Любовь и предрассудки (Эмилия Остен)

Глядя на изумрудно-зеленые поля и невысокие холмы родной Англии, юная Бланш старалась не вспоминать о былом. Позади – четыре года жизни на чужбине. Четыре года – и ни строчки от того, кто поклялся всегда хранить ее образ в своем сердце. Но трудно забыть о неверном возлюбленном, если вдруг узнаешь его в женихе самой близкой подруги. Неужели Арнольд способен на предательство?.. Литературная обработка Н. Витько и Ю. Гавриленко

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Любовь и предрассудки (Эмилия Остен) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Ранним утром, задолго до появления остальных гостей, цоканье копыт по мощеной дорожке возвестило о прибытии сэра Чарльза Миллтона с леди Лаурой и племянницей. К их приезду миссис Грэммхерст и Луиза уже спустились по парадной лестнице. Они знали, что леди Лаура всегда старается выиграть пару часов, чтобы успеть привести себя в порядок с дороги и встречать остальных гостей вместе с хозяевами.

Луиза, которой невероятно шло легкое утреннее платье нежно-зеленого цвета, бодрая и веселая, казалась быстрой и нетерпеливой лесной ланью рядом со своей спокойной матушкой. Леди Элен, умудрявшаяся даже рядом с юной дочерью смотреться мило и молодо, олицетворяла собой дух Грэммхерст-холла – такая же светлая, гостеприимная и уютная.

Леди Лаура, как всегда, свела сцену приветствия к паре незначительных фраз и, подхватив племянницу, не успевшую произнести ни слова, под руку, поспешила в отведенные им комнаты. Сэр Чарльз, который явно был бы не против подкрепиться с дороги, тем не менее последовал за супругой.

– Когда же появятся Дик или Кассий? – топнула ножкой Луиза. – Мне не терпится поскорей познакомить их с… Мэри.

– Думаю, они не заставят себя долго ждать, – безмятежно отозвалась леди Элен, – хорошо воспитанные молодые люди никогда не опаздывают. И для нашей птички любой из них стал бы неплохой партией.

Их болтовня была внезапно прервана возмущенным лошадиным ржанием и заливистой бранью слуги. Судя по всему, он не успел перехватить поводья и теперь ловил скакуна по всему двору. Человек, только что прибывший верхом, уже почти вошел в приветливо распахнутые двери, но ему пришлось вернуться и самому заняться своей лошадью.

Почти сразу же ржание утихло, и забавная ситуация оказалась разрешена.

Луиза и леди Элен, которые со своего места не могли разглядеть сцену во всех подробностях, вытянули шеи и с любопытством переглянулись.

– Лишь один мой знакомый умеет так легко справляться даже с самыми безумными животными, – сказала леди Элен.

– И лишь он ухитряется раз за разом приобретать самых нервных созданий на острове, – весело подтвердил лорд Райт, появляясь в холле. – Как только я пригляжу себе лошадь с великолепной родословной, так непременно окажется, что она боится белых перчаток или ее не устраивают мелкие камешки на дорожке.

Луиза с восторженным визгом повисла на шее у крестного, словно не девица на выданье, ожидающая прибытия жениха, а маленькая девочка, которая хочет получить очередной мешок подарков.

– Разве мальчик, принимающий во дворе лошадей, носит белые перчатки? Или дорога плохо укатана?

Лорд Райт, несмотря на свой невысокий рост, ухитрявшийся смотреть на крестницу сверху вниз, немного покружил ее по холлу и отступил назад, откровенно любуясь ее красотой.

– Иногда мне кажется, что ты не живая девушка, а картина печального художника. Нет, на этот раз трусишка настоящих арабских кровей испугался фикуса в вазоне, который стоит у входа. Как только я покинул седло, бедняга решил, что я бросаю его на растерзание зеленому чудовищу, уже приготовившемуся к прыжку.

– Я распоряжусь немедленно убрать фикус, пока он всех не перегрыз! – воскликнула леди Элен.

– А почему художник обязательно должен быть печальным? – одновременно с возгласом матери поинтересовалась Луиза. Каждое слово любимого крестного она хранила в своей памяти и время от времени вспоминала в трудных ситуациях.

– Потому что подобную красоту может создать лишь тот, кто умеет любить, страдать, воображать и бояться.

– А зачем меня бояться?

– Не тебя, а за тебя. Есть, знаешь ли, небольшая разница. Видишь ли, дорогая, ты слишком совершенна внешне, добра сердцем и отзывчива душой. Чтобы запечатлеть тебя на портрете, надо уметь переживать чувства, подобные тем, что испытываешь ты. А художник со столь тонкой натурой не может не быть несчастным.

– Как все сложно! – засмеялась Луиза. – И почему вы никогда не можете просто сказать комплимент? Обязательно надо завернуть что-нибудь эдакое.

– Потому что я побывал во многих передрягах и повстречал много людей, хороших и не очень. Я переживаю за твою судьбу, моя девочка, – тихо сказал лорд Райт и, насвистывая, прошел в залу, зная, что для проголодавшихся всадников у углового столика приготовлены напитки с легкой закуской.

Он не слишком утруждал себя переодеваниями: дорожный костюм вполне мог сойти за костюм для охоты, а при смене сорочки превращался в вечерний. Необходимости присматривать за распаковыванием багажа лорд тоже не видел, поэтому подниматься в отведенную ему комнату не стал.

Да и багаж-то его состоял лишь из необходимого минимума личных предметов и статуэтки полусонного леопарда, приготовленной в подарок Луизе на помолвку. Этот леопард был одной из немногих индийских безделушек, которые он захватил с собой в Британию. Лорд Райт не был излишне сентиментален и считал, что банковский счет лучше всего сохраняет память о необычных местах, в которых он провел лучшие годы своей жизни.

Но помолвка есть помолвка, и девушки обычно хотят получить на нее что-нибудь элегантное: колье, брошь или сервиз. Подобной ерунды он никогда не покупал и покупать не собирался, а подарки крестнице с давних пор делал по удобному для него распорядку: совместная поездка по магазинам, оплата Луизиных приобретений и обед в приличном месте. На помолвку же сойдет и леопард, что до свадьбы – то для этого знаменательного события был припасен не менее экзотический индийский деревянный слон.

Луиза состроила вслед крестному рожицу, а леди Элен потрепала ее по руке:

– Он прав, я тоже боюсь за тебя. Ты слишком добра, невинна и отзывчива. А тебе приходится вступать во взрослую жизнь, которая потребует несколько иных взглядов. И как же мне не хочется отдавать тебя в чужой дом…

– Кто здесь грустит? – раздался задорный и звонкий голос тетушки Глэдстоун. Эта энергичная дама появилась в дверях сразу с двумя кавалерами. Дик Уолтер, наследник ближайшего к Грэммхерст-холлу поместья, поддерживал пожилую даму за локоток, а молодой Кассий Джонс, будущий дипломат, пытался провести между тяжелыми створками двери маленькую сердитую болонку.

– Посмотрите, какие милые мальчики, не бросают старушку в беде, – леди Глэдстоун поочередно ткнула пальцем в одного и другого, окончательно смутив и без того чувствующих себя неловко юношей. – Они любезно сопровождали меня от М. до присланной вами двуколки, потом всю дорогу скакали рядом, отодвигая ветки, теперь еще помогли мне сойти и добраться до входа…

Дик и Кассий не решались посмотреть смеющейся Луизе в глаза. Обычная недальняя поездка была превращена леди Глэдстоун в опаснейшее путешествие, полное почти непреодолимых трудностей. Между тем, скорее всего, молодые люди просто не смогли отвязаться от настойчивых просьб дамы.

– Вот какие они замечательные, – закончила та рассказ, – и из столь внимательных и чутких юношей наверняка получатся отличные, заботливые мужья. – Лица молодых людей оказались полностью залиты краской смущения, но леди Глэдстоун их не пощадила: – Какая жалость, что Луиза уже не нуждается в женихах. Но ничего, я подыщу для вас кого-нибудь. Должны же быть неплохие кандидатуры, а, Элен? Что скажешь? Будут у тебя в доме девушки, подходящие для этих молодых людей?

Леди Элен заверила ее, что непременно будут, и отправилась провожать болтушку в ее комнату.

Дик поспешил скрыться, а бедному Кассию не повезло: болонка удрала на кухню, и ему пришлось вместе с поварятами вылавливать ее.

– Хоть леди Глэдстоун и излишне многословна, но в людях она разбирается, – заметила вернувшаяся вскоре леди Элен.

– Да, Дик и Каш – очень милые, я хорошо знаю их обоих, – согласилась Луиза. – Уверена, что они заинтересуют нашу м-м… Мэри.

Гости прибывали одни за другими, хозяйки только и успевали, что здороваться да отдавать многочисленные распоряжения прислуге. Почти каждому чего-то не хватало; некоторые семьи приехали неполным составом, а другие, напротив, ухитрились захватить с собой и давно никуда не выезжавших бабушек, и чрезмерное количество слуг.

Леди Элен просто голову сломала, пытаясь сообразить, как лучше всех разместить. Луизу она старалась не нагружать подобными заботами, предоставляя дочери возможность перекинуться словечком с молодыми людьми или похихикать с приятельницами. Беззаботное девичье время так быстро кончается, и леди Элен хотелось хоть немного продлить его для дорогой доченьки.

* * *

Бланш сидела у раскрытого окна, устремив невидящий взгляд в зеленую холмистую даль. Сегодня, уже сегодня…

Она не видела его четыре года. Даже чуточку больше. Изменился ли он? Узнает ли она его с первого взгляда? Быть может, увидев Арнольда, она поймет, что все прошло, что чувства выгорели и рассыпались прахом, и удастся жить дальше без груза отвергнутой любви на душе. Девушка машинально стерла со щеки катившуюся по ней слезинку и, услышав шум во дворе, очнулась от невеселых раздумий. Похоже, начали прибывать гости, а это значит – пора звать Анну и воплощать задуманное.

Бланш резко дернула шнур звонка и в ожидании прихода горничной вытащила и разложила на кровати весь свой немудреный гардероб. Выбор был, откровенно говоря, небогат. Черное шелковое платье надевать нельзя: хотя оно и не очевидно траурное, но может вызвать ненужные ассоциации. Алое – чересчур яркое, а Бланш вовсе не желала привлекать к себе излишнее внимание. Белое годилось только для утренних выходов в узком кругу домочадцев; тем более оно было уже совсем ветхое, сохранившееся еще со времен пансиона и отъезда из Англии. Оставались жемчужно-серое и зеленоватое, напоминающее девушке волны Неаполитанского залива в плохую погоду. «Ну что ж, вот их и буду чередовать, видимо», – сделала печальный вывод Бланш и обернулась к вошедшей в комнату горничной:

– Анна, вы же умеете укладывать волосы, правда? По-разному?

Озадаченная риторическим вопросом, та кивнула. Бланш замялась, не зная, как лучше объяснить, чего она хочет.

– Смотрите, Анна. Я всегда носила волосы распущенными либо заплетала косы и укладывала их вокруг головы. – Девушка вынула шпильки из своей незамысловатой прически, тряхнула головой – и тяжелая черная волна упала ей на плечи. – Вы сможете сделать что-нибудь принципиально отличающееся от этих двух вариантов?

Горничная внимательно оглядела со всех сторон смотревшую на нее с робкой надеждой Бланш, а потом перевела взгляд на разложенные по постели платья.

– Мисс Мэри, а что вы собираетесь надеть? К чему прическу делать будем?

Та пожала плечами и ткнула пальцем в оставшиеся наряды:

– Любое из этих. Наверное, зеленое…

– Тогда я думаю, что справлюсь, – произнесла Анна и предложила Бланш сначала переодеться, а потом уже заняться волосами.

* * *

А гости тем временем все прибывали и прибывали. Обычно тихий и малолюдный, Грэммхерст-холл словно сменил уютный домашний халат и тапочки на парадное платье и был теперь наполнен веселым шумом и суматохой. Туда-сюда с поручениями сновали слуги, в обычные дни даже заподозрить нельзя было, что их на самом деле так много. По мере приближения пяти часов гости собирались в большой голубой гостиной.

Голубой гостиная называлась по цвету штофа, которым были обиты стены, портьер на окнах и диванов и пуфиков, расставленных вдоль стен просторной и светлой комнаты. В углу за роялем пряталась пара глубоких кресел.

Центром общего внимания была, конечно же, Луиза. В воздушно-кружевном платье цвета шампанского она стояла возле окна, окруженная группой молодых людей. Каждый из них считал своим долгом выразить восхищение красотой, грацией и неотразимостью юной девушки. Звонкий смех Луизы то и дело разносился по комнате, и даже то, что она поминутно кидала взгляды в окно, не мешало ей наслаждаться таким прелестным и обходительным обществом.

Незадолго до назначенного времени в голубую гостиную спустилась и Бланш, на лице которой застыла натянутая улыбка. Стараниями Анны голову девушки украшала совершенно нехарактерная для нее пышная прическа с завитыми локонами; с помощью косметики Бланш подчеркнула смуглый цвет лица и слегка изменила его черты. Луиза ахнула, увидев любимую подругу, и уже открыла было рот, чтобы засыпать ее ворохом вопросов и восклицаний, но та едва уловимо качнула головой и, будто бы поднеся ко рту платок, приложила палец к губам. «Все потом», – просигнализировала она Луизе, и та послушно промолчала, про себя все больше и больше поражаясь странностям подруги, привезенным с континента.

Бланш немедленно было представлено все блестящее общество молодых людей, но девушка словно бы вовсе не заинтересовалась ни одним из красивых и знатных юношей. Вежливо покивав и поулыбавшись им, она незаметно покинула кружок у окна и устроилась в кресле в самом темном углу комнаты.

Чем меньше оставалось времени до пяти часов, тем оживленнее становилась Луиза. Бланш, наоборот, мрачнела и почти все восклицания и вопросы Луизы, обращенные к ней, оставляла без ответа. Погрузившись в свои мысли, она очнулась лишь при возгласе подруги:

– Едет! Ну наконец-то!

– Луиза, неприлично так демонстрировать свое нетерпение, – мягко пожурила девушку леди Элен, которая вместе с прочими представителями старшего поколения недавно присоединилась к молодежи в гостиной.

– Действительно, Лу, – поддержала сестру леди Глэдстоун, – держи себя в рамках благопристойности. Вы пока еще даже не помолвлены официально. Вот когда он станет твоим мужем…

– Сэр Арнольд Бернс! – объявил дворецкий, прерывая словоохотливую тетушку.

Вслед за дворецким в гостиную вошел юноша лет двадцати пяти. Он был высокого роста, стройный, светловолосый, большие серо-зеленые глаза в обрамлении почти по-девичьи пышных ресниц сияли радостью. В руках Арнольд держал перчатки и хлыст – видимо, как и крестный Луизы, молодой человек прибыл в поместье верхом.

Взгляды всех находившихся в комнате были устремлены на него, поэтому никто не заметил смертельной бледности, разлившейся по лицу Бланш в момент появления в комнате Арнольда; ее смуглая кожа приобрела сероватый оттенок. Однако усилием воли девушка взяла себя в руки.

Юноша поклонился обеим встречающим его леди, с почтением поцеловал руку миссис Грэммхерст, а потом руку будущей невесты. Луиза, чьи щеки порозовели от смущения, повела жениха знакомиться с теми из гостей, кого он видел впервые.

В последнюю очередь они подошли к Бланш, которая, казалось, желала слиться со своим креслом и остаться незамеченной и руки которой нервно теребили вышитый носовой платок. Только сейчас Луиза обратила внимание на состояние подруги. Она открыла было рот поинтересоваться, что произошло, но та, предупреждая ее намерение, снова едва заметно покачала головой. Все произошло столь быстро, что никто не заметил заминки. Мысленно пожав плечами, уставшая удивляться Луиза выговорила заготовленную фразу:

– Мэри, представляю тебе сэра Арнольда Бернса. Арнольд, это мисс Мэри Вернел. – Услышав фамилию девушки, молодой человек слегка вздрогнул и внимательнее всмотрелся в Бланш. Это не укрылось от ее глаз. Между тем Луиза продолжала: – Это моя лучшая, самая давняя и близкая подруга, Арнольд, поэтому вы тоже должны, просто обязаны подружиться. Я надеюсь…

Луиза замолчала, обнаружив, что ее никто не слушает. Не найдя этому иного объяснения, кроме того, что она, видимо, сказала банальность, девушка переменила тему.

– Матушка, – обратилась она к леди Элен, – а куда подевался лорд Райт? С момента его приезда я совершенно упустила крестного из виду, а мне бы хотелось познакомить его со всеми, особенно с Арнольдом…

Между Луизой и ее матерью завязался оживленный разговор, девушка даже словно бы забыла на несколько минут про жениха, и Арнольд воспользовался этим, чтобы повнимательнее приглядеться к заинтересовавшей его особе.

Чувствуя, что пауза затянулась, Бланш ровным, безжизненным голосом завела разговор о погоде, о дороге и красотах уэльской природы. Арнольд отвечал, не отводя глаз от лица девушки, старательно сохранявшей как можно более невозмутимый вид. Наконец он не выдержал:

– Мисс Вернел, простите за нескромность…

– Да?

– У вас нет сестры?

– Сестры? – делано удивилась Бланш. – Нет, разве что совсем дальние родственники… А почему у вас возник такой вопрос? – не удержалась она.

Конечно, она не могла не догадываться о причинах, побудивших Арнольда заинтересоваться ее персоной. Не дожидаясь его ответа и опасаясь, что ее план вот-вот провалится, либо она сама не выдержит и сорвется, девушка быстро извинилась, сказав, что плохо себя чувствует, и выскользнула из комнаты, покидая взволнованного Арнольда. Все остальные просто не обратили внимания на произошедшее.

Поднявшись к себе, Бланш бросилась на кровать и разрыдалась.

– Боже, дай мне силы это вынести! – шептала она.

Вскоре в дверь постучали. Бланш вытерла слезы и как могла ровно произнесла:

– Войдите.

В комнату заглянула обеспокоенная Луиза. Потеряв Бланш из виду, она обратилась с вопросом к Арнольду, и тот сообщил, что девушка пожаловалась на плохое самочувствие и покинула гостиную. Захватив по дороге нюхательные соли, Луиза поднялась на второй этаж и постучалась к подруге.

– Что с тобой? Тебе дурно? В чем дело? Или он сказал что-то такое, что тебя обидело или задело? Мужчины бывают такими неуклюжими, просто ужас…

– Нет-нет, ничего не случилось, и сэр Бернс тут вовсе ни при чем. Просто у меня опять разболелась голова. Наверное, все-таки это реакция на смену климата, – на скорую руку нашла объяснение Бланш. – Послушай, – вдруг испуганно спросила она, – ты никому не говорила, что я приехала именно из Италии?

– Нет, кроме мамы, конечно, которая и так знает. А что?

– И не говори. И леди Элен попроси о том же, пожалуйста! – Вопрос подруги Бланш, как обычно в последние дни, оставила без ответа.

Ничего не понимая, Луиза тем не менее послушно кивнула.

– Но я все-таки беспокоюсь. Ты так внезапно убежала… Тебя точно никто не расстроил и не обидел? И сэр Уолтер… ну, Дик, он, по-моему, огорчился, увидев, что тебя больше нет там, – лукаво добавила она.

– А ты убежала вслед за мной, окончательно бросив молодых людей на произвол судьбы, – нашла в себе силы рассмеяться Бланш. – Иди к жениху и гостям, тем более что потерянный тобою лорд Райт, кажется, уже вернулся – по крайней мере, я слышала шум во дворе.

– Хорошо. Только я все же надеюсь, что ты спустишься хотя бы к ужину, будет забавно «познакомить» тебя с крестным: он же тебя не раз видел до твоего отъезда из Англии… – Заметив, что Бланш не привела в восторг такая перспектива, Луиза успокаивающе заметила: – Не волнуйся, он никогда не нарушит наш маленький заговор, даже если тебя узнает – в чем я вовсе не уверена, после того как увидела тебя сегодня… Да, между прочим, – перебила Луиза сама себя, – покажись ты в подобном виде тогда, выйдя из дилижанса, я решила бы, что ошиблась и что-то перепутала – и ты приедешь следующим… Да, так вот, ежели крестный вдруг-таки узнает тебя, я все ему объясню. Так что отдохни и обязательно возвращайся к нам! – договорила Луиза уже на пороге.

Едва за подругой захлопнулась дверь, Бланш перестала сдерживаться, и слезы хлынули из ее глаз. Природная итальянская живость характера, вспыльчивость и эмоциональность, обычно строго контролируемые девушкой, воспитанной в английском пансионе, в особо напряженные моменты неизменно брали верх. Правда, случалось это крайне редко и, как правило, без свидетелей, и Луиза, с раннего детства привыкшая к внешнему спокойствию, выдержанности и твердому характеру старшей подруги, была бы не на шутку изумлена, задержись она в комнате Бланш еще на пару минут. Напряжение, в котором бедняжка находилась последние дни, ожидая приезда в Грэммхерст-холл жениха Луизы, усилилось до крайности в момент встречи с Арнольдом лицом к лицу и выплеснулось в потоке слез. Рыдания перемежались бессвязными восклицаниями, смысла которых уловить было бы невозможно, и только спустя полчаса перешли в тихие всхлипывания, когда, совершенно обессиленная этим взрывом, Бланш медленно поднялась и подошла к зеркалу в тяжелой темной раме.

– Красавица, – ехидно пробормотала она, разглядывая собственное раскрасневшееся лицо, круги под глазами и мокрые дорожки на щеках. – Просто невероятная красота. И краска вся размазалась… Да уж, выходить в таком виде нельзя. Грим придется наносить заново.

Она медленно повернулась к тумбочке, на которой стоял кувшин и прочие принадлежности для умывания, и занялась приведением своего лица хотя бы в относительный порядок.

Мысли ее оставались в полнейшем хаосе, но главным, что приводило девушку в самое непереносимое отчаяние, было осознание: она по-прежнему любит Арнольда. Несмотря ни на что. Да, он позабыл о Бланш, по-видимому, едва ее след простыл на английских берегах. Да, он не ответил ни на одно письмо и вряд ли вспомнил о ней хоть раз за все эти годы. Да, он собирается жениться на ее лучшей подруге и, кажется, даже влюблен… Но тогда почему он смотрел на Бланш таким внимательным и обеспокоенным взглядом? Почему спросил про сестру? Подумаешь, похожие фамилии… Неужели он ее все-таки узнал, несмотря на все усилия изменить внешность и сохранить тайну? Нет, вряд ли. Скорее, просто возникли смутные ассоциации… Но почему, почему он изменил ей так скоро? Она ведь верила ему, верила каждому слову – что он напишет, приедет… что они будут вместе. Только надежда на это дала ей силы пережить первые, самые тяжелые месяцы в Италии, а потом… потом надежда тихо умирала, но, судя по всему, окончательно умерла сегодня, когда Бланш снова увидела его – ничуть не страдающего, веселого, элегантного джентльмена, которого со дня на день ожидает помолвка с юной и прекрасной наследницей большого состояния…

Бланш никогда не завидовала Луизе и ее богатству, хотя с детства знала о радикальной разнице в их положении. Благородная леди Элен воспитала дочь так, что той в жизни бы не пришло в голову ставить себя выше подруги только потому, что она, как единственная наследница семьи Грэммхерст, обладает состоянием, размер которого Бланш и не снился. Зато сейчас Бланш в отчаянии готова была проклинать собственную судьбу, бедность и незнатность, которые разлучили ее с любимым. Она прощала ему неверность и забывчивость, она прощала ему все…

Но ничего исправить было уже нельзя. Еще неделя – и Луиза станет его официальной невестой, а так как никаких причин откладывать заключение брака нет, в самом ближайшем будущем совсем не Бланш, а ее любимая подруга станет называться леди Бернс. Она – не Бланш – будет видеть Арнольда каждый день, жить в его доме, принимать его гостей, воспитывать его детей, наконец…

И тут Бланш опять расплакалась. Оказывается, запас слез вовсе не был исчерпан, и совсем немного времени потребовалось, чтобы он восстановился. Махнув рукой на данное Луизе обещание выйти вечером к гостям и понимая, что сегодня она не готова снова выдержать такое испытание, Бланш дала волю своим чувствам, и слезы хлынули неудержимой рекой.

* * *

Мистер Арчибальд Филлис, еще крепкий, только начинающий лысеть коренастый мужчина лет сорока пяти, проводил последнего посетителя и при тусклом свете догорающего закатного солнца устало принялся разбирать скопившиеся за день на столе бумаги. Поверенному хотелось поскорее завершить все дела на сегодня, и он даже не пошел за свечами.

– «Кэверлок против Кэверлока», завещание сэра Хэмсли, а это что такое? – тихо бормотал он. – Старикашка Джоунз совсем выжил из ума, требует, чтобы я приехал к нему в Бирмингем. Пошлю туда молодого Шеппера – справится, да и здесь меньше болтаться будет почем зря. Ага, а вот письмо от мисс Вернелли, уже из Лондона. Торопится девочка, – усмехнулся в усы поверенный, – видать, ей тетушкино наследство ой как необходимо, а все равно только месяцев через семь получит, не раньше. Когда там ей двадцать один стукнет, в декабре?

Он переворошил кипу еще не разобранных документов в поисках нужной бумаги. Освежив память, бросил листок на стол и, задумавшись, закурил толстую ароматную сигару. Кольца дыма поползли к невысокому потолку, в комнате стало как будто еще темнее, и стены кабинета, представляющие собой ряд полок, уставленных книгами и папками в тяжелых кожаных переплетах, потонули в сумраке.

«Не будем торопить события», – решил в конце концов Филлис. Даже если мисс Вернелли появится здесь вовремя, уж он-то сумеет убедить ее написать и заверить у него завещание, и все бумаги оформит как полагается. В конце концов, мистер Филлис много лет был поверенным семьи Мэлидорн, к которой принадлежали и мать, и тетушка Бланш Вернелли.

Решительно затушив сигару в массивной бронзовой пепельнице, поверенный аккуратно сложил оставшиеся бумаги в сейф, запер его висевшим на брелоке небольшим ключиком и, взяв трость, шляпу и перчатки, покинул свою контору, находившуюся в самом центре Эдинбурга. До небольшого домика, где его ждала только старая верная служанка, было не так уж далеко, и мистер Филлис неторопливым шагом двинулся по узкой мощеной улочке, размышляя, какое вкусное блюдо приготовит сегодня верная Глэдис для обеда, на который приглашен старый школьный приятель Арчибальда Филлиса – Джон Бернс.

* * *

Среди гостей Грэммхерст-холла нашлось немало таких, кто, устав после долгой дороги, оказался не в силах спуститься к ужину, поэтому отсутствие Бланш вечером в обществе прошло незамеченным.

Гости потихоньку разделились на две группы. Представители старшего поколения степенно обменивались впечатлениями о дороге, политике и погоде. А молодые люди, кружком обступившие Луизу, вели не столь углубленную и серьезную беседу, зато чуть ли не одновременно умудрялись обсуждать гораздо большее число тем.

Разговоры про неудобства переезда завершились еще по прибытии, жаркому лету было уделено не более пяти минут, восхваления дому и хозяйкам продержались чуть дольше, но и они вскоре иссякли благодаря природной скромности Луизы, не способной выдерживать всеобщее внимание так долго. Кроме того, ее несколько смущало поведение будущего жениха, который вовсе не стремился превзойти других юношей в подборе красивых слов и казался отстранившимся от происходящего. Добрая Луиза списала столь странное поведение на дорожную усталость и поспешила развеселить гостей милой историей про потерянную прошлым летом на прогулке шляпку, в которой этой весной жаворонки устроили гнездо.

Рассмеялись все, кроме Арнольда, рассеянно облокотившегося на холодный камин. Он задумчиво глядел внутрь, на черные стенки, как будто видел плясавшие там язычки жаркого пламени. Луизе очень хотелось напомнить ему о лете, о гостях, о себе, наконец, но она не решилась.

– А кстати, куда подевалась эта твоя подружка, Мэри-Как-Ее-Там? – вдруг спросила мисс Диана Фрэнсис, невысокая шустрая девушка с насмешливыми голубыми глазами. – Мы так и не успели толком познакомиться. Я ее даже не разглядела и вообще не помню ни на одном из приемов в нашем графстве. Она откуда?

Луиза немного замешкалась с ответом: с одной стороны, Бланш просила не упоминать Италию, а с другой – они не успели придумать никакого другого объяснения.

– Это моя старая подруга, – неопределенно ответила Луиза и кокетливо взглянула в сторону Кассия Джонса и Дика Уолтера. – Правда, она необычайно красива?

– О да, – быстро отозвался Дик, – хоть я и успел лишь мельком взглянуть на нее, но очень хотел бы познакомиться поближе.

– Интересная девушка, – добавил Кассий, – но мне показалось, она не стремилась задержаться в нашем обществе.

– Может быть, мы ей не подходим? – Диана скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на Луизу. – С чего бы это ей так быстро нас покидать?

Лаура Миллтон-младшая, племянница леди Миллтон, бледная, с белокурыми, всегда гладко зачесанными волосами, больше похожая на садовую статую, чем на наследницу огромного состояния, оказалась еще более жестока в своей характеристике:

– Заносчивая гордячка эта твоя подруга, Луиза. Могла бы ради вежливости и побыть с нами немного.

– Но вы ее совсем не знаете, а сейчас она просто плохо себя чувствует и потому не пришла, – беспомощно произнесла Луиза. Ей хотелось рассказать, какая Бланш добрая, верная подруга, большая умница… И хладнокровная эгоистичная Лаура, и Диана с ее вечным сарказмом даже представить себе не могли, насколько хороший человек не понравившаяся им Бланш. Ей так много пришлось пережить, а тут – сразу после долгой дороги – гости да неожиданные известия…

Все это она хотела выпалить на одном дыхании, но внезапно осеклась, увидев, что Арнольд с нескрываемым интересом ждет ее ответа. И этот взгляд проницательных светло-зеленых глаз смутил ее. Не то чтобы в доброе сердечко Луизы могли закрасться подозрения или глупая ревность, нет, но… она помнила, что Бланш просила ее не выдавать, а как рассказывать о ее тяжелой судьбе, не упоминая четырехлетнего отсутствия в стране, Луиза не знала.

– Думаю, завтра вам удастся познакомиться с ней поближе, и вы перемените свое мнение, – кратко сказала она. – Я хочу показать вам полузатопленный грот в дальней части парка. Это очень красивое место. Думаю, прогулка к нему может оказаться занятным приключением. Сейчас довольно сухо, можно пройти пешком. Слуги добирались туда на лодках, расчистили все внутри, закрепили подсвечники и установили скамейки. Изумительное место, на фресках…

– Умоляю, дорогая, не выдавай все секреты, – хмыкнула Диана, – пусть красота твоего таинственного грота будет сюрпризом. А то тебе никого не удастся заманить в эту мокрую пещеру.

– Я примерно представляю, что там может быть. Комары да их любители – лягушки, – кивнула Лаура. – Любое старое поместье гордится подобными диковинами. И ты, Луиза, конечно, пошла на поводу у современной моды приглашать гостей полюбоваться именно твоим болотом. Развалины с облупившимися стенами? Капли за шиворот и тучи насекомых? Нет уж, спасибо, я предпочту сохранить свое платье чистым и сухим.

Луиза огорченно захлопала ресницами. Ей очень хотелось устроить гостям праздник, она была готова поделиться самым дорогим своим сокровищем, а девушки и слушать не пожелали. Старый грот, по верхушке которого она и Бланш лазили еще маленькими девочками, мечтая попасть внутрь и разгадать его тайну… Благодаря ее просьбам и настойчивости леди Элен дорога к гроту была расчищена, приподнята на мостки и облагорожена перильцами и ступенями. Луиза весьма гордилась проделанной работой и так искренне желала всех удивить, что ей и в голову не приходила возможность услышать столь категоричный отказ.

К счастью, Дик и Кассий воодушевились больше девушек.

– Полузатопленный грот – как таинственно звучит! – воскликнул молодой Уолтер. – У нас в парке тоже была непонятная груда камней, но мы предпочли проложить дорожки в стороне от нее, чтобы не поломать ноги. И в голову бы не пришло что-то раскапывать или благоустраивать.

В конце концов Луиза осталась довольна: Кассий поддержал приятеля в желании посетить загадочное место, да и Арнольд не стал сопротивляться приглашению.

На следующий день выяснилось, что в восстановленном гроте желал бы побывать и лорд Райт. И, конечно же, Бланш не могла отказаться посетить одно из самых памятных и любимых с детства мест.

Ласковое утро почти стерло следы ночных слез с лица девушки, она даже на миг забыла о своем безнадежном положении. Бланш снова стояла у распахнутого окна, наслаждаясь воздухом и солнцем, и пыталась представить, что не существует ни гостей, ни помолвки, ни предателя Арнольда, а есть только милый старый Грэммхерст-холл, который ей вовсе не надо покидать через какую-то жалкую неделю. И Луиза, зашедшая к ней в этом момент с рассказом о старом гроте, вызвала у Бланш искреннюю улыбку. Она с теплотой обняла подругу и пообещала немедленно спуститься.

Раз уж ей предстоит прощание с Грэммхерст-холлом, то отказываться от возможности увидеть разгадку одной из его тайн не стоит.

Бланш быстро привела себя в порядок с помощью незаменимой Анны и, пока примеряла охотничий костюм Луизы и подбирала высокие сапоги из нескольких предложенных пар, даже немного развеселилась. Ходить пешком в этой ужасной обуви неудобно, но в обычном платье и туфельках к гроту подобраться невозможно. Анна ловко закрепила нижний край юбки так, чтобы можно было двигаться без боязни упасть, выглядя при этом изящно, утянула шнуровку корсета по фигуре и убедила девушку захватить с собой теплый шарф, чтобы не продрогнуть в холодной пещере.

Бланш, погрузившись в воспоминания о детстве, сама не заметила, как оказалась внизу и встретилась с компанией, уже полностью готовой к выходу.

Как ни забавно выглядели гости Луизы, да и она сама, облаченные в одинаковые сапоги и экипированные одинаковыми тростями, желания веселиться у Бланш не возникло. Как только она увидела Арнольда, все ее хорошее настроение улетучилось. Конечно, следовало ожидать, что уж будущий жених-то точно не откажется от прогулки в компании своей нареченной.

Бланш чуть не оступилась, но чья-то крепкая рука поддержала ее.

– Красивые сапожки, но не самая удобная обувь для мраморных лестниц, – весело заметил лорд Райт, помогая ей спуститься.

Девушка, собрав все душевные силы, поблагодарила его, крепче ухватила трость и твердо решила проделать весь путь сама, без чьей-либо помощи. Ни Луиза, ни лорд Райт, ни остальные не должны были догадаться о ее чувствах. Что же касается Арнольда, то для него она вообще хотела бы перестать существовать.

Однако в присутствии всех этих джентльменов плестись тенью позади было невозможно, и Бланш ускорила шаг и устремилась вперед.

«Хорошо, что те манерные девицы отказались от прогулки, – подумалось ей. – Они бы обязательно осудили меня за порывистые движения и размашистый шаг. Хотя… Ну и пусть, пройдет всего лишь неделя – и вряд ли мы с ними когда-либо еще встретимся. А так идти гораздо удобнее. И я не вижу его лица».

Вначале она еле сдерживала себя, чтобы не обернуться и не посмотреть в предательски красивые глаза Арнольда, чтобы не проследить, насколько бережно он поддерживает при ходьбе Луизу, но постепенно кое-как справилась со своими чувствами.

Старые дубы шелестели резными листьями, подгоняя Бланш и одновременно утешая. Дорожку к гроту она обнаружила сразу. Знакомый поворот у одинокой толстой сосны – и обещанный Луизой сюрприз. Благоустроенный спуск со ступеньками из оструганных деревянных колышков, сучковатые перила, пьянящий запах смолы и свежести.

И только одно отравляло удовольствие от прогулки: Бланш казалось, что она спешит навстречу старому другу, а в спину ей дышат предатели, держащие в руках луки с отравленными стрелами.

На этот раз, однако, ей было не до переживаний: спуск оказался довольно коварным, сапоги были скользкие, а поскольку Бланш убежала далеко вперед, помочь ей спуститься было некому. Девушка закусила губу и сосредоточилась.

Спустившись, она начала ощупывать концом трости слегка притопленную тропу, а вверху еще слышалось хихиканье Луизы, которой помогали сразу четыре кавалера.

Бланш разрешила себе насмешливо фыркнуть – в адрес неловкого Арнольда, который был не в состоянии в одиночку оказать помощь своей невесте, – и пошла вперед.

Грот оказался великолепен. Его своды украшали яркие фрески со сценами из «Илиады» и «Одиссеи», а крупные камни по периметру были слегка обтесаны, изображая затаившихся мифических существ. Новые скамьи, поставленные в центре, были украшены резьбой, а причудливые кованые подсвечники с заботливо приготовленными свечами красноречиво говорили о том, как старались мастера оживить это мрачное место. Здесь недоставало лишь музыкальных инструментов и теплого огня, а также дружеской или семейной компании, которая расположилась бы на этих скамьях, взяла в руки бокалы с горячим грогом и погрузилась в необычно звучащую в акустике грота музыку.

Бланш прислушалась к мерному стуку капель и представила себе, что играет здесь для Луизы и леди Элен. Или для другого человека…

Она вздрогнула, ей захотелось надавать себе по щекам, чтобы проснуться и развеять наконец несбыточные мечты.

Голоса позади окончательно вернули ее к реальности. Восторги молодых людей, сдержанная гордость Луизы, искренняя похвала лорда Райта – все это пролетало мимо Бланш. Она стояла в самом центре грота, застывшая, как одно из каменных чудовищ, и чем-то неуловимо напоминала изображение ждущей на берегу Пенелопы.

– Как ловко вы спустились, мисс Вернел, – услышала она вдруг самый долгожданный на свете голос, – как будто проделываете подобные трюки каждый день. Вы бывали здесь раньше?

– Я очень давно дружу с Луизой, – уклончиво ответила она и отвернулась.

– Мы могли только завидовать, наблюдая вашу ловкость, – добавил Дик, демонстративно снимая шляпу, – но, согласитесь, отказываясь от помощи любого из нас, вы ухитрились поставить всех мужчин в неловкое положение.

– Я привыкла рассчитывать лишь на свои силы, – грустно сказала Бланш, понимая, что этот милый мальчик ни в чем не виноват, как не виноват и второй, смешной долговязый юноша с оттопыренными ушами. Как его там вчера представила Луиза? Кассий, будущая гордость колониальной Британии? А пока тренируется в дипломатии на собачке тетушки Глэдстоун. Если бы не Арнольд, она бы обязательно немного пофлиртовала с ними обоими. Симпатичные юноши и приятные собеседники, почему бы и не пообщаться с ними?

Но сейчас ничего подобного Бланш позволить себе не могла. Даже пустые разговоры казались безумной пыткой, она еле выдавливала из себя ничего не значащие слова, мечтая оказаться подальше от всех мужчин на свете.

– Кажется, нам пора обратно, если мы не хотим опоздать к ленчу, – вздохнула Луиза. Ее глаза лучились счастьем, она понимала, что желаемый эффект достигнут и все, кто должен был оценить ее труды по восстановлению грота, искренне восхищены. Она видела, что Бланш замерла и почти потеряла дар речи от изумления, а лорд Райт, искушенный знаток искусства, одобрительно покачивает головой.

– Карабкаться обратно еще труднее, боюсь, мне снова потребуется помощь, – смеясь, добавила она и ненавязчиво протянула руку жениху. Арнольд с готовностью подставил свой локоть, чтобы девушка оперлась на него. – Надеюсь, на обратном пути Мэри не позволят остаться одной?

Дик и Кассий, опережая друг друга, с готовностью протянули Бланш свои руки. Слабое освещение и отблески воды оставляли на их лицах такие загадочные тени, что Бланш почудилось, будто эти руки предложены вместе с сердцами и наследными состояниями. Что ж, это было бы не так уж и плохо, вот только если бы она могла ответить им взаимностью…

Она не знала, чью помощь выбрать, чтобы не обидеть второго, и слегка растерялась. В этот момент прозвучал голос лорда Райта:

– Позвольте мне проводить вас, мисс Мэри. Боюсь, что отпускать вас с одним из этих замечательных молодых людей было бы неосмотрительно. Леди Глэдстоун непременно сделает из подобной прогулки недвусмысленный вывод.

Бланш с благодарностью ухватилась за это предложение и покинула грот вместе с лордом. Крестного Луизы она знала давно: еще во время его службы в Индии он приезжал в Британию, наполняя Грэммхерст-холл шутками и весельем. Лорд Райт внушал девушке доверие: он не был болтлив и, похоже, оказался не в состоянии разгадать ее тайну.

Они уже преодолели водную тропу и начали подъем по ступенькам, но…

Маленькая лягушка, желавшая сократить путь, выбрала тот же сосновый пенек, что и ножка Бланш. С возмущенным кваканьем лесная жительница прыгнула вперед, и Бланш, уже отпустившая перила, потеряла опору.

Лорд Райт, обладающий отменной реакцией, успел подхватить девушку, но на самодельной лестнице удержать ее оказалось труднее, чем на мраморной, и он чуть было не вывихнул Бланш руку.

Тем не менее опасного падения не произошло. Девушка схватилась за перила, отбросив почти бесполезную трость, и облегченно перевела дух.

– У вас все в порядке, Бланш? – поинтересовался лорд Райт.

Она вздрогнула и чуть было не выпустила спасительные перила.

– Как вы меня назвали?

Лорд Райт пожал плечами:

– Нас здесь никто ее слышит, мистер Уолтер и мистер Джонс здорово отстали, и я решил, что сейчас можно не поддерживать вашу игру.

– И как давно вы знаете?

– Да сразу же. Разве можно вас было не узнать?

Бланш зажмурила глаза. Неужели все ее старания напрасны? Но ведь леди Глэдстоун, да и кое-кто из остальных гостей, видевших ее прежде…

– Да не бойтесь так, я не собираюсь выдавать ваш маленький секрет, Мэри, хотя и не знаю, зачем вы устроили эту игру, – заверил ее лорд Райт, и они продолжили восхождение. – Многие люди смотрят на внешние признаки: возраст, одежда, прическа, манера речи… А есть ведь то, что в людях не меняется. Вот вы как были маленьким бесенком, вечно заманивающим мою милую крестницу Луизу в передряги, так и остались. Вспоминаю, как волновалась Элен, когда вы таскались по этим развалинам! Именно вы были заводилой, и именно из-за вас в доме разбивались коллекционные вазы. Эту шаловливую и беспокойную натуру скрыть невозможно, тем более от меня…

Бланш молчала. Лорд Райт говорил о своем, но девушка все принимала слишком близко к сердцу. Крестный Луизы понимал ее характер, Луиза и леди Элен тоже хорошо ее знали. И лишь Арнольду ее беспокойная натура оказалась неинтересна. Только его удалось обвести вокруг пальца новым платьем и непривычными локонами.

– …и не забывайте, Бланш, я много лет провел среди индусов, различать которых европейцу очень трудно. Мне пришлось научиться обращать внимание на такие признаки, как форма скул, посадка ушей, длина пальцев, поэтому одному человеку очень трудно выдать себя за другого в моих глазах. И уж тем более маленькой английской девочке.

Слушая лорда Райта, который переключился на повествование об Индии – а рассказывал Луизин крестный всегда так, что можно было заслушаться, – Бланш сама не заметила, как они покинули дикую, заросшую часть парка и вышли на лужайку под окнами дома. Там, коротая время до ленча в ожидании отправившихся в грот путешественников, играли в бадминтон Диана с младшей Лаурой.

– Смотрите-ка, кажется, эта мисс Как-Ее-Там нашла себе подходящую компанию, – съехидничала Диана, отбивая волан. – Видимо, общество старикашек устраивает ее куда больше нашего.

– А сапоги-то, сапоги! Ты только посмотри, Ди, – ничуть не смущаясь тем, что Бланш и лорд Райт подошли к ним уже совсем близко, воскликнула Лаура, – да она просто неотразима в этом костюме, прямо хоть сейчас на бал.

– Надеюсь, у нее хватит ума переодеться к ленчу, – скривилась мисс Фрэнсис.

Услышав это обсуждение, Бланш вздрогнула, но, не подавая вида, что задета, приветственно кивнула девушкам и так же в сопровождении лорда вошла в дом. Оставаться в Грэммхерст-холле ей с каждым часом становилось все тяжелее.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Любовь и предрассудки (Эмилия Остен) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я