11 мифов о Российской империи (А. А. Музафаров, 2018)

Более ста лет назад была на белом свете такая страна, Российская империя. Страна, о которой мы знаем очень мало, а то, что знаем, – по большей части неверно. Долгие годы подлинная история России намеренно искажалась и очернялась. Нам рассказывали мифы о «страшном Третьем отделении» и «огромной неповоротливой бюрократии», о «забитом русском мужике», который каким-то образом умудрялся «кормить Европу», не отрываясь от «беспробудного русского пьянства», о «вековом русском рабстве», «русском воровстве» и «русской лени», о страшной «тюрьме народов», в которой если и было что-то хорошее, то исключительно «вопреки»… Лучшее оружие против мифов – правда. И в этой книге читатель найдет правду о великой стране своих предков – Российской империи.

Оглавление

Из серии: Россия. История Великой страны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги 11 мифов о Российской империи (А. А. Музафаров, 2018) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Миф первый. Российская бюрократия

Сколько же было в России чиновников?

Одним из самых распространенных мифов о старой России является миф о «засилии бюрократии». «Косный бюрократический аппарат», «вездесущее чиновничество» – такие фразы то и дело встречаешь на страницах публицистических статей, а то и школьных учебников. Официальная советская историография описывала аппарат управления царской империи как донельзя «забюрократизированный, косный, и неэффективный». По-другому и быть не могло, ведь сам «вождь мирового пролетариата» указал на то, что «ни в одной стране нет такого множества чиновников, как в России»[10]. Но так ли это?



В 1913 году на действительной государственной службе Российской империи (исключая военное и морское ведомства) состояло 252 870 чиновников[11]. Необходимо различать понятия «чиновник» и «государственный служащий». К первым в Российской империи относились только лица, имеющие классный чин в соответствии с Табелью о рангах. При этом чиновник далеко не всегда был управленцем. В системе Министерства народного просвещения классный чин имели не только управленцы, но и преподаватели государственных учебных заведений. Таким образом, надворный советник (чин равный армейскому подполковнику) мог быть и инспектором учебного округа (управленец), а мог быть и преподавателем гимназии с большим стажем выслуги. Поэтому современные эксперты оценивают численность управленческого аппарата Российской империи от 300 до 400 тыс. человек[12].

Много это или мало? Население России в 1913 году составляло 174 миллиона человек. Для сравнения: в республиканской Франции насчитывалось 700 000 госслужащих (при вчетверо меньшем населении), а в США – 846 740 (при населении, в два раза уступающем российскому)[13].

Отметим, что в 2000 году в органах исполнительной власти Российской Федерации насчитывалось 1029,5 тыс. служащих[14]. Таким образом, если в 1913 году численность управленческого аппарата составляла 0,14 % от населения страны, то к концу XX века этот показатель составил 0,8 %[15], хотя территория и население страны значительно сократились. При этом современная Россия не является донельзя забюрократизированной страной – в современных демократических странах процент населения, занятого в аппарате управления, еще выше: в Великобритании этот показатель составляет 3,5 %, в США – 4,4 %, во Франции – 4,9 %, а в Швеции – целых 9,4 %!

Таким образом, фраза Владимира Ульянова о том, что нигде в мире нет такого множества чиновников, либо является свидетельством незнания будущим лидером революции собственной страны, либо намеренной ложью.

У читателя может возникнуть вопрос: каким же образом столь небольшой аппарат справлялся с управлением огромной страной? Ответить на него помогает знание двух факторов:


1. Сфера действия чиновников в Российской империи была значительно более узкой, чем в современной России и в хорошо знакомое нам советское время. Значительная часть обязанностей по решению насущных проблем жителей страны отдавалась на откуп… самим же жителям. Причем это было не результатом случайно сложившихся обстоятельств, а целенаправленной политикой государства – возлагать на подданных часть работы по управлению страной. В основе такой политики лежит совершенно иное отношение монархии к своим подданным, нежели отношение современной демократии к своим гражданам. Если в современной политической системе гражданин является носителем власти (как член главного власти предержащего субъекта – нации), а чиновник – не более чем наемный работник этой нации, то при монархии единственным носителем государственной власти является монарх, при этом и чиновники, и подданные являются его слугами.

Чтобы наглядно понять разницу между современным и старым типом государственного устройства, посмотрим, как отвечали на один и тот же вопрос Всероссийской переписи населения государь император Николай II и президент Российской Федерации Владимир Путин. Говоря о своей профессии, царь ответил так – «хозяин земли Русской», а президент так – «работник по найму» в сфере «услуги населению».

Поэтому русские государи начиная с XVI века привлекали «выборных земских людей» к решению не только мелких, но и государственных задач. Так, избираемые по указам Ивана Грозного губные и земские старосты занимались не только помощью воеводам и приказной администрации, но и выполняли такие явно чиновничьи функции, как сбор налогов или мобилизация населения на общественные работы – дорожное и городовое дело. Как отмечает современный исследователь, «общественное самоуправление становилось не правом, а тяжелой принудительной повинностью»[16]. В результате, в отличие от Западной Европы, где самоуправление развивалось в рамках территориальных общин, в России главной формой было сословное самоуправление, и только после земской реформы Александра II (1864 г.) были сформированы всесословные органы. Начиная с XVIII века работа в органах местного самоуправления приравнивалась к государственной службе, однако четкое разделение между этими видами деятельности существовало всегда. Широкое распространение в России сословного и местного самоуправления позволяло не увеличивать численность чиновников.

Приведем лишь один пример. В декабре 1884 года жители деревни Строгино, собравшись на сход, постановили увековечить память убитого террористами царя-освободителя Александра II постройкой за свой счет и на своей земле каменной часовни в честь небесного покровителя покойного императора – св. Благоверного князя Александра Невского. Сами решили, сами выделили землю и собрали средства. Все общение с властями свелось к подаче прошения на имя викарного архиерея московской епархии Алексея, епископа Дмитровского, утверждения у губернского архитектора проекта здания. 23 августа 1887 года часовня была торжественно освящена[17]. А теперь представь, читатель, что жители одного из многоквартирных домов района Строгино захотят построить во дворе часовню – сколько инстанций им придется обойти.

А в старой России подобным образом строились часовни, церкви, мосты, дороги, библиотеки… И все либо вовсе без участия чиновников, либо с минимальным участием.


2. Другим важным фактором, позволявшим сократить управленческий аппарат до минимума, был высокий уровень профессиональной подготовки чиновников. И это тоже покажется неожиданным современному россиянину. Мы привыкли считать царских чиновников малокомпетентными корыстолюбивыми людьми вроде персонажей комедии «Ревизор» (автор которой сам был чиновником), забывая, что это всего лишь сатира, пусть и весьма хорошая. Но судить по ней о российских чиновниках – это то же самое, что судить о наших современниках на основании рассказов Михаила Задорнова и его коллег по комическому жанру.

Для начала отметим, что в наши дни изменился сам смысл понятия «чиновник» – сейчас его употребляют для обозначения любого госслужащего, работающего в органах власти, в то время как в старой России чиновником имел право называться только носитель классного чина, прописанного в табели о рангах. При этом носителем чина мог быть не только управленец, но и преподаватель гимназии, профессор университета, врач и т. д. Присвоение чинов было регламентировано строгой системой:

«Один из главных организационных принципов государственной службы заключался в том, что государственный служащий должен был пройти ее снизу вверх целиком, начиная с выслуги низшего классного чина. Это диктовалось как необходимостью замещения всех должностей, так и получением требуемой опытности. В каждом классе необходимо было прослужить известный минимум лет. За особые заслуги по службе этот срок мог быть сокращен»[18].

Государство уделяло большое внимание повышению образования чиновников. Так, выпускники университетов могли сразу же при поступлении на службу претендовать на чин 10-го класса (коллежский секретарь), а для того, чтобы претендовать на чин выше 9-го класса, любой чиновник должен был иметь высшее образование, или при отсутствии такового – самостоятельно сдать достаточно сложный экзамен. Поэтому молодые люди, намеренные связать свою жизнь с государственной службой, стремились к получению лучшего образования. Так, например, П. А. Столыпин, будущий премьер-министр и реформатор, в 1881 году поступил на естественное отделение Санкт-Петербургского государственного университета, где изучал аграрные науки. Параллельно он прослушал курс юридического факультета, получив, таким образом, фактически два высших образования одновременно.

В начале XIX века в Санкт-Петербурге были открыты два высших учебных заведения, специально предназначенные для подготовки высококлассных управленцев – это были Императорский Царскосельский (Александровский) лицей и Императорское училище правоведения.


П. А. Столыпин – студент Санкт-Петербургского императорского университета


Вообще, Российская империя была одной из немногих стран в мире, где образование было одним из важнейших факторов, обеспечивающих карьеру государственного служащего. Преимущества по образованию были столь велики, что в 1856 году Департамент законов с тревогой отмечал, что такое положение «окончательно увлекло в службу гражданскую всех просвещенных людей, человек образованный не останется теперь ни купцом, ни фабрикантом, ни помещиком, все они идут в службу», и что в этом случае «Россия вперед не пойдет ни по торговле, ни по промышленности, ни по улучшению земледелия»[19].

Современный историк Сергей Владимирович Волков, специализирующийся на изучении элитных групп Российской империи, приводит небезынтересную информацию по выпускникам вузов того времени:

Из 1114 воспитанников Нежинского лицея 780 (70 %) были чиновниками, 111 (10 %) – офицерами, не служили – только 76 человек (6,8 %).

Из воспитанников Санкт-Петербургского историко-филологического института за период 1871–1893 гг. на государственной службе (в основном в Министерстве народного просвещения) находились 100 % – т. е. все![20]

Конечно, определенную роль играли и происхождение чиновника, и наличие у него протекции, но все же эти важные факторы отходили на второй план перед умом и усердием государственного чиновника. «Когда мне в молодости случалось встретить умного человека, во мне тотчас рождалось горячее желание видеть его употребленным ко благу страны», – писала в своих записках императрица Екатерина II[21]. В российском обществе, считалось хорошим тоном покровительствовать именно талантливым и умным. Родственные и дружеские связи также играли важную роль, но нередко наличие у поступающего на службу рекомендательных писем считали ясным свидетельством отсутствия у рекомендуемого каких-либо умственных способностей. В исследовании В. А. Томсинова приводится образчик типичного рекомендательного письма конца XVIII столетия:

«Любезный друг, Петр Степанович! Доброго соседа моего сын Николай отправляется для определения в статскую службу. Он большой простофиля и худо учился, а потому и нужно ему покровительство. Удиви милость свою, любезный друг, на моем дураке, запиши его в свою канцелярию и при случае не оставь наградить чинком или двумя, если захочешь, – мы на это не рассердимся. Жалования ему полагать не должно, потому что он его не стоит, да и отец его богат, а будет еще богаче, потому что живет свиньей»[22].

В данном случае влиятельность автора письма, с одной стороны, облегчила молодому человеку поступление на службу, но, с другой стороны, столь нелестная характеристика вряд ли способствовала его дальнейшему карьерному росту.

Важным источником пополнения государственного аппарата Российской империи являлись вооруженные силы страны. Российская армия была, говоря современным языком, государствообразующей структурой русского государства. Нужно отменить, что армия была фактически единственной силовой структурой в стране – полиция была малочисленна (об этом подробнее ниже), а Отдельный корпус пограничной стражи и Отдельный жандармский корпус, хотя и находились в подчинении, соответственно Министерства финансов и Министерства внутренних дел, но комплектовались кадрами исключительно из числа военнослужащих. Именно армейские структуры отвечали за безопасность императора, что свидетельствовало о полном доверии государя к своим войскам.

Поэтому поступление военнослужащих в государственный аппарат (переход в статскую службу) не только не было редким явлением, но и, напротив, – поощрялось правительством. При переходе в чиновники офицер повышался на один или даже на два чина, а армейский унтер мог рассчитывать на получение 14-го классного чина. Доля бывших военнослужащих среди чиновников была значительной и в некоторые времена доходила до 30–35 %. В качестве «багажа» бывшие офицеры приносили с собой развитое чувство дисциплины, ответственности и безусловной лояльности. На последнем аспекте стоит остановиться подробнее.


3. Третьим важным фактором, обуславливающим высокую эффективность государственного аппарата Российской империи, является особенность положения чиновников как «государевых людей». В монархическом государстве все обстоит достаточно просто: чиновник имеет одну амбицию – служить престолу-отечеству. И успешность его карьеры зависит исключительно от чиновничьей вертикали. Поэтому главными критериями выдвижения чиновников были оценка вышестоящим начальством результатов их деятельности – т. е. профессионализм и служебная лояльность. При этом служебное рвение является приоритетным фактором, что способствует выдвижению из чиновничьей массы наиболее талантливых и профессиональных управленцев в высшие слои. Именно так во главе российской бюрократии оказывались такие люди, как М. М. Сперанский, А. М. Горчаков, П. А. Столыпин, С. Ю. Витте и другие. Весьма примечательно в этом плане исследование российского историка В. А. Томсинова, посвященное выдающемуся государственному деятелю России М. М. Сперанскому. Томсинов полагает, что Сперанский являлся своего рода «идеалом» чиновничьего мира, образцом для подражания для тысяч российских бюрократов. Недаром даже исследование о его жизни и деятельности историк назвал «Светило российской бюрократии»[23].

Однако, возразит читатель, эти же принципы действуют в государственной службе и современной России, и любой другой демократической страны. Есть ли разница? Есть, так как при демократии к простому принципу субординации добавляется еще и другой, значительно более важный – политическая ориентация. В самом деле, как и любой иной член демократического общества, государственный чиновник имеет свои политические и партийные предпочтения, и этот фактор нельзя игнорировать. Допустим, начальник придерживается одной политической доктрины, а подчиненный другой, прямо противоположной ей по всем вопросам. Станет ли такой чиновник ревностно исполнять указания своего начальника, если он с ними не согласен по политическим мотивам и даже полагает их вредными? Подчеркнем, что речь идет не об обычном конфликте «начальник – подчиненный», а о возможном наличии принципиальных противоречий между чиновниками, делающими одно дело. Для того чтобы избежать подобных коллизий в демократической системе при назначении на высшие бюрократические должности, обязательно учитывается политическое кредо кандидата, и этот параметр является более значимым, нежели его профессиональные и деловые качества. В политической практике многих демократических стран закреплена норма о формировании правительства страны – т. е. высшего слоя бюрократии – по партийному принципу – например, из числа верхушки победившей на парламентских выборах партии. То есть министр может быть хоть наилучшим профессионалом, но если его партия проиграла очередные выборы – он должен уйти. И чем выше государственный пост, тем большую роль при назначении на него играет политический фактор.

К чему приводит такой принцип? К тому, что высшие государственные посты начинают занимать люди, весьма искушенные в области политических баталий (иначе они просто не попали бы в партийную элиту), но при этом посредственные профессионалы. (Исключения, конечно, бывают, но они весьма редки.)

В 1906 году, принимая пост премьер-министра Российской империи, П. А. Столыпин предполагал включение в состав своего кабинета некоторых лидеров ведущих фракций Государственной думы. В июле 1906 года лидеры оппозиции Н. Н. Львов и А. И. Гучков были приняты государем, который так охарактеризовал этих политических деятелей:

«Принял Львова, Гучкова. Говорил с каждым по часу.

Вынес глубокое убеждение, что они не годятся в министры сейчас. Они не люди дела, т. е. государственного управления, (выделено мной. – А.М.) в особенности Львов. Поэтому приходится отказаться от старания привлечь их в Совет мин»[24].

Политические мотивы играли важную роль и в советской кадровой системе. Так, согласно исследованию генерала Владимира Некрасова, из 13 человек, занимавших в период с 1917-го по 1982 год пост главы Министерства (наркомата) внутренних дел СССР (РСФСР), только один обладал профильным образованием, и только он один был выходцем из этой системы[25]. Все остальные 12 «железных наркомов» до своего назначения на руководящий пост в МВД имели слабое представление о работе этого ведомства. Достаточно сказать, что в 1956–1960 годах пост главы внутриполитического ведомства занимал профессиональный строитель Н. П. Дудоров, пришедший на пост министра внутренних дел с должности заведующего отделом строительства ЦК КПСС[26].

Ситуация в МВД не была исключением – с 1976-го по 1984 год Министерством обороны СССР руководил Д. Ф. Устинов. Несмотря на свои маршальские погоны, он никогда в жизни не командовал какой-либо военной частью, а свою карьеру сделал в военной промышленности.

В 1985 году министром иностранных дел СССР становится Э. А. Шеварднадзе, который до этого возглавлял КГБ Грузинской ССР, а затем и саму республику. Естественно, никакого опыта международной деятельности этот политик не имел. Стоит ли удивляться после этого столь провальной внешней политике нашей страны в конце XX века?

Важной особенностью деятельности управленческого аппарата в демократическом обществе является его зависимость от общественного мнения. Чиновник, принимая сколько-нибудь значимое решение, должен учитывать не только объективные предпосылки к его принятию, но и настроения общества. Это приводит к тому, что необходимые, но малопопулярные меры зачастую откладываются, а предпочтение отдается популистским решениям, которые способны лишь скрыть проблему, но не решить ее.

Нельзя сказать, что царские чиновники полностью игнорировали общественное мнение. Нет, это мнение играло заметную роль в жизни Российской империи, но его влияние не было определяющим и оставляло чиновникам достаточно большую полосу свободы для принятия любых решений.

Безусловно, бюрократическая система Российской империи не была идеальной и имела множество свойственных любой бюрократии недостатков, но все же ее главными принципами оставались профессионализм и лояльность высшему источнику власти – т. е. государю. И именно это позволяло России обходиться столь малым числом управленцев.


Несколько штрихов к портрету российских чиновников

Другой стороной мифа о царских чиновниках является утверждение об их малой образованности, отсутствии культуры, интереса к прекрасному, изящному. В советских книгах и фильмах царский чиновник – персонаж серый, ограниченный и меркантильный. Но так ли это?

Мы уже упоминали комедию Николая Васильевича Гоголя «Ревизор», которую в советских школах использовали не столько для того, чтобы ознакомить учеников с литературными достоинствами, сколько для того, чтобы наглядно показать «мелкий и убогий мир русского чиновничества». При этом в учебнике литературы почему-то забывали упомянуть, что автор сей комедии сам был… чиновником!

В 1821 году юный Николай Гоголь поступил в Гимназию высших наук в городе Нежине (впоследствии это учебное заведение станет известно как Нежинский лицей, данные о распределении выпускников которого приводились выше). Там, под влиянием талантливого профессора Н. Г. Белоусова он принимает решение посвятить себя государственной службе. В 1829 году он приступает к службе в департаменте государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел, в 1830-м – переходит на службу в департамент уделов, где его начальником становится поэт В. И. Панаев. К моменту написания «Ревизора» за плечами Николая Васильевича было 7 лет чиновничьей службы. Так что «Ревизор» – это не просто сатира на чиновничий мир России, но сатира, идущая от самих чиновников, и ее заключительную фразу – «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» автор относил и к себе лично.

В Москве около станции метро «Чистые пруды» стоит памятник чиновнику, коллежскому советнику Министерства иностранных дел Российской империи, погибшему при исполнении служебных обязанностей. Догадались, о ком речь? Если стоять рядом с памятником, то это сложно сделать, потому что, когда монумент устанавливали, о чиновничьей службе этого человека упоминали вскользь. Да и памятник ему ставили не как русскому дипломату, подло и жестоко убитому на своем посту, а как автору комедии «Горе от ума». Речь идет об Александре Сергеевиче Грибоедове. Большинство знает его как писателя (причем вряд ли кто-нибудь, кроме специалистов, сумеет назвать еще одно его произведение, кроме «бессмертной комедии»), и лишь место его трагической гибели может навести на мысль, что помимо сочинительства, были в его жизни и другие занятия.

В реальности же сочинительство было для Александра Сергеевича игрой ума, отдушиной от тяжелой дипломатической службы. В 1806 году он поступает в Императорский московский университет, который окончил по двум специальностям – словесность и право. После чего приступает к службе в московском архиве Министерства иностранных дел. В 1812 году молодой чиновник добровольцем вступает в ряды Русской армии и к службе в министерстве возвращается лишь после окончания Наполеоновских войн – в 1816 году. Специализацией Грибоедова на долгие годы становится Персия. Он учит персидский, арабский и турецкий языки, а с 1822 года является советником по дипломатической части наместника на Кавказе генерала Ермолова. С 1826-го он становится заведующим отношениями с Персией и Турцией в Кавказском регионе. Крупным достижением А. С. Грибоедова стало заключение Туркманчайского мирного договора с Персией, за что он был награжден орденом Анны 2-й ст. с алмазными знаками. В 1828 году он становится российским послом в Персии и добивается нейтралитета этой страны в ходе начавшейся Русско-турецкой войны. Несмотря на обострение ситуации в Тегеране, Грибоедов старается всеми силами обеспечить интересы России. 30 января 1829 года российское посольство в Персии было взято штурмом толпой фанатиков, а весь его персонал был перебит…

Чиновниками были такие писатели, как Гончаров, Аксаков, Загоскин, поэты Майков, Вяземский, Тютчев – одного этого списка достаточно, чтобы опровергнуть миф о «сером и невежественном чиновничестве». Мне возразят – это отдельные исключения, подтверждающие общее правило. А правило гласит: чиновники люди серые, культуре чуждые посредственности при власти. Что же, обратимся от верхов чиновничьей пирамиды к ее низам – провинциальному чиновничеству.

Возьмем, к примеру, классический труд по истории русской домонгольской архитектуры «Зодчество Смоленска XII–XIII вв.», авторами которого являются Н. Н. Воронин и П. А. Раппопорт[27]. В первой главе своего труда авторитетные ученые отдают должное своим предшественникам, подробно знакомя читателей с историей изучения смоленского зодчества. Немалое место занимает описание деятельности чиновников смоленской губернской администрации. Упомянем о ней и мы.

Жил во второй половине XIX века в Смоленске чиновник Министерства народного просвещения Семен Петрович Писарев (1846–1904).


Статский советник С. П. Писарев (1846–1904)


Начав службу преподавателем мужской губернской гимназии, он окончил ее в чине статского советника на посту руководителя системы образования в губернии. Успешная преподавательская и служебная деятельность не помешала ему в течение многих лет заниматься историей родного края. Вместе с «отцом русской археологии» графом А. С. Уваровым он проводит раскопки древних памятников города, собирает обширную коллекцию находок. В 1887 году эта коллекция легла в основу Историко-археологического музея города, открытого по решению Городской думы в присутствии великого князя Владимира Александровича и его супруги великой княгини Марии Павловны. Музей помещался непосредственно в здании Городской думы.

В 1894 году С. П. Писарев выпускает книгу «Княжеская местность и храм князей в Смоленске», которая стала итогом его многолетних изысканий. Похоронен Семен Петрович при древнем храме Михаила Архангела (именуемом также Свирской церковью), величественном сооружении XII века, к реставрации которого он приложил немало усилий.


Смоленск. Фото С. М. Прокудина-Горского


Смоленск лежит на западе от Москвы, а древний город Владимир – на востоке от столицы. Удивительно, но и Владимирский музей, выросший ныне в знаменитый на весь мир Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник, тоже был основан местными чиновниками.

Началось все в 1854 году, когда на заседании губернского комитета статистики группа чиновников предложила создать в городе Музей естественных и промышленных произведений. «Это собрание обещает в будущем представить собою, так сказать, живую наглядную картину внутренних богатств Владимирской губернии», – писали в своем отчете «отцы-основатели»[28]. Тогда же и начали собирать коллекции. Энтузиастам музейного дела приходилось решать многочисленные трудности – не хватало помещений для хранения и представления экспонатов, и получалось, что посетители всероссийских выставок чаще видели музейное собрание, чем жители Владимира. В 1869 году музей разместился в здании мужской гимназии, потом переехал в здание дворянского собрания, а в 1898-м – обзавелся собственным, которое занимает по сию пору. Все это время чиновники губернского комитета статистики не оставляли свое детище вниманием, пополняли коллекцию и не давали заглохнуть. Что двигало ими? Служебное рвение или любовь к родному городу? А может и то, и другое сразу?

Видную роль в изучении истории юга России сыграл ростовский чиновник Александр Михайлович Ильин. Он родился в 1870 году в Керчи, окончил гимназию, затем Санкт-Петербургский учительский институт. С 1898 года и до конца своих дней надворный советник Министерства народного просвещения А. М. Ильин проживает в Ростове и свое свободное от службы время уделяет изучению истории города. В самом городе и его окрестностях он проводит многочисленные раскопки памятников разных эпох от греческих поселений до крепостных сооружений XVIII века. Когда в 1910 году открывается Ростовский городской музей, Ильин безвозмездно передает ему большую часть своей обширной коллекции. В 1909 году он издает книгу, посвященную истории Ростова-на-Дону, которая по сию пору является ценнейшим источником по истории города[29]. В том же году он при поддержке коллег создает Ростовское Общество истории древностей, географии и природы, которое вплоть до революции занималось изучением ростовского края. В 1918 году он с группой единомышленников организует в Ростове археологический институт (закрытый большевиками в 1922 г.). Советская власть не простила Александру Михайловичу его чиновничьего прошлого и изгнала многоопытного педагога из учебных заведений. До конца своих дней (скончался А. М. Ильин в роковом 1937-м) он сохранил верность исторической науке: «Я со стоическим упорством переношу все невзгоды, холод, ненависть, темноту… Утешение мое – это мои научные работы», – писал он дочери незадолго до смерти.

В небольшом уездном городе Калужской губернии Малоярославце тоже сложился кружок чиновников, активно занимавшихся изучением истории родного края. Его основателем стал чиновник городского суда Иван Иванович Бессонов (1885–1944), одним из видных сотрудников – Николай Павлович Ильин (1872–1948), чиновник Калужской казенной палаты[30].

И таких примеров – великое множество. Конечно, не все чиновники были такими, но все-таки представление о среде чиновников как о серой невежественной массе мы должны признать в корне неверным. Напротив, царские чиновники были частью культурной элиты России, не только добросовестно выполнявшей свои служебные обязанности, но и развивавшей отечественную культуру.

О чести и достоинстве

Звонкое слово «честь» слабо ассоциируется у нас с представителями чиновничьего мира. Честь офицера – да, честь дворянина… Но честь чиновника? Между тем исторические факты говорят о том, что понятие чести не было чуждым ни чиновникам как таковым, ни чиновничеству как сословию в целом.

Несколько лет назад автор сей книги был в гостях у одного московского историка. Мы пили чай, и я обратил внимание на материалы, посвященные Крымской войне, на рабочем столе коллеги. Он перехватил мой взгляд и сказал: «Представляешь, попались мне тут материалы по обороне Петропавловска-Камчатского в 1854 году. И знаешь, что наиболее поразительно? Поведение местных чиновников. Ведь что такое Петропавловск-Камчатский? Заброшенная окраина империи. И чиновники там – типичные персонажи «Ревизора», только вот когда пришла вражеская эскадра, все как один стали защищать город – укрепления строили, ополчение местное собирали, а некоторые даже в бою с десантом отличились. Вот хочу статью об этом написать, хоть и не мой период…»

Не знаю, удалось ли моему коллеге выполнить свое намерение, но надеюсь, что если и не удалось, то удастся, и российская публика сможет ознакомиться с еще одной страницей нашего прошлого. Мне же в материалах по истории Камчатского края попалось упоминание о городском полицмейстере Михаиле Дмитриевиче Губареве, который во время обороны города командовал 2-м стрелковым отрядом и в бою с вражеским десантом захватил знамя английской морской пехоты. За сей подвиг отважный полицейский чин был удостоен ордена Св. Анны с бантом (приказ от 5 марта 1855 г.).

Впрочем, русским чиновникам случалось и раньше проявлять храбрость и мужество на поле брани. Причем речь идет не о военных чиновниках и военных врачах, которые присутствовали в боевых порядках войск в силу долга службы, а вполне обычные провинциальные чиновники, чьи города оказались на пути наполеоновской армии.

В городе Малоярославце есть небольшая улица, названная в честь местного жителя Саввы Ивановича Беляева, скромного чиновника земского суда, чье имя вошло в летопись войны 1812 года, чьи заслуги были оценены только после его смерти. Поступок Саввы Беляева задержал неприятельскую армию, подошедшую к городу, на несколько часов. В решительную минуту ему пришла в голову простая и смелая мысль – открыть плотину городской мельницы и спустить воду на вражеские понтоны. Достоверных свидетельств о подвиге Беляева практически нет. Упоминание о нем мы встречаем лишь у В. Глинки в книге «Малоярославец в 1812 году». Впрочем, современные исследователи нашли в документах Русской армии упоминание о неожиданном подъеме воды в реке Протве, что может служить косвенным подтверждением. Дважды в жизни Беляеву пришлось проявить большое мужество: в 1812 году и в 1830-м (во время эпидемии холеры). Единственную награду за 1812 год – бронзовую медаль – он получил не за подвиг у реки Лужи, а за успешные действия в качестве смотрителя войсковых кордонов и армейского транспорта с провиантом, а также «за содержание в доме своем на собственном иждивении раненых воинов»[31].

Савва Беляев был не единственным чиновником, проявившим мужество в тот день. Утром 11 октября 1812 года, узнав о приближении к городу авангарда наполеоновской армии, городничий Малоярославца П. И. Быковский организовал оставление населением города, а сам с отрядом горожан-добровольцев разобрал (по другим сведениям – поджог) мост через реку Лужу, чтобы затруднить французам переправу. Городничий покинул вверенный ему город последним, когда в него уже начали вступать французские войска.

Через 70 лет – в 1884 году ветеран Отечественной войны генерал-майор в отставке Александр Яковлевич Миркович обратился с письмом в Малоярославецкую думу с предложением поставить памятник герою-земляку С. И. Беляеву. В следующем году начался сбор средств на постройку памятника, престарелый генерал первым пожертвовал 100 рублей. За короткий срок по всероссийской подписке было собрано 14 808 рублей 98 коп. По постановлению Малоярославецкой городской думы от 11 мая 1890 года было решено «поставить памятник в виде городского мужского его имени училища и постановки перед ним бюста С. И. Беляева в вечное назидание молодому поколению его геройского патриотического подвига». По постановлению Думы последовало соизволение на присвоение образованному 3-классному городскому училищу имени Саввы Ивановича Беляева. Проект нового здания училища был разработан архитектором Трубниковым. В 1899 году был открыт и памятник. На небольшом чугунном постаменте с цоколем, облицованным финляндским гранитом, стоял чугунный бюст С. И. Беляева, покрытый бронзовкой. На пьедестале надпись – «Доблестному патриоту С. И. Беляеву благодарная Россия». Вокруг памятника была чугунная ограда на каменном фундаменте.

В конце 30-х годов XX века памятник был уничтожен. Кому он помешал? Неужели скромного судейского чиновника тоже посчитали «царским сатрапом»? Советские же «отцы города» вели себя в момент вражеского нашествия совсем по-другому. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминал, как в опустевшем Малоярославецком райисполкоме встретил чудом вырвавшегося из окружения маршала Буденного. Городские власти к тому времени уже покинули город, бросив жителей на произвол судьбы.

Впрочем, что там начальники крохотного Малоярославца. В 1941 году советские партийцы бежали целыми обкомами и даже целыми республиканскими правительствами. Так уже 22 июня бежал из Каунаса в полном составе весь партийный и советский аппарат Литовской ССР. Утром 22 июня депутат Верховного Совета ЛССР и СССР поэтесса Саломея Нерис выступила с призывом к коммунистам вооружиться и защищать город. Поверившим ее призыву литовским коммунистам даже стали выдавать оружие[32]. Однако уже в 15 часов с Каунасского вокзала ушел поезд с семьями партийных и советских работников, а в 19.00 на личных автомобилях из города уехали и сами партийцы. Часом позже Каунас оставили НКГЮ и НКВД и вся милиция была снята со своих постов. Погрузившись на автомашины со всем своим домашним скарбом (вплоть до кроватей и матрацев), они покинули город вслед за правительством, вызвав невообразимую панику среди населения[33]. Еще шли пограничные сражения, еще отчаянно сражалась на подступах к Вильнюсу 5-я танковая дивизия РККА, на границе геройски дрались гарнизоны недостроенных укрепрайонов. А советские партийцы резво катили на машинах подальше от опасности. При оставлении Каунаса были брошены на произвол судьбы важные объекты, включая городскую радиостанцию, паника на улицах города и активизация националистического подполья (а НКВД, который по идее должен был с ним бороться, удрал вслед за партийцами) внесли еще большую смуту и дезорганизацию в тылы действующей армии. А к брошенному советскими аппаратчиками Каунасу немцы вышли только к вечеру 24 июня.

Бежали партийцы и из других городов. Бежали на персональных машинах, с комфортом обгоняя толы беженцев. Генерал Болдин вспоминал, как по дороге к линии фронта ему встретились несколько легковых машин. Впереди «ЗИС-101». Из его открытых окон торчат широкие листья фикуса. Оказалось, что это машина какого-то областного начальника[34].

Конечно, таким людям памятник Савве Беляеву, что называется, «мозолил глаза». Лишь в 1944 году он был восстановлен на прежнем месте.

Во второй половине XIX – начале XX века российские чиновники столкнулись с новым врагом – революционерами-террористами. Последние стремились дезорганизовать систему государственного управления, а заодно и посеять панику среди верных правительству людей – «прежде всего должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу», – писал в своем «Катехизисе революционера» Сергей Нечаев. Поэтому убийства следовали одно за одним. Стреляли не только в городовых и чинов полиции, стреляли в чиновников почтового ведомства, «реакционных» преподавателей гимназий и профессоров университетов. С августа 1878 года до конца 1880-го террористами было убито 27 человек и несколько десятков было ранено.

Убивали отнюдь не тех, кто жестче других боролся с революционерами, а тех, кого было проще убить. 25 марта 1878 года в Киеве был убит жандармский офицер барон Гейкинг. Один из революционеров так писал об этом убийстве: «Этот Гейкинг совершенно никакого зла революционерам не делал. Он относился к своей службе совершенно формально, без всякого особого усердия, а политическим арестованным делал всякие льготы. Его «политические» вообще любили, и Гейкинг считал себя, безусловно, в безопасности. Но именно потому, что он не берегся, его и порешили убить… Но ничего нет легче, как убить Гейкинга, который всем известен в лицо и ходит по улицам не остерегаясь».

Волну террора удалось остановить только после смерти императора Александра II. Смерть Царя-Освободителя «встряхнула» общество, и оно поддержало жесткие меры правительства Александра III, которые позволили разгромить революционные организации.


Министр внутренних дел Российской империи Д. С. Сипягин. Убит террористом 2 апреля 1902 г.


И вот что хотелось бы отметить – современная Россия не понаслышке знает, что такое терроризм. Но по-прежнему в наших городах есть улицы, названные в честь террористов прошлого – Халтурина, Кибальчича, Софьи Перовской, Желябова и прочих злодеев, на руках которых кровь невинных людей. Вот так и живем – с одними террористами боремся, память других – почитаем.


Министр внутренних дел Российской империи В. К. фон Плеве. Убит террористом 15 июля 1904 г.


Новая волна терроризма начала набирать силу в начале XX века. В 1902 году террористами был убит министр внутренних дел Дмитрий Сергеевич Сипягин.

Его преемник на этом посту, Вячеслав Константинович фон Плеве, был убит 15 июля 1904 года.

2 марта 1901 года был убит бывший ректор Императорского московского университета министр народного просвещения Российской империи Николай Павлович Боголепов. После начала первой русской революции террор стал массовым, о чем недвусмысленно свидетельствует ведомственный документ:


СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ О ЛИЦАХ, ПОСТРАДАВШИХ ПРИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТАХ С ФЕВРАЛЯ 1905 г. ПО МАЙ 1906 г. Составлено в ноябре 1906 г.


Вследствие резолюции Вашего Высокопревосходительства относительно проверки помещенных в «Практическом Враче» числовых данных об убитых и раненых при террористических покушениях с февраля 1905 г. по май 1906 г., имею честь доложить, что, на основании отзывов местных властей, числовые данные по сему предмету представляются в следующем виде:

Генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников – 8

Вице-губернаторов и советников губернских правлений – 5

Полицеймейстеров, уездных начальников и исправников – 21

Жандармских офицеров – 8

Генералов (строевых) – 4

Офицеров (строевых) – 7

Приставов и их помощников – 79

Околоточных надзирателей – 125

Городовых – 346

Урядников – 57

Стражников – 257

Жандармских нижних чинов – 55

Агентов охраны – 18

Гражданских чинов – 85 (выделено мной. – А.М.)

Духовных лиц – 12

Сельских властей – 52

Землевладельцев – 51

Фабрикантов и старших служащих на фабриках – 54

Банкиров и крупных торговцев – 29

Всего: 1273

Как мы видим, чиновники были одной из основных мишеней для революционеров. Стандартным методом убийства чиновника было явиться на прием и, когда он рассматривает прошение, выстрелить в упор. Это косвенно свидетельствует о том, что в Российской империи попасть на прием к губернатору или даже министру было не просто, а очень просто.

Как реагировало чиновничество на эту угрозу? Надо отметить, что большинство чиновников мужественно продолжили исполнять свой долг в этих тяжелых условиях. Почти не было таких, кто подал в отставку или отказался от службы, спасая свою жизнь. Полковник отдельного корпуса жандармов А. П. Мартынов вспоминал, как в бытность свою начальником Саратовского охранного отделения получил информацию о готовящемся покушении на губернатора. Не имея возможности предотвратить покушение (террористы готовились бросить бомбу в карету главы губернии во время пути в собор на праздничное богослужение), жандарм стал упрашивать графа Сергея Сергеевича Татищева не выезжать из дома в этот день. На что получил четкий и недвусмысленный ответ: «Ехать в этот день в собор мне необходимо. Это мой долг, а Ваш долг – попытаться сделать все возможное, чтобы предупредить покушение! Я не могу и не хочу допустить, чтобы кто-нибудь счел меня трусом!»[35].


Самарский губернатор И. Л. Блок. Убит террористами 21 июля 2006 г.


Точно так же вел себя по отношению к угрозе террористов и губернатор соседней Самарской губернии Иван Львович Блок. 21 июля 1906 года он был убит бомбой, брошенной в его карету террористом. Расследуя обстоятельства теракта, начальник Отдельного корпуса жандармов писал: «Покойный губернатор Блок вообще себя не берег и как бы бравировал, часто без всякой охраны являлся. Отвечал, что если суждено умереть, то уберечься трудно. Говорил я неоднократно полицмейстеру убедить губернатора быть осторожным, но и его предупреждений Блок не слушал»[36].

Лучше всего позицию чиновничества выразил глава правительства Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин (сам, кстати, переживший три покушения): «Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «Руки вверх». На эти слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете»[37].

Скажем несколько слов и о такой актуальной ныне теме, как привилегии. В императорской России они были четко прописаны в законодательстве и связывались с рангом чиновника и его деятельностью. Важно отметить, что эти документы были открытыми, доступными для ознакомления публике. Более того, общество было осведомлено и о личном благосостоянии чиновников (подробнее об этом мы расскажем в следующей главе). В целом же в частной жизни никаких особых преимуществ у чиновников не было. Приведем лишь один факт.

Известно, сколько проблем создают автомобилистам нынешние чиновники, перемещающиеся по дорогам с включенными мигалками на служебных автомобилях. А для высокопоставленных чинов порой перекрывают улицы и целые районы. А как с этим обстояло дело в Российской империи?

С 1 мая 1910 года на Россию возлагались обязательства по выполнению ратифицированной ею Международной конвенции (Париж, октябрь, 1909 г.) движения автомобилей, где излагались основные правила дорожного движения, требования к техническому состоянию автомобилей, содержалось описание первых дорожных знаков.

Общероссийских правил дорожного движения тогда не существовало (они появились лишь в 1961 г.) – каждая губерния принимала свои правила с учетом местных условий. В музеях сохранилось немало экземпляров таких правил. Примечательно, что ни одни из них не содержали требования уступить дорогу «спецтранспорту». Возьмем, к примеру, Владимирские правила езды на автоматических экипажах от 1916 года. Пункт 14 содержал следующее положение: «Езда по некоторым улицам, по распоряжению полиции, может быть останавливаема в нижеследующих случаях: а) и дни пребывания во Владимире Высочайших Особ (т. е. Государя Императора и членов его семьи), б) в разных торжественных случаях, в) во время Крестных ходов и г) вообще в местах большого случайного скопления экипажей, а равно и публики, по каким бы то ни было причинам».

Отметим, что, во-первых, этот пункт правил четко прописывал ситуации, когда правоохранительные органы имеют право перекрывать движение – в современной России такие действия регулируются внутриведомственными инструкциями, во-вторых, перекрывать движение полиция имела право только для высочайших особ, т. е. лично главы государства, но сие не распространялось на чиновников, сколь высокого ранга они ни были.

Впрочем, отдельные попытки подхалимажа со стороны полицейских чинов своему начальству все-таки были, но решительно пресекались «сверху». В 1905 году московский градоначальник генерал-майор Волков издал следующий приказ:

«Проезжая по городу, я усмотрел, что некоторые постовые городовые, заметив мое приближение, поспешно останавливают движение экипажей, освобождая путь для моего проезда.

Находя, что поддержание правильного движения экипажей, согласно требованиям обязательных постановлений Городской думы, вполне достаточно для устранения затруднений в уличном движении и что при точном исполнении сих требований всякие поспешные экстренные меры к освобождению проездов являются излишними, предлагаю приставам разъяснить городовым, чтобы они, как во всякое время, так и при моих проездах, ограничивались лишь поддержанием установленного порядка движения».

И не только издал, но опубликовал его в московских газетах. Честь русского чиновника не позволяла ему публично по-хамски относиться к жителям города, порядок в котором он охранял.

У читателя может сложиться впечатление, что автор идеализирует чиновников Российской империи, говорит только об их достоинствах, не замечая недостатков. Но о недостатках русских чиновников в советское время не писал только ленивый, так что вряд ли тут можно сказать что-то новее. А вот добрых слов о них очень давно не звучало.

Конечно, бюрократия – всегда бюрократия с присущими ей пороками и недостатками. Которые были, есть и будут всегда и у всех народов. Рассмотрев миф об огромной и неповоротливой российской бюрократии, мы видим, насколько далек он был от реальности. Что Россия развивалась не «вопреки косности и предубеждениям» чиновников, но во многом благодаря их деятельности на пользу отечества.

Оглавление

Из серии: Россия. История Великой страны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги 11 мифов о Российской империи (А. А. Музафаров, 2018) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я