Девочка Лида (Лидия Нелидова, 1876)

На рубеже XIX–XX вв. девочки и мальчики зачитывались повестью Лидии Нелидовой о приключениях фантазерки Лиды. Эта искренняя, живая и смелая девочка проказничала более века назад, но ее радости, беды и горести остаются актуальными и по сей день. Для среднего школьного возраста.

Оглавление

Из серии: Девичьи судьбы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Девочка Лида (Лидия Нелидова, 1876) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава VII

Прошло несколько дней, и на всём стало заметно присутствие тети. Все в доме приняло какой-то особенно парадный, необычайно аккуратный вид.

Мама любила чистоту, няня тоже усердно соблюдала порядок, но это было не то: теперь все точно глянцем покрылось, так и блестело, как лакированное. Аксюша бегала с половыми щетками и пыльными тряпками вдвое больше прежнего. Матрена жаловалась, что ей вовсе покоя нет, а Лида ворчала:

– Что же это за наказание! Нельзя по полу на коньках ездить, нельзя качаться, повесившись на ручку двери, на диван нельзя с ногами сесть. Все нельзя да нельзя!

Тетя замечала, что для коньков бывает зимой лед, для качанья будут летом качели на даче, а ерзать по мебели в обуви никогда не годится, ни в какое время года, так как мебель от этого портится, да и платье страдает.

Тетя завела строгий порядок в распределении ежедневных занятий. В семь часов дети должны были быть на ногах. Теперь нельзя уже было потянуться, поваляться минутку-другую в теплой постельке, как делалось, бывало, прежде, когда няня с добродушной улыбкой только подходила, похлопывала по спине, поглаживала по животику с обыкновенной своей приговорочкой: «Расти велик, будь счастлив!»

Теперь настали другие времена. Аккуратно, с последним ударом семи часов, тетя, уже гладко причесанная, одетая в белую пышную блузу, входила в детскую и говорила своим тихим голосом:

– Дети, вставать пора!

И затем не допускалось уже никаких проволочек.

Дети в ту же минуту должны были подыматься и одеваться, причем Матрена им почти не помогала. По окончании туалета все вместе с тетей сходили в столовую вниз.

И это были уже не прежние веселые завтраки в детской, у круглого столика, когда все уплеталось с таким аппетитом, что в хлебной корзинке и в кувшине не оставалось ни крошечки хлеба, ни капельки молока; когда при этом буянили так, что нередко и кувшин, и корзинка попадали под столик, а на все замечания, воркотню няни отвечали таким заливистым хохотом, что няня, как ни хмурилась, а и сама не могла утерпеть: переставала ворчать и начинала смеяться.

Теперь папа сидел за столом какой-то серьезный, задумчивый, все говорил, что дел у него очень много. Тетя Катерина Петровна хозяйничала и разливала чай так, что, по выражению Лиды, отбивала у нее охоту попросить себе вторую чашку. Тетя запрещала лазить пальцами в стаканы и кувшин с молоком, резать хлеб с двух сторон ради горбушек и проливать на скатерть все, что только подвертывалось под руку.

Тотчас после утреннего завтрака старшие дети отправлялись в классную, приготовляли тетради и книги, повторяли уроки и поджидали тетю. Тетя не заставляла себя долго ждать. Она умела делать все хоть не спеша, а проворно. Распорядившись по хозяйству, она переодевалась из белой блузы в темное платье и приходила заниматься с детьми.

За время последней болезни мамы дети поотстали немного в занятиях, и тете было с ними немало труда. Она учила их русскому и французскому языкам, священной истории, арифметике и музыке.

Тетя была терпелива, очень терпелива – ей никогда не надоедало объяснять детям непонятные для них слова. Отдавала она приказания и делала выговоры, не повышая тона, все тем же ровным, спокойным голосом. Она не любила наказывать, а браниться, кажется, даже совсем не умела.

Коля учился прилежно, Люба, когда не ленилась, тоже хорошо отвечала свои коротенькие уроки. Но Лида!.. Недаром Матрена считала ее способной рассердить ангела на небе. Своими постоянными причудами, капризами и выходками она выводила из терпения даже тетю. К несчастью, Лида выказывала обыкновенно все свои недостатки именно тогда, когда гораздо разумнее было бы хорошо себя вести: при гостях, когда в доме появлялось какое-нибудь новое лицо. Тетя Катерина Петровна в самое короткое время познакомилась с различными образчиками Лидиного характера.

Училась Лида, пожалуй, очень хорошо, но только тогда, когда хотела, и по тем предметам, которые любила. Она славно рассказывала священную историю, шутя выучивала всевозможные стихи и басни, была большая охотница до рисования, до всяческих историй, сказок, рассказов. Но чуть дело подходило к чистописанию, грамматике, еще того хуже – к арифметике, – все круто менялось. Бумага всегда бывала такая шершавая, скверные перья цеплялись за нее, и оттого, верно, вместо буквы «р» выходило «ф», а вместо «ф» – такой удивительный знак, которому и название трудно придумать. В диктанте Лида ухитрялась сделать десять ошибок в девяти словах, а когда тетя поправляла ее и говорила, что пять умножить на шесть будет тридцать, а ни в каком случае не двадцать четыре, Лида делала глупые глаза и спрашивала: «Да как же это так?»

Но самые крупные ссоры и большие несчастья случались с Лидой не на уроках. Время с половины десятого до часу дня, отведенное для учебных занятий, было, пожалуй, самым благополучным временем. Как бы то ни было, каждый занят был своим делом, тетя сидела подле серьезная, важная, – никому не приходило в голову дурачиться.

Но вот снизу начинало долетать бряцанье ножей и ложек, стук посуды. Вкусный запах крупеника[7] или молочного супа возбуждал аппетит. Дети слышали, как Аксюша подходила к лестнице, как подымалась на первые три ступеньки и наконец звала звонким голосом: «Завтракать подано! Кушать пожалуйте!»

Все бежали вниз завтракать, а после завтрака наступало для детей свободное время. Каждый мог делать что угодно. Коля приносил ящик со столярными инструментами: рубил, пилил, плотничал. Люба устраивалась где-нибудь в уголке со своими куклами и котятами, и едва только Жени замечал это, как сейчас же бросал няньку, бежал к сестре, и они мирно играли вдвоем.

Вначале Лида тоже принималась за какое-нибудь занятие: возилась с куклой, раскрашивала картинки.

Но вот кукла была отброшена в сторону, краски отодвинуты. Лида вскочила с места и объявила решительно, что «одной играть – страшная скука, а давайте лучше все вместе играть».

– Хорошо, – согласился Коля. – Только во что?

– В путешественников, – предложила Лида.

– А как это?

– Да это я сама придумала. Я тебе сейчас расскажу: мы будто путешественники и едем по лесу, такой большой-большой дремучий лес. Принесем из залы стульев – это и будет лес, и будто на нас нападают разбойники, а мы станем защищаться и тоже на них нападем. Там уж дальше я потом скажу, а теперь поняли? Хорошо?

– Кто же будет разбойник? – спросила Любочка. – Коля будет разбойник, а ты, Люба, будешь мама, а Жени будет сын, а я буду муж. Ну, бежим за стульями!

– Да как же? Ведь тетя не позволила передвигать мебель! Она рассердится, – вдруг вспомнил, останавливаясь на бегу, Коля.

– Ничего, ничего, мы потом опять на место поставим… Ничего, говорю я тебе!

– Нет, все-таки… Уж лучше мы без стульев, Лида! – начал было Коля, но Лида не дала договорить Коле:

– Вот ты всегда так! Ты все мне только портишь. Ах, пожалуйста, уж не спорь! Я уж теперь не могу! Я сама потом тете все скажу… Ну, Коля, ну мой голубчик, пожалуйста! Увидишь, как хорошо будет.

Матрена по привычке дремала над чулком в углу, на скамеечке, тетя сидела в своей комнате у рабочего столика и, видно, сильно была занята работой, если не обратила внимания на страшный шум, с которым устраивался дремучий лес. Все стулья из залы были снесены и поставлены на середину комнаты, – лес вырос совсем непроходимый. Из большого кресла вышла телега.

– А вот это будет наша поклажа, – объявила Лида и забрала свои краски и Колины инструменты. – Ты, Коля, будешь отнимать у нас поклажу.

– Лида, можно мне взять Лизу с собой? Она будет моя дочка, – спросила про куклу Люба.

– Можно. Ну, Коля, теперь уходи поскорее в лес на опушку и подкарауливай нас. Скорей! – скомандовала Лида.

Вначале все шло благополучно: Лида в качестве мужа и кучера, сидя на облучке телеги – на спинке кресла, – усердно махала кнутом. Люба настоящей мамашей с семейством, с Жени и Лизой, угнездилась в кресле.

Коля ползком пробирался по лесной опушке.

– Ты, Коля, взвизгни, как нападать будешь. Так нужно! – шепотом учила Лида, не глядя на брата.

Коля напал, взвизгнул, Лида ответила ему отчаянным воплем, бросилась на защиту поклажи и крикнула Любе, чтоб она спасалась в лес.

Люба со своими «детками» только что славно устроилась, она уютно примостила их подле себя «на телеге» и покрыла шубкой – старым няниным зеленым платком. Любе очень не хотелось никуда перебират ься.

– Ничего, Лида! Я лучше в телеге побуду. Будто бы разбойник…

Но Лида не могла уже ничего слушать.

– Люба, иди скорее! Теперь будет самое интересное. Скорей спасайся, скорей в лес!

Нечего делать – Люба с семейством начала выкарабкиваться из телеги, исполняя приказание, но с первых же шагов запуталась в частых деревьях. Как ни тащила она за руку Жени, тот ничего не понимал, упирался, цеплялся ногами за ножки стульев, падал вместе с Лизой между стульями и вдруг поднял оглушительный рев.

Ах какая досада! Лида только что собиралась ловко отвоевать поклажу! Но было уже не до поклажи. Жени кричал так громко, что тетя каждую минуту могла услышать, прийти… Лида опрометью кинулась на помощь Женьке, но впопыхах свалила всю поклажу – Колины инструменты – и мимоходом, между стульев, наступила каблуком на восковое лицо куклы Лизы.

Мигом игра расстроилась: Коля негодовал, Любочка разразилась горькими рыданиями над бедною Лизой. На общий шум прибежала в комнату испуганная тетя и проснулась Матрена.

– О чем плач? Что случилось?!

– Лидка! Ты все мои пилки растеряла. Я тебя отколочу! – кричал Коля, забыв, что он уже больше не разбойник.

– Ты ей нос раздавила! Ах, ее даже склеить нельзя, бедную мою Лизочку! – плакала Люба.

Матрена вытаскивала из-под стульев растерянного, заплаканного Жени и громко ворчала:

– Что же это за божеское наказание! Минутки покоя нет. И что за шалунья за такая, выдумщица! Не барышня, а как есть с улицы сорванец!

Тетя не бранила Лиду, а молча смотрела, нахмурив темные брови.

– Я ведь не велела переносить мебель из других комнат. Кто это сделал? – спросила она, показывая на стулья.



– Это лес. Это я для игры придумала, тетя, – отвечала Лида.

– Посмотри, Лида, ты нас всех обидела: меня обидела тем, что не послушалась, наделала такого беспорядка, когда знаешь, что я этого не люблю. Ты испортила вещи Любочке и Коле, заставила плакать маленького брата. Нет, ты, видно, не умеешь играть с другими. Ступай посиди одна в кресле, пока не придумаешь чего-нибудь поумнее этой игры.

Лида стояла беспокойная, сердитая и теребила кончик своего фартука.

– Моя игра была хорошая, это они – глупые, – объяснила она.

– Лида, пойди и сядь в кресло, – повторила тетя. – Тетя, я не хочу сидеть в кресле, я хочу играть.

– Очень верю. Но для этого надо прежде научиться играть с другими, а ты пока умеешь только портить игру остальным. Я говорю: пойди и сию минуту садись на место.

Лида исподлобья быстро взглянула на тетины брови, сердито дернула плечом и пошла к окну, к креслу.

Тетя боялась оставить комнату – как бы опять не случилось беды, – и присела с работой у столика.

Лида не могла спокойно просидеть и трех минут. Она вертелась, поднималась на месте, наконец нашла себе удобное положение, вытянулась во весь рост в длинном кресле, а ноги положила рядом на стул.

– Лида! Так не сидят маленькие девочки, в особенности наказанные. Кресла сделаны не для того, чтобы валяться в них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Девичьи судьбы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Девочка Лида (Лидия Нелидова, 1876) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я