́ – система, включающая в себя описание мира и историю его сотворения, совокупность знаний о природе, традиции и искусство. Несмотря на все усилия священников, искоренить этот культ было невозможно. Ведь кроме фазенд, где рабы не всегда подвергались тотальному контролю, существовали киломбо (quilombo) – независимые, скрытые в лесах поселения беглых рабов. Там ничто не мешало бывшим невольникам славить своих богов, оттуда тянулись ниточки тайных знаний.

В начале ХХ века бразильцы-христиане приравнивали кандомбле к черной магии. Этого культа боялись, о нем ходили жуткие слухи; на людей, хоть раз побывавших на ритуале кандомбле, смотрели с подозрением и страхом.

Много сделал для преодоления негативного образа кандомбле в обществе всемирно известный писатель Жоржи Амаду. В 40-е годы прошлого века он был депутатом Федерального собрания Бразилии и смог добиться принятия закона о свободе вероисповедания. Этот широко образованный светлокожий потомок фазендейро сам занимал почетную должность бабалао́ (babalaô) – советника в одной из общин кандомбле.

Жоржи Амаду заговорил о художественной ценности афро-бразильского искусства, связанного с культом кандомбле, об обширной самобытной мифологии, связанной с этой религией. Благодаря ему и другим образованным энтузиастам, таким как французский фотограф и этнограф Пьер Вергер, который долгие годы жил в Бразилии и изучал уклад жизни афро-бразильцев, появилась новая точка зрения, трактующая кандомбле как культурное явление, на основе которого возник широкий пласт национального искусства. Эта точка зрения в настоящее время признана большинством в обществе. Ритуалы поклонения языческим богам воспринимаются не как магия или служение демонам, а как следование традициям и возвращение к корням, как неотъемлемая часть «бразилидаде» (brasilidade) – «бразильскости».

Праздники афро-бразильского культа с размахом проводятся на центральных площадях городов при поддержке префектур. Эти красочные зрелища привлекают тысячи участников и туристов. Эффектный ритуал, неотъемлемой частью которого являются музыка, танцы, нарядные костюмы участников, смотрится как шоу. При этом его сакральная смысловая нагрузка сохраняется: собравшиеся славят языческих богов и богинь, просят их защиты и покровительства. Часть людей, участвующих в празднике, настроены скептически; есть те, кто в глубине души надеются, что обретут удачу, покровительство некоей силы, хотя, в общем-то, в богов ориша́ не верят; есть и те, кто исповедуют кандомбле.

Современная бразильская католическая церковь живет в мирном соседстве с последователями афро-бразильского культа. На празднике Лаважень ду Бонфим перед собравшимися выступает с поздравлением епископ города Салвадор. Спустя несколько минут после выступления католического иерарха происходит языческий обряд омовения ступеней церкви особой ароматизированной водой, которую приготовила жрица кандомбле. В день Святого Роке храм, где проходит праздничная месса, буквально окружен последователями афро-бразильского культа, предлагающими пройти обряд снятия сглаза. Можно прямо после мессы обратиться к жрецам. А священник спокойно служит, не обращая внимания на то, что творится возле церкви – некоторые жрецы и жрицы раскладывают предметы культа прямо на ступенях лестницы, чуть ли не на пороге храма!

Признаюсь, когда я побывала на празднике Святого Роке, была шокирована таким соседством. Раньше в моем понимании христианство и язычество представлялись непримиримыми врагами. Казалось, что невозможно даже подумать о каких-то компромиссах между этими полярными мировоззрениями. Батюшка в церкви служит, а на ее пороге волхв заговоры читает – такого ни один российский фантаст ни в одном фэнтези не напишет. Это для наших читателей что-то совсем нелогичное, не укладывающееся даже в рамки сказки. А здесь, на другом континенте, такова реальность.

В бразильских городах, где перемешаны все культуры и религии мира, вызревает новая модель общества, делающая возможным сотрудничество и взаимопонимание между представителями противоположных мировоззрений. Так что же такое на самом деле прогресс и чем он измеряется? Количеством прочитанных книг, наличием айфона последней модели или умением перешагнуть через предрассудки? По моему мнению, прогресс не в айфонах, а в головах. Гибкость мышления, способность к диалогу, умение понять и принять чужое мнение, не отказываясь при этом от своего, открытость для новых знаний, стремление глубже понять мир и окружающих людей – невозможно отрицать важность этих качеств для современного культурного человека. А тут модель поведения именно на этом строится. Каждому отведено свое место, никто не стремится ущемить права другого, не отстаивает свою точку зрения как единственно правильную, каждый создает свою часть праздника, а из всего вместе складывается красочное событие. Кто-то верит, что ритуал снятия сглаза принесет удачу, кто-то говорит о нарядных жрецах и жрицах – «это наша культура, наша история, наша Бразилия».

Происходящее бразильцы видят в целом, а не фрагментарно, имея свое мнение, интересуются чужим, приветствуют разнообразие. Пожалуй, именно целостность восприятия помогает снять противоречие «мы – они». Да, мы разные, но все мы верим в Творца всего сущего, который хочет блага для своих детей. Этого достаточно для того, чтобы сотрудничать.

Капоэйра – национальный вид спорта

Капоэйра (capoeira) в последние годы получила не меньшую известность по всему миру, чем Карнавал.

Всем, кто занимается капоэйрой, известно, что этот вид спорта зародился в Баие. Салвадор претендует на звание мировой столицы капоэйры. Здесь в каждом квартале есть своя академия – этим помпезным словом называется школа капоэйры. Бывает, что и не одна на квартал. Все ответвления анголы и режионала (два основных стиля капоэйры) вы найдете в Салвадоре. Взрослые, подростки и дети в белой (иногда черно-желтой) спортивной форме, деловито шагающие по улицам с беримбау в руках, – часть повседневной жизни города.

Ро́да (roda) капоэйристов бывает в Салвадоре каждый день, чаще всего – в форте Санто Антонио, который известен как «форт капоэйры». Слово «рода» трудно точно перевести на русский язык. Сказать «состязание» – не то, «встречей» это действо тоже не назовешь. Рода – это особый ритуал, так будет точнее всего.

Капоэйристы рассаживаются в круг (дословно, рода и означает «круг»). Одну сторону круга составляет батерия – музыканты. Главный инструмент капоэйры – беримбау (berimbão), музыкальный лук, который можно изготовить только в Бразилии. Это согнутая дугой палка – беримба (делается из особой породы дерева) и резонатор – высушенная тыква (кабаса). У беримбау только одна струна. Играют, стуча по ней деревянной палочкой, звук меняется оттого, что струну прижимают с помощью камня или монеты или отпускают. Игра на беримбау требует ловкости: нужно крепко держать большой инструмент, не давая ему раскачиваться, при этом то прижимая его к животу, то отнимая – это меняет звук, зажимать и отпускать струну, бить палочкой то выше, то ниже. Виртуозы игры на беримбау могут сыграть на этом инструменте даже известные рок-композиции.

Кроме беримбау, в роде звучит пандейру (pandeiro) – бубен и большой барабан атабаке (atabaque). В режионале этими тремя инструментами могут ограничиться. В анголе, более старинной капоэйре, правила подбора батерии строже. Беримбау должно быть непременно три – гунга (низкий), медиа (средний) и виола (высокий), два пандейру и еще сдвоенные колокольчики агого́ (agogô) и трещотка реку-реку (reco-reco).

Рода начинается с того, что музыканты играют, и кто-то из участников поет ладаинью – длинную вступительную песню, нередко придуманную по принципу «что вижу, то пою» с припевом «Вива, мой Бог!», «Вива, мой мастер!» (мастер, местре – наставник капоэйриста).

Когда ладаинья окончена, в круг выходят два первых участника и садятся на корточки возле батерии. Звучит специальная боевая песня (есть особый жанр песен для капоэйры) и начинается игра – имитация боя. Один участник наносит удар, задерживая движение в нескольких сантиметрах от оппонента, другой уходит от нападения. При этом оба двигаются в соответствии с ритмом музыки. Игра двух мастеров смотрится великолепно. Если же играют не столь подготовленные участники, это может выглядеть по-разному.

Идут споры: капоэйра – борьба или танец? На мой взгляд, капоэйра – это капоэйра, нечто третье, особый и самодостаточный вид спорта. Для борьбы как таковой она слишком обставлена ритуалами: необходимо двигаться в согласии с музыкой (не можешь «ответить» противнику быстрее, чем прозвучит сильный счет), много красивых, но не совсем рациональных для реальной ситуации нападения-защиты движений, наконец, нет самого соревнования – в игре не бывает ни победителей, ни проигравших.

Если это танец – то танцор поставлен в очень невыгодные условия. Ему необходимо по ходу действия «станцеваться» с партнером, которого он, возможно, видит впервые в жизни и уж точно ничего с ним не репетировал. Неизвестно, что партнер будет делать в следующую секунду, все строится на импровизации и интуиции, музыка то ускоряется, то замедляется. И все это действо происходит «под прицелом» глаз зрителей. Согласитесь, в такой ситуации танцору сложно показать максимум своих возможностей.

Некоторые капоэйристы рассказывают, что, играя в роде, испытывают некий прилив сил, вдохновение, когда тело «само собой» движется в правильном ритме, когда без напряжения «угадывается», что будет делать оппонент, и двое участников играют согласованно, «читая мысли» друг друга. Говорят, в такие моменты они переживают состояние гармонии с миром, чувствуют себя частью музыки, роды, капоэйры как таковой, и происходит очень мощная «подзарядка» энергией. К такому уровню в капоэйре нужно идти на протяжении нескольких лет, чтобы добиться состояния, когда между замыслом и исполнением проходят доли секунды, и в игре практически нет пауз. И партнер должен быть под стать, с новичком так не сыграешься.

Изначально капоэйра была борьбой, которую рабы «маскировали» под танец. Удары и уходы «вписаны» в декоративные элементы, пришедшие из ритуалов поклонения племенным богам, из самой древней охотничьей магии, когда, прежде чем отправиться за добычей, исполняли танец какого-то животного.

В создание капоэйры внесли свою лепту несколько африканских и индейских племен. Неудивительно, что она полна загадок. Например, есть движение, когда человек оказывается на четырех конечностях животом кверху. А оппонент в это время удобно стоит на двух ногах. На протяжении того времени, которое нужно партнеру чтобы повернуться через бок и оказаться в исходном положении, он может сделать с ним что угодно. В роде, конечно, партнер ожидает, переминаясь на месте в джинге (основной шаг капоэйры), или, может быть, крутит мейа-луа (удар прямой ногой по траектории полукруга) над головой второго участника. Возможно, в незапамятные времена в каком-нибудь племенном танце это положение символизировало покорность. С другой стороны, этот элемент эффективен с точки зрения фитнеса – спину укрепляет, гибкость развивает. Может быть, когда-то это был тренировочный момент, который позже стали выносить на роду. Теперь уже никто на эти вопросы не ответит.

В целом, чтобы понять философию капоэйры, нужно ею жить: хотеть играть в роде и стремиться быть хорошим игроком. Тогда все встанет на свои места, и всему найдется объяснение. В футболе тоже можно, при желании, найти элементы борьбы и танца, но никому в голову не придет сравнивать его с тем или с другим. Футбол – это футбол, а капоэйра – это капоэйра, и занимаются ею ради нее самой. К слову сказать, капоэйрой невозможно заниматься чуть-чуть, раз в недельку, как аэробикой, она либо затягивает, либо выталкивает, ею, действительно, живут. Те, кто считает себя капоэйристами, тренируются не реже трех раз в неделю, тратя немало сил.

Как национальный вид спорта капоэйра получила признание после принятия в 1941 году Федерального закона, подтверждающего ее статус. В тот же год был создан Национальный департамент капоэйры. В современном Салвадоре она поддерживается как способ воспитания подрастающего поколения. Это незатратный вид спорта, который можно практиковать в любом зале и даже на улице, учителей капоэйры много, и они соглашаются работать за небольшую зарплату, а есть такие энтузиасты, которые дают уроки бесплатно – ради идеи, в целях продвижения своей школы или в качестве помощи детям из неблагополучных семей. Все понимают важность развития детской капоэйры в бедных и неспокойных районах, где нужно отвлечь детей и подростков от бесцельного шатания по улицам. Только энтузиасты капоэйры, обычно, люди небогатые, им сложно снять зал, а ученики из малообеспеченных семей не могут платить за уроки. Тут нужна помощь муниципальных властей. В городе существует несколько благотворительных школ, принимающих учеников за символическую плату.

По праздникам крупные школы капоэйры устраивают показательные роды в центре Салвадора. Смотрится, конечно, красиво. Названия школ самые разные – «Союз» (União), «Лунные орлы» (Gaviões da lua), «Ангелы Анголы» (Anjos de Angola), «Золотой закон» (Lei Áurea) – в честь закона об освобождении рабов; по имени основателей капоэйры: Академии Местре Бимба (Mestre Bimba) или Местре Паштинья (Mestre Pastinha), всемирно известные «АшЕ́» (Axé) и «Абада́» (Abadá) и многие другие.

В прозвищах капоэйристов сполна проявляется бразильская изобретательность и чувство юмора. Говорят, что нет такого слова, которое не могло бы стать еврейской фамилией. В португальском языке, пожалуй, нет такого слова, которое не могло бы стать боевой кличкой капоэйриста. Например, можно собрать целый зоопарк: мастер Крыса, Бык, Сова, Утка, Летучая мышь, Леопард, Кот, Жаба; есть прозвища, которые даются по боевым качествам – Весь Жесткий (Todo Duro), Свинцовая Ступня (Pé de Chumbo), Палач (Carrasco) – видимо, в его исполнении, капоэйра не так уж безобидна, есть мастер Китай (China), есть антипод Палачу – мастер Хороший Человек (mestre Boa Gente); в Салвадоре дает уроки мастер Чемодан (mestre Mala), а в Сан-Паулу – мастер Подушка (mestre Travesseiro).

Как бы ни звали учителя, если вы пришли на капоэйру – легкой жизни не ждите. Те, кто придумывал капоэйру в прошлые века, и те, кто ее систематизировал в ХХ веке, рассчитывали на людей, с детства занимающихся тяжелой физической работой, а не на тружеников офиса с сидячим образом жизни. На тренировках придется попотеть.

Я сама капоэйрой занималась немного. Бразильские танцы увлекли меня больше. Совмещать и то, и другое не было времени, да и просто физических сил не хватило бы. Благодаря капоэйре я познакомилась с человеком, сыгравшим важную роль в моей жизни. Жуван Батиста, более известный как Рико Капоэйра (RikoCapoeira), недолго был моим учителем капоэйры и впоследствии стал моим другом, советчиком и защитником в непростой жизни в Салвадоре.

Рико вырос в одном из периферийных районов Салвадора. Его родители работали на временных рабочих местах, а то и вовсе сидели дома без работы. В детстве он познал и голод, и нужду, с восьмилетнего возраста сам вынужден был подрабатывать. Однако трудное детство не заглушило в нем ни тяги к знаниям, ни творческих способностей. Мальчишкой он выучил разговорный английский язык с помощью своего друга – североамериканского проповедника-мормона. Мормоном Рико не стал, но дружба с иностранцем повлияла на его характер. В нем развился и усилился интерес к другим культурам (вообще свойственный бразильцам). Он захотел изучать и разговорный русский язык. На удивление быстро Рико научился строить несложные фразы по-русски, справляясь, при этом и с падежами, и со склонениями.

Недавно он удивил меня, оказавшись, в буквальном смысле, человеком-оркестром. Рико принес мне послушать записанный им диск музыки для капоэйры. Там звучали все традиционные музыкальные инструменты, пел солист и хор. На вопрос, с какой группой он записал этот диск, Рико ответил, что сделал все один. Я удивилась, а он объяснил, что записал звучание каждого инструмента отдельно, потом соединил все с помощью компьютерной программы. Также он «сделал» хор – 8 раз пропел припев песни, потом объединил собственные голоса. Разумеется, все песни были его авторства. Темы песен – капоэйра, борьба афробразильцев за освобождение, красота бразильской природы и культура Баии.

Рико разделяет мое мнение о том, что главное богатство и главный экспортный товар Бразилии – не кофе и сахар, а яркая и самобытная культура, в недрах которой вызревает новая модель человеческих отношений – толерантная, гуманистичная, гармонично сочетающая индивидуальность и коллективизм. Сейчас он работает над проектом по культурному обмену между бразильскими и немецкими студентами. Рико организует культурную часть программы – уроки капоэйры и танцев, праздники и походы на концерты и шоу.

Этот человек много сделал для того, чтобы облегчить и упростить мою жизнь в Салвадоре. Не жалея времени, отвечал на все мои вопросы, объясняя подробно, как бразильцы видят то или иное событие. Его пояснения помогли мне сориентироваться и войти в русло бразильской жизни. Например, он сообщил мне, что, общаясь с бразильцами, нельзя быть упрямой – это очень раздражает людей. Отстаивать только свою точку зрения (даже если она очень важна), не обращать внимания на аргументы собеседника (даже если они не представляются важными) – тупиковый путь. Так ничего не добьешься и не докажешь, только потеряешь возможность сотрудничества с человеком, который мог бы помочь. Нужно уметь идти на маленькие компромиссы или хотя бы демонстрировать желание понять собеседника и пойти на компромисс. Тогда человек успокоится и примет вашу точку зрения или вы вместе придете к какому-то общему решению, которое устроит всех. Ни в коем случае нельзя собеседника «гладить против шерсти» – так можно прослыть невоспитанным человеком. Получила я немало и других советов, вплоть до бытовых ориентаций – какие продукты покупать, по каким улицам более безопасно ходить и т. д. Конечно, человеку, обживающемуся в другой стране, встретить такого друга – большая удача.

Тирадентес – борец за освобождение Бразилии

Как-то в начале апреля я сидела с друзьями в кафе, и они вдруг начали строить планы: Тирадентес выпадает на четверг, значит, в пятницу тоже работать не будем, как хорошо, четыре дня отдыхаем.

Какое необычное слово «тира-дентес» – кто это или что это?

Выяснилось, что это не просто слово, а имя, вернее, даже не имя, а прозвище. Жоакин Жозе да Силва Шавьер (Joaquim José da Silva Xavier), по прозвищу Тирадентес (Tiradentes), боролся за независимость Бразилии от Португалии. Он жил в XVIII веке (1746–1792) в штате Минас Жерайс (Minas Gerais).

Изначально, Минас Жерайс был бразильским Клондайком. Там добывали золото, алмазы, желтые бразильские топазы и другие драгоценные камни. К концу XVIII века рудники штата были истощены, выработки упали в несколько раз, а Португалия по-прежнему требовала непомерные налоги. Только со штата Минас Жерайс взималось 1 500 кг золота в год. Население Бразилии росло, нужно было строить города, прокладывать дороги, требовались университеты и больницы, из-за огромных поборов на это не было средств.

В эту эпоху разрозненные переселенцы начали осознавать себя нацией, достойной государственной независимости. Вдохновленные победой Соединенных Штатов Америки, бразильцы стали мечтать о свободе. В 80-е годы XVIII века в Минас Жерайс появилось конспиративное движение «Инконфиденция» (inconfidência), готовившее революцию, целями которой были обретение государственной независимости Бразилии, провозглашение в стране республики и отмена рабства. Жоакин Жозе да Силва, офицер полиции штата, был одним из лидеров и вдохновителей освободительного движения. Он рано остался сиротой и до того, как стать военным, испробовал множество профессий: был искателем месторождений, проводником по лесным тропам, коммерсантом и зубным врачом. Прозвище «тирадентес» состоит из двух слов tira dentes, что буквально означает «вырви зубы».

К сожалению, «Инконфиденция» не успела приступить к осуществлению своих прогрессивных планов. В 1789 году сторонники движения были преданы одним из участников, полковником Жоакином Силверио дос Рейс, который донес о заговорщиках губернатору. Лидеры движения были схвачены и обвинены в измене королю. Судебный процесс длился 3 года. В тюрьме Тирадентес признал, что боролся против королевской власти, и продолжал отстаивать идею национального освобождения. Когда ему объявили смертный приговор, Тирадентес заявил, что если бы он имел тысячу жизни, то отдал бы их все за свободу отечества, не задумываясь. В 1792 году Тирадентес, единственный из заговорщиков, был казнен.

После провозглашения республики в Бразилии (1889 год) Тирадентес был признан национальным героем. День его казни 21 апреля в 1890 году был объявлен национальным праздником. В честь него город Сан Жозе дель Рей (São José del Rei), близ которого на фазенде родился будущий герой, был переименован в Тирадентес. В этом городе штата Минас Жерайс в апреле перед праздником проходит неделя инконфиденции, посвященная Тирадентесу и борцам за свободу. В честь них проходит кавалькада – конный парад, где всадники одеты в костюмы той эпохи, гражданская церемония в память о Тирадентесе, концерт военного оркестра и других музыкальных коллективов.

В других городах Бразилии в этот день проходят концерты и музыкальные фестивали, которые открываются словами памяти о национальном герое.

Бразильцы – нация молодая и очень бережно относящаяся к своей истории. У них, в буквальном смысле, никто не забыт и ничто не забыто. Кто такой Тирадентес, вам расскажет любой мальчишка на улице, может, не слишком подробно, но внятно и толково. Даже если в школе он учится на одни «пятерки» (то есть ползет на «троечки» по-нашему). Высшая оценка здесь – 10. Хоть мальчишка и прогуливает историю – про Тирадентеса он слышал по телевизору или от взрослых.

Герои гораздо меньшего масштаба получают свой уголок в народной памяти. Почти все улицы Салвадора названы в честь какого-нибудь деятеля. Улица священника Антонио Виейра (rua Padre Antonio Vieira), улица Алмиранти Барросу (Almirante Barroso), я живу на улице Элой Гимараес (Eloy Guimarães). Кто такой Элой Гимараес никто не помнит. В Интернете я нашла информацию только о некоем Карлосе Элой Гимараес, который был депутатом Федерального собрания в 80-е годы прошлого века. Ничего особенного о его деятельности не написано. Если, конечно, это именно тот Элой Гимараес.

Исторические события любой давности привлекают много внимания и вызывают интерес. По ним проводят исследования, организуют семинары и дискуссии. На одном из таких семинаров я побывала. Подробнее о нем расскажу позже, в разделе «Лампиан – бандит или герой?». Сейчас скажу лишь то, что меня удивила серьезность и заинтересованность, с которой обсуждаются события 70-летней давности. О них говорили так, будто это произошло неделю назад. На организацию семинара были потрачены немалые деньги: арендован большой зал в Центральной библиотеке с кондиционерами, кинопроектором, компьютерами и микрофонами. В беседе принимали участие больше двадцати ученых – историки, культурологи, специалисты по разным видам искусства (кино, театр, литература). Зал был полон, некоторые посетители даже стояли. У нас в России вряд ли бы собрали столько самых разных людей для обсуждения событий 30-х годов прошлого века. Нам бы с настоящим как-нибудь определиться. У бразильцев тоже жизнь не без проблем. Несмотря на это, к ним ни в буквальном, ни в переносном смысле не применишь поговорку: Иван (то есть Жоао), родства не помнящий. Историческая память у них долгая и очень сильная.

Патриотизм vs идея

Вызывает большое уважение бразильский патриотизм: позитивный, спокойный и адекватный. Бразильцы любят свою культуру, помнят историю, восхищаются родной природой, гордятся размерами и мощью своего государства. Под любовь к Отечеству не подводится никакой теоретической базы, это что-то само собой разумеющееся. Никогда не слышала выражения «национальная идея» в речи какого-либо политика, не читала ничего похожего в газетах. Бразильцы любят свою страну так же естественно и просто, как свою семью, как солнечный свет, как щедрую землю, одаривающую плодами и богатого, и бедного.

Другие народы они не делят на «плохие» и «хорошие», не считают себя «лучше» или «хуже» других. Все разные и все достойны уважения. Бразилия – бесспорный лидер на континенте. Однако никому не приходит в голову принижать соседей – колумбийцев, аргентинцев, венесуэльцев. Правда, некоторые трения были с Аргентиной. Рассказывают, что когда-то аргентинский президент позволил себе неосторожное высказывание о том, что бразильцы играют в футбол, как макаки. Фраза, не предназначенная для чужих ушей, попала в СМИ, из-за чего чуть не случилась война. Слава Богу, здравый смысл одержал верх. Я знаю много аргентинцев, живущих в Салвадоре. Никто ни разу не обмолвился, что возникали какие-то проблемы из-за национальности. Аргентинцы устраиваются на работу, покупают недвижимость и чувствуют себя в Салвадоре вполне комфортно.

Я тоже никакого напряжения «по национальному признаку» не чувствовала. Бразильцы – очень гостеприимный и доброжелательный народ. Любопытство – да, было. Русского человека они первый раз видят (в Салвадоре нет русской диаспоры), о России почти ничего не знают. Местные СМИ события в нашей стране освещают очень мало. При упоминании России бразильцы чаще всего говорят о том, что там лучший в мире балет. Приятно, что возникает такая ассоциация, а не с водкой или перестройкой. Бывало, задавали неожиданные вопросы: «В России говорят по-английски?», «У вас правил диктатор Гитлер?», «Берлин находится в России?» и, наконец, перл, после которого я чуть не села, где стояла: «Как поживает ваш президент Уго Чавес?» Последний вопрос задал 20-летний мальчик, который до сих пор учится в школе. Наверное, для него мир делится на Бразилию и «Заграницу». Но мальчика из фавелы еще можно понять, есть школы, где учат не ахти. Гораздо более показателен вопрос: «Столица Бразилии – Буэнос-Айрес?», который задавали менеджеры российских туристических агентств на московской международной выставке. Мне об этом рассказала русскоговорящая представительница бразильского туроператора. Я не поверила: «Вы шутите?!» – «Нет, не шучу. Меня сегодня много раз об этом спрашивали», – серьезно ответила девушка. Вот такие «сусанины» в турбизнесе… А сколько наших соотечественников думают, что в Бразилии говорят по-испански? Немного мы знаем друг о друге.

Свою национальную символику бразильцы любят. Футболки и бейсболки с зеленым флагом носят просто так, а не потому, что играет сборная или происходит еще какое-то событие. На стенах домов – граффити, изображающие флаг. Подвески в виде миниатюрных флагов: желтые ромбики на зеленом фоне – на сережках и прочей бижутерии. Травянисто-зеленый и сочный желтый – цвета знамени, хорошо гармонируют с ярким солнечным светом, наполняющим улицы с раннего утра и сияющим до семи часов вечера.

Идеи появляются тогда, когда нужно кого-то в чем-то убеждать, кому-то что-то доказывать. Разве нужна человеку (я сейчас не говорю о маргиналах) какая-то идея для того, чтобы любить свою мать или своих детей? Так же и Отечество. Патриотизм и любовь к своей земле – просто данность.

Лампиан – бандит или герой?

«Эээ, вусе́ э Лампиан…» (Эээ, ты – Лампиан) – поется в припеве одной из песен капоэйры. Однажды русский капоэйрист, приехавший тренироваться в Салвадор, спросил у меня: «Кто это – Лампиан?» Сложный вопрос. Однозначного ответа не сможет дать даже бразильский ученый – историк, написавший исследование по биографии этого человека. Российскому читателю Лампиан известен только благодаря упоминанию в романе Жоржи Амаду «Капитаны песка», где о нем говорится вскользь и в негативном ключе. Глубоко уважаемый мною корифей бразильской литературы Жоржи Амаду был современником Лампиана. Писатель жил в столице штата – Салвадоре. О деятельности Лампиана, чьим царством была бразильская «глубинка», Жоржи Амаду знал лишь из газет, которые писали о нем как о злейшем враге общества. Кто же такой Лампиан (Lampião)? Его ненавидели и горячо любили, им восхищались и перед ним трепетали от страха.

В XIX-м – первой половине ХХ веков в северо-восточных штатах Бразилии (Пернамбуку, Сеарá, Параиба, Алагоас, Баия, Сержипе, Рио Гранде ду Норте) существовали «вольные отряды» вооруженных людей, так называемые «кангасейрос» (cangaceiros). Банды кангасейрос жили в лесах, не признавали никакой власти, взимали дань с владельцев окрестных фазенд, время от времени становились наемниками в разборках богатых землевладельцев, хотя предпочитали не зависеть ни от кого. В большинстве, эти «вольные стрелки» – потерявшие свой земельный надел крестьяне или жертвы социальной несправедливости, которых выйти на «тропу войны» вынудило желание отомстить обидчикам. Нередко эти люди, несмотря на свой бандитский промысел, сохраняли в душах искры человечности. В истории остались имена бразильских «робин гудов». В частности, кангасейро Жезуино Брильянте во время жестокой засухи и неурожая атаковал поезда с продуктами и распределял добычу между жителями голодающих деревень.

В те времена обиженный деревенский люд шел искать защиты не у полиции (у которой чаще всего «руки не доходили» наводить порядок в отдаленных районах), а у кангасейрос. И они вершили справедливость так, как сами ее понимали. «Вольные стрелки» были единственным противовесом произволу крупных землевладельцев. Поэтому кангасейрос пользовались уважением и поддержкой у деревенской бедноты.

Самого известного кангасейро, получившего прозвище «генерал каатинги» (каатинга – засушливый бразильский лес, типичная экосистема удаленных от моря областей северо-восточных бразильских штатов), звали Виргулино Феррейра да Силва (VirgulinoFerreiradaSilva), но более известен он был как Лампиан (Lampião). Он родился в штате Пернамбуко, в семье фермера. В детские годы Виргулино между его отцом и богатым соседом – землевладельцем Жозе Сатурнино Педрейра разгорелся конфликт. Семья Феррейра потеряла землю, имущество и была изгнана из Пернамбуко.

Семейство нашло приют в соседнем штате Алагоас. Подросшие сыновья стали уезжать на заработки. Однажды, вернувшись домой, они застали жуткую картину – дом был разграблен, а их отец убит солдатами полиции штата по наущению прежних врагов. Это переполнило чашу терпения, и четверо братьев Феррейра посвятили свою жизнь мести. Они примкнули к отряду Синьо Перейра, где прошли боевую подготовку.

Когда Синьо покинул свой пост – отправился в южные штаты, чтобы начать мирную жизнь под чужим именем, новым полевым командиром стал Виргулино. Он оказался дьявольски умен, удачлив и бесстрашен. Виргулино был мастером военных хитростей, например, умел так запутать следы, что два отряда полиции, преследующие его группу, обстреливали друг друга, думая, что воюют с кангасейрос.

Прозвище Лампиан (что в переводе означат «фонарь») Виргулино получил за скорострельность. Во время ночного боя кто-то из соратников воскликнул: «Смотрите, ружье Виргулино сверкает, как фонарь!» Прозвище пришлось впору: Лампиан был неординарным человеком. Он, единственный из кангасейрос, осмелился обложить данью города и, если ему отказывали в требуемой сумме, захватывал город, после чего кангасейрос в нем прибирали к рукам все, что понравится. При этом награбленным щедро делились с бедняками, что впоследствии дало повод называть Лампиана стихийным социалистом.

Полицейские гарнизоны могли в 2–3 раза превышать число бандитов, но победа оказывалась на стороне нападавших. Например, город Капела (Capela) в штате Сержипе (Sergipe) Лампиан взял, имея в своем распоряжении всего лишь 10 бойцов! При этом Капела была отнюдь не маленьким, затерянным в глуши городком, а достаточно развитым по тем временам районным центром с железнодорожным сообщением и телефонной связью с другими городами. Лампиан виртуозно использовал свою славу – одной только вести, что его банда находится на подступах к городу, оказалось достаточно, чтобы деморализовать гарнизон. Войдя в Капелу, кангасейрос в первую очередь обрезали телефонную линию и заняли вокзал, отрезав город от связи с миром. Впрочем, это была их обычная тактика при захвате городов. На одном из стекол железнодорожного вокзала в Капеле до сих пор можно различить несколько слов и цифр, которые Лампиан нацарапал алмазом своего перстня в день нападения. Конечно, вокзал с того времени неоднократно обновлялся, но это стекло сохранили в память о прошлом.

Уходя от преследования полиции, Лампиан петлял по лесу до тех пор, пока не находил удобное для боя место, где устраивал засаду, из которой мало кто из противников выбирался живым. Правительство Бразилии, отчаявшись справиться с разбойником, приняло решение привлечь его на свою сторону. Лампиан и его компаньерос получили амнистию и были призваны в армию для борьбы с партизанским коммунистическим движением Луиса Карлоса Престеса.

Виргулино получил чин капитана, двое его помощников – лейтенантов. Это была неслыханная честь. Бывшие кангасейрос надели военную форму, вооружились самыми современными винтовками и отправились в действующую армию. К сожалению, до расположения войск они не дошли. Бразильские офицеры были до крайней степени возмущены известием, что в их среде появится сын деревенского работяги, бывший бандит – Лампиан! Шел 1926 год, между образованной элитой общества и классом сельских тружеников зияла огромная пропасть. Это были два разных мира. Посланец Лампиана, отправленный узнать, где располагаются войска, вернулся с известием о том, что офицеры единодушно заявили, что не признают его патент и встретят пулей, если он осмелится появиться. Выслушав это известие, Лампиан, чьи надежды на достойную жизнь на службе отечеству были разрушены, спокойно сказал: «Однако… гитара будет играть прежнюю мелодию».

Кангасейрос вернулись к своему старому промыслу. В целом Лампиан с товарищами хозяйничал в семи северо-восточных штатах Бразилии 20 лет, пока в 1938 году, сорокалетним, потерявшим здоровье, не попал в окружение в гроте Анжикос. Кто-то выдал полицейским тайное убежище. Преследователи сумели незаметно подтянуть пулеметы и на рассвете почти в упор расстреляли едва успевших проснуться кангасейрос.

Несмотря на свою трагически сложившуюся жизнь, Лампиан оставался истинным бразильцем по духу, то есть любил праздники, музыку и танцы. Танец шашаду (xaxado) был придуман в его отряде. Изначально танцевали, выстроившись друг за другом (так ходили кангасейрос по каатинге – след в след, чтобы было невозможно посчитать число людей в отряде). Рисунок танца был прост – два шаркающих шага (ша! ша!) одной и той же ногой на месте, похожие на движения лошади, и невысокий мах ногой в сторону, как бы заметая след на сухой и пыльной почве. Ритм отбивали ударами прикладов по земле. Иногда угрожающе крутили в руках ружье или большой кинжал (пуньял).

Танец войны изменился, когда в банде появились… женщины. Лампиан был влюблен в красивую деревенскую девушку по имени Мария. Какое-то время они встречались тайно, но вскоре Лампиан уже не мог больше появляться в тех краях, где жила Мария. Девушка решилась на отчаянный поступок – ушла из дома, чтобы сопровождать любимого в его полной опасностей жизни. Мария, вошедшая в историю как Мария Бонита («бонита» в переводе с португальского означает «красивая»), была первой женщиной в отряде кангасейрос. Вслед за капитаном, его товарищи тоже обзавелись боевыми подругами. Теперь они устраивали настоящие балы в захваченных городах или на фазендах – с музыкой и танцами до утра. Эти балы в северо-восточных штатах Бразилии помнят до сих пор. Вспоминая бесстрашных мачо, бросавших вызов несправедливым социальным порядкам, шашаду танцуют на июньских праздниках. Теперь это парный танец. От прежнего шашаду остались только ритм и два быстрых шага с одной и той же ноги. Есть несколько фольклорных коллективов в штатах Параиба и Пернамбуко, специализирующихся на шашаду. В их исполнении шашаду – театральное действо, ряд танцевальных зарисовок из жизни кангасейрос.

Я была в Пернамбуко на фестивале танца шашаду, который проходил в бывшем родовом имении семьи Феррейра – на ситио (ферме) Пассажень дас Педрас (Passagem das Pedras – каменистая дорога). Там сохранился домик, где жили бабушка и дедушка Лампиана, мебель и предметы быта, относящиеся к той эпохе. Теперь ферма превращена в музей под открытым небом, где воссоздается обстановка начала ХХ века. Там живет пожилая пара, присматривающая за домиком, хранящим память о детстве Лампиана. У них есть хозяйство – овцы, козы, куры и осел. Животные пасутся на полях вокруг дома, так же, как это было в те времена, когда семья Феррейра жила там. Водопровода на ферме нет, баки с водой подвозят на машинах или в телеге на осле. Животные пьют из большого ручья, протекающего в овраге. Во времена детства Виргулино этот ручей был небольшой речкой, из которой люди брали воду. Теперь она обмелела, вода в ней илистая, мутная. Единственное благо цивилизации на ферме – электричество. Мобильной связи там нет.

Для фестиваля была построена временная сцена на площадке перед домом. Выступили несколько фольклорных групп. Самая известная из них – Ка́брас де Лампиао (Cabras de Lampião) из города Серра Тальяда (Serra Talhada), ближайшего к ферме. Среди танцоров этого коллектива есть потомки кангасейрос. Хороши были также танцовщики из штата Параиба – они показали самое сложное по хореографии шоу. Соблюдая старинный рисунок танца, они делали множество вращений и перестроений под стремительную музыку, выполняли эффектные трюки с ружьями и кинжалами (конечно, бутафорскими). «Кангасейрос» были наряжены в яркие костюмы.

Известно, что разбойники любили красивую одежду, носили украшения из золота и драгоценных камней и шелковые шейные платки. Лампиан, например, был еще и законодателем мод в банде. Он изобрел головной убор кангасейрос – широкополую кожаную шляпу с заломленными спереди и сзади полями (наподобие треуголки Наполеона), расшитую металлическими бляхами, сверкавшими на солнце. Вообще, Лампиан был одаренным человеком не только в области ведения военных действий. Он играл на аккордеоне (музыке его научил отец), писал стихи и песни, в том числе посвященные любимой, хорошо рисовал, любил танцевать, участвовал в вакейжадах, был грамотен (по тем временам в бразильской деревне это была редкость), умел шить и делать обувь и сбрую из кожи. Несколько песен его авторства дошли до наших дней. Две самые известные из них – «Ако́рда, Мария Бонита» (Acorda, Maria Bonita – проснись, Мария Бонита) и «Мулье́р Ренде́йра» (Mulher Rendeira – кружевница).

Прошло уже более 70 лет после тех событий, но и по сей день вокруг имени Лампиана не утихают споры. Есть люди, настаивающие на официальном присвоении ему звания национального героя. Существует проект возведения памятника Лампиану в городе Серра Тальяда. Впрочем, эта идея вызывает также и немалое возмущение – дожили, бандиту памятник ставить!

Так кем же он был – жертвой трагического стечения обстоятельств, защитником бедных и угнетенных или удачливым разбойником, который в благодушном настроении мог щедро одарить бедняка, не побоявшегося обратиться за помощью? В Салвадоре я была на семинаре, посвященном истории кангасейрос, где вели дискуссию Эспедита Феррейра, дочь Лампиана и Марии Бонита, их внучка Вера и сын другого участника трагических событий – лейтенанта Жоао Безерра, командовавшего нападением в гроте Анжикос. Каждый излагал версию, существующую в их семье. Беседовали спокойно и вежливо, без взаимных упреков и обвинений. Сошлись на том, что убийца и убитые – жертвы обстоятельств, таков был исторический порядок в те времена, и каждый играл предписанную ему роль. То, что Лампиан был человеком противоречивым, – однозначно. Известен случай, когда он собственноручно расстрелял пленных солдат полиции; он же в городе Жуазейро ду Норте устроил аттракцион неслыханной щедрости – горстями бросал из окна в народ серебряные монеты, празднуя получение патента капитана. С именем Лампиана в бразильском фольклоре связано множество историй, реальных и выдуманных. Почти каждый житель Салвадора расскажет, что у него есть какие-нибудь родственники в провинции, бабушки и дедушки которых видели Лампиана, помогали ему, а то и участвовали в банде. По мотивам жизни Лампиана было снято несколько художественных фильмов, написано множество стихов и песен.

Дни независимости государства и штата

2 июля – День независимости штата Баия

Почему не государство, а штат отмечает свою независимость? От чего или от кого он не зависит? На первый взгляд, это так же странно, как если бы, скажем, Самарская область начала праздновать день своей независимости. Но всему есть свое объяснение.

Важность этого дня обусловлена историческими событиями начала XIX века. В конце 1807 года принц-регент Португалии Жоао Мария Жозе Франсиско Шавьер (и это только малая часть его имени), смертельно напуганный вторжением в свою страну Наполеона, вместе со своим двором спешно погрузился на корабли и отбыл в Бразилию. В январе 1808 года королевские корабли прибыли в бухту Салвадора. Здесь принц-регент подписал документ о том, что порты колонии открываются для торговли с дружественными нациями, в частности с Англией, которая тогда находилась в экономической изоляции от стран Европы, оккупированных Наполеоном. Задерживаться в бывшей столице принц не стал, через месяц отправился в Рио-де-Жанейро. Там он объявил о возникновении новой страны – Соединенного Королевства Португалии, Бразилии и Алгарвес (Algarves). Алгарвес – ближайшая к Африке область Португалии, пользовавшаяся некоторой автономией. В 1818 году принц Жоао был коронован и стал королем Доном Жоао VI. Ранее королевой Португалии, а затем и новой страны была его мать Дона Мария I, которая не правила по причине психического расстройства.

Король нового королевства был вполне доволен жизнью в Бразилии, но политические события призвали его обратно. После поражения Наполеона и освобождения стран Европы ситуация на континенте изменилась. В соседней с Португалией Испании в 1820 году начался мятеж против короля Фердинанда VII, завершившийся революцией. Восстание произошло и в Лиссабоне. В столице Португалии был сформирован Парламент, разработана Конституция страны, а король в это время находился за тридевять земель – за океаном! Дон Жоао VI был вынужден оставить привольную жизнь в Бразилии и спешно вернуться на родину. Регентом в колонии он сделал своего сына, принца Педро де Алкантара Франсиско Антонио Жоао Карлос Шавьер де Паула Мигель (слишком долго перечислять все его имена и фамилии).

Спустя 2 года принц Педро объявил государственную независимость Бразилии. Случилось это так: принц путешествовал по центральным областям страны. 7 сентября 1822 года, когда он был в пути из Сантоса в Сан-Паулу, ему были доставлены письма. В одном из них содержался приказ короля немедленно вернуться в Португалию, и угроза, что в случае отказа Португалия начнет военные действия против Бразилии. Король и ранее требовал от сына возвращения на родину. По мнению Его Величества, принц стал чересчур либеральным правителем – он снизил налоги и, более того, собрал Учредительную и Законодательную Ассамблею для выработки Конституции Бразилии! Теперь непокорному сыну был предъявлен ультиматум. Прочитав письмо, бразильский регент воскликнул: «Независимость или смерть!» Этот лозунг вошел в историю Бразилии. Маленькая речка Ипиранга, на берегах которой прозвучал знаменитый возглас, стала символом начала новой эпохи в истории страны. Принц спешно вернулся в Рио-де-Жанейро, где был коронован как Дон Педро I, Император Бразилии.

Не все люди, проживавшие на территории страны, признали себя гражданами новой империи. В штате Баия ситуация была особенно сложной. В Салвадоре стояли войска португальской армии под командованием военного губернатора Инасио Луис Мадейра де Мело. Местные владельцы фазенд, представители финансовой и интеллектуальной элиты были ярыми сторонниками независимости. Весь 1822 год в городе шли волнения, переходящие в вооруженные схватки между сепаратистами и их противниками, поддерживающими власть метрополии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Цивилизация

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бразилия – страна карнавала и не только (Е. Г. Сахно, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я