Великая оболганная война (И. В. Пыхалов, 2015)

6-е ИЗДАНИЕ главного военно-исторического бестселлера, переработанное и дополненное новыми материалами. Культовая книга ведущего историка-сталиниста, опровергающая самые грязные мифы о Великой Отечественной войне. Пытаясь опорочить и де героизировать наше прошлое, враги России покушаются на самое святое – народную память о Победе. У нас хотят украсть главный триумф Сталинской эпохи. Вторя геббельсовской пропаганде, «либеральные» псевдоисторики-ревизионисты твердят, что Победа-де была достигнута «слишком дорогой ценой», что войну якобы «выиграли штрафбаты и заградотряды, стрелявшие по своим», что Красная Армия не освободила, а «поработила пол-Европы» и «изнасиловала Германию», что советских граждан, переживших плен и оккупацию, чуть ли не поголовно сослали в Сибирь и т. д., и т. п… Враги приравнивают СССР к нацистскому Рейху, советских солдат – к фашистским карателям. И вот уже от нашей страны требуют «платить и каяться», советскую символику запрещают наравне с нацистской и сносят памятники воинам-освободителям… Но нам не за что каяться! Эта книга – лучшая отповедь клеветникам, звонкая пощечина «либеральным» иудам, разоблачение исторических фальшивок, распространяемых врагами народа.

Оглавление

Глава 3. Миф о кавалерии

Согласно популярному стереотипу, в результате чистки высшего комсостава на смену расстрелянным «военным гениям» пришли безграмотные кавалеристы вроде Ворошилова и Будённого. Эти тупые и недалёкие люди отрицали важность механизации армии, уделяя основное внимание развитию столь милой их сердцу конницы.

Подобный незатейливый сюжет вот уже несколько десятилетий служит излюбленной темой для ёрничающих интеллигентов. Оно и неудивительно. Как справедливо отметил писатель Владимир Войнович: «Наша интеллигенция, во всяком случае, творческая, довольно глупа»[143].

Увы, кроме профессиональных скоморохов, весомую «лепту» в создание и поддержание «кавалерийского» мифа внесли и военные историки. Например, доктор исторических наук В. А. Анфилов:

«Но передовое пробивало себе дорогу. В 1932 г. в Советском Союзе – значительно раньше, чем в Германии, – были сформированы крупные танковые соединения – два механизированных корпуса, а через два года – ещё два. Однако в дальнейшем вместо того, чтобы совершенствовать способы применения танковых войск и развивать их организацию, нарком обороны выступил против создания крупных танковых соединений. В 1934 г. на XVII съезде партии Ворошилов заявил: “Необходимо прежде всего раз и навсегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошади машиной, об “отмирании” лошади” [19]

19. Стеногр. отчёт. М., 1934. С.226»[144].

Три года спустя эту же цитату из стенограммы XVII съезда ВКП(б) привёл в своей книге доктор исторических наук М. И. Семиряга:

«Подобная практика использования кавалерии несомненно исходила из доктринёрских взглядов Ворошилова и Будённого. Ведь требовал же нарком Ворошилов в 1934 г. на XVII съезде партии “раз и навсегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошадей машиной, об “отмирании лошади”” [73]. Именно он назвал кавалерию “победоносной и сокрушающей вооружённой силой”.

73. XVII съезд ВКП(б). Стенографический отчёт. М., 1934. С.226»[145].

Ряд других авторов приводят эту же цитату без ссылки на источник:

«В руководстве Вооружёнными силами возобладала установка “конников” – Ворошилова, Будённого, Кулика, Щаденко, догматически цеплявшихся за опыт Гражданской войны. Ворошилов с трибуны XVII съезда партии утверждал: “Необходимо… раз и навсегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошади машиной”. Ему поддакивал Щаденко: “Война моторов, механизация, авиация и химия придуманы военспецами. Пока главное – лошадка. Решающую роль в будущей войне будет играть конница”»[146].

«Ещё в 1932 году в Красной Армии, значительно раньше, чем в вермахте, были сформированы два мехкорпуса. Через два года их стало уже четыре. Но против их дальнейшего формирования выступил Ворошилов, возглавлявший тогда Наркомат обороны. Тимошенко хорошо помнил, как на XVII съезде партии тот заявил: “Необходимо прежде всего раз и навсегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошади машиной”»[147].


Давайте проверим, что же говорил Ворошилов на самом деле. Выступая 30 января 1934 года на XVII съезде ВКП(б), нарком обороны действительно произнёс процитированные выше слова. Однако вся прелесть ситуации состоит в том, что сказаны они были в разделе его речи, посвящённом сельскому хозяйству.

Как известно, в результате коллективизации произошло сокращение конского поголовья. Об этом и говорил Ворошилов:

«Конское поголовье продолжает всё ещё сокращаться. Где причина, в чём дело? Мне думается, что, помимо вредительской деятельности контрреволюционных элементов на селе, немалая доля вины лежит на работниках системы Наркомзема, одно время благожелательно относившихся к прямо-таки вредительской “теории” о том, что механизация сельского хозяйства, внедрение тракторов и комбайнов заменят лошадь, а в ближайшем будущем и полностью освободят от необходимости использования тягловой силы в сельском хозяйстве. Между тем ясно, что лошадь в нашей стране сейчас и в дальнейшем будет крайне необходима и нужна, как она была нужна и раньше, когда у нас было мало тракторов. Лошадь не только не противостоит трактору, не конкурирует с ним, но, наоборот, его во многом дополняет, ему помогает»[148].

После этого будущий маршал и произнёс пресловутую фразу насчёт «вредительской теории»:

«Что это значит? А то, что за лошадь, её сохранение и воспроизводство надо взяться по-настоящему. Необходимо прежде всего раз и навсегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошади машиной, об “отмирании” лошади. Необходимо раз и навсегда покончить с обезличкой в использовании коня. На местах, в передовых колхозах, в МТС накоплено немало ценного опыта, который Наркомзему не мешало бы учесть, обобщить и распространить по всей стране»[149].

Как видим, речь шла о том, что, несмотря на появление тракторов и комбайнов, лошадь в сельском хозяйстве всё равно нужна. Этот тезис остаётся совершенно верным даже сегодня, спустя 70 лет. Тем более справедливым он был тогда, в 1934 году.

А вот в разделе, посвящённом Красной Армии, первый красный офицер говорил совершенно другое. О кавалерии ни слова. Зато «войне моторов» уделено немало внимания:

«За отчётный период перед РККА стояла задача коренным образом реконструироваться на базе новой техники, так сказать, на ходу, сохраняя полностью и постоянно высокую ступень боевой готовности.

Сейчас основные задачи технической реконструкции армии нами решены.

В 1930 г., к XVI съезду, мы имели очень небольшое количество танков… Сейчас мы имеем вполне современные танки в достаточном числе.

В 1930 г. мы имели на вооружении артиллерию, оставшуюся от империалистической войны, от царя и частично построенную нами в прошлые годы… Сейчас мы имеем артиллерию и в количественном, и в качественном отношении… приличную…

В 1930 г. мы были ещё очень бедны средствами химической обороны. Наша химическая промышленность хромала на все четыре ноги. Мы имеем сейчас мощную химическую промышленность, но ещё недостаточно мощную, товарищ Серго (к товарищу Орджоникидзе), чтобы полностью удовлетворить и народнохозяйственные нужды, и потребности обороны. Тем не менее уже теперь наши заявки в отношении химической обороны удовлетворяются неплохо.

В 1930 г. мы были очень плохо обеспечены средствами современной связи. Радиосредств почти вовсе не было. Сейчас мы имеем неплохие средства связи – проволочную, радио и другие, но не считаем ещё себя полностью обеспеченными…

Большие успехи достигнуты также в отношении технического оснащения инженерных войск…

За время, прошедшее после XVI съезда партии, наши Военно-воздушные силы стали неузнаваемыми. Мы создали мощную тяжёлую бомбардировочную авиацию и добились улучшения по всем другим видам авиации…

Огромные достижения в области авиастроения бесспорны, но кое-что надо ещё доделывать и улучшать нашей авиационной промышленности, в первую очередь в отношении производства моторов. Моторостроение – сложнейшее производство, труднейшая, быть может, часть нашего машиностроения. Мы создали заново прекрасные моторостроительные заводы. Промышленность наша выпускает сейчас много моторов, но для того, чтобы ни один из видов нашей авиации не уступал лучшим иностранным образцам, нужно полностью обеспечить наши самолёты моторами, соответствующими по качеству.

Нужно быстрее осваивать серийное производство новых и усовершенствованных моторов. Нужно подтянуть работу наших научно-исследовательских институтов по моторам. Нужно обязательно поставить работу конструкторских бюро на заводах…

Если в 1929 г. на одного красноармейца приходилось в среднем по всей РККА 2,6 механических лошадиных сил и в 1930 г. – 3,07, то в 1933 г. – уже 7,74. Это значительно выше, чем во французской и американской армиях, и выше даже, чем в английской армии, наиболее механизированной…

70 % личного состава непосредственно связаны с техникой. Что это означает? Это означает, что наша армия стала армией техники, так сказать, индустриализированной армией. Если при этом учесть, что насыщение армии многочисленной техникой не могло не вызвать также крупной организационной перестройки, равно как не могло не отразиться весьма основательно и на наших людях, на их учёбе, на выработке приёмов ведения военных действий, становится понятным, почему я называю сегодня нашу армию принципиально иной, новой армией»[150].


Приношу извинения за столь пространную цитату. Соврать легко. Опровергнуть враньё гораздо сложнее. На это и рассчитывали Анфилов, Семиряга и прочие недобросовестные авторы, справедливо полагая, что подавляющее большинство их читателей вряд ли станет разыскивать стенограмму XVII съезда.

Таким образом, перед нами один из классических приёмов фальсификации исторического источника – использование цитаты в заведомо ложном контексте.

Кстати, по поводу «конников» в руководстве Вооружёнными силами. Возьмём того же Г. И. Кулика. В 1-ю мировую войну он командовал артиллерийским взводом, затем был председателем солдатского комитета артиллерийской батареи, артдивизиона, бригады и 9-й пехотной дивизии. В Гражданскую – командир красногвардейского отряда, начальник артиллерии 5-й и 10-й армий, военком Харьковской губернии, начальник артиллерии 14-й армии. Лишь в июне 1920 года будущий маршал попадает в 1-ю Конную армию в качестве начальника артиллерии. В дальнейшем он также занимает должности, связанные с артиллерией: начальник артиллерии Северо-Кавказского военного округа, помощник начальника артиллерии РККА и т. д.[151] Называть Кулика «конником» могут лишь не знакомые с его биографией невежественные и недобросовестные авторы, вроде Киршнера.

Более того, вопреки расхожему мнению, не являлся кавалеристом и сам Ворошилов. В отличие от Будённого, в царской армии Климент Ефремович не служил. В Гражданскую же войну он проявил себя в первую очередь как общевойсковой командир: один из организаторов и командующий 5-й армии, затем командовал группой войск, оборонявших Царицын, член военного совета Северо-Кавказского военного округа, помощник командующего и член РВС Южного фронта, командующий 10-й и 14-й армиями. Лишь в ноябре 1919 года Ворошилов становится членом РВС 1-й Конной армии[152].

А вот что утверждают известные обличители репрессий в РККА Виталий Рапопорт и Юрий Геллер:

«Снова доминировала кавалерия в ущерб бронетанковым и механизированным войскам. На случай войны планировалось развёртывание 99 (!) кавдивизий (у немцев в 1936 г. их было – две с половиной). К слову сказать, конница обходилась советскому народу дороже всей системы образования»[153].

99 кавдивизий – это что-то из области современного маркетинга. Чтобы вернее всучить покупателю какую-нибудь ненужную безделушку, считается психологически правильным назначить за неё цену не в 100, а в 99 долларов.

Так и представляешь себе – приходит Ворошилов к Сталину:

– Иосиф Виссарионыч, а давай сформируем сто кавдивизий!

– Ты что, Клим, совсем сдурел? Нас же засмеют!

– Тогда, может, 99 дивизий?

– Ну вот, совсем другое дело!


Что же в действительности происходило в те годы с красной кавалерией?

К 1935 году в РККА имелись 4 кавалерийских корпуса (1-й, 2-й, 3-й, 4-й), 15 кавалерийских (1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я, 7-я, 8-я, 9-я, 10-я, 11-я, 12-я, 14-я, 15-я, 22-я) и 5 горно-кавалерийских (17-я, 18-я, 19-я, 20-я, 21-я) дивизий[154]. Штатная численность конницы мирного времени на сентябрь 1934 года составляла 100 384 человека[155].

В первой половине 1935 года 4-я кавбригада была развёрнута в 16-ю кавдивизию, а Особая кавбригада им. Сталина – в Особую кавдивизию.

В марте 1935 года советское правительство приняло постановление об организационных мероприятиях по усилению конницы, мотомехвойск и переводу двух территориальных дивизий на кадровое положение. Было предусмотрено формирование восьми новых кавалерийских дивизий, перевод на кадровое положение территориальной кавдивизии, формирование трёх корпусных управлений[156]. Чуть позже было принято решение о формировании еще одной кавдивизии.

Согласно докладу начальника Генерального штаба РККА А. И. Егорова от 14 апреля 1935 года о развитии Вооружённых сил на 1936–1938 гг., к 1 июля 1936 года в составе Красной Армии планировалось иметь 31 кавалерийскую дивизию[157].

В результате к 1 июня 1936 года были созданы управления трёх кавкорпусов (5-й, 6-й, 7-й), сформированы вновь 23-я, 24-я, 25-я, 26-я, 27-я, 28-я, 29-я, 30-я и 31-я кавдивизии. Кроме того, были сформированы отдельная Бурят-Монгольская кавбригада и четыре запасных кавполка[158].

21 апреля 1936 года в «Правде» было опубликовано постановление ЦИК СССР «О снятии с казачества ограничений по службе в РККА». В тот же день нарком обороны СССР отдал приказ № 061, в соответствии с которым 4-я, 6-я, 10-я и 12-я кавдивизии преобразовывались в казачьи. Кроме того, создавались новая 13-я Донская казачья кавдивизия и отдельная кавбригада горских национальностей[159], которые и были сформированы к 1 октября 1936 года[160].

Приказом наркома обороны № 19 от 13 февраля 1937 года управление 4-го кавалерийского корпуса, объединявшее три казачьи дивизии (10-ю, 12-ю и 13-ю), также было переименовано в казачье[161].

Итак, к началу 1937 года, то есть накануне «большой чистки», в Красной Армии насчитывалось 7 управлений кавалерийских корпусов, 32 кавалерийские дивизии (из них 5 горно-кавалерийских и 3 территориальных), 2 отдельные кавалерийские бригады, 1 отдельный и 8 запасных кавалерийских полков. Численность конницы по штатам мирного времени составляла 195 690 человек[162].


MG-Wagen 36 со спаренной зенитной пулемётной установкой Zwillingssockel-36 в 1941 году всё ещё использовалась вермахтом. Сколько иронии и ёрничанья вызвала бы подобная «тачанка», окажись она на вооружении Красной Армии!


Но вот Тухачевский и К° расстреляны. Казалось бы, самое время сформировать побольше новых кавалерийских частей и соединений. Однако происходит прямо противоположное. Осенью 1937 года нарком обороны К. Ворошилов и начальник Генштаба Б. Шапошников представили Сталину доклад «О плане развития и реорганизации РККА в 1938–1942 гг.»[163]. 29 ноября 1937 года этот план был утверждён постановлением Комитета Обороны при СНК СССР[164]. В соответствии с ним в 1938 году подлежали расформированию 2 управления кавалерийских корпусов, 7 кавалерийских дивизий и 2 запасных кавполка[165]. Во исполнение данного решения в 1938 году были расформированы 13-я, 23-я, 26-я, 27-я, 28-я, 29-я и 30-я кавдивизии. В результате конница мирного времени была сокращена до 5 управлений кавкорпусов, 18 кадровых кавалерийских дивизий, 5 горных кавалерийских дивизий, 2 казачьих территориальных кавалерийских дивизий, 2 отдельных кавбригад, 1 отдельного кавполка и 6 запасных кавполков, всего 138 560 человек[166]. При всеобщей мобилизации из 4 запасных кавполков дополнительно развёртывались ещё 4 кавдивизии. Таким образом, общее число кавалерийских дивизий в случае войны должно было составить 29, а численность конницы военного времени – 255 300 человек[167].

Утверждённый 2 сентября 1939 года постановлением СНК СССР № 1335–279сс план реорганизации сухопутных Вооружённых сил СССР на 1939–1940 гг. предусматривал дальнейшее сокращение кавалерии – расформированию подлежали 4 кавалерийские дивизии и 2 отдельные кавалерийские бригады[168]. Однако в связи с вводом советских войск на территорию Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики Красная Армия вынуждена была развернуться в семи округах по штатам военного времени. В этой ситуации расформирование 4 кавалерийских дивизий стало нежелательным[169]. Поэтому в письме наркома обороны Ворошилова Сталину и Молотову № 81229сс/ов от 23 октября 1939 года вносились следующие предложения: 2 отдельные кавбригады расформировать, 4 кавалерийские дивизии, ранее намечавшиеся к расформированию, сохранить, отдельный кавалерийский полк развернуть в отдельную кавалерийскую бригаду.

Таким образом, в Красной Армии должно было остаться 5 управлений кавалерийских корпусов, 18 кавдивизий, 2 кавдивизии сокращённого состава, 5 горных кавдивизий, 1 отдельная кавалерийская бригада и 6 запасных кавполков. При этом в отличие от мобилизационного плана 1938–1939 гг. развёртывание дополнительных кавалерийских дивизий в военное время не предусматривалось[170]. Во исполнение данного решения были расформированы 5-я Забайкальская (это наименование носила с 1 июня 1938 года бывшая Бурят-Монгольская кавбригада[171]) и 3-я Горская[172] отдельные кавалерийские бригады.

21 мая 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило постановление Комитета Обороны при СНК СССР «Об организации и численности Красной Армии». В соответствии с ним, подлежали расформированию 5 кавалерийских дивизий и один запасной кавалерийский полк. При этом на базе 4 расформируемых кавдивизий планировалось развернуть 2 новые моторизованные стрелковые дивизии. В результате в составе конницы должны были остаться 5 управлений кавалерийских корпусов, 15 кавдивизий, 5 горных кавдивизий, 1 отдельная кавбригада и 5 запасных кавполков общей численностью 122 744 человека[173].

Во исполнение этого постановления в июне – июле 1940 года были расформированы 7-я, 11-я, 16-я, 25-я и 34-я кавалерийские дивизии[174]. При этом:

7-я кавалерийская дивизия была переформирована во 2-ю танковую дивизию 3-го механизированного корпуса;

11-я кавдивизия – в 7-ю танковую и 4-й мотоциклетный полк 6-го мехкорпуса;

16-я кавдивизия обращена на формирование 6-й и 15-й танковых дивизий и 3-го мотоциклетного полка 4-го мехкорпуса:

25-я – на формирование 1-й танковой дивизии и 5-го мотоциклетного полка 1-го мехкорпуса;

34-я – на формирование 7-й моторизованной и 12-й танковой дивизий и 2-го мотоциклетного полка 8-го мехкорпуса[175].

Более того, в июне – июле 1940 года управления 3-го и 4-го кавалерийских корпусов были обращены на формирование управлений 6-го и 8-го механизированных корпусов соответственно. Однако в январе 1941 года в Среднеазиатском военном округе было вновь сформировано управление 4-го кавалерийского корпуса, объединившего 18-ю, 20-ю и 21-ю горно-кавалерийские дивизии[176].

В начале 1941 года нарком обороны С. Тимошенко и начальник Генштаба Г. Жуков представили Сталину и Молотову записку с изложением схемы мобилизационного развёртывания Красной Армии[177]. На её основе 12 февраля 1941 года был составлен проект мобилизационного плана. Согласно этому документу в РККА должны были остаться 3 управления кавалерийских корпусов, 10 кавалерийских и 4 горно-кавалерийские дивизии, а также 6 запасных полков – 4 кавалерийских и 2 горно-кавалерийских, общая численность конницы – 116 907 человек[178].

В соответствии с этим в марте 1941 года были расформированы 4-я, 10-я, 12-я, 15-я и 22-я кавалерийские, а также 19-я горно-кавалерийская дивизии[179]. Была расформирована и 31-я кавдивизия, хотя это и не предусматривалось запиской Тимошенко и Жукова.

При этом 4-я кавалерийская дивизия была переформирована в 210-ю моторизованную дивизию[180], 19-я горно-кавалерийская – в 221-ю моторизованную дивизию 27-го механизированного корпуса[181], а 10-я и 12-я кавалерийские – в 52-ю и 56-ю танковые 26-го механизированного корпуса[182]. Что же касается управлений кавкорпусов, то их к 22 июня 1941 года оставалось по-прежнему четыре.

В результате к началу Великой Отечественной войны в Красной Армии имелось всего лишь 13 кавалерийских дивизий.

Для наглядности представим изложенное в виде таблицы:


Динамика развития кавалерии Красной Армии


Как мы могли убедиться, пробравшиеся к руководству Красной Армии «конники» за 4 года сократили количество кавалерийских дивизий в два с половиной раза. Одновременно, причём не в последнюю очередь за счёт кавалерии, значительно выросли численность и оснащение танковых и механизированных войск. Так, если в конце 1937 года в РККА имелось 25 лёгких, 4 тяжёлые и 3 запасные танковые бригады, а также 2 автоброневые и 3 мотострелковые бригады[183], то согласно мобилизационному плану 1941 года в Красной Армии должно было быть развёрнуто 60 танковых, 30 моторизованных и 2 мотострелковые дивизии[184]. К 22 июня 1941 года этот план был не только выполнен, но и перевыполнен – были дополнительно сформированы одна танковая и одна моторизованная дивизии[185]. При этом, как мы только что видели, танковые и моторизованные дивизии зачастую создавались на базе расформируемых кавалерийских.

Но вот началась Великая Отечественная война. Как утверждает уже цитировавшийся Киршнер: Жизнь зло посмеялась над “конепоклонниками”. Но даже трагические реалии 1941 г. полностью не отрезвили их головы»[186].

А вот что пишет в своей книге Н. А. Зенькович:

«Не помогли в этой войне Будённому и его старые легенды, привязанность к коннице. В “красном всаднике” крепко гнездилось анахроническое мышление. Понимая, что успеха на оперативно-стратегическом просторе ему уже не добиться, он обратил свой взор к любимой кавалерии. Сталин вроде поверил в большие возможности лёгких кавалерийских дивизий, которые, по заверениям Будённого, смогут парализовать тылы немецких войск. Шапошников, правда, засомневался: кавалерия без авиационного прикрытия бессильна, стало быть, потребуются дополнительные самолёты. К тому же кавдивизии громоздки. Но Сталин сказал Шапошникову: пускай старый рубака играет во что угодно, лишь бы не лез в серьёзные дела, которые непременно завалит. И приказом Ставки в январе 1943 года Будённого назначили командующим кавалерией Красной Армии.


Красная Армия. Кавалерийский полк на марше


Мудрый Шапошников как в воду глядел. Лёгкие кавалерийские дивизии трёхтысячного состава, создаваемые по настоянию Будённого, а их было сформировано ни много нимало около 100, предпринимали попытки рейдов по тылам фашистских войск. Некоторым кавдивизиям сопутствовала удача. Однако былинные времена, родившие легенды о красных конниках, прошли. Эта война была войной моторов, и кавалерия оказалась способной выполнять лишь второстепенные, вспомогательные задачи. Но Будённый упрямо гнул свою линию – даже после того, как “летучие кавдивизии”, не имевшие надёжных средств ПВО и не обладавшие достаточной ударной мощью, понесли громадные потери. Он всячески сопротивлялся сокращению кавалерийских соединений. К концу войны их оставалось 26. Было в них что-то от петровских потешных полков – в угоду одному человеку, которого не хотели обидеть, оставив без любимых игрушек»[187].


Вермахт. Конный разведывательный эскадрон


На самом деле вопреки мифотворцам «трагические реалии» показали прямо противоположное. Выяснилось, что с сокращением конницы в предвоенные годы несколько переусердствовали. Так, в подписанном начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым директивном письме Ставки Верховного командования от 15 июля 1941 года, обобщавшем опыт первых трёх недель войны, говорилось следующее:

«Нашей армией несколько недооценивается значение кавалерии. При нынешнем положении на фронтах, когда тыл противника растянулся на несколько сот километров в лесных местностях и совершенно не обеспечен от крупных диверсионных действий с нашей стороны, рейды красных кавалеристов по растянувшимся тылам противника могли бы сыграть решающую роль в деле дезорганизации управления и снабжения немецких войск и, следовательно, в деле разгрома немецких войск. Если бы наши кавалерийские части, болтающиеся теперь на фронте и перед фронтом, были брошены по тылам противника, противник был бы поставлен в критическое положение, а наши войска получили бы громадное облегчение. Ставка считает, что для таких рейдов по тылам противника достаточно было бы иметь несколько десятков лёгких кавдивизий истребительного типа в три тысячи человек каждая, с лёгким обозом без перегрузки тылами. Следовало бы начать постепенно, но безо всякого ущерба для боевых операций, переформирование существующих кавкорпусов и кавдивизий в лёгкие кавдивизии истребительного типа в три тысячи человек каждая, а там, где нет кавчастей, следовало бы организовать кавдивизии упомянутого облегчённого типа для производства рейдов и ударов по тылам противника. Не может быть сомнения, что такие кавдивизии, действующие по тылам противника, будут облепляться партизанами, получат от них большую помощь и удесятерят свои силы»[188].

Таким образом, инициатором создания лёгких кавалерийских дивизий был отнюдь не «старый рубака Будённый», над которым так любят глумиться кухонные стратеги из числа продвинутой интеллигенции, а будущий маршал и четырежды Герой Советского Союза Г. К. Жуков.

Вскоре появилась ещё одна причина для формирования новых кавалерийских соединений. В первые месяцы войны советские танковые войска понесли большие потери. Возникла острая потребность в подвижных соединениях, обладающих хоть какой-то ударной силой.

В результате рекомендации Жукова были выполнены. К концу 1941 года в Красной Армии насчитывались 82 кавалерийские дивизии лёгкого типа[189]. Как и предлагалось в директивном письме Ставки, новые кавалерийские соединения трёхтысячного состава не имели дивизионной артиллерии, танков, противотанковых и зенитных средств, подразделений связи, сапёров и тылов[190]. С учётом этого обстоятельства, численность советской кавалерии в этот период вовсе не выглядит такой уж астрономической. Ведь согласно довоенным штатам, «нормальная» кавдивизия должна была иметь 9240 человек личного состава[191]. То есть для пересчёта лёгких кавдивизий в обычные их число следует разделить на три.

Будучи слабо оснащёнными боевой техникой и вооружением, кавалерийские дивизии несли большие потери. Ввиду этого многие из них впоследствии были расформированы, а оставшиеся в начале 1942 года сведены в кавалерийские корпуса[192].

В феврале 1942 года количество кавалерийских дивизий достигает максимума – 87, однако к июлю того же года их число снижается до 46, а к декабрю остаётся лишь 31 кавдивизия[193]. На 1 мая 1943 года в Красной Армии имелись 26 кавалерийских дивизий, насчитывающих 238 968 человек и 226 816 лошадей[194].

Интересно взглянуть, как обстояли дела с кавалерией у нашего главного противника. В приведённой выше цитате Рапопорт и Геллер утверждают, что немцы в 1936 году имели две с половиной кавалерийские дивизии (то есть 2 дивизии и 1 бригаду). Как ни странно, в данном случае эти граждане не врут. Впрочем, их разоблачительный пафос мог стать ещё сильнее, если бы они знали, что к осени 1936 года у немцев в кавалерии оставалась всего лишь 1 бригада[195]. С ней Германия и вступила во 2-ю мировую войну. 25 октября 1939 года бригада была развёрнута в дивизию[196].

Однако к концу войны у немцев имелось уже 6 кавалерийских дивизий: 3-я и 4-я кавдивизии вермахта[197], 8-я и 22-я кавдивизии СС[198], а также включавший две дивизии 15-й казачий кавалерийский корпус, который организационно входил в состав войск СС, хотя его личный состав к СС не принадлежал[199]. Думается, если бы в ходе боевых действий на Восточном фронте кавалерия показала свою бесполезность, вряд ли стали бы немцы наращивать у себя её численность.


Немецкие кавалеристы на Восточном фронте


Остаётся лишь согласиться с мнением, высказанным в недавно вышедшей книге А. В. Исаева:

«…опыт войны показал, что с сокращением кавалерии поспешили. Создание только моторизованных частей и соединений было, во-первых, неподъёмным для отечественной промышленности, а во-вторых, характер местности в Европейской части СССР во многих случаях не благоприятствовал использованию автотранспорта. Всё это привело к возрождению крупных кавалерийских соединений…

В 1941–1942 гг. конники сыграли важнейшую роль в оборонительных и наступательных операциях, став незаменимой “квазимотопехотой” Красной Армии. Фактически кавалерия до появления в Красной Армии крупных самостоятельных механизированных соединений и объединений была единственным манёвренным средством оперативного уровня. В 1943–1945 гг., когда были, наконец, отлажены механизмы танковых армий, кавалерия стала тонким инструментом для решения особо важных задач в наступательных операциях… Типовой задачей кавалеристов в 1943–1945 гг. было образование внешнего фронта окружения, прорыв далеко в глубь обороны противника в период, когда старый фронт рассыпался, а новый ещё не создан. На хорошем шоссе кавалерия, безусловно, отставала от мотопехоты. Но на грунтовых дорогах и в лесисто-болотистой местности она могла наступать вполне сравнимым с мотопехотой темпом. К тому же в отличие от мотопехоты кавалерия не требовала себе постоянной доставки многих тонн горючего. Это позволяло кавалерийским корпусам наступать глубже большей части механизированных соединений и обеспечивать высокий темп наступления армий и фронтов в целом. Прорывы кавалерии на большую глубину позволяли экономить силы пехотинцев и танкистов.

Утверждать, что кавалерия – это отсталый род войск, лишь по недомыслию руководства остававшийся в Красной Армии, может только человек, не имеющий ни малейшего понятия о тактике кавалерии и туманно представляющий себе её оперативное использование»[200].

Итак, вопреки глумливым разглагольствованиям о гипертрофированном развитии красной конницы, в предвоенные годы советская кавалерия была значительно сокращена. Более того, с её сокращением явно переборщили, что и выяснилось после начала боевых действий. Впрочем, ту же ошибку совершили и немцы.

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я