Черноморский флот в Великой Отечественной войне. Краткий курс боевых действий (М. Э. Морозов, 2015)

Такой книги еще не было! За четверть века, прошедших после распада СССР, не создано ни одной полноценной аналитической работы о действиях советского флота в Великой Отечественной войне. Выходили либо ревизионистские «разоблачения», либо разборы отдельных сражений – но обобщающих трудов, осмысливающих ситуацию в целом, до сих пор не издавалось. Эта книга – первая. В новом исследовании ведущих историков ВМФ, основанном на материалах как отечественных, так и западных архивов, вы найдете не только исчерпывающую информацию о боевом применении Черноморского флота в Великой Отечественной войне, но и профессиональную оценку планов сторон и их воплощения в жизнь, а также уникальные статистические данные, публикуемые впервые.

Оглавление

Из серии: Победа будет за нами!

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Черноморский флот в Великой Отечественной войне. Краткий курс боевых действий (М. Э. Морозов, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Боевые действия на Черном море

Кампания 1941 г.

Накануне войны Черноморский флот (вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) организационно состоял из эскадры надводных кораблей (в ее составе бригада крейсеров), отряда легких сил, двух бригад подводных лодок, двух бригад торпедных катеров, береговой и противовоздушной обороны, военно-воздушных сил, а также частей специального и тылового обеспечения. Главной базой флота являлся Севастополь. Кроме того, система базирования включала военно-морские базы: Одесскую с Очаковским сектором береговой обороны, Николаевскую, Новороссийскую с Керченским сектором береговой обороны и портами Керчь и Туапсе, Батумскую с портом Поти (с 31 августа преобразована в Потийскую ВМБ). После начала войны были созданы Керченская (с 1 сентября) и Туапсинская (с 13 ноября) ВМБ. Военному совету флота подчинялась также Дунайская флотилия, главной базой которой являлся Измаил. В конце июля была создана Азовская флотилия, и до 20 ноября в составе флота их было две, после чего Дунайскую расформировали. В состав флота входили линейный корабль «Парижская коммуна», пять крейсеров, 15 лидеров и эскадренных миноносцев, 44 подводные лодки и более 150 кораблей и катеров других классов (приложение 1). В течение кампании флот пополнился кораблями, находившимися на завершающей стадии постройки на судостроительных заводах (2 эсминца, 8 подлодок) и полученными по мобилизации (4 минзага, 11 канонерских лодок, 7 сторожевиков, 26 тральщиков).

ВВС ЧФ включали две авиабригады (в их составе пять полков), разведполк и 10 отдельных эскадрилий, насчитывавших в общей сложности 639 самолетов (приложение 3). После начала войны на театре был развернут еще целый ряд частей, в результате чего к концу 1941 г. в составе ВВС ЧФ действовали уже 10 авиаполков и 13 эскадрилий. В то же время из-за больших боевых потерь (до конца 1941 г. ВВС ЧФ потеряли около 600 боевых самолетов) количество машин сократилось до 345.


Командующий Черноморским флотом в 1939–43 и 1944–48 гг. Ф.С. Октябрьский


Береговая и зенитная артиллерия к началу войны располагали 118 и 192 орудиями соответственно. В результате развертывания новых частей и поступлений от промышленности на 1 января 1942 г. имелось 226 и 304 орудия соответственно.

Задачи флоту на случай войны с Германией и ее союзниками были поставлены директивой наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова от 26 февраля 1941 г. Ею предусматривалось обеспечить господство нашего флота на море, не допустить прохода флота противника (Италии) в Черное море через проливы, подвоза войск и боевого снаряжения морем в порты Румынии, Болгарии и Турции, не допустить высадки десантов на советское побережье, блокировать побережье Румынии, уничтожить или захватить румынский флот, быть готовым к высадке своих тактических десантов, содействовать приморскому флангу нашей армии.

После начала войны стоявшие перед флотом задачи значительно скорректировались. 28 июня нарком ВМФ указал, что главной задачей ЧФ в данный период является защита морских коммуникаций, и в первую очередь обеспечение перевозок жидкого топлива. Уже 13 июля своей директивой № 9/63 нарком сообщил, что «основной задачей в ближайшие дни считать оборону побережья». И лишь 7 ноября директивой Ставки ВГК было указано: «Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами».


Начальник штаба ЧФ в 1941–44 гг. И.Д. Елисеев


Такая частая смена приоритетов вытекала из отсутствия сколько-нибудь серьезных разведданных относительно замыслов противника. Военно-морские силы черноморских государств нашей разведкой были изучены неплохо, но содержание последних немецких приготовлений осталось нераскрытым. И разведка ЧФ и Разведуправление ВМФ регулярно направляли в штаб флота данные о готовящихся морских десантах противника в Крым и на Кавказ, что являлось не чем иным, как вражеской дезинформацией. В первые месяцы войны эта дезинформация сыграла весьма негативную роль, заставив развернуть главные силы флота для обороны побережья, а не использовать их для ударов по вражеским коммуникациям и поддержки сухопутных войск.

В немецком плане нападения на СССР (директива верховного главнокомандования вермахта (ОКВ) № 21 от 18 декабря 1940 г., известная как «план Барбаросса») и на состоявшемся 4 февраля 1941 г. в ставке А. Гитлера совещании по военно-морским вопросам никакого конкретного плана действий на Черноморском театре не предлагалось. Главком немецкого ВМФ гросс-адмирал Э. Редер лишь высказывал просьбу дать указания командованию люфтваффе нанести внезапные удары по советским военно-морским базам, а также обязать Румынию и Болгарию осуществить необходимые мероприятия по защите устья Дуная и своего черноморского побережья. Именно задача обороны побережья от возможных вражеских десантов была поставлена перед румынской морской дивизией командованием ВМС Румынии оперативным приказом № 44 от 21 июня в качестве главной.

В апреле 1941 г. ОКВ подготовило тезисы к докладу о значении Черного моря и проливов в операции «Барбаросса». Планировалось оборонять румынское и болгарское побережье береговыми батареями и минными заграждениями, особенно в районе портов Бургас, Варна и Констанца. Последняя представляла особый интерес, так как соседствовала с нефтеносным районом Плоешти, имела большой нефтяной терминал и являлась морскими нефтяными воротами стран «оси». Немецкое командование считало группировку Красной армии в Северном Причерноморье небольшой по численности и не представлявшей угрозы для нацеленной на Украину группы армий «Юг». Главный удар немецко-румынских войск предполагалось нанести значительно севернее черноморского побережья. Поэтому морские перевозки в Черном море могли быть радикально сокращены. Немецкое командование не планировало проводить каких-либо специальных операций по захвату ВМБ Черноморского флота, считая, что отступавшие советские войска не окажут серьезного сопротивления. До момента захвата советских баз планировалось снизить активность кораблей ЧФ при помощи демонстративного минирования самих баз и подходов к ним.

Разведывательное обеспечение действий противника на театре было довольно слабым. Более-менее оперативно поступали данные радиопеленгования советских кораблей, а сведения воздушной разведки советских баз и коммуникаций, осуществлявшейся самолетами 4-го воздушного флота, поступали с запозданием. Дешифровальная служба направляла свои материалы в штаб военно-морской группы «Юг», которая непосредственно ведением боевых действий на театре не занималась и своим подчиненным штаба эти сведения не передавала. В результате немецкая разведка оставалась в полном неведении планов советского командования, лучшим подтверждением чему стала неожиданная для противника эвакуация войск Одесского оборонительного района в октябре 1941 г.

Поскольку военная кампания против СССР планировалась скоротечной, никакого единого штаба для руководства действиями немецкого ВМФ на Черном море не создавалось. С марта 1941 г. в Софии расположился штаб Адмирала Юго-Востока, который в июле был переименован в штаб военно-морской группы «Юг» (адмирал Шустер), отвечавший за ведение военных действий в Адриатическом, Эгейском и Черном морях. В феврале 41-го были созданы морской штаб связи в Болгарии (капитан цур зее Веземанн) и немецкая военно-морская миссия в Румынии (вице-адмирал Фляйшер). Кроме того, в состав последней входило немецкое морское учебное командование в Румынии, призванное обеспечить подготовку румынского флота к участию в военных действиях. Последний состоял из морской и речной дивизий. Морская, помимо боевых кораблей (четыре эсминца, три миноносца, подводная лодка, три канонерские лодки, три минных заградителя, три торпедных катера, несколько мелких кораблей и вспомогательных судов), включала также группу береговых батарей и флотилию гидросамолетов. Речная дивизия в составе семи мониторов, двух бронированных и четырех сторожевых катеров, группы батарей и трех батальонов морской пехоты находилась на Дунае. В Болгарии немцы ограничились контролем за действиями болгарского флота (четыре миноносца постройки начала ХХ века, два охотника за подлодками, три торпедных катера), который выполнял задачи охраны своего побережья, дозорной службы и конвоирования судов «оси» в своих территориальных водах. В начале сентября военно-морской группе «Юг» также подчинили немецкую Дунайскую флотилию, вошедшую в Черное море.

К началу Великой Отечественной войны единственными немецкими кораблями в бассейне Черного моря с определенной натяжкой можно было бы считать только находившиеся в речных портах Галац, Браила и Руссе корабли Дунайской флотилии (монитор, 13 катеров-тральщиков, 3 буксира, несколько вспомогательных судов). До конца года благодаря перевозкам и сборке на болгарских верфях в строй вступили 15 быстроходных десантных барж (БДБ), около 50 паромов Зибеля и около десятка сторожевых катеров.

Морская авиация, использовавшаяся противником на черноморском театре, централизованного руководства не имела. В оперативном подчинении командования румынских ВМС находилась флотилия гидроавиации двухэскадрильного состава (38 гидросамолетов) и одна эскадрилья истребителей ПВО ВМБ Констанца. Немцы выделили для обеспечения ПВО объектов нефтяной инфраструктуры Румынии группу истребителей трехэскадрильного состава (47 Bf109). Немецкая гидроавиация к началу войны была представлена 8-й спасательной эскадрильей (шесть Не59), самолеты которой нередко привлекались и к ближней разведке, а также поиску подводных лодок. В начале ноября с Балтики на театр были переброшены штаб и две эскадрильи 125-й морской разведывательной авиагруппы (около 20 самолетов Ar95A, BV138, Ar196).

В качестве ударной авиации над морем использовались бомбардировочные эскадры немецкого 4-го воздушного флота. В составе 4-го немецкого авиакорпуса, поддерживавшего 11-ю армию, войска в Донбассе и одновременно действовавшего против Черноморского флота в 1941 г., насчитывалось от 300 (в период боев на Перекопе) до 100 (в период второго штурма Севастополя) боевых самолетов, в том числе от 200 до 60 бомбардировщиков. Они имели постоянные задачи по поддержке сухопутных войск и потому, как правило, наносили удары по морским целям, только если те оказывались в прибрежной полосе. Исключением являлась группа II/KG4, специально выделенная для осуществления минных постановок на театре. В начале июля она была переброшена во Францию. Лишь во второй половине августа немецкое командование выделило для действий на театре два специализированных ударных подразделения – торпедоносные эскадрильи 1/KG 28 (действовала на театре до конца ноября) и 6/KG 26.

Болгарский флот к началу войны собственной авиацией не располагал. В начале августа была сформирована эскадрилья, реорганизованная в середине октября в полк двухэскадрильного состава, где насчитывалось 12 колесных бипланов чешского производства.


Первым к развертыванию своих ВМС на театре приступил, естественно, агрессор. Еще в июле 1940 г. в период обострения советско-румынских отношений из-за Бессарабии румынское правительство объявило о минировании территориальных вод на подходах к Сулине и Констанце. Мины близ Сулины ставились в июле 40-го, январе и июне 41-го, близ Констанцы – 15–19 июня 1941 г. Фактически на подходах к главной базе румынского флота была создана целая минно-артиллерийская позиция: пять минных заграждений включали 1000 мин и 1797 минных защитников, группа береговых батарей – шесть 280-мм (немецкие), шесть 152-мм и четыре 120-мм орудия. Хотя мины и минные защитники и представляли собой экземпляры периода Первой мировой войны, поставленные с достаточной густотой (каждое заграждение состояло из двух рядов мин и двух рядов защитников; интервал между минами в каждом ряду – 100 м, защитниками – 50 м), они представляли серьезное препятствие в случае возможной попытки атаки порта.

В 01.15 22 июня по приказанию наркома ВМФ на Черноморском флоте была объявлена оперативная готовность № 1. Военные действия начались перед рассветом налетом одной эскадрильи постановщиков мин Не111 на Севастополь. Заблаговременно приведенная в готовность противовоздушная оборона главной базы встретила немецкие самолеты плотным огнем. Это помешало противнику в первые сутки войны заблокировать Севастополь донными неконтактными минами, к борьбе с которыми наш флот оказался практически не готов. По немецким данным, с начала войны до 4 июля 1941 г. авиагруппа II/KG 4 выставила 91 мину в районе Севастополя и 49 в Днепровском лимане. По сведениям нашей стороны, начиная с первой военной ночи наблюдательным постам главной базы удалось заметить сброс 44 мин, из которых только 24 упали на выходе из Северной бухты. Таким образом, даже если допустить, что часть сброшенных мин осталась незамеченной, немцам удалось выставить в заданном районе только около четверти от намеченного числа мин, а остальные упали на сушу или на большую глубину в море, где они не представляли большой угрозы. Собственно, на Инкерманский створ, по которому шло основное движение, попадали единичные мины, и до их ликвидации входившие и выходившие корабли просто обходили отмеченные места. Хотя флот понес на минах некоторые потери (получили тяжелые повреждения эсминец «Быстрый» и несколько мелких вспомогательных единиц), парализовать выходы из баз советских кораблей немцам не удалось.

Полностью и без задержек был выполнен план оборонительных минных постановок Черноморского флота у своих берегов – до 21 июля кораблями было выставлено 7115 мин и 1404 минных защитника. Правда, в дальнейшем эти постановки причинили советскому флоту больше трудностей и потерь, чем противнику: на них в 1941–1942 гг. погибли три эсминца (в том числе один недостроенный на испытаниях), четыре транспортных судна и несколько малых боевых кораблей. Причинами этих потерь стали как недостаточная точность постановок, так и упущения в организации движения судов по фарватерам со стороны отвечавших за это штабов военно-морских баз. Потери противника на этих заграждениях, о чем речь пойдет ниже, пришлись на конец 1941 г. в связи с продлением вражеских коммуникаций в северо-западный район Черного моря.

Тем временем Черноморский флот приступил к выполнению поставленных перед ним задач, в частности, уничтожению румынского флота. Поскольку корабли противника не покидали своей главной базы в Констанце, это вылилось в серию ударов, нанесенных силами авиации, и набеговую операцию кораблей. Использование для ударов по порту надводных кораблей было вполне оправданным, поскольку лишенные истребительного прикрытия советские бомбардировщики не могли в результате дневных налетов поразить все намеченные цели и несли серьезные потери. Так, из 14 ДБ-3 и 18 СБ, принимавших участие в налете на базу утром 24 июня, на базу не вернулось три и семь машин соответственно. 25 июня немецкие истребители сбили еще пять ДБ-3. В этих условиях и было принято окончательное решение о нанесении удара по Констанце силами надводных кораблей, но в штабе ЧФ недооценили созданную немцами и румынами минно-артиллерийскую позицию. Утром 26 июня лидеры эсминцев «Москва» и «Харьков» обстреляли Констанцу. Согласно германским данным от попаданий снарядов загорелось несколько нефтяных резервуаров, а также железнодорожные цистерны, взорвался поезд с боеприпасами. Встреченные огнем румынских эсминцев и немецкой 280-мм береговой батареи «Тирпиц», лидеры были вынуждены отвернуть в море и при этом вторично пересекли минное заграждение. Ситуация усугублялась тем, что, маневрируя на больших ходах, корабли потеряли три паравана из четырех и шли противоартиллерийским зигзагом, при котором вероятность подрыва на мине резко возрастала. Лидер «Москва» взорвался и вскоре затонул. От близких разрывов снарядов немецкой береговой батареи в котлах «Харькова» потекли водогрейные трубки, ход корабля временно упал почти в пять раз. Из-за этого ему не удалось оказать помощь экипажу погибшего корабля, и 68 советских моряков, включая командира корабля, попали во вражеский плен.


Лидер «Харьков»


Некоторые специалисты высказывали и продолжают высказывать мнение, что обстрел Констанцы мог быть успешно выполнен одним из крейсеров со 180-мм артиллерией при условии корректировки стрельбы с самолета. Можно уверенно утверждать, что и этот замысел в условиях господства в воздухе немецких истребителей вряд ли удалось бы воплотить в жизнь. Целесообразнее всего было бы воздержаться от атаки Констанцы с моря до получения достаточно полных разведданных, а их не было. Поскольку задачу в связи с отсутствием данных разведки никто не отменил, удар все равно был бы произведен, а его результат вряд ли сильно отличался от того, что был реально достигнут 26 июня.

Узнав о результатах набега кораблей ЧФ, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов в тот же день приказал временно прекратить удары по Констанце. С 30 июня, когда поступило указание приступить к бомбардировкам нефтедобывающего центра в Плоешти, Констанца стала запасной целью. Дальности полета ко всем этим объектам были таковы, что сопровождение истребителями ударных самолетов исключалось. Все это обусловило весьма ощутимые потери. До конца июля ВВС ЧФ совершили около 650 самолето-вылетов бомбардировщиков, но лишились 22 ДБ-3, 17 СБ и Пе-2. Вражеский флот понес незначительные потери, чуть больше в Констанце пострадали нефтяные терминалы и портовые сооружения. Некоторый успех сопутствовал черноморским летчикам в ходе налетов на дунайские порты, где ими был потоплен румынский минзаг «Аврора» и несколько речных судов. В Плоешти морским авиаторам удалось нанести более серьезный ущерб – там было уничтожено около 200 тыс. т нефтепродуктов, а для полного восстановления причиненных разрушений требовался полугодовой срок. 10 и 13 августа ВВС ЧФ нанесли удары по Чернаводскому мосту через Дунай, под пролетами которого пролегал нефтепровод из Плоешти в Констанцу. В результате удара истребителей-бомбардировщиков И-16, доставлявшихся к объекту удара под крыльями тяжелых бомбардировщиков ТБ-3, были разрушены две фермы моста. Нефтепровод на долгое время вышел из строя, из-за чего противнику пришлось на некоторое время перенести пункт приема румынской нефти итальянскими танкерами в Варну. Дальнейшим действиям по решению рассматриваемой задачи помешало переключение с 20-х чисел августа бомбардировочной авиации ЧФ на поддержку сухопутных войск в районе Одессы.

Таким образом, первоначальная задача по уничтожению румынского флота за короткое время трансформировалась в задачу по уничтожению экономических объектов противника. Что же касается уничтожения румынского флота, то этого вряд ли удалось бы достичь, поскольку ЧФ, а точнее его ВВС, в то время оказались не готовы к решению данной задачи. Бомбардировки кораблей с горизонтального полета со средних и больших высот небольшими группами самолетов продемонстрировали свою неэффективность еще в период советско-финляндской войны, а других методов в арсенале советской морской авиации на тот момент попросту не оказалось. Сохранение румынского флота оказалось важным фактором, повлиявшим на ход последующих событий. Он, конечно же, не мог оспаривать господство на театре у ЧФ, но играл важную роль в обороне коммуникаций «оси» в западной части театра на протяжении всей войны. Лишь со второй половины 1943 г. наскоро созданный на Черном море немецкий флот смог взять на себя большую часть нагрузки по эскорту конвоев.

В еще большей степени к ошибкам можно отнести отказ немецкого командования от попытки уничтожить ядро ЧФ в первые сутки войны внезапным массированным ударом с воздуха. При этом оно, несомненно, исходило из общей авантюристической установки плана «Барбаросса», что исход войны с СССР будет решен в течение 12–14 недель вдалеке от Черноморского ТВД. В результате советский Черноморский флот превратился на все время войны в своеобразный дамоклов меч, который был постоянно занесен над вражескими коммуникациями и побережьем, заставляя противника предпринимать большие и дорогостоящие усилия по организации их обороны.

Действия на советских коммуникациях

Значительное место в боевой деятельности Черноморского флота занимала оборона морских коммуникаций. Непосредственно для перевозок на Черноморском театре по состоянию на 22 июня 1941 г. имелось в строю 119 пассажирских, сухогрузных и нефтеналивных судов общим тоннажем 316,3 тыс. брт, в том числе 92 судна тоннажем более 500 брт. На второй день войны на театре была введена система конвоев, за проводку которых отвечали командиры военно-морских баз – каждый в своей зоне ответственности. Тем не менее нехватка эскортных сил и отсутствие должного внимания к организации обеспечения перевозок привели к тому, что в июле 50 % судов на трассе Севастополь – Одесса прошли без охранения. У кавказского побережья количество таких рейсов составило 60 %. В этих условиях лишь практически полное бездействие противника позволило проводить суда без потерь. Единственная неприятельская подлодка – румынская «Дельфинул» – совершила в течение 1941 г. шесть походов на наши коммуникации, но из-за слабой подготовки экипажа лишь единожды выпускала торпеды, причем, несмотря на победный доклад, эта атака даже не была зафиксирована советской стороной. Румынские торпедные катера с августа по октябрь совершили шесть парных выходов в Одесский залив и произвели одну торпедную атаку против дозорного корабля с аналогичным результатом.

С конца июля 1941 г., с началом наступления войск противника на одесском направлении, его авиация активизировала действия против нашего судоходства. 23 июля в результате внезапной атаки с воздуха погиб теплоход «Аджария» – первое судно, потопленное люфтваффе на Черноморском театре. С учетом большого объема перевозок и недостаточного их прикрытия потери, даже при эпизодическом воздействии вражеских сил, были неизбежны, но они, по сравнению с числом совершенных рейсов, не были слишком большими. До 1 октября вражеская авиация в северо-западном районе Черного моря потопила пять и повредила один транспорт. С начала войны до завершения обороны Одессы транспортные суда выполнили 911 рейсов, в том числе 696 в составе конвоев. В июле – сентябре в Одессу было перевезено 58 447 военнослужащих, 26 915 т боеприпасов и 31 270 т других воинских грузов, а обратно вывезено 30 тыс. раненых, более 75,8 тыс. человек гражданского населения, 65 тыс. т военных и 327,3 тыс. т народно-хозяйственных грузов. Это полностью покрыло потребности гарнизона Одесского оборонительного района (ООР), хотя план эвакуации промышленного оборудования и сырья полностью выполнить не удалось.

С конца августа противник начал наносить удары и по нашим дальним коммуникация. 29 августа вражеские торпедоносцы добились своего первого успеха, потопив транспорт «Каменец-Подольск». За этим последовало еще несколько успешных атак в октябре и ноябре. Ситуация с противовоздушной обороной коммуникаций усугублялась ограниченным количеством собственных самолетов и орудий зенитной артиллерии (как в ПВО портов, так и установленных на кораблях и судах), их низкими тактико-техническими характеристиками. Но даже в этих условиях потери могли бы стать меньшими, если бы штаб флота уделял больше внимания контролю за организацией конвойной службы со стороны штабов баз.

С 31 августа возобновились минные постановки авиации противника у наших портов. Они продолжались до 2 ноября. Всего в этот период враг выставил, по немецким данным, 65 мин у Севастополя, 50 у Новороссийска и 8 у Феодосии. В ночь на 17 сентября впервые были применены донные мины с магнитно-акустическими замыкателями, эффективных средств для борьбы с которыми на тот момент у советской стороны не имелось. Отсутствующие тралы заменялись организацией противоминного наблюдения, прокладкой фарватеров в обход зафиксированных мест падения мин, глубинным бомбометанием и размагничиванием кораблей.

В этих условиях советское командование осуществило операцию по эвакуации гарнизона Одессы. В ней участвовали 37 транспортов, большинство из которых сделали по 2–3 рейса, а всего 129 судо-рейсов. Ежедневно в море на трассе Одесса – Севастополь – Одесса находилось в среднем восемь транспортов, не считая шхун и буксиров. С 1 по 16 октября из Одессы без потерь было вывезено 86 тыс. военнослужащих и 15 тыс. человек гражданского населения, 14 танков, 36 бронемашин, 462 орудия различных калибров, 1158 автомашин, 19 103 т боезапаса и 25 тыс. т различного груза. При эвакуации от ударов авиации противника погиб лишь один транспорт, шедший в балласте. Эвакуацию одесского гарнизона часто называют одной из самых успешных операций советского ВМФ в 1941 г. С этим трудно не согласиться, но при этом стоит заметить, что ее успех объяснялся не столько тщательной подготовкой и планированием наших штабов, сколько слабостью вражеской разведки и задействованных в то время для борьбы на коммуникациях сил.

С момента оставления Одессы наиболее важной стала коммуникация Крым – Кавказ. В октябре – декабре по ней было совершено 530 транспортных рейсов. Интенсивность перевозок была весьма высокой – севастопольский порт принимал до 14 судов в сутки. Помимо этого, в перевозках участвовали и сами боевые корабли. Так, например, 79-я морская стрелковая бригада была доставлена 21 декабря в Севастополь на крейсерах «Красный Кавказ», «Красный Крым», лидере «Харьков» и двух эсминцах. Только в главную базу ЧФ было перевезено военнослужащих – 79 986 человек, боеприпасов – 11 тыс. и других грузов – 20,8 тыс. т. Из Севастополя в течение ноября и декабря было вывезено 17 тыс. человек гражданского населения, 15,5 тыс. раненых, 12,5 тыс. т промышленных грузов. Для эскортирования было произведено 24 выхода эсминцев, 71 БТЩ и 298 сторожевых катеров, тем не менее 132 судна (25 %) прошли, не имея охранения вовсе. Несмотря на некоторые потери в судах и грузах, потребности войск Севастопольского оборонительного района этими перевозками в основном удовлетворялись, что стало одной из главных причин провалов предпринятых немцами первого и второго штурма города.


Крейсер «Красный Кавказ»


В целом ситуацию, сложившуюся на советских коммуникациях на театре в ходе кампании 1941 г., можно выразить следующими словами: слабоохраняемое судоходство использовалось с большой интенсивностью и в основном справилось с поставленными перед ним задачами. Малочисленные силы противника действовали на коммуникациях эпизодически, а в ряде случаев и неэффективно (румынские ВМС) и не могли сколько-нибудь серьезно повлиять на объемы перевозок. Например, в сентябре на всем театре было выполнено 642 рейса, и погибло всего одно судно, в октябре три погибших пришлись на 381 рейс, в ноябре – шесть погибших на 331 рейс. Тем не менее при невозможности пополнения судового состава транспортные возможности черноморских пароходств быстро сокращались. В течение кампании было потеряно 18 крупных транспортов суммарным тоннажем 50 тыс. брт, а еще 10 тоннажем 78,5 тыс. брт получили повреждения (пять от авиации, три на вражеских и два на своих минах). Еще 11 крупных судов, в основном из числа находившихся на начало войны в ремонте, были затоплены или оставлены в занятых противником портах. Гибли суда и в навигационных авариях, а в конце ноября три танкера и ледокол «Микоян» ушли с театра через черноморские проливы (один из танкеров был потоплен в Эгейском море немецкой подлодкой). Все это привело к тому, что за первые полгода войны число исправных судов сократилось примерно на треть, и эта тенденция не имела признаков к снижению. Напротив, критически проанализировав свои неудачи под Севастополем, командующий 11-й немецкой армией генерал Э. Манштейн поставил вопрос о создании немецкого флота на Черном море, способного заблокировать перевозки в Севастополь. Вопрос был решен положительно, а это предвещало советской стороне новые потери, хотя последствия и проявились только в следующей кампании.

Действия на коммуникациях стран «оси»

Справедливо опасаясь возможных потерь торгового тоннажа от ударов ВВС ЧФ, командование противника еще до начала войны сосредоточило подавляющее большинство судов в портах формально нейтральной Болгарии. В результате на момент начала войны в Варне находилось 14, а в Бургасе – пять судов противника тоннажем более 500 брт. В Констанце находились лишь два крупных судна, одно из которых перестраивалось в минный заградитель, а другое – в судно-ловушку. Кроме того, одно болгарское судно до начала августа было задержано советскими властями в Батуми.

У противника на театре на тот момент имелась лишь одна коммуникация Констанца – Варна – Босфор, по которой осуществлялся вывоз румынских нефтепродуктов и болгарских продовольственных грузов в порты Эгейского моря. Эскортирование конвоев на север от границы румынских и болгарских территориальных вод осуществляли миноносцы и канонерские лодки ВМС Румынии, на юг – миноносцы и торпедные катера ВМС Болгарии. Итальянские танкеры, как правило, курсировали между Босфором и Констанцей в сопровождении румынских эсминцев. Кроме кораблей, к сопровождению конвоев и поиску подводных лодок привлекались немецкие, румынские гидросамолеты, а также самолеты болгарской эскадрильи. Коммуникации на север от Констанцы до конца октября 41-го отсутствовали, что предопределило невозможность использования для нарушения вражеских коммуникаций торпедных катеров типа Г-5, имевших радиус всего около 100 миль. По причинам, изложенным выше, за весь 1941 г. не имелось ни одного случая атаки вражеского судна с воздуха. Надводные корабли после рейда на Констанцу у берегов Румынии появляться не рисковали. В этих условиях единственной силой для борьбы с вражескими перевозками стали подводные лодки.

В начале войны только три позиции подлодок ЧФ были нарезаны вблизи побережья противника, а остальные восемь являлись дозорными, нарезанными в 25–45 милях от своих берегов. Из трех «боевых» позиций одна находилась южнее Констанцы, другая севернее, а третья у болгарского побережья вне территориальных вод. Поскольку через вторую и третью позиции суда противника в это время не ходили, шансы добиться боевых успехов были невелики. Сама тактика советских субмарин в то время мало отличалась от той, что использовалась в годы Первой мировой войны – подлодки, поднимая перископ каждые 15 минут, патрулировали у берега под водой днем, а вечером уходили для зарядки батарей в море, оставляя позицию без наблюдения. В моменты рассвета и заката лодка погружалась на большую глубину, чтобы избежать случайного тарана надводного корабля. Шумопеленгаторами пользовались мало, поскольку современные их модели появились на подводных кораблях только перед войной и не успели заслужить доверия командиров. Разведывательное обеспечение практически отсутствовало – все данные об обстановке в районе позиции подводникам приходилось добывать самостоятельно. Отчасти это объяснялось тем, что лодки не могли получать радиограмм из берегового штаба, находясь в подводном положении, а передаваемые на них ночью сведения, как правило, уже успевали устареть. При торпедных атаках, в соответствии с действовавшим на тот момент наставлением, командиры лодок стреляли одиночными торпедами. Для попадания при таком способе уже со средней дистанции требовался очень точный расчет с безупречным определением элементов движения цели. Также залповой стрельбе препятствовало то обстоятельство, что при многоторпедном залпе с перископной глубины из-за резкого облегчения носовой части нос или даже рубка подлодки показывались на поверхности. Лишь некоторые подлодки типов «малютка» и «щука» были оснащены системой беспузырной стрельбы, не позволявшей появиться на поверхности пузырю воздуха, также демаскировавшему атаку.

Первая же вышедшая на единственную оказавшуюся на фарватере позицию подлодка Щ-206 пропала без вести. Командир Щ-205, развернутой на соседней позиции, из трусости не дошел до назначенного района и после похода был предан суду военного трибунала, приговорившего его к расстрелу. Серьезной ошибкой командования ЧФ в то время стал отказ от развертывания подлодок у Варны, Бургаса и Босфора. В результате суда противника из болгарских гаваней могли осуществлять плавания по прибрежным фарватерам практически без помех, и 30 июля в Констанцу впервые с начала войны прибыли два итальянских танкера. Этот успех ободрил противника и способствовал установлению регулярного конвойного сообщения, но именно в это время командование ЧФ решило изменить нарезку позиций. С начала августа у берегов Румынии нарезалось три позиции (в т. ч. одна у Констанцы и две севернее данного порта, обслуживавшиеся подлодками типа «М») и такое же число у берегов Болгарии (2 августа нарком ВМФ разрешил подлодкам действовать в терводах этой страны). Результат не заставил себя долго ждать – уже 15 августа Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта А. Д. Девятко потопила у берегов Болгарии румынский транспорт «Пелеш», совершавший переход в составе болгарского конвоя, открыв тем самым и счет атакам, и список успехов. В дальнейшем активность черноморских подводников продолжала расти: если в августе они совершили три атаки, то в сентябре уже шесть. Подавляющее большинство из этих атак было произведено против вражеских конвоев, одиночных судов, либо эскортных кораблей на прибрежной коммуникации. 29 сентября нового успеха добилась Щ-211, потопив танкер «Суперга», перевозивший в Пирей 1800 т бензина и 2350 т нефти. Этот успех вывел А. Д. Девятко на первое место по результативности среди всех командиров советских подводных лодок в 1941 г. Помимо этого, подводные заградители Л-4 и Л-5 между августом и октябрем выставили на прибрежной коммуникации 12 минных заграждений (222 мины), на одном из которых 15 сентября погиб болгарский транспорт «Шипка». ВВС ЧФ также ставили мины – восемь у Констанцы и семь перед устьем Дуная, но они больше создали затруднения для действий своих же подлодок, чем помешали противнику.


Подводная лодка Л-4


Германское командование серьезно обеспокоилось усилением подводной угрозы и силами ВМС своих союзников произвело ряд ответных шагов. В конце сентября – начале октября болгарские ВМС выставили оборонительные заграждения на подходах к Варне и Бургасу (600 мин), вслед за чем между 9 и 16 октября румынские ВМС осуществили в болгарских водах целую минно-заградительную операцию. За этим последовали новые постановки в ноябре и декабре. Всего до конца года румыны выставили вдоль прибрежного фарватера на подходах к маякам, куда субмарины периодически подходили для уточнения своего местоположения, восемь противолодочных минных полей (983 немецкие мины UMA). Каждое из этих заграждений ставилось с углублением 12 м и было опасно для подводных лодок, маневрирующих на перископной глубине, но совершенно безопасно для надводных кораблей «оси». Результаты не замедлили сказаться – в течение трех последних месяцев 41-го в болгарских водах одна за другой погибли С-34, Щ-211 и Щ-204, получили повреждения в результате подрывов Щ-212, Щ-205 и Л-4. Кроме того, на заграждениях в районе Констанцы и Сулины погибли «малютки» М-58, М-59 и М-34. Это заметно отразилось на активности черноморских подводников – если в октябре и ноябре подлодки произвели по шесть торпедных атак, то в декабре лишь две. Из-за недостаточной подготовки командиров успешными в последнем квартале оказались только две атаки, в результате которых был потоплен итальянский танкер «Торчелло» и турецкое судно, перевозившее военную контрабанду между Стамбулом и Бургасом.

Несколько слов нужно сказать о боевой деятельности многочисленных торпедных катеров ЧФ. Довоенное развертывание их бригад – 1-й в Севастополе, 2-й в Очакове, отдельного отряда в Новороссийске, отдельного дивизиона в Поти – имело своей целью прикрытие побережья от возможных десантов противника. Хотя эта задача с бригад не снималась, вскоре после начала военных действий один отряд катеров 2-й бригады был перебазирован в Вилково (на р. Дунай), а после его оставления – в устье Днестра для периодических поисков перед Сулиной и устьем Дуная. С этой целью с июля по октябрь было совершено 36 катеро-выходов, ни один из которых не увенчался встречей с противником, поскольку тот в этих водах показываться не рисковал. От 1-й бригады из маневренной базы в Ак-Мечети дважды в конце августа выходил единственный на флоте катер дальнего действия – головной Д-3, впрочем, с тем же успехом. По приказанию Военного совета ЧФ два катера волнового управления были подготовлены для удара по Констанце, но решение на проведение операции так и не было принято. В ночи на 27 сентября и 19 октября Д-3 и единственный на флоте дизельный катер типа Г-5 из состава 1-й бригады совершили два выхода на постановку мин в устье Днепра. С 21 августа 2-й бригаде пришлось перебазироваться в Севастополь (1-й дивизион до 27 сентября базировался на Тендру), а с 9 октября – в Новороссийск. 1-й бригаде также пришлось отступить – со 2 ноября она базировалась в Геленджике, а с 24 ноября в Поти за исключением 1-го дивизиона, оставшегося в Севастополе в распоряжении командира ОВРа ГБ. Ни с одной из этих баз оснащенные бензомоторами катера типа Г-5, составлявшие подавляющее большинство катеров ЧФ, достигнуть вражеских коммуникаций не могли. Несмотря на это, потери бригад составили 11 катеров, пять из которых стали жертвами авиации противника (приложение 15).

Приостановка немецкого наступления на южном крыле советско-германского фронта осенью 1941 г., помимо прочих причин, стала результатом и перебоев со снабжением, что заставило германское командование принять срочные меры по налаживанию перевозок морским транспортом в порты Южной Украины. В сентябре противник силами румынских канонерских лодок и буксиров, а также катеров-тральщиков немецкой Дунайской флотилии протралил фарватер Констанца – Сулина, а к 9 октября дошел до Бугаза в устье Днестра. Во второй половине октября, после оставления нашими войсками Одессы, началось траление до устья Днепра. Контактные мины тралили два румынских буксира-тральщика, а также катера-тральщики и паромы Зибеля немецкой Дунайской флотилии, донные мины – самолеты-тральщики люфтваффе. Между 19 и 23 октября был проделан фарватер от Бугаза до Одессы и Очакова. Действия противника облегчались начавшейся обороной Севастополя, приковавшей к себе основные усилия морской авиации и вынудившей перевести подводные лодки для базирования в порты Кавказа. Большие проблемы причиняла полная неприспособленность к тралению немецких паромов Зибеля, особенно в условиях сколько-нибудь значительного волнения. До конца года противник потерял в результате аварий восемь таких паромов. Кроме того, во время траления на советских минах (часть из них относилась к оборонительным постановкам, часть – 370 мин – была выставлена как активная в октябре уже после оставления Одессы) погибли оба румынских тральщика, немецкие паром Зибеля, катер-тральщик и плавбаза «Терезия Вальнер». Тем не менее противнику 25 октября удалось открыть движение по фарватерам вплоть до Херсона и Николаева. 1 ноября в Очаков и Николаев прибыли суда первого немецкого конвоя, однако при проводке второго каравана 9 ноября на мине погибло венгерское судно «Унгвар» (приложение 22). Гибель его стала особенно чувствительной для врага, поскольку, помимо взлетевшего на воздух груза (916 тонн авиабомб и 141 тонна бензина), были потеряны два румынских торпедных катера и находившийся на борту транспорта командир немецкой Дунайской флотилии. Третий конвой прошел без происшествий, но при движении четвертого (30 ноября – 2 декабря) снова на минах были потеряны два судна из четырех. После дополнительного траления противнику все-таки удалось наладить движение конвоев, и до конца года устья Южного Буга достигло еще два каравана.

В целом же боевые действия на коммуникациях «оси» в 1941 г. можно оценить как относительно успешные для ЧФ и неудачные для противника. Созданная советской стороной подводная и минная угрозы при отсутствии у немцев и румын достаточного количества эскортных и тральных кораблей привели к весьма ограниченному использованию им морских коммуникаций. В общей сложности по трассе Бургас – Варна – Констанца – устье Южного Буга за 1941 г. прошло не более двух десятков конвоев, 23 раза суда «оси» проходили в обоих направлениях через Босфор. Несмотря на то что противник в течение кампании ввел на театр семь судов из Средиземного моря и четыре венгерских с Дуная, общее количество транспортов тоннажем более 500 брт на театре сократилось с 22 до 17. Восемь ушло на Средиземное море, а восемь было потоплено (три торпедами и одно минами подлодок, три на минах, выставленных советскими надводными кораблями, одно погибло на болгарском оборонительном заграждении). Это вдвое превышало результат, достигнутый в следующей кампании, несмотря на ее большую продолжительность и накопленный подводниками боевой опыт.

Пяти итальянским танкерам, задействованным в перевозках румынской нефти, удалось совершить лишь четыре рейса с грузом через Босфор. При этом к концу года уцелел лишь один: два были потоплены советскими подлодками, два других – торпедированы британскими (один затонул, другой оставался не отремонтированным до конца войны) в Эгейском море. Это привело к тому, что после ухода с театра танкера «Альбаро» в январе 1942 г., перевозки нефти для итальянского флота приостановились на четыре месяца.

Интересно отметить, что сама советская сторона оценивала достигнутые успехи довольно скромно. В течение кампании подлодки ЧФ совершили 100 боевых походов на коммуникации, произвели 24 торпедные и 2 артиллерийские атаки, в результате которых считались уничтоженными семь транспортов и несколько шхун (реальные успехи см. в приложении № 11). Погибло семь подлодок. 6 января 1942 г. в директиве наркома ВМФ эти результаты были названы «абсолютно неудовлетворительными», и в пример приведен был Северный флот, успехи которого с точки зрения современных знаний представляются намного более скромными.

Оборона Черноморским флотом Николаева и Очакова

После того как 13 августа противник выходом к морю у Сычавки перерезал сухопутное сообщение с Одессой и почти одновременно с этим вышел к Бугу ниже Николаева, возникли три изолированных очага сопротивления – собственно Одесса, а также Николаев и Очаков.

Николаевская ВМБ (контр-адмирал И. Д. Кулишов) имела главной задачей достройку и ремонт кораблей, укомплектование их личным составом и предметами снабжения, а также прикрытие николаевских судостроительных заводов от ударов с воздуха. На заводах № 198 и 200 на стапелях находились линкор, тяжелый крейсер, два легких крейсера, четыре эсминца, шесть подводных лодок и четыре сторожевых корабля, в достройке на плаву – два легких крейсера, два лидера, два эсминца, одиннадцать подводных лодок, на испытаниях – два эсминца. Кроме того, ряд кораблей находился в ремонте. Собственно сама база располагала 122-м зенитно-артиллерийским полком, пулеметным и прожекторным батальонами (к началу войны 36 76-мм орудий, 20 пулеметов М-4 и 20 прожекторов, к 25 июля добавились еще 12 85-мм и 8 старых 76-мм зениток, 7 пулеметов М-4 и 53 М-1), а также 9-м истребительным авиаполком ВВС ЧФ. До 5 августа налетов на Николаев не было, не считая спорадического бомбометания с самолетов-разведчиков. В ночь на 5 августа немцы произвели налет 29 бомбардировщиками, отметив противодействие ПВО как «исключительно сильное», один самолет был сбит. Пострадали заводы и жилые районы, однако самое ценное на тот момент – корпуса недостроенных кораблей на плаву – удалось сохранить. В дальнейшем, вплоть до падения города, воздействие авиации на Николаев носило менее интенсивный характер.


Корпуса недостроенных и подорванных подлодок типа «С» на заводе им. Марти в Николаеве


До войны, как отметил командир базы, «эвакуация тыловой базы не мыслилась совершенно». Соответственно не было и планов эвакуации. Подготовка (сначала к эвакуации только ненужного для обороны) началась по требованию ЦК ВКП(б) лишь в середине июля. Единого органа создано не было, поэтому действия городских властей, руководства заводов и командования базы слабо согласовывались между собой. Морской транспорт для эвакуации начал подаваться 31 июля, но с перебоями и в недостаточном количестве. База подготовила к переходу морем недостроенные корабли. Их же загрузили оборудованием и ценными материалами. Несмотря на атаки авиации и наличие мин в Днепро-Бугском лимане, потерь при переводе недостроенных кораблей в Севастополь и другие порты не было. Из находившихся на плаву крупных единиц лишь стоявший в ремонте транспорт «Харьков», загруженный зерном, не смогли вывести и затопили в последние дни обороны. Впоследствии он был введен в строй противником. Помимо работ на недостроенных кораблях, база обеспечила ввод в строй мобилизованных судов, включая вспомогательный крейсер «Микоян».

Подготовка к обороне на сухопутных направлениях началась в июле, и к середине августа на подступах к Николаеву были оборудованы 26 батальонных опорных пунктов, вырыты два противотанковых рва. Силами Николаевской ВМБ был сформирован полк морской пехоты, оборудованы два бронепоезда. В городе были сформированы две дивизии народного ополчения (более 20 тыс. человек, но для них не было оружия) и ряд отдельных частей. Кроме того, в Николаев отходили войска 9-й армии, здесь же расположился штаб Южного фронта. При этом Николаевская ВМБ в оперативное подчинение фронта не поступила, об оперативной обстановке сведений не имела (только 11 августа штаб базы стал получать фронтовые оперсводки). 22 июля в Николаев прибыли основные силы Дунайской флотилии: три монитора, 17 бронекатеров, один малый охотник, минный заградитель, семь катеров-тральщиков, три катера «КМ», пять глиссеров и вспомогательные суда, а также 96-я истребительная эскадрилья. После ремонта силами базы и заводов с 1 августа флотилия стала действовать на реке вплоть до Вознесенска. Она находилась в оперативном подчинении у Южного фронта и Николаевской базе не подчинялась.

9 августа с севера на Николаев начали наступление войска 1-й танковой группы противника, с запада приближалась 11-я армия. Командующий фронтом генерал армии И. В. Тюленев приказал отвести войска из районов западнее Буга. Переправу успешно прикрывала Дунайская флотилия. Вечером того же дня в город прибыл заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г. И. Левченко. По его приказу силы Николаевской базы заняли оборону на подступах к городу вместе с частями 9-й армии, для борьбы с танками были привлечены зенитные батареи базы. Флотские истребители интенсивно штурмовали колонны наступающего противника. 10 августа части базы вступили в бой с передовыми отрядами противника. В этот же день городские власти без согласования с военными начали уничтожать объекты инфраструктуры, что вызвало панику и неразбериху. 11 августа в Николаев из Севастополя прибыло затребованное Левченко подкрепление – 500 моряков. Однако они прибыли без оружия, вооружить их было нечем, и отряд отправили обратно. Командование Черноморского флота и нарком ВМФ не имели ясного представления о ситуации в Николаеве и, судя по указаниям Н. Г. Кузнецова, с оптимизмом смотрели на перспективы обороны базы. Вероятно, этим и объясняется отсутствие реакции на просьбы Левченко помочь бомбардировочной авиацией. Между тем 13 августа противник перерезал дорогу Николаев – Херсон. Аэродромы вокруг города уже были или захвачены, или находились под огнем, поэтому 9-й авиаполк перелетел на другие площадки. В ночь на 14 августа тылы базы окольными дорогами были выведены в Херсон. Николаев находился под непрерывным огнем артиллерии, город горел, пожары уже не тушили. 13–14 августа подрывными партиями базы проводилось уничтожение объектов, оборудования, материальных запасов и прочего имущества судостроительных заводов. Однако в сложившейся обстановке это удалось не полностью. В ночь на 15 августа части 9-й армии осуществили прорыв из города в восточном направлении. Одновременно с боем прорвались в Херсон и части Николаевской ВМБ. В числе прочего удалось спасти значительную часть зенитной артиллерии. Прорвалась под огнем артиллерии в море и ушла в Херсон Дунайская флотилия. Оставленные в Николаеве для прикрытия общего отхода части 9-й армии упорно обороняли город до вечера 16 августа (16-я немецкая танковая дивизия донесла о тяжелых боях), а последние очаги сопротивления были подавлены только на следующий день.

Падение Николаева – крупнейшего центра судостроения на Черном море – было предопределено поражением в районе Умани в начале августа. Две оставшиеся армии Южного фронта не имели сил удерживать Южную Украину западнее Днепра. Флот, даже если бы его командование приняло более энергичные меры, вряд ли одновременно с обороной Одессы смог бы выделить достаточные силы для продолжительной обороны еще одного плацдарма.


Г.И. Левченко. В 1941-м – заместитель наркома ВМФ, его представитель на Черном море, командующий войсками Крыма


Очаковский укрепленный сектор (майор П. З. Базилевич), закрывавший вход в Днепро-Бугский лиман, имел четыре стационарные батареи (по четыре 203-мм орудия в Очакове и на острове Первомайский, четыре 75-мм и четыре 45-мм орудия), а также пять внештатных 75-мм орудий. От ударов с воздуха сектор прикрывали 2-й отдельный зенитный дивизион (20 76-мм орудий) и часть сил 9-го истребительного полка ВВС ЧФ. В городе совершенно не было армейских частей. Гарнизон, сформированный из личного состава флота, насчитывал 3545 человек. 12 августа Левченко выделил Очаковский укрепленный сектор из Одесской ВМБ в отдельное соединение, а 14 августа назначил начальником гарнизона генерал-майора береговой службы И. Н. Кузьмичева. Интересно отметить, что по своей штатной должности Кузьмичев являлся начальником отдела в Управлении боевой подготовки НК ВМФ, а на Черном море находился в командировке. Он получил задачу удерживать Очаков до последней возможности, но в случае сильного нажима переправиться на Кинбурнскую косу и острова Березань, Первомайский, продолжая контролировать вход в Днепро-Бугский лиман.

14 августа береговые батареи Очакова впервые открыли огонь по врагу. 15 августа на Очаков начала наступление 50-я немецкая пехотная дивизия. Передовые отряды попали под огонь береговых батарей и непрерывные штурмовые удары 9-го истребительного авиаполка. Один из передовых отрядов в результате штурмовок полностью лишился своего транспорта. Наступление в последующие дни развивалось очень медленно из-за эффективной поддержки советской пехоты огнем береговых батарей и многократных штурмовок истребителями. Немцы отметили трудности с подтягиванием артиллерии из-за сильного противодействия. Периодически оборону поддерживали бомбардировщики, канлодка «Красная Армения», а также монитор «Железняков» и канлодки «Буг» и «Днестр» Дунайской флотилии (основные силы флотилии в это время находились на нижнем Днепре). В результате, несмотря на превосходство в силах, немцы лишь 19 августа смогли выйти на окраины города. Атаки 19–20 августа были отражены, причем защитники Очакова провели ряд удачных контратак. Противнику потребовались сутки для приведения войск в порядок, заключительный штурм был назначен на утро 22 августа. Однако гарнизон Очакова к вечеру 20 августа понес большие потери и испытывал острую нехватку боеприпасов, поэтому в ночь на 21 августа был эвакуирован на подручных плавсредствах и вошел в состав Тендровского боевого участка.

Действия флотов в ходе борьбы за Одессу

Одесская военно-морская база была создана приказом наркома ВМФ 14 февраля 1940 г. на основе Северо-Западного укрепрайона. К началу войны зона ее ответственности простиралась от устья Дуная до озера Устричное (восточнее Тендровской косы). Работы по организации базы продвигались медленно, и, как признавалось в документах того времени, нормального базирования сил флота она не обеспечивала. Под этим, по-видимому, подразумевалось отсутствие достаточных судоремонтных мощностей. Сильной стороной базы была береговая артиллерия. Непосредственно Одесская ВМБ (контр-адмирал Г. В. Жуков, с 22 августа контр-адмирал И. Д. Кулишов) имела семь стационарных (три 203-мм, шесть 180-мм, три 152-мм, три 130-мм, четыре 75-мм и четыре 45-мм орудия) береговых батарей, четыре 152-мм, десять 122-мм, три 76-мм и четыре 45-мм орудия в подвижных батареях, всего 44 ствола. В Одесской ВМБ в начале войны было разработано «Наставление по артиллерийской поддержке сухопутных войск», в котором были изложены вопросы взаимодействия, корректировки и порядок вызова огня. В результате в ходе обороны около 76 % стрельб было проведено по наблюдению знаков разрыва и с корректировкой. Только 24 % стрельб по заявкам армейского командования было сделано по площадям на большую дистанцию.


Одесса в начале героической обороны. Снимок немецкого воздушного разведчика 14 августа 1941 г.


ПВО Одессы обеспечивал 69-й истребительный авиаполк ВВС Красной армии (на 1 августа 56 И-16, к 10 октября их число упало до 21) и части 15-й бригады ПВО – 638-й зенитный артполк (пять дивизионов трехбатарейного состава с 85-мм пушками), 27-й дивизион МЗА, 162-й зенитный пульбатальон, 6-й дивизион аэростатов заграждения и 21-й протекторный батальон. Флот имел в Одессе 73-й зенитный полк, пулеметный и прожекторный батальоны – 24 76-мм орудия, 18 зенитных пулеметов (9 М-4 и 9 М-1) и 9 прожекторов. Вблизи Одессы и в самом городе были оборудованы посадочные площадки, с которых действовали частично 93-я и 101-я истребительные (с начала сентября 1-я и 5-я эскадрильи 8-го иап), а также звено Ил-2 46-й штурмовой эскадрильи ВВС ЧФ. Части ВВС ЧФ в Одессе находились в оперативном подчинении у командира 69-го иап.

В июле обстановка на южном крыле фронта ухудшилась, и к началу августа обозначилась угроза Одессе. 5 августа Ставка в директиве об отводе войск Южного фронта на новые рубежи приказала оборонять город до последней возможности. Делать это предстояло Приморской армии (всего две стрелковые и одна кавалерийская дивизия) и силам Одесской ВМБ. Сначала единого командования не было. 15–16 августа командир базы и начальник гарнизона Одессы Г. В. Жуков предотвратил вывоз морем бойцов Приморской армии с оружием. За это командующий армией генерал-лейтенант Г. П. Софронов освободил его от обязанностей начальника гарнизона. Острый конфликт дошел до самого верха. В ночь на 19 августа вышла директива Ставки № 001066 за подписью Сталина и Шапошникова, согласно которой образовывался Одесский оборонительный район (ООР), его командующим назначался контр-адмирал Жуков. Ему были подчинены все вооруженные силы под Одессой, в т. ч. и Приморская армия, сгоряча названная в директиве «бывшей», а также все гражданские организации. Этот организационный опыт оказался удачным и впоследствии неоднократно воспроизводился. Жуков получил задачи оборонять ООР до последнего бойца, развивать систему оборонительных сооружений, максимально использовать для обороны людские и материальные ресурсы Одессы, поддерживать порядок в городе и эвакуировать все ненужное для обороны. Черноморский флот получил от Н. Г. Кузнецова следующие задачи, касающиеся обороны Одессы: организовать и отработать взаимодействие с армией, удерживать город даже в случае отхода армии, в случае окружения Одессы организовать поддержку с моря, создать на Тендре маневренную базу для обеспечения перевозок в Одессу, использовать для поддержки сухопутных войск корабли и авиацию основного ядра флота.

В соответствии с этим 6 августа был сформирован Отряд кораблей северо-западного района (переведенный с Балтики бывший командующий эскадрой КБФ контр-адмирал Д. Д. Вдовиченко) в составе минных заградителей «Коминтерн» (бывший крейсер) и «Лукомский», старых эсминцев «Шаумян» и «Незаможник», трех канонерских лодок-«эльпидифоров», 2-й бригады торпедных катеров, 5-го дивизиона тральщиков, а также отряда и звена сторожевых катеров. Отряд должен был оборонять Одессу с морского направления, поддерживать приморские фланги и обеспечивать благоприятный оперативный режим в зоне ответственности Одесской ВМБ. Поскольку надежно прикрыть с воздуха отряд в районе Одессы было затруднительно, в него включили только старые корабли, возможная потеря которых стала бы для флота менее болезненной. Оборотной стороной стала неспособность отряда решать возложенные на него задачи в полном объеме, тем более что далеко не все указанные в приказе силы прибыли в Одессу в действительности. Поэтому с 19 августа пришлось привлекать корабли эскадры ЧФ – крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым», «Червона Украина», лидер «Ташкент», эсминцы и вспомогательный крейсер «Микоян».

Общая численность войск в районе Одессы к началу боев составляла 34,5 тыс. человек, а к окончанию эвакуации (16 октября) выросла до 86 тыс. На Одессу наступала 4-я румынская армия. Изначально она, имея свыше 160 тыс. человек, численно превосходила защитников города почти в пять раз. Постепенно это соотношение снизилось примерно до 3:1, но все равно превосходство оставалось подавляющим. Неудивительно, что при всех проблемах румын с тактикой и боевым духом, кольцо вокруг Одессы постепенно сжималось. 13 августа противник вышел к морю у Сычавки, перерезав сообщение с Одессой по суше. Но в целом наступление развивалось темпами, не удовлетворявшими противника. Антонеску, ранее по политическим соображениям отказывавшийся от участия немецких войск в осаде Одессы, теперь запросил помощь. 23 августа ему была выделена артиллерия (два дивизиона береговой артиллерии – 36 французских 155-мм пушек, дивизион чешских тяжелых полевых гаубиц, батарея дальнобойных 105-мм пушек K18), а также два саперных батальона и 6-я рота диверсионного полка «Бранденбург». При немецкой артподдержке румыны в восточном секторе дошли до 180-мм батареи БС-412 – важнейшего опорного пункта. Утром 25 августа батарея была взорвана и оставлена защитниками.

В эти дни наглядно проявились ограниченные возможности корабельной артиллерии Черноморского флота. Несколько дней корабли, включая крейсер «Красный Крым», обстреливали наступающего противника, в т. ч. и вблизи берега, но потерю 412-й батареи предотвратить не смогли. По отчету эскадры, она для поддержки ООР провела за весь период обороны 138 стрельб, израсходовав 8013 снарядов (120 – 180-мм, 4951 – 130-мм, 2885 – 102-мм, 79 – 76-мм и 78 – 45-мм). Но около 65 % стрельб было проведено по площадям – резкий контраст по сравнению с береговой артиллерией.

Противник значительно продвинулся в направлении порта, и уже вечером 25 августа порт был впервые обстрелян. 28 августа прямое попадание получил эсминец «Фрунзе». 31 августа румыны заняли Фонтанку, откуда был виден порт, т. е. появилась возможность корректировать огонь. К вечеру, подтянув артиллерию, противник начал пристрелку. Кораблям в гавани пришлось прятаться за высокими зданиями. Транспорты теперь могли входить и выходить только по ночам. В сентябре повреждения получили эсминцы «Шаумян», «Бодрый», тральщики «Райкомвод», «Пионер», транспорты «Чичерин», «Абхазия», «Грузия», учебный корабль «Днепр» и ряд более мелких единиц. На случай, если портом вообще будет невозможно пользоваться, были построены временные причалы южнее, у Аркадии.

В связи с обострением обстановки Октябрьский под давлением Н. Г. Кузнецова 22 августа принял решение об использовании на Одесском направлении основных сил ВВС ЧФ, прекратив налеты на объекты в Румынии. На следующий день под Одессой был оборудован командный пункт заместителя командующего ВВС ЧФ, и с 24-го числа началась активная поддержка. Бомбардировочная авиация делала вылеты в район Одессы с аэродромов Крыма и даже Кавказа, что существенно снижало эффективность ее использования. С 20 августа по 15 сентября ВВС ЧФ совершили 1647 боевых вылетов для поддержки ООР, включая истребители, базировавшиеся в городе. Для сравнения, 69-й истребительный авиаполк за тот же период сделал 3781 боевой вылет при наличии от 20 до 40 самолетов в боевом составе. Всего для поддержки ООР флотская авиация сделала 3309 самолето-вылетов, в т. ч. 933 бомбардировщиками и 2376 истребителями.

С огромным напряжением действовала зенитная артиллерия флота в Одессе. В отдельные дни нахождение в готовности № 1 доходило до 17 часов в сутки при расходе до 78 выстрелов на ствол. Из-за активного противодействия истребителей и зенитной артиллерии противник был вынужден отказаться от массированных дневных налетов на город и перенести основные усилия на темное время суток.

Григорьевский десант

В сентябре обстановка на фронте ООР продолжала ухудшаться. 15 сентября противник на юго-западном направлении продвинулся настолько, что теперь и отсюда мог обстреливать порт. В сфере огня оказались также новый порт в Аркадии и аэродромы. Положение могло исправить только контрнаступление. Еще 14 сентября Октябрьский на основании директивы Ставки поставил эскадре и ООР задачу высадить десант у Григорьевки, чтобы отодвинуть батареи противника от порта. Десант планировался на 16 сентября. В ночь на 16-е в районе Херсонесского маяка с личным составом 3-го полка моряков было проведено учение по высадке. Оно выявило столько недостатков, что высадку перенесли на 21 сентября. Все оставшееся время проводились интенсивные тренировки. Десант был составной частью плана контрудара Приморской армии. Основной удар наносился в северо-восточном направлении силами свежеприбывшей 157-й сд, а в тылу противника, у Григорьевки, высаживался 3-й полк моряков – 1900 человек. Это был первый морской десант на Черном море. Подготовка документации затянулась до самого последнего дня, что создало серьезные проблемы, так как часть командиров не успела ознакомиться с планом. Десанту были поставлены следующие задачи: высадившись в темное время суток, наступать в западном и северо-западном направлениях и к рассвету овладеть районом Чебанка – Старая и Новая Дофиновка; не допустить отход отрезанного противника от линии фронта к Новой Дофиновке; минометно-пулеметным огнем через Аджалыкский лиман поддержать наступление 421-й и 157-й дивизий; закрепиться на достигнутом рубеже. Десантный отряд составили крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым», эсминцы «Бойкий», «Безупречный», «Фрунзе». Эти же корабли должны были оказать артподдержку десанту. В Одессе был сформирован отряд высадочных средств (канлодка «Красная Грузия», 10 малых охотников, 12 катеров КМ, 10 баркасов и один буксир), который был должен перевезти десантников с боевых кораблей на берег. Поддержку и прикрытие с воздуха обеспечивали 69-й авиаполк и самолеты 63-й авиабригады ВВС ЧФ. Общее руководство операцией флота было возложено на командующего эскадрой Л. А. Владимирского. Ему подчинялись командир десанта капитан К. М. Корень и командир 63-й авиабригады, но не 69-й авиаполк. Командиром высадки стал контр-адмирал С. Г. Горшков. Для нарушения связи и управления противника северо-западнее Григорьевки была запланирована выброска воздушного десанта (23 человека во главе со старшиной А. Кузнецовым).


Неудачная прелюдия к удачному десанту у Григорьевки. Снимок тонущего эсминца «Фрунзе» с борта немецкого самолета. 21 сентября 1941 г.


20 сентября над морем начали действовать пикирующие бомбардировщики немецкой группы II./StG77, что существенно усложнило ситуацию для флота. 21 сентября командующий операцией контр-адмирал Владимирский вышел на эсминце «Фрунзе» в Одессу с документацией на операцию. В пути эсминец был потоплен пикирующими бомбардировщиками, документация погибла, Владимирский остался жив, но об этом стало известно не сразу. Командование перешло к Горшкову. Отряд высадочных средств опоздал на час, и Горшков приказал начать высадку корабельными баркасами. Потом подошли и высадочные средства, но высадка затянулась почти на 4 часа. Эсминцы «Безупречный» и «Беспощадный» во время огневой поддержки были атакованы пикирующими бомбардировщиками и получили тяжелые повреждения. До этого от ударов с воздуха пострадал только лидер «Ташкент» (30 августа атакован тройкой румынских самолетов), и значение воздушной угрозы в штабах соединений и флота недооценивалось. Однако весь этот поток неудачных событий не смог помешать успеху. Серьезного противодействия высадка не встретила. Отчасти этому способствовало плачевное состояние румынских войск, отчасти – действия воздушного десанта. Он перерезал линии связи и вызвал панику. Совместными действиями десант и войска, наступавшие с фронта, разбили противостоящие румынские части, захватили богатые трофеи, в т. ч. одну из батарей, обстреливавших Одессу. Отброшенный на 8–10 км противник лишился возможности вести прицельный огонь по порту.


Лидер «Ташкент»


Эта удачная операция поставила точку в попытках противника взять Одессу штурмом. Посетивший вскоре после этих событий 4-ю румынскую армию офицер штаба группы ВМС «Юг» обнаружил, что румыны полностью деморализованы неудачами и огромными потерями. С этой стороны Одессе уже ничто не угрожало. Но резко ухудшилась ситуация в Крыму, и 30 сентября Ставка приняла решение эвакуировать войска ООР. Подготовка к эвакуации прошла скрытно, а ее морской части противник, как указывалось выше, оказал лишь незначительное противодействие.

Героическая оборона Одессы продолжалась всего 73 дня, но стала несомненным успехом советской стороны. Во-первых, были скованы превосходящие силы противника. 4-я, самая сильная из румынских армий, вопреки планам больше не участвовала в кампании 1941 года. Во-вторых, наши войска нанесли противнику гораздо большие потери, чем понесли сами, что в реалиях 1941-го было огромным достижением. Румыны потеряли 98 156 человек, в т. ч. 30 201 безвозвратно и 67 955 ранеными без заболевших. Потери советской стороны, по официальным данным, составили 41 268 человек (безвозвратные – 16 578, санитарные – 24 690). Казалось бы, этому противоречат известные данные, что только до 1 октября из Одессы были вывезены 30 тыс. раненых. Но, очевидно, в числе вывезенных была большая доля тех, кто уже находился в госпиталях Одессы к началу обороны. В-третьих, из-за затянувшейся осады Одессы противник до начала осенних штормов не смог организовать снабжение морем войск южного крыла советско-германского фронта.

Черноморский флот обеспечил снабжение и эвакуацию войск ООР, поддержку войск береговыми батареями, корабельной артиллерией и авиацией, высадкой десанта способствовал успеху контрудара 21 сентября, а также обеспечивал (в первую очередь зенитной артиллерией) прикрытие города и порта от ударов с воздуха. Немаловажное значение имел и тот факт, что впервые с начала Великой Отечественной войны действиями всех видов вооруженных сил на отдельно взятом операционном направлении, таком как ООР, руководил морской, а не сухопутный начальник. Благодаря такому удачному примеру подобная схема организации командования была повторена еще неоднократно.

Флот противника, представленный в тот момент только ВМС Румынии, в борьбе за Одессу участия почти не принимал. Несколько его попыток действовать на морской коммуникации ООР описаны в соответствующем разделе. Потери, временами чувствительные, причиняли бомбардировщики люфтваффе, но в тот момент их действия на морском направлении не были целеустремленными. В частности, не существовало авиационного командования, имевшего бы задачу нарушения советских морских коммуникаций или борьбы с крупными кораблями ЧФ в числе главных.

Оборона Черноморским флотом Тендровского боевого участка

Тендровский боевой участок (ТБУ) был создан решением Военного совета Черноморского флота от 19 августа, командиром был назначен хорошо показавший себя в Очакове Кузьмичев. В зону ответственности участка вошли Тендровская и Кинбурнская косы, южный берег Днестровского лимана. В его же подчинение перешли гарнизоны островов Березань и Первомайский бывшего Очаковского укрепленного сектора. Кузьмичев получил расплывчатую боевую задачу – сковывать и истреблять силы противника. Фактически удержание Тендры было необходимо для обеспечения устойчивости Одесского оборонительного района. На косе была установлена 3-орудийная 130-мм стационарная батарея, переброшены зенитные орудия. Здесь же базировался дивизион 2-й бригады торпедных катеров.

Около месяца береговые батареи ТБУ вели огонь по противнику на северном берегу Днепро-Бугского лимана и надежно перекрывали вход в лиман. 31 августа немцы форсировали Днепр в районе Берислава и после сосредоточения сил на плацдарме развернули наступление в направлении Перекопа, а частью сил в направлениях Скадовска и Кинбурнской косы. 12 сентября противник взял Скадовск, в результате чего ТБУ был отрезан от основных сил. На следующий день все сухопутные части Дунайской флотилии были переданы в оперативное подчинение ТБУ, самой флотилии поставлена задача поддержать фланг со стороны Днепро-Бугского лимана. Отрезанные противником монитор «Мартынов» и четыре бронекатера, которые действовали выше по течению Днепра, пришлось взорвать 18 сентября. По мере продвижения противника часть сил флотилии начала действовать также в Ягорлыцком лимане, вела огонь по войскам противника. ТБУ подвергался сильным налетам авиации, доставалось и флотилии. 19 сентября был потоплен монитор «Ударный», 21 сентября – заградитель «Колхозник» и бронекатер.

Для усиления ПВО Тендры, а также конвоев на трассе Севастополь – Одесса 15 сентября Октябрьский приказал построить на косе посадочные площадки для истребителей. К 22 сентября первая из них (на шесть истребителей) была готова. Артиллерия ТБУ поддерживала огнем отходящие армейские части. 19 сентября Кузьмичев получил задачу эвакуировать острова Березань и Первомайский, но при всех условиях удерживать Тендру. Острова были эвакуированы 23 и 24 сентября соответственно бронекатерами Дунайской флотилии. В ночь на 25 сентября последние отрезанные части с материка, включая Кинбурнскую косу, переправились на Тендру, после чего немцы заняли остров Первомайский. После этого Дунайская флотилия была отведена с Тендры в Севастополь и затем отправлена в Керченский пролив, где уже находились части Азовской флотилии. Тот факт, что ее корабли и части удачно действовали в начале войны, заставил командование ЧФ сохранять ее даже в то время, когда необходимость в ее существовании отпала.

24 сентября вместо Кузьмичева, вернувшегося к своим штатным обязанностям, командиром ТБУ был назначен полковник И. Р. Хвескевич. После эвакуации 16 октября Одессы удержание Тендры потеряло прежний смысл, но нарком Кузнецов приказал ее удерживать в качестве пункта базирования авиации и легких сил, которым ставилась задача не допустить использование противником коммуникаций в северо-западном районе моря. С продвижением немцев к Севастополю положение ТБУ стало неустойчивым. Кроме того, оборона косы ослаблялась переброской зенитной артиллерии и войск для нужд Севастополя. В свою очередь, противник был заинтересован в скорейшем использовании Одессы и портов в Днепро-Бугском лимане для доставки снабжения войскам 11-й немецкой армии. 17 октября подразделения 50-й пехотной дивизии переправились на остров Джарылгач и после короткого боя заняли его. Под контролем ТБУ осталась только сама Тендровская коса, которую люфтваффе усиленно бомбили. 22 октября Октябрьский запросил у наркома разрешение эвакуировать косу и через два дня получил его. Эвакуация была проведена с 29 октября по 6 ноября. В ней участвовали, помимо мелких кораблей и судов, крейсера «Червона Украина» и «Красный Кавказ», а также эсминцы «Бодрый», «Бдительный» и «Шаумян».

ТБУ сыграл важную роль в обеспечении коммуникации Севастополь – Одесса. Кроме того, он отвлекал на себя часть и без того не слишком многочисленных сил люфтваффе на крымском направлении.

Оборона Крыма и Севастополя

Столкнувшись с серьезными потерями от ударов советской авиации по экономическим объектам на территории Румынии, германское командование было вынуждено скорректировать свои планы действий на южном крыле советско-германского фронта. 23 июля в дополнении к директиве ОКВ № 33 Гитлер указывал, что «первоочередной задачей основной массы пехотных дивизий [группы армий «Юг»] является овладение Украиной, Крымом и территорией России до Дона». В дополнениях к директиве № 34 от 12 августа 1941 г. он высказался более определенно: «Овладеть Крымом, который, будучи авиабазой противника, представляет особенно большую угрозу румынским нефтяным районам». 21 августа начальник штаба главного командования сухопутных войск вермахта (ОКХ) генерал Гальдер записал в свой военный дневник следующие указания Гитлера: «Важнейшей целью, которая должна быть достигнута еще до наступления зимы, является не захват Москвы, а: на юге – захват Крыма, индустриального и угольного Донецкого бассейна и нарушение подвоза русскими нефти с Кавказа; на севере – захват Ленинграда и соединение с финнами… Быстрый захват Крыма имеет наибольшее значение для надежного снабжения Германии нефтью, которое остается под угрозой, пока в Крыму находятся крупные воздушные силы русских».

После форсирования 31 августа Днепра войска 11-й немецкой армии генерала фон Шоберта (с 21 сентября командующим армией стал генерал Э. фон Манштейн) начали развивать наступление в направлении крымских перешейков. Когда в начале 20-х чисел сентября войска противника подошли к Перекопу, позиции там занимала одна-единственная 156-я советская дивизия. Все свои остальные 10 дивизий командующий 51-й отдельной армии генерал-полковник Ф. И. Кузнецов оставил в глубине полуострова или растянул вдоль его побережья для отражения возможных десантов. В результате в ходе упорных боев 24–26 сентября немцы смогли овладеть наиболее выгодными для обороны перекопскими позициями, но не смогли с ходу прорвать ишуньские в южной части перешейка.

Участие Черноморского флота в этих боях ограничилось выделением девяти артиллерийских батарей (34 орудия) и истребительной (т. н. Фрайдорфской) авиагруппы численностью около 85 машин для штурмовых действий. При этом стоит отметить, что еще 5 августа нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов оперативно подчинил ЧФ командованию 51-й армии «в части защиты полуострова», но командующий флотом всячески противился привлечению морских частей к боевым действиям на суше, ссылаясь на то, что флот решает собственные задачи. С 15 сентября по 30 октября самолеты авиагруппы произвели 4563 вылета, в т. ч. 2323 на штурмовку войск противника. Согласно их докладам на земле было уничтожено 34 самолета, 46 единиц бронетехники, 344 автомобиля, 60 орудий и около 5,6 тыс. человек личного состава. За то же время авиагруппа потеряла 89 боевых самолетов, т. е. 100 % своего первоначального состава. Немцы признают значительный материальный и моральный ущерб от этих авиаударов, но в решающие дни боев над Перекопом, сосредоточив на данном направлении основные усилия 4-го авиакорпуса, противник без особого труда смог захватить господство в воздухе, что оказало значительное влияние на исход боев.

В начавшихся 18 октября боях на ишуньских позициях флот был представлен двумя отрядами (батальонами) морской пехоты и все той же Фрайдорфской авиагруппой, действия которой усиливали бомбардировщики 63-й авиабригады ВВС ЧФ. В ночь на 27 октября занятые немцами населенные пункты на Перекопе были обстреляны огнем подлодки С-31, выпустившей по врагу 79 100-мм снарядов. Смехотворность такой артподдержки впоследствии неоднократно отмечалась в документах, подписанных наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым. В то же время решение Ставки ВГК создать командование войсками Крыма (командующий – заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г. И. Левченко), которому были бы подчинены ЧФ, Приморская и 51-я армии, состоялось лишь 22 октября и представляется явно запоздалым. Таким образом, ЧФ по сравнению с другими флотами дольше всех сохранял независимость от армейцев, но, что бы ни писали после войны морские историки, в тех конкретных условиях это имело гораздо больше отрицательных последствий, чем положительных.

К 28 октября 1941 г., несмотря на задействование соединений Приморской армии, количественно и качественно превосходящие немецкие войска прорвали ишуньские позиции и вышли на просторы Крыма. Уже в течение двух первых суток противнику удалось отрезать прямые пути отступления наших войск в Севастополь. В этих условиях командование 51-й армии решило отступать в направлении Керчи, но командование Приморской на военном совете в ночь на 31 октября приняло решение выходить к Севастополю. Для этого войскам требовалось в условиях непрерывных арьергардных боев преодолеть горный хребет Яйла, а затем совершить ускоренный марш по ялтинскому шоссе. Только 3 ноября передовые части армии обходным маршрутом подошли к Севастополю, а выход остальных соединений завершился шестью сутками позже. В связи с этим 27 октября вице-адмирал Ф. С. Октябрьский приказал срочно вывести все крупные корабли из Севастополя в порты Кавказа, а штаб флота передислоцировать в Туапсе.

Сухопутную оборону Севастополя начали создавать еще до войны. При этом изначально исходили из того, что базу будут атаковать десантные войска противника, не обладающие тяжелым вооружением. Только с августа началась работа по оборудованию главного и передового рубежей, а с октября – дальнего рубежа, позиции которого гарантировали бы порт от обстрела вражеской тяжелой артиллерией. К началу сухопутной обороны работы по его сооружению только развернулись, а в полном объеме не был завершен ни один из рубежей обороны города. Когда 30 октября огонь по вражеским колоннам открыла 102-мм батарея № 54 из состава береговой обороны ГБ, стало окончательно ясно, что первый натиск противника придется отражать силами моряков без участия соединений сухопутных войск. В короткий срок численность флотских подразделений под Севастополем была доведена до 22 тыс. человек (19 батальонов), имевших из тяжелого вооружения только 66 орудий (без учета орудий береговой обороны и ПВО базы) и 72 миномета. Помимо этого в базе находился ряд частей Приморской армии, не успевших выдвинуться к Перекопу, большое количество призывников, ополченцев, личного состава войск НКВД и т. д. (всего в районе ГБ до 45 тыс. человек), но они не возглавлялись единым командованием. ВВС ЧФ в районе главной базы на 1 ноября располагали 137 самолетами, но в связи с выходом противника на ближние подступы к городу большинство эскадрилий вскоре было перебазировано на Кавказ. Все это время противник вел решительное наступление, быстро создавая превосходство в силах на избранных направлениях, и во что бы то ни стало стремился захватить Севастополь до подхода частей Приморской армии. Следует напомнить, что командующий ЧФ Октябрьский отсутствовал в Севастополе с 28 октября по 2 ноября, а остальные должностные лица не располагали достаточными для принятия эффективных решений полномочиями. Командование войсками Крыма в условиях отступления и сворачивания пунктов управления и связи, фактически отстранилось от руководства боевыми действиями. Единое командование обороной ГБ ЧФ в лице заместителя командующего ЧФ по обороне главной базы контр-адмирала Г. В. Жукова возникло лишь вечером 30 октября.

Детальное описание сухопутных боев в районе Севастополя не входит в задачу авторов, поскольку все боевые действия неоднократно описаны в исторической литературе, в частности в рекомендуемом труде Г. И. Ванеева. Как исследователи советского периода, так и современные, которые имеют возможность оперировать всей базой отечественных и зарубежных архивных материалов, сходятся во мнении, что, несмотря на ряд упущений советского командования, первый штурм Севастополя (30 октября – 21 ноября) удалось отразить благодаря массовому героизму его защитников, главным образом из числа моряков ЧФ. Важную роль сыграло создание 4 ноября Севастопольского оборонительного района (СОР). Вначале его возглавил командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров, а с 7 ноября вице-адмирал Ф. С. Октябрьский (Петров, остававшийся на должности командующего Приморской армией, стал его заместителем по сухопутной обороне). Это позволило не только объединить все сухопутные и морские части под единым командованием, но и в полном объеме задействовать ресурсы флота в деле обороны и снабжения своей главной базы. Не лишним оказалось и персональное закрепление ответственности за оборону Севастополя за командующим флотом, что сразу ликвидировало все «эвакуационные настроения», имевшие место у ряда моряков. 19 ноября командование войсками Крыма было расформировано (Г. И. Левченко был предан суду трибунала, осужден к 10 годам лишения свободы, но позже помилован и понижен в звании до капитана 1-го ранга), а СОР перешел в непосредственное подчинение Ставке ВГК.


Генерал И.Е. Петров. В 1943–44 гг. Черноморский флот находился в оперативном подчинении у него


Не сумев взять город атакой с ходу, противник предпринял штурм Севастополя с юго-восточного направления вдоль ялтинского шоссе. 11 ноября в районе Балаклавских высот завязались кровопролитные бои, продолжавшиеся до 21 ноября. Необходимо отметить, что даже после выхода к городу главных сил Приморской армии положение защитников оставалось довольно тяжелым, поскольку они уступали немцам не только численно, но главным образом по уровню подготовки. Кроме того, снабжение войск СОРа с Большой земли еще не было налажено, в том числе и потому, что тыловые органы Закавказского фронта не сразу получили указания на выделение Севастополю маршевых пополнений и предметов снабжения. Тем не менее немцам удалось вклиниться в оборону СОРа на 3–4 км лишь на некоторых участках. За это время наши части, поддерживаемые артиллерией и авиацией флота, неоднократно переходили в контратаки. По показанию пленных, потери противника к этому времени были исключительно большими: некоторые дивизии потеряли до 60 % своего состава, в ротах оставалось по 30–40 человек.

Корабли ЧФ огнем своих орудий активно поддерживали оборонявшихся (в течение ноября ими выполнено 54 стрельбы и выпущено 2340 снарядов калибром более 100 мм), но при этом 12 ноября немецкая авиация в Севастопольской бухте потопила крейсер «Червона Украина». Постоянное базирование крупных кораблей на Севастополь стало невозможным, они прибывали в порт с наступлением темноты, привозили подкрепления, вели артобстрел немецких позиций, а к рассвету выходили в обратный рейс в порты Кавказа. Куда более заметную роль сыграла береговая артиллерия флота, выпустившая в течение ноября более 20 тыс. снарядов. Расстрел стволов в береговой артиллерии оказался настолько большим, что с 23 ноября было разрешено использовать береговые орудия только для контрбатарейной борьбы, а по войскам противника лишь в исключительных случаях.


Крейсер «Червона Украина»


С большим напряжением действовала авиация СОР, сохранившая к концу боев лишь единственный аэродром на мысе Херсонес. В ноябре она нанесла 115 бомбо-штурмовых ударов по аэродромам противника и 541 – по его живой силе и технике вблизи линии фронта. По докладам, в воздушных боях было уничтожено 38, на аэродромах – 54 вражеских самолета. Летчики доложили, что в результате сброса без малого 100 т бомб ими было уничтожено и выведено из строя почти 200 единиц колесно-гусеничной техники, пять артбатарей и до полка пехоты. Собственные потери авиагруппы в течение ноября составили по меньшей мере 33 самолета.

Несмотря на неудачу первого штурма, командование 11-й немецкой армии не собиралось вести длительную осаду. Второй штурм Севастополя начался 17 декабря. Необходимо отметить, что для командования СОРа он оказался неожиданностью – немецкая армия по всему Восточному фронту перешла к стратегической обороне. На этот раз главный удар наносился на северном участке фронта из района Дуванкой вдоль долины реки Бельбек на Камышлы к северо-восточной оконечности Северной бухты, вспомогательный удар – вдоль долины реки Черная в направлении Верхний Чоргунь, Инкерман. Левее по войскам 1-го сектора СОРа сковывающий удар наносили немецкая пехотная дивизия и две румынские бригады.

В тяжелых боях 18–20 декабря немцы понесли чувствительные потери, но продолжали рваться к городу. Стремясь во что бы то ни стало выполнить приказ Манштейна, они предприняли ожесточенные атаки одновременно во 2, 3 и 4-м секторах. Отдельные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Спустя пять дней после начала штурма противник ценой больших потерь прорвал наши позиции в долине Бельбек. Нависла угроза выхода немецких войск к Северной бухте. Это означало бы прекращение функционирования порта, что неминуемо привело бы к крушению всей обороны.

20 декабря директивой Ставки ВГК СОР был подчинен командованию Закавказского фронта, что сразу сильно упростило решение вопросов выделения пополнений и предметов снабжения. Уже на следующий день из Новороссийска в Севастополь на боевых кораблях была доставлена 79-я особая морская стрелковая бригада. Контратака, предпринятая силами двух батальонов этой бригады 22 декабря, привела к успеху местного значения, но на других участках противник продолжал наступать, и к исходу суток до берега Северной бухты ему оставалось не более 4–5 км. 21-го из Туапсе в Севастополь на транспортах была отправлена 345-я стрелковая дивизия, передовые части которой выгрузились в севастопольском порту 23 декабря. С их помощью удалось стабилизировать обстановку до 28 декабря, когда противник нанес очередной мощный удар, в результате которого захватил станцию Мекензиевы горы и вышел на подступы к 305-мм 30-й батарее. Утром 29 декабря в Севастополь прибыли линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Молотов», доставившие очередное подкрепление – 386-ю дивизию. Поддержанные артиллерией кораблей советские войска предприняли попытку контрнаступления, но поскольку наступательные задачи имели и войска противника, сражение разбилось на несколько участков, где одни и те же объекты переходили по нескольку раз из рук в руки. Свои последние атаки утром 31 декабря немцы вели против позиций 30-й береговой и 365-й зенитной батарей, являвшихся ключом к обороне СОРа на Северной стороне. В ходе боя артиллеристы-зенитчики уничтожили три танка и около 300 немцев, но враг проник на позиции батареи, и тогда ее командир капитан Н. А. Воробьев вызвал на себя огонь соседних батарей. Этот эпизод стал переломным в отражении второго штурма – понеся огромные потери, не имея резервов и столкнувшись с ожесточенным сопротивлением советских войск, немецкое командование уже в середине суток приказало прекратить наступление.

В отражении штурма заметную роль сыграла поддержка, оказанная кораблями, береговой артиллерией и авиацией флота. Корабли выполнили 222 стрельбы, в ходе которых было выпущено 6293 снаряда калибром более 100 мм. Особенно интенсивная огневая поддержка оказывалась кораблями с 21 декабря, в связи с тем, что к этому времени противнику удалось уничтожить часть батарей сухопутной и береговой артиллерии, а сохранившиеся испытывали острую нехватку боеприпасов. С этого дня и до момента окончания штурма по противнику было выпущено 5659 снарядов, в том числе 332 305-мм линкором «Парижская Коммуна». Вместе с тем стоит отметить, что подавляющее большинство стрельб корабельной артиллерии было выполнено без корректировки по площади, что значительно снизило их эффективность.


Линкор «Парижская коммуна» в Севастополе


Несмотря на сложные метеорологические условия зимы, высокой активностью отличались действия авиации СОРа, насчитывавшей к началу штурма 78 самолетов. Только с 17 по 26 декабря летчики авиагруппы оборонительного района совершили 1106 самолето-вылетов, сбили в воздушных боях 18 самолетов противника, сбросили 170 т бомб, вывели из строя до двух полков пехоты. Собственные потери авиагруппы за весь декабрь составили всего 17 машин.

Мужество красноармейцев и краснофлотцев, интенсивная поддержка кораблей и авиации, а также вовремя доставленные предметы снабжения и подкрепления предотвратили захват базы. Вражеское наступление приостановилось, а после начала Керченско-Феодосийской десантной операции прекратилось совсем, после чего немцы на большинстве участков отошли на ранее занимаемые позиции.

Нет никаких сомнений в том, что удержание Севастополя в 1941 г. оказало большое влияние на весь ход военных действий на южном крыле советско-германского фронта. С этого выдвинутого далеко на запад форпоста советская сторона могла не только наносить удары по вражеским морским коммуникациям вдоль западного побережья Черного моря и объектам на территории Румынии, но и угрожать всему правому крылу группы армий «Юг». Эта угроза определялась как возможностью высадки морских десантов, так и наземного наступления с ближайшей целью освобождения Крыма и дальнейшего пересечения коммуникаций находившейся в районе Ростова-на-Дону немецкой группировки. В генеральном штабе сухопутных войск Германии прекрасно понимали эту опасность и приняли решение окончательно ликвидировать «крымскую проблему» до начала генерального наступления летней кампании 1942 г., в результате которого планировалось победоносно завершить войну с СССР в целом. Таким образом, Севастополь оказался на том направлении, которое противник выбрал для себя в качестве пути к успеху. К сожалению, это не было своевременно понято нашим командованием. В противном случае сложно понять, почему для обороны главной базы ЧФ в первую половину 1942 г. было сделано так мало.

Действия Азовской и Дунайской флотилий в Керченском проливе и Азовском море осенью 1941 г

20 июля по докладу Н. Г. Кузнецова ГКО принял решение о формировании Азовской военной флотилии в составе Черноморского флота. 25 июля соответствующий приказ отдал Октябрьский. Флотилия (командующий – капитан 1-го ранга А. П. Александров) получила задачи содействовать войскам Южного фронта в случае появления противника на берегах Азовского моря и обеспечивать морские перевозки. Из мобилизованных судов были сформированы дивизион канлодок (три единицы), дивизион сторожевых кораблей-тральщиков (пять единиц), отряд сторожевых катеров и катеров-тральщиков (восемь единиц). Главной базой стал Мариуполь, маневренными базами – Осипенко, Ростов, Ейск и Приморско-Ахтарская. 18 августа началась боевая подготовка, но к началу боевых действий ее закончить не успели, не было проведено ни одной практической стрельбы. К 20 сентября из мобилизованных судов был сформирован Отдельный Донской отряд АВФ. Он состоял из дивизиона речных канлодок (четыре единицы) и дивизиона сторожевых катеров (восемь единиц), базировался в Азове и Ростове.

16 сентября 11-я немецкая армия захватила Геническ, создалась угроза вторжения в Крым по Арабатской стрелке. В тот же день к Геническу подошли три канлодки, три сторожевых корабля-тральщика и четыре катера-тральщика. Связаться с армейскими частями не удалось. Не получив целеуказаний, корабли вели огонь прямой наводкой по видимым целям, противник отвечал огнем полевых батарей. Было выпущено 60 130-мм, 55 76-мм, 400 45-мм снарядов, но личный состав АВФ, не освоивший матчасть, действовал неуверенно, и артогонь по нашей же оценке не дал желаемых результатов. Кроме того, необстрелянные команды кораблей были деморализованы атаками с воздуха (за день корабли безрезультатно атаковали 9 Ju88). Вплоть до 6 октября АВФ поддерживала войска, оборонявшие Арабатскую стрелку и рубеж в районе озера Молочное. С начала октября в оперативное подчинение АВФ была передана 87-я оиаэ, укомплектованная самолетами И-15 бис и И-153. С начала войны (до 30 августа эскадрилья числилась в составе 3-го учебно-резервного полка ВВС ЧФ) до 22 ноября самолеты эскадрильи совершили 1004 самолето-вылета, в том числе 65 на штурмовку, 485 на прикрытие баз АВФ, 119 для прикрытия кораблей, 125 на воздушную разведку и 210 на перехват самолетов противника. При собственных потерях в один И-15 бис летчики подразделения числили на своем счету 19 самолетов, уничтоженных в воздухе, и пять на земле.


Мариуполь за 3 дня до падения. 5 октября 1941 г.


7 октября противник взял Бердянск, а на следующий день – Мариуполь. В эти дни флотилия пыталась оказать поддержку частям 9-й и 18-й армий силами корабельной артиллерии и своей немногочисленной авиации. Из Мариуполя удалось увести недавно прибуксированный из Николаева корпус крейсера «Куйбышев». Однако командование флотилии не сумело обеспечить выполнение приказа ни в коем случае не оставлять в портах северного побережья даже неисправных судов. В руки противника попало большое количество плавсредств, а также сами порты в хорошем состоянии. 13 октября командующим АВФ вместо Александрова был назначен контр-адмирал С. Г. Горшков (фактически вступил в командование 16 октября). Новой главной базой флотилии стала Приморско-Ахтарская. 17 октября немцы взяли Таганрог. 16–17 октября канлодки «Ростов-Дон» и «Кренкель» вели огонь по противнику прямо из порта. 17 октября обе были выведены из строя огнем танков и артиллерии, на следующее утро «Кренкель» был добит противником, а «Ростов-Дон» отбуксирован в Ростов.


С.Г. Горшков, командующий АВФ в 1941–44 гг.


20 октября после переформирования и ремонта в Севастополе в Камыш-Буруне сосредоточилась Дунайская флотилия. Она вошла в оперативное подчинение 51-й армии и получила задачу оборонять побережье Азовского моря от Геническа до мыса Ахиллеон, где была проведена разграничительная линия с АВФ. 20–22 октября плавбатарея № 4 обстреливала Геническ и огневые точки на острове Бирючий. Затем вплоть до приближения противника к Керчи корабли флотилии, включая монитор «Железняков», поддерживали огнем наши войска на Арабатской стрелке.

В конце октября отряды АВФ сделали несколько выходов к северному побережью, в ходе которых уничтожили не менее 17 оставленных ранее мелких судов и привели два сейнера в Ейск. В ноябре Отдельный Донской отряд, усиленный отрядом бронекатеров Дунайской флотилии, поддерживал 56-ю армию в боях на нижнем Дону. После падения Ростова 21 ноября отряд сосредоточился в Азове и после ледостава использовался для усиления ПВО города.

Помимо поддержки сухопутных войск АВФ конвоировала транспорты, вывозившие из портов Азовского моря народно-хозяйственные грузы (с 1 августа по 5 октября было вывезено 343 250 т). 21–23 ноября силами флотилии из Темрюка в Приморско-Ахтарскую были переброшены 2733 человека с 17 орудиями и 4 минометами из состава 106-й стрелковой дивизии.

Дунайская флотилия приняла участие в обороне Керченского полуострова. 30 октября ее 46-й зенитный дивизион и 17-я пульрота были развернуты на оборонительном рубеже Керченской ВМБ, вместе с кораблями участвовали в отражении налетов авиации. 9 ноября в Керчь прибыл Левченко (с 23 октября командующий войсками Крыма), попытавшийся организовать оборону города. Однако поражение 51-й армии в Крыму не оставило шансов на успех. В ночь на 16 ноября Керчь по приказу Левченко была оставлена. Дунайская и Азовская флотилии огнем прикрывали отход войск и обеспечивали их эвакуацию. Последние части были вывезены с западного берега Керченского пролива в ночь на 17 ноября. 20 ноября Дунайская флотилия была расформирована, а ее корабли и части влиты в АВФ, которая с начала декабря приступила к подготовке десантной операции на Керченский полуостров.

Занятое немцами побережье Азовского моря было включено в зону ответственности морского командования «U» («Украина»). Уже 11 октября в Мариуполь прибыла комендатура порта. До конца года морские комендатуры были созданы и в других портах. В первую очередь они занялись сбором и обследованием плавсредств, а также приведением в порядок портового хозяйства. К 31 октября в Мариуполе были собраны 43 исправных мотобота, еще 19 находились в ремонте. Кроме того, имелись исправные плавсредства и в других портах (на 12 ноября пять в Таганроге, восемь в Бердянске). Армейские саперы собрали 14 единиц в Геническе и затем передали их флоту.

В Мариуполе была сформирована транспортная флотилия. Несколько катеров получили от 1-й танковой армии пулеметы и ходили в дозоры перед портом. Экипажи были укомплектованы личным составом комендатур портов, моряками из начавших прибывать подразделений Хорватского легиона, украинскими «добровольцами». Часть личного состава выделил командующий 1-й танковой армии. Он планировал использовать флотилию для перевозок в Таганрог, но до ледостава это не было реализовано из-за опасности атак АВФ и установившегося на тот момент локального господства советской авиации в воздухе. Манштейн требовал перебросить флотилию к Керчи для предполагавшейся высадки на Таманский полуостров. Но из-за плохого технического состояния и непогоды до начала Керченско-Феодосийской операции часть флотилии (30 единиц) успела дойти только до Геническа. Здесь началось формирование флотилии тральщиков из 10 единиц с хорватскими командами. 30 ноября были доставлены тралы. В связи с ледоставом всякая активность в северной части моря прекратилась до весны. К началу декабря на Керченский полуостров стали прибывать береговые батареи сухопутных войск, а на северном берегу Азовского моря береговая оборона противника пока ограничивалась патрулями и опорными пунктами с полевой и противотанковой артиллерией.

Осенью 1941 г. наш флот на Азовском море при отсутствии флота противника и эпизодических появлениях люфтваффе обеспечил морские перевозки и с переменным успехом поддерживал сухопутные войска, плохо провел эвакуацию портов северного побережья и, напротив, в целом успешно эвакуацию с Керченского полуострова. Немцы с впечатляющей энергией приступили к созданию флота на новом месте из подручных средств, но в 1941 г. эта деятельность не успела принести плодов.

Керченско-Феодосийская десантная операция

Идея вернуться на Керченский полуостров возникла буквально через несколько дней после того, как он был потерян. Инициатива исходила от командования Закавказским фронтом. 26 ноября замысел был доложен в Генштаб, а через два дня замначальника Генштаба Василевский по телефону передал разрешение Сталина на операцию. Ее целями было недопущение переброски немецких войск из Крыма и ослабление давления на Севастополь, непосредственной задачей – овладение Керченским полуостровом. Одновременно снималась угроза вторжения на Кавказ через Керченский пролив.

Первоначально предполагалась одновременная высадка в нескольких местах в восточной части полуострова. То есть предполагалось фронтальное вытеснение противника. Затем с целью окружения и уничтожения противника на полуострове (как предполагалось, двух немецких дивизий и двух румынских бригад) в план добавили высадку в Феодосии и у Ак-Моная. В Феодосии планировалось высадиться прямо в порт с боевых кораблей, а наращивание сил производить большими транспортами. Для прикрытия с воздуха «дальних» высадок планировалось воздушным десантом захватить аэродром Владиславовка и перебросить туда истребители. Так зародилась самая дерзкая и самая сложная из всех десантных операций, проведенных нашим флотом в 1941–1945 г. Задним числом можно сказать, что из-за отсутствия достаточного опыта авторы плана не представляли себе всех сложностей его реализации. Иначе они бы вряд ли решились на такое предприятие.

Планы менялись неоднократно. Наконец высадку назначили на 21 декабря. Однако 19-го числа сложилась критическая ситуация в Севастополе, и туда были отправлены подготовленные для десантной операции 345-я стрелковая дивизия и 79-я стрелковая бригада. Пришлось наскоро готовить другие, менее боеспособные соединения, а саму операцию перенесли на пять суток. Из-за того что занятые в перевозке войск в Севастополь суда не могли освободиться и к этому сроку, планы поменяли еще раз. В почти окончательном виде они стали выглядеть так. В ночь на 26 декабря Азовская флотилия высаживала войска 51-й армии в пяти местах на северном берегу Керченского полуострова от Ак-Моная до Еникале, Керченская ВМБ – также в пяти местах на восточном берегу от Старого Карантина до коммуны Инициатива, т. е. южнее Керчи. Непосредственно Черноморский флот высаживал один полк от 44-й армии у горы Опук на южном берегу полуострова. Через три дня высаживался десант 44-й армии непосредственно в Феодосийский порт. После наращивания сил на захваченных плацдармах отрезанный от основных сил противник на Керченском полуострове уничтожался.

Выделенные на замену убывшим в Севастополь войска в массе своей не имели боевого опыта, не были обучены действиям ночью. В оставшееся время с ними провели несколько тренировок (в основном ночью) по посадке на суда с последующей высадкой.

Подготовка к операции протекала сложно. Из-за постоянного изменения планов и состава сил невозможно было качественно составить планы посадки войск и другие документы. Ошибкой с далекоидущими последствиями стало отсутствие четкой организации командования. В частности, не назначили командиров высадки в многочисленных отрядах АВФ и Керченской ВМБ. Велась усиленная разведка, но результат ее работы оказался спорным. Оценка группировки противника оказалась ошибочной (две немецкие дивизии и две румынские кавбригады с двумя танковыми батальонами, фактически – одна дивизия без чего-либо, напоминавшего танки). Дислокация войск и система обороны побережья осталась нераскрытой. Аэрофотосъемку пунктов высадки не провели с неубедительной ссылкой на постоянно плохую погоду.

Для перевозки и высадки войск в Азовском море были собраны четыре парохода, семь буксиров, пять самоходных шаланд, 11 барж, 55 сейнеров и до 150 байд и лодок. От самой АВФ должны были участвовать 17 единиц. Однако из-за ледостава пришлось использовать только те плавсредства, которые успели сосредоточиться в Темрюке. Керченская ВМБ сосредоточила 37 сейнеров, три буксира, две баржи и болиндер. На период операции ей были приданы 29 торпедных катеров и шесть малых охотников.

Отряд «Б» ЧФ, который должен был высадить десант у горы Опук, состоял из трех канлодок-«эльпидифоров», сторожевого корабля, буксира с болиндером и шести катеров МО.

Для участия в операции привлекались часть ВВС ЧФ, авиация 51-й и 44-й армий и Закавказского фронта. Для поддержки «ближних» десантов создавалась армейская группа артиллерии (артиллерия дальнего действия и береговая артиллерия Керченской ВМБ). «Дальние» десанты должна была поддержать корабельная артиллерия.

Противник имел на полуострове 46-ю пехотную дивизию (около 13 тыс. человек), усиленную дивизионом береговой артиллерии и зенитным дивизионом (оба неполного состава). Кроме того, имелись несколько дорожно-строительных рот и некоторые другие подразделения. Все остальное Манштейн забрал для штурма Севастополя и охраны тыла. Но слабость наземных сил во многом компенсировалось качественным превосходством люфтваффе. Немецкая разведка вскрыла подготовку операции. Поэтому, когда 24 декабря самолет-разведчик зафиксировал повышенную активность на Таманском полуострове, командир 42-го корпуса фон Шпонек ввел в действие план «Дед Мороз». По нему части 46-й дивизии заняли заранее подготовленные позиции для отражения десанта.

Приказ о начале десантной операции был отдан в полдень 24 декабря. Посадка на суда АВФ была произведена в ночь на 25 декабря и прошла организованно. Были погружены 7516 человек при 14 орудиях (в т. ч. четыре 37-мм зенитных автомата), шести танках Т-26, девяти 120-мм минометах и одной автомашине с радиостанцией. Выход отрядов в море начался днем. К этому моменту командующий 51-й армией успел внести в план очередные изменения. Это было верным способом вызвать неразбериху. Но и без того шансов на методичное выполнение планов не оказалось. Во 2-й половине дня погода резко ухудшилась, к вечеру ветер достиг 7 баллов. Высадочные средства (большая часть лодок и байд, а также часть сейнеров) были унесены в море. Отряды рассеялись и перемешались, в назначенное время (05.00 26 декабря) ни один отряд к запланированным местам высадки не подошел. В итоге высадку произвели только в двух местах – в районе мысов Зюк (1378 человек, три танка, четыре орудия, в т. ч. два 37-мм автомата, девять минометов) и Хрони (1452 человека, три танка и четыре орудия). Кроме того, 18 человек высадились у м. Тархан. Всего на берегу оказалось 2848 человек. Десантирование проходило при сильном волнении, при большом недостатке высадочных средств и под огнем противника. Были разбиты накатом или выброшены на берег катер-тральщик «Акула» и сейнер «Декабрист», посажены у берега в роли пристаней баржи «Хопер» и «Таганрог».

В довершение всех бед появилась авиация противника. Она потопила самоходную шаланду «Фанагория» (погибли 100 человек), земснаряд «Ворошилов» (погибли 450 человек), а также вывела из строя пароход «Красный флот». Часть войсковых командиров отказались от высадки и вернулись обратно (вот где сказалось отсутствие командиров высадки!). Остальные суда оставались в море. Под утро 27 декабря у мыса Хрони начал высадку тральщик «Белобережье». Успев высадить под огнем 450 человек (около 75 % от числа находившихся на борту), с наступлением рассвета он прервал высадку и отошел. Днем 27 декабря, несмотря на шторм, продолжали неудачные попытки высадить войска часть судов 1-го эшелона и некоторые из 2-го эшелона. При этом авиацией была потоплена баржа № 59 (погибло 400 человек), повреждены тральщик «Кизилташ» (затонул у Кучугур) и пароход «Пенай» (выбросился у м. Ахиллеон и выгорел, погибли 110 человек). Ранним утром 29 декабря у м. Хрони и в 5 км западнее его удалось высадить еще 1354 человека. Пароход «Ейск» был поврежден артогнем и выбросился на берег. Всего 26–29 декабря АВФ высадила 4652 человека.

Корабли и суда Керченской ВМБ начали посадку войск в 16.00 25 декабря. Посадка в условиях непогоды проходила неорганизованно – опаздывали на погрузку и подразделения, и суда. К назначенному времени (час ночи 26 декабря), всего было принято 5225 человек при 29 орудиях и трех минометах. При проходе через Тузлинскую промоину выяснилось, что навигационное ограждение сорвано штормом. Многие сейнеры сели на мель, и снять их удалось только утром 26 декабря. По плану высадка должна была проходить в темноте, но это получилось только частично. Удалась лишь высадка в районе Камыш-Буруна, где в первое время обходилось без сопротивления противника. Десантники захватили район судоремонтного завода и Камыш-Бурунскую косу. С открытием противником огня ситуация резко ухудшилась. Кроме того, появилась авиация. Одна из барж была потоплена, другая получила попадание и была отведена в Тамань. Часть сейнеров, не высадив войска, повернули назад. Всего 26 декабря в районе Камыш-Буруна высадились около 1620 человек и севернее Эльтигена 500 человек (отошли к Камыш-Буруну). В самом Эльтигене высадились 19 человек и в Старом Карантине 55 человек. Эти группы были почти полностью уничтожены. 27 декабря из-за шторма высадка не проводилась, она возобновилась на следующий день. Всего к исходу 29 декабря КВМБ доставила в Крым 11 225 человек, 47 орудий, 269 пулеметов, 12 автомашин, 198 минометов, потеряв при этом пять сейнеров, малый охотник, торпедный катер, буксир, болиндер и одну баржу. Были повреждены 18 сейнеров, два малых охотника и две баржи.

Высадка отряда «Б» (контр-адмирал Абрамов) у горы Опук не состоялась из-за шторма и нерешительных действий командира отряда. В конечном счете отряд был направлен в Камыш-Бурун, к которому подошел в 22.00 28 декабря. Но из-за посадок канлодок на мель войска (около 2000 человек) были перевезены на берег сейнерами с 21.30 29 декабря по 15.15 30 декабря, т. е. когда противник уже прекратил сопротивление и отходил. Переброска войск силами АВФ и КВМБ со второй половины 29 декабря, после ухода противника с берега Керченского пролива, была уже фактически не десантированием, а переправой. Но и она временно прервалась 1 января из-за ледовой обстановки.

Прикрывая несостоявшуюся высадку отряда «Б», «Красный Крым» 26 декабря обстрелял город и порт Феодосия 70 снарядами по площади (с учетом планировавшегося сюда десанта действие скорее вредное, чем бессмысленное), а «Красный Кавказ» выпустил по площади 16 снарядов у горы Опук.

Действия десантных отрядов на берегу в силу отсутствия штабов, единого управления и радиосвязи с «Большой землей» были плохо организованы. У мысов Зюк и Хрони десантники оторвались от берега и позволили противнику отрезать себя от моря. Командир 83-й бригады полковник И. П. Леонтьев возглавил значительную часть войск (около 1550 человек), высаженных у м. Хрони. 26–27 декабря он дважды доходил до окраин Аджим-Ушкая, но оба раза был отброшен. Части 224-й дивизии, где большую долю бойцов составляли призывники с Кавказа, оказались практически небоеспособны. Они большими группами бросали оружие и сдавались в плен. Другие части, и прежде всего моряки, продемонстрировали чудеса стойкости. Но без снабжения боеприпасами и продовольствием, отрезанные от всех, они оказались блокированными в отдельных очагах обороны. К началу отвода противником своих войск у Леонтьева остался 191 человек, из них половина имела обморожения. В других местах также оставались небольшие группы – голодные, замерзшие и почти без боеприпасов.

Части, высаженные у Камыш-Буруна, оказались в более благоприятном положении. Пережив тяжелые 26–27 декабря, они с 28 декабря начали получать и подкрепления, и боеприпасы с продовольствием. Однако и они не смогли большего, чем удерживать порт и его окрестности. 29 декабря в Камыш-Буруне уже имелось больше «штыков», чем во всей 46-й дивизии противника, но в наступление перейти не получалось. То, что немцы оставили Керчь, обнаружилось при случайных обстоятельствах утром 30 декабря. Только после этого войска перешли к запоздалому преследованию противника.

Несмотря на то что десантным отрядам были выделены рации, ни один из них не вышел на связь. Часть раций погибла при высадке, в остальных случаях радистов, в том числе из состава высаженных корпостов, использовали в качестве пехотинцев. Это многое говорит об отношении к радиосвязи. Связь поддерживалась эпизодически через подходившие катера и даже с помощью самолетов У-2, которые умудрялись совершать по ночам посадки в Крыму. В таких условиях авиация и артиллерия не могли оказать действенную поддержку и работали по самостоятельно обнаруженным целям. Насколько можно судить, наша авиация не оказала заметного влияния на ситуацию перед плацдармами. В то же время самолетам МБР-2 удалось ночью поджечь эшелон с боеприпасами и топливом для 46-й дивизии. Потеря горючего была особенно болезненна для немцев. Наша артиллерия работала в том числе с привлечением самолетов-корректировщиков. О результатах некоторое представление дает донесение немецкого зенитного дивизиона. Зенитчики поставили одну нетранспортабельную 88-мм пушку на мысе Ак-Бурну, откуда она расстреливала наши катера перед Камыш-Буруном. Ее огонь, несмотря на все усилия, так и не удалось подавить вплоть до 29 декабря, когда она была брошена при общем отходе. С другой стороны, созданная для борьбы с десантами сводная мобильная батарея 88-мм орудий отметила точный артогонь. Были выведены из строя все три тягача, и батарея потеряла подвижность.

У противника высадка 26 декабря не вызвала особых опасений. Манштейн не прекратил штурм Севастополя и не отвлек от него ни одного солдата. За счет ослабления обороны побережья и тылов к Керчи была послана 8-я румынская кавбригада без одного полка, к Феодосии – 4-я румынская горная бригада и отдельные части. Правда, одна из целей операции (не допустить вывод немецких войск из Крыма) была даже перевыполнена – группа армий «Юг» вернула в Крым один полк 73-й пехотной дивизии немцев. Кроме того, пришлось отвлечь часть авиации. Она нанесла тяжелые потери десантникам, уничтожила плавсредства.

Авиация Закавказского фронта, которая должна была прикрыть войска, к началу операции из-за раскисших аэродромов, плохой организации и плохой погоды смогла перебазировать на прифронтовые аэродромы лишь половину сил. Причем ближайшие к противнику аэродромы (Тамань и Запорожская) бездействовали, так как до них не удалось довезти по раскисшим дорогам горючее. В результате ударная авиация противника 26–28 декабря не встретила над Керченским полуостровом ни одного нашего истребителя. В отдельных случаях немецкие бомбардировщики позволяли себе делать до 20 (!) заходов на цель.

46-я пехотная дивизия действовала в первый период боев достаточно успешно. Места высадок были блокированы, к вечеру 28 декабря взяты 1700 пленных. Казалось, остатки десантных отрядов на азовском берегу неминуемо ждет судьба петергофских десантов. Не исключено, что с подходом подкреплений немцы смогли бы сбросить в море и камыш-бурунскую группу. Но все изменила высадка в Феодосии.

Для этого десанта был создан отряд «А» (капитан 1-го ранга Н. Е. Басистый) в составе отряда корабельной поддержки (два крейсера, три эсминца, транспорт «Кубань»), отряда высадочных средств (12 малых охотников, три БТЩ, буксир), двух отрядов транспортов (восемь и пять единиц) и двух отрядов охранения. Первый бросок десанта (части 157-й сд) был погружен на корабли отряда поддержки (крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым», эсминцы «Железняков», «Шаумян», «Незаможник») – 4492 человека, девять пушек, шесть минометов, 15 автомашин, 35 т боезапаса и 18 т продовольствия. 12 катеров МО приняли 300 бойцов штурмовых групп и гидрографов, транспорт «Кубань» – 627 человек, 72 лошади, девять орудий, 15 машин, 19 повозок и 115 т груза. Подход к феодосийскому порту в темноте обеспечивали светящимися буями и огнем прожекторов подлодки Щ-201 и М-51. В 03.05 29 декабря отряды корабельной поддержки и высадочных средств подошли к Феодосии. К этому моменту немцы имели в Феодосии следующие силы: два артдивизиона РГК неполного состава, используемые для береговой обороны (четыре 105-мм пушки и 17 150-мм тяжелых полевых гаубиц), одну береговую батарею (105-мм пушки), штаб 617-го инженерного полка, 100 человек 902-й команды штурмботов, две дорожно-строительные роты и часть противотанковой роты. Кроме того, в Феодосии случайно оказался находившийся на марше 46-й саперный батальон. Обычной пехоты не было, имевшийся ранее батальон 46-й дивизии был переброшен под Керчь.

В 03.50 корабли открыли огонь по порту и поселку Сарыголь. Огонь по площадям вряд ли мог принести пользу, но зато разбудил противника. Через несколько минут батареи противника открыли ответный огонь. В 04.03 в порт ворвались катера. Высаженные с них группы под огнем заняли причалы и зажгли маяк. Затем в порт вошли боевые корабли и транспорт «Кубань». Разгрузка шла частично катерами и корабельными баркасами в условиях сильного ветра и волнения, частично – прямо на причалы. Огнем корабельной артиллерии надежно подавить огневые точки и батареи не удавалось. В результате крейсер «Красный Кавказ» получил 12 попаданий снарядами и пять минами, «Красный Крым» – восемь снарядами и три минами, вышли из строя три 130-мм орудия. На обоих крейсерах были заметные потери в личном составе, но они сохранили боеспособность. Некоторые повреждения получили все три эсминца, в т. ч. «Незаможник» налетел на стенку. Огнем с берега были потоплены один «охотник» и два корабельных баркаса, пострадали еще три «охотника» и транспорт «Кубань». Кроме того, один «охотник» выскочил на берег у Сарыголя и был расстрелян, еще один вышел из строя, попав под таран крейсера. В 09.25 начались налеты авиации. Атаки отражались огнем кораблей, эпизодически на короткое время появлялись отдельные звенья наших истребителей. К счастью для нас, погода не позволяла действовать пикировщикам Ju87, а двухмоторные бомбардировщики противника смогли добиться только повреждения одного «охотника». В ночь на 30 декабря начали прибывать транспорты 1-го отряда. До вечера они высадили 263-ю стрелковую дивизию (11 270 человек с техникой и вооружением, в т. ч. 20 танкеток и 51 орудие), в ночь на 31 декабря 2-й отряд доставил 63-ю гсд (6365 человек с техникой и вооружением, в т. ч. 14 танков, 58 орудий и 18 минометов). Из-за загромождения причалов уже выгруженными грузами и из-за плохой погоды транспорты не успевали разгрузиться в темное время и днем подвергались ударам авиации. 31 декабря непосредственно в порту был потоплен транспорт «Красногвардеец», повреждены «Димитров» и «Калинин», 1 января погиб транспорт «Ташкент». Кроме того, близким разрывом 30 декабря был выведен из строя один «охотник». По-прежнему по кораблям и судам действовали только двухмоторные бомбардировщики, а Ju87 помогали сдерживать наше наступление на суше. Помимо бомбардировок транспортов и порта, немцы начали постановку мин BM1000 перед феодосийским портом (1–2 января было выставлено 16 мин). К утру 30 декабря высаженные войска полностью освободили Феодосию и начали продвигаться на запад и в северном направлении, на Владиславовку. Артподдержка с моря ограничилась тем, что, кроме стрельбы по огневым точкам в порту в период высадки, «Красный Кавказ» 30 декабря выпустил 20 180-мм снарядов по береговым батареям и 12 по скоплению войск. Во всех случаях огонь велся по площади, хотя заявка на обстрел скопления войск поступила от одного из высаженных корпостов.


Подводная лодка Д-5 в Новороссийске


В ночь на 30 декабря подлодкой Д-5 был высажен десант (21 человек) в Коктебеле с целью перехватить прибрежную дорогу и помешать движению по ней. Десант был немедленно уничтожен, к своим вышли только пять человек. В ночь на 31 декабря состоялась выброска парашютно-десантного батальона в районе Ак-Моная. Вместо планировавшегося ранее захвата аэродрома Владиславовка ему была поставлена задача не допустить отход немцев по Арабатской стрелке. Батальон разбросало на большой площади, десантники действовали небольшими группами, но сумели внести дополнительную сумятицу среди отступавших колонн 46-й немецкой дивизии.

В отличие от высадок в районе Керчи феодосийский десант встревожил немцев всерьез. Манштейн 30 декабря решил прекратить штурм Севастополя и начал переброску войск к Феодосии. Сюда же нацелил основные усилия 4-й воздушный корпус, облегчив нам ситуацию не только под Севастополем, но и на всем южном крыле фронта. Командир 42-го армейского корпуса фон Шпонек, имея однозначный приказ удерживать Керчь, утром 29 декабря приказал 46-й дивизии отступить в район Феодосии. Он сообщил об этом Манштейну и сразу свернул радиоузел, чтобы не иметь возможности получить ответ. За это он был арестован, а в 1944 г. расстрелян. 46-я дивизия двинулась на запад, бросая в пути все, что сломалось или осталось без горючего. Поскольку отход был замечен 51-й армией только через сутки, преследования фактически не было. Лишь наша авиация наносила по колоннам редкие разрозненные удары. Запасы горючего, оказавшиеся на аэродроме Семь Колодезей (недалеко от выхода с полуострова), дали немцам шанс спасти остатки техники. Дорога у Владиславовки оказалась уже перехвачена войсками, высаженными в Феодосии, и 46-й дивизии пришлось отходить по бездорожью севернее. Здесь, как отмечено выше, ее расстроенные колонны дополнительно потрепали в ночных боях наши парашютисты. Тем не менее главным силам Шпонека удалось ускользнуть с полуострова. Потери дивизии (без приданных частей) в личном составе с 25 декабря по 3 января составили 1030 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, т. е. около 8 %. Зато материальные потери оказались огромны – 80 % автомобилей, 50 % средств связи, 75 % кабеля, 90 % саперного имущества, 20 % лошадей, 33 орудия, 91 пулемет, 37 минометов, 37 противотанковых пушек. 1-й дивизион 64-го зенитного полка люфтваффе потерял 40 человек и минимум 11 88-мм орудий, четыре 20-мм автомата, восемь дальномеров и три прибора управления огнем (данные о потерях матчасти от одной батареи не поступили). 46-й саперный батальон после боев в Феодосии числился «остатками батальона», в обоих артдивизионах РГК после отхода осталось по одному орудию.

2 января, с полным освобождением Керченского полуострова, операция закончилась. К этому времени на полуостров были доставлены 40 319 человек. Главными результатами десантной операции стали прекращение штурма Севастополя и создание обширного плацдарма. Это создавало предпосылки для изгнания немцев из Крыма. Задачи, поставленные Ставкой (облегчение положения под Севастополем и недопущение перебросок войск из Крыма) были даже перевыполнены, так как противник начал перебрасывать в Крым и свои резервы. Хотя керченскую группировку немцев уничтожить не удалось из-за невысокой боеспособности войск Закавказского (с 30 декабря Кавказского) фронта и допущенных ошибок, противник понес тяжелые материальные потери. Замысел высадки в Феодосии был дерзок и решителен. Способ и средства реализации этого замысла были выбраны хорошо, вследствие чего все промахи, допущенные в ходе десантирования, не смогли помешать выполнению задачи. Этот яркий успех позволил всей Керченско-Феодосийской операции закончиться победоносно, несмотря на неудачное начало.

Кампания 1942 г.

К началу 1942 г. организация ЧФ по сравнению с началом войны принципиальных изменений не претерпела. Основные соединения флота оставались теми же, количество военно-морских баз не изменилось (вместо расформированных Одесской и Николаевской появились Керченская и Туапсинская), а главной базой по-прежнему оставался Севастополь. В связи с его оставлением 3 октября главной базой флота стала Потийская ВМБ с соответствующим изменением названия. Место дочерней флотилии занимала Азовская. Количество основных соединений флота в течение года несколько сократилось. 25 июля отряд легких сил был переформирован в бригаду крейсеров, которая была включена в состав эскадры, 12 августа две бригады подлодок объединены в одну.

Корабельный состав ЧФ состоял из линкора, 4 крейсеров, 15 эсминцев и лидеров, 45 подлодок и других кораблей (приложение № 1). В начале года флот получил эсминец и подлодку – последнее пополнение от отечественной судостроительной промышленности, которые, конечно же, не могли покрыть боевых потерь, понесенных в течение самого активного на Черноморском театре года. Боевой и численный состав ВВС показан в приложении. Несмотря на довольно большие поставки новых машин (приложение № 10), в течение года численный состав авиации продолжал демонстрировать тенденцию к дальнейшему сокращению.

Поскольку еще с 20 декабря ЧФ перешел в фактическое подчинение командующему войсками Закавказского (с 30.12.1941 г. – Кавказского, с 28.01.1942 г. – Крымского) фронта генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову, в качестве главной задачи флоту определили содействие сухопутным войскам в освобождении Крыма, в том числе в форме высадки десантов. Помимо этого, ЧФ должен был производить и обеспечивать перевозки войск и снабженческих грузов из кавказских портов в Крым. С конца мая в связи с разгромом противником Крымского фронта главной задачей стало удержание Севастополя. После падения черноморской твердыни командование Северо-Кавказского фронта, к которому перешло руководство действиями ЧФ, сформулировало задачи последнему следующим способом: «Активными действиями Черноморского флота и его воздушных сил по неприятельским базам, коммуникациям и кораблям в море нанести противнику потери и сорвать его десантную операцию на Таманский полуостров и кавказское побережье». По мере развития наземной обстановки, 22 августа, главная задача была изложена в следующей редакции: совместная с войсками Красной армии оборона черноморского побережья от Таманского полуострова до Батуми. 1 сентября в связи с объединением Северо-Кавказского и Закавказского фронтов в Закавказский фронт ЧФ приказали во взаимодействии с Черноморской группой войск оборонять район Новороссийска, сорвать перевозки противника через Керченский пролив и не допустить высадки его десантов. Это указание определяло задачи флота до конца кампании.


Ф.-В. Фляйшер


Г.-Г. Вурмбах


Окончательный провал плана «молниеносной войны» в результате поражения вермахта под Москвой и переход к войне на истощение поставили перед командованием кригсмарине на повестку дня вопрос создания собственного флота на Черном море. В качестве главной задачи по итогам обсуждения в ставке Гитлера 13 февраля было признано снабжение сухопутных войск морским транспортом, для чего считалось необходимым создать на театре не только группировку транспортных судов и эскортных кораблей, но и легких ударных сил. Последние, как подчеркивалось в директиве ОКВ № 41 от 5 апреля, требовались и для блокады Севастополя и Крыма. В директиве № 45 от 23 июля перед ВМС на Черном море ставилась задача переправить через Керченский пролив часть сил 11-й армии, предназначенной для захвата кавказских портов, а также воспрепятствовать попыткам нанесения ударов кораблями ЧФ по этим силам.

Соответственно этому была реорганизована структура командования. 2 января 1942 г. должность командующего немецкой морской миссии в Румынии была переименована в должность Адмирала Черного моря. Этот пост последовательно занимали вице-адмирал Ф. Фляйшер (до мая), вице-адмирал Вурмбах (май – ноябрь) и вице-адмирал Витхефт-Эмден (с ноября). Учебное командование в Румынии взяло на себя функции командования ОВРа западного района Черного моря. Одновременно начальник этого командования являлся немецким представителем при ВМС Румынии, а фактически исполнял обязанности начальника их штаба. Участок от устья Дуная до Днепро-Бугского лимана и западных берегов Крыма находился в ведении немецкой Дунайской флотилии. После завершения оккупации Крыма германскими войсками должность командующего немецкой Дунайской флотилии была преобразована в должность командующего тралением в Крыму, а силы флотилии были разделены на тральную и эскортную группы. В сентябре была создана еще одна командная инстанция – начальник конвойной службы Крым – Кавказ. За береговую оборону отвечали морские коменданты Украины, Крыма и Кавказа (последняя должность была учреждена еще 17 марта 1942 г.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Черноморский флот в Великой Отечественной войне. Краткий курс боевых действий (М. Э. Морозов, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я