О чем не заявил ТАСС. Подлинная история «Трианона» (И. К. Перетрухин, 2017)

В 1977 году в Москве во время задержания чекистами при загадочных обстоятельствах покончил с собой ценный агент ЦРУ "Трианон" – высокопоставленный сотрудник МИДа СССР Александр Огородник. По столице поползли слухи о том, что контрразведчики помогли ему уйти из жизни. В 1984 году был снят многосерийный фильм "ТАСС уполномочен заявить", где история разоблачения американского агента была показана относительно подробно и достоверно. Хотя множество важных подробностей осталось за кадром. Много лет спустя контрразведчик Игорь Перетрухин, который принимал активное участие в разоблачении агента ЦРУ (в фильме он фигурировал как полковник Макаров), рассказал всю правду о "Трианоне".

Оглавление

Из серии: Советские разведчики в кино и в жизни

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги О чем не заявил ТАСС. Подлинная история «Трианона» (И. К. Перетрухин, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая

Глава 1

Середина семидесятых годов. То самое время, когда наша великая страна шла еще уверенной поступью – или так нам, по крайней мере, казалось – по пути развитого социализма, а газеты буквально пестрели сообщениями о славных трудовых свершениях на стройках коммунизма.

Раннее, немного прохладное летнее подмосковное утро. Над полями и перелесками вдоль широкой автомагистрали, отходящей от Ленинградского шоссе, стелется легкая дымка. На листве деревьев, траве и в придорожных зарослях иван-чая после прошедшего на рассвете кратковременного дождя искрятся в ярких лучах восходящего солнца и тут же гаснут несметные капельки оставшейся влаги. На уже почти сухом дорожном покрытии там и сям мелькают, словно небольшие зеркальца, еще невысохшие лужицы дождевой воды.

Мимо стремительно проносятся неизвестно по чьей инициативе, кем и для кого выставленные на разделительной полосе большие красочные рекламные щиты, рекомендующие тем, кто их успеет прочитать за считанные секунды, непременно хранить свои деньги в сберегательных кассах, потреблять в качестве приправы к мясным блюдам только соус «кетчуп» и содержащие множество других того же рода «актуальных» советов, адресованных людям, которые не более чем через час-полтора, сидя в салоне самолета, покинут нашу гостеприимную страну – порою навсегда.

Покой просыпающейся природы периодически нарушает доносящийся издалека приглушенный рев прогреваемых моторов и турбин готовящихся к вылету трансконтинентальных лайнеров. Для их экипажей рабочий день в полном разгаре. Аэропорт и его многочисленные службы готовы принять пассажиров дальних рейсов.

На пандус нового московского международного аэропорта Шереметьево-2 одна за другой въезжают легковые автомашины и автобусы. Из зеленого пикапа с номерными знаками какого-то военного учреждения с легким багажом не спеша выходит группа молодых людей, оживленно переговаривающихся о чем-то между собой. Среди них выделяется элегантно одетый мужчина с небольшими бакенбардами, несколько выше среднего роста, плотного телосложения и приятной внешности. Он что-то весело рассказывает, и все, кто слушает его, смеются. Это сотрудник Отдела стран Латинской Америки Министерства иностранных дел СССР Александр Дмитриевич Огородник. Рядом с ним его жена Александра, молодая стройная армянка. Их провожают его брат, сестра с невзрачным суетливым мужем в форме майора Советской армии и высокий сухощавый мужчина с едва заметными залысинами, которого зовут Николаем.

До отлета самолета на Нью-Йорк остается не более часа. Как и у улетающих дальним рейсом, так и у провожающих настроение приподнятое. Видимо, сказывается выпитое накануне, как и полагается в таких случаях, шампанское, а может быть, и что-нибудь покрепче.

Огромный зал ожидания встречает их обычным шумом и суетой. Регистрация пассажиров на рейс 315 SU и сдача багажа не занимают много времени и проходят спокойно, без каких-либо помех.

Для убывающего к новому месту службы дипломата это была уже не первая поездка за рубеж. Он и ранее, будучи еще комсомольским активистом в период учебы в Московском государственном институте международных отношений, неоднократно включался руководством Комитета молодежных организаций (КМО СССР) в состав выезжающих за границу комсомольских делегаций для установления или укрепления связей с различного рода молодежными организациями ряда латиноамериканских стран. Официальной целью этих поездок была пропаганда так называемого советского образа жизни и идей социализма в развивающихся странах. Подобная задача ставилась перед советскими посланниками с учетом, в частности, того, что в ту пору необходимо было оказывать активное противодействие получившей довольно широкое распространение среди молодежи маоистской литературе, доставляемой туда из Китая. Одной из таких стран была Колумбия.

Наконец-то осуществилось его заветное желание: он летит в Боготу, правда, в качестве второго секретаря советского посольства. Должность, по его мнению, невысокая, но другой ему не предлагали, так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Главным для него было выехать в соответствии с его профессиональным предназначением в длительную загранкомандировку.

Колумбию он выбрал не случайно, так как однажды уже бывал там, и страна ему понравилась. Он свободно владел испанским. Знала этот язык и его жена Александра, выпускница того же МГИМО.

У него, сына морского офицера, позади осталось Севастопольское нахимовское училище, оконченное им с золотой медалью, Ленинградское высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе, которое, к большому сожалению, ему пришлось оставить из-за неожиданной резкой потери зрения, непродолжительная работа наборщиком в одной из московских типографий, а затем учеба в престижном МГИМО, успешная защита диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук и, наконец, работа в не менее престижном министерстве.

У турникета, ведущего к выходу на посадку, оживленная беседа завершается напутствиями и добрыми пожеланиями. Через несколько минут супруги уже сидели в удобных креслах авиалайнера «Аэрофлота». А потом будет несколько часов полета до Туманного Альбиона, дозаправка самолета топливом в лондонском аэропорту Хитроу и длительный перелет через кажущуюся безбрежной Атлантику в Новый Свет. Что обретут они в далекой стране за океаном? И с чем возвратятся на Родину?.. Этого еще пока никто не знал.

После непродолжительного пребывания в нью-йоркском аэропорту Кеннеди сверкающий в лучах солнца лайнер «Боинг-707» понес их к берегам сказочно красивой Латинской Америки. Длительный многочасовой полет с посадками в Майами на полуострове Флорида и в Панаме завершился в Колумбии, одной из красивейших стран Южноамериканского континента, в аэропорту столицы этого государства – города Боготы. Привычных пассажиров совершенно не удивило то, что перед посадкой самолет снова начал взмывать вверх, так как аэродром находится на весьма значительной высоте над уровнем моря. Потом – снижение и легкий пружинящий толчок колес о бетон взлетно-посадочной полосы.

Встречавший нового сотрудника и его жену комендант советского посольства по скоростной автотрассе авенида Аэропуэрто доставил их к жилому дому посольства и вручил ключи от квартиры. После того как они позавтракали и немного отдохнули, он отвез Александра Огородника в посольство, в полутора километрах от их нового места проживания. Советское дипломатическое представительство размещалось в старинном четырехэтажном особняке, построенном в виде древнего замка. Это здание с большим садом, с экзотическими деревьями, цветами, бассейном и фонтаном было куплено когда-то у богатого латифундиста.

Рабочий день уже начался, и вскоре Огородник был принят нашим послом Германом Емельяновичем Шляпниковым, опытным дипломатом, проведшим многие годы на работе за рубежом.

В кабинете царила приятная прохлада, был слышен мерный шум работающих кондиционеров. За большим письменным столом с аккуратно разложенными на нем стопками книг, журналов и газет, немолодой, с легкой проседью и немного усталыми глазами, в безупречном светлом костюме, белой рубашке и модном галстуке, сидел посол. На стене за его спиной красовался портрет Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. Сбоку стоял большой книжный шкаф, доверху наполненный томами с произведениями классиков марксизма-ленинизма и их последователей. Над ним, как и полагается, висели портреты К. Маркса и В. И. Ленина.

– Я рад приветствовать вас, Александр Дмитриевич. Мне уже доложили, как вас встретили в аэропорту, как вы устроились на новом месте и что квартира вашей супруге и вам понравилась и вы немного отдохнули с дороги.

– Большое спасибо, Герман Емельянович, все обстояло самым лучшим образом, мы с женой всем довольны.

– Ну и прекрасно! Я надеюсь, что вы быстро адаптируетесь к местным условиям и климату: они не совсем привычны для жителей центральных районов России. Жить на высоте две тысячи шестьсот метров над уровнем моря – примерно то же самое, что находиться постоянно на Клухорском перевале Военно-Сухумской дороги.

– Все было отлично, я не могу пожаловаться на отсутствие внимания к нам.

– Вот и хорошо! Не скрою, что наслышан о ваших личных и деловых качествах. Мы давно ждали приезда специалиста по вопросам экономики. А теперь мне хотелось бы сразу приступить к делу и определить, пока хотя бы в общих чертах, круг ваших обязанностей. Колумбия имеет для нас большое значение как торговый партнер, и мы весьма заинтересованы в расширении наших торгово-экономических связей с этой страной.

Вам предстоит практически заново организовать аналитическую работу, связанную с экономическим положением в стране и сбором необходимой для этого официальной информации. Не будем никого винить, но вспомним о том, что наши дипломатические отношения с Колумбией, как вам известно, были восстановлены лишь в шестьдесят восьмом году.

Экономическая и политическая обстановка здесь довольно сложная. Вам предстоят поездки по стране и общение с представителями деловых кругов. Дополнительно в круг ваших обязанностей будет входить также сбор информации по некоторым внутриполитическим вопросам, и в частности о деятельности молодежных организаций маоистского толка. Нас, как и местных коммунистов, не может не беспокоить активное проникновение в страны Латинской Америки эмиссаров из Китая и маоистской литературы.

Отношения с местными властями у нас хорошие, и пока каких-либо серьезных конфликтных ситуаций по поводу деятельности нашего посольства, не в пример с прошлыми временами, не возникало.

Посол, вероятно, не счел необходимым подтвердить это конкретными примерами, хотя сравнительно недавно полиция задержала нашего сотрудника в городе Картахене во время проводимой местными марксистами демонстрации рабочих. Он подозревался в подстрекательстве. Скандал был улажен, а власти, видимо, не имея достаточных улик, подтверждающих их версию, освободили его из-под стражи уже в Боготе и не сочли возможным ставить вопрос об объявлении его персоной нон грата.

Огородник, выслушав посла, произнес:

– Что касается экономики Колумбии, то должен вас, Герман Емельянович, заверить, что я в достаточной мере подготовлен и каких-либо проблем у меня, надеюсь, не возникнет. А что касается второго поручения, то мне уже приходилось с этим сталкиваться, когда я по линии КМО выезжал в страны Латинской Америки, включая Колумбию. Это тоже большой сложности не представляет. Меня волнуют только проблемы с транспортом, на что, как мне уже говорили в министерстве, сетовал мой предшественник.

– Вопрос с транспортом, Александр Дмитриевич, мы постараемся уладить в ближайшее время. Как вы понимаете, в посольстве тоже периодически возникают трудности финансового характера, связанные с различного рода вещами: ремонтом автотранспорта, квартир, приемами и так далее. Первое время вы вместе с одним из своих коллег будете пользоваться машиной, которую купите на деньги посольства, а потом посмотрим. Завтра утром я представлю вас коллективу сотрудников посольства, и вы приступите к работе. Коллектив у нас хороший, и я уверен, что вы в него успешно впишетесь! Кстати, а каково ваше отношение к волейболу?

– Самое положительное!

– Ну, тогда до встречи на волейбольной площадке! А пока устраивайте ваши личные дела и отдыхайте.

Огородник не покривил душой, когда сказал, что они с женой всем довольны. Им предоставили небольшую, со вкусом обставленную двухкомнатную квартиру с телефоном и прочими удобствами в четырехэтажном доме для сотрудников посольства и торгового представительства. Дом располагался в одном из престижных районов города на улице 7-а. До места работы можно было без труда ходить пешком или ездить на автобусе. Эти мощные, но уже не новые, пестрящие рекламой машины, носящиеся со скоростью не менее восьмидесяти километров в час, в Боготе считаются королями дорог. По соседству с домом много магазинов, больших и малых – на любой вкус – кафе, где можно в свободное время всегда найти место в помещении или на открытом воздухе, под сенью деревьев и разноцветных тентов, и, устроившись в уютном кресле за чистеньким столиком, выпить чашечку ароматного колумбийского кофе, съесть мороженое или просто посидеть со стаканом сока и послушать музыку. Пройдет совсем немного времени, когда Огородник как бы случайно будет встречаться здесь с немалым числом своих поклонниц.

На следующий день состоялось представление Огородника коллективу и продолжилось его личное знакомство с сотрудниками посольства. Он получил светлый и просторный кабинет с телефоном и окном, выходящим в сад.

Приезд новых членов коллектива, Огородника и его жены, еще долго обсуждали в кулуарах. В канцелярии посольства, например, нашли его очень приятным и галантным кавалером. А вот к Александре многие отнеслись иначе, считая, что «дочь солнечной Армении» совсем ему не пара и их брак, по-видимому, заключен по расчету, что является далеко не редкостью в дипломатических кругах. Александра тоже познакомилась кое с кем из соседей по дому, освоила близлежащие магазины, побывала в здании посольства, записалась в библиотеку, запаслась книгами.

Месяца через два-три, встретившись с Огородником в коридоре, сотрудник посольства Владимир Говорухин предложил ему прогуляться на свежем воздухе, чтобы обсудить один интересующий его вопрос. Предложение было вполне естественным, так как все знали, что помещения могут прослушиваться местными спецслужбами. Когда они оказались в саду, Говорухин сказал, что является сотрудником КГБ и ему известно, что с Огородником в свое время поддерживало контакт Московское управление, так как он ездил в составе делегаций за границу. Он поинтересовался, как тот устроился на новом месте, есть ли у него какие-либо проблемы и не нуждается ли он в помощи. В заключение беседы Говорухин спросил, не будет ли Огородник возражать, если контакт с ним продолжит один из сотрудников резидентуры, а может быть, и он сам.

Огородник ответил, что он и его жена всем довольны, никаких трудностей не испытывают, и, как советский человек, находящийся в условиях заграницы, он считает своим долгом оказывать помощь сотрудникам органов государственной безопасности.

При последующих встречах Владимир Говорухин интересовался его мнением о некоторых сотрудниках посольства, и в частности о Бобине и Федотове, имевших довольно многочисленные и нередко не обусловленные служебной необходимостью контакты с иностранцами. Характеризуя их; Огородник, как правило, отделывался общими фразами и ничего нового и заслуживающего внимания не сообщал, ссылаясь при этом на то, что еще недостаточно освоился в коллективе и не разобрался в людях.

Позже то же самое произошло и с характеристиками интересовавших Говорухина иностранцев, с которыми Огородник уже успел познакомиться.

Случилось так, что жены Говорухина и Огородника подружились. По тем или иным причинам они стали со временем встречаться в свободное время чаще, чем прежде, что позволило Говорухину получше узнать Александра и составить о нем более полное представление. Несколько лет проработавший в наших загранточках, он был довольно опытным оперативным работником, неплохо разбиравшимся в людях. В целом, по его мнению, Огородник производил хорошее впечатление. Он выгодно отличался от многих сотрудников посольства своей интеллигентностью, эрудицией, выдержанностью и умением преподнести себя, что не укрылось от взгляда Говорухина. Огородник знал себе цену и был, конечно, не из тех людей, о которых говорят, что у него душа нараспашку: он более относился к категории «себе на уме». Как отмечал позже Говорухин, просматривалось определенное несоответствие между его довольно эмоциональными заявлениями о своем желании оказать помощь сотрудникам госбезопасности и тем, как это выглядело в действительности.

Продолжая встречаться с Огородником, он по прошествии определенного времени, к немалому своему огорчению, пришел к выводу, что дальнейшее продолжение оперативного контакта с ним перспектив не имеет. Вероятно, как он полагал, Огороднику просто было не по душе рассказывать о своих товарищах людям из безопасности, что в принципе было явлением нередким. Говорухин, после довольно продолжительных размышлений, решил посоветоваться по этому поводу с резидентом, которому он и раньше докладывал о своих проблемах с Огородником. После тщательного анализа и обсуждения сложившейся ситуации и с учетом наблюдений самого резидента было решено от услуг Огородника, по крайней мере на время, отказаться, каких-либо новых поручений не давать, но ему об этом официально не объявлять, а продолжать общение, сохраняя видимость контакта в надежде на то, что со временем тот сам проявит инициативу. Но этого, как оказалось впоследствии, не случилось, и сам Огородник к продолжению контакта интереса не проявил.

В их личных взаимоотношениях внешне ничего не изменилось. Говорухин не счел необходимым каким-либо образом влиять на отношения своей супруги с Александрой Арутинян, женой Огородника. И все-таки был один человек, от внимания которого не укрылось, что в отношениях между сотрудниками резидентуры и Огородником пробежал холодок. Это была Ольга Серова, жена одного из сотрудников советского торгового представительства, о которой речь пойдет несколько позже.

Богота. Недалеко от советского посольства расположен отель «Хилтон» – сорокапятиэтажный гостиничный комплекс темно-красного цвета всемирно известной американской фирмы с парком, бассейнами, саунами и массажными кабинетами, боулингом, рестораном и барами, бесконечными холлами и игральными автоматами, гаражами, прокатом автомашин и безупречным сервисом. Словом, со всем тем, что может оказаться необходимым и интересным многочисленным состоятельным туристам, бизнесменам и другой публике, не привыкшей считать каждый доллар, тем более цент. Номера в гостинице, оборудованные кондиционерами, отличаются изысканностью обстановки и комфортом. В «Хилтоне» всегда имеются свободные места на любой вкус. Надо только иметь при себе деньги, платить за все, и немало!

После партии в боулинг за столиком в креслах отдыхают два сотрудника американского посольства: Рональд и Джон.

Рональд – высокий и стройный блондин сорока пяти лет, с правильными чертами лица. Своей внешностью напоминает всегда уверенного в себе американского ковбоя. Он уже не в первый раз в этой стране: еще в студенческие годы некоторое время учился, а затем стажировался в Национальном университете Колумбии. Вместе с женой, сыном и дочерью проживает в просторном особняке в пригороде Боготы.

Джон – шатен среднего роста, около сорока лет, с небольшими усиками, более похожий на коренного жителя Колумбии, чем на американца. Он тоже женат, и у него двое детей. Сегодня ему просто не везло: то шары были слишком тяжелы, то они после броска на полпути скатывались с дорожки в желоб, даже не задевая кегли. Общий счет, светившийся на экране дисплея, был не в его пользу. Это огорчало его, ранило самолюбие, но он старался не придавать этому серьезного значения и отвлекался разговорами на другую тему.

– Послушай, Рон, а тебе не кажется странным, что всякий раз, когда в правительственных кругах Колумбии решается вопрос о направлении нашего друга Дангонда Урибе в качестве посла в Москву, в местных газетенках появляются статьи с намеками на его связи с ЦРУ?

– Я уверен, Джон, что это происки советского посольства, которое распространяет соответствующие слухи через местных коммунистов. Тут, вне сомнения, не обошлось без русских. Достаточно сказать, что подобное случалось уже неоднократно. Впрочем, надо отдать должное их информированности. Вчера я виделся с Пилар, и она сообщила мне весьма интересные сведения о связях прибывшего из Каракаса Карлоса в Колумбии, в частности с коммунистами. У этой чертовки удивительный нюх и проницательность. Недаром в ее жилах течет кровь испанских грандов!

– Ты не находишь, что у него странное имя – Ильич Рамирес Санчес?

– Это объясняется довольно просто. Его отец, известный венесуэльский адвокат из Каракаса, еще в молодости был фанатично увлечен идеями и личностью вождя российских коммунистов Владимира Ильича Ленина. В честь его он и назвал троих своих сыновей соответственно Владимир, Ильич, Ленин. Наиболее активным и известным из них является Ильич Рамирес Санчес – террорист международного масштаба по кличке Карлос. Говорят, что он не раз появлялся во Франции и на Ближнем Востоке, долгое время скрывался в ГДР. Там женился на немке, но свое ремесло не оставил[1]. Пилар, между прочим, рассказала также, что в советском посольстве появился новый, довольно симпатичный второй секретарь по имени Саша. С одним из своих коллег он уже посетил Колумбийский институт культуры. Неплохо владеет испанским и производит впечатление общительного, охотно идущего на контакты человека. Интересуется историей и культурой. Я советую присмотреться к нему. Свяжись по этому поводу с нашими друзьями в полиции. Узнай, где его поселили. Они помогут собрать интересующие нас данные.

– О’кей, Рон, я займусь этим завтра с утра.

– А теперь еще виски с тоником, и по домам!

Прошел месяц. Рональд и Джон прогуливаются по тенистым аллеям парка американского посольства.

– Ну, что нового, Джон? Как там наши хомо советикус?

– Посол вновь встречался с местными коммунистами, а военный атташе с женой выезжал в порт Буэнавентура, где посетил находившийся там советский сухогруз с замысловатым и длинным названием. По сведениям, полученным от друзей, ничего подозрительного не наблюдалось. А в остальном – ничего особенного. Обычные кухонные разговоры. Фред пьет, жалуется на судьбу, ругает вышестоящих, чувствует себя обделенным у общего пирога жизни, как он говорит. Браун тоже попивает и скандалит с женой. Между прочим, как стало известно из их разговоров, его отец – известный хоккеист, покончивший жизнь самоубийством.

– Ты все-таки присматривайся к Фреду. Люди, которые считают себя недооцененными, чья карьера находится под угрозой, не могут сработаться с начальством и при определенных обстоятельствах ищут необычных путей. Мы не должны проходить мимо эгоистичных, тщеславных и самонадеянных людей, считающих себя предназначенными для чего-то значительного, мнящих себя исключительными личностями, нетерпимо относящихся к жизненным трудностям, людей, которые чувствуют себя вправе получить как можно больше от жизни!

– Ты прав, Рон, я еще раз проинструктирую наших друзей и буду приглядываться к нему попристальнее.

– Ну а как там наш новичок?

– В общем, ничего особенного. Охотно вступает в контакты с местными. Несмотря на то что у него молодая и довольно миловидная жена, активно и не без успеха флиртует с женами сотрудников посольства и торгпредства. Появляясь в городе, явных попыток избавиться от наружного наблюдения не проявляет. Похоже, что он активно изучает страну пребывания. Недавно с женой выезжал в Медельин и Кали. Знакомился там с местными достопримечательностями.

– Надо обратить внимание на наличие более или менее устойчивых связей между ним и местными жителями, которые мы при случае могли бы использовать для его более глубокого изучения. Нельзя забывать, что хомо советикус, все без исключения, ведут себя в странах третьего мира более беспечно, чем, скажем, в Штатах или Великобритании. Таково уж свойство их натуры. Да и пасущая их контрразведка не может вечно находиться в напряжении: порой наступает и дремотное состояние, которое идет нам на пользу. Все это также надо учитывать. Основное для нас – не обнаружить нашей активности в работе с этим контингентом. В противном же случае их контрразведка насторожится, а это не в наших интересах.

Советское посольство в Боготе, резидентура КГБ. В защищенном от подслушивания помещении резидент беседует со своим заместителем Говорухиным.

– Юрий Иванович! Ничего особо интересного мне сегодня вам сообщить не придется. Разве только то, что известный вам Карлос, он же Ильич Рамирес Санчес, о котором я уже докладывал раньше, вчера вылетел самолетом обратно в Каракас. Что касается нашего друга Умберто, то он все еще болен и на этой неделе встретиться с ним вряд ли удастся.

– А Карлос был один?

– Нет, его сопровождали два телохранителя, один из которых был как бы случайным попутчиком. Ну и, конечно, местная служба наружного наблюдения была там до самого отлета.

– Знаете, Владимир Васильевич, если откровенно, то все эти маститые, как, впрочем, и рядовые, террористы не вызывают у меня положительных эмоций, хотя я точно знаю, что у нас в верхах к нему относятся достаточно снисходительно, если не сказать большего. Я уже не говорю о ГДР, которая для него что дом родной, тем более что жена его – немка. На всякий случай надо все-таки проинформировать о нем Москву.

– Да, кстати, Центр одобрил наше решение по Огороднику, хотя их мнение о нем в целом, после дополнительной тщательной проверки, остается положительным.

– А как складываются ваши взаимоотношения в «семейном плане»?

– Внешне мы сохраняем дружеские отношения. На прошлой неделе по инициативе жен ездили в Музей золота. Хотя я уже дважды посещал его, тем не менее вынужден был составить компанию. Пребывание в музее, и особенно в салоне «Эльдорадо», оставляет неизгладимое впечатление. Когда за тобой закрывается многотонная бронированная дверь, то становится немного жутковато! Случись землетрясение, и оттуда не выбраться уже никогда! Впрочем, пока все обходилось благополучно.

Рабочий день давно закончился. Они вместе покинули свое рабочее помещение, а затем и опустевшее посольство, продолжая на ходу обсуждать какие-то малозначительные проблемы, не относящиеся к их служебной деятельности. Домой шли пешком. Улицы пестрели светящимися рекламами. Из ресторанов и кафе доносилась музыка. За столиками на многочисленных площадках у входа в них почти не было свободных мест. Вечерняя жизнь города только начиналась. Уже совсем недалеко от дома, проходя мимо кафе, они заметили торгпредских Ольгу и Николая Серовых и подсаживающихся к ним за столик Огородника с женой. Возможно, это была их случайная встреча. На вопрос своего начальника о взаимоотношениях между Огородником и Серовыми Говорухин ответил неопределенно, но при этом по его лицу пробежала лукавая усмешка: он догадывался, что чужие жены были слабостью Александра Дмитриевича.

Глава 2

Огородник был принят в коллективе в основном доброжелательно. Этому не могли не способствовать его эрудиция, компетентность в вопросах экономики стран Латинской Америки, аналитический ум, хорошее знание истории и культуры этих стран. К тому же он вел трезвый образ жизни, не курил и был единственным в посольстве кандидатом наук. А его внешние данные и хорошие манеры обеспечивали ему симпатии женской половины советской колонии.

На отчетно-выборном собрании он был избран в состав профсоюзного бюро (за границей официальных партийных организаций не существовало).

Вскоре он, как обещал посол, получил деньги на покупку автомашины с дипломатической скидкой. Больших хлопот с приобретением машины не было. Первое время он пользовался ею вместе с другим сотрудником посольства, но затем, хотя это было и не совсем этично, устроил так, что практически стал использовать ее один.

А жизнь советского посольства в Боготе шла своим чередом. Несмотря на непривычный климат, люди работали и, как могли, отдыхали и развлекались. В просторном вестибюле, где всегда было прохладно, висели объявления:

«18 августа с. г. в 16:00 на спортивной площадке состоится товарищеская встреча по волейболу между командами посольства и торгпредства. Приглашаются желающие!

Отв. тов. Говорухин В. В.».

«Вниманию сотрудников посольства, торгпредства и членов их семей! 26 августа с. г. в 18:00 состоится экскурсия по ознакомлению с историческими достопримечательностями города Боготы. По окончании экскурсии ужин в ресторане „Монтсеррат“. Деньги сдавать культоргам до 24 августа.

Отв. тов. Огородник А. Д.».

Общественность, как говорится, не дремала и не давала сотрудникам и членам их семей расслабиться.

18 августа на спортивной площадке собралась почти вся советская колония. Команду дипломатов возглавлял сам посол, заядлый волейболист.

Игра протекала живо. Болельщики шумно поддерживали свои команды. Неплохо играл и недавно зачисленный в команду Огородник. Часто раздавались возгласы одобрения в его адрес, особенно со стороны женской половины и даже «высшего общества» во главе с женой посла Зинаидой Марковной. Огородник был отлично сложен и имел спортивный вид, хотя ему уже и начинала угрожать некоторая полнота.

Ожесточенное сопротивление не спасло команду торгпредства от проигрыша. Но все были довольны, как игравшие, так и болельщики. Все-таки какое-то разнообразие на фоне будничных дел. Особенно в этом нуждались не обремененные детьми женщины, которые давно уже пресытились беготней по магазинам, доставлявшей им несказанное удовольствие первое время после приезда в эту страну, и прочитали почти все книги в не очень богатой посольской библиотеке.

Последующая экскурсия по городу прошла вполне успешно. После осмотра целого ряда архитектурных и исторических памятников и старинной капеллы на склоне горы Монтсеррат, как и планировалось, ужинали в ресторане с одноименным названием и, пока не стемнело, любовались панорамой столицы и отрогами Центральных Кордильер с их заснеженными пятитысячниками, освещавшимися лучами заходящего солнца. Несмотря на то что экскурсанты поднялись на высоту 3165 метров над уровнем моря и, таким образом, находились на 525 метров выше Боготы, настроение у всех было чудесное.

На всех произвело большое впечатление знание Огородником, исполнявшим роль гида, истории города и его достопримечательностей. Многие не скрывали своего удивления по поводу того, что он, сравнительно недавно приехав в Боготу, уже так много знает о стране и ее столице. Все это ему импонировало и еще больше укрепляло уверенность в своей исключительности и превосходстве над окружающими.

В ресторане Огородники и Серовы из торгпредства сидели за одним столиком. После ужина, когда было подано вино и фрукты, Александр танцевал с Ольгой, а Николай – с Александрой. Во время танцев Александр что-то говорил с серьезным видом, а Ольга смущенно улыбалась. Она была из тех романтичных женщин с пылкой натурой, которые пишут дневники и то и дело тайно влюбляются. С замужеством ей не повезло. Николай оказался довольно заурядным, грубоватым человеком и со временем не изменился в лучшую сторону. Александр же сразу по прибытии привлек ее внимание своим внешним видом, обходительностью и образованностью. Постепенно получилось так, что она стала испытывать потребность видеть его каждый день, что, однако, не всегда ей удавалось.

Уже поздно вечером всех доставили на автобусе домой.

Никто, конечно, не заметил, сколь внимательно наблюдали за Огородником и Ольгой Серовой весь вечер двое неизвестных, сидевших невдалеке в обществе дам. От местных жителей их отличал, пожалуй, только более светлый цвет кожи.

Успехи у женщин укрепляли в Огороднике чувство уверенности в себе. В один из вечеров в своем дневнике он записал: «Важно подчиняться своим желаниям. Желание требует удовлетворения. Именно удовлетворение желаний дает нам ощущение счастья. При оценке любого предполагаемого действия человек должен выяснить, что это ему дает, а не что скажут об этом люди. Умей жить счастливо, даже если это не нравится другим».

Через несколько месяцев в посольство прибыли новые автомашины, и одна из них была закреплена за Огородником. А ему было предложено продать старую и деньги сдать в кассу бухгалтерии.

Огородник продал автомашину и сдал основную часть вырученных денег в кассу, а разницу, составлявшую размер дипломатической скидки, с которой он ее приобрел, то есть двадцать – двадцать одну тысячу песо (восемьсот американских долларов), решил присвоить, полагая, что это останется незамеченным.

Полученные им таким образом деньги очень скоро были истрачены на посещение бассейна, сауны, массажных кабинетов (а он очень любил свое тело и любовался им) и другие развлечения. Он отмечал в дневнике: «Я постепенно превращался в блудливую собачонку, которая, потеряв голову, носится за сучкой. Слова „верность“, „дружба“, „честность“, „доброта“ и „благородство“ постепенно теряли смысл для меня. Я превращался в беспринципного тунеядца и подлеца, становясь тем самым одним из тех, кого я всю жизнь презирал».

Каким-то образом о присвоенной Огородником разнице узнали в посольстве. Разразился скандал. Посол потребовал немедленно сдать деньги в кассу.

Но как выйти из положения? Где найти деньги?

После долгих размышлений выход был найден!

Резидентура ЦРУ в огромном многоэтажном здании посольства США в Боготе. Рональд просматривает местные газеты. Входит Джон.

– Рон, у меня хорошие новости! Только что Рохес Урибе сообщил мне, что от одного из сотрудников советского посольства, который постоянно заправляет свою автомашину на его бензоколонке, получил намек на возможность перепродажи ему сигарет американского производства и виски из магазина посольства, торгующего с дипломатической скидкой. Судя по номеру машины и описанию внешности, речь идет о нашем «новичке».

– Джон, это очень интересно. Немедленно скажи нашему другу, чтобы он соглашался на любые условия! В крайнем случае мы ему доплатим!

– Да он уже это сделал, и они, в принципе, договорились!

– Эту сделку следует обязательно задокументировать с помощью видеокамеры. Любопытно, что его толкнуло на такой поступок? Полагаю, данное обстоятельство предоставляет нам определенные возможности. Надо только хорошенько разобраться в причинах, побудивших его сделать такой шаг.

– Мы еще очень мало знаем о его личных качествах, особенностях характера. Может быть, женщины? Если это так, то он очень многим рискует, включая и карьеру на дипломатическом поприще. У хомо советикус подобные вещи – большой криминал. А что скажешь насчет Пилар?

– Думаю, надо будет подготовить какое-то мероприятие по линии Колумбийского института культуры с ленчем и разослать приглашения в посольства. Молодые дипломаты, а тем более советские, обязательно на это клюнут. А потом уж Пилар использует все свои чары.

– Если я тебя правильно понял, мы не обнаружили у него устойчивых связей с местным населением. Однако женщины – его слабость. Это мы знаем достоверно. А Пилар в костюме амазонки просто неотразима. Кто-кто, а она умеет себя подать! Важно не упустить этот шанс, а потом мы найдем другие подходы, чтобы прикормить его на каком-нибудь анонимном интервью или выступлении с докладом в Колумбийском институте культуры. В жизни за все надо платить. Бесплатный сыр, как говорят в нашем штате, бывает только в мышеловке!

– Центр уже выражал свое удовлетворение некоторыми успехами в нашей работе. Так что мы непременно должны подробно проинформировать его и по этому вопросу.

– Я не сомневаюсь, Рон, что ты сделаешь это в лучшем виде: ты ведь у нас мастер на такие дела!

– Кстати, Джон, имей в виду, что успехи в работе есть не только у нас. По имеющимся у меня данным, наши коллеги в Ла-Пасе установили весьма перспективный контакт с одним из советских дипломатов, хотя он и невысокого ранга. Все говорит о том, что его удастся склонить к сотрудничеству[2]. А чем мы хуже их?

В посольстве тем временем, отчасти из-за Огородника, складывалась довольно сложная обстановка. Образовались, а может быть, просто выкристаллизовались конфликтующие между собой группировки. На очередных выборах его не избрали в профсоюзное бюро.

Довольно резко изменилось к нему и отношение со стороны посла и резидентуры КГБ, которая вначале рассчитывала на его помощь.

Получили также широкую огласку слухи о похождениях Огородника с «посольскими» женщинами, и особенно его роман с женой сотрудника советского торгпредства Ольгой Серовой, который разрушал сразу две семьи, пусть ни в той, ни в другой детей не было.

Ко всему этому примешивалась и человеческая зависть, так как Огородник и его жена, будучи в ту пору бездетной супружеской парой, могли себе позволить в расходах несколько больше, чем другие.

У Александры было тяжело на душе. Возвращаясь домой поздно вечером, Огородник часто видел ее с заплаканными глазами. Однако она делала вид, будто ничего особо серьезного не происходит.

Неблагоприятно сложившуюся обстановку в семье несколько сглаживал предстоявший в скором времени отпуск, который, как правило, сотрудники посольства проводили на родине. Наконец, подошла и очередь Огородника отдыхать. Сборы были недолгими. Уложены в чемодане заранее приготовленные подарки и сувениры для родных и близких знакомых. А потом – длительные полеты на самолетах, посадки для дозаправки топливом и в заключение приземление в «Шереметьеве-2». Потом в своей двухкомнатной квартире на Перекопской улице в кругу родных и друзей они отмечали свое возвращение, жарили шашлыки и гуляли в Битцевском лесопарке, благо он был совсем рядом с их домом. Побывали в Большом театре и Театре оперетты (надо отметить, что Огородник был заядлым театралом), пообщались с некоторыми знакомыми по институту, министерству и товарищами по парусному спорту. Удалось даже пару раз пройти под парусом и поработать на шкотах на одном из московских водохранилищ. Все огорчения отошли на второй план.

В один из дней Огородник позвонил по хорошо известному ему телефону Тамаре Михайловне Русаковой, жене одного из секретарей ЦК КПСС. Его свела с ней ее дочь еще в ту пору, когда он был студентом МГИМО. Их знакомство не прерывалось и во время его пребывания в аспирантуре этого института.

Представившись, он сказал, что ее просьбу выполнил, и получил приглашение на чашку чая. В ходе состоявшегося разговора, увидев его без очков, Тамара Михайловна спросила, как у него обстоит дело со зрением. Вообще она всегда интересовалась им как возможным зятем, поскольку брак ее дочери оказался неудачным – ее мужа со скандалом выдворили из Японии, где он намеревался начать карьеру дипломата. Александр рассказал ей, что зрение у него стабилизировалось на вполне удовлетворительном уровне, а пользуется он теперь приобретенными в Колумбии контактными линзами американского производства, которые, по его мнению, более чем удобны. Тут же Тамара Михайловна поинтересовалась, нельзя ли достать такие же для Константина Викторовича. Они договорились, что еще созвонятся и Тамара Михайловна сообщит необходимые данные, полученные от врача-окулиста.

Отец Огородника по-прежнему жил отдельно на Краснопресненской набережной в одной из комнат двухкомнатной коммунальной квартиры. Работал в архиве Министерства обороны СССР. Младший брат, будущий работник финансовых органов, собирался жениться на милой студенточке, дочери одного из союзных замминистра. Его родня от предстоящего брака была в восторге. Получался неплохой для нашего героя букет: сестра замужем за племянником маршала, а брат породнится с замминистра.

Вспомнилось Александру его давнее намерение жениться на Олечке К. Как говорится, все было уже на мази. Объяснились в любви, он познакомился с ее родителями, сделал официальное предложение и получил родительское благословение.

Будущий тесть, занимавший солидную должность в Совмине, гарантировал через некоторое время решение квартирной проблемы, а пока кто-то из родственников или близких знакомых, проживавших на Кропоткинской улице, на три года уезжал за границу, и можно было воспользоваться их жилплощадью. Оставалось только назначить день свадьбы. И тут вдруг выяснилось, что вариант с квартирой не состоится. Почувствовав себя обманутым, он резко поговорил с отцом невесты. Свадьба расстроилась, оставив в душе неприятные воспоминания.

По возвращении в Боготу Огородник с огорчением записал в своем дневнике: «Отца почти не знаю: он с нами практически не жил, мать – о ней не хочется даже писать… С ней ни к чему мне советоваться. Как ни горько, но я ее с каждым годом уважаю все меньше. Она меня здорово любит, а я, наоборот, приеду домой, посмотрю, как живет, вот и все… И больно, и страшно, и обидно. Какие-то разорившиеся дворяне…»

А через несколько дней он сделал еще одну запись: «Безделье и зарубежная жизнь чрезвычайно развращают. Иногда мне хочется превратиться в карьериста, забыть все моральные ценности, вести легкую беззаботную жизнь».

Между тем в канцелярию советского посольства из Колумбийского института культуры поступило несколько бланков официальных приглашений для дипломатов на ленч, организованной дирекцией по случаю открытия фотовыставки «Колумбия вчера и сегодня». Как обычно в таких случаях, посол распорядился раздать приглашения желающим, в числе которых, естественно, оказался и Александр Огородник.

В назначенный день он вместе с сотрудниками посольства Федотовым и Бобиным выехал на выставку.

У входа в институт гостей встречали представители местных властей и администрации. Среди них была и Пилар Суарес Баркала.

Пилар, всегда одевавшаяся с большим вкусом, на сей раз была в костюме амазонки, что делало ее особенно привлекательной. Она была чуть выше среднего роста, со стройной женственной фигурой, и выглядела моложе своих тридцати лет. Имела приятную внешность. Красивые, черные как смоль длинные волосы собраны в тугой узел на затылке, глаза карие, нос тонкий, с горбинкой. Почти всегда была в хорошем настроении, мило улыбалась собеседнику и говорила приятным, бархатным, несколько грудным голосом. Кроме всего прочего, ее отличали хорошие манеры. В свободное время она отдавала дань конному спорту и неплохо играла в теннис. И сегодня, встречая гостей, она была в равной степени любезна со всеми, не выделяя особым вниманием никого из прибывающих, разве только, здороваясь с Александром, заглянула ему в глаза и задержала при этом несколько дольше его руку в своей.

После осмотра экспозиции все перешли в соседний зал, к столикам с закуской и винами. Группировались по желанию и интересам. Некоторые переходили от группы к группе, обмениваясь впечатлениями о выставке. Александр, хорошо владея испанским и уже имея знакомых в институте, тоже не стоял на месте. Прошел по залу в поисках Пилар, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Помимо чисто женских качеств, она не могла не привлечь его внимания своей образованностью и интеллигентностью, эрудицией, глубокими знаниями истории и культуры латиноамериканских стран. Родившись в Испании в богатой семье и будучи испанкой по национальности, она прекрасно знала Колумбию и чувствовала себя здесь как на родине. В ее внешности и манерах проявлялся аристократизм. То давала знать о себе струившаяся в ее жилах голубая кровь.

Александр старательно гнал от себя мысль о том, что каждый раз, когда он видел, что она пользуется вниманием мужчин, его охватывало чувство ревности. В книге В. Ажаева «Далеко от Москвы», которую он прочитал еще в курсантские годы, ему надолго запомнилось высказывание одного из персонажей: «Когда я вижу красивую женщину с другим, я чувствую себя ограбленным!». Хотя персонаж и был отрицательным, но он разделял его мнение.

Наконец он увидел ее, как всегда, в окружении поклонников. Пилар с кем-то весело полемизировала. Александр счел не совсем удобным подходить к компании, хотя среди других там был Федотов. Он встал у окна с таким расчетом, чтобы она заметила его. И вскоре она его окликнула:

– Саша! Вы ведете себя, с позволения сказать, совершенно противоестественно! Такой интересный мужчина стоит с мрачным видом, как будто бы не видит дам. Уж не выставка ли произвела на вас отрицательное впечатление? Присоединяйтесь к нам! Мы пьем хорошее вино моей родины, у нас есть о чем поговорить, к тому же я представлю вас своим друзьям!

Она представила его корреспондентам газет «Эспектадор» и «Сигло», а также «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост». Затем подошли еще какие-то женщины, и мужчины разделились. Как-то так получилось, что Пилар и Александра оттеснили к открытой двери на веранду. Она предложила выйти на свежий воздух. После непродолжительного обмена мнениями об экспонатах выставки Пилар поинтересовалась, с какими историческими достопримечательностями он уже успел познакомиться и был ли он в одной из древнейших церквей Боготы Веракрус, где в настоящее время находится Национальный пантеон борцов войны за независимость Колумбии.

Услышав отрицательный ответ, Пилар пригласила его вдвоем посетить это место, где она для него, в порядке исключения, охотно выступила бы в качестве гида, поскольку в свое время ею многое было сделано для расширения экспозиции пантеона. Договорились о времени и месте встречи. Пилар сказала, что они могли бы поехать туда на ее автомашине. Александр не стал возражать.

В назначенное время они встретились недалеко от посольства и направились в церковь Веракрус. Осмотрев Национальный пантеон, продолжили беседу в находившемся поблизости уютном кафе. Пили кофе. Пилар рассказывала об истории страны, войне с испанцами за независимость, о том, что было время, когда появившиеся в Колумбии коммунисты вновь пытались спровоцировать братоубийственную на сей раз войну, что в конечном счете привело в 1948 году к разрыву дипломатических отношений с СССР, которые были восстановлены лишь много лет спустя, в 1968 году. Была пролита кровь невинных и сбитых с толку людей.

И сейчас коммунисты осложняют политическую обстановку в стране, так как пользуются поддержкой из-за океана. Все это не может оставлять ее равнодушной к политике, она всегда была за мир между людьми, за то, чтобы люди любили друг друга и не знали, что такое вражда и ненависть.

Александру не хотелось спорить с ней, и он слушал молча. Она нравилась ему все больше. Когда на обратном пути они были в квартале от его дома, он, прощаясь, поцеловал ей руку и вышел из машины. Было уже довольно поздно. Сомнений не было, он все яснее ощущал потребность дальнейшего сближения.

Возвратившийся два дня тому назад из поездки в Вашингтон Рональд прогуливается с Джоном по аллеям парка в американском посольстве в Боготе. Рональд в хорошем настроении. В недавних беседах в Центре он получил одобрение по всем проводимым мероприятиям в отношении дипломатических и торговых представительств стран Восточного блока в Колумбии.

Рональд рассказывает Джону подробности недавнего совещания в Центре, где он имел честь присутствовать и где в числе других выступал один из заместителей директора ЦРУ Уильяма Колби. На совещании еще раз подчеркивалось, что для ЦРУ США в качестве вербовочной базы наибольший интерес, кроме всего прочего, представляют лица из стран Восточной Европы в возрасте от 35 до 45 лет, когда человек вне зависимости от того, хочет он того или нет, производит психологическую переоценку достигнутого им в жизни. Молодость осталась далеко позади, а стремления и надежды так и не осуществились. Как раз в это время чувство неудовлетворенности работой и семейным положением достигает своего апогея. В этой связи наиболее интересными объектами для разведки являются лица, которые в силу тех или иных причин не могут сработаться с начальством, не находят взаимопонимания с коллегами по работе и считают себя недооцененными и лишенными перспектив на дальнейшее. Все это может побудить их заняться поиском каких-то необычных путей. Но вербовка сама по себе не является самоцелью. Как сказал на совещании один из выступавших специалистов, объект выбирают в первую очередь среди лиц, имеющих доступ к важной информации и способных при определенных условиях пойти на сотрудничество. Наиболее характерными психологическими особенностями большинства агентов и предателей являются самовлюбленность и эгоцентризм. Индивидуумы, обладающие этими качествами, однозначно считают, что им уготована особая роль в жизни. Они жаждут успеха и признания. При этом не может не заслуживать внимания и присущее многим из них желание отомстить лицам или государственной системе, которые, по их мнению, стали препятствием на пути удовлетворения их устремлений. Из всего этого, подчеркнул Рональд, следует, что в их задачу входит поиск людей тщеславных, самонадеянных, считающих себя личностями исключительными, нетерпимо относящихся к обычным жизненным трудностям и присваивающих себе право получить от жизни гораздо больше, что они заслужили. Рональд сказал, что приведенные на совещании статистические данные свидетельствуют о том, что у большинства предателей и агентов в детстве в связи со смертью одного из родителей, развода или других неурядиц были разрушены семьи. Это, конечно, не означает, что все подобного рода люди обязательно становятся предателями. Однако знание таких деталей, как было подчеркнуто, помогает правильно построить план оперативного изучения интересующего спецслужбы объекта. Нельзя забывать и о том, что большого внимания засуживают лица «с двойным дном», то есть, как говорят в Америке, с «раздвоенной либеральностью». Имеет значение и проявление двуличия в семейных отношениях.

– Я не хочу сказать, что это совещание в Центре открыло всем нам глаза. На нем просто еще раз был сделан анализ нашей работы и подведены итоги, – закончил Рональд. Он явно был доволен своим рассказом и не без основания полагал, что произвел благоприятное впечатление на своего коллегу. Внимательно слушавший его Джон действительно проникся еще большим уважением к своему шефу, хотя где-то в душе и понимал, что Рон всего лишь талантливо пересказал чужие мысли и все это является не бог весть каким открытием: просто аналитики систематизировали свои наблюдения и привели их в определенный порядок.

День заканчивался. Еще несколько минут они постояли у небольшого фонтана с плавающими в нем разноцветными рыбками, затем зашли в помещение резидентуры и уже после этого разъехались по домам. Сидя после ужина на веранде своего дома, Джон еще долго думал о том, что говорил Рональд, и о перспективах использования в изучении «новичка» своих друзей из местной полиции. Пока все складывалось довольно удачно, только не прознали бы обо всем этом местные коммунисты: ведь их агентура может быть и в этой среде. Тогда скандала не избежать. Но о плохом, в том числе и о том, что «новичок» может быть подсадной уткой советской разведки, думать не хотелось.

Кабинет советского посла. Рабочий день только начался.

Посол беседует с советником посольства Максимовым.

– Владимир Николаевич! Я с интересом ознакомился с вашей аналитической справкой по материалам местной печати. Вы совершенно справедливо выделили два направления изданий, группирующихся по партийному признаку вокруг газет либералов «Тьемпо» и консерваторов «Эспектадор» как главных выразителей интересов, с одной стороны, национальной буржуазии, некоторых слоев интеллигенции, рабочих и крестьян, а с другой – крупных землевладельцев, католического духовенства и части буржуазии. Практически политическая борьба этих партий продолжается, несмотря на заключенное между ними еще в 1957 году соглашение о паритетном правлении в рамках так называемого Народного фронта. Анализ интересный, и мы его отправим в Москву с очередной почтой. Думаю, что к нему отнесутся со вниманием, так как до 1968 года о политической жизни в Колумбии было известно лишь понаслышке. Между прочим, Владимир Николаевич, вам не приходилось в газете «Тьемпо» встречать имя журналиста Фернандеса Нуньеса?

– Нет, в первый раз слышу это имя, если не считать его однофамильца – первого президента Колумбии. А что?

– Недавно я имел телефонный разговор с человеком, представившимся под этим именем как корреспондент газеты «Тьемпо», в котором он конфиденциально сообщил мне довольно интересную информацию, касающуюся нашего посольства. В этой связи я хотел бы попросить вас через нашего хорошего знакомого в редакции «Тьемпо» осторожно выяснить, действительно ли Фернандес Нуньес работает в этой газете и вообще известен ли он в журналистских кругах. Потом мы продолжим разговор на эту тему. А справку пока оставьте у меня.

– Постараюсь с ним связаться и завтра же отвечу на ваш вопрос.

На следующий день Максимов сообщил послу, что журналист по имени Фернандес Нуньес в редакции и в издательстве газеты «Тьемпо» не работает и это имя в журналистских кругах Боготы вообще неизвестно. Тогда посол рассказал ему следующее: неизвестный, представившийся корреспондентом газеты «Тьемпо» Фернандесом Нуньесом, сообщил, что, как ему стало известно из кругов, близких к руководству колумбийской секретной полиции, там ожидают, что в ближайшие дни у них попросит политического убежища один из старших дипломатов советского посольства в Боготе. Эта информация, сказал посол, несколько озадачила его, так как в посольстве было всего три старших дипломата, включая его самого, Владимира Николаевича и резидента КГБ. Он предупредил Максимова, что о случившемся он доверительно сообщил только ему одному, и подумает, стоит ли об этом ставить в известность резидента.

Больше посол в разговорах с Максимовым к этому вопросу не возвращался, а тот, в свою очередь, не напоминал об этой беседе, хотя постоянно помнил о ней. Он считал, что речь в действительности могла идти не о старших дипломатах, а о секретарях посольства, референтах и техническом персонале.

Глава 3

Рональд в служебном кабинете у Джона. Продолжается прерванный телефонным звонком разговор.

– Определенный риск в нашем, Джон, деле всегда есть: ведь нет абсолютно одинаковых людей с тождественной до мелочей реакцией на происходящее. Но всегда надо думать о том, что на фоне колоссального прогресса, которого достигло человечество в целом, за многие столетия меньше всего изменился именно человек со всеми его земными слабостями. Правда, теперь он менее звероват, и не палит из винчестеров и «смит-и-вессонов» направо и налево по поводу и без, и одеваться стал более прилично, а иногда прямо респектабельно. Однако все слабости остались при нем: он по-прежнему жаден, завистлив, не прочь обогатиться за счет других, не говоря уже о склонности к прелюбодеянию. Поэтому, досконально изучив конкретного человека, всегда можно подобрать к нему ключи. Надо только снять с него маску, призванную произвести по возможности приятное впечатление на окружающих. Я, конечно, имею в виду не плебс, а более высокую категорию людей, которая может быть объектом нашего интереса. В данном случае у нас есть достаточно фактов, на которые следует обратить внимание с учетом того, что мы имеем перед собой не обыкновенного представителя западной цивилизации, а выходца из совсем другого мира, где понятия добра и зла в значительной степени трансформированы, где принципы так называемой социалистической морали и нравственности делают людей похожими на пустые безликие бутылки из-под пива, где каждого, кто осмелится быть не таким, как все, ждет осуждение, если не суровая кара. Наш новый знакомый не исключение из общих правил. Он падок на деньги и женщин, не в восторге от своего служебного положения – второй секретарь посольства в не очень значительной стране, – и при его, скажем прямо, солидном возрасте – у него почти на исходе четвертый десяток – ему не приходится ожидать головокружительной карьеры на дипломатическом поприще, даже если он в ближайшие годы и продвинется вперед на одну-две ступени. Нельзя сбрасывать со счетов и непрочные семейные отношения. В этой связи интересно сообщение о том, что его жена недавно в одной из клиник сделала пластическую операцию и сменила форму носа. Ведь она же стала совсем другой женщиной. И далее. Отношения с руководством посольства у него, судя по кухонным разговорам в советской колонии, складываются не очень благоприятно. Он эгоистичен, ему не претит западный образ жизни как таковой, и он чувствует себя здесь в известной степени свободно. Значительную роль в нашей работе с ним я отвожу Пилар. Она должна увлечь его как женщина. По заранее разработанному плану она организует наше «случайное» знакомство, в процессе которого мы продолжаем его изучение, производим идеологическую обработку и зондаж в интересующем нас направлении, то есть определяем, что нас объединяет и что может быть использовано в качестве основы вербовки. В положительном случае делаем вербовочное предложение, основанное, как я полагаю, на общем желании миротворческих и демократических сил сократить угрозу возникновения войны между идеологическими противниками и способствовать миру на планете. Как фактор давления в необходимом случае можно использовать угрозу компрометации. Вот, пожалуй, и все! Что ты на это скажешь, Джон?

– В принципе, я со всем согласен. Но у меня есть одно сомнение. И вот на чем оно основано. Недавно Франсуа, наш коллега из французского посольства, дал мне почитать переведенную давным-давно на английский язык любопытную книжонку, ставшую библиографической редкостью, – «Шпионы и шпионки в Париже». Книга была издана еще в тридцать шестом году. Ее автор – бывший комендант штаба парижских армий Эмиль Массар. Так вот, я зачитаю тебе небольшой отрывок из этой книги, который не может не вызвать определенных размышлений, тем более что речь идет об англичанах, с чьим мнением приходится считаться. «Англичане также ввели принцип: не пользоваться услугами ни сомнительных субъектов, ни женщин. Рано или поздно, говорили они, те и другие проявят слабость. Женщины к тому же отличаются недостатком терпения и отсутствием твердости. Кроме того, женщина не умеет хранить тайны, и сердце ее часто подчиняет себе мозг… Они не способны… предать друга или любовника». В принципе я ничего не имею против Пилар. Но, на мой взгляд, нельзя не учитывать этот женский фактор. Пилар – женщина вполне независимая, незамужняя, с характером и работает на нас по своей воле. А что, если она сделает все по-своему? Ведь нетрудно догадаться, что она влюблена в него и, может быть, с учетом ее возраста, захочет осуществить свой план: он уходит из посольства, просит политического убежища, а затем они венчаются и выходят из игры. Нам-то нужно совсем другое. Нам нужен источник информации в Москве, а не на ранчо в пригороде какого-то затерявшегося в Кордильерах городишка. Ей нужен муж в постели, а не жених в Москве, которого надо будет еще и ждать неизвестно сколько лет, да и вернется ли он обратно? Ведь не на горных козлов охотиться поедет. Я далек от того, чтобы от этой мысли впадать в панику, но, по-моему, она заслуживает внимания. Главное, чтобы не произошло осечки, тем более Центр нас за это не похвалит. Наверняка там найдутся те, кто назовет это отсутствием у нас должного профессионализма в работе.

– Ты прав, Джон, над этим стоит основательно подумать. Пилар надо держать под неусыпным контролем и постоянно с ней работать. Это главное средство от того, чтобы не остаться в дураках. Но к этому мы еще вернемся, а пока постарайся до минимума ограничить круг наших друзей, которые что-то могут знать о готовящемся нами мероприятии. Не дай Бог, что-то дойдет до ушей местных коммунистов. Они же, к сожалению, вездесущи и могут оказаться в структурах наших друзей, которым мы и так слишком много доверяем. Тогда нам скандала не избежать. Местная пресса уж не упустит возможности позубоскалить. Поэтому осторожность и еще раз осторожность! Кстати, как там поживает твой дантист? Она по-прежнему специализируется на лечении зубов сотрудникам дипломатического корпуса? Поинтересуйся, пожалуйста, кто посещает ее из числа сотрудников советского посольства. Это в дальнейшем может нам пригодиться. Если я не ошибаюсь, у нее прекрасный и наполовину пустующий особняк в непосредственной близости от советского посольства?

– Особняк действительно полупустой, и расположен он в нескольких минутах ходьбы от посольства. Как правило, она обслуживает дипкорпус и местную аристократию. Отношения у нее с нашими друзьями отличные. Я даже как-то подумал, не используют ли они этот особняк в качестве конспиративной квартиры? Ведь это так удобно! Я постараюсь уточнить все эти вопросы, но без разговора с друзьями, видимо, не обойтись. О’кей! Зайду к тебе послезавтра в это же время.

Раннее утро. Пилар еще нежится в постели. Неожиданно раздается телефонный звонок.

– Пилар, здравствуйте! Я звоню вам из телефона-автомата. Большое спасибо за вчерашний вечер, но у меня такое ощущение, что мы не сказали друг другу чего-то важного и сокровенного, говорили совсем не о том. Вчера дома я целый вечер думал об этом – я не имею в виду политику, а говорю о чисто человеческих чувствах!

– Саша, не надо об этом, я прошу вас! Лучше приезжайте ко мне ужинать. По этому случаю я испеку тамаль[3] и приготовлю для вас что-нибудь еще из испанской кухни! Вы, как человек, говорящий на испанском, не можете от этого отказаться!

– Спасибо за приглашение! Я действительно не могу отказаться: тот, кто владеет испанским, и сам, естественно, становится немного испанцем. Как и где мы можем встретиться?

– Полагаю, что вам следует воспользоваться такси. А встретимся мы у церкви Сагарио. Я буду ждать там, на стоянке в машине, в восемнадцать часов. А там недалеко и от моего дома.

– Хорошо, Пилар! Я непременно буду там. Мне так хочется видеть вас! До встречи!

Пилар еще долго лежит в постели, прижав к груди телефонную трубку, и задумчиво улыбается, как бы вспоминая только что приснившийся ей чудесный сон. Потом встает, поднимает жалюзи, смотрит в трельяж на свое обнаженное тело и тихо произносит: «Теперь, милый Саша, ты уже мой!».

Сославшись на то, что у него деловая встреча в городе, Огородник в 17:30 покинул посольство и пешком направился к центру города. Он, конечно, не заметил, как из ближайшего к посольству особняка вышел ничем не приметный человек и пошел следом, а затем выехала легковая машина, которая медленно последовала за ним. Вскоре Огородник остановил такси и проехал на нем в район церкви Сагарио. Там, на стоянке автомашин, его уже поджидала Пилар на своем пурпурном «форде-эскорт». Через несколько минут они остановились у небольшой, утопающей в зелени виллы. Пилар объяснила Огороднику, что она арендовала ее совсем недавно. Раньше жила в многоквартирном доме на довольно оживленной магистрали и очень уставала от городского шума. А здесь, кроме птиц, которых она воспринимает достаточно спокойно, ее никто не тревожит. К дому вела неширокая, покрытая мраморной плиткой дорожка. С боков ее обрамлял невысокий хвойный кустарник вперемежку с разноцветными камнями и цветами, среди которых особенно выделялись роскошные орхидеи или, во всяком случае, что-то похожее на них. В доме с мансардой было несколько комнат и небольшая, затененная снаружи плющом или какой-то разновидностью лианы веранда.

Пилар предложила Огороднику присесть, послушать музыку или посмотреть телевизор, а сама направилась на кухню. Судя по всему, у нее все уже было приготовлено заранее, так как буквально через несколько минут стол в небольшой гостиной был накрыт. Она, уже успев переодеться, предложила ему отведать и оценить приготовленные ею испанские блюда, а также продегустировать отменные испанские вина и всемирно известную «мансанилью» из Ла-Манчи. За ужином Огородник не скупился на похвалы, но умолчал о том, что обилие сильно перченных блюд не очень-то соответствовало его диете. Он чувствовал себя вполне комфортно. Они уже перешли на «ты». Вино было действительно прекрасным, а хозяйка в газовой полупрозрачной кофточке вызывала у гостя вполне определенные чувства. А потом танцевали, и Огородник так близко осязал ее упругое и податливое тело. Вскоре Пилар на несколько минут покинула его и вернулась в легком пеньюаре. Огородника это не удивило.

Они снова пили вино и танцевали. Он целовал ее сначала в шею, а затем в губы, и она отвечала ему. Только тонкая ткань отделяла его от ее тела, и он понял, что это уже стало отягощать их обоих. Легко взяв Пилар на руки, он отнес ее в спальню…

Потом они опять пили прекрасное испанское вино, а Пилар, лаская его, говорила, что полюбила его с первого взгляда и что он совершенно необыкновенный мужчина.

И вновь была музыка. На этот раз звучала и неизвестно откуда взявшаяся в этом доме мелодия «Кармен-сюиты» Родиона Щедрина, что не ускользнуло от внимания Огородника. Да, Пилар, несомненно, чем-то похожа на Карменситу, но это уже далеко не бойкая работница табачной фабрики из оперы Бизе «Кармен». Это творение совсем другого мира и общества. Он чувствовал себя победителем, и ему совсем не хотелось вспоминать грустные подробности оперного сюжета. В ее жилах действительно голубая кровь испанской аристократки! И это тешило его самолюбие.

Что касается недавно приобретенной виллы, то Пилар была не совсем точна и откровенна. На самом деле виллу срочно приобрел для нее Рональд на средства Центрального разведывательного управления США с тем, чтобы создать необходимые условия для сближения ее с Огородником и тем самым укрепить вербовочную ситуацию.

Поздно вечером Пилар подвезла Огородника на машине почти до самого дома. Простились долгим поцелуем.

Он вышел из машины и медленно пошел по направлению к дому. Был теплый летний вечер. На деревьях весело щебетали какие-то пичуги, устраиваясь на ночлег. Настроение у него было приподнятое.

Дома, пробормотав что-то невнятное, Александр лег в постель и сразу же заснул. О причине своего позднего прихода утром сказал жене, что выполнял в городе специальное задание, о котором говорить не имеет права.

Днем из телефона-автомата позвонил Пилар.

– Милая моя Карменсита, здравствуй! Я целую тебя! Живу воспоминаниями о нашем вчерашнем вечере! Все было прекрасно! И ужин, и, конечно, ты!

– Я тоже очень рада нашей встрече! Но только, когда я возвратилась обратно, стало как-то тоскливо и одиноко. Мне будет не хватать тебя! Так уж, видимо, Господь Бог устроил нас, женщин! Если у тебя будет хотя бы пара часов в субботу или воскресенье, то мы могли бы как бы случайно встретиться в бассейне гостиницы «Хилтон».

– Я с удовольствием принимаю приглашение и позвоню тебе в пятницу. Целую тебя и обнимаю!

– Я тоже тебя целую, милый, и обнимаю. До встречи в бассейне!

В воскресный полдень Огородник, сказав дома, что необходимо встретиться в городе с нужным человеком, выехал в отель «Хилтон». Пилар уже ждала его там в бассейне. Они долго плавали и брызгались водой, а потом отдыхали в тени в шезлонгах. Александр невольно еще раз отметил, что у Пилар отличная фигура и очень тонкая и нежная кожа и она выгодно отличается от Ольги Серовой, которая хотя тоже привлекательна как женщина, но простовата. В ней нет того выработанного, может быть, веками аристократического шарма, как у Пилар.

Пилар рассказывала ему об Испании, своих родителях, имеющих довольно большой земельный надел и плантации маслин и цитрусовых, учебе в Мадридском университете и Национальном университете Колумбии, работе в министерстве культуры. И о своих реальных планах приобретения ранчо в непосредственной близости от Боготы…

Александр не мог, конечно, знать о том, что с закрытых постов за ними ведется пристальное наблюдение и его фотографируют с Пилар в различных ракурсах. Сотрудникам ЦРУ США нужны были не только факты, но и их документальное подтверждение.

Потом ели мороженое и пили кофе. Время пролетело незаметно, и надо было расставаться. Договорились в следующее воскресенье снова встретиться в бассейне.

Глава 4

Отель «Хилтон». В полупустом баре за столиком сидят Рональд и Джон. Что-то пьют из высоких стаканов со льдом.

– Рон, я полагаю, что все идет по плану и наилучшим образом!

– Не торопись радоваться. Все самое сложное еще впереди! Надо хорошенько отрепетировать наш очередной шаг. Полагаю, что настало время приступить к установлению контакта. Поводом может быть «случайная» встреча в бассейне или на теннисном корте с Пилар, которая представит нас Огороднику как своих друзей, а мы, в свою очередь, пригласим их в номер гостиницы отметить какой-нибудь юбилей. Ну, скажем, день рождения или получение гонорара. Впрочем, последнее не очень-то характерно для дипломата. Раз так, тогда повышение по службе! Мы можем даже на некоторое время под благовидным предлогом оставить их одних, чтобы незаметно сфотографировать. Главное – создать предпосылки, чтобы сделать эти встречи регулярными, сперва – с Пилар, а потом и без нее. Основная роль в этом вопросе должна быть отведена материальной заинтересованности, и пока – никакой политики! Пилар уже в этом вопросе немного перестаралась, хотя в целом ничего страшного и не произошло. В том, что они увлеклись друг другом, не может быть сомнений! Готовим шифровку в Центр! Надо подробно сообщить о проделанной работе и наших дальнейших планах!

Воскресный день. Открытый бассейн отеля «Хилтон».

В шезлонгах под разноцветным тентом после купания сидят Огородник и Пилар.

Из парка доносятся музыка и крик неизвестно откуда взявшихся в этих краях павлинов.

Неожиданно перед отдыхающей парочкой возникают двое мужчин средних лет. Один из них, что постарше, восклицает на английском:

– Черт побери меня, если это не красотка Пилар! Моя старая знакомая и неразделенная любовь! – И уже по-испански: – Пилар, кого я вижу?!

– Рональд! Джон! Что это вы тут, проказники, делаете? Судя по всему, вы уже хорошо пообедали и, видимо, почувствовали необходимость несколько охладиться.

– Да! Вчера нам сообщили из Вашингтона, что Джон получил повышение по службе. Теперь ему до поста государственного секретаря осталось совсем немного! Сегодня в несколько ограниченном составе продолжается затяжной ленч по этому поводу. Мы приносим тебе и твоему спутнику извинения за наш не совсем трезвый вид, но что поделаешь, когда речь идет о повышении друга и он угощает! Если вы не возражаете, мы еще подойдем к вам после купания!

– Приходите, я познакомлю вас с одним интересным человеком из Восточной Европы!

– О’кей! – И оба скрылись так же быстро, как и появились.

– Знаешь, Саша, это мои старые друзья! Одного из них, Рона, я знаю еще по совместной учебе в Национальном университете Колумбии, где он изучал отдельные дисциплины после окончания в США Калифорнийского университета. А другой, Джон, работает в американском посольстве в Боготе уже второй раз. Это очень милые и интересные люди, и с ними никогда не бывает скучно. Большие выдумщики и импровизаторы. Благодаря хорошему знанию испанского они чувствуют себя здесь как дома. Если у тебя еще есть время, то мы их подождем, и я тебя им представлю.

– Как хочешь, милая, я в твоей власти!

Прошло не более получаса, как американцы появились вновь. На вид они были совершенно трезвыми. Пилар представила им Огородника как советского дипломата и своего друга, и они сразу же без обиняков сказали, что в их гостиничном люксе на сорок третьем этаже уже накрыт стол на четыре персоны. И если Пилар и Александр не возражают, то можно через десять-пятнадцать минут встретиться в холле на первом этаже.

Возражений не последовало. Американцы ушли, а Пилар с Александром решили еще раз окунуться в воду и пойти переодеваться.

В условленное время Рональд и Джон уже поджидали их в холле, и они на скоростном лифте буквально мгновенно поднялись вверх. Номер был прекрасно и со вкусом обставлен. Мягкая мебель располагала к отдыху. С лоджии открывался восхитительный вид на заснеженные вершины гор и вулканов Центральных и Восточных Кордильер.

В середине гостиной стоял невысокий стол, заставленный холодными закусками, спиртными и прохладительными напитками. Были хорошее вино и вода со льдом. После непродолжительной паузы хозяева пригласили гостей к столу, и через несколько минут завязалась оживленная беседа. Говорили в основном по-испански, хотя Александр неплохо владел и английским, о впечатлениях о Колумбии, немного об обстановке в стране, не касаясь при этом политики, о просветительской миссии представителей западной цивилизации…

Рональд и Джон подчеркивали, что знакомство с дипломатом из СССР представляется им очень интересным, они считают, что главное – это контакт между людьми, а потом уже политическая направленность деятельности представителя того или иного государства. Все люди, в принципе, хотят жить в мире, а не погибать в каких-то конфликтах и бессмысленных зачастую войнах, что противоречит человеческому естеству. СССР – очень большая страна с многомиллионным населением. И они очень бы хотели подробнее узнать о жизни людей в этой стране, их заботах и успехах и, в свою очередь, рассказать о своей стране и ее народе. Поэтому они весьма заинтересованы в продолжении знакомства, что, как они полагают, было бы полезным для обеих сторон. Огородник согласился с этим и сказал, что для него общение важно, в частности, в плане совершенствования английского языка, который был у него вторым в институте. Потом были поданы вторые блюда, мороженое и кофе. Разошлись уже поздно вечером. Александр с Пилар приняли приглашение на боулинг в следующее воскресенье. Огородник подвез Пилар до дома и не отказался от предложения зайти послушать музыку…

О причине столь долгого отсутствия Александра его уже не спрашивала.

Простившись с Огородником и Пилар у лифта, Рональд и Джон вернулись в номер, обменялись мнениями о результатах установления контакта и пришли к выводу, что пока все развивается нормально и каких-либо непредвиденных осложнений не возникает. Однако решили, что в дальнейшем следует расширять диапазон мест, предназначенных для встреч с объектом, и не злоупотреблять временем, так как на длительное отсутствие Александра могут обратить внимание сотрудники посольства.

Кроме того, было решено сделать Огороднику предложение написать анонимную статью по какому-то вопросу (на его усмотрение) – скажем, о нэпе, об экономике СССР в предвоенный период, во время войны и после нее, – якобы для какого-то американского журнала с гарантией получения за это соответствующего гонорара.

Вместе с тем было обговорено через Пилар сделать ему предложение прочитать лекцию или провести беседу с небольшой аудиторией в Колумбийском институте культуры об СССР и его экономике, тоже, разумеется, с выплатой гонорара, сумму которого в долларах США Пилар заблаговременно получит от Рональда.

На очередной встрече, где была и Пилар, во время игры в боулинг Рональд предложил Огороднику написать анонимную статью о сущности новой экономической политики в послереволюционной России и получил согласие. Александр пообещал подготовить статью в ближайшее время, так как кое-какие материалы по этому вопросу у него уже были.

После игры в боулинг, во время которой Огородник проявил незаурядные способности в точности броска шаром и физическую выносливость, ужинали в том же гостиничном люксе, смотрели одну из спутниковых программ американского телевидения.

С американцами распрощались, как и в прошлый раз, у лифта. Затем Огородник заглянул к Пилар на чашку кофе и вновь довольно поздно возвратился домой. Александра уже спала. Он тихо, чтобы не будить ее, разделся и лег в постель. Долго размышлял о проведенном вечере и пришел к выводу, что американцы – довольно симпатичные ребята и, как все нормальные люди, убежденные прагматики. А Пилар – просто прелесть!

Прошла еще неделя, и Пилар сообщила Александру, что администрация Колумбийского института культуры и деканат экономического факультета Национального университета Колумбии приглашают его принять участие в симпозиуме по вопросу об экономическом развитии социалистических стран на современном этапе для ограниченной аудитории из числа преподавателей и студентов факультета. Кроме того, Рональд и Джон предлагают совершить небольшую поездку в горы в район вулкана Руис на пикник. Оба американца будут с женами.

Огородник согласился с тем и другим предложением. Он сказал, что постарается уговорить жену поехать с сотрудниками посольства на экскурсию в город Медельин, а сам под благовидным предлогом останется в городе, что даст ему возможность провести время по своему усмотрению.

В назначенное время симпозиум состоялся, и Огородник за свое выступление получил от Пилар пухлый конверт с гонораром. Позже, пересчитав деньги, он не без удовлетворения констатировал, что это значительно расширит его финансовые возможности. Александре он отдал только часть денег, строго предупредив ее, чтобы она никому не говорила, что он получает какие-то гонорары: если об этом кто-то узнает, то дальнейшее их получение станет просто невозможным. Александра восприняла это с пониманием, так как лишние деньги, как она сказала, ей совсем не помешают.

А тем временем на совещании в резидентуре КГБ резидент в своем выступлении заострил внимание присутствующих на том, что его больше всего беспокоит в последнее время активизация деятельности местных спецслужб. Он сказал, что уже несколько раз фиксировалось наружное наблюдение за сотрудниками резидентуры и военного атташата при их выездах и выходах в город, а также в некоторых случаях и за его пределы. Дом, из которого ведется наблюдение, хорошо известен. Наблюдение осуществляется круглосуточно, и он не исключает, что спецслужбы хорошо информированы, кто есть кто в посольстве, в частности, и через свою агентуру среди местного населения.

Выступивший затем Говорухин подчеркнул, что, к величайшему сожалению, среди сотрудников посольства противнику есть на кого обратить внимание с точки зрения возможного вербовочного подхода. Так, например, вчера ему стало известно, что Бобин с очередной презентации возвратился только утром. По словам Бобина, он почувствовал себя плохо и решил остаться спать в машине.

– Хорошо еще, что не в полиции! – сказал Говорухин. – Хотя я не удивлюсь, если оттуда еще пришлют в посольство соответствующий протокол! Не лучше ведет себя и Федотов. Пьет, постоянно болтает о том, что его якобы приглашают на работу в КГБ, о чем, не без помощи «сарафанного радио», уже знает все посольство, а следовательно, и еще кое-кто!

На вопрос резидента, как обстоит дело с Огородником, он ответил, что внешне все как будто бы в порядке, но его настораживают довольно частые и практически бесконтрольные встречи с американцами. Он уже говорил по этому поводу с Огородником, но тот уверяет, что эти встречи носят исключительно нейтральный характер, он в интересах дела пользуется возможностью совершенствования разговорного английского языка. В МГИМО это был его второй язык. Парень он вроде бы неглупый, и хотелось бы ему верить.

На совещании резидент информировал присутствовавших о том, что у военных коллег чуть было не произошла неприятность. Хорошо, что разведчик вовремя сориентировался, и это спасло от провала их человека.

Обращаясь к Говорухину, он сказал, что посол просил, чтобы кто-нибудь из сотрудников резидентуры провел политинформацию с молодежью по материалам состоявшегося в Москве XVII съезда ВЛКСМ, и попросил сделать это именно его с тем, чтобы он, как ответственный за работу по советской колонии, увязал свое выступление с необходимостью повышения бдительности в условиях пребывания за границей.

На вопрос одного из сотрудников, какие меры планируются в отношении Бобина и Федотова, резидент ответил, что в общем у посла о них мнение неплохое. И это вполне понятно. Они оба весьма результативно поработали в прошлом году на советской выставке в Боготе и если не спасли, то, по крайней мере, подстраховали положение.

– Я, конечно, поговорю с послом по этому поводу, но пусть он решает сам. А мы со своей стороны информируем Центр, тем более что срок их командировки кончается уже в этом году. И если за ними что-то есть, то Второй главк быстро выведет их на чистую воду. А пока будем использовать наши возможности и наблюдать.

Несколькими днями позже Говорухин доложил резиденту, что брат директора Колумбийско-американского культурного центра в Боготе Дангонда Урибе Рохес, владелец находящейся поблизости от советского посольства бензоколонки, по полученным от проверенных источников данным, является агентом колумбийской военной разведки и одновременно ЦРУ США. На вопрос резидента, кто из сотрудников посольства заправляет свои автомашины на этой бензоколонке, Говорухин ответил, что практически все. Резидент сказал, что проинформирует по этому поводу военного атташе, а Говорухину предложил обговорить этот вопрос с каждым сотрудником резидентуры и высказать свои предложения, обратив особое внимание на возможность установки спецслужбами на автомашинах радиомаяков и подслушивающих устройств.

Вскоре на очередной встрече в гостинице «Хилтон» Рональд (Джон по какой-то причине отсутствовал, а Пилар, сославшись на срочное дело, уехала в институт и обещала через час вернуться) рассказал Огороднику, что подготовленная им для американского журнала статья о новой экономической политике в послереволюционной России переведена на английский и с нею ознакомились специалисты в области экономики. Они констатировали, что статья написана на высоком профессиональном уровне, и выразили уверенность, что она вызовет большой интерес в кругах специалистов и, несомненно, будет опубликована. Тут же он высказал мнение о том, что Огороднику, как он полагает, с его знаниями и способностями тесновато в рамках его сегодняшнего бытия и на Западе он мог бы сделать блистательную карьеру. При этом он сослался на ряд исторических примеров с учеными, эмигрировавшими из России и СССР, назвал при этом Мечникова, Сикорского, Тимофеева-Ресовского – ученого с мировым именем, отказавшегося в свое время возвратиться в СССР из Германии, где он находился в научной командировке, и подвергшегося репрессиям со стороны советских властей в послевоенный период, – и многих других. Он считает весьма прискорбным то, что светлые головы не могут получить признания в родной стране и вынуждены искать иной выход. Далее он сказал, что с учетом того, что статья будет непременно опубликована под его псевдонимом, он готов уже сейчас вручить Огороднику гонорар, и, передав ему конверт с деньгами, предложил выпить по этому поводу шампанского. При этом он выразил надежду, что статьи Огородника будут появляться постоянно, а не эпизодически. А что касается публикации, то это не его забота: данный вопрос Рональд из дружеских чувств берет на себя. Он также намекнул Огороднику, что ему ни в коем случае не следует афишировать свою журналистскую деятельность, так как это может не всем понравиться.

Огороднику было приятно слышать столь высокую оценку своей личности, а сравнение с людьми, вошедшими в историю, льстило ему и подогревало и без того гипертрофированное самолюбие. Он был доволен собой.

Пилар вернулась, как и обещала, и они провели остаток вечера вдвоем.

Поздно вечером дома наш «герой» записал в своем дневнике: «Чтобы быть счастливым, необходимо быть эгоистом… Что ж, великому человеку слабости простительны, но зачем, не став великим, разрешать себе так много?».

Огородник был уверен в своем высшем предназначении. Кончив писать, он еще долго слушал музыку и лег спать после полуночи. Впереди были, как он считал, серые посольские будни с такими же серыми людьми.

В дневнике Огородника, между прочим, содержится любопытное описание одного из приснившихся ему снов примерно такого содержания: в Москве происходят какие-то сложные политические события и вооруженные столкновения. Александр тоже принимает в них активное участие. Он лежит в кустах в Александровском саду, и кто-то ведет по нему огонь из стрелкового оружия. Над головой свистят пули. И вдруг он чувствует в своих руках боевую гранату, которую бросает в противника. После взрыва наступает тишина. Он встает и медленно через Кутафью башню и Троицкие ворота идет в Кремль. Там тоже все тихо, но неожиданно на площади он видит стоящих рядами по правую и левую сторону каких-то солидных людей, которые смотрят на него. Из рядов выходит симпатичный и чем-то знакомый седой пожилой человек небольшого роста и направляется к нему. Он улыбается, жмет Огороднику руку и поздравляет с одержанной победой…

По предложению Пилар для легализации их знакомства на тот случай, если кто-то из посольских или торгпредских увидит их вдвоем в городе, было решено расширить круг ее знакомств среди членов советской колонии, для чего через нее был организован культпоход в оперный театр на выступление фольклорного балета.

Огородник познакомил Пилар в театре со своей женой и Ольгой Серовой. Жена не придала этому значения, а вот Ольга интуитивно почувствовала в ней возможную соперницу, что отразилось в ее дневниковых записях. Писала она в общей столистовой тетради в коленкоровой обложке. Листы были в клеточку, а писала она очень тонким пером, умещая в одной клеточке две строчки текста. Воспитанная в интеллигентной московской семье, она была не из тех, кто мог в необычной обстановке часами вести бесконечные пустые разговоры со своими соседками, не очень загруженными домашними делами. Она много читала и описывала свои впечатления о прочитанных книгах и их героях. В основном это были классики отечественной и зарубежной литературы. Попадались среди них и не признанные нашими партийными идеологами писатели: Бунин, Набоков, Солженицын… Писала о родителях, московской школе, в которой училась, о преподавателях, об институтских друзьях, о том, как складывалась их последующая жизнь, о взаимоотношениях между членами советской колонии в Колумбии. В осторожной форме осуждала поведение отдельных из них, проявлявших склонность к интриганству и угодничеству перед вышестоящими, по существу, предоставляя возможность потенциальному читателю самому делать окончательные выводы. Больше всего доставалось супруге посла Зинаиде Марковне и дамам из ее ближайшего окружения.

Особое место в дневнике занимали ее муж Николай, Александр Огородник и Пилар. Время не оправдало ее надежд. Их брак с Николаем стал носить чисто формальный характер. О детях от этого брака не могло быть и речи. И все же ей было жаль его, поэтому она не решалась первой ставить вопрос о разводе, тем более в условиях заграницы, опасаясь, что это отрицательно отразится на его работе.

Совсем другим был Саша Огородник. Ее больше всего подкупала его интеллигентность, уверенность в себе и своих силах, решительность опытного человека. Конечно, она отчетливо видела все достоинства и недостатки любимого ею человека, с которым намеревалась связать свою последующую жизнь. На многие детали его поведения она просто закрывала глаза, будучи уверенной, что это со временем пройдет под ее влиянием, как у человека с сильным характером, поскольку верила в его чувства к ней. Как верила и в то, что шумиха по поводу якобы совершенного им присвоения части денег от продажи казенной машины является результатом интриг завистников и недоброжелателей, а Александр был во всем прав.

К Пилар же она испытывала устойчивую неприязнь, так как интуитивно чувствовала в ней соперницу и никак не могла побороть в себе этого отношения к ней. Ольга была прилежным, честным, добрым, доверчивым и очень наблюдательным человеком. Именно за это она в дальнейшем расплатилась жизнью.

Спустя три года, уже после ее смерти, я внимательно, но не без труда прочитал эти толстые тетради. Читать приходилось дома по вечерам, при свете настольной лампы и с лупой в руках. Они позволили понять многое из ее короткой жизни. Мне было искренне жаль ее, эту милую и бесхитростную женщину.

Отель «Хилтон». Бар ресторана. За стойкой Рональд и Джон. Разговаривают вполголоса.

– Рон, на бензоколонке все идет нормально. Саша при заправке регулярно передает Урибе-младшему попеременно коробку виски или сигареты американского производства. Все это мы отсняли скрытой видеокамерой. Судя по всему, оба вполне довольны заключенной между ними сделкой.

– Скажи только Рохесу, чтобы он не жадничал, а то в посольском магазине могут заметить это. Ведь не исключено, что они там фиксируют, кто, как часто и сколько покупает этого ходового товара. А вообще-то стоит подумать о том, чтобы эту сделку постепенно свести на нет. Эту карту мы уже разыграли – компромат получили. Теперь надо позаботиться и о его безопасности! В случае, если об этом как-то пронюхают в посольстве, очередного скандала не избежать, и с учетом случая с продажей автомашины и присвоением части вырученных при этом денег может даже встать вопрос об его досрочном откомандировании. Вот тогда мы можем оказаться, как говорят в России, у разбитого корыта. И это в то время, когда мы так близки к цели!

– Да, Рон, ты прав, об этом надо подумать! И еще вот что я тебе хотел сказать. Я говорил с друзьями о дантисте. У них там действительно конспиративная квартира с отдельным входом, но они ее последнее время почти не используют. С квартирой имеется сообщение и внутри дома. Просмотр книги регистрации пациентов показал, что среди посетителей есть и сотрудники советского посольства, включая Огородника. Счета направляются в бухгалтерию посольства – таково правило. Сама мадам, как я тебе и говорил, в полном порядке и как врач, и как женщина! Так что, если у тебя имеются какие-то планы, база у нас вполне реальная.

– Это хорошо, будем думать, но об этом позже, а пока по джину с тоником, если нет возражений. Я плачу.

В советском посольстве все, как говорится, шло своим чередом. Дипломаты и техперсонал работали. Между делами плели паутину мелких интриг. Женщины занимались домашними делами, небольшими группами бродили по магазинам, болтали о всяких разностях на кухнях, по вечерам в кинозале смотрели полученные из Москвы кинофильмы, способствующие, по мнению партийного начальства, поддержанию их идейной убежденности. По нескольку раз в год показывали одни и те же кинофильмы: «Кубанские казаки», «Веселые ребята», «Сказание о земле Сибирской», «Свинарка и пастух» и многие другие, в которых снималось немало наших замечательных киноартистов, совершенно не задумываясь над тем, что сюжеты многих фильмов никак не вязались с действительным положением дел, которое на самом деле слишком часто производило удручающее впечатление.

Ежемесячно члены советской колонии дремали на политзанятиях, переписывали друг у друга конспекты по произведениям «классиков марксизма-ленинизма». Все очень хорошо знали, что, где и когда надо было говорить, хотя говорили одно, думали другое и зачастую поступали совсем не так, как говорили.

В сложившихся компаниях отмечали официальные и семейные праздники, а некоторые, закрывшись от посторонних глаз, потихоньку выпивали и ругали близких и далеких начальников. Впрочем, в небольших колониях, где жили наши люди, было трудно отгородиться от всех непроницаемой ширмой. Все равно все знали почти всё друг о друге. По крайней мере, кто с кем проводит время и, как говорится, что пьет и чем закусывает.

Постепенно в советской колонии стало складываться более достоверное мнение об Огороднике. Многие находили, что он производит впечатление человека, который превыше всего ставит свои личные интересы. За период работы в Колумбии Огородник обзавелся многочисленными связями, которые, в сущности своей, содействовали скорее его собственным целям, а не служебным.

С сотрудниками посольства и торгового представительства постоянных дружеских отношений он практически не поддерживал. К себе в гости, как правило, никого не приглашал, а если и приглашал, то у окружающих сразу возникал вопрос, а что ему надо было от этого человека.

В то же время о скандальном случае с продажей автомашины и присвоением казенных денег постепенно стали забывать. Простили ему и женщин. Он вновь стал обретать прежнее положение непререкаемого авторитета в вопросах экономики и галантного кавалера. Да и сам посол сменил гнев на милость. А резидентура КГБ даже оказала ему доверие, привлекая к работе в качестве курьера спецохраны. Это же означало, что он получил доступ в помещение шифровальщиков, где стоят шифровальные машины и где в специально оборудованной комнате производится ознакомление сотрудников посольства с шифротелеграммами, которые им адресованы. Курьеры спецохраны назначались приказом посла и осуществляли допуск в помещение лиц, которые на это имеют право. В данном случае резидентура КГБ допустила серьезную ошибку, включив Огородника в проект приказа посла.

Вместе с тем справедливости ради надо отметить, что всему этому не могла не способствовать результативность его работы. Он быстро вошел в курс всех дел, составлял обстоятельные аналитические справки по вопросам экономики, которые постоянно направлялись в соответствующие отделы Министерства иностранных дел СССР и там получали положительную оценку. Его выступления на различных совещаниях всегда отличались глубоким знанием ситуации и обсуждаемого вопроса. В общем, он был общепризнанным экспертом по экономике стран Латинской Америки, и Колумбии в частности, с мнением которого не мог не считаться даже сам посол.

Как-то при случайной встрече Ольга Серова сказала Огороднику, что хотела бы поговорить с ним по важному, по ее мнению, вопросу. Случай скоро представился. Николай Серов уехал в порт Санта-Марта улаживать какие-то дела с советским сухогрузом, зашедшим туда из Гаваны. Огородник пришел к ней домой. Как всегда, Ольга была нежна и ласкова. Во время состоявшегося между ними разговора она, между прочим, сказала, что недавно случайно видела его в районе отеля «Хилтон» в машине вместе с Пилар и какими-то американцами. Она хорошо рассмотрела всех сидящих в посольской машине, так как машина остановилась у светофора буквально в нескольких шагах от нее. Все весело беседовали и смеялись. Как любящей женщине, которая решила связать с ним свою судьбу, ей далеко не безразлично, с кем он проводит время. Она погрешила против правды, сказав, что не ревнует его к Пилар, а вот встречи с американцами ее беспокоят. «И не дай Бог, – предупредила она, – если об этом узнают в посольстве, особенно Говорухин и его компания, которые только и делают, что следят за всеми!»

Огородник стал успокаивать ее, но, заметив, что его доводы не являются для нее убедительными, сказал в конце концов, что, находясь в Колумбии, выполняет секретные задания центрального аппарата КГБ. Ольга поверила ему, однако в глубине души осталась тревога. Если Александр действительно выполняет какие-то задания КГБ из Москвы, то об этом должно знать хотя бы руководство их резидентуры. Но их отношение к Огороднику довольно прохладное. Как-то не вязалось одно с другим.

Увидев, что Ольга несколько успокоилась, Огородник рассказал ей, что в тот день они ехали в горы, в район вулкана Руис. Оставив машины на берегу реки Магдалены, они в сопровождении индейцев на лошадях проехали несколько километров в горы, где у живописных водопадов в окружении экзотической растительности им были заранее приготовлены местные деликатесы. Любовались красотами гор, парящими в небе грифами. В реке Магдалене не купались, хотя искушение и было, так как их предупредили, что в ней нередко можно встретить южноамериканского крокодила – каймана.

Прощаясь, Огородник попросил Ольгу к этому вопросу не возвращаться, так как большего он ей сказать не имеет права, и об этом никому и никогда не рассказывать.

Срок командировки Николая Серова истекал осенью 1975 года.

Александр Огородник и Ольга Серова договорились, встретившись в Москве, окончательно решить вопрос о разводе его с женой, а ее – с мужем и зарегистрировать брак.

Во время одной из встреч на вилле у Пилар, куда Александр, по обыкновению, приехал на такси, она за чашкой кофе предложила ему совершить с ней поездку на ранчо, документы на покупку которого уже находятся в стадии оформления. Пилар спросила, как он вообще относится к этому виду ведения сельского хозяйства и хотел ли он когда-нибудь попробовать свои силы в данном деле: ведь иметь ранчо – это занятие скорее мужское, чем женское. Огородник полушутя ответил, что в принципе, хотя он человек сугубо городской, сельское хозяйство и животные ему совсем не чужды. Он, может быть, даже попробовал бы себя в этой сфере жизни, да его скромное финансовое положение ему не позволяет. На это Пилар так же шутливо ответила, что главное – все-таки желание, а деньги можно заработать.

Договорились, что они туда отправятся, как только он выкроит достаточно времени для такой поездки.

Через несколько дней Огородник позвонил Пилар, и они договорились о месте встречи в городе. Поездка на ранчо при хорошей дороге заняла сравнительно немного времени. Оно находилось примерно в 120–150 километрах от Боготы, где-то на границе департаментов Кундинамарка и Толима, на живописных берегах уже известной Огороднику реки Магдалены в долине между Центральными и Восточными Кордильерами, где слева высились неприступные вершины, а справа простирался сглаженный горный массив, покрытый полями и субтропической растительностью. Пейзаж несколько портили видневшиеся вдали нефтяные вышки и горящие факелы.

Ранчо было довольно ухоженным и совсем не таким, как его ожидал увидеть Огородник, памятуя об американских ковбойских фильмах с табунами лошадей, стадами коров и отарами овец. Оно принадлежало пожилому испанцу, какому-то дальнему родственнику Пилар, по имени Хосе. Хосе был в полуевропейском костюме и широкополой шляпе. По всей видимости, он уже ждал гостей. В центре участка, к которому вела вполне приличная дорога, возвышался двухэтажный дом с балконом, опоясывающим весь второй этаж. Вокруг было много цветов, несколько поодаль зеленели пальмы и широколистные бананы. С ними соседствовали виноградник и небольшие плантации кофе, кукурузы, маниоки и других культур. На находящемся поблизости поле паслись несколько коров и горбатых зебу, а в просторном сарае, где стояла сельскохозяйственная техника, обитала еще какая-то живность. В нескольких сотнях метров несла свои воды в Карибское море река Магдалена.

После довольно поверхностного осмотра хозяйства и небольшой поездки на автомашине по территории земельного участка, обрамленного по границам деревьями, кактусами и колючим кустарником с кишащими в нем птицами и обезьянами, Хосе с женой угощали гостей винами собственного приготовления и изделиями своей кухни, а затем все вместе пили кофе с мороженым и беседовали о делах житейских. Здесь, на равнине, уже чувствовалось, что находишься ниже Боготы, расположенной над уровнем моря примерно в двух с половиной тысячах метров. Хотя у Огородника ощущение высоты за последний год заметно притупилось, дышалось ему тут значительно легче.

Пилар внимательно наблюдала, какое впечатление ранчо и его окрестности производят на Огородника, и затем поинтересовалась: не хотел бы он быть его совладельцем? Подумав, Огородник ответил, что, хотя это в целом довольно заманчиво, он не в восторге от подобной идеи. Вместо того чтобы лежать спокойно в шезлонге, хозяин ранчо должен работать от зари до зари, как это приходится делать обыкновенному фермеру, в поте лица добывающему свой хлеб. Да и как совместить это с научной работой и образом жизни интеллектуала? Пилар ответила, что ранчо никак не помешает ему жить так же, как прежде: очень многие ученые имеют такие усадьбы, где отдыхают душой, трудиться же в поле могут наемные рабочие, тем более что обходятся они в здешних местах не так уж и дорого. Самое главное – получать постоянный доход: в нормальном обществе это – все! В общем, надо будет только следить за рентабельностью хозяйства. Она-то для себя давно решила, что ранчо станет для нее местом отдыха, а отдыхать она предпочла бы только вместе с ним и ни с кем другим!

В Боготу вернулись под вечер. На отсутствие Огородника в посольстве никто не обратил внимания. Ложась спать, он подумал, что если будет и впредь есть так много, то полноты ему не избежать. Надо вновь вернуться к диете.

На Боготу опустилась вечерняя прохлада. Город вспыхнул яркими огнями рекламы.

Отель «Хилтон».

В номере люкс удобно расположились в мягких креслах Рональд, Джон и Пилар Суарес Баркала.

– Ну, как прошла ваша поездка с Сашей на ранчо и как он реагировал на твое предложение?

– Я совершенно уверена, что у Саши, как это ни удивительно, западный склад ума. Он любит деньги, поскольку они в значительной степени позволяют ему быть свободным и обеспечивают удовлетворение его желаний, круг которых, как я заметила, довольно обширен. Его эгоизм мало чем отличается от крайнего эгоцентризма. Очень переживает, что в свои годы не достиг сколь-либо значительных высот ни в науке, ни на дипломатическом поприще, хотя говорить на эту тему не любит. В том, что он умен и человек в известной степени одаренный, у меня сомнений нет. У нас в научном мире при известной первоначальной поддержке он смог бы сделать если и не головокружительную, то, во всяком случае, такую карьеру, которая могла бы обеспечить ему жизнь на вполне приличном уровне. Тем более если бы он стал моим мужем!

– Пилар! Милая женщина! Мы все тебя очень любим и ценим! О тебе очень хорошего мнения и наш Центр. И все мы хотим, чтобы твоя личная жизнь сложилась как можно лучше. Мы знаем, что Саша тебе небезразличен, да и он тебя любит. Но сейчас речь идет о другом. Нам нужен источник информации не в советском посольстве и не просто в Москве, а в Министерстве иностранных дел СССР. И мы должны сделать все возможное, чтобы решить поставленную перед нами Центром задачу. У нас есть все: и деньги, и объект для их применения. И с Сашей уже вполне можно поговорить и о главном: он вряд ли уклонится, так как находится в наших руках. Мы не против ваших взаимоотношений, но пока придется подождать. Через год-два его вновь выпустят за границу в одну из испаноязычных стран – может быть, даже на твою родину, в Испанию. И тогда вы сможете поступить как пожелаете. Ну как, ты согласна с этим?

– Рон, мне больно слышать это. Ты ведь понимаешь, что значат для женщины в моем возрасте еще один-два года, а может быть, два-три? Но ради дела, вопреки желанию, мне придется с вашим вариантом согласиться: другого выхода у меня просто нет.

– Пилар, будь уверена, Центр воздаст тебе должное. Кстати, ты уже внесла деньги за ранчо?

– Пока только частично – за предварительное оформление договора купли-продажи и адвокату.

– Не торопись с этим. Если это ранчо тебе действительно нужно, мы все и так уладим.

– Спасибо, Рон, но это все-таки так грустно.

– Джон, где шампанское? Где обещанный ужин с тихоокеанскими деликатесами? Не могу видеть Пилар с печальным лицом!

– Рон, все уже заказано. Официант из ресторана ждет нашего звонка.

– Быстро звони! Пилар, прошу к столу!

Глава 5

Вечереет. Все тот же многоэтажный отель «Хилтон».

Апартаменты. Рональд и прибывший из Вашингтона руководящий работник ЦРУ США Нилс – высокий шатен, около пятидесяти лет, с сединой на висках, массивным подбородком и волевыми чертами лица.

– То, что ты, Рон, рассказал, вселяет в меня еще большую уверенность. Наш деловой разговор должен состояться по всем правилам игры в гольф: выигрывает только тот, кто уверен в себе. В отношении Пилар можешь не беспокоиться. При благоприятном исходе, а я в этом уверен, мы оплатим все ее счета за ранчо, включая и расходы на адвоката. Она это заслужила. Кроме того, надо повысить и ежемесячную выплату ей. Я не помню ее категорию как агента, но ты разберешься в этом сам, это в твоей власти. Между прочим, мы намеревались перебросить ее на время в Испанию, но теперь придется с этим повременить хотя бы до отъезда объекта. А как ты оцениваешь Джона?

– Джон – славный малый. Звезд с неба не хватает, но исполнитель прилежный. Он проделал довольно большую и плодотворную работу и вполне заслужил поощрения. Обстановку здесь знает совсем неплохо. Ведь он, как ты помнишь, в Колумбии второй раз. Хороший семьянин и добрый католик. Здесь это ценят…

Входят Пилар и Огородник.

Огородник несколько удивлен, увидев незнакомого человека, а Пилар, извинившись, уходит.

Рональд предлагает Александру присаживаться и представляет Нилса как своего большого и старого друга, который прибыл сюда на несколько дней из Вашингтона. Тем временем входит официант и накрывает на стол.

После ужина и кофе Нилс сказал, что прилетел из Вашингтона специально, чтобы поговорить с Огородником на серьезную тему. Он подчеркнул, что об Александре он хорошо осведомлен как о специалисте высокого класса и как о человеке. Ему известны также его прогрессивные взгляды и критическое отношение к тоталитарному коммунистическому режиму в Советском Союзе. Он знает и о том, что его недооценивают на работе в посольстве, как недооценивали в прошлом в Министерстве иностранных дел, а представители советских органов безопасности плетут против него интриги. Возникшее в мире опасное противостояние между западной демократией и коммунистической агрессией в мировом масштабе представляет серьезную угрозу для человечества. В любую минуту, как во время карибского кризиса, оно может оказаться на грани уничтожительной третьей мировой войны. И сейчас важно для каждого интеллектуала и прогрессивного человека определиться с позицией: или спокойно взирать, как мир катится к катастрофе, или бороться за ее предотвращение.

Нилс сказал также, что является официальным сотрудником Центрального разведывательного управления США и от имени его руководства уполномочен предложить ему, Александру Огороднику, секретное сотрудничество в деле совместной борьбы с агрессивным советским тоталитаризмом. Он подчеркнул при этом, что и не ожидает от Огородника немедленного ответа на это предложение, тот может подумать, по крайней мере до завтра. Естественно, в знак благодарности за сотрудничество и проделанную на благо общего дела работу ему будет выплачиваться щедрое вознаграждение в американских долларах, которые он может по своему усмотрению получать наличными или, по договоренности с Рональдом, переводить на счет того или иного банка в Колумбии или США. Кроме того, во время работы в Москве он станет получать также и денежное вознаграждение в советской валюте. Передачей ему денег займутся сотрудники резидентуры в американском посольстве. При этом, само собой разумеется, будет соблюдаться строжайшая конспирация.

Безопасность ему гарантируют, тем более что еще в Колумбии он получит специальную подготовку. В дальнейшем же ему предоставят американское гражданство, выдадут соответствующие документы, и он сможет по своему усмотрению заниматься в США научной или другой деятельностью.

Огородник, молча слушая Нилса, лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Для него не было тайной, что этот разговор является логическим продолжением его знакомства с Рональдом, Джоном и Пилар. Он заранее предвидел дальнейший ход развития событий, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Он понимал также, что в случае отказа от предложения у него неизбежно возникнут неприятности весьма серьезного характера и его карьера на дипломатическом поприще закончится навсегда. В общем, он слишком много потеряет, не согласившись сотрудничать с ними.

После длительной паузы, во время которой Нилс и Рональд внимательно наблюдали за ним, Огородник сказал, что не нуждается в длительном осмыслении сделанного ему предложения и заявляет о своей готовности к сотрудничеству с ЦРУ США. Нилс, не скрывая своего удовлетворения результатами их беседы, предложил Огороднику в целях конспирации впредь именоваться псевдонимом Трианон – «трижды неизвестный». Огородник не стал возражать.

Потом пили шампанское и говорили о предстоящей работе. Нилс интересовался составом резидентуры КГБ в советском посольстве и работой военного атташата. Ответами Огородника он был удовлетворен. По завершении беседы договорились об очередной встрече, на которой обсудят план дальнейших совместных действий.

Домой, а точнее, в район его проживания, Огородника подвез поджидавший его на стоянке у отеля Джон.

После ухода Огородника Нилс и Рональд, а затем и присоединившийся к ним Джон пили виски за рождение нового агента ЦРУ США – Трианона. Вербовка состоялась в классическом варианте. Согласие на сотрудничество подкреплялось сообщением представляющих оперативный интерес сведений. Все это было зафиксировано с помощью технических средств.

Уже лежа дома в постели с открытыми глазами, Огородник долго думал о разговоре в отеле. Ему льстило то, что лично к нему приехал ответственный сотрудник Центрального разведывательного управления США и сделал такое предложение от имени его руководства. Перспектива получения щедрого денежного содержания тоже не могла не произвести впечатления, свидетельствуя, помимо всего прочего, о том, что ему дана высокая оценка и на него смотрят как на человека, способного внести значительный вклад в судьбы мировой политики. Не это ли его заветная мечта? С другой стороны, появилась и смертельная опасность разоблачения…

Вечером следующего дня он записал в своем дневнике: «Я никогда не переживал так сильно, как вчера; теперь я человек, который давно для себя решил, что не умрет дряхлеющим в постели… Я вдруг начал бояться больше, чем надо, опасности».

Следующая встреча с Нилсом и Рональдом состоялась все в тех же апартаментах отеля «Хилтон».

Вначале он застал там только Рональда. В состоявшейся беседе были обговорены способы связи, в том числе – в экстренных случаях, и составлен примерный график встреч. Рональд предложил в целях конспирации видеться в «Хилтоне» как можно реже, отдавая предпочтение другим местам, о которых он сообщит чуть позже. Одним из них может стать дом дантиста – женщины, которую Александр давно знает и ходит к ней на прием. Там есть второй вход. Им также можно будет пользоваться. Специальную подготовку он будет проходить именно там, в удобное для него время. Его взаимоотношения с Пилар вполне могут оставаться прежними, поскольку, как известно ему, Рональду, она любит его и хотела бы, чтобы они почаще были вместе…

Пришедший Нилс после краткого приветствия поинтересовался самочувствием Огородника. О его решении принять предложение руководства ЦРУ США он уже сообщил в Вашингтон, и Центр шлет ему свои поздравления и наилучшие пожелания в совместной работе на благо мира и демократии. Затем по поручению директора управления Нилс передал ему пухлый конверт с долларами. Огородник поблагодарил Нилса за его слова и деньги и подтвердил свою готовность к сотрудничеству.

Далее Нилс еще раз подчеркнул, что личная безопасность Огородника имеет для его службы первостепенное значение. По возвращении в СССР он должен будет постараться устроиться на такую работу, которая открывала бы ему доступ к обобщающим секретным материалам по региональной политике СССР. В случае чего он всегда сможет рассчитывать на их помощь. Для связи с сотрудником резидентуры ЦРУ, находящейся в Москве под прикрытием посольства США, ему будут переданы соответствующие технические средства. До отъезда всю информацию по советскому посольству он должен будет передавать Рональду и действовать под его руководством. Особое внимание необходимо обратить на работу резидентуры КГБ и на выявление ее агентуры среди как советских граждан, так и местных жителей. Большой интерес представляют также работа шифровальщиков посольства, их помещение, средства сигнализации и режим работы, курьерская связь, подготовка, перевозка и охрана дипкурьерских сумок, или вализ.

Что касается перспектив на будущее, то Нилс заверил Огородника, что его, как американского гражданина, ожидают научная работа в Соединенных Штатах Америки и хороший заработок. Причитающееся ему ежемесячное вознаграждение перечисляется на специально открытый для него счет в банке, а наличные по его усмотрению в случае надобности могут вручаться ему лично Рональдом. Все возникающие вопросы будут решаться совместно с Центром.

В заключение Нилс сказал, что завтра утром рейсом самолета «Пан-Америкэн» он возвращается в Вашингтон, где лично доложит обо всем руководству в подробностях.

Пилар после встречи Огородника с Нилсом сказала своему возлюбленному, что все, что она делала, связано только с ее желанием помочь ему обрести себя как борца за справедливость и демократию, что она по-прежнему без ума от него и хотела бы всегда быть рядом с ним.

Огородник, в свою очередь, ответил ей, что все, что произошло в последние дни, не повлияло на его отношение к ней и он так же любит ее, как и прежде.

Пилар была огорчена тем, что они должны теперь меньше появляться вместе в общественных местах, хотя это и не означает, что они должны реже встречаться. Быть с ним рядом – это большая радость для нее!

На первой встрече с Огородником в условленном месте, в небольшом кафе в пригороде Боготы, Рональд продолжил разговор за обедом о сотрудниках советского посольства. В числе других он поинтересовался и Федотовым с Бобиным. Огородник дал им подробные характеристики. Далее Рональд обратил внимание Огородника на необходимость выяснить точно, кто, когда, где и каким образом передает местным коммунистам деньги, доставляемые из Москвы специально для них. Он особо подчеркнул, что эти данные имеют важное значение и для колумбийских властей, так как часть денег, вероятно, поступает на поддержку партизан марксистского толка, чьи банды, дислоцируясь в труднодоступной горной местности, терроризируют местное население.

Огородник ответил, что, насколько ему известно, всем этим ведают резидент КГБ или его заместитель, которые при передаче денежных сумм соблюдают строжайшую конспирацию. Советский посол знает о подобном направлении их деятельности, но вряд ли причастен к самой процедуре, хотя и поддерживает постоянные отношения с представителями Компартии Колумбии и ее руководством.

Рональд расспрашивал о связях Огородника в Москве, особенно в кругах, близких к партийному руководству страны и Министерству обороны СССР. Огородник подробно рассказал все, что могло интересовать Рональда по этому вопросу.

Договорились о начале специальной подготовки и встрече на конспиративной квартире у зубного врача.

Посольство США в Боготе.

Рональд в своем кабинете в резидентуре ЦРУ составляет очередную телеграмму в Центр. Входит Джон.

– Рон, прими еще раз мои поздравления по случаю успешного начала работы с Трианоном! Ты как никогда удачлив, а точнее, тебе всегда чертовски везет!

– Спасибо, Джон! Но во всем этом есть и твоя немалая заслуга. Я подробно рассказал об этом Нилсу: Центр должен тоже знать об этом. Между прочим, Трианон предоставляет довольно интересную информацию о советском посольстве и его сотрудниках. В данных им характеристиках все совпадает с нашими наблюдениями, и, кроме того, в них содержится кое-что новое, ранее нам не известное. Интересны сведения о сотрудниках резидентуры. О многом из того, что он нам сообщил, мы вообще ничего не знали. Правда, информацию он излагает только на русском языке, делая это, впрочем, исключительно подробно и точно, хотя хорошо владеет испанским и неплохо английским. Если ему удобно, то пусть будет так. Я уже запросил Центр о направлении сюда оперативной переводчицы с русского языка, и она прибудет на следующей неделе. Не будь его, мы еще долго бы копались во многих вопросах. Нам действительно крупно повезло. Как мы и договорились с Нилсом, работать с ним в основном буду я, в мое же отсутствие ты заменишь меня. Пилар мы при необходимости будем использовать в качестве связника. Со следующей недели мы начинаем заниматься специальной подготовкой и обучением нашего подопечного работе по обработке и закладке тайников, а также по секретному фотографированию с использованием камуфляжей. Думаю, что мы хорошенько потренируем его в Боготе, чтобы в Москве с ним было легче работать; там ведь учиться будет поздновато. Советских чекистов, как они сами себя называют, тоже не стоит недооценивать.

– А как же с Пилар и ранчо?

– Пилар должна оставаться здесь, на Западе, как приманка для него, а ранчо и все расходы, связанные с его приобретением, оплачивает Центр. Если Трианон в дальнейшем женится на Пилар, что может быть и в наших интересах, тогда ранчо будет их совместной собственностью, хотя я и не совсем уверен, что они нам будут очень полезны в Колумбии. Вместе с тем нельзя забывать, что у Пилар богатые родители в Испании, она единственная наследница, и это известно Трианону. Наши интересы вполне могут переместиться в эту страну. Но не будем загадывать так далеко. Пока что ему надо солидно поработать, чтобы оправдать наши на него затраты. А в отношении сыра я тебе уже говорил, что он бывает бесплатным только в мышеловке.

Прошло два месяца.

Огородник регулярно, раз в неделю, посещал дом зубного врача и периодически представлял в бухгалтерию посольства чеки для оплаты оказанных услуг. Чеков было не очень много, и одна из сотрудниц шутя заметила, что он ходит к врачу каждую неделю, а представил за все время только два-три чека. Огородник не растерялся и в тон шутке ответил, что врач просто любит его и часто обслуживает бесплатно. На этом вопрос был исчерпан.

В другой раз кто-то из сотрудников начал днем разыскивать Огородника по какому-то срочному делу. Дежурный по посольству знал о том, что Огородник ушел к зубному врачу, и позвонил туда с просьбой передать Александру, что его срочно ждут в посольстве. Через несколько минут появился запыхавшийся и несколько испуганный Огородник. Он сразу же спросил дежурного, кто и зачем его разыскивает. А узнав, кто именно, сразу успокоился.

После этих случаев страх еще глубже поселился в его душе.

В ходе спецподготовки Огородник на практике постигал специфику проведения тайниковых операций, постановки условных меток при закладке и изъятии контейнеров. Знакомился с их разновидностями. Они, как правило, представляли собой полые внутри бросовые предметы: куски асфальта, кирпичей или дерева. А метки делались цветными мелками или губной помадой. Они могли быть видны из проезжающей мимо автомашины. Нечто подобное представляли собой и сигналы тревоги. С фотографированием не возникало никаких проблем, так как Огородник был фотолюбителем. Ему предстояло теперь лишь овладеть некоторыми техническими навыками работы с различного рода миниатюрными фотоаппаратами с высокочувствительной пленкой, закамуфлированными под зажигалки, фломастеры и другие подобные вещи. С одной такой пленкой можно было сделать до шестидесяти снимков.

Работа по расшифровке цифровых радиопередач также особой сложности не представляла и далась Огороднику без особого труда.

Во время одной из таких встреч Рональд передал Огороднику солидный гонорар за его анонимную статью, которая, по его словам, была опубликована в газете «Файненшел таймс». Почти одновременно он получил и гонорары за свои выступления перед небольшими аудиториями в Колумбийском институте культуры. Он, конечно, не знал о том, что деньги, передаваемые ему Пилар, она получала от Рональда. Снимать деньги со своего банковского счета он не решался, да и необходимости в этом не было, так как на текущие нужды ему с избытком хватало и гонораров.

Он по-прежнему при случае встречался с Ольгой Серовой, не забывал и других любовниц, но более часто посещал все же Пилар. Ольга и Пилар, по его мнению, были каждая по-своему хороши.

Через месяц Серовы должны были возвращаться в Москву.

Он уже решил про себя, что по приезде домой с Александрой разведется и женится на Ольге: иначе неженатого просто не выпустят в очередную загранкомандировку.

Прошло еще около двух месяцев.

Посол официально объявил Огороднику о предстоящем окончании его командировки. Замена должна была вот-вот вылететь из Москвы. Началась подготовка к отъезду.

На память о пребывании в Колумбии он решил сфотографироваться в известной в Боготе фотостудии «Рудольф». Он даже хорошо помнил номер телефона – 49-28-30, так как незадолго до отъезда Ольги Серовой звонил туда и подвозил ее на машине. После предварительного звонка он заехал на студию. Его запечатлели на фотографиях размером 12×18 сантиметров на кодаковской пленке и бумаге, у нас в ту пору не очень распространенных. Фотографии были сделаны в двух вариантах. В одном Огородник смело, проницательно и мудро смотрел на мир, в другом он был запечатлен с веселым и легкомысленным взглядом удачливого и довольного собой человека. Обе фотографии ему понравились, хотя он и не показал их жене. Две из них он подарил Пилар, сопроводив лаконичными надписями. Он, конечно, не подозревал, что вскоре после его отъезда из Боготы в ателье «Рудольф» явятся два полицейских в штатском, которые, к удивлению хозяина и в нарушение сложившихся правил, изымут два негатива с его изображением, а также негатив Ольги Серовой. Кому они понадобились, сомневаться не приходилось.

Его занятия с Рональдом практически были завершены еще накануне, и тот остался им вполне доволен.

Узнав о предстоящем отъезде Огородника, Рональд предупредил его, что в нью-йоркском аэропорту Кеннеди, куда он должен будет прибыть из Боготы самолетом «Пан-Америкэн», в здании компании TWA его встретит сотрудник ЦРУ, который передаст ему радиоприемник «Панасоник» для приема в Москве радиопередач Франкфуртского радиоцентра.

Рональд, Джон и Пилар устроили для него в отеле «Хилтон» прощальный ужин. В адрес Александра было сказано много лестных слов и добрых пожеланий. Его заверили, что они всегда будут помнить о нем как о своем добром и надежном друге и соратнике по борьбе. Пилар же добавила, что в ее жизни он навсегда останется единственным и неповторимым мужчиной, она будет ждать его, когда бы он ни возвратился к ней на их ранчо. Простились тепло и сердечно. Все это было сделано с учетом личных качеств Огородника, на которых умело играли сотрудники американской разведки.

Накануне отъезда Огородника пригласил к себе посол все в тот же кабинет, где когда-то в первый раз беседовал с ним по его прибытии в Боготу. Как быстро пролетело время, но как все изменилось с тех пор! Посол поблагодарил его за проделанную работу и сказал, что подписал его служебную характеристику, которая, без сомнения, обеспечит ему работу в МИД или в любом другом месте, где он сам пожелает трудиться.

Говорухин тоже пожелал ему доброго пути и успехов в работе на новом месте, но Огороднику на миг показалось, что думал он о чем-то совсем другом. Однако вскоре он позабыл об этом.

Перед отъездом в аэропорт Огородник провел почти всю ночь без сна. Он долго и упорно анализировал свое решение связать жизнь с американской разведкой и пришел к выводу, что сделал единственно верный шаг. Альтернатива практически отсутствовала, да в ней и не было особой необходимости. Но что его теперь ждет в Москве? Как будут складываться дела дальше? Какие предложения ждут его в Управлении кадров министерства? Зная структуру МИД, он четко представлял себе, что местом его работы должно быть, пожалуй, только Управление по планированию внешнеполитических мероприятий. Именно там находится интересующая американцев информация, стекающаяся из всех загранточек министерства.

Рано утром следующего дня они с женой с небольшим багажом были уже у трапа «Боинга-727», который через несколько минут круто взмыл вверх и, набрав высоту, стремительно понес их курсом на северо-запад, к берегам другого американского континента. А через несколько часов, с промежуточными посадками, они приземлились в нью-йоркском аэропорту Кеннеди.

В Нью-Йорке Огородника, как и было условлено, встретили друзья Рональда, а точнее, сотрудники ЦРУ США, которые передали ему радиоприемник «Панасоник», гарантировавший в Москве прием передач Франкфуртского радиоцентра. Жене же он объяснил, что заказал радиоприемник по каталогу и оплатил его через одного из знакомых ему американцев еще в Боготе.

В тот же день, предварительно телеграфировав родственникам, самолетом «Аэрофлота» Огородник и Арутинян вылетели в Москву. Им вновь предстояло пересечь Атлантический океан, но уже в другом направлении, с посадкой в лондонском аэропорту Хитроу для дозаправки топливом.

В Москве в аэропорту Шереметьево-2 супругов встречали все те, кто провожал их когда-то в дальнюю командировку. Правда, невзрачный майор Советской армии стал уже подполковником, что, однако, не придало ему солидности, а высокий мужчина по имени Николай, как оказалось, еще больше облысел. Все были веселы и рады возвращению Огородника и его жены.

Никто и не подозревал, в каком новом качестве Александр возвратился на родную землю.

Оглавление

Из серии: Советские разведчики в кино и в жизни

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги О чем не заявил ТАСС. Подлинная история «Трианона» (И. К. Перетрухин, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я