Он вернулся

Михаэль Кондратовец, 2020

Старший брат Германа попал в беду. Чтобы вызволить его, Герман использует все свои возможности. Однако в действие вступает фактор, который заранее невозможно было предвидеть. Вроде бы, невозможно… В действительности, Герман с самого начала знал, в чью игру ввязался. Кто ему противостоит – реальный объект или фантом? В противовес некоторым набоковским персонажам, рефлексирующим по утраченному раю, Герман рефлексирует по утраченному аду. Казалось бы, имея за плечами солидный интеллектуальный багаж, Герман способен проследить все аналогии и избавиться от нарастающих проблем, но для него это становится невыполнимой задачей. Или, всё-таки, выполнимой? Что касается самого автора, он ведёт собственную игру: строит козни обеим сторонам конфликта и непосредственно читателю, подкидывая квесты для внимательных. Автор назвал текст «Он вернулся», как бы оставив надежду на счастливое завершение, но это – лишь трюк, суть которого раскроется в последнем абзаце. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

  • Ознакомительный фрагмент

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Он вернулся предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Ознакомительный фрагмент

Часть I. Глава 20

— Прибываем. Стоянка — одна минута, — сообщила проводница.

— Спасибо, я уже готов, — ответил Герман.

Он возвращался в Крестов — нужно было договориться о свидании с Саней, что-то решить насчёт нового адвоката (деньги, оставленные Нателлой Аркадьевной, позволяли это сделать) да и вообще хотелось получить от брата инструкции на дальнейшую жизнь. С собой Герман вёз тяжёлую сумку с передачей: еда (Марья Михайловна доложила своих ватрушек), чистое бельё, мыло, шампунь и кое-что по мелочи.

На перроне, как повелось, он оказался единственным пассажиром, изъявившим желание сойти в Крестове. Поезд тут же поспешил убраться подальше, а Герман, подхватив на плечо сумку, двинулся к вокзалу. Пересекая пустой зал ожидания, настоянный на семечках и беляшах, Герман удивился гирлянде воздушных шаров, аркой облепивших выход наружу. «Что за повод? День города?»

Но повод был другой.

Выйдя на привокзальную площадь, Герман увидел красную ковровую дорожку, раскатанную от его ног к трибуне. Над трибуной полоскались растяжки («Добро пожаловать» и «Хлеб-соль»), а сама площадь была полна народу и гудела ульем. Детский голос откуда-то из толпы закричал: «Зырьте, ребзя!» Все обернулись на Германа, оценили его (он так и стоял, не понимая, куда дальше) и тут же гул начал стихать, перешёл на одиночные реплики, а после и вовсе встал на паузу.

В тишине раздались шёпотки:

— Это он?

— Хорошенький…

— На педика смахивает.

— Заткнись, дебил. Он просто интеллигентный…

Потом у кого-то громко запиликал мобильник. Владельца попросили заткнуться. «Не выключается», — страдальчески оправдывался владелец, который уже видел, как к нему пробираются двое здоровых полицейских, вытаскивающих на ходу дубинки. От испуга с телефоном удалось совладать, но оставшиеся ни с чем полицейские всё-таки выдали виновнику по зуботычине — чтобы не испытывать разочарования.

У трибуны началось какое-то шевеление, вперёд выпустили гражданина в дорогом костюме, поверх которого была надета золотая цепь с гербом. «Не иначе сам губернатор», — решил Герман и не ошибся.

Губернатор взобрался к микрофону, достал вчетверо сложенный лист, развернул его, принял приличествующую случаю позу и начал зачитывать:

— Путник! В этот торжественный час, когда все взоры направлены на тебя, и общественность ликует, и ты готовишься исполнить предначертанное, я обращаюсь к тебе с напутственным словом. Мне выпало на долю, — и этого я не забуду никогда, — обставить твоё пребывание в славном Крестове теми многочисленными удобствами, которые дозволяет закон…

«Надо ж так опошлить! Это всё, на что ты способен?» — подумал Герман и услышал за спиной:

— У спичрайтера крышу снесло окончательно.

Герман обернулся и увидел толстячка — петля летнего шарфа поверх футболки и фотоаппарат с массивным объективом.

— У губера спичрайтером местный библиотекарь подрабатывает. Полный идиот. Ничего своего придумать не может, все речи из разных источников компилирует. Иногда получается очень смешно, — пояснил толстячок и представился Авксентием, репортёром местного оппозиционного издания.

— Круто, — ответил Герман. — Рад за всех вас, но я тороплюсь. Где здесь пройти можно?

— Нигде. Площадь оцеплена наглухо, есть распоряжение до окончания торжеств никого не впускать, никого не выпускать.

— Что за бред?

— Бред, конечно! — согласился Авксентий. — Встречаем миллионного посетителя Крестова. Правда, откуда они этот миллион исчисляли, никому не объяснили. Стопудово библиотекарь придумал. Кстати, если вы ещё не поняли, то этот миллионник — вы.

— Нет уж, я отказываюсь в этом участвовать, — сказал Герман, решив, что сможет через вокзал вернуться на перрон, а там как-нибудь обойти по путям, но вход в здание уже был перегорожен двумя мордоворотами с красными нарукавными повязками дружинников.

— Послушайте, не знаю как вас там, — не унимался Авксентий, — но я могу помочь. У меня аккредитация и пропуск. Я спокойно выведу вас с площади, а вы за это предоставите мне полный эксклюзив.

— Идёт, — согласился Герман, рассудивший, что послать этого Авксентия с его эксклюзивом сможет в любой момент.

— Тогда всё нужно делать быстро, а то сейчас Шаймуханиха налетит, — заторопился Авксентий, схватил Германа за локоть и потащил за собой. Мордовороты на дверях, чуть ли не по-собачьи обнюхав пропуск, разошлись в стороны. Снова зал ожидания. «Сюда», — тянул Авксентий вбок. Там была дверка («Посторонним вход воспрещён»), они вошли. Узкий коридорчик; темень, хоть глаз выколи. Герман не знал, куда двигаться, поэтому полностью доверился своему провожатому, чьи пальцы постоянно чувствовал на своём локте. Несколько шагов в полной темноте, остановка («Здесь, — сказал Авксентий. — Осторожно голову»), Герман пригнулся, открылась ещё одна дверь, и оба вступили в помещение с узнаваемым резким запахом. Общественный туалет.

— Блин, поворот пропустил, — расстроился Авксентий. — Пять сек, я пописаю, ладно? Фотик подержите? — попросил он у Германа.

— Мужик, ты издеваешься? — возмутился Герман и развернулся, чтобы пойти назад, потому что на тур по отхожим местам он не подписывался.

— Нет, только не туда! — взмолился Авксентий, путаясь в собственных руках — то ли штаны застёгивать, то ли за Германа хвататься, но Герман уже распахнул дверцу и тут же получил в глаза ярким прожекторным светом и чёрную губчатую голову микрофона под нос:

— Общественное телевидение. Стелла Шаймуханова. Как миллионный посетитель Крестова, что вы можете сказать…

— Господа, никаких комментариев! — бросился на выручку Авксентий. Закрыв одной рукой объектив камеры, другой — микрофон, он втиснул назойливых визитёров обратно в темноту коридора (будто кулаки в вязкое тесто), захлопнул дверь, навалился на неё плечом (спровоцировав ту сторону на попытки вломиться с разгона) и накинул крючок.

— У нас есть 2 минуты, потом они сюда ворвутся, — подпирая спиной взбунтовавшуюся дверь, быстро зашептал Авксентий. — Какие будут идеи?

Никаких идей у Германа не было.

— Я так и думал, — принял неизбежное Авксентий. — Полезем через окно, где наша не пропадала…

Окно было под потолком. Толстенький Авксентий хотел сначала к Герману на плечи, а оттуда дальше на подоконник, но Герман не дал:

— Обувь снимите. Тут же туалет, я потом весь в этом буду…

— Сорян, сразу не сообразил, — извинился толстячок, аккуратно вылез из своих мокасин (чтобы не вступить носками на грязный пол), изловчился и уселся Герману на шею, свесив ноги. Герман, пошатываясь под тяжестью и придерживая рукой сумку, которую тоже не хотелось опускать вниз, подошёл к стене. Авксентий упёр ладони в широкий подоконник, подтянулся и полез в оконный проём.

Сначала казалось, что репортёр в этом окне застрянет намертво (он потешно ёрзал, болтал ногами и ойкал), но всё-таки протиснулся на ту сторону. Герман перекинул туда же мокасины, потом передал фотоаппарат, потом — свою сумку с передачей. Потом, испытывая омерзение, кончиками пальцев взял ведро и перевернул его; с ведра, высоко занеся ногу, опёрся на обрезок трубы и рывком очутился у окна. С той стороны удачно росло дерево. Герман высунулся в оконный проём, ухватился за ветку и протащил себя наружу. Спрыгнув вниз и проклиная всё на свете, он увидел пустой перрон, железнодорожное полотно, товарняк с цистернами, ржавеющий тут, наверное, с момента основания Крестова, и всё — Авксентия нигде не было; сумки, разумеется, тоже.

«Блин! Что ж я за дурак?! Опять повёлся!» — чуть не расплакался от обиды Герман, потому что вместе с передачей лишился денег, паспорта и билета на обратную дорогу.

Осознав полную свою бесполезность, Герман опустился прямо на асфальт. Он больше ничем не мог помочь Сане (только что собственными руками отдал последнюю возможность); он больше не мог помочь Рыжему, оставшись в чужом городе без всяких шансов вернуться домой; он не мог помочь даже самому себе, потому что телефон — единственное средство, которое позволило бы пожаловаться на тяжёлую жизнь хотя бы сердобольной Марье Михайловне, — был отключен за неуплату (Герман второпях перед отъездом забыл пополнить баланс). «Ну и что теперь делать? Мам, пап, вот что мне теперь делать? Я понимаю, что вам, скорее всего, наплевать, у вас всё хорошо, но мне-то что делать? Вы же, блин, родители. Поделитесь своими соображениями…»

— Эй! Эй, как вас там…

«Да неужели!» — удивился Герман, сразу узнав голос Авксентия — репортёр находился всего в нескольких шагах, осторожно выглядывал из-за угла здания и призывно махал рукой, поторапливая:

— Эй! Почему вы здесь сидите? Что-то случилось? Нужно ведь быстро…

— Где моя сумка? — спросил Герман.

— С сумкой, боюсь, проблемы. Сумку забрали менты, я сам еле ноги унёс, пойдёмте же скорее, нам нельзя здесь долго оставаться.

— Как так забрали менты? Вы понимаете, что у меня в той сумке всё? Мне даже домой теперь не уехать!

— Да что вы так нервничаете? Я пошутил. Вон моя машина припаркована. Видите? Сумка давно внутри дожидается, а вы всё-то на перрончике загораете…

Сумка (в целости и сохранности) действительно лежала на заднем сидении. Герман залез в салон. Поехали.

— План такой, — начал Авксентий, — сначала в студию, нам уже готовят окно под прямой эфир…

— Нет, сначала в следственное управление, — твёрдо сказал Герман.

— Что мы там забыли?

— Мой старший брат в вашем СИЗО сидит, мне нужно получить разрешение на свидание с ним.

— Ммм, детективная интрига! — обрадовался Авксентий. — Так даже интереснее. Мчим в следственное, но по дороге заскочим к нам, быстренько отработаем в прямом эфире… — и поддал газу.

— Вы меня не слышите? Сначала мы едем в следственное управление.

— Хорошо-хорошо! В следственное — так в следственное… Но, может, небольшую фотосессию? Малюсенькую? — и поддал ещё.

— Остановите машину!

— Вам приспичило пообщаться с Шаймуханихой? Можете убедиться, она уже сидит на хвосте, — и круто свернул в бок.

Герман оглянулся. За ними ехал огромный акулий лимузин с откидным верхом и целой съёмочной бригадой: оператор с камерой на деревянной треноге, осветитель с прожектором и сама Шаймуханиха с мегафоном («Прижаться к обочине!»).

— Ну вот, сами всё видите, — прокомментировал Авксентий.

— Да что им всем надо-то? — разозлился Герман.

— Как что? Вас им надо. Вас! Вы же — миллионник, вас теперь все хотят заполучить.

— Ну заполучат они меня, и что дальше?

— А дальше, — интриговал Авксентий, снова закладывая на повороте, — дальше лучше не знать. Но я бы не позавидовал. Вот, можете полюбоваться, что стало с вашим предшественником, — Авксентий извлёк откуда-то из-под сиденья старую газету и бросил Герману на колени.

— У меня был предшественник?

— Конечно, был! Вы же не первый миллионник в этом городе. Смотрите газету, там всё есть.

Во всю передовицу (издание называлась ядовито — «Кресто́вица») было развёрстано фото подростка в тюремной камере и крупный заголовок:

УЗНИК СОВЕСТИ

Ниже — подпечатка:

Как власти Крестова расправились с неугодным…

Окончание фразы оказалось недоступным. Надпись заходила в угол листа, который был оборван.

— Этот мальчик — бывший миллионник? Его посадили? — спросил Герман.

— Нет, что вы! — рассмеялся Авксентий. — Это же я! Разве не узнаёте? Самое начало моей карьеры оппозиционера. В детстве забросал кортеж губернатора тухлыми яйцами, отправили в детскую комнату милиции. С тех пор постоянно воюю с режимом. Вы дальше смотрите, дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Ознакомительный фрагмент

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Он вернулся предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я