Дезинформация. Тайная стратегия абсолютной власти (Ион Михай Пачепа, 2013)

Генерал-лейтенант Ион Михай Пачепа – самый высокопоставленный перебежчик из разведслужбы стран социалистического блока. В годы «холодной войны» он возглавлял румынскую разведку – печально известную «Секуритате». В течение многих лет он разрабатывал и проводил спецоперации по информационному прикрытию агентурной и политической деятельности своей службы и спецслужб других соцстран. В своей сенсационной книге он делится деталями этих операций и раскрывает методики, разработанные для победы в самой масштабной идеологической войне в истории человечества. Бывших разведчиков не бывает. Ион Михай Пачепа по-прежнему в строю – он просто сменил сторону.

Оглавление

Из серии: FAKE. Технологии фальсификаций

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дезинформация. Тайная стратегия абсолютной власти (Ион Михай Пачепа, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I

Восхваление виновных, оговор невинных

Вступление

На протяжении многих лет каждый, кто сидел на кремлевском троне – самодержавный царь, коммунистический лидер или демократически избранный президент, – был озабочен тем, чтобы превратить свою страну в памятник самому себе и обеспечить контроль над всеми проявлениями религиозных убеждений, способных каким-либо образом повлиять на реализацию его политических амбиций.

Кроме того, российские правители традиционно использовали политическую полицию в качестве средства для тайного осуществления своих претенциозных планов. Царизм, коммунизм, «холодная война», возможно, уже канули в Лету, но Кремль продолжает следовать этим традициям.

В конечном счете руки Кремля дотянулись и до берегов Соединенных Штатов.

Общественное мнение Америки в марте 1996 года потрясла сенсационная новость. «Национальный совет церквей» (НСЦ) и «Центр демократического обновления» (ЦДО) – две тайные марксистские организации со штаб-квартирами в США – провели совместную пресс-конференцию, на которой объявили о «громадном росте» случаев умышленных поджогов церквей чернокожего населения в стране.

Президент Билл Клинтон 8 июня в выступлении по радио осудил эти поджоги и предложил создать целевую рабочую группу федерального уровня для расследования указанных случаев. Президент с волнением говорил о своих собственных «ярких и болезненных воспоминаниях о поджогах церквей чернокожего населения» в его родном штате Арканзас, когда он был ребенком. Заявив, что движущей силой поджогов являлась «расовая вражда», он пообещал использовать в интересах расследования все возможности федерального правительства. Федеральное бюро расследований и Управление по контролю за оборотом алкогольных напитков, табачных изделий, огнестрельного оружия и взрывчатых материалов выделили 15 июня двести федеральных агентов для целевой рабочей группы, которой было поручено расследовать поджоги церквей чернокожего населения {3}. К июлю число поджогов церквей чернокожего населения резко возросло, что позволило прессе, опубликовавшей более двух тысяч двухсот статей на эту тему, обвинить их в том, что «Центр демократического обновления» назвал «хорошо организованным белым расистским движением» {4}.

Слухи распространялись, как лесной пожар, повсеместно настраивая добропорядочных людей против очевидных американских расистов, причастных к таким ужасным преступлениям. В Женеве (Швейцария) Всемирный совет церквей (ВСЦ), международная структура, родственная «Национальному совету церквей», направил в Вашингтон тридцать восемь пасторов, чтобы обеспечить американское правительство и американский народ более подробной информацией об этой беспрецедентной трагедии, произошедшей по вине расистов {5}.

Президент Клинтон 13 июля подписал «Закон о предотвращении поджогов церквей от 1996 года», который стал классифицировать поджог церкви как федеральное преступление. Он также подписал 7 августа законопроект о расходах, предусматривавший выделение двенадцати миллионов долларов для противодействия поджогам церквей чернокожих общин. Спустя несколько дней НСЦ разместил в «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост» и других многочисленных изданиях полнополосное объявление с просьбой о пожертвованиях во вновь образованный «Фонд сожженных церквей». «Уолл-стрит джорнэл» 9 августа сообщила, что НСЦ «удалось собрать около девяти миллионов долларов» и что взносы продолжают поступать – «около ста тысяч долларов ежедневно» {6}.

Затем этот мыльный пузырь лопнул. Частная организация – Национальная ассоциация пожарной безопасности – в конечном итоге установила, что в последние годы было гораздо меньше пожаров в церквях, чем обычно, а сотрудники правоохранительных органов южных штатов не смогли подтвердить, что какой-либо из этих пожаров произошел на расовой почве {7}. В детские годы Клинтона, несмотря на его «яркие и болезненные воспоминания», в Арканзасе не сгорело ни одной церкви. «Национальный совет церквей» обвинили в фабрикации «искусного церковно-поджогового обмана» {8}.

Обычные американцы восприняли обман НСЦ/ЦДО просто как описку и забыли о нем. Никто ни в США, ни в других странах не задался вопросом, почему вообще имел место весь этот оскорбительный обман. Тем не менее политический ущерб был нанесен.

Соединенные Штаты, заплатившие 405399 жизнями своих граждан за спасение мира от ужасов нацистского расизма и холокоста, теперь оказались страной, оговоренной в неонацизме и расизме. В течение нескольких лет более 40 процентов канадских подростков называли США «злом» {9}, а 57 процентов греков ответили: «Ни одна из них» – на вопрос, какая страна более демократична – США или Ирак {10}. В Берлине федеральный министр Бундестага Герта Дойблер-Гмелин сравнила нового президента США Джорджа У. Буша с Гитлером {11}. Марксисты стран Западного полушария, вроде президента Венесуэлы, отвратительного диктатора Уго Чавеса, также бросились в драку. В 2006 году Уго Чавес устроил спектакль на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН, косвенно, но совершенно очевидно упомянув американского президента следующим образом: «Вчера сюда приходил дьявол. Прямо сюда. Прямо сюда. И до сих пор здесь пахнет серой» {12}. К 2008 году в самих США даже некоторые лидеры Демократической партии стали характеризовать собственную страну как «загнивающее, расистское, капиталистическое государство», не способное обеспечить бедным медицинскую помощь или восстановить их полуразрушенные школы {13}.

Ключ к пониманию значимости обмана, связанного с вымышленными поджогами церквей чернокожего населения, заключается в документально подтвержденном факте: Всемирный совет церквей, который инициировал и разрекламировал всю эту историю, с 1961 года контролировался российскими разведывательными службами. В «Архиве Митрохина»[11], многотомном собрании документов советской внешней разведки, тайно вывезенных из Советского Союза в 1992 году, представлены псевдонимы, присвоенные советской разведкой российским православным священникам, на протяжении целого ряда лет действовавших во Всемирном совете церквей с конкретной целью оказания влияния на политику и решения этого органа, и идентифицированы многие из этих священников. В 1972 году советской разведке фактически удалось обеспечить избрание митрополита Никодима (ее агент «Адамант») президентом ВСЦ. В 1989 году в одном из документов КГБ содержится похвальба: «Сейчас программа действий ВСЦ – это также наша программа действий» {14}. А в 2009 году митрополит Кирилл (агент «Михайлов»), являющийся с 1971 года влиятельным представителем во Всемирном совете церквей, а с 1975 года – членом Генерального комитета ВСЦ, был избран патриархом Русской православной церкви {15}.

В организации клеветнических выпадов против Соединенных Штатов и американских церквей в действительности нет ничего удивительного. Это отражает то, как Кремль на протяжении веков предпочитал проводить свою внутреннюю и внешнюю политику путем введения в заблуждение, запутанных обманов и уловок. И религия часто фигурировала в операциях традиционно циничных российских лидеров, считавших себя единственным божеством, необходимым человечеству.

Исторически практика Кремля манипулировать религией для своих собственных политических целей восходит к XVI веку. Когда Иван IV Грозный в 1547 году сам короновал себя как первого русского царя, он также сделался главой Русской православной церкви, что принял патриарх в Константинополе в 1591 году. Московия только недавно освободилась в результате низложения турками Византийской империи, и именно от последней Иван Грозный унаследовал идею «гармонии церкви и государства». Разница состояла в том, что вместо наличия императора и патриарха, как в Византии, Иван Грозный сочетал обе эти должности. Такое слияние светских и духовных функций продолжили все цари вплоть до Николая II, а также все советские лидеры от Владимира Ленина до Бориса Ельцина, и эта картина до сих пор наблюдается в сегодняшней России Владимира Путина.

Иван IV был еще и первым русским руководителем, основавшим свою собственную политическую полицию, опричнину, или специальный суд. Созданный в 1564 году под личным руководством Ивана IV, он использовался в основном для обеспечения контроля над боярами, которые представляли угрозу его правлению. Эта традиция продолжилась, дав в результате, после многочисленных переименований, устрашающе известный КГБ (Комитет государственной безопасности) СССР, а в последующем – сегодняшнюю ФСБ (Федеральная служба безопасности) Российской Федерации. Российская политическая полиция всегда отвечала за поддержание порядка в церкви и государстве в соответствии с приказами человека, сидящего на кремлевском троне.

Вплоть до Второй мировой войны Россия проводила в основном изоляционистскую политику и, весьма возможно, представлялась иностранцам загадочной страной, с ее любовью решать проблемы скорее опосредованно, втайне, чем прямо. При этом она не рассматривалась остальным миром в качестве угрозы. Раньше русские цари, прибегая к обману, не были особенно привередливы в том, чтобы спрятать концы в воду. Их политические горизонты, по существу, заканчивались на границах России, и они знали о безграничной вере русских крестьян в своего царя и в олицетворяемую им православную религию. Иностранные гости не всегда поддавались на обман, но это не имело значения. Например, в XIX веке маркиз Астольф де Кюстин много писал о своем путешествии в Россию. Он выступил против «сноровки во лжи» и «естественности в обмане», с которыми он столкнулся, например, когда в 1839 году царь пытался ошеломить своего французского гостя зрелищем с иллюминацией в императорском дворце. Это действо организовали, чтобы скрыть следующий факт: сотни зрителей утонули, когда внезапный шквал опрокинул их лодки. «Никто и никогда не узнает правды, – написал де Кюстин в своем дневнике, – и в документах никогда даже не будет упоминания об этой катастрофе, поскольку это могло бы огорчить царицу и подразумевать вину царя» {16}. В конце своего путешествия де Кюстин заключил: «В России все – обман» {17}.

Именно в период, предшествовавший Второй мировой войне, кремлевский лидер начал всерьез задумываться о мировом господстве и заниматься организацией своей службы внешней разведки. Во всем мире службы внешней разведки прежде всего осуществляют сбор информации, чтобы помочь руководителям государств проводить внешнюю политику. Однако в России, а затем и в странах зоны российского влияния эта задача всегда была в той или иной степени второстепенным вопросом. Целью является манипулирование будущим, а не только получение знаний о прошлом. В связи с данным положением дел идея заключается в том, чтобы фабриковать новое прошлое для объектов противника и изменить их восприятие в мире. Помимо ударов по правительствам западных стран – а в настоящее время прежде всего по правительству США – Кремль стал рассматривать в качестве существенной угрозы также влиятельные религии стран Запада.

Так мы подходим к названию этой книги. Со времен Второй мировой войны дезинформация была для Кремля наиболее эффективным оружием в борьбе с Западом, особенно с религией стран Запада. Иосиф Сталин изобрел тайную «науку» дезинформации, дав ей по-французски звучащее имя и сделав вид, что это относится к грязной практике Запада. Как покажет эта книга, Кремль тайно – и весьма успешно – оговаривал ведущих прелатов Римско-католической церкви, кульминацией чего стала клевета на папу Пия XII. Он почти преуспел в покушении на убийство папы Иоанна Павла II. Кремль изобрел «теологию освобождения», марксистскую доктрину, которая настроила многих европейских и латиноамериканских католиков против Ватикана и США. Он поддержал антисемитизм и международный терроризм и спровоцировал антиамериканские выступления в исламском мире.

Несмотря на крах советского коммунизма, дезинформация и работающий на нее международный аппарат, действующий под прикрытием, все еще живы и прекрасно себя чувствуют. Они продолжают искажать восприятие США для миллионов людей, по-прежнему манипулируют религией, любой религией, и они играют существенную роль в оказании поддержки сегодняшнему международному терроризму.

Мао Цзэдун мог бы гордиться этим. Ведь ему принадлежит знаменитая фраза о том, что ложь, повторенная сто раз, становится правдой[12].

Глава 1

Призван в Секуритате

Мне было всего двадцать два года, когда я стал офицером разветвленного разведывательного сообщества советского блока и его дезинформационной машины, – и весь мой мир внезапно перевернулся.

До сих пор все, чего я хотел в своей жизни, – поехать в «Америку». Об этом всю жизнь мечтал мой отец. Бо́льшую часть трудовой карьеры он провел, заведуя сервисным отделом филиала американской автомобильной компании «Дженерал моторс» в Бухаресте, и был полон решимости однажды собрать свою семью и уехать в Детройт, где у него имелись родственники. Вторая мировая война, а затем советская оккупация Румынии вынудили его отказаться от этой мечты, однако прежде он передал любовь к Америке мне, своему единственному ребенку. Когда Соединенные Штаты после окончания войны вновь открыли посольство в Бухаресте, я стал одним из его ревностных посетителей и вскоре присоединился к организации «Молодые друзья США», получавшей субсидии от американского правительства.

Помимо всего прочего, мой лучший друг и кумир в то время, мальчик постарше, уже эмигрировал в США и ожидал меня там. Друг был сыном инженера, работавшего на американскую нефтяную компанию в Румынии. До того как незадолго до начала Второй мировой войны покинуть Румынию, чтобы учиться в Соединенных Штатах, он был моим ближайшим соседом и наставником. В октябре 1944 года я встретил молодого американского лейтенанта, который, остановившись, пристально смотрел на руины, оставшиеся от когда-то крепкого двухэтажного дома моей семьи. Дом разбомбили 4 апреля 1944 года, во время первого налета американской авиации на Бухарест. Лейтенант оказался моим другом.

– А где мама? – единственное, что он мог произнести, когда заметил исчезновение и своего дома.

– Она погибла во время бомбардировки 4 апреля, – ответил я.

Мой друг, теперь «лейтенант Бота», пошатнулся и сказал:

– Я был в составе эскадрильи, бомбившей Бухарест в тот день.

Мы обнялись.

– Знаешь, – сказал он мне несколько дней спустя, перед тем как вновь покинуть Румынию, – там, в Америке, я живу в хорошем месте. Теперь это и твой дом.

Как же случилось, что вместо Америки я оказался в Секуритате, политической полиции коммунистической Румынии?

Попросту говоря, я навредил сам себе. Окончив школу, я решил перед отъездом в Америку получить диплом инженера. Летом 1947 года, когда я поступил в Бухарестский политехнический институт, в королевстве Румыния было коалиционное правительство, и лишь немногие из его членов являлись коммунистами, а выезд за границу был свободным. Однако через несколько месяцев коммунисты свергли короля, захватили власть в правительстве и закрыли границы страны.

В январе 1951 года, когда пришло время выпуска первого в Румынии поколения инженеров и экономистов, подготовленных при власти коммунистов, меня призвали в качестве офицера разведывательного аппарата огромного советского блока. При советском коммунистическом режиме, когда правительство полностью оплачивало ваше образование, у вас не было права выбора своего работодателя. Правительство решало, где вам надо работать, и с этим ничего нельзя было поделать.

Я находился в смятении. Не зная в действительности, что это такое – Америка, я был не в состоянии осознать истинные масштабы своей потери. Однако в то время я также не знал, что представляет собой Секуритате. Вместе с тем я только-только начал пользоваться определенной популярностью среди сокурсников благодаря сатирическому журналу “Ariciul” («Дикобраз»), который я выпускал, сам рисуя для него карикатуры. После того как нацистские войска оккупировали Румынию и превратили бухарестский филиал «Дженерал моторс» в воинскую часть по ремонту немецких автомобилей и грузовиков, отец открыл свое собственное дело по ремонту машин. Это было единственное место в Румынии, где ремонтировали американские автомобили, и он делал свою работу так хорошо, что смог купить мне машину в качестве награды за поступление в Политехнический институт. Эта машина, небольшой «Пежо», помогла мне преодолеть трудности в общении с коллегами, потому что среди примерно двух тысяч студентов в этом инженерном учебном заведении автомобили были только у двух юношей.

Говорят, что в стране слепых и одноглазый – король. Это очень напоминало ситуацию со мной в Секуритате. Данная организация, созданная всего несколькими годами ранее, вначале была укомплектована спешно завербованными шахтерами и фабричными рабочими – «синими воротничками». Они считались политически надежными, но большинство из них едва могли держать ручку. По сравнению с ними я был просто вундеркиндом. Мой отец, начинавший жестянщиком в лавке своего отца, был полон решимости сделать все, чтобы его единственному ребенку никогда не пришлось брать в руки молоток, поэтому все свободные деньги он расходовал на мое образование. В девять лет я мог играть на скрипке «Крейцерову сонату» Бетховена, в двенадцать блистал на музыкальных вечерах, которые я мог организовать для своих одноклассников, исполнением “Idйe Fixe” Берлиоза, а в шестнадцать лет я читал лекции на тему романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» («Память о прошлых вещах»).

Мое образование являлось, однако, не единственным фактором, благоприятствовавшим карьере в разведке. Через несколько месяцев после того, как я стал офицером Секуритате, меня вызвал начальник, капитан Фанел Лазаровичи, и велел мне завтра первым же делом представиться начальнику Директората[13] кадров. На его лице отражалось соболезнование. Директорат кадров стал именем, наводящим ужас на всю страну, а перед начальником Директората кадров Секуритате все испытывали смертельный страх. По крайней мере, я слышал, как об этом шепотом переговаривались мои коллеги из числа офицеров. По их словам, простым мановением пальца он мог повысить тебя в должности, или понизить, или сделать так, чтобы ты исчез без следа. Конечно же, я всю ночь не мог сомкнуть глаз.

Когда апрельским утром 1951 года я постучал в дверь из красного дерева с табличкой «Начальник Директората кадров», рубашка прилипла к моей взмокшей спине. Может быть, «они» узнали о моих прежних посещениях американского посольства? Или о монетке с изображением короля, которую я обычно носил с собой? Я незаметно изогнул шею, чтобы убедиться, была ли на мне цепочка. Можно ли было обвинить меня в том, что я носил на ней крестик?

Оказавшись посередине комнаты размером с теннисный корт, я принял стойку «смирно» и выпалил:

– Здравия желаю, товарищ полковник! Младший лейтенант Ион Михай Пачепа прибыл!

– Черт возьми! – за столом громко выругались по-русски. – Черт, ты уже совсем взрослый!

Мне потребовалась минута для осознания, что мне знаком этот голос. И что бульдог в погонах, сидевший за столом, был сыном человека, в свое время работавшего с моим отцом в представительстве «Дженерал моторс» в Бухаресте. Его отцом был Кэрол Деметра – как же я мог забыть его? С 1938 года, когда Кэрола Деметру арестовали по обвинению в коммунистической деятельности, и до 1944 года, когда он был освобожден советскими войсками, мой отец лично следил за тем, чтобы ни жена, ни сын заключенного ни в чем не испытывали недостатка.

– Ты помнишь, как твой отец вмазал мне по морде? – спросил полковник. Его усы ощетинились на меня, как иглы дикобраза.

Я весь обмяк. Как я мог забыть? Я был вместе с отцом, когда тот наконец обнаружил сына Деметра, который, сбежав из дома несколько недель назад, ошивался у нас в районе с бандой подозрительных личностей. У меня в памяти до сих пор осталась сцена, как тяжелая рука отца отпечаталась на щеке беспутного подростка. На меня отец никогда не поднимал руки. Он всегда использовал в воспитательных целях только слова.

– Знаешь, – сказал полковник Деметра, когда я наконец смог кивнуть в ответ, – а ведь та пощечина сделала меня человеком.

Он пояснил, что вскоре после той пощечины стал учиться на плотника, как его отец, а затем вступил в коммунистическую партию и попал в Советский Союз.

– Теперь моя очередь отдать долг твоему отцу.

Мой отец никогда не делал мне ни малейшего намека на то, что он когда-либо говорил с полковником Деметра обо мне. Да и полковник Деметра не упоминал об их возможном разговоре. Но в последующие десять лет я просто физически ощущал, что он старался оберегать меня. Только однажды, в 1954 году, на похоронах моего отца, устроенных с воинскими почестями, он изменил своему правилу и признался в том, что присматривает за мной. В своей речи на похоронах Деметра, к тому времени уже генерал Секуритате, положил мне на плечо свою лапищу и обратился к гробу:

– Покойтесь с миром. Ваш сын в хороших руках.

* * *

В марте 1953 года Сталин бесславно умер, пытаясь протрезветь в обжигающей сауне после затяжного запоя со своим закадычным другом Никитой Хрущевым[14]. Сегодня мало кто из россиян признается, что они когда-либо поклонялись Сталину. Не так много приверженцев нацизма можно было найти и в Германии после Второй мировой войны. Но 6 марта 1953 года на похоронах Сталина на Красной площади плакали четыре миллиона людей. Выли сирены, звонили колокола, гудели автомобили, по всей стране все прекратили работу. Все страны советского блока понимали, что вместе с этим человеком, чье имя было синонимом коммунизма, в Лету канула целая историческая эпоха.

В то время я был уже офицером разведки стран советского блока. Тем не менее я пока еще не знал, что имидж советского лидера был настолько важен, что ради него он ни перед чем не остановится: ни перед уничтожением и тюремным заключением миллионов людей, ни перед переписыванием истории, ни перед уничтожением целых структур, ни перед манипулированием религией, ни перед изменением традиций – все шло в дело в стремлении канонизировать себя или очернить своих конкурентов и врагов. Однако вскоре я мог быть уже причислен к «внутреннему кругу» огромной дезинформационной машины деспота, ответственной за все мероприятия, связанные с его имиджем.

Никита Хрущев, преемник Сталина, начал свое царствование с того, что казнил все руководство политической полиции Сталина как предателей[15] – для создания видимости осуждения преступлений своего предшественника. Это стало в Советском Союзе своего рода обрядом преемственности. Только один из восьми первых руководителей службы безопасности советского государства, служивших в период с 1917 по 1954 год, насколько известно, умер естественной смертью – Семен Игнатьев[16], который бесследно исчез в 1953 году, а затем появился вновь где-то в провинции и умер от естественных причин в 1983 году {18}.

Феликс Дзержинский, основатель этой организации, умер при подозрительных обстоятельствах, якобы от инсульта, в 1926 году после ссоры со Сталиным {19}. Остальные были либо отравлены (Вячеслав Менжинский в 1934 году), либо казнены как предатели и шпионы (Генрих Ягода в 1938 году, Николай Ежов в 1940 году, Лаврентий Берия и Всеволод Меркулов в 1953 году, Виктор Абакумов[17] в 1954 году).

Для подстраховки Хрущев также казнил своего главу разведывательных служб Владимира Деканозова, заменив его на этом посту генералом Александром Сахаровским[18], руководителем советской разведки в Румынии, который был де-факто моим боссом и наставником. Именно это и привело меня во внутренний круг Хрущева. В последующие годы я буду тесно связан с руководством румынской внешней разведки и приму участие в ряде наиболее важных внешнеполитических проектов Хрущева, от жестокого разгрома венгерского восстания в 1956 году до строительства Берлинской стены и провокации Карибского кризиса.

Много лет спустя, оглядываясь на все эти события и размышляя о том, как они перенесли меня в другой мир и положили конец надеждам, я понял, что должен был работать просто инженером-химиком, не говоря уже о переезде в Америку. Однако в конечном итоге мне повезло поселиться в стране мечты моего отца и моей собственной юношеской мечты. И я пришел к пониманию, что путь, по которому меня направили, возможно, был по крайней мере в одном отношении неприятностью, неожиданно обернувшейся благом. В конце концов, моя карьера в разведывательной службе предоставила мне уникальную возможность понять систему власти, изменившую ход истории. И это именно так, ведь Румыния была сравнительно небольшой страной, и, полагаю, в качестве офицера руководства разведки я, скорее всего, имел четкую картину того, как действовал Кремль и как работали его методы по дезинформации в отношении всего, кроме, пожалуй, вопросов, касавшихся самого ближнего круга советского руководства.

Глава 2

Истинный смысл «гласности»

Перемотаем события вперед, к январю 1972 года. Румынский тиран Николае Чаушеску вернулся из Кремля в перевозбужденном состоянии.

– Вы едете в Москву, – сказал он в аэропорту, протягивая в мою сторону четыре дряблых пальца. – Мы запускаем широкую «гласность».

Вскоре я узнал, что в течение всей своей поездки в Москву Чаушеску беседовал с советским лидером Леонидом Брежневым и шефом КГБ Юрием Андроповым о стратегии по организации общественного мнения. Оба советских руководителя считали, что Запад достиг исторической точки и был готов поощрить малейшие признаки либерализации со стороны коммунистического лидера. Для проверки этого вывода они хотели широко разрекламировать Чаушеску и добиться на его примере большого кассового успеха на Западе – в качестве своего рода репетиции перед тем, как проделать тот же трюк с кремлевским правителем.

Возможно, вы считаете Михаила Горбачева изобретателем «гласности» для характеристики своих усилий по переводу Советского Союза «от тоталитарного государства к демократии, к свободе, к открытости», как он сам писал об этом {20}. Если это так, то вы не одиноки. Все средства массовой информации и большинство «экспертов», даже в западных военных структурах, также верят в данный миф, как и Нобелевский комитет, наградивший Горбачева премией мира. Даже маститая энциклопедия «Британника» определяет гласность как «советскую политику открытого обсуждения политических и социальных вопросов. Была начата Михаилом Горбачевым в конце 1980-х и ознаменовала демократизацию Советского Союза» {21}. С этим согласен и американский толковый словарь английского языка «Мерриэм-Уэбстер» {22}. Словарь “American Heritage Dictionary” определяет гласность как «официальную политику бывшего советского правительства с опорой на открытость при обсуждении социальных проблем и недостатков» {23}.

На самом деле «гласность» – старый русский термин, который использовался для наведения глянца на имидж правителя. Первоначально он означал буквально «доведение до всеобщего сведения», то есть саморекламу. Начиная с Ивана Грозного, первого правителя, ставшего в XVI веке царем всея Руси, все ее руководители использовали «гласность» для обеспечения рекламы самим себе как внутри, так и за пределами страны.

В середине 1930-х годов, за полвека до горбачевской «гласности», официальная Советская энциклопедия определяла «гласность» как свойство опубликования информации: «Доступность общественному обсуждению, контролю; публичность» {24}.

Таким образом, в те дни, когда я был сотрудником сообщества КГБ, «гласность» рассматривалась как инструмент черной магии дезинформации и использовалась для возвеличивания лидера страны. У коммунистов имел значение только лидер. И «гласность» использовалась ими для «освящения» своих лидеров и попыток заставить орды левых сил стран Запада попасться на эту удочку.

«Гласность» – одна из самых страшных тайн Кремля и, безусловно, одна из главных причин, почему до сих пор еще не раскрыты архивы внешней разведки КГБ. «Холодная война» закончилась, но операция Кремля под кодовым названием «гласность», похоже, все еще остается в моде. В августе 1999 года, спустя всего несколько дней после того, как Владимир Путин был назначен премьер-министром России, дезинформационная машина КГБ, спекулируя на том, что он много лет провел в Германии, стала изображать Путина как европеизированного руководителя. В этих льстивых историях забывали упомянуть про его работу в Восточной Германии, союзнике СССР в то время. В том же году я вместе со своей женой, американским писателем и экспертом в области разведки, посетил Лейпциг и Дрезден. Мы побывали в зловещих зданиях, где размещались штаб-квартиры «Штази» (политическая полиция коммунистической Восточной Германии) и где Путин фактически провел свои годы «европеизации». Мы узнали, что местный «Дом советско-немецкой дружбы», шесть лет возглавляемый Путиным, был, по существу, организацией прикрытия для КГБ и что офицеры КГБ под прикрытием, которые руководили этим заведением, работали в резидентурах КГБ в штаб-квартирах «Штази» в Лейпциге и Дрездене. Мы даже посидели на рабочем месте Путина, теперь ставшем музейным экспонатом.

Эти похожие на тюрьму здания «Штази» изолировали даже от обыденной и бесцветной жизни Восточной Германии охранниками «Штази», выставлявшими напоказ автоматы, и полицейскими собаками. Тем не менее и сегодня в Кремле благоговейно намекают на то, что опыт работы Путина в Германии схож с опытом Петра Великого, позволившим ему впитать лучшее из европейской культуры.

В конце 2001 года на саммите в Словении президент Джордж Буш-младший сказал: «Я посмотрел в глаза этому человеку [Путину]. Я обнаружил, что он очень открыт и заслуживает доверия». К сожалению, даже президент Буш был введен в заблуждение «гласностью». Путин укрепил в России диктаторский разведывательный режим, а никак не демократию. К 2003 году более шести тысяч бывших офицеров КГБ руководили в России федеральными и местными органами власти. Эти офицеры до 2003 года фабриковали дела в отношении миллионов людей, обвиняли их как сионистских шпионов и расстреливали их. Бывшие офицеры КГБ занимали почти половину высших государственных должностей {25}. Это было похоже на «демократизацию» нацистской Германии, когда везде во властных структурах находились офицеры гестапо.

12 февраля 2004 года Путин заявил, что распад Советского Союза был «национальной трагедией огромного масштаба». Тем не менее бо́льшая часть мира по-прежнему видит в нем современного Петра Великого. Вот что значит скрытое влияние «гласности»!

* * *

– Люди вроде меня появляются раз в пятьсот лет, – неоднократно заявлял Чаушеску после 1972 года. Такова была его «гласность», и, к сожалению, я имел непосредственное отношение к соответствующим мероприятиям.

Для тех, кто не помнит Чаушеску, позвольте охарактеризовать его так: он был в большей или меньшей степени румынским вариантом нынешнего российского президента Владимира Путина – пустышка, которая трансформировалась в президента страны, не приложив к этому никакого труда. Он ничего не знал о реальном мире и считал, что ложь и убийство оппонентов – вот те палочки-выручалочки, способные сохранить ему власть. Чаушеску, как и Путин, до своего президентского срока руководил политической полицией страны. Закулисно Чаушеску, как и Путин, использовал находившийся в его распоряжении разведывательный аппарат, чтобы подчинить себе партийную политику и обеспечить свой приход к власти. Чаушеску, как и Путин, приложил усилия для того, чтобы заставить забыть о своем неприметном и бесцветном прошлом, реализовав имперские мечты. И, конечно же, они оба взошли на престол, движимые тайным честолюбивым стремлением остаться на нем до конца своей жизни.

Получив от Чаушеску в 1972 году соответствующее указание, я спустя неделю был в Москве. При встрече со мной председатель КГБ Андропов сразу же определил суть дела: «Единственное, что заботит Запад, – это наш лидер». Андропов, как известно, не любил впустую сотрясать воздух. «Чем больше они начнут любить его, тем больше им будем нравиться мы», – сказал он. На данном этапе «гласность» была призвана заставить империалистов поверить в то, что наши руководители восхищаются ими. «Это просто как дважды два, и работает», – сказал Андропов. И продолжил: «КГБ смог добиться больших успехов в том, чтобы определенные круги на Западе восхищались и даже любили «товарища», – имея в виду сначала Сталина, а затем Хрущева.

В темном, похожем на пещеру кабинете Андропова атмосфера секретности исходила от каждого сантиметра его толстых стен, точно так же она исходила и от его новой версии «гласности». Бархатные шторы на окнах были задернуты, и свет исходил лишь от дрожавших языков огня в камине. Когда председатель КГБ пожимал мне руку, его пальцы, пальцы аскета, были прохладными и влажными. Андропов занял место, ближайшее к теплу камина, а не во главе стола, как требовалось по советскому бюрократическому протоколу. У него обострилась почечная болезнь, и Андропову требовалось держать себя в тепле, чтобы не отлучаться слишком часто в туалет во время встречи.

– Пусть наивные дураки поверят в то, будто вы хотите придать своему коммунизму отдушку западной демократии. Они осыпят вас золотом, – заявил Андропов.

Образ «нового Чаушеску» нуждался во взращивании, как семена опийного мака, – терпеливо, упорно и последовательно, шаг за шагом. Мы должны были поливать наши семена изо дня в день до тех пор, пока они не принесут плодов. Мы должны были обещать в последующем еще больше открытости и ориентированности на Запад, если только Запад поможет нашему новому «умеренному» Чаушеску победить у себя в стране «бескомпромиссных» оппонентов.

Около двух часов спустя председатель КГБ завершил нашу встречу так же внезапно, как он ее и начал:

– Бьюсь об заклад: миллион к одному, что Запад проглотит это.

Когда я покинул Лубянку (штаб-квартиру КГБ), то уже располагал коварным планом по преобразованию имиджа нашего руководителя в рамках кампании «гласности». Чаушеску следовал ему неукоснительно. Он переименовал Великое национальное собрание, румынский аналог Верховного Совета СССР, в «парламент», добавил в него несколько религиозных лидеров и объявил все это руководящим органом страны. Безусловно, «парламент» остался такой же марионеточной структурой, как и прежде. Далее Чаушеску публично обратился к Коммунистической партии с призывом сократить свое влияние на управление страной и ее экономику. Это был еще один трюк в рамках «гласности». Затем Чаушеску поэтапно инсценировал децентрализацию экономики и введение принципа выдвижения кандидатов на местных выборах по двум спискам, а также объявил кампанию по борьбе с коррупцией и пьянством.

Осуществив все это, Чаушеску создал в стране должность «президента» с широкими руководящими полномочиями и наградил себя ею.

Чтобы произвести впечатление на верующих, Чаушеску даже шел за митрополитом и группой священников на похоронах отца. Наконец, он изобрел антисоветские анекдоты.

Все это производило сильное впечатление. Бухарест стал Меккой Восточной Европы, куда стекались толпы западных журналистов и политиков, жаждавших поближе посмотреть на человека, который осмелился изменить коммунизм в лучшую сторону. Родилась новая знаменитость.

В Бухарест ринулись также западные бизнесмены в надежде оказаться первыми в очереди за кусочком новой Румынии. Конечно, большинство из них соблазнили мои оперативники ДВИ[19], работавшие под прикрытием и прилагавшие большие усилия, чтобы всячески потакать бизнесменам во время их пребывания в стране. Постепенно мои тайные сотрудники стали большими специалистами в «вознаграждении» «дружественных» гостей организацией встреч с Чаушеску, щедрых банкетов в живописных монастырях, кутежей на ночных вечеринках и сговорчивых подружек или даже вовлечением их в прибыльный бизнес.

Сегодня никто не помнит о том, что Чаушеску когда-то был любимчиком Вашингтона. Современная политическая память, похоже, все больше подвержена своего рода болезни Альцгеймера, весьма подходящей для этого случая. Тем не менее по факту в Бухарест приезжали два американских президента, чтобы отдать должное Чаушеску, тогда как раньше там не бывал никто. В довершение всего мой царь и повелитель для наиболее выгодной продажи своего имиджа стал устраивать совершенно роскошные поездки по «свободному миру». США, Япония, Франция, Италия, Ватикан, Финляндия, Западная Германия, Испания, Португалия, Египет, Иордания, Филиппины – это далеко не полный список посещенных им стран.

Во всех поездках Чаушеску держал меня при себе. Он теперь набожно полагал, что именно «гласность», не марксистская идеология, являлась той волшебной палочкой, которая поможет ему реализовать свои амбиции.

В 1978 году я сопровождал Чаушеску во время его четвертого, самого триумфального, посещения Вашингтона. Я также был вместе с Чаушеску, когда он с королевой Елизаветой совершил в королевском экипаже историческую поездку по Лондону. Сейчас это помнят уже немногие, но в то время в США, Великобритании и других странах Западной Европы на первых страницах газет регулярно появлялись статьи о Румынии, где расхваливался новый «европеизированный коммунизм» Чаушеску. Тиран в них изображался коммунистическим правителем нового сорта, с которым Запад вполне мог бы иметь дело. Румыния же представлялась нормальной страной, где люди могли критиковать свое правительство, посещать монастыри, слушать западные симфонии, читать иностранные книги и даже показывать пальцем на элегантную первую леди.

Мы также весьма успешно наводняли западные средства массовой информации новым образом Чаушеску. Правда, западными СМИ довольно легко манипулировать, поскольку они часто стряпают свои истории из пресс-релизов и, как правило, в целом нетребовательны к характеру и достоверности источников. Наша информация хорошо вписывалась в общую атмосферу западного восприятия Чаушеску как прозападного коммуниста. На Западе его позиция в целом казалась достоверной исторической брешью в «железном занавесе», и почти никто не удосуживался проверять факты и опровергать нас.

В 1982 году Юрий Андропов, отец современной советской эры дезинформации, сам стал руководителем Советского Союза, поэтому «гласность» превратилась в элемент и советской внешней политики. Поселившись в Кремле, бывший председатель КГБ поспешил представить себя Западу в качестве «умеренного» коммуниста и деликатного, сердечного, симпатизирующего Западу человека, который якобы периодически наслаждался виски, любил читать английские романы, слушать Бетховена и американский джаз. В действительности Андропов вообще не пил, так как у него была неизлечимая болезнь почек. Остальные детали портрета также являлись фальшивыми, и мне это известно, поскольку я хорошо знал Андропова. Что же касается его «умеренности», то у любого руководителя КГБ руки неизбежно были испачканы кровью.

В короткий промежуток времени, отведенный этому руководителю Советского Союза, циничный Андропов сосредоточился на создании своего нового имиджа и на продвижении протеже, энергичного и бездушного молодого коммуниста-профессионала, занятого доведением до совершенства аналогичного «умеренного» имиджа для себя, – Михаила Горбачева.

Горбачев представил себя Западу точно так же, как это сделал в свое время Андропов: в качестве утонченного интеллигента, поклонника западной оперы и джаза. Кремль всегда знал, насколько подобная картина обладает очарованием для доверчивого Запада.

Принято считать, что КГБ завербовал Горбачева в начале 1950-х годов, когда тот изучал право в Московском государственном университете, где он шпионил за своими иностранными однокурсниками {26}. Пока архивы КГБ остаются закрытыми, мы не сможем ничего больше узнать об этих годах его жизни. Однако теперь известно, что после окончания университета Горбачев проходил стажировку на Лубянке, в штаб-квартире Комитета государственной безопасности {27}, где он попал под влияние Андропова. Оба начинали свою карьеру в Ставрополе. Андропов обеспечил назначение Горбачева в Политбюро ЦК КПСС, и один из биографов Горбачева даже описывает его как «наследного принца» Андропова {28}.

Между тем восхищение Запада «гласностью» Чаушеску вышло из-под контроля, и на этот процесс уже сложно было как-либо повлиять. Президент Ричард Никсон, которого я проинформировал о специфике «гласности» Чаушеску уже после моего побега в Соединенные Штаты, в своем письме от 27 января 1983 года, написанном Чаушеску в день его рождения, выразил свой восторг следующим образом:

«С тех пор как мы впервые встретились и беседовали в 1967 году, я мог видеть, как Вы росли в качестве государственного деятеля. Ваша энергия, Ваша целеустремленность, Ваш острый ум и особенно Ваша способность умело действовать как на внутреннем, так и международном направлении обеспечили Вам место в первом ряду мировых лидеров… В шестьдесят пять лет большинство людей готовы отойти от дел, но для многих выдающихся руководителей наиболее продуктивные и радостные годы еще впереди. Я уверен, лучшие мгновенья ожидают Вас во время второго десятилетия на посту Президента, когда Вы продолжите следовать смелому, независимому курсу, выбранному Вами для своего народа» {29}.

Покойный госсекретарь США Лоуренс Иглбергер, о непреклонном антикоммунизме которого я был весьма высокого мнения, сказал мне в 1988 году: «Чаушеску может быть безумным с собственным народом, но поверьте мне, генерал, он – именно тот, кто развалит советский блок». Тем не менее спустя несколько месяцев Чаушеску казнил его народ после суда, в ходе которого обвинения почти слово в слово совпали с тем, что было написано в моей книге «Красные горизонты: подлинная история преступлений, образа жизни и коррупции Николае и Елены Чаушеску».

К тому времени Вашингтон и остальные страны Запада переменили свои симпатии. Теперь объектом их привязанности был человек в Кремле, Михаил Горбачев, который рассматривался как начинающий демократ и рекламировался как политик, наделенный даром предвидения. Вновь западные средства массовой информации, похоже, попались «на удочку». Горбачевская риторика об объединении «коммунистических ценностей» с «западной демократией, привнесенной сверху», и «централизованной рыночной экономикой» очаровала мир. На витринах книжных магазинов стопки книг Горбачева «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира» заменили мемуары Чаушеску.

Такова коллективная память.

В декабре 1987 года, когда Михаил Горбачев отправился в Вашингтон, у меня возникло фатальное ощущение дежа вю, словно я наблюдал повторение последнего официального визита Чаушеску в США в апреле 1978 года. Я сам готовил и организовывал тот визит и лично сопровождал Чаушеску.

На мой взгляд, оба коммунистических лидера были до ужаса похожи и внешностью, и поступками. Оба невысокого роста, как и большинство диктаторов. Оба привезли с собой руководителей внешней разведки, как поступало большинство коммунистических правителей. Оба активно рекламировали национальную историю и культуру, читая стихи своих известных поэтов. Оба, как было сказано, являлись поклонниками американских фильмов. Оба передвигались в Вашингтоне широким твердым шагом и размахивая руками, с одинаковыми широкими улыбками на лицах и в почти тождественных итальянских костюмах безупречного классического покроя на коренастых телах. Оба выбрали для предполагавшего смокинг официального ужина в Белом доме деловой костюм. Чаушеску всегда говорил, что смокинг был истинным символом капиталистического разложения, и это мнение во время его визитов за границу доставляло мне множество неприятностей протокольного характера.

Чаушеску, как и Горбачев, приветствовал любую возможность общения с прессой в Соединенных Штатах, отчетливо давая понять, что считает американские средства массовой информации самым эффективным способом усовершенствовать свой международный имидж. Приезду Чаушеску предшествовало его интервью газетам издательства Херста, Горбачев поступил аналогичным образом и дал интервью телекомпании «Эн-би-си». Оба публично использовали визит в Вашингтон для подтверждения глубокой преданности марксизму, хотя и вынужденно признавали, что у коммунистической системы были серьезные проблемы. Понимай так: необходима финансовая помощь. Оба, не стесняясь, давали Западу понять, что полны решимости оставаться у власти всю жизнь.

После официальной церемонии встречи, подписания официальных документов и неизбежного обмена изысканными торжественными ужинами Горбачев вновь последовал по стопам Чаушеску, пустив в ход обаяние для членов конгресса и высокопоставленных американских бизнесменов. Обе эти группы часто оказывались весьма полезными для иностранных деспотов.

И Горбачев, и Чаушеску приехали в Вашингтон в сопровождении жен, чье присутствие шло на пользу их мужьям. Обе первые леди были представлены как полноправные интеллектуалки. В Вашингтоне румынская сторона обнародовала научные исследования Елены Чаушеску, на самом деле состряпанные моим Департаментом внешней информации. Заранее подготовленная реклама советской стороны расхваливала университетскую диссертацию Раисы Горбачевой, порой даже приводя выдержки из нее, опубликованные в американской прессе. Во время своего четвертого визита в Вашингтон Елена Чаушеску потребовала, чтобы я получил для нее ученое звание США. Это было нелегко, но я сумел организовать в Блэр-Хаус[20] церемонию присуждения ей звания почетного члена Академии наук штата Иллинойс. Раиса Горбачева, вернувшись в Соединенные Штаты в 1990 году, удостоилась ученой степени колледжа Уэлсли[21] , и это событие широко разрекламировали.

Уже ближе к завершению визитов оба руководителя Восточного блока смогли прочувствовать американскую демократию в действии. Чаушеску пришлось столкнуться с тысячами румынских и венгерских эмигрантов, осаждавших его резиденцию в отеле «Уолдорф-Астория» в Нью-Йорке, называя Чаушеску «Дракулой» за ультрамарксистскую внутреннюю политику. Горбачеву же приходилось мириться с большой манифестацией, на которой у него потребовали обеспечить право евреев на выезд из СССР. Эти инциденты сразу же побудили коммунистических лидеров спрятать улыбки на лицах и продемонстрировать волчий оскал. Тем не менее в конечном итоге оба вернули симпатии американской общественности, останавливая кортежи и порывисто пожимая руки в толпе.

Оглядываясь назад, легко увидеть, что все это было результатом тщательно продуманной работы специалистов по дезинформации и общественным связям, использовавшим все безотказные технологии пускания пыли в глаза и подтасовки фактов.

Однако в то время оба этих правителя воспринимались как вполне современные лидеры, которые руководствовались практическими соображениями и заслуживали поддержки. Более того, по мнению многих представителей дипломатических и научных кругов, они действительно в глубине души были на стороне США. Утверждалось, что они нуждались в американской поддержке в предстоящих серьезных схватках со своими отечественными «сторонниками жесткого курса» и «противниками компромиссов».

Вряд ли влиятельный Горбачев всерьез собирался копировать Чаушеску, слово за слово, шаг за шагом, но оглушительный успех Андропова в организации спектакля с Чаушеску, конечно же, заставил Горбачева учесть этот фактор. Особенно примечательно, что в 1987 году Горбачев через несколько недель после возвращения из Вашингтона без лишнего шума наградил Чаушеску орденом Ленина, высшей наградой в советском блоке, несмотря на серьезные расхождения между ними, о которых знали многие. Насколько мне известно, Чаушеску стал единственным восточноевропейским руководителем, получившим эту высокую награду.

Я обратил внимание лишь на одну принципиальную разницу между тактикой Горбачева и Чаушеску в попытке угодить Западу. Через три месяца после того, как Чаушеску покинул Вашингтон, автор этой книги, исполнявший обязанности руководителя его внешней разведки, получил политическое убежище в Соединенных Штатах.

Это событие вдребезги разбило улыбающуюся маску Чаушеску, которую тот носил в Вашингтоне, и позволило продемонстрировать перед всеми внутренние механизмы его машины «гласности», предназначенной для лжи. Из числа же представителей внутреннего круга Горбачева пока еще никто не решился сказать правду о методах управления страной последнего советского монарха и о его «гласности», все еще остающейся предметом восхищения.

В начале 2001 года Горбачев продолжал публично утверждать, что его политика «гласности», за которую он получил Нобелевскую премию и был назван журналом «Тайм» «человеком десятилетия», «перевела страну от тоталитарного государства к демократии, свободе, открытости» {30}. Впрочем, в марте 2002 года премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, известная своей поддержкой в 1980-х годах «гласности», впервые подвергла сомнению искренность Горбачева. Она признала, что «роль Михаила Горбачева, который с треском провалил решение заявленной задачи по спасению коммунизма и Советского Союза, истолковывается до смешного неверно» {31}.

Глава 3

Бегство в Америку

«Гласность» в действительности означает ложь, а ложь – первый шаг к воровству и убийству. В тот памятный день 22 июля 1978 года президент Румынии Николае Чаушеску прошептал мне на ухо: «Я х-хочу, чтобы Ноэль был уб-бит». Чаушеску заикался, когда был возбужден и взволнован. «Вам не надо будет докладывать мне об этом, – добавил он. – Я узнаю из з-западной п-рессы, когда он сдохнет».

Ноэль Бернар работал директором румынского отдела радиостанции «Свободная Европа» и в течение многих лет занимался очернением тщательно возводимого культа личности Чаушеску.

Чаушеску продолжил: «А через несколько дней взорвите все это ос-синое г-гнездо!» «Осиным гнездом» являлась мюнхенская штаб-квартира радиостанции «Свободная Европа». «При помощи чемоданчика с «с-семтексом», – завершил свой инструктаж Чаушеску, со знанием дела определив взрывчатое вещество, разработанное в коммунистической Чехословакии для использования в акциях международного терроризма. – Мы д-должны п-покончить со всем этим дерьмом!»

На протяжении всех двадцати семи лет, которые я прослужил в разведывательном сообществе стран советского блока, я жил с жутким ожиданием того, что рано или поздно на меня свалится задание убить кого-нибудь. В 1951 году, когда я стал офицером разведки в сообществе КГБ, я поклялся самому себе избегать участия в любых операциях, способных привести к гибели кого-либо. Возможно, в течение всех этих лет я сделал много предосудительных вещей, но своему решению оставался верен. До последнего времени я мог чувствовать себя в безопасности, пока за «мокрые операции», как на жаргоне сообщества КГБ называли убийства и похищения политических противников за границей, отвечал генерал Николае Доикару, давний руководитель внешней разведывательной службы Румынии Департамента внешней информации.

В июне 1977 года Чаушеску назначил меня на новую должность – главы его Президентского дома, и я никак не мог избежать грядущего вовлечения в политические убийства, которые превратились в главный инструмент внешней политики в странах советского блока.

Должность главы Президентского дома была, по существу, схожа с должностью главы администрации президента США. Чаушеску создал этот пост в апреле 1978 года, после триумфального визита в Вашингтон, во время которого я сопровождал его. В функциональные обязанности главы своего Президентского дома он также включил повседневное руководство разведывательными службами Румынии. Это было все равно что в США одновременно сочетать посты главы администрации Белого дома, советника по национальной безопасности, директора ЦРУ и министра внутренней безопасности.

С 1972 года, когда я поднялся достаточно высоко, то есть готовился войти в ближний круг руководства стран советского блока, я пришел к пониманию, что рано или поздно должен буду собрать все свое мужество и порвать с обществом зла, которое, я был уверен, в конечном счете либо без лишнего шума потерпит крах, либо станет причиной международного катаклизма. Впрочем, как оказалось, осуществить на практике такой шаг было намного труднее, чем планировать его теоретически.

Причиной трусости могут явиться привилегии, что и произошло в моем случае. Коммунистические правители всегда были весьма щедры к руководителям шпионских служб, пока те им не надоедали – и тогда с ними «завязывали». Мне оказалось нелегко отказаться от своей безмерно роскошной жизни элиты румынского общества, от бухарестской виллы с плавательным бассейном и сауной, парка автомобилей с водителями, дачи на Черном море и охотничьих домиков в Карпатских горах. Слово «невозвращенец», которое использовалось американским правительством в отношении чиновников стран советского блока, избравших свободу на Западе, также привносило ощущение колодок каторжанина и по значению пугающе приближалось к слову «предатель».

Перспектива вовлечения в политические убийства стала каплей, наконец переполнившей чашу моей нерешительности. В воскресенье 23 июля 1978 года я вылетел в Бонн, где должен был передать послание Чаушеску канцлеру ФРГ Гельмуту Шмидту. Советский руководитель Леонид Брежнев попросил Чаушеску помочь выкрасть чертежи и технологию создания военного самолета вертикального взлета и посадки, разработанного корпорацией «Фоккер», основным производителем авиационной техники в ФРГ. В Кремле полагали, что смогут использовать «независимого» Чаушеску для обеспечения строительства совместного с корпорацией «Фоккер» предприятия по производству гражданского самолета «Фоккер-614». Этот шаг предоставит прекрасные возможности выкрасть технологию производства самолета вертикального взлета и посадки. Немецкий канцлер не одобрил идею создания совместного предприятия, справедливо опасаясь, что в этом случае секретные военные технологии могли бы оказаться в Москве.

– Убедитесь, что смогли вбить в его толстый немецкий череп следующую мысль: Москва никогда ничего не получит, – проинструктировал меня Чаушеску после того, как закончил диктовать послание западногерманскому канцлеру. – И обещайте ему все, что он только пожелает.

В то воскресенье на моем рейсе румынской авиакомпании “TAROM” в Вену, где я должен был для продолжения поездки пересесть на австрийский самолет, внезапно стихла музыка, и женский голос сделал плохо различимое объявление на румынском и немецком языках: «Дамы и господа, наш самолет через несколько минут совершит посадку в аэропорту Швехат. Командир корабля Георгеску и экипаж желают вам приятного пребывания в Вене и надеются, вы скоро вновь воспользуетесь услугами авиакомпании “TAROM”».

Не успела дверь самолета открыться, как на его борту появился посол Румынии в Вене Думитру Аниною, чья жена была офицером под прикрытием Департамента внешней информации Румынии.

– Добро пожаловать в Вену, товарищ государственный секретарь, – громко поприветствовал он меня, упомянув должность прикрытия, и потянулся за моим портфелем. – Нам предстоит совместный обед.

Когда мы направлялись в зал для VIP-пассажиров, я последний раз бросил через плечо взгляд на белый лайнер BAC 1–11 с румынским флагом на хвосте. Я знал, что летел рейсом авиакомпании “TAROM ” последний раз.

* * *

Спустя два дня черное такси высадило меня перед посольством Соединенных Штатов в Бонне. Как только я вступил на тротуар, у меня учащенно забилось сердце и резко запульсировало в висках. Во рту пересохло, как от «заморозки» у дантиста, ладони стали непривычно влажными. Несколькими быстрыми шагами я пересек тротуар и вошел внутрь.

Небольшая комната для посетителей была переполнена. Когда я вошел, статная женщина, втиснутая в шикарный костюм «сафари» цвета хаки и увешанная несколькими фунтами драгоценностей из золота, которая небрежно прислонялась к стене рядом с входной дверью, резко прервала разговор со своим собеседником. Она долго разглядывала меня с ног до головы, как и ее компаньон, невысокого роста пухлый мужчина в плохо сидевшем на нем костюме из светло-серого шелка. Некоторые другие посетители также обернулись посмотреть на меня. Даже старомодно одетый бюрократ с черными нарукавниками за окошком, похожим на окошко кассы, поднял глаза, чтобы взглянуть на меня. Короче говоря, вся комната, казалось, внимательно изучала меня.

Конечно же, я знал, что это в порядке вещей, когда присутствующие в комнате ожидания внимательно изучают каждого вновь вошедшего. Тем не менее в тот день я не мог спокойно размышлять о том, что было в порядке вещей, а что нет.

Я подошел к офицеру морской пехоты. Он стоял, как статуя, расставив ноги и скрестив на груди руки, преграждая единственную дверь во внутреннюю часть посольства. Понизив голос, насколько только это было возможно, я сказал ему: «Я – двухзвездный генерал разведки советского блока и хочу перейти на сторону Соединенных Штатов».

Я стал свободным человеком 27 июля 1978 года. В связи с тем, что я занимал в советском блоке чрезвычайно высокое положение, только президент США мог принять решение о предоставлении мне политического убежища. Таким образом, Пит, офицер ЦРУ, собеседник из американского посольства, назначил мне еще одну встречу тремя днями позже в 22.00 в отеле “Dom-Hotel” в Кельне, на которой мне должны были дать ответ. Прошло три очень долгих дня.

Когда я пришел в отель “Dom-Hotel” в тот судьбоносный вечер в среду, первое, что я сделал, – нашел мужской туалет. Только я открыл дверь, как сразу увидел там Пита. Судя по всему, мой организм не был уникален в реакции на экстремальную ситуацию.

Пит смутился ровно на мгновенье. Затем он вынул из нагрудного кармана конверт и протянул его мне. В нем была телеграмма, подписанная адмиралом Стэнсфилдом Тернером, директором Центральной разведки и главой ЦРУ, в которой говорилось, что президент Джимми Картер предоставлял мне политическое убежище, безопасность и помощь для начала новой жизни в США. В ней также было сказано, что на авиабазе «Рейн-Майн» меня ждал присланный из Вашингтона самолет ЦРУ.

Вновь и вновь перечитывая эту телеграмму, я испытывал огромное чувство облегчения. Даже в самых дерзких мечтах я не мог представить себе, что когда-либо, находясь в туалете, узнаю о собственном свободном статусе.

Было уже заполночь, когда наша колонна из четырех автомобилей, ревя моторами, подъехала к воротам американской авиабазы «Рейн-Майн». Меня приятно удивила стопка одежды, приготовленная для меня в самолете, так как на мне в тот момент были только рубашка и брюки.

За все мучительные годы в Румынии я совершенно точно знал единственное: я не умру при коммунистическом режиме и вне зависимости от того, как высоко заберусь по коммунистической карьерной лестнице, начну новую жизнь в Америке без бремени своего прошлого. Именно поэтому, когда я покидал в Кельне свой номер в отеле «Интерконтиненталь», чтобы сесть на самолет ЦРУ, я взял с собой лишь паспорт, личные записи, фотоаппарат с несколькими снимками моей дочери Даны и наручные часы с автографом короля Иордании Хусейна на циферблате. Я недавно получил их от короля за то, что, как он считал, спас ему жизнь во время попытки покушения на него, организованного лидером Организации освобождения Палестины Ясиром Арафатом.

После того как нам подали обед, Пит решил – на сегодня довольно. «Предлагаю поспать несколько часов», – сказал он, проводив меня в спальный отсек самолета. Достав из своего складного саквояжа пижамную пару и комплект путешественника, он через несколько секунд спокойно положил все это обратно и, как был, в одежде, свернулся на своей кровати под одеялом. Возможно, усталость не свалила бы Пита так стремительно, если бы он не понял, что у меня не было ни пижамы, ни зубной щетки. У него не появилось причин для смущения, и через несколько минут он уже спокойно дрых, похрапывая.

Конечно же, я был опустошен и с немалым трудом мог поверить, что все уже закончилось. Весь тот четверг я пытался выглядеть так, словно готовился к обычному возвращению в Бухарест, а не к поездке, на которую решался всю жизнь. То утро я провел в акустически защищенном отсеке румынского посольства, так называемом «пузыре для доносов», в компании резидента Департамента внешней информации генерала Стефана Константина. В полдень я снова встретился в Бонне в здании канцелярии федерального канцлера Германии с федеральным министром Хансом-Юргеном Вишневски для получения ответа канцлера Шмидта на послание Чаушеску. По блеску в его глазах и теплому рукопожатию я понял, что он, должно быть, знал о моем решении, и данный факт ободрил меня. Я испытал огромное доверие к этому человеку с внешностью бульдога.

Позже я вылетел в Бремен, где провел встречу с представителями корпорации «Фоккер», а вечером вернулся в Кельн, чтобы встретиться с Фредериком В.Смитом, основателем и председателем американского грузоперевозчика «Федерал-Экспресс», который хотел приобрести сто коммерческих самолетов «Фоккер-614», планируемых к производству в Румынии в сотрудничестве с корпорацией «Фоккер». Затем я был в посольстве Румынии на официальном обеде, данном в мою честь румынским послом Ионом Moрега. Я смог даже отпустить несколько шуток на этом мероприятии.

Теперь я также рухнул в постель, хотя все равно не смог бы сомкнуть глаз. Уверяю, той ночью я максимально измотался, и это невозможно было выразить никакими словами. Мои мысли возвращались к грядущим событиям в Бухаресте. Я помнил, что произошло несколькими месяцами ранее, когда я доложил Чаушеску о попытке советской разведки завербовать генерала Николае Милитару, командующего бухарестским военным гарнизоном. Услышав об этом, Чаушеску содрал с себя рубашку. Затем он заперся с женой на летней резиденции «Нептун-Олимп», окружил ее кордонами из бронетехники и войск безопасности и выплеснул весь свой гнев на министра внутренних дел и на меня.

Мое положение в румынском руководстве было намного выше положения генерала Милитару, и я внезапно почувствовал на своих губах злорадную улыбку. Слава богу, подумал я, теперь я по крайней мере лишен удовольствия наблюдать истерики Чаушеску.

* * *

Стоял великолепный солнечный день, когда самолет ЦРУ приземлился в президентском аэропорту на территории авиационной базы ВВС «Эндрюс» вблизи Вашингтона, округ Колумбия. Это только усиливало радость в моей душе. В течение многих лет я учился скрывать чувства: этого требовал тот образ жизни в обществе, где правительство повсюду имело осведомителей и где микрофоны прослушивали вас везде, куда бы вы ни пошли. Но в тот незабываемый день у меня было непреодолимое желание пуститься в пляс.

Я стал свободным человеком! Я знал, будет нелегко начать жизнь с нуля, имея при себе лишь одежду, но хотел предпринять такую попытку. Ведь я был инженером с хорошим образованием, а Америка, в конце концов, и есть страна возможностей, не так ли?

Справа от нашего самолета стояли «Боинг-707» и «Боинг-727» с американским флагом и президентским знаком, что укрепило во мне чувство, будто бы я попал в уже знакомое место. Эти «Боинги» были моими старыми друзьями. Меня привлекли к организации визитов президентов Никсона и Форда в Румынию, поэтому я летал на «борту номер один» ВВС США, который был предоставлен Чаушеску президентом Картером для его поездки по Соединенным Штатам. Надпись «Добро пожаловать!» на большом баннере за ними предназначалась для президента Картера, однако у меня появилось ощущение, будто я вернулся домой.

Меня ожидала вереница машин и группа людей, один из которых стоял перед красной ковровой дорожкой. «Добро пожаловать в Соединенные Штаты, генерал, – сказал он, пожимая мне руку. – Отныне вы – свободный человек!»

Спустя многие годы после того незабываемого дня я подружился с одним из выживших узников холокоста. На его глазах появлялись слезы, когда он рассказывал о том, как один из американских солдат, освободивших его из концентрационного лагеря, сказал: «Теперь вы – свободный человек!» То же происходит и со мной всякий раз, когда вспоминаю торжественные слова, сказанные мне.

Мой первый обед в качестве свободного человека – закончившееся далеко за полночь празднество при свечах – отчетливо сохранился у меня в памяти вплоть до мельчайших деталей. Меня чествовали как единственного главу службы шпионажа стран советского блока, когда-либо попросившего политического убежища. Я поднялся наверх, но уже наступал новый день. Меня переполняли чувства. Я испытывал радость от того, что окончательно стал частью этой великодушной свободной земли, где не было ничего невозможного, и при этом выжил. В тот незабываемый день 28 июля 1978 года мне оставалось ровно три месяца до моего юбилея, пятидесяти лет, и я более чем когда-либо сожалел, что так долго откладывал этот судьбоносный шаг.

Когда я добрался до спальни, то тщательно запер дверь изнутри, достал из кармана небольшой камешек и пылко поцеловал его. Это был камешек, поднятый мною с земли на авиабазе «Эндрюс». С 1973 года я завел привычку скрытно целовать американскую землю каждый раз, когда вступал на нее. Я всегда незаметно подбирал маленький камешек где-нибудь рядом с аэропортом и укладывал его поглубже в карман, чтобы позже той же ночью преданно поцеловать его в темноте и спокойствии своей комнаты.

Еще раз поцеловав камешек, я открыл окно и бросил его, чтобы он вновь оказался на земле, которой принадлежал. Опустившись на колени, я впервые за более чем четверть века помолился вслух. Этот процесс занял некоторое время, поскольку я с трудом мог найти правильные слова, которые выразили бы мою огромную радость и благодарность Господу. В завершение молитвы я попросил простить меня за прошлое, сохранить свободу для дочери и дать силы для моей новой жизни.

Уже наступил день, когда я закончил писать письмо любимой дочери Дане. Вот отрывок из того письма, где я объяснял, почему оставил ее сиротой:

«…В течение двадцати злосчастных лет я был вовлечен в кражу технологий Запада, которые, наряду с демократией и свободой, являются самым большим предметом уважения и гордости. Я участвовал в этом, но всегда устраивал так, чтобы не быть втянутым в убийства… В 1978 году я получил задание организовать убийство Ноэля Бернара, директора румынского отдела радиостанции «Свободная Европа», который своими комментариями приводил Чаушеску в бешенство. В конце июля, когда я получил это задание, я должен был окончательно решить: оставаться мне достойным отцом или стать политическим преступником. Зная тебя, Дана, я твердо убежден, что ты предпочтешь не иметь никакого отца, чем отца-убийцу».

Это письмо неоднократно передавалось радиостанцией «Свободная Европа», оно публиковалось во французской газете «Монд». К сожалению, Ноэль Бернар в 1981 году все же был убит Секуритате, политической полицией Чаушеску. В том же году в штаб-квартире радиостанции «Свободная Европа» в Мюнхене взорвали двадцатифунтовую бомбу с пластидом. Бомбу подложил Карлос «Шакал» (Ильич Рaмирес Санчес), которого, согласно недавно опубликованным документам Секуритате, румынская сторона снабдила четырьмястами фунтами пластиковой взрывчатки, семью автоматами и миллионом долларов, чтобы убить меня в Соединенных Штатах и взорвать штаб-квартиру радиостанции «Свободная Европа» {32}. К счастью, Карлос не смог найти меня. Тем не менее восемь сотрудников штаб-квартиры радиостанции «Свободная Европа» в Мюнхене были тяжело ранены в результате взрыва. Пять румынских дипломатов, аккредитованных в Западной Германии, выслали из страны за причастность к этой кровавой операции {33}.

Глава 4

Черная магия дезинформации

Прошло много лет с тех пор, как я сбежал из зловещего общества, известного как Советская империя, и перебрался в Соединенные Штаты, край своей юношеской мечты. Миллионы людей во всем мире были готовы заплатить любую цену, чтобы стать гражданами этой уникальной страны. Я оказался одним из немногих счастливчиков, которым это удалось. Даже сегодня мне все еще сложно подобрать подходящие слова, чтобы выразить благодарность американскому правительству за то, что оно великодушно предоставило политическое убежище, несмотря на занимаемую мной высокую должность в разведывательном сообществе советского блока.

В 1981 году я женился на настоящей американской патриотке, великолепной писательнице и превосходном лингвисте, в течение многих лет работавшей против советской разведки. Мэри Лу помогла мне стать настоящим американцем. Лучшие годы жизни она провела, помогая мне овладевать английским и выживать, несмотря на два смертных приговора, вынесенных мне, и награду в несколько миллионов долларов за мою голову. Мэри Лу также день за днем помогала мне строить новую жизнь под другой личиной, созданной ЦРУ в целях обеспечения моей безопасности, – жизнь человека, не имеющего ничего общего с Румынией. Мэри Лу подобные шаги давались нелегко, поскольку у этого нового парня отсутствовало реальное прошлое, о котором можно было поговорить, или каких-либо старых друзей из прошлого для возможной помощи. Она превосходным образом справилась с этой задачей. Мы вступили в яхт-клуб, путешествовали по миру, нашли новых друзей и перехитрили несколько групп убийц.

Когда в ФБР узнали, что разведывательная служба Муаммара Каддафи сумела склонить двух бывших служащих-контрактников ЦРУ Фрэнка Тэрпила и Эдвина Уилсона, избежавших ареста и сбежавших в Ливию, к передаче внутренней информации ЦРУ о моем местонахождении в обмен на миллион долларов, ЦРУ помогло мне стать совершенно новой личностью. Мы снова начали свою жизнь с нуля. Новое имя, новое прошлое, новый город, новый дом, новые клубы, новые друзья. Мы снова справились.

Моя первая книга, «Красные горизонты», была написана по инициативе Мэри Лу. Она помогла мне взглянуть на свое прошлое глазами американца, и благодаря ей книга написана на хорошем английском языке. В 1987 году конгрессмен Фрэнк Вулф, республиканец от штата Вирджиния, и незабвенный покойный сенатор Джесси Гельмс, республиканец от штата Северная Каролина, передали первый экземпляр книги «Красные горизонты» президенту Рейгану, который, как говорят, впоследствии называл ее «мое руководство по общению с диктаторами». Румынский перевод этой книги, изданный в США, тайно переправили в Румынию, а карманное издание, сделанное в стиле книг о Мао Цзэдуне, нелегально напечатали в Венгрии. В 1988 году на основе книги «Красные горизонты» радиостанцией «Свободная Европа» был создан радиосериал.

В 1989 году заместитель госсекретаря США Лоуренс Иглбергер сообщил мне, что моя дочь нашла способ попросить политического убежища в США. Вскоре после этого конгрессмены Дик Чейни и Фрэнк Вулф написали Чаушеску письмо, подписанное примерно тремястами членами конгресса США, с просьбой позволить дочери уехать. Чаушеску отказал в этой просьбе. Для большей верности Секуритате пустила слух о том, что я был найден мертвым на одной из станций нью-йоркского метро.

Расстроенный дезинформацией Секуритате и полной изоляцией моей дочери в Румынии, конгрессмен Вулф вместе с конгрессменом Кристофером Смитом, республиканцем от штата Нью-Джерси, отправился в Бухарест связаться с моей дочерью, которая фактически на протяжении десяти лет находилась под домашним арестом. Они хотели уверить Дану, что я жив, а Секуритате дезинформировала ее. Оба конгрессмена едва спаслись, когда машина тайной полиции Румынии пыталась сбить их. Конгрессмен Смит описал это так:

«Нас преследовала полицейская машина, в которой сидели четверо крепких полицейских или сотрудников Секуритате. И, как только я обернулся, ее фары погасли. Я подумал: «Они собираются сбить нас!» И неожиданно машина понеслась прямо на нас. Я толкнул Фрэнка к стене, машина заехала на тротуар совсем рядом с нами и затем с ревом пронеслась по улице. Мы отпрыгнули к стене. Если бы мы не сделали этого, нас бы сбили» {34}.

В журнале «Тайм» 3 марта 1989 года появилась фотография книги «Красные горизонты» на столе президента Джорджа Герберта Уокера Буша {35}.

* * *

День 28 июля 1989 года – самый важный день в моей жизни. Я стал гражданином США. В этот же день в ЦРУ меня назвали единственным человеком на Западе, самостоятельно уничтожившим целую разведывательную службу противника – ту, которой я руководил. Мне вручили следующее письмо за подписью заместителя директора ЦРУ по операциям, ставшее для меня самым дорогим подарком из всех, когда-либо полученных в жизни:


«Дорогой генерал-лейтенант Ион Пачепа,

Вы сделали важный, уникальный вклад в процесс обеспечения безопасности США, и им Вы заслуженно можете гордиться. Поэтому мне доставляет огромное удовольствие в этот важный и торжественный день пожелать Вам как гражданину США счастья и исполнения желаний в нашей стране» {36}.

Когда я смотрел по телевизору 9 ноября 1989 года, как сносили Берлинскую стену, на мои глаза навернулись слезы. Я невероятно гордился тем, что был гражданином Соединенных Штатов. Весь мир выражал благодарность этой великой стране за сорок пять успешных лет «холодной войны» против марксизма и Советской империи.

Ночью 21 декабря 1989 года мне позвонил руководитель подразделения госдепартамента США, следившего за событиями в Румынии: «У них Ваша дочь, генерал». Дану действительно, вместе с мужем и его родственниками увезли из дома в Бухаресте к границе с Болгарией. Им дали понять, что там их казнят, а тела оставят вблизи границы в доказательство того, что они пытались незаконно сбежать из Румынии. К счастью, незадолго до того, как вся эта группа добралась до границы, они услышали по «Радио Бухареста» новости: Чаушеску сбежал, и вся власть теперь перешла в руки народа.

Два десятка офицеров Секуритате, сопровождающих Дану, бросили все и сбежали, как крысы с тонущего корабля, оставив машины, форму и даже оружие. Когда Дана вернулась обратно в Бухарест, она обнаружила, что машину наблюдения Секуритате, одиннадцать лет стоявшую напротив ее дома, также бросили. Вместе с дипломатом из посольства США в Бухаресте она осмотрела машину и нашла не только брошенную форму и оружие, но и папки с оперативными документами по ее делу. Там также имелась папка с фотографиями людей, которые ни при каких обстоятельствах не должны были заходить в дом Даны. Среди них оказался и конгрессмен Вулф.

На Рождество 1989 года румынского тирана Николае Чаушеску казнили после суда. Обвинения в его адрес практически слово в слово взяли из книги «Красные горизонты». Второе издание, опубликованное в марте следующего года, содержит описание суда над Чаушеску; суд, несомненно, полностью опирался на факты из книги «Красные горизонты». Новая румынская газета “Adevărul” («Правда»), заменившая с этого дня коммунистическую газету “Scоnteia” («Искра»), с 1 января 1990 года начала отдельными выпусками публиковать книгу «Красные горизонты». В своей передовице «Правда» объясняла, что создание радиостанцией «Свободная Европа» сериала по этой книге «сыграло неоспоримую роль» в ниспровержении Чаушеску. Согласно информации радиостанции «Романиа интернешнл», во время передачи радиостанцией «Свободная Европа» отрывков моей книги «улицы румынских городов пустели» {37}.

В Бухаресте еще шли перестрелки, когда конгрессмен Вулф вновь там приземлился – на этот раз чтобы освободить мою дочь. Уже 6 января 1989 года конгрессмен приземлился в Вашингтоне с моей дочерью и ее мужем, ставшими первыми румынами, что сбежали из ада Чаушеску и добрались до США. Их прибытие транслировали по сорока четырем американским и международным телеканалам. Несколько недель спустя муж Даны, скульптор, завершил работу над поясным изображением конгрессмена Вулфа и вручил ему этот подарок. Вторая глава последней книги конгрессмена «Узник совести», посвященная книге «Красные горизонты» и спасению Даны из Румынии, заканчивается историей о подарке:

«Сейчас этот бюст стоит у меня дома в гостиной. Мои младшие внуки каждый раз, когда видят его, кричат: «Дедуля, подними!» – и трут бюсту на счастье нос. «Это был, конечно, не самый точный портрет конгрессмена, – замечает генерал Пачепа, – но для Даны и ее мужа он служил символом их свободы» {38}.

Впоследствии книгу «Красные горизонты» переиздали в двадцати семи странах, а в 2010 году «Вашингтон пост» рекомендовал включить ее в список книг, обязательных для чтения в школе, наряду со «Свидетелем» Уиттекера Чемберса.

Именно поэтому я продолжил писательскую деятельность.

В 2010 году мою книгу «Запрограммированный на убийство: Ли Харви Освальд, КГБ и убийство Кеннеди» представили на ежегодной встрече Организации американских историков в Вашингтоне, округ Колумбия, при этом ее назвали «великолепной, образцовой работой, посвященной смерти президента Кеннеди» и «книгой, обязательной к прочтению» для «широкого круга читателей», для «серьезных студентов, собирающихся написать собственное крупное произведение», и для «всех, интересующихся убийством президента Кеннеди» {39}.

В 2010 году я также закончил еще одну рукопись, посвященную дезинформации и «гласности». Мой литературный агент, который баллотировался в конгресс США от республиканцев, буквально влюбился в эту работу, однако он не смог заинтересовать ею какое-либо крупное издательство.

К тому времени мне уже исполнилось восемьдесят два года, и я подумывал о том, что пора поскорее завершать войну с дезинформацией и «гласностью» и проводить остаток дней, просто наслаждаясь новой, чудесной жизнью с любимой Мэри Лу.

Увы, я не смог этого сделать.

Мой хороший друг Кэтрин Джин Лопес, в то время редактор журнала «Нэшнл ревью онлайн», направила электронное письмо профессора Рональда Рычлака, который хотел обсудить со мной детали статьи «Атака Москвы на Ватикан», ранее опубликованной в этом журнале. В статье рассказывалось об операции КГБ по дезинформации с целью исказить антинацистское прошлое папы Пия XII и, как бы абсурдно это ни звучало, показать, что он на самом деле являлся «гитлеровским папой». Профессор Рычлак, один из лучших мировых экспертов по папе Пию XII, просил у меня помощи в написании главы об этой клевете КГБ на Пия XII, собираясь включить ее в новое издание своей книги «Гитлер, война и папа». В данной работе он произвел тщательную подборку документов, доказывающих, что Пий XII спас от нацистов полмиллиона евреев. Я согласился, и это издание с успехом опубликовали.

Вскоре после этого Рон предложил написать вместе с ним книгу о преднамеренной лжи в отношении папы Пия XII. В итоге мы создали книгу о советской дезинформации, где в качестве одного из главных примеров операций по дезинформации привели клевету на Пия XII.

Дезинформация причинила ущерб международной репутации США, а сейчас она пускает корни и в самой стране. Для борьбы с этим невидимым оружием мы должны сначала понять, на что оно направлено, и распознать секретную миссию дезинформации. Обычно дезинформация облачена в безобидный гражданский костюм, который носили и террористы, убившие 11 сентября 2001 года три тысячи американцев. Книга, которую вы держите в руках, и направлена на обнаружение и противодействие дезинформации.

Глава 5

«Красота» дезинформации

Многие политики, представители академических кругов и средств массовой информации верят, что дезинформация – это изживший себя феномен «холодной войны». В 1986 году, между прочим, слова «дезинформация» не присутствовало среди трехсот тысяч словарных статей вебстеровского «Нового всемирного идеографического словаря», не было его даже в двадцатисемитомном издании новой энциклопедии «Британника». Широко распространено ошибочное мнение, что это слово – просто синоним словосочетания «неправильная информация». Даже программное обеспечение «Майкрософт Ворд 2010», новая версия текстового редактора, в котором печатался черновик этой книги, подчеркивало слово «дезинформировать» и предлагало заменить его словосочетанием «неправильно информировать».

В действительности дезинформация отличается от неправильной информации, как день отличается от ночи. Неправильная информация – официальный инструмент правительства, и его легко узнать. Дезинформация – секретный инструмент разведки, используемый с определенной целью – очернить «врага» (то есть Запад), приписать западному правительству ложные качества или действия. Давайте предположим, что ФСБ – обновленный вариант КГБ – сфабриковала некие документы, и они предположительно доказывают, что американские вооруженные силы получили специальные приказы подвергнуть бомбардировкам исламские мечети во время бомбежек Ливии в 2011 году. Если бы такое сообщение появилось в официальном российском новостном выпуске, это могло бы стать просто неправильной информацией, и люди на Западе не стали бы обращать внимание на обычную московскую пропаганду. Если тот же материал теоретически появляется в западных СМИ и его источником является какая-либо западная организация, это уже дезинформация, и данная история стала бы более убедительной.

В апреле 2003 года западные СМИ пестрели сотнями ужасных историй о разграблении Национального музея в Багдаде. По всем мировым телеканалам показывали рыдающего заместителя директора музея, обвинявшего американцев в том, что они позволили уничтожить «сто семьдесят тысяч предметов древности, созданных тысячи лет назад». Вот пример дезинформации. В конечном итоге появилась достоверная информация. Оказывается, работники музея спрятали разграбленные сокровища в надежном месте задолго до начала войны в Ираке, и после окончания военных действий те оказались в безопасности под защитой американцев. Представители музея позже составили список, включавший только двадцать пять достоверно пропавших артефактов {40}, но урон репутации США был нанесен. Бесчисленное количество людей по всему миру до сих пор говорят об опустошенных залах музея, неоднократно показанных по телевидению вместе с обвинительными комментариями о том, что именно американцы позволили этому случиться.

* * *

В ходе исторического развития многие страны во время войн использовали различные технологии, чтобы ввести врага в заблуждение относительно своих настоящих намерений. В один исторический период это был огромный пустой деревянный конь, построенный греками во втором веке до н. э. для проникновения в неприступный город Трою. Другой период, в 1944 году, характеризуется сложной и мастерски продуманной британской разведкой операцией, направленной на то, чтобы заставить немцев поверить в предстоящее вторжение союзных сил во Францию через Кале, а не через побережье Нормандии, как планировалось на самом деле. Россия стала первой крупной державой, превратившей обман в постоянную политику, исказившую в итоге общепринятые представления обо всех аспектах российского общества в эпоху царизма и коммунизма.

Согласно совершенно секретному руководству по дезинформации, определявшему мою прошлую жизнь, дезинформация, намеренно и с гордостью названная «наукой», зародилась в России. Она глубоко пустила корни в российской земле и в истории этой страны и останется там навсегда. В руководстве говорилось, что дезинформация, рожденная в России XVIII века, была плодом любовной связи между Екатериной Великой и князем Григорием Потемкиным, ее главным политическим и военным советником. В 1787 году Потемкин, к тому времени генерал-губернатор Новороссии, взял императрицу в поездку по Крыму. Четырьмя годами ранее он сыграл важную роль в присоединении этой турецкой территории к России. Чтобы впечатлить императрицу, Потемкин распорядился построить в местах, где будет пролегать ее маршрут, бутафорские деревни. В одной такой деревне с пустыми фасадами, построенной у устья реки Буг, где она стоит до сих пор, строители в качестве приветствия императрице даже сделали триумфальную арку с надписью: «Это путь в Константинополь»[22].

Зарождение дезинформации в России – далеко не случайность. В XVIII веке французский маркиз де Кюстин заметил, что на самом деле «в России все – обман, и даже великодушное гостеприимство царя, когда он собирал во дворце своих крепостных и крепостных своих придворных, было просто еще одной насмешкой» {41}. Де Кюстин также невероятно точно отметил следующее: «Российский деспотизм не только считает, что идеи и мнения не имеют никакого значения, но и переделывает факты; он ведет войну с доказательствами и победами в битвах» {42}. Генерал Уолтер Бедел Смит, бывший посол США в Москве и автор вступления к английскому переводу дневника маркиза издания 1951 года, считал политический анализ де Кюстина «настолько проницательным и непреходящим, что его произведение можно было бы назвать лучшей работой из всех написанных о Советском Союзе» {43}. Эта книга, возможно, является самым глубоким анализом России XX века.

Существует поговорка: «У лжи ноги коротки». Где-нибудь в другом месте так оно и есть, но в послереволюционной России дезинформация стала национальной политикой, игравшей более важную роль в формировании прошлого и настоящего страны, чем Потемкин мог когда-либо предвидеть.

Первая мировая война и последовавшая за ней новая эра постарались стереть память о пяти императорах, восьми царях и восемнадцати династиях {44}, но на самом деле ни одна страна не изменилась больше, чем сама Россия. Когда Первая мировая война окончилась, Россия походила на передвижной домик, разрушенный ураганом. Новые правители – коммунисты убили царя, его семью и аристократию, отменили правящие институты страны, уничтожили ее тысячелетнюю религию, захватили землю, которой владели состоятельные российские граждане, конфисковали банки и предприятия страны и один за другим убили большинство их владельцев. История России, ее традиции, социальные обычаи, этнические ценности – все, что имело значение до Октябрьской революции 1917 года, было опрокинуто и вывернуто наизнанку просто ради перемен.

Тем не менее новые коммунистические правители до мельчайших деталей сохранили «науку» дезинформации, поскольку осознавали, что этот исторический выработанный инструмент России прекрасно подходит для их нужд. Изменение мышления – это на самом деле и есть коммунизм. В дезинформации заключается сущность России – достаточно вспомнить «потемкинские деревни», построенные для демонстрации мнимого процветания села. Неудивительно, что коммунизм, Россия и дезинформация так хорошо подошли друг другу.

* * *

Во время «холодной войны» в аппарате по дезинформации в странах советского блока задействовали больше людей, чем было военнослужащих советской армии и работников оборонной промышленности, вместе взятых. Одно только разведывательное сообщество блока насчитывало более миллиона офицеров и несколько миллионов информаторов по всему миру. Всех их вовлекли в процесс создания лжи для Запада и своих соотечественников или же содействия осуществлению этой задачи. К этим людям следует также добавить огромное количество людей, работавших на международные организации по дезинформации, тайно созданных КГБ. Данные организации имели свои штаб-квартиры за пределами Советского Союза, чтобы создавать впечатление независимых международных организаций. Они издавали собственные газеты на французском или английском языке. Вот только некоторые из этих международных «потемкинских деревень», где я лично работал: Всемирный совет мира с филиалами в ста двенадцати странах, Всемирная федерация профсоюзов с филиалами в девятистах странах, Международная демократическая федерация женщин с филиалами в ста двадцати девяти странах, Международный союз студентов с филиалами в ста пятидесяти двух странах и Всемирная федерация демократической молодежи с филиалами в двухста десяти странах.

Для России свойственна тактика избегать непосредственного нападения в случае возникновения прямой угрозы, и дезинформация демонстрировала удивительный окольный путь, как можно привести врагов Кремля в замешательство. Первую международную «потемкинскую деревню» основали в 1949 году, ей дали солидное название – Всемирный совет мира, скрыв таким образом российское происхождение. Ее главной задачей стала заявка права на авторство сфабрикованных в Советском Союзе материалов, «документально подтверждавших», что США являлись страной-поджигателем войны, сионистской страной, финансируемой евреями и под руководством алчного «Совета старейшин Сиона». Организация поставила целью вселить в людей страх, что США будут разжигать новую войну для преобразования мира в еврейскую сферу влияния.

Главным условием для успешной дезинформации было следующее: измышляемая история всегда должна строиться вокруг «зерна истины», придающего ей убедительности. За двадцать семь лет службы в разведывательном сообществе стран советского блока я участвовал во многих операциях по дезинформации периода «холодной войны», со временем утративших свой первоначальный масштаб, однако благодаря наличию «зерна истины» они ни разу не подвергались риску полного разоблачения. «Зерно истины» для Всемирного совета мира заключалось в том, что его штаб-квартира находилась в Париже, а председателем был обладатель Нобелевской премии француз Фредерик Жолио-Кюри, сторонник «левых», которого Сталин убедил одолжить свое имя для этой международной «потемкинской деревни».

На всякий случай Сталин решил создать впечатление, будто исторически у методов по дезинформации – французские корни. В начале 1950-х годов мой Департамент внешней информации, или, другими словами, румынскую службу внешней разведки, то есть шпионажа, проинструктировала советская сторона о необходимости пустить слух, что слово «дезинформация» произошло от французского слова. Другими словами, необходимо было представить дело так, словно этот традиционно русский прием являлся инструментом французских капиталистов, нацеленным против миролюбивых людей в странах советского блока. Я сейчас не могу припомнить точное определение, полученное из Москвы, но оно напоминало определение из Большой советской энциклопедии» издания 1952 года:

«Дезинформация (от des (см.) и фр. информация) – распространение (в прессе, по радио и т. п.) заведомо ложных сведений с целью ввести в заблуждение общественное мнение. В буржуазных странах Д. широко используется прессой и радио с целью обмануть людей, запутать их с помощью лжи, показать, что новые войны, готовящиеся англо-американским империалистическим блоком, носят оборонительный характер, а внешняя политика СССР, стран народной демократии и других миролюбивых стран якобы является агрессивной. Особая роль в распространении такого рода провокационной информации, всех видов лжи и т. п. отведена американской буржуазной прессе, радио и различным информационным агентствам, которые предоставляют фальшивую информацию средствам массовой информации и другим пропагандистским организациям. Ведущие круги США, Великобритании, Франции и другие империалистические правительства часто прибегают к Д. в тех случаях, когда речь идет о международных отношениях; многочисленные примеры такого рода Д. приведены в хорошо известном документе «Совинформбюро» «Фальсификаторы истории (историческая справка)» (1948). Англо-американские империалисты широко используют Д. с целью скрыть хищнический характер войны, развязанной ими в Корее в июне 1950 года» {45}.

Сегодня многие верят, что слово «дезинформация» действительно происходит от какого-то французского слова. Однако в официальном французском словаре «Ларус» нет упоминания слова «дезинформация» ни в издании 1952 года, ни даже в издании 1978 года.

В послевоенное время французское правительство разгадало хитрости Москвы. В 1954 году оно опровергло французское происхождение слова «дезинформация», обвинило Всемирный совет мира в том, что он являлся прикрытием для деятельности КГБ, и изгнало его из Франции. Один из наиболее надежных агентов влияния того времени, французский философ Жан-Поль Сартр[23], пытался убедить французское правительство в необходимости отменить свое решение. Он публично поносил США как расистскую страну, страдающую политическим бешенством {46}, однако это не помогло. Москву заставили временно перенести штаб-квартиру Всемирного совета мира в оккупированную Советским Союзом Прагу, а позже в «нейтральные» Хельсинки {47}.

В руководстве КГБ знали об агентской деятельности Жана-Поля Сартра. Архивы КГБ до сих пор закрыты, тем не менее факты о сотрудничестве Ж.-П. Сартра с КГБ стали достоянием гласности. Вот один из них. В 1967 году французский террорист Режи Дебре опубликовал свою первую книгу «Революция в революции?», пособие для начинающих повстанцев-коммунистов, превозносивших до небес коммунистического террориста Че Гевару. Р. Дебре посвятил всю жизнь внедрению кубинского коммунизма в Латинской Америке, но через несколько месяцев после того, как он опубликовал книгу, отряд специального назначения Боливии, обученный американскими коллегами, схватил его в Боливии вместе с отрядом партизан под предводительством Че Гевары. Че Геваре был вынесен смертный приговор, и его казнили за терроризм и массовые убийства. Р. Дебре осудили на тридцать лет тюремного заключения, однако спустя три года освободили после настойчивого вмешательства Ж.-П. Сартра. В 1980-х годах Р. Дебре был советником французского президента Франсуа Миттерана по Латинской Америке. После этого Дебре посвятил свою жизнь распространению чувства ненависти к США. В феврале 2003 года он опубликовал в газете «Нью-Йорк таймс» статью под названием «Французский урок», где представил себя как «бывшего советника президента Франсуа Миттерана», забыв упомянуть, что сидел в тюрьме за терроризм и был освобожден только благодаря заступничеству Ж.-П. Сартра. В статье Р. Дебре содержатся все существующие антиамериканские клише {48}. Вот еще одно доказательство связи Ж.-П. Сартра с КГБ. 15 июня 1972 года полиция ФРГ поймала одну из любимых учениц Ж.-П. Сартра, немецкую террористку Ульрику Майнхоф, получившую финансирование со стороны КГБ. Вскоре после этого она отправила письмо своему идеологическому наставнику, Ж.-П. Сартру, прося его о моральной поддержке. Сартр согласился исполнить просьбу Майнхоф. В тюрьму «Штамхайм» в ФРГ Ж.-П. Сартра привез немецкий террорист Ганс-Йоахим Кляйн, агент КГБ и помощник Карлоса Шакала, принявший в 1975 году участие в террористическом акте против штаб-квартиры ОПЕК в Вене {49}.

Неудивительно, что Всемирный совет мира изгнали из Франции. За его предположительно французским фасадом, без сомнений, стоял Советский Союз. Повседневная деятельность этой организации осуществлялась просоветски настроенным секретариатом в двадцать одно лицо, при этом все его члены работали секретными офицерами внешней разведки из девяти стран советского блока: СССР, Польши, Болгарии, Венгрии, Румынии, Чехословакии, ГДР, Албании и Кубы. Во Всемирном совете мира были двадцать три просоветски настроенных вице-президента, и все они являлись коммунистами. Их можно разделить следующим образом: четверо представляли коммунистические страны – СССР, Польшу, ГДР и Румынию; трое – коммунистические государства, преданные Москве, – Кубу, Северный Вьетнам и Анголу; двое – Организацию освобождения Палестины (ООП) и Африканский национальный конгресс. Обе эти структуры являлись антиамериканскими террористическими организациями, финансируемыми Москвой; четверо представляли находившиеся в оппозиции коммунистические партии капиталистических стран – США, Франции, Италии, Аргентины; десять человек представляли отделения Всемирного совета мира на национальном уровне в странах советского блока и других странах – марионетках Советского Союза. Большинство постоянных сотрудников Всемирного совета мира служили офицерами разведки стран советского блока, работавшими под прикрытием и специализировавшимися на «мирных операциях», чьей задачей было преобразовывать новые движения сторонников мира на Западе в «пятые колонны» в интересах «социалистического лагеря». У Всемирного совета мира были финансируемые Москвой отделения в ста двенадцати странах. Он также издавал на французском языке журналы «Новые перспективы» и «Курьер мира». Процессом их выпуска руководили офицеры КГБ и Департамента внешней информации Румынии, действовавшие под прикрытием, и весь ход работы находился под контролем советского и румынского аппаратов по дезинформации.

Даже бюджет Всемирного совета мира обеспечивался Москвой. Денежные средства, чтобы утаить их советское происхождение, доставлялись офицерами советской разведки в виде «отмытой» американской валюты. В 1989 году, когда Советский Союз находился на грани раскола, Всемирный совет мира публично признал, что 90 % финансовых поступлений в бюджет организации составляли перечисления от КГБ {50}.

В течение нескольких лет Москва создала многочисленные международные «потемкинские деревни» в каждом уголке Западной Европы. Сегодня немногие европейцы желают признать, что их когда-то склоняли обвинить во всех грехах США как сионистскую страну и посеять вражду между евреями и христианами. Однако к середине 50-х годов около тридцати миллионов человек в Западной Европе голосовали за антиамериканские коммунистические структуры, а именно 35 % населения Италии и 20–25 % населения Франции, Португалии и Греции. Это был поразительный успех для аппарата дезинформации советского блока, особенно если принять во внимание, что США освободили Западную Европу от нацистской оккупации и восстановили ее разрушенную войной экономику.

После распада Советского Союза многие международные «потемкинские деревни», созданные Кремлем, сохранились и продолжили осуществлять те же самые антиамериканские поручения, как и во время своего расцвета. Всемирный совет мира переехал из Хельсинки в Афины (Греция), но им по-прежнему руководил избранный КГБ председатель Ромеш Чандра, индийский коммунист, который в 1970-х годах требовал, чтобы все национальные отделения Всемирного совета мира организовали демонстрации протеста против американской войны во Вьетнаме. После 1991 года, когда США остались единственной супердержавой, Чандра сфокусировал деятельность Всемирного совета мира на «борьбе против нового мирового порядка» {51}. Согласно его нынешнему уставу, Всемирный совет мира сейчас «расширился и превратился во всемирное массовое движение», чья цель – оказание поддержки «тем народам и освободительным движениям», которые сражаются «против империализма» {52}. Под «империализмом» понимались, конечно же, США.

14 декабря 2002 Ромеш Чандра года созвал свой просоветски настроенный исполнительный комитет, который сразу после этого решительно «осудил крайне опасную эскалацию агрессивности США на мировом уровне». Международное обращение, сделанное в тот же день секретариатом Всемирного совета мира в типичном для Советского Союза отталкивающем стиле, призвало «людей всего мира» организовать «беспрецедентные манифестации» против «американского империализма».

Всемирная федерация профсоюзов, вторая по величине «потемкинская деревня» КГБ, также пережила распад Советского Союза. Ее штаб-квартира до сих пор находится в Праге, и организация даже сейчас использует антиамериканскую риторику «холодной войны». Например, на своем четырнадцатом конгрессе в Нью-Дели 25–28 марта 2000 года Всемирная федерация профсоюзов потребовала «немедленного прекращения [американской] экономической блокады Кубы, Ирака, Ирана и Ливии» {53}.

Международная демократическая федерация женщин приняла новый устав на четвертой Всемирной женской конференции ООН в 1995 году, состоявшейся в Пекине, потребовав в типичной для «холодной войны» манере, чтобы «женщины мира» боролись против «глобализации» «так называемых «рыночных экономик», которые являются «основной причиной возрастающей феминизации бедности по всему миру» {54}. Федерация 8 марта 2000 года организовала «Всемирный марш женщин» в Калькутте для празднования учрежденного Советским Союзом Международного женского дня {55}.

У Международного союза студентов со штаб-квартирой в Праге в настоящее время имеется сто пятьдесят два национальных союза студентов в ста четырнадцати странах. Объединение продолжает заниматься распространением чувства ненависти к США. Международное обращение, сделанное в Международный день студентов в 2001 году, осудило «вызванное чувством мести нападение США на Афганистан, которое препятствует борьбе за обеспечение стабильности на Ближнем Востоке и способствует дальнейшему распространению расизма и нетерпимости по всему миру» {56}.

Скрывая истинные связи с Москвой, эти структуры постепенно продвигают идеи и программы, направленные на поддержку целей Кремля. Они являются идеальным рынком сбыта продолжающейся дезинформации.

Глава 6

Подтасовки фактов Кремлем

Существует распространенное мнение, что самый большой урон от советских/российских разведывательных операций против стран Запада нанесли в результате кражи таких секретных материалов, как технологии производства атомного оружия. Однако это не так. Более губительными для свободного мира стали операции Кремля по дезинформации, направленные на изменение прошлого. Они пытались обелить Сталина. Из политического преступника, по приказу которого в одном только Советском Союзе было убито более двадцати миллионов невинных людей, сделать великого непогрешимого небожителя для населения более чем трети мира. Все это стало результатом не только сорокалетней «холодной войны», но и самого ужасного политического обмана в истории человечества: мировое сообщество убедили в том, что идеология марксизма и преступные коммунистические вожди достойны восхищения.

На жаргоне КГБ изменение прошлого называлось «представлением чего-либо в образе чего-либо другого» (по существу, «фабрикованием», или «фальсифицированием», или «подтасовкой фактов») и являлось строго засекреченной информацией. Именно из-за этих фальсификаций, то есть подтасовок фактов, организованных КГБ, сейчас для российских и западных историков чрезвычайно сложно восстановить действительное прошлое России.

В январе 1934 года XVII съезд КПСС объявили «Съездом победителей». Кто бы мог подумать, что девяносто восемь из ста тридцати девяти членов Центрального Комитета Коммунистической партии, избранных на том съезде, некоторое время спустя заклеймят как «врагов народа» и казнят тем же режимом, который превознес их? Как потом оказалось, 1108 из 1966 делегатов этого съезда обвинили в «контрреволюционных действиях», 848 из них казнили {57}.

В течение следующих лет миллионы других невинных советских граждан ложно обвинили в предательстве и казнили, а миллионы других россиян вышли на улицы в знак осуждения этих «предателей», требуя самого строгого приговора для них и их семей {58}. После Второй мировой войны темное искусство подлога и фальсификации было привнесено и в политику молодых коммунистических стран Восточной Европы.

Вопреки распространенному мнению, страны Восточной Европы не стали пролетарскими диктатурами из-за революций, инициированных местными коммунистическими партиями. В 1945 году Коммунистическая партия Румынии насчитывала менее полутора тысяч членов. Советизация Восточной Европы произошла благодаря операциям по подтасовке фактов под руководством Кремля. Впоследствии эти методы стали широко применяться в политике, сохранив свои отличительные черты. Лидеров восточноевропейских демократических партий устраняли не политическими методами – их систематически расстреливали или заключали в тюрьму после того, как их ложно обвиняли в принадлежности к нацистским военным преступникам. Это давало руководству Кремля повод для организации массовых демонстраций с требованием запрета на деятельность данных партий. Ведущих представителей промышленности и сельского хозяйства Восточной Европы обвиняли в саботаже, и в результате их казнили или заключили в тюрьму. Подобные шаги были сделаны для обеспечения местным коммунистам возможности национализировать экономику и провести коллективизацию сельского хозяйства. Этот долгий и кровавый процесс фальсификации длился более десяти лет.

Вмешательства Кремля могут быть как отрицательными, с целью понижения статуса какой-либо политической личности, так и положительными – для повышения такого статуса. В любом случае они вполне способны, в буквальном смысле этого слова, оказать влияние на ход мировой истории. Достойных восхищения «западников» оклеветали либо по ним сфабриковали дела как по уголовным элементам, а действительно криминальные элементы, находившиеся в сфере советского/российского влияния, представили в результате подтасовки фактов в качестве святых.

Во время сталинской эпохи более семи миллионов советских граждан, «отказавшихся от сотрудничества с органами», понизили в должностях, объявили сионистскими тайными агентами или обвинили в сотрудничестве с нацистами, после чего казнили или отправили в ГУЛАГ. Те же, кто пошел на сотрудничество с властями, получили в результате подтасовки фактов повышение и даже имели возможность достичь больших вершин. Все первые лидеры восточноевропейских стран (Вальтер Ульбрихт в Германии, Клемент Готвальд в Чехословакии, Георгий Димитров в Болгарии, Матьяш Ракоши в Венгрии, Георге Георгиу-Деж в Румынии) были абсолютными ничтожествами. Они хранили верность Кремлю и его идеологии марксизма-ленинизма-сталинизма. Именно поэтому они и превозносились советской машиной дезинформации как национальные герои.

Прочно укрепившись в должностях руководителей этих стран, никчемные пустышки приняли политическую линию и практику руководства Кремля по фальсификации в качестве основного политического курса своих государств. Румынский герой король Михай 23 августа 1944 года возглавил смелый государственный переворот, сверг пронацистское правительство и тем самым покончил с альянсом своей страны с Германией. Затем он объединил усилия Румынии с союзниками в борьбе против Гитлера. Короля в 1945 году наградил президент США Гарри Трумэн, заявивший во время церемонии награждения, что король Михай «единолично вывел Румынию из войны», хотя и не имел возможности «руководить страной, находившейся в союзе с немецким агрессором» {59}. Король действовал настолько отважно, что стал единственным иностранцем, кроме американского генерала Дуайта Эйзенхауэра, удостоенным советского ордена «Победа» {60}. Спустя пятнадцать дней после того, как Президиум Верховного Совета представил короля к награде, а именно 21 июля 1945 года, Маршал Советского Союза Федор Толбухин вручил королю Михаю, который также был летчиком, два спортивных самолета в качестве подарка от Сталина и в знак его личной признательности {61}. Лидера Коммунистической партии Румынии Георге Георгиу-Дежа, освобожденного из нацистского заключения, показали в средствах массовой информации того времени на коленях перед королем, целующим его руку. Таким образом он благодарил короля за его акт выдающегося мужества. Три года спустя тот же Георгиу-Деж, поставленный Сталиным в качестве правителя Румынии, ложно обвинил короля Михая в сотрудничестве с нацистами, объявил его западным шпионом и изгнал из страны {62}.

Сотни тысяч невинных румын после этого подверглись клевете. Одним из самых чудовищных процессов той эпохи были суды, организованные по делу строительства канала «Дунай – Черное море». Вдохновленный Сталиным, изменившим русло Волги[24], Георгиу-Деж решил построить судоходный канал, соединяющий Дунай с Черным морем. Требования Георгиу-Дежа значительно превышали технологические возможности Румынии того времени, и через несколько лет после начала строительства этого канала мало что было сделано. Осознав маловероятность завершения проекта в обозримом будущем, Георгиу-Деж, чтобы выйти сухим из воды, решил закрыть стройку и объявить причиной всех неудач саботаж Запада.

На докладе Секуритате, перечислявшем трудности, связанные с обеспечением этого титанического проекта, Георгиу-Деж фиолетовым карандашом поставил резолюцию: «Указанные здесь лица должны быть арестованы, публично осуждены как вредители и казнены». В июле 1953 года состоялся показательный процесс. Он сопровождался многочисленными уличными демонстрациями с требованием публично повесить «вредителей». Трех человек казнили, четверых приговорили к длительным срокам лишения свободы. Вскоре после этого работы по строительству канала «Дунай – Черное море» были прекращены, и на протяжении многих лет общественность, видимо, полагала, что закрытие стройки стало результатом саботажа западных шпионов.

Методы Кремля по представлению различных политических или религиозных лидеров в качестве положительной либо отрицательной личности имеют давний опыт. Имре Надь, венгерский премьер-министр, ставший, по мнению руководства Кремля, идейным вдохновителем венгерского восстания 1956 года, вскоре был устранен. Сотрудники КГБ и Департамента внешней информации Румынии похитили его из Венгрии, ложно обвинили в сионизме и шпионаже, а потом повесили {63}. Детали этого дела, обнародованные мной в 1987 году в книге «Красные горизонты», вызвали такой большой интерес в коммунистической Венгрии, что через год книгу тайно переиздали на венгерском языке в форме нелегального карманного самиздата, и теперь такую книгу желал бы получить в свою коллекцию любой уважающий себя коллекционер.

С другой стороны, Урхо Калева Кекконен, на протяжении долгого времени занимавший пост президента Финляндии и работавший советским агентом, за свое сотрудничество с КГБ получил ощутимые привилегии. Кекконен стал успешным политическим лидером не без помощи КГБ и предшественников этой структуры, негласно создававших его публичные выступления в течение почти двадцати лет. Кекконен являлся марионеткой советского режима до 1981 года, то есть момента завершения своего двадцатипятилетнего непрерывного правления в качестве президента тогда еще дружественной советскому режиму Финляндии {64}.

Улоф Пальме, также поддержанный советским руководством, получил должность премьер-министра Швеции и пользовался поддержкой КГБ, пропагандируя в Западной Европе СССР как государство всеобщего благосостояния.

Герберт Венер, ставший членом кабинета министров ФРГ, федеральным министром «внутригерманских отношений» (имелись в виду отношения с ГДР), работал младшим писарем до того, как в 1927 году вступил в Коммунистическую партию Германии и эмигрировал в Советский Союз. Там его пристроила советская политическая полиция в качестве социал-демократического политического лидера. Впоследствии именно советская политическая полиция обеспечила прикрытие Венера, создав видимость того, что он во время Второй мировой войны находился в Швеции, а не на территории Советского Союза, как было на самом деле. Сталин в 1946 году направил Герберта Венера через Швецию в Западную Германию. Герберт Венер подправил свою биографию и в результате искусного подлога советских спецслужб, очередной фальсификации, стал активистом, выступавшим с антифашистских и антикоммунистических позиций. Это помогло ему в 1958 году стать заместителем председателя Социал-демократической партии Германии (СДПГ), возглавить фракцию СДПГ в бундестаге (1969–1983) и войти в состав правительства ФРГ (1969–1983). Вплоть до своей смерти в 1990 году Герберт Венер оставался видным западногерманским политиком.

В 1974 году у меня состоялась последняя встреча с Вилли Брандтом, председателем СДПГ, ставшим федеральным канцлером ФРГ и автором «Восточной политики», предусматривавшей сотрудничество с Востоком, иными словами, нормализацию отношений с Советским Союзом и его вассалом – ГДР. В тот день Брандт казался весьма расстроенным. Это было вскоре после ареста Гюнтера Гийома, офицера разведки ГДР, снискавшего расположение в политических кругах Западной Германии. В конечном итоге он стал самым близким другом и советником Вилли Брандта и практически руководил страной. Арест Гюнтера Гийома привел к громкому скандалу, и Вилли Брандт признался мне, что почувствовал себя преданным. Через месяц Вилли Брандт напишет президенту ФРГ: «Я беру на себя политическую ответственность за недолжное отношение к своим обязанностям в связи с делом о шпионаже Гюнтера Гийома и объявляю об отставке с поста федерального канцлера» {65}.

В результате нелегальной деятельности сотрудников КГБ в качестве западных политиков Кремль фактически знал о том, что происходит в некоторых западных странах, лучше, чем о ситуации в самом Советском Союзе.

«Холодная война» закончилась, но операции по подлогу, фабрикованию, фальсификации и подтасовке фактов под руководством Кремля, похоже, все еще в моде. Более того, существует угроза распространения этой заразы и на территорию США.

Глава 7

Противоборство Сталина с католицизмом

Кремль с давних пор манипулировал религией в собственных интересах. Русские цари, озабоченные идеей безоговорочного послушания подданных и обеспечения тотального контроля над всеми сферами их жизни, назначали самих себя главами православной церкви. Первый советский «царь», Владимир Ленин, уничтожил тысячи священников и закрыл большинство церквей России для установления марксизма-ленинизма как единственной религии в стране {66}. Сталин, продолживший политику кровавой бойни, преобразовал новую религию Ленина в марксизм-ленинизм-сталинизм. Таким образом, он возвеличил себя до уровня советского святого, чтобы беспрепятственно и безраздельно властвовать над изможденным и угнетенным народом. Спустя двадцать лет после революции 1917 года в Советском Союзе оставались открытыми всего пять сотен храмов {67}.

23 августа 1939 года Кремль также начал гонения на религии национальных меньшинств. В этот день министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и Иоахим фон Риббентроп, занимавший аналогичную должность в правительстве Германии, встретились в Кремле для подписания позорного пакта о ненападении между Гитлером и Сталиным. Сталин в этот исторический день, как свидетельствуют немецкие архивные документы, находился в приподнятом настроении. Он заявил Риббентропу: «Советское правительство обязуется отнестись к этому пакту со всей ответственностью. Я могу гарантировать и дать слово чести, что Советский Союз не предаст своего партнера» {68}.

Для радостного настроения у Сталина имелся целый ряд причин. И он, и Гитлер верили в историческую необходимость территориального расширения своих империй. Сталин называл это потребностью «мировой пролетарской революции», Гитлер – необходимостью «жизненного пространства» для Германии. Оба основывали свою тиранию на обмане. Гитлер присвоил себе материальные ценности евреев, Сталин же конфисковал имущество Русской православной церкви и национальной буржуазии. И Сталин, и Гитлер ненавидели религию, и оба организовывали в своих владениях культ личности. Согласно секретному дополнительному протоколу пакта Молотова – Риббентропа Польша разделялась на две сферы влияния. Советский Союз получил также свободу действий в отношении Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии, Бессарабии и Северной Буковины. В большинстве этих стран исповедовался католицизм. С точки зрения Сталина, подобный расклад означал подчиненность чужой власти – Ватикану. Это было неприемлемо для человека, ставшего единственным божеством Советского Союза, по указанию которого было арестовано 167 300 священнослужителей Русской православной церкви только во время «чисток» 1936–1938 годов. Из них сто тысяч вскоре расстреляли {69}. В 1914 году Русская православная церковь насчитывала более пятидесяти пяти тысяч приходов, теперь же их число сократилось до пятисот {70}.

Сотни католических церквей в тех прибалтийских странах, которые Гитлер посчитал себя вправе отдать на откуп Советскому Союзу, представляли новую реальную угрозу образу Сталина в качестве «царя-батюшки», как традиционно называли русских царей. Эти церкви принадлежали другому владыке – папе Пию XII. Сталин же не терпел соперников, способных пошатнуть абсолютизм его правления.

Сталин не мог свергнуть весьма почитаемого папу, тем более тот находился вне зоны его досягаемости. Однако Сталин мог стереть с лица земли католические храмы в новых подвластных ему прибалтийских странах так же, как он сделал это с российскими православными церквями.

Сталин решил задействовать своего палача-фаворита Андрея Вышинского с целью советизировать прибалтийские страны, а заодно уничтожить их католические церкви. Вышинский был старым энкавэдэшником, творившим «чудеса», занимая в качестве прикрытия должность Прокурора СССР во время репрессий Сталина против Русской православной церкви и во время «большого террора» 1936–1938 годов. Вышинский знал, что делает. Более семи миллионов человек приговорили к смертной казни и расстреляли в те годы, когда он был главным прокурором Сталина, просто для демонстрации уникальности и божественности Сталина.

17 июня 1940 года Латвию оккупировала Красная Армия, а уже на следующий день Вышинский прибыл в Ригу в качестве специального посланника Сталина. Генерал Александр Сахаровский однажды похвастался мне: «Я сопровождал товарища Вышинского в его поездке в Латвию, а в 1943 году я стал заместителем товарища Вышинского в работе по советизации Румынии». Генерал Сахаровский в 1951 году прибыл в Бухарест, исполняя обязанности старшего советского советника при вновь созданной службе Секуритате, румынского аналога советской политической полиции, став де-факто моим начальником. Генерал Сахаровский в 1956 году являлся главой службы советской внешней разведки. Эту должность он занимал на протяжении почти всей «холодной войны». По словам генерала Сахаровского, советизация Румынии под руководством все того же Вышинского была улучшенным вариантом латвийской операции.

Спустя несколько дней после того, как Вышинский прибыл в Ригу, он заставил Карлиса Улманиса, президента Латвии, назначить «народное правительство», состоявшее из лиц, уже утвержденных Москвой. Согласно плану Вышинского только два члена нового правительства были коммунистами: министр внутренних дел и начальник национальной полиции.

После успешного создания нового правительства Вышинский выступил с речью, стоя на балконе посольства СССР в Риге и уверяя население в том, что Москва не имеет ни малейшего намерения включать Латвию в состав Советского Союза. Однако через несколько дней Вышинский приказал начальнику латвийской полиции арестовать президента Улманиса и других основных руководителей страны и депортировал их в Советский Союз с помощью сотрудников службы безопасности, которых он привез с собой в Ригу. Вышинский заставил новое «народное правительство» запланировать в ближайшие две недели проведение парламентских выборов и создал «Блок трудового народа» под контролем советской службы безопасности. Новой организации предстояло одержать победу на выборах благодаря единственному, от «Блока трудового народа», списку кандидатов.

Выборы, подготовленные Вышинским, состоялись 14–15 июля 1940 года. Тайное голосование не предусматривалось. Подсчет голосов населения происходил в секретной обстановке и обеспечивался министерством внутренних дел во главе с одним из ставленников Вышинского. По итогам голосования объявили результат – 97,8 % голосов получил ранее неизвестный «Блок трудового народа». Вскоре после этого вновь созданная коммунистическая партия Латвии провозгласила лозунг: «Латвия – советская». В очередной раз обратившись к народу с балкона посольства СССР, Вышинский выразил надежду, что вновь избранный «народный парламент» приложит все силы для реализации этого лозунга. Именно так все и случилось.

Парламент Вышинского 21 июля 1940 года провозгласил Латвию советской республикой. Через две недели Верховный Совет СССР принял ее в состав Советского Союза. Вскоре после этого католических священников Латвии выслали в лагеря советского ГУЛАГа, а католические церкви закрыли.

Вслед за этим Вышинский подобным же образом интегрировал в состав Советского Союза Эстонию и Литву. Все католические священнослужители и около трети католического населения этих двух небольших стран были либо депортированы, либо казнены {71}.

Глава 8

Новый враг Кремля

В то время как Вышинский сносил католические церкви в Латвии, Эстонии и Литве, Сталин узнал о намерениях Гитлера подписать Тройственный пакт с Италией и Японией. В сентябре 1940 года Сталин направил Владимира Деканозова, главу разведывательной службы и верного грузинского сотоварища, под прикрытием должности заместителя наркома иностранных дел в Берлин. Там во время прогулки по лесу Деканозов уведомил Риббентропа о готовности Сталина присоединиться к гитлеровской коалиции. 12 ноября 1940 года Сталин направил в Берлин своего ближайшего соратника, премьер-министра Вячеслава Молотова, чтобы согласовать все детали будущего сотрудничества со странами «оси» Берлин – Рим – Токио.

Сталин посчитал переговоры успешными и 20 ноября назначил начальника разведслужбы послом СССР в Германии. 19 декабря 1940 Деканозов года вручил Гитлеру аккредитационные письма, даже не подозревая, что буквально накануне фюрер утвердил операцию «Барбаросса» по вторжению в Советский Союз, приказав обеспечить готовность войск к 15 мая 1941 года.

Несколько недель спустя Сталин небрежно написал на разведывательном донесении о предположительном нападении Гитлера на Советский Союз в июне 1941 года:

«Можете послать свой «источник» к е… ной матери. Это дезинформатор» {72}.

22 июня 1941 года Гитлер нарушил свой пакт о ненападении со Сталиным и вторгся в Советский Союз, стремясь обеспечить «жизненное пространство» для немецкого народа {73}. В течение первых нескольких недель нацисты не встречали никакого организованного сопротивления Красной Армии. Советский народ заплатил высокую цену за любовную интрижку Сталина с Гитлером. Погибли десять миллионов военнослужащих и четырнадцать миллионов мирных жителей. Еще пять миллионов человек оказались в плену у нацистов.

Уже когда гитлеровские войска были на подступах к Москве, 7 декабря 1941 года Япония вынудила США вступить в войну, внезапно напав на американскую военно-морскую базу на Перл-Харборе. Это нападение спасло шкуру Сталина и дало ему шанс выжить. На следующий день президент США Рузвельт заявил на объединенном заседании обеих палат конгресса, что 7 декабря стал «днем, который войдет в историю как символ позора» {74}. Он потребовал объявить состояние войны между Японией и США, и конгресс проголосовал за это.

Вскоре после данного события Соединенные Штаты начали поставлять Советскому Союзу огромные количества военной техники, чтобы помочь Сталину сокрушить военную машину Гитлера. Такие серьезные усилия принесли свои плоды.

Красная Армия 20 апреля 1945 года была на подступах к Берлину. Десять дней спустя Гитлер покончил жизнь самоубийством. Нацистская пропаганда объявила, что он погиб, до последнего вздоха сражаясь против большевизма за Германию {75}. 8 мая 1945 года нацистская Германия капитулировала перед союзниками, которые присоединились к Советскому Союзу. Отвергнув в свое время дипломатические взаимоотношения с большей частью свободного мира, Сталин теперь все же присоединился к привилегированному «клубу победителей». Его номинировали на Нобелевскую премию мира {76}, и руководитель Советского Союза был готов свернуть горы.

Однако для Сталина существовал еще один враг: Украинская грекокатолическая церковь, последний анклав Ватикана в Советском Союзе. Поэтому-то весьма почитаемого архиепископа Львова Иосифа Слипого и большинство епископов Украины, в том числе Григория Хомишина, Ивана Лаевского, Николая Чарнецкого и Йосафата Коциловьского, политическая полиция Сталина ложно обвинила в «пособничестве фашизму». Всех их бросили в тюрьму или же направили в исправительно-трудовые лагеря. Около пятисот украинских католических священников без суда и следствия сослали в ГУЛАГ. Официальная формулировка звучала так: «По политическим причинам местонахождение неизвестно» {77}. Епископ Никита Будка был сослан в сибирский ГУЛАГ, где он погиб в декабре 1945 года. Сотни других руководителей Украинской грекокатолической церкви также ложно обвинили в пособничестве нацизму {78}.

Папа Пий XII ответил энцикликой (Orientales Omnes Ecclesiae) {79}, предназначенной для верующих на Украине и, косвенно, в прибалтийских странах. Папа заверил их, что «Бог свершит справедливость» и «в Его милости успокоить эту страшную бурю и прекратить ее» {80}.

Сталин воспринял энциклику Пия XII как объявление войны. Ответил он, по своему обыкновению, жестко и незамедлительно: шесть украинских епископов немедленно получили ложные обвинения в пособничестве нацистам и были казнены {81}. Наступил именно тот момент, на который рассчитывал Сталин, чтобы организовать нападение непосредственно на папу Пия XII. Он рассчитывал на чувства, а не на разум.

В то время наиболее эффективным для Сталина способом клеветы служило обвинение их в пронацистских настроениях. Именно оно являлось самым ужасным преступлением в период Второй мировой войны. В 1945 году Сталин создал контрразведывательную службу СМЕРШ со специализацией в области ложных обвинений людей в сотрудничестве с нацистами и в пронацистских настроениях. Сталин лично приложил руку к созданию этого названия, на самом деле аббревиатуры с расшифровкой: «Смерть шпионам». СМЕРШ подчинялся непосредственно Сталину. Его преданные агенты вскоре достигли невероятных высот, искусно обвиняя неугодных людей в шпионаже в пользу нацистов, принуждая невинных граждан признаваться в том, что они не совершали, и позже их устраняя – путем ареста, суда, тюремного заключения или расстрела.

Деятельность СМЕРШа началась с обвинения сотен тысяч советских граждан, проживавших в районах Советского Союза и оккупированных немецкими войсками, в пособничестве нацистам. Аналогичное обвинение выдвинули также против почти всех из более чем двух миллионов вернувшихся на родину советских солдат, взятых в плен германским Вермахтом {82}.

В июне 1945 года посол США в Москве Уильям Аверелл Гарриман сообщил госдепартаменту США: «Посольству известен лишь один случай, когда репатриированный пленный вернулся домой к своей семье в Москве» {83}. Позднее американцы узнали, что СМЕРШ обвинил большинство вернувшихся на родину как нацистских пособников и приговорил к ссылке в лагеря ГУЛАГа за полярным кругом, где многие из них погибли {84}.

СМЕРШ использовал ту же стратегию для дискредитации прозападных лидеров Болгарии и замены их лицами, лояльными Москве. Хотя Болгария никогда не объявляла войны странам-союзницам и была, наряду с Финляндией и Данией, одной из трех европейских стран, спасших свою еврейскую общину {85}, Андрей Вышинский, занимавшийся по поручению Сталина советизацией Болгарии, поставил перед СМЕРШем задачу изобличить большинство руководителей страны как нацистских военных преступников.

В результате 2 февраля 1945 года Вышинский и его болгарское подразделение СМЕРШа казнили трех регентов, 22 министров, 68 членов парламента и восемь советников короля Бориса как нацистских военных преступников. В течение следующих месяцев еще 2680 членов правительства Болгарии были казнены советскими службами безопасности по тому же обвинению. Еще 6870 человек были брошены в тюрьму. Большинство этих руководителей играли важную роль в том, чтобы привлечь Болгарию на сторону союзников. Соединенные Штаты, которые помогли Болгарии оставаться в стороне от войны, на какое-то время утратили контроль над ситуацией, и Москва немедленно воспользовалась возможностью установить собственный марионеточный режим. Эти события стали началом конца для демократии Балканского региона, и на достаточно долгое время.

Теперь Сталин и его СМЕРШ готовились объявить войну самому Ватикану. В такой войне коммунистический тиран должен был выиграть. В конце концов, папа Пий являлся самым влиятельным и высокочтимым христианским лидером во всем мире, а существование атеистического коммунизма и его экспансия требовали дискредитировать и очернить главного конкурента – христианскую веру.

В следующем разделе этой книги, а именно в части II, разворачивается одна из самых значимых и подлых кампаний по дезинформации всей эпохи «холодной войны». Это компания по клевете на почитаемого, антикоммунистически и антинацистски настроенного папы римского. Он не только противостоял Гитлеру, не только защищал евреев, но даже лично укрывал их от гонений нацистов, а превратился в якобы нацистского приспешника. Читатели должны подготовить себя к нелегкому путешествию по хитросплетениям изощренной, запутанной, длительной и многоходовой кампании откровенной лжи и клеветы. Такова природа дезинформации.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дезинформация. Тайная стратегия абсолютной власти (Ион Михай Пачепа, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я