Бёглер
Михаил Бабкин, 2009

Никогда Денис не узнал бы о существовании иных миров, если бы его не арестовал охотник за головами, бёглер Харитон, путешествующий по мирам в поисках опасных преступников. Рядовой офисный «мальчик на побегушках», перенесенный в иную колдовскую действительность, доставлен в таинственную Башню Реальностей, где обнаруживается, что парня задержали ошибочно. Но как Денису вернуться назад, в свой мир, если Харитон не знает номер его реальности? Тем более если та реальность – из числа запретных? Жизненные линии многих людей вдруг странно переплелись после необдуманного поступка бёглера. В игру вступают демоны-конструкторы, использующие тела похищенных ими людей в преступных целях, и безжалостный наемный маг-убийца. Под угрозой судьба всего иномирного королевства...

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бёглер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Денис

Работать в выходные не любит никто.

Пожалуй, только отъявленный трудоголик придёт в восторг от необходимости провести свой выходной день на рабочем месте. Ну да это особый случай, можно сказать медицинский: каждый вправе сходить с ума по-своему. Если оно, конечно, не вредит обществу и окружающей среде.

Денис был самым нормальным человеком, совершенно не склонным к трудовым подвигам, а уж тем более в июньскую субботу. Но, как говорится, приказ начальника — закон для подчинённого, вот Денис и сидел на офисном стуле, облокотившись на офисный стол и с тоской глядя в офисное окно. И ожидая, когда наконец придёт тот чёртов факс, из-за которого он торчит на работе, а не занимается любимым делом. То есть не бездельничает в своё удовольствие на городском пляже, с друзьями-подругами. Эх, какой замечательный день пропадал, самое начало лета…

Факс, разумеется, пришёл бы и без его, Дениса, участия: умный факс-модем самостоятельно принимал высланные ему документы, автоматически распечатывая и складывая их в лоток, подходи да бери. Но Ариадна Викторовна, начальник отдела, ждала «сверхважный» договор из Москвы. А потому, строго-настрого приказав Денису сидеть в офисе до получения документации, уехала на дачу отдыхать. Куда Денис и должен был позвонить сразу же по получению того сообщения.

За зарешеченным окном сияло летнее солнце: в высоком небе меж кирпичных многоэтажек суетливо носились ласточки. Лёгкий ветерок раскачивал верхушки зелёных деревьев — тополиный пух нёсся над асфальтом июньской позёмкой. Беспечные прохожие шли по улице, занятые своими выходными необременительными заботами, и дела им не было до томящегося в офисе гражданина самого цветущего возраста.

Весной Денису исполнилось двадцать три года и был он, как говорится, ладно скроен, крепко сшит: ростом выше среднего, светловолос, коротко стрижен и по-спортивному подтянут. Сегодня, по выходному дню да по жаре, Денис оделся как ему хотелось, а не так, как того требовала начальница: пёстрая рубаха навыпуск, шорты до колен и пластиковые тапки на босу ногу. Совершенно несерьёзный, крайне неподобающий офисной значимости вид!

Но зато не жарко.

Денис зевнул, встал со стула, бесцельно побродил по комнате. Со скуки постучал по факс-модему пальцем, отчего тот всё равно не начал приём; хотел было включить компьютер Ариадны Викторовны и полазить по интернету, но предусмотрительная начальница наглухо запаролила вход в систему. Делать в офисе было абсолютно нечего, хоть ложись и помирай со скуки. Денис глянул на часы, радостно присвистнул: был ровно час дня, святое время по трудовому законодательству. Верно рассудив, что московский договор — если придёт в обеденное время — всё равно никуда дальше лотка не денется, он запер офис и пошёл обедать.

Обедал Денис всегда в одном и том же месте, в маленькой кафешке на первом этаже здания, где располагался офис. Кафешка называлась «Трудный путь», что вполне соответствовало истине: её наружная винтовая лестница иногда становилась действительно затруднительным путём, особенно после корпоративных посиделок. Впрочем, сегодня Денис собирался лишь попить кофе да съесть пару-другую бутербродов.

В кафе было малолюдно. В открытые окна влетал городской шум и тополиный пух: если на первое можно было не обращать внимания, то второе назойливо напоминало о себе. Денис смахнул налипшие на бутерброды пушинки, выудил из чашки полупрозрачные островки пуха и собрался было сделать первый, самый вкусный глоток, когда случилось необъяснимое.

Внезапно Денису стало зябко, будто с улицы потянуло сырым предгрозовым холодком. Или же где-то неподалёку включили мощную сплит-систему. Парень огляделся по сторонам: за окном, возле которого он сидел, по-прежнему буйствовало лето, на небе ни облачка. А включать кондиционер с распахнутыми настежь окнами никто, конечно же, не станет. Впрочем, мысли о неуместном холоде мигом пропали, когда Денис обнаружил, что весь окружающий его мир застыл. Замер самым нелепым и невозможным образом.

На улице — на фоне деревьев с неподвижной, растрёпанной ветром листвой — повисла взлетающая стайка воробьёв. Вспугнувшая птиц кошка остановилась в высоком прыжке, протягивая вслед им вытянутые лапы будто умоляя не покидать её. Застыли и прохожие: кто стоя, как истукан, с нелепо расставленными руками; кто подавшись вперёд, с поднятой в шаге ногой, удивительным образом не падая в столь неустойчивой позе.

Посетители кафе испугали Дениса не меньше произошедшего на улице. Хотя казалось бы — сидят себе люди и сидят, всего лишь. Только выглядели эти чинные господа то ли загипнотизированными, то ли до трупного окоченения мёртвыми: устремлённые в никуда взгляды, каменные маски вместо лиц. И никакой реакции на происходящее.

Последнее, что окончательно добило Дениса, было то, что его чашка с кофе тоже напрочь вмёрзла в воздух на полпути ко рту, с места не сдвинешь. Парень осторожно убрал руку от чашки — та осталась висеть на месте, ничем не удерживаемая.

Тут-то Денису и надо было сообразить, что он только что, вдруг и насовсем, сошёл с ума. И от этого горестного осознания немедля начать выть, стучаться лбом об столик, рвать на груди рубаху и плеваться во все стороны — как положено в подобных случаях. Ну или хотя бы убежать из кафе, не заплатив по счёту и не оставив официанту «на чай»: сумасшедшему можно, какой с него спрос? Но дойти до этого логичного вывода Денис не успел, потому что события продолжили развиваться дальше и ничуть не менее безумно.

В двух шагах от столика возникла узкая вертикальная полоска: яркая, высокая. Возникла и в ту же секунду развернулась в белый, размером со стандартную дверь, прямоугольник — охваченный по периметру золотым шнуром огненных искр. Внутри прямоугольника, до рези в глазах контрастируя с белым фоном, темнела высокая человеческая фигура с непомерно большой головой и торчащими из неё узкими рожками. А ещё у той фигуры был круглый глаз: тёмно-зелёный, пульсирующий, причём находился он не там где ему положено, а где-то в области пупка.

По логике событий наступало самое время выскакивать из-за стола и нестись с диким криком куда придётся, лучше всего с разбегу нырком в окно, а там уж как повезёт… Однако никуда Денис бежать не стал. Потому что на него вдруг снизошло абсолютно неуместное в подобном случае состояние глубокого покоя и умиротворения.

Жуткое существо, сделав шаг, приблизилось вместе со световым прямоугольником к столику, за которым сидел оцепеневший Денис.

— Аггей-взломщик! — громко произнесло оно: голос оказался мужским, командным. — Встать, руки на голову, шагом марш в межреальностный проход. — Денис, вяло удивляясь своему послушанию, поднялся с пластикового кресла, сложил ладони на затылке и деревянным шагом направился к пришельцу. И лишь миновав его, почти уткнувшись лицом в светящийся прямоугольник, вдруг пришёл в себя. Очнулся и заорал истошно:

— Помогите! Меня демон похитил!

— Не похитил, а арестовал, — ухватив Дениса за ворот рубахи, равнодушно пояснил «демон». — И вовсе не демон. Ты, похоже, настоящих-то демонов никогда не видел, твоё счастье. — Далее последовал крепкий пинок коленом ниже спины и Денис с воплем влетел в белую неизвестность.

В межреальностный проход, как назвал его незнакомец.

Место, где оказался парень, а следом за ним и его похититель, более всего походило на внутреннюю часть исполинской башни. Расположенные ярусом кольцевые уровни — шириной с небольшую улицу, огороженные у центрального провала высоченной сетчатой решёткой — уходили далеко-далеко вниз и вверх, теряясь в белом мареве искусственного освещения.

По левую сторону от Дениса в башенном колодце (диаметром никак не менее полукилометра) двумя встречными потоками скользили кабинки ничем не поддерживаемых лифтов, издали похожих на серебристые аквариумные пузырьки. Кабинки перемещались в своих потоках с разной скоростью, от неспешной прогулочной до стремительной, едва улавливаемой взглядом.

Несчётное количество потолочных ламп заливало этот сюрреалистический пейзаж ровным бестеневым светом.

Справа от парня находилась башенная стена. Вернее, стеклянные, тонированные до непрозрачности ячейки-помещения с узкими дверями — точь-в-точь торговые бутики в каком-нибудь многоэтажном элитном магазине. С той лишь разницей, что здесь и в помине не было никаких товаров, во всяком случае намеренно выставленных для привлечения внимания покупателей. Матовые надписи на витринных стенах ясности не прибавляли.

— Административный уровень Башни Реальностей, — севшим от потрясения голосом прочитал Денис. — Центральное полицейское управление, отдел скупки объявленных в розыск преступников. Приём с десяти до восемнадцати, оплата наличными по факту. Комиссия два процента. Покупаем быстро, дорого… Это кто тут преступник, я что ли? — ошарашено вопросил парень у матовой надписи.

— Ну не я же, — с насмешкой ответили сзади, голос был знакомый. Денис, на всякий случай не отнимая рук от головы, оглянулся.

Позади него стоял, злорадно ухмыляясь, господин лет сорока в тёмно-сером костюме старинного покроя — очень похожем на те, в которых щеголяли чикагские гангстеры тридцатых годов прошлого века. Мафиозный вид незнакомца лишь подчёркивали строгая белая рубашка, узкий чёрный галстук, чёрные же блестящие туфли, надвинутая на брови серая широкополая шляпа и грозно подкрученные, как у маршала Будённого, пышные усы. Поля шляпы были высоко загнуты вверх, их-то Денис и принял за рога: вид незнакомца отчего-то вынес из памяти полузабытое слово «рейнджер».

В руке, на уровне пояса, незнакомец держал нечто, напоминающее древний пистоль с укороченным стволом. Внутри ствола пульсировал зелёный сумеречный огонёк, при виде которого Денису немедленно захотелось лечь и уснуть. Или хотя бы вздремнуть часик-другой.

— Эй-эй, — заметив сонное состояние парня, прикрикнул усач, — не сметь засыпать! Сначала оформим твою поимку, а после валяй, спи сколько хочешь на полицейских нарах. Вперёд!

— Куда? — вяло спросил Денис: после неосторожного взгляда на колдовской огонёк он уже ничему не удивлялся и ни о чём не переживал. Временно, конечно.

— Можно подумать сам не знаешь. Разумеется, в скупочный отдел полицейского управления, — нетерпеливо указал пистолем господин в сером. — Дверь прямо перед тобой. — Денис, пару раз глубоко вздохнув чтобы отогнать сонную одурь, зашагал к тонированной двери с наклеенным на неё скотчем рукописным предупреждением: «Стекло! Ногами не стучать!»

— Ага, разогнались, — недовольно проворчал парень и ногой распахнул дверь: команды опустить руки не прозвучало.

Дверь открылась в просторное помещение, отдалённо напоминающее приёмную для гражданского населения в какой-нибудь уездной мэрии: высокие деревянные скамьи вдоль облицованных светлым пластиком стен, потолок с рядами ламп дневного света, натёртый до блеска паркетный пол. За зарешеченными окнами — смутная темень и частые струйки дождя по стеклу, не дающие разглядеть что находится снаружи.

Дальняя часть зала была перегорожена длинным столом с лежащими на нём стопками папок и каким-то громоздким, мигающим разноцветными лампочками устройством. За столом в офисном кресле сидел пожилой, угрюмого вида полицейский в чёрной форме, при фуражке и с похожим на звезду блестящим жетоном на груди. Хотя, возможно, это был вовсе и не полицейский, поди разберись кто здесь кто — может, частный секретарь-охранник, по найму. В стене, за спиной сидящего, высилась стальная дверь с эмалированной табличкой: что там было написано, Денис прочитать не смог, далековато оказалось.

Парень, подталкиваемый в спину конвоиром, направился к столу: человек в форме с нарастающим интересом взирал на приближающуюся парочку.

— Привет, шериф Клавдий, — поздоровался из-за спины Дениса похититель. — Вот, беглого Аггея-взломщика доставил, принимай товар.

Шериф поглядел снизу вверх на Дениса, усмехнулся. Откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. — Это не Аггей, — ровным голосом ответил Клавдий. — Облажался ты в этот раз, бёглер Харитон, хе-хе. С чем тебя и поздравляю.

— Шутки шутим? — безразличным тоном сказал Харитон, возникая рядом с Денисом и пряча гипнотический пистоль в подмышечную кобуру. — Дождь, скучное дежурство. Понимаю.

— Какие там шутки, — пожал плечами шериф. — Вон, и внешне совершенно не похож…

— Маскировочное колдовство, — нахмурился бёглер.

–…И ментально-магическое поле несоответствующего уровня, — мельком глянув на громоздкое устройство, сообщил Клавдий.

— Девяносто восемь процентов совпадения! — занервничал Харитон. — Сам погляди, — он торопливо вынул из кармана пиджака нечто круглое и плоское, похожее на спортивный секундомер, продемонстрировал циферблат шерифу. Как отметил Денис, стрелка прибора и впрямь стояла на отметке «девяносто восемь» из ста указанных.

— Впечатляет, — сочувственно глядя на собеседника, кивнул шериф. — Ты свой менто-измеритель давно на поверку носил? Думаю, надо бы.

— А в чём, собственно, дело? — явно начал злиться бёглер Харитон.

— В том, что Аггея-взломщика доставили с час тому назад, — Клавдий ткнул пальцем себе за спину, указывая на дверь, и Денис наконец-то смог прочитать написанное на табличке: «Глубокая магоупаковка. Без спецсредств не входить!»

— Кто? Как? — На Харитона было страшно смотреть: бледное от гнева лицо, узкие щелочки глаз, поджатые в струнку губы — того и жди, вот-вот скандал закатит. Впрочем, Денис и не смотрел, всего лишь отметил краем глаза.

— Бёглер Пышта. Ты с ним, кажется, знаком? — шериф подмигнул Харитону.

Судя по закаменевшим желвакам и торчком вставшими усами, Харитон был знаком с бёглером Пыштой. И, по всей видимости, достаточно хорошо.

— Внешность его Аггея-взломщика полностью соответствует имеющемуся описанию, — неторопливо, загибая пальцы стал перечислять Клавдий, — плюс ментально-магическое поле совпадает не на девяносто восемь, а на все сто процентов. К тому же он, Аггей, и сам признался, когда увидел, что деваться ему некуда. Такие, понимаешь, дела. — Шериф выжидающе уставился на Харитона.

— Сволочь Пышта, — с чувством сказал тот. — Зараза. Вот же непруха… А этого куда девать? — он раздражённо ткнул рукой в сторону Дениса. — Зря я его, что ли, сюда волок?

— Выходит зря, — согласился шериф. — Извинись и отправь доставленного в его реальность, в те же пространственно-временные координаты, и все дела. Надеюсь, вы не в обиде? — вкрадчиво поинтересовался Клавдий у Дениса. — В суд подавать не собираетесь, нет? — Парень отрицательно замотал головой, какой к чертям суд, тут бы унести ноги по живу, по здорову. — И чудненько, — одобрил шериф. — Ты из какой реальности его взял? — обратился он к незадачливому бёглеру.

— Не знаю, — остывая, буркнул Харитон. — Я ведь не реальность искал, а преступника. Прямиком на него вышел, ты же знаешь мои методы.

— Методы мне твои известны, — поморщившись, согласился шериф, — не самые законопослушные, но действенные. Ладно, — он глянул на Дениса. — Сообщите мне, пожалуйста, номер вашей реальности и название королевства. Руки можете опустить.

— Спасибо. — Денис с облегчением опустил затёкшие руки, потрусил ими, восстанавливая кровообращение. — Реальность обычная. Королевство… ээ… Россия.

— Молодой человек, — повысил голос Клавдий, — нам тут шутки шутить не надо, понятно? Вы что, неприятностей хотите?

— У меня и без дурацких шуток забот выше крыши, — огрызнулся Денис. — Вон, притащили невесть куда, а теперь издеваются со своими реальностями… Ха, Россию они не знают! — Шериф и бёглер озабоченно переглянулись.

— Однако, — побарабанив пальцами по столу, не глядя на Харитона сухо произнёс Клавдий. — Сдаётся мне, что у нас, друг бёглер, возникла проблема. Ну-ка, молодой человек, приложите руку к анализатору личности, — шериф указал пальцем на переливающееся разноцветными огоньками устройство. — Там, где отпечаток ладони. — Денис молча повиновался, выбора у него всё равно не было.

С минуту ничего не происходило: сигнальные огоньки как моргали вразнобой, так и продолжали моргать; хорошо это или плохо, парень не знал. Но судя по напряжённым лицам присутствующих, дело ещё не было завершено. Так оно и оказалось — внезапно устройство коротко загудело, огоньки замерли, выстроившись в причудливый разноцветный график.

— Что мы имеем? — задумчиво разглядывая рисунок, молвил шериф. — Интеллект более-менее, соответствующий возрасту… ещё очень и очень неплохой магический потенциал, пока не активированный, а потому неопределённый ни по мощности, ни по возможности… Здоровье отменное, молодец. А в остальном хреновое мы имеем. — Клавдий посмотрел на Харитона, развёл руками. — Нет его нигде. В известных реальностях не зарегистрирован.

— Приплыли, — только и сказал бёглер, сдвигая шляпу на затылок.

— Я не понял, — Денис убрал ладонь с устройства, вытер её о шорты. — Вы отправляете меня назад или нет?

— Как теперь быть? — не обращая внимания на парня, спросил у шерифа Харитон.

— Думать надо, — скучным голосом ответил Клавдий. — По всем статьям он — нелегал из какой-то закрытой реальности. А ты его сообщник, организатор, который помог нелегалу пробраться в Башню Реальностей. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Согласно правилам я обязан вас арестовать и отправить на допрос в вышестоящие инстанции.

— Клавдий, — расстроился бёглер, — дружище. Ты серьёзно?

— Но, предположим, — будто не слыша слов Харитона, рассуждающим тоном продолжил шериф, — вы ведь могли ко мне и не заходить, не правда ли? Никакого акта приёма-передачи не составлено, подписей нет… А на нет и суда нет, — Клавдий выключил опознавательное устройство, разноцветный график погас.

— С меня причитается, — вздохнув, промолвил бёглер. — Пошли, — он ухватил Дениса под локоть и поволок его к выходу. Парень зашагал, то и дело оглядываясь на шерифа: ситуация становилась всё более непонятной. Пугающей, если уж напрямую.

— Хари, — сказал из-за стола Клавдий. — Проверь самую заблокированную, недоступную реальность. Ну, сам знаешь. Мало ли.

— Не дурак, понял, — мрачно ответил Харитон, вытолкал Дениса из помещения и аккуратно прикрыл за собой тонированную дверь.

Выйдя на площадку административного уровня, бёглер остановился. Повернулся к парню, внимательно осмотрел его с ног до головы, будто в рабство продать собрался, произнёс с нескрываемой досадой:

— И откуда ты, безадресный, на мою голову свалился, а? Нет, ну надо же было умудриться забрать подозреваемого не из какой-нибудь разрешённой, союзной реальности, а из закрытой! Тебя как зовут-то, нелегал?

— Денисом, — ответил Денис. — А вы — Харитон, верно? С таким именем вы просто обязаны знать Россию! Русское же имя. Хотя и греческого происхождения.

— Умник, — раздражённо фыркнул Харитон. — Всезнайка. Этого мне только не хватало, — развернулся и пошёл прочь, сцепив руки за спиной, удручённо покачивая головой. Парень догнал бёглера, пристроился сбоку: с минуту они шли молча, по закольцованному и никуда не ведущему пути.

— Ты вот чего, — наконец сказал Харитон. — Ты, Денис, на будущее лучше помалкивай, больше смотри и слушай. А то ляпнешь чего не надо, и попадёшь на разборку с неприятностями.

— Тогда объясните мне, что здесь к чему, — начал заводиться парень. — Я, между прочим, сюда не напрашивался!

— Твоя правда, — неохотно согласился бёглер. — Но коротенько, остальное по ходу дела узнаешь. Иначе чем больше я начну тебе объяснять, тем больше у тебя будет вопросов. А мне недосуг болтать, дело нужно делать.

— Давайте хоть так, — кивнул Денис. — Коротенько, ага.

— Это — Башня Реальностей, — Харитон неопределённо повёл вокруг себя рукой. — Каждый уровень с дверями является отдельной самостоятельной реальностью. Все они находятся на одной планете, на Земле. Имеются «открытые», с возможностью входа-выхода на соответствующем уровне и переходом на любой другой. То есть можно путешествовать в иные действительности. Есть «закрытые», двери которых заблокированы и войти-выйти через них могут только… ээ… специалисты, скажем так. Бёглеры. Я доступно объясняю?

— Вполне, — коротко ответил Денис. — Я умный, на лету схватываю.

— В Башне все говорят на одном языке, — с насмешкой глянув на парня, продолжил бёглер. — Вернее, каждый на своём, но при этом собеседники вполне понимают друг друга. Как земляки, как жители одного и того же городка. Потому в реальности имя Харитон означает для тебя одно, а для меня — совсем другое.

— А за стенами Башни? — полюбопытствовал Денис. — Там как? Только со словарём и разговорником?

— Я же говорил, что начнутся лишние вопросы, — поморщился бёглер. — Нет, когда ты проходишь через дверь в иную, не твою реальность, то умение понимать и беседовать с обитателями того мира у тебя остаётся. Но по возвращению в свою действительность эти способности пропадают.

— Жаль, — разочарованно протянул Денис. — А то я уже в универсальные переводчики решил податься. Думал, вернусь домой, устроюсь при каком-нибудь дипломате и пошлю к чёрту офис вместе с начальницей. Эх, не повезло.

— Ты сначала вернись, — думая о чём-то своём, проворчал Харитон. — Гм, чего я ещё не сказал? Ах да, по поводу твоего изъятия из безымянной реальности. Тут, как ты понял, произошла досадная ошибка, которую я должен исправить. Ладно, парень, не переживай, что-нибудь придумаю.

— Надеюсь, — уныло согласился Денис, глянув вверх, в бесконечный тоннель башни, — а то ни столовой тебе, ни туалета, ни переночевать где. Только голимые уровни да лифты. Как-то она, понимаешь, совсем не приспособлена для людей, ваша Башня.

— Это ты зря, — пожурил его Харитон. — Ежели с умом, если знаешь нужные места, то и жизнь будет замечательной. Даже без денег.

— Ну, с деньгами у меня вообще швах, — честно признался Денис. — Я ведь не знал, что в дальние места отправлюсь, а то бы взял побольше. А рубли у вас в ходу?

— Нам на тысяча семьсот пятьдесят третий уровень, — не ответив на вопрос сказал бёглер. — Там, скорей всего, и находятся двери в твою реальность. Пошли, — он указал рукой на показавшийся вдали арочный проём в оградительной решётке. — Выход к лифтам, — пояснил Харитон. — Не пешком же топать.

За аркой находился длинный выступ-язык, направленный к центру Башни и обрывающийся неподалёку от снующих вверх-вниз лифтов. Обязательная сетчатая решётка здесь плавно смыкалась вверху, повторяя форму арки, и тем здорово напоминала цирковую клетку-коридор — ту, через которую на арену выпускают хищников.

— А сверху-то сетка зачем? — задрав голову поинтересовался Денис, — наверное, чтобы на голову чего не упало? Забота о людях, да? — Харитон глянул вверх, коротко хохотнул.

— Именно что забота, хе-хе. Но не столько о людях, сколько о том, чтобы они крупногабаритную контрабанду из реальности в реальность не таскали. В лифт-то чего объёмистое не засунешь, вот и приноровился народ крупные изделия с уровня на уровень на верёвках поднимать-опускать. Работа тяжкая, муторная и опасная… Ну а после того, как однажды в шахту рухнули и груз, и с десяток грузчиков-контрабандистов вместе с ним, появились решётки. Впрочем, давно это было, много сотен лет тому назад, — пояснил бёглер. — Одна из здешних легенд, в общем.

— В каком смысле «появились»? — не понял Денис. — Сами по себе, что ли, возникли? Типа, взяли и выросли?

— Совершенно верно, — кивнул Харитон. — Взяли и выросли. Здесь многое само по себе… ээ… образуется при необходимости. Такая, понимаешь, своеобразная башенная магия.

— А сама Башня Реальностей, она откуда взялась? — озадачился парень. — Уж её-то наверняка строили, а не из какой-нибудь колдовской семечки растили. И кстати, сколько в ней этажей?

— Башня была всегда, — назидательно ответил бёглер. — Кто её строил, каким образом, для какой надобности — понятия не имею, да оно мне и не нужно. А этажей в ней много, около десяти тысяч, — Денис уважительно присвистнул. — В смысле одних лишь известных, разведанных, — наблюдая за реакцией парня усмехнулся Харитон. — Выше и ниже, насколько я знаю, никто никогда не поднимался и не опускался. Потому как дальнейшее перемещение лифтов полностью заблокировано.

Денис присвистнул ещё раз.

— Пришли, — подойдя к краю выступа, сообщил очевидное бёглер. — Теперь надо подождать, когда появится свободная кабинка, она сама к нам подплывёт.

Словно комментируя слова Харитона, от ближнего лифтового потока отделился серебристый пузырь. Покачиваясь будто поплавок на неспокойной речной воде, он приблизился к выступу и мягко к нему причалил: через миг в стене кабинки расплылось круглое отверстие входа. Харитон, а следом за ним Денис вошли в лифт.

Первое, что увидел парень, это торчавшую посреди кабины цилиндрическую тумбу с расположенным на её верхушке стальным колесом-поручнем, отдалённо напоминающим автомобильный руль. Как логично предположил Денис, грибовидная конструкция требовалась для того, чтобы было за что держаться в случае нежданной болтанки. Обычные меры предосторожности, не более.

Изнутри кабинка оказалась прозрачной, при желании можно было наблюдать за всем происходящим снаружи. Чем Денис и занялся — то с восторгом поглядывал вверх, в башенную высь, то с опаской себе под ноги: почти невидимый пол казался весьма сомнительной опорой, того и гляди исчезнет, и полетишь тогда в бесконечную глубину шахты… И будешь лететь до тех пор, пока не разобьёшься об какой выступ-язык, или не сгоришь в конце концов от воздушного трения как шальной космический метеор.

Харитон никакого интереса к интерьеру кабинки не проявил, наверняка за прошедшие годы вдоволь насмотрелся: подождав пока зарастёт входное отверстие, бёглер скомандовал:

— Тысяча семьсот пятьдесят третий уровень. Турбо-режим.

Кабинка лифта неспешно направилась к двум транспортным потокам, немного полавировала среди них, что-то для себя определяя, и вдруг резко нырнула в нисходящий. Где на лету влилась в самую быструю лифтовую струю и с громадной скоростью помчалась вниз.

Денис отчего-то предполагал, что они поедут вверх, потому манёвр умной кабинки оказалось для него полной неожиданностью. Ойкнув и побледнев, парень ухватился обеими руками за колесо-поручень; изо всех сил сдерживая рвотные позывы, Денис согнулся, почти уткнувшись лицом в центр «руля». И хотя было ему сейчас крайне нехорошо, однако Денис всё же разглядел — не специально, просто деваться было некуда — выгравированный посреди колеса рисунок-символ: ромб с вписанной в него окружностью и небольшой вертикальной щелью-прорезью посреди того круга. Символ чем-то напоминал кошачий глаз с суженным зрачком — во всяком случае Денису так показалось.

Наконец кабинка плавно затормозила падение. Парень облегчённо вздохнул, чувствуя как желудок возвращается на место, и лишь тогда обратил внимание на Харитона: бёглер, сложив руки на груди, с ехидной улыбкой глядел на Дениса.

— А нечего на меня так смотреть, — возмутился парень. — Что я, каждый день в лифтах падаю? Ничего себе поездочка, — вздохнул он. — Скажите спасибо, что я вообще тут не наблевал.

— Спасибо, — немедленно отозвался Харитон. — Ладно, для первого раза ты и впрямь держался молодцом. Выходи уж, молодец-удалец, — он указал рукой на открывшееся отверстие входа.

Уровень, на который прибыли бёглер и нелегал, разительно отличался от «административного». Во-первых, пол здесь покрывал толстый слой пыли, на котором не имелось ни единого отпечатка подошвы, или каких других отметин того, что здесь кто-нибудь когда-нибудь бывал. Во-вторых, двери в башенной стене оказались не стеклянными, тонированными, а самыми что ни на есть обычными — дубовыми, на железных петлях, с круглыми поворотными ручками. И разумеется тоже очень пыльными.

На уровне было тихо как в заброшенном склепе, только едва слышно гудели потолочные светильники, да ещё издалека, из башенного колодца, доносился ровный шелест пролетающих мимо кабин.

— Что-то мне не по себе, — пожаловался вслух Денис. — Паршивое какое-то место, дохлое… А вы точно уверены, что моя реальность именно за этими дверями? — он ткнул рукой в ближайшую к нему.

— Абсолютно, — непререкаемым тоном изрёк Харитон. — Закрытая реальность, юноша, это тебе не ресторан с кордебалетом, и не проходной двор с винным магазином. Здесь, верно, лет сто никого не было! Или двести. Да и кому она, собственно, нужна, неведомая и потенциально опасная? Не зря же её до сих пор башенная магия не распечатала… Или наоборот, в своё время надёжно закупорила.

— А как же вы меня тогда вытащили? — слабым голосом спросил Денис. — Вон, даже следов на полу никаких.

— Я тебя не через этот уровень тянул, — хмурясь, сказал бёглер. — Мне для изъятия нужного объекта любая башенная дверь сгодится. Ну, почти любая. А вот чтобы отправить тот объект назад, в его… ээ… родное бытиё — о, тут и впрямь без соответствующих дверей не обойтись. Короче, мы идём или ты продолжишь стоять и сомневаться?

— Идём, — нехотя согласился парень. Ступая за Харитоном след в след, чтобы не поднимать лишней пыли, Денис приблизился к ближней, им же указанной двери.

— Сойдёт любая, — вполголоса пояснил бёглер, хотя парень ничего у него не спрашивал. — Главное, чтобы в обжитое людьми место открылась… Не в пустыню, например, или во льды. Или над океаном. — Харитон взялся за ручку и замер, сосредоточенно глядя на дверь отсутствующим взором. Постояв так с полминуты, он глубоко вздохнул, с силой повернул туго идущую ручку — внутри замка что-то заскрежетало — и дверь медленно, пусть со скрипом, но начала открываться. Из образовавшейся щели хлынул неяркий дневной свет, в воздухе запахло сырой травой и цветами. Только сейчас Денис понял, что всё это время он не ощущал практически никаких запахов, будто воздух в Башне был полностью стерилен.

— Ещё чуток, — натужным голосом произнёс бёглер, — ну-ка… — Он рывком распахнул дверь. Парень едва ли не на цыпочках подошёл к дверному проёму, осторожно заглянул в него: сразу за порогом зеленела высокая, ещё покрытая росой густая трава. Вид открывался с высоты — дверь находилась на вершине холма.

В задверной реальности было прохладное утро, часов шесть-семь, не более. В чистом, по раннему сером небе плыли редкие облака. Солнце едва-едва выглянуло краешком из-за далёких деревьев, длинные тени протянулись по некошеному травяному полю. Через поле, по утоптанной просёлочной дороге скакал конь с всадником: широкополая шляпа с пером и развевающийся на ветру плащ мало соответствовали привычной Денису технически продвинутой реальности.

А ещё дальше, на фоне высоких заснеженных гор, почти у горизонта темнела городская стена с зубцами и редкими сторожевыми башенками: над стеной виднелись остроконечные верхушки крыш со шпилями, на которых развевались едва различимые ленточки вымпелов.

— Ничего личного, — донеслось из-за спины Дениса, и тому вдруг стало всё понятно: мерзавец Харитон вовсе не собирался возвращать его домой! Шериф Клавдий довольно прозрачно намекнул бёглеру как отделаться от непрошенного гостя… От нелегала, создавшего им юридическую проблему. А не станет нелегала, не станет и проблемы!

Резко обернувшись, Денис успел схватить Харитона за руку, но не успел остановить её движение: удар ладонью в грудь был настолько силён, что парня вышвырнуло в иную реальность — где он проехал едва ли не с пяток метров под уклон, скользя спиной по мокрой траве. Вместе с упавшим на него бёглером.

— Ты с ума сошёл! — в ярости зашипел Харитон, пытаясь отодрать от себя Дениса: тот намертво вцепился в него обеими руками, клещами не отодрать. — Дверь! Дверь закрывается! — С трудом поднявшись, бёглер бочком-бочком, по-крабьи, то и дело оскальзываясь побрёл вверх, к висящей в воздухе заветной — и уже наполовину закрытой — двери.

Денис гирей висел на руке Харитона.

— Отпусти, идиот! — вне себя заорал бёглер, — оба же пропадём! — он попытался ударить парня ногой, промахнулся, едва не упал вновь.

— Хрена тебе, а не «отпусти», — с ненавистью отозвался Денис. — У меня тоже ничего личного! — упёршись коленями в землю, он со всей силы дёрнул Харитона на себя, отчего оба кубарем покатились вниз. И, конечно же, не видели, как закрылась никем не придерживаемая дверь, не слышали как клацнул замок, и не заметили как бесследно растворился в воздухе путь в Башню Реальностей.

Крис

Дядюшка Шмуль уронил гербовое письмо на стол, снял очки с носа и горестно сказал:

— Мальчик мой, у нас беда. Завтра, с утра пораньше, к нам приезжает областной королевский ревизор. О-хо-хо, прям как снег на голову…

Насколько помнил Крис, дядюшка Шмуль произносил эту фразу каждый год, в конце мая, получая обязательное уведомление из Проверочной Комиссии при дворе Его Величества. И, как помнилось Крису, «беда» обычно заканчивалась авральной уборкой зала приёмки, наведением более-менее толкового порядка в хранилище да поездкой дядюшки Шмуля с тем ревизором в ресторан. Ну и взяткой, наверное… Тут ничего конкретного сказать было нельзя, не присутствовал Крис при подписании акта проверки. Но предполагал, что без денежного вознаграждения не обходилось, ведь не за просто так королевский проверяющий закрывал глаза на известную многим горожанам специфику дядюшкиного заведения.

Официально городское бюро находок — с громким названием «Гермес» — занималось приёмом утерянных гражданами вещей. Неофициально же работало и как ломбард, и как ростовщическая контора, и, чего уж таить, как лавка скупки краденого. Впрочем, дядюшку Шмуля в городе уважали, всегда обращались к нему в сложной жизненной ситуации — особенно когда нужны были деньги.

С длинной седой бородой, крючковатым носом, в неизменно чёрном костюме с серебряными пуговицами, в чёрных лаковых туфлях и с чёрным цилиндром на голове, высокий дядюшка Шмуль напоминал ушедшего на пенсию колдуна. Каковым его многие и считали, при встрече украдкой складывая пальцы в обережный знак, чтобы владелец бюро их ненароком не сглазил. Впрочем, дядюшка на сплетни внимания не обращал и даже был доволен подобной репутацией: худая слава всё ж лучше никакой. Тем более, что подобная известность защищала «Гермес» от попыток ограбления куда надёжнее любых охранников. А поживиться в городском бюро находок, оно же ломбард и скупочная, было чем! Особенно если знать где находится тайный сейф, в котором хранилось много чего ценного: не только долговые расписки и учётная книга дядюшкиных финансовых — причём совершенно незаконных — операций, но и деньги, и то, что Шмуль брал в заклад. Ключ от комнаты с сейфом дядюшка не доверял никому, даже своему племяннику — хотя Крису уже с полгода как исполнилось двадцать три, Шмуль до сих пор считал его мальчишкой, способным на глупые поступки. Что, конечно же, сильно обижало племянника.

Крис был рослым парнем — правда, не таким высоким как дядюшка Шмуль, едва доставал ему макушкой до подбородка, — светловолосым, всегда коротко стриженым (дабы поменьше уходило мыла на мытьё головы, Шмуль следил за этим весьма строго), в меру плечистым и в меру худым. Разумеется, не кожа да кости, но и ни грамма лишнего веса — на дядюшкиных-то экономных харчах!

Отца Крис не помнил, да и не мог помнить: обычный солдат-наёмник, поселившийся в недорогой гостинице, и однажды вдруг съехавший оттуда в неизвестном направлении… Отец уехал, узнав о беременности горничной, той, что частенько заглядывала к нему в номер.

Мать одна вырастила Криса, а когда ему исполнилось шестнадцать, отдала парня в работники к сводному брату, дядюшке Шмулю — за еду, одежду и науку. Если с первым и вторым здесь было не густо, то с третьим, с науками, дело обстояло вполне толково: в хранилище скопилось изрядное количество утерянных книг, от школьных учебников до энциклопедий и всяческих справочников включительно. Потому, пусть и урывками, не часто, по ночам или же когда дядюшка надолго уезжал по делам, Крис прочитал, изучил многие из тех томов. Конечно, подобное самообразование никак не заменяло грамотного обучения в школе или гимназии, но, как верно решил Крис, уж лучше так, чем вообще никак.

Из школы Крису пришлось уйти, когда мать пристроила его в бюро находок, а сама перебралась в столицу искать лучшей доли — с тех пор, за все прошедшие годы, Крис не получил от неё ни единой весточки. И лишь отчаянно надеялся, что она по-прежнему жива-здорова.

— Ох, беда, — рассеянно теребя бороду, уныло повторил дядюшка, — надо что-то делать. Но что? Может, пуститься в бега? Или объявить себя скоропостижно умершим? Право, я затрудняюсь с решением.

— Дядя, ну бросьте вы так переживать, — Крис взял со стола письмо, мельком глянул на официозные завитушки букв, золотую печать. — Обычное уведомление, ничего особенного, — он положил пергаментный лист на место.

— Глупый ты, бестолковый, — Шмуль горько вздохнул, с неприязнью ткнул пальцем в фамилию ревизора на документе. — Ныне проверяющим назначен сам магистр финансовой магии господин Пондильяк! Неужели тебе ничего не говорит это имя?

— А должно? — заинтересовался Крис. — Понятия не имею, кто такой. Все прошлые разы был господин Туфа, нормальный дядька. Вы, вроде бы, о нём хорошо отзывались, мол, ни вином, ни взятками не брезгует. И потому не лазит куда не нужно и всяких сплетен про нашу контору не слушает.

— Тьфу на тебя, — осерчал Шмуль, — болтун сущеглупый. Не вздумай при магистре эдакое ляпнуть, немедля в тюрьму загремим! Без суда и следствия, уж поверь. И господина Туфу за собой потянем, а он того не заслужил, с пониманием человек… Чтобы ты знал: магистр Пондильяк является главой областной Проверочной Комиссии! Зверь, а не проверяющий — строгий, неподкупный, вредный. А по слухам вообще негодяй-мерзавец каких свет не видывал. — Дядюшка с тоской глянул на чиновничий пергамент, продолжил мрачно: — Говорят, после его проверки многие вешаются или топятся… Или травятся. А прочие садятся в тюрьму на долгие годы, если не навсегда.

— И впрямь беда, — огорчился Крис, которому ни травиться, ни идти в тюрьму совсем не хотелось. — А мы-то, собственно, причём? У нас в хранилище одни только невостребованные хозяевами вещи, ничего крамольного. Ээ… в общем хранилище, — уточнил он и озадаченно почесал в затылке, вспомнив о комнате с дядюшкиным сейфом. Той, что располагалась в глубине здания, за фальшивым шкафом без задней стенки.

— Вижу, дошло, — назидательно поднял палец дядюшка Шмуль. — Именно что в общем, тут придирок не будет. Но моя секретная кладовая — эх, чует сердце, докопается-таки до неё магистр, найдёт! Не зря он к нам направляется, ой не зря: будет всё вынюхивать, высматривать… стены простукивать, сплетни горожан слушать. Верно, доложил ему кто-то, на ушко про нас гадкую кляузу шепнул… Ай, одни враги кругом, никому верить нельзя! В общем, делаем так, — дядюшка с брезгливым видом сунул пергаментный лист в ящик стола, — ты займёшься наведением порядка в хранилище, а я на всякий случай уберу из сейфа всё лишнее, компрометирующее… Мнэ-э, а компромата, похоже, будет многовато, — спохватился Шмуль. — Однако ж, придётся мне те вещички вывезти из бюро куда подальше, в одно надёжное место. Пускай там полежат, до поры, до времени.

— Порядок — это в смысле только полы протереть? — с надеждой спросил Крис.

— И полы, и вещи на полках, и сами полки, — строго указал дядюшка, направляясь к выходу из кабинета. — Да, вот ещё: обязательно почисть самые верхние, те, что у потолка! Там, небось, пыли с палец толщиной, лет сто не убиралось. Во всяком случае, лично я туда никогда не лазил. — Шмуль отечески похлопал по плечу озадаченного племянника, мол, давай-давай, и отправился разбираться с сейфом. То есть перепрятывать бухгалтерский компромат.

Крис тяжело вздохнул, почесал в затылке, но деваться было некуда: послав в душе магистра Пондильяка куда подальше — гораздо далее того места, где живёт чёртова старуха Клоанца, плетущая из болотной тины сети для ловли душ умерших — парень нехотя побрёл в кладовую за веником, вёдрами, шваброй и тряпками. Дядюшкины слова о столетней пыли его не вдохновили, тем более что так оно, скорей всего, и было на самом деле: королевскому «Бюро находок» насчитывалось без малого полторы сотни лет. А то и более.

Бюро находок, в старину называвшееся «Приютом утерянных вещей», появилось в годы правления короля Августа Второго, Тишайшего, — как официально именовали его в учебниках «новой истории». В народе же за Августом закрепилось прозвище «Чихун» из-за неумеренной приверженности монарха к нюхательному табаку. Но, как бы там ни было, Август был неплохим королём, история знавала куда более вздорных и глупых правителей. Уважение в народе Август Второй заслужил в основном тем, что за время своего царствования не ввёл никаких революционных новшеств, предоставив подданным жить привычной им жизнью — без каких-либо экономических и политических потрясений.

В те времена нынешний городок Бэрилон (девяносто три мили до столицы, две тысячи семьсот тридцать девять душ проживающего населения, канатная фабрика и малый винокуренный цех) был небольшим посёлком у тракта, идущего от южного моря до самого столичного града. Конечно же, никакого «Приюта утерянных вещей» в Бэрилоне тогда не существовало, да и кому он был нужен, в захолустье-то?

Городское предание гласило, что однажды король Август Второй, возвращаясь с верфи, где закладывали новый торговый корабль, остановился на ночлег аккурат возле того посёлка. И пока разбивали стоянку, пока готовили ужин, королю захотелось прогуляться — размять ноги после долгой поездки в карете, а заодно взглянуть, как живут-поживают в эдакой глуши его верноподданные граждане.

Граждане, узнав, кто к ним приехал, со страху попрятались кто куда, и потому прогулка могла бы статься довольно унылой, если б не глухой трактирщик, который понятия не имел о прибытии столь важного гостя. Встретив короля и его свиту как обычных, но весьма денежных путников, трактирщик выставил на столы самое лучшее, в том числе и своё «фирменное» вино. Напиток королю понравился и, придя через некоторое время в весьма благодушное настроение, Август Второй отбыл в лагерь, щедро заплатив трактирщику. А уже в лагере, по утру, король обнаружил пропажу своей любимой — золотой, с драгоценными каменьями — табакерки. Разразился жуткий скандал, едва не полетели головы приближённых за невнимательность и недогляд (а там, глядишь, досталось бы и жителям посёлка), когда к королевскому шатру примчался поселковый мальчишка, сын местного сапожника Вильяма, паренёк шустрый да глазастый. Он-то и принёс королю утерянную им по винной усталости табакерку — та нашлась в зарослях бурьяна, неподалёку от тропки в трактир. В которые заросли король заходил ночью по некой важной, уединённой необходимости.

Обрадованный Август Второй отблагодарил мальчишку медным пятаком и повелел в честь случившегося установить в посёлке особый памятный дом для найденных вещей — «дабы не оставались они сирыми и беспризорными, но вовремя находили своих страждущих владельцев», — так сказал добрый король. А ещё он приказал построить и открыть винокуренный цех, поскольку здешнее вино «зело полезно, бодрит дух и внушает радость». Повелел и убыл восвояси, оставив жителей посёлка в надежде на то, что королевские распоряжения окажутся пустой, похмельной болтовнёй. Но, как показало время, король запомнил свой визит в Бэрилон: через несколько месяцев в посёлок приехал работный люд, подтянулись подводы со строительными материалами и закипела работа. На том сонная, унылая жизнь посёлка закончилась — Бэрилон стал прирастать домами, лавками, конторами… Появилось королевское почтовое отделение, у тракта организовалась конная станция: бывший никчемный посёлок быстро превращался в самый настоящий, пусть и провинциальный, городок. Ну а «Приют утерянных вещей» был выстроен в центре того городка, рядом с ратушей, практически бок о бок — одноэтажное кирпичное здание, высокое, с невероятно дорогими по тем временам настоящими стёклами в стрельчатых окнах.

Что же касаемо добропорядочного паренька, столь неожиданно изменившего судьбу родного Бэрилона, то в другой городской легенде говорилось о том, будто бы отец мальчика, сапожник Вильям, сильно огорчился необдуманному поступку сына. И от того невыносимого огорчения выгнал его из дому, предварительно избив и отняв у паренька заработанный им королевский пятак: мальчик оказался с характером, в тот же день ушёл по тракту в сторону моря. А далее, согласно той легенде, беглец поступил юнгой на быстроходный торговый корабль и знатно преуспел в морском деле, став через десяток лет помощником капитана. А ещё через пару лет поднял на том корабле бунт, собственноручно обезглавил капитана саблей и объявил себя Чёрным Бароном. В дальнейшем Чёрный Барон с его командой прославились как самые кровожадные пираты южного моря, о похождениях которых рассказывали в портовых тавернах, пели в разудалых матросских песнях, а матери пугали именем Барона непослушных детей.

Пиратское безобразие продолжалось до тех пор, пока осерчавший король Август Второй не снарядил военно-морскую экспедицию на поиски корабля Чёрного Барона: в конце концов судно было обнаружено, обстреляно из тяжёлых фаерболомётов и уничтожено. А выжившего в переделке Барона доставили в столицу, где публично казнили на центральной городской площади, в присутствии короля. Разумеется, милейший Август не признал в бородатом пирате того самого мальчика, которому он некогда подарил медный пятак. И которому столь круто изменил судьбу.

В просторном хранилище, освещённом лишь потолочными самосветными лампами, стояла полудюжина высоченных стеллажей, далеко разнесённых друг от друга и заваленных всяческим хламом. Раньше, при прежнем хозяине «Гермеса», стеллажей было в два раза больше, но предприимчивый дядюшка Шмуль, по-хозяйски решив что хватит и шести, втихаря продал казённое имущество проезжим коммерсантам. Возникшую же недостачу он с лёгким сердцем оформил как «естественную убыль в связи с ветхостью», хотя старинные, надёжно сделанные стеллажи могли простоять в бюро находок ещё лет сто, не менее. Легковерный — за взятку и угощение в ресторане — господин Туфа, прочитав акт списания, лишь изумлённо развёл руками. Однако, сказав: «Экий же ты наглец, Шмуль», подписал тот акт, а большего дядюшке и не требовалось.

Впрочем, по-своему дядюшка Шмуль был прав — такого количества стеллажей в бюро находок не требовалось. Всё равно большая их часть стояла пустая, с голыми полками, на которых лежала одна только пыль: не нёс народ находки в «Гермес» и всё тут. Потому как ценное, понятное дело, оставлялось себе, а бить ноги из-за всякой ерунды у людей охоты не было. Нет, конечно изредка, иногда, но всё же в бюро кто-нибудь чего-нибудь да приносил… Как правило, приходили или дети, или женщины преклонных лет — и тем, и другим обычно свойственно наивное стремление поступать по закону.

Потому, чтобы создать видимость активной деятельности «Гермеса», дядюшка Шмуль регулярно покупал на блошином рынке всяческие дешёвые, малопригодные в быту вещи и оформлял их как находки. Подержав вещицы на полках с два-три месяца, он перепродавал их старьевщикам, а убыль оформлял как возврат предметов владельцам, без всяческого зазрения совести подделывая подписи несуществующих хозяев. В общем, на бумаге, в отчётности, фирма «Гермес» пользовалась в городе большим успехом. И, судя по тем отчётам, город населяли одни лишь рассеянные, пачками теряющие зонты, галоши, ветхие книги, ложки-вилки, мятые кастрюли и прочий никому не нужный мусор.

Крис, одетый по случаю уборки в старые штаны, линялую майку-безрукавку да резиновые тапки-шлёпанцы, поставил ведро с водой на пол, бросил рядом швабру и достал из-под мышки веник. Постукивая рукоятью веника по ладони словно дубинкой, парень с неприязнью оглядел стеллажи. Взбираться на верхотуру и сметать с подпотолочных полок вековые залежи пыли Крису не хотелось, но куда прикажите деваться? Ругая про себя магистра финансовой магии самыми последними словами, он нехотя полез на ближайший стеллаж — без разбора наступая на разбросанные там и сям дядюшкины «находки».

Веник с трудом продирался сквозь узкую щель между потолком и верхней полкой: лежалая пыль вываливалась оттуда пластами, падала по обе стороны высотной конструкции — возле стеллажа с каждой минутой становилось всё грязнее и грязнее. Крис мельком глянул вниз, уныло подумал о том, что впереди ещё пять таких же, с обязательным мытьём полов, и его нелюбовь к магистру Пондильяку достигла поистине вселенских масштабов. Окажись вдруг королевский проверяющий где-нибудь поблизости, Крис с великим удовольствием треснул бы его по голове пыльным веником. А там будь что будет!

Что именно могло бы случиться после столь опрометчивого поступка, парень додумать не успел: веник зацепился за нечто весомое, подвижное — подцепленное прутьями, оно подъехало к самому краю полки, вывалив на лицо Крису рассыпчатый кусок пыли. Уронив веник, Крис протёр свободной рукой глаза, расчихался; запустил руку в щель, он вытащил оттуда находку — что-то тяжёлое, холодное, прямоугольное — и, сунув непонятный брусок в карман штанов, торопливо спустился вниз.

В хранилище было тихо: лишь слегка гудели трубки самосветных ламп, да едва слышно поскрипывал растревоженный стеллаж; откуда-то издалека доносились приглушённые расстоянием причитания дядюшки Шмуля, вынужденно опустошавшего сейф. Убедившись, что дядюшка занят и можно не ожидать его внезапного появления — а в том, что Шмуль немедля отобрал бы найденный предмет, Крис ничуть не сомневался — парень достал из кармана находку и принялся её изучать.

Предмет оказался стальной, размером с ладонь коробочкой, напоминающей футляр для хранения дорогих пишущих ручек. Матовая, без каких-либо надписей, она была крест-накрест перевязана серой от пыли матерчатой лентой, с сургучной печатью на узле. Крис поднёс коробочку к уху, осторожно потряс ею, но никаких подозрительных звуков не услышал. Пожав плечами, он сунул мизинец под перевязь и легко порвал непрочную от времени материю; в тот же миг печать рассыпалась лёгким коричневым пеплом, мгновенно растаявшим в воздухе — но Крис этого не заметил. Не до того ему было.

Внутри, в специальном углублении, на чёрной бархатной подстилке лежал ключ. Серебряного цвета, плоский, чересчур длинный для обычного «квартирного» варианта, с большой квадратной головкой без отверстия для кольца, с двусторонней частой «бородкой» — ключ походил на сейфовый. Хотя, конечно, мог быть и «квартирным», но из числа тех, которыми если и отпирают дверь в жильё, то вовсе не в бедняцкое.

Первым делом Крис подумал, что это запасной ключик дядюшки Шмуля от его потайного сейфа, с дяди станется запрятать дубликат куда подальше от племянника и возможных грабителей. Потом вспомнил, что дядя, по его словам, никогда верхние полки не убирал и засомневался — а ведь действительно, не из тех людей дядюшка Шмуль чтобы с веником по стеллажам лазить! Тогда чья же это вещица? Чья коробочка с ключом? Почему она оказалась в столь странном, почти недоступном месте? Случайно завалилась? Ох, вряд ли: не заваливаются сами по себе в укромные места сложные ключи в стальных футлярах, да ещё перевязанные лентой с сургучной печатью… Кстати, — вдруг сообразил Крис, — а ведь не мешало бы повнимательнее рассмотреть ту печать! Он присел, подобрал с пола обрывки ленты и с удивлением обнаружил, что печати на ней больше нет. Исчезла, пропала невесть куда. Подобное, конечно, было подозрительным, не исчезают печати сами по себе — если они, разумеется, не колдовские, не защитные или сигнальные, пропадающие после срабатывания. Очень надеясь, что эта печать самая обыкновенная и просто закатилась под один из ближних стеллажей, Крис собрался отыскать её, уже и на четвереньки встал, когда до него донёсся приближающийся голос дядюшки Шмуля:

— Ах я голова садовая! Ну-ка, мальчик мой, бросай уборку, у меня есть для тебя срочное дело. — Крис вскочил на ноги, не долго думая уронил ключ в карман штанов, а коробочку сунул под запылённую рухлядь на ближайшей полке. И с озабоченным видом стал подметать пол, изображая рабочее рвение.

— Кому сказано, кончай работу, — нетерпеливо повторил Шмуль, скорым шагом выходя из-за стеллажа: в руке у дядюшки была кожаная сумочка, с которой он обычно ходил по денежным делам. — Из-за этой проверочной суеты я напрочь забыл о том, что мясник Рунге ещё с утра просил занять ему… ээ… некоторую сумму под некоторые, хе-хе, проценты. Ну-ка, руки в ноги и бегом к нему! И смотри там, поаккуратнее, — протягивая парню ценный груз, предупредил Шмуль. — Не вздумай потерять, заём нешуточный. Из рук не выпускать! И вообще одна нога там, другая здесь, уборку я не отменял.

— Обижаете, дядя, — возмутился Крис, — в первый раз, что ли? — взял сумочку и побежал переодеваться.

— В первый, не в первый, — хмыкнул дядюшка Шмуль, провожая племянника озабоченным взглядом, — а деньги есть деньги. Кабы не срочная проблема, сам бы отнёс… О-хо-хо, грехи наши тяжкие, — стряхнул с бороды осевшую на неё пыль и ушёл возиться с сейфом дальше.

Больше дядюшка Шмуль племянника никогда не видел.

Крис вышел на улицу. По нежаркой ещё весенней поре он оделся в тёмно-серые джинсы, такого же цвета лёгкую куртку, коричневую рубашку и коричневые же туфли — дядюшка не баловал племянника разнообразием одежды, всегда предпочитая практичные немаркие цвета.

В кармане куртки лежал странный ключ — оставлять его в бюро Крис не собирался, а ну как дядя найдёт? И всё, прости-прощай таинственная находка.

На улице было малолюдно, время близилось к полуночи и потому все добропорядочные граждане давно уже или спали, или смотрели развлекательные каналы по инфошарам. Ну а недобропорядочные промышляли на окраинах города — здесь, в центре, бандиты и хулиганы появлялись редко, полиция всерьёз отрабатывала деньги налогоплательщиков. Но, по правде говоря, отрабатывала «от сих и до сих»: на окраины в ночное время полицейские выезжали только по экстренному вызову, предпочитая не соваться лишний раз в неблагополучные районы.

Щербатая, неполная луна бездвижно висела над ратушей, будто нанизанная на её острый шпиль; мелкие звёзды едва заметно мерцали в чёрном небе, явно не желая выполнять свой ночной долг. Лёгкий ветерок пах лиственной свежестью и, отчасти, навозом от расположенной в двух кварталах отсюда конной станции.

Окна в соседних домах — в большинстве тёмных, спящих — кое-где светились призрачным дрожащим светом: там, устроившись в креслах или улёгшись на кроватях, отдыхал рабочий люд. Расслаблялся, вполглаза смотря какие-нибудь «мыльные оперы» или официальные, обязательно положительные новости. Небольшой Бэрилон жил своей, провинциальной жизнью: рестораны закрывались ровно в одиннадцать вечера, а варьете или казино в городе не было в помине.

Не успел Крис дойти до перекрёстка и свернуть на нужную улицу, как позади гулко ухнуло. Не слишком громко, чтобы нарушить покой отдыхающих граждан, но достаточно, чтобы испугать прохожих. Крис обернулся и остановился, поражённый увиденным.

Возле здания бюро находок, из ниоткуда, материализовался самоходный бронефургон службы королевской магобезопасности. Блестящий в лунном свете полированными боками, он был удивительно похож на перегонный куб из винокуренного цеха, невесть для чего снабжённый колёсами. На видимом Крису боку спецкареты, чуть ниже бойниц-щелей, светлела эмблема службы магобезопасности: силуэт коршуна с расправленными крыльями и зажатой в лапах двуглавой змеёй. Из фургона, один за другим, споро выпрыгивали боевые монахи в чёрных сутанах, подпоясанные серебряными шнурами, с низко надвинутыми на лица капюшонами. Пригибаясь, словно по ним вели прицельный огонь, монахи кинулись в оцепление «Гермеса».

Крис слыхал о боевых монахах из ордена Святого Мерлина, подчиняющихся лично Канцлеру, главе королевского комитета по борьбе с террористическим колдовством — но никогда не видел их воочию. Разве что по инфошару, в развлекательных боевиках… Но ныне действие происходило не на воздушном экране и не в вымышленном сюжете, а наяву, здесь и сейчас.

Вновь ухнуло, но на этот раз громче — в соседних с «Гермесом» домах задребезжали стёкла, — и рядом с самоходным фургоном появился ещё один, из которого тоже стали выпрыгивать монахи. Крис стоял замерев, не понимая что происходит; в домах там и тут начали открываться окна. Однако никаких криков или испуганных возгласов соседей Крис не услышал: они молча наблюдали за происходящим. Словно продолжали смотреть передачу по инфошару.

Рослый монах-штурмовик профессиональным ударом ноги выбил замок из дверной коробки, распахнул дверь бюро и отскочил в сторону: выставив перед собой скорострельные фаерболомёты, в дверной проём ворвалась группа захвата, человек шесть или восемь, Крис не успел сосчитать. Внутри здания что-то затрещало, будто рвали материю, после донёсся шум и частый стук — точь-в-точь как стучит град по брезентовому пологу; потом наступила тишина.

Из второго фургона, последним, вышел невысокий монах в такой же чёрной сутане как и у прочих, но подпоясанный золотым шнуром — наверняка начальник, решил Крис, вон и держится прямо, не пригибаясь, и идёт неспешно. Монах с золотым шнуром небрежно повёл рукой, словно муху отогнал: святые бойцы расступились, пропуская начальника к дверному проёму.

Далее минут пять ничего не происходило, Крис уже извёлся от страха и нетерпения, когда на улицу выволокли растрёпанного дядюшку Шмуля. Подхваченный под руки двумя громилами-штурмовиками, дядюшка, как ни странно, вовсе не выглядел напуганным. Скорее, возмущённым — изо всех сил упираясь, он сердито кричал:

— О чём вы говорите?! Какой к чёрту ключ, нету у меня никакого ключа! И вообще ревизия только завтра, понимаете? Завтра! А сегодня не имеете права меня арестовывать без санкции магистра Пондильяка, — последние слова дядюшка Шмуль проорал уже из бронефургона: лязгнула дверца и вопли дядюшки оборвались.

Следом за арестованным из «Гермеса» вышел монах с золотым опояском. Помахивая зажатым в руке стальным бруском — Крис опознал футляр для ключа — начальник подошёл к спецкарете, сбросил капюшон на плечи и, близко поднеся трофей к лицу, внимательно рассмотрел его в лунном свете. Удовлетворённо кивнув, золотопоясный монах повернулся к штурмовикам и негромко приказал:

— Оцепление не снимать. Произвести полный осмотр помещений. Выяснить, кто ещё проживает в доме, найти и арестовать.

— Мальчишка там проживает, ваша святость, — угодливо подсказали с первого этажа дома напротив. — Крисом зовут. А вообще-то давно надо было этим гадюшником заняться, такие проценты за заем берут, упаси боже какие зверские. — Начальник глянул на маячившего в окне доброхота, поманил к себе пальцем ближайшего монаха, сказал, ткнув рукой в сторону дома: — Задержать и допросить. С пристрастием. — В тот же миг раскрытые по любопытству окна начали спешно закрываться, от греха подальше. Не все хотели пообщаться с боевыми монахами, особенно ежели «с пристрастием».

— За что, ваша святость? — всполошился доброхотный дурак, — я же верой и правдой! Я же по справедливости! — Что ещё собирался поведать гражданин правдолюб, Крис не узнал, да и знать не хотел: прокравшись вдоль стены до угла дома, он свернул на другую улицу и припустил, не жалея ног, куда подальше от опасного места. О дядюшке Шмуле парень не думал, да и некогда думать, когда ветер шумит в ушах, а позади вот-вот начнётся погоня. Если уже не началась.

Крис бежал без определённой цели, куда убежит, туда и ладно… Однако вскоре ноги сами собой принесли его к конной станции. Хотя, конечно, дело было вовсе не в ногах, а в подсознательной памяти о месте, откуда можно уехать куда угодно — в пределах королевства, разумеется.

Крис остановился возле посадочной площадки, перевёл дух, затравленно огляделся по сторонам. Позади него располагался ярко освещённый зал ожидания, сквозь оконные стёкла виднелись ряды пустых кресел и амбразура кассы в дальней стене. Но идти туда было нельзя: разумеется, когда начнётся расследование, то первым делом допросят кассира. А тот наверняка вспомнит и Криса, и куда он брал билет — один-единственный полуночный покупатель, это запоминаемо…

На посадочной площадке стоял междугородний дилижанс, который вот-вот должен был отъехать: возница уже занял своё место и разматывал кнут, нервируя застоявшихся лошадей, а его напарник-сменщик собирался поднимать складную лесенку. Куда направлялся дилижанс, в какую сторону, Крис выяснять не стал, да и безразлично оно ему было — подбежав к ступеням, он в два прыжка влетел в многоместную карету.

— Эй-эй, — опешил напарник, — а билет? Нет, так дело не пойдёт! Ну-ка слезай!

— Плачу наличными, причём вдвойне, — вспомнив о зажатой в руке сумочке с деньгами, выпалил Крис. — Вы же сейчас уедете, зачем мне тогда билет? А ехать надо позарез! Очень срочное дело, очень.

— Гм. И куда тебе? — с сомнением поинтересовался собеседник.

— До самого конца, — честно ответил Крис.

— Ладно, — подумав, согласился напарник. — Езжай, — поднял лесенку, захлопнул дверь. Возница щёлкнул кнутом и дилижанс медленно тронулся с места, увозя Криса в неизвестность.

Дастин

Начальник военно-магического училища имени Сигурда Победителя генерал Матиас стоял у окна кабинета и смотрел с пятого этажа штабной башни на расположенный внизу училищный комплекс. Генералу было под пятьдесят, но выглядел он гораздо моложе: рослый, плечистый, коротко стриженный, в повседневном синем мундире с планками наград, он смотрелся лет на сорок, не более. Единственное, что выдавало возраст — седые виски, которые штатские модники непременно покрасили бы у цирюльника в соответствующий шевелюре цвет.

Под окном серел асфальтированный плац, расчерченный вдоль и поперёк белыми указующими линиями: по плацу, вразнобой горланя строевую песню, маршировало около полусотни кадетов. Судя по канареечно-жёлтому цвету формы, подготовительный — он же «нулевой» — уровень воинского обучения; одарённый молодняк, дети дворян и офицеров, авансом зачисленные на первый курс. Сержант-старшекурсник, идя рядом с «нулевиками», то и дело выкрикивал команды — строй на ходу менял направление движения. Приказания выполнялись отвратительно, без малейшей чёткости и лихости: марширующая толпа новобранцев больше напоминала стадо баранов, управляемое собакой-пастухом, нежели воинское подразделение. Впрочем, чего ещё можно требовать от «нулевиков», всего-то неделю как в училище… Однако воинской дисциплине и умению ходить строем, в конце концов, можно обучить любого, но вот магии — никогда, если к этому нет предрасположенности, особых природных данных. У «нулевиков» такие данные имелись, иначе бы их и на порог училища не пустили.

Но генерала не интересовало молодое пополнение — он смотрел не на плац, а на дорогу, что вела к стенам училищного расположения через бескрайнее, до горизонта, поле. Лесопосадок поблизости не было, не положено: все зелёные насаждения давным-давно вырубили в целях безопасности после нескольких страшных пожаров, учинённых практикующимися в боевой магии кадетами. С тех пор «полевые» занятия проводились действительно в поле, милях в пяти от территории училища на полигоне, оснащённом специальными защитными средствами. Возможность которых позволяла — в случае крайней необходимости — даже полное самоуничтожение того полигона вместе с присутствующими там лицами.

По вымощенной каменными плитами дороге к училищу ехал знакомый генералу Матиасу экипаж: серая, будто от пыли, видавшая виды казённая карета с парой запряжённых в неё жеребцов мышиного цвета, с курьерской эмблемой на боковых дверцах: бегущая гончая на фоне почтового рожка. Кучер, разумеется, тоже был в сером… Для первого летнего дня, жаркого и солнечного, не самая лучшая форма одежды, — с усмешкой отметил про себя генерал, — да и в карете, верно, душно до невозможности. Но служба есть служба, уж кому, как не Матиасу знать!

Карета подъехала к решетчатым воротам контрольно-пропускного пункта, остановилась. Дежурный по КПП подбежал к ней — из-за оконной занавески высунулась рука с развёрнутым пропуском, — изучил документ, отдал честь и кинулся открывать ворота. Экипаж въехал на территорию училища: обогнув плац с будущими армейскими колдунами, карета направилась к штабной башне — по объездной аллее с вечнозелёными пихтами, мимо спортивного городка и двухэтажной казармы.

Матиас подошёл к столу, позвонил в колокольчик; мигом возникший в дверях адъютант застыл по стойке «смирно», выслушивая пожелания генерала:

— Давай-ка, братец, организуй по быстрому гостевую сервировку — кофе, бутерброды и прочее… ну, ты знаешь, — вышколенный адъютант молча кивнул и исчез. Генерал подошёл к шкафу-бару, открыл дверцу: похмыкивая, оглядел шеренгу разнокалиберных бутылок, выбрал початую бутыль отменного коньяку — Канцлер пил только коньяк. Даже в столь жаркий день.

Не прошло и десятка минут, как адъютант вернулся с загруженным подносом. Расставил на письменном столе тарелочки с закуской, поставил две чашечки, пару пузатых бокалов, водрузил посреди кофейник, предусмотрительно пододвинул к столу второе кресло — и вновь исчез, будто испарился. В воздухе запахло вкусным ресторанным духом, не хватало лишь табачного дыма и аромата хорошего спиртного, ну да это было делом скорым, поправимым. Усевшись в кресло за столом, генерал закурил трубку, выжидательно поглядывая на дверь.

Ждать пришлось недолго: в кабинет, вежливо постучав в дверь, вошёл Канцлер. Роста выше среднего, излишне худой и обманчиво кажущийся слабым, с извечной полуулыбкой и намеренно дружеским взглядом, он казался лёгкой добычей — за эту ошибку его противники зачастую платились жизнями. К власти Канцлер пришёл через множество смертей и поломанных судеб; разумеется, Матиас помнил те старые добрые времена: ох и молоды они тогда были! Отчаянные, готовые на любую авантюру… Впрочем, приход к власти, тем более столь значительной как у Канцлера, никогда не обходится без жертв. Такая вот историческая неизбежность.

Сегодня Канцлер был в парике с обширной залысиной, с щёточкой наклеенных усов, в тёмных очках и серой форме разъездного фельдъегеря. Глава королевского комитета по борьбе с террористическим колдовством походил на рядового курьера, привёзшего начальнику училища очередные циркуляры-распоряжения из столичного министерства обороны. Чего, собственно, Канцлер и добивался своей маскировкой.

— Здорово, Шило, — приветственно взмахнув трубкой, сказал генерал. Один на один он мог себе позволить обращаться к Канцлеру по старой кадетской кличке, как-никак семь лет бок о бок, на одном курсе. — Всё шифруешься, конспирируешь? Понимаю, работа такая… Садись, выпей-закуси с дорожки, всё ж издалека ехал.

— Привет, Морда, — устало кивнул Канцлер, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелочку с бутербродами. — Давай наливай дорогому гостю, чего сидишь истуканом. — Матиас усмехнулся, разлил по бокалам. Потягивая коньяк и глядя на жующего гостя, он начал прикидывать в уме, с какой стати Канцлер вдруг заглянул к старому приятелю-сослуживцу. Года три не заезжал, а тут нате вам… Похоже, случилось что-то серьёзное — генерал от всей души пожелал, чтобы возникшие проблемы не коснулись его питомцев, негоже кидать мальчишек в реальный бой, толку чуть, а погибнут многие. Был уже подобный опыт лет десять тому назад, был. Повторять не хотелось.

— Ну-с, и чем я обязан твоему визиту? — дав поесть гостю, поинтересовался Матиас. — Надеюсь, в этот раз никаких переворотов? Никаких бунтов, волнений и заговоров?

— Никаких, — утерев рот салфеткой, сообщил Канцлер. — Хотя, возможно, будут, хе-хе, — он подмигнул генералу. Посерьезнев, добавил: — Себастьян помирает. Такие вот дела.

— Не понял, — напрягся Матиас. — В каком смысле?

— В самом обычном, — Канцлер откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. — Неделю тому назад, на охоте, король неудачно упал с лошади и сильно повредил ногу. Началось воспаление крови, остановить которое врачи не в силах. Смерть наступит или завтра, или послезавтра.

— Врёшь, — убеждённо сказал генерал. — Что я, не знаю когда ты обманываешь?

— Ну, вру, — легко согласился собеседник. — Отрабатываю официальную версию. А, собственно, какая разница, отчего помирает наш славный правитель?.. Гм. Предположим, на него было покушение. Удачное, — он предостерегающе поднял ладонь, видя как встрепенулся Матиас. — Никаких вопросов, государственная тайна. Одно скажу — происходящее в столице никак не касается училища, без твоих сопляков управимся. Но, сам понимаешь, на всякий случай будь начеку.

— Тогда зачем ты здесь? — Матиас, хмурясь, раскурил от спички погасшую трубку; Канцлер достал из кармана френча пачку дорогих сигарет и тоже задымил. — Только, будь любезен, давай начистоту, не надо мне гнать следующую официальную версию.

— Разумеется, — кивнул Канцлер, не глядя стряхнул пепел на пол, продолжил ровным голосом: — Как ты знаешь, Себастьян не имеет наследников. В смысле, его жена бесплодна, — уточнил он, хотя Матиас и сам прекрасно знал о проблеме монархической семьи, да и кто в королевстве не знал? Слухами земля полнится. — Сейчас, по закону, в случае неожиданной смерти правителя вся власть должна перейти к его брату или сестре, которых у короля нет. Тогда, следовательно, власть отходит к его незаконному, то есть рождённому вне брака, ребёнку — в случае, коли таковой отыщется. К бастарду.

— Ты о Дастине? — помолчав, спросил генерал.

— О нём, — собеседник затушил окурок в тарелочке из-под салата.

— Хороший мальчик, — осторожно подбирая слова сказал Матиас. — Звёзд с неба не хватает, не слишком умелый боец и не слишком сведущий маг, но умён, честен и храбр. Из него получится достойный король.

— Текущая политическая ситуация такова, что продолжение монархической династии крайне нежелательно. — Канцлер снял и протёр носовым платком очки: Матиас заметил, что ныне в них вставлены тёмные линзы с диоптриями, для чтения, а не обычные солнцезащитные стёклышки. Да, сдаёт Шило, с горечью подумал генерал, увы, и я тоже не молодею… И тут до него дошло сказанное Канцлером.

— Ты хочешь сказать, что… — он не договорил, вопросительно уставился на бывшего сослуживца.

— У нас имеется нужный претендент на трон, — Канцлер водрузил очки на место, поправил их мизинцем. — Соответствующий нуждам короны и знати.

— Это у кого «у нас»? — язвительно поинтересовался Матиас. — У тебя, что ли?

— «У нас» оно и есть «у нас», — равнодушно ответил собеседник. — В общем, от бастарда надо избавиться, физически. И как можно скорее! Для того я к тебе и приехал, чтобы обсудить возникшую деликатную проблему.

— Можно подумать, — буркнул генерал. — Было б тебе и впрямь нужно, устранил бы без моего ведома. Мало ли в твоём подчинении всяких головорезов. Те же боевые монахи ордена Святого Мерлина, например.

— Всё должно выглядеть естественно, — пояснил Канцлер, знаком показывая налить ещё коньяку. — Во избежание ненужных вопросов со стороны некоторых высокопоставленных лиц. Тех, которые знают о Дастине и о том, что его настоящий отец не отставной майор Гейгер, мир его праху, а сам король. Мальчишка, надеюсь, не в курсе?

— Нет, конечно, — Матиас поставил бутылку на стол. — Кто б ему рассказал? Отца вы убили на подставной дуэли, мать упекли в монастырь, а прочие, кто мог поведать Дастину правду, молчали, молчат и будут молчать — кому же охота заиметь неприятности? Слушай, Шило, — генерал побарабанил пальцами по столу, раздумывая. — А мальчика обязательно надо… мнэ-э… устранять? Скоро выпуск, определю ему место службы в каком-нибудь дальнем гарнизоне, скажем в приграничье, никто его там не отыщет. Пусть живёт в захолустье, никому не мешая… Главное, живёт.

— Исключено, — категорически отрезал Канцлер. — Ты же знаешь, что адвокаты-ведуны будут землю рыть носом в поисках возможного наследника, им за это положен знатный приз из королевской казны. И первым делом, само собой, затеют энвольтование на поиск по образцам себастьяновой крови, начнут чародейно прощупывать вся и всех: рано или поздно, но поисковые заклинания отыщут бастарда где бы он ни был.

— Жаль парнишку, — вздохнул Матиас. — Ещё и не жил толком, а вот поди ж ты.

— Жалость и политика две вещи несовместные, — строго заметил Канцлер, — мне ли тебе напоминать. Итак, какие будут предложения?

— Пока никаких, — генерал выбил трубку в пепельницу, — слишком всё неожиданно.

— Я так и думал, — усмехнулся Канцлер. — Ну тогда слушай мой вариант: через пару дней у выпускников начинается боевая преддипломная практика, так? — Матиас кивнул, не понимая, куда клонит собеседник. — Полевые занятия с применением атакующей магии, война с воображаемым противником, то да сё… Учения, в общем. А теперь представь, что где-то здесь, в окрестности, вдруг завелась нечисть, терроризирующая мирное население, и некоторое количество кадетов обратилось к руководству училища с просьбой попрактиковаться не на полигоне, а в реальной жизни. Прямо сейчас, не дожидаясь начала практики. То есть своими силами уничтожить ту пакость, проявив бойцовскую удаль и воинское умение. Ну а в ходе операции всяко может случиться, ты меня понимаешь?

— Какая нечисть, какое «некоторое количество кадетов»? — поморщился генерал. — Давай начистоту.

— Скажем, поселившаяся в соседнем посёлке чалхе, — любезно пояснил Канцлер. — И даже не просто чалхе, а ар-чалхе. Старейшина своры, матёрая, злая! Голодная. И активисты с нужным предложением у меня тоже есть, как раз с курса Дастина, причём его друзья, — надо же какое интересное совпадение, хе-хе. Правда, о чалхе они не знают, будут собираться воевать с сельским оборотнем, секачом-людоедом — представляешь, какой их ожидает сюрприз!

— Вижу, ты и тут подготовился, — мрачно заметил Матиас. — И когда успеваешь-то?

— Успеваю, — развёл руками Канцлер. — Ночей не сплю, за государство радею. Должность у меня такая, обязывает успевать.

— Чалхе-то откуда взялась? Я думал, их давно всех повывели. — Генерал, не предлагая собеседнику, налил себе коньяку, выпил разом, но закусывать не стал. Пропал аппетит что-то.

— Из королевского зверинца, секретный павильон. — Канцлер тоже плеснул в бокал, сделал глоток. — Работаем по договоренности: она убивает кадета по имени Дастин, но прочих охотников не трогает, а я отпускаю её на свободу… Как же, на свободу, ха! Ситуация под контролем — население посёлка эвакуировано, а посёлок в оцеплении. Полсотни фаербольных арбалетчиков в противоколдовской амуниции высшего уровня, чёрта с два она им глаза отведёт или зачарует.

— Ну-ну, — неопределённо сказал Матиас. — Понятно.

— Значит, считаем вопрос закрытым? — Канцлер встал, отряхнул с френча и брюк хлебные крошки. Не прощаясь, направился к двери; уже на пороге вдруг остановился, оглянулся, сказал через плечо: — Ты смотри не уходи, сейчас к тебе активисты придут. Вместе с Дастином. Сегодня же, к вечеру, их надо отправить в экспедицию, время не ждёт. — Канцлер вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

С полминуты генерал сидел молча, зло глядя на дверь. Потом выругался и с силой запустил в неё бокалом.

* * *

Копыта глухо стучали по утрамбованной земле. В предвечерней тишине были слышны лишь поскрипывания сёдел, звяканье уздечек да слабое, доносящееся сверху чириканье какой-то полевой пичуги, затерявшейся в небесной синеве. Высокие стены магического училища давно скрылись за горизонтом; съехав на очередной развилке с основной, мощёной камнем дороги, отряд юных колдунов-охотников скакал теперь по широкой тропе, ведущей к далёкому лесу. Там, у лесной кромки, возле вековых деревьев-великанов, располагался посёлок лесорубов, где — судя по слухам — ныне свирепствовал оборотень, секач-людоед, вырезавший за последние дни едва ли не половину жителей поселения.

Дастин, отстав от группы, ехал замыкающим — хмурый, недовольный. Недовольный тем, что поддался на уговоры друзей и ввязался в странную, непонятную авантюру. Нет, поначалу всё выглядело вполне логично и правильно, как в задаче из магоучебника: предположим, есть терроризирующий поселян оборотень, которого надо эффективно уничтожить — каким образом, при помощи каких боевых средств? И три варианта ответа… Но это же магоучебник! В реальности имеются дополнительные условия, не относящиеся к сухой академической науке. Скажем, дюжие лесорубы, народ неробкого десятка — мужики, не боящиеся ни чёрта, ни болотной ведьмы Клоанцы, прекрасно умеющие работать топорами. Что им кабан-секач, даже кровожадный оборотень, выследили бы и убили в любом случае! Но даже если б дрогнули те лесорубы, поняли, что не совладать им с нечистью, то и тогда нашлась бы управа на чудище: в конце концов, существует королевская служба магобезопасности, занимающаяся подобными случаями. Достаточно сделать заявку через инфошар, чтобы служба быстрого реагирования в считанные часы прибыла на место происшествия разобраться с чудовищем… Скорей всего — и Дастин в этом не сомневался — друзья попросту захотели прославиться, оставить о себе память в училище как о крутых бойцах со всяческой колдовской жутью. Оттого-то и внезапная спешка, лихорадочная торопливость: а ну как службисты опередят? А есть ли на самом деле тот оборотень или нет его, дело десятое — мол, приедем на место, там разберёмся.

Во всяком случае, экипирован отряда был основательно, соответствующе заданию: арбалетные болты с серебряным напылением, посеребрённые клинки шпаг, предохраняющие от оборотней амулеты и обереги. Плюс заранее подготовленные, старательно наговоренные противооборотневые заклинания, упакованные в «звукострелы», особые звуковые трубки с изогнутыми рукоятями: зачастую в пылу боя совершенно нет времени произнести нужное заклятье, особенно если оно длинное. А то и того хуже, если текст заклинания вдруг напрочь забывается — увы, подобная беда может случиться с любым магом, даже самым опытным. Звуковые трубки позволяли «выстреливать» нужным заклятием во врага не теряя времени на произнесение: спрессованные в секундный пронзительный визг, они разили сразу и наповал. Разумеется, маги-ветераны категорически не признавали те звуковые трубки, считая их магическим извращением и гнусным, нечестным приспособлением. Впрочем, подобное отношение не мешало тем же магам использовать «звукострелы» при необходимости, особенно в разборках друг с другом.

Что ещё беспокоило Дастина, это та лёгкость, с которой начальник училища дал разрешение на экспедицию. Дал, не глядя в глаза пришедшим к нему кадетам, отведя угрюмый взгляд в сторону — словно чем-то перед ними, кадетами, знатно провинился… Встреча с генералом оставила в душе Дастина неприятный осадок.

— Эгей, Дастин, чего приуныл? — обернулся к нему скакавший впереди группы сержант Маркус, верный друг, весельчак и забияка. — Уж не собрался ли себя хоронить, а? Брось, дело-то пустяковое, подумаешь оборотень, ерунда! Убьём и отпразднуем победу, я позаботился о необходимом, — он хлопнул рукой по чересседельной сумке, отозвавшейся бутылочным перестуком. — Уж гульнём так гульнём в честь окончания преддипломной практики! Эй, Томас, Патрик, верно говорю? — крикнул сержант: двое всадников, тоже хорошие ребята, с радостью поддержали его предложение, захохотали, заулюлюкали в полный голос. Дастин невольно улыбнулся, кивнул согласно — и впрямь, чего это он вдруг расхандрился? Никаких неожиданностей быть не может, прочь грусть-тоска с глупыми мыслями!

Пришпорив коня, Дастин нагнал товарищей.

Было кадету Дастину двадцать два года, семь из которых он провёл в военно-магическом училище. В училище, заменившем ему и дом, и семью — которую он, в общем-то, не знал: отец погиб на дуэли, когда Дастин был малышом; несчастная мать, не вынеся потери любимого мужа, вскоре удалилась в монастырь, оставив сына на попечение дальних родственников. Отношения с теми родственниками у Дастина не сложились, а потому, едва он достиг возраста поступления в военное училище, то немедленно подал туда заявление. И поступил на удивление легко, что немало удивило самого Дастина и сильно расстроило родственников, прочивших ему нищенскую суму да холодную тюрьму.

Темноволосый, по-уставному коротко стриженный, высокий и плечистый, Дастин пользовался неизменным успехом у дам. Но жениться не торопился, ещё успеется! В отличие от сокурсников, в большинстве своём уже оженившихся, Дастин не собирался ехать на место будущей службы семейным человеком: сначала он должен наладить военную карьеру, а уж после… Там будет видно.

Примерно через час пути, в наступающих сумерках, наконец-то показались черепичные крыши домов — вскоре отряд из четырёх всадников неспешно въехал в посёлок лесорубов. Посёлок был пуст и тих: ни лая собак, ни играющей на улицах детворы, ни огонька в окнах, словно вымерли все. Или же оборотень-секач успел таки довести своё кровавое развлечение до конца.

— Жутковато тут, — оглядываясь по сторонам, вполголоса признал Маркус, — на всякий случай подготовьте арбалеты, самое время. — Зарядив оружие посеребренными болтами, охотники направились к центру посёлка. Рысью проскакав по безжизненным улочкам — мимо тёмных одноэтажных домиков, мимо ухоженных дворов, — экспедиция неожиданно оказалась перед добротным зданием с красноречивой вывеской над крыльцом: «Питейное заведение „Топор без топорища“. В окнах питейного заведения мерцал слабый свет — похоже, в здании кто-то был. Вполне возможно что и оборотень, в его человеческом обличии.

— Патрик, остаёшься с конями, — спешившись, тихо приказал сержант. — Томас и Дастин, со мной. Бдительность не терять, мало ли чего, — он осторожно зашагал по ступенькам крыльца вверх, держа перед собой арбалет. Томас и Дастин, немного приотстав, последовали за ним. Маркус уже собрался было пинком распахнуть дверь, когда та отворилась — на пороге, держа в одной руке свечной фонарь, а в другой пустую корзину, стояла девушка. Скорей всего служанка: в длинном, до щиколоток, тёмном платье, с белым фартучком и белым же кокетливым чепцом на голове. Девушка испуганно охнула, едва не налетев на Маркуса, выронила корзину.

— Так-так, — улыбнулся Маркус, опуская арбалет. — Милое явление!

— Сам ты явление, — огрызнулась девушка, подбирая корзинку. — Напугал чуть не до смерти…. Вы кто такие, почему с оружием в дом ломиться собрались? На разбойников вроде не похожи, — она подняла фонарь повыше, с сомнением разглядывая лица приезжих.

— Мы не бандиты, — успокоил её сержант. — Охотники мы, приехали вашего оборотня убивать. Говорят, он многих здесь покалечил.

— Ах, оборотень, — успокоилась девушка. Рассмеялась: — Тогда вы опоздали, господа охотнички, наши мужчины уже обнаружили логово секача и пошли его разделывать. Наточили топоры и отправились: можно подумать, будут они ждать помощи от всяких разных и безусых, как же!

— А прочие жители где? — подал голос Дастин.

— В эвукуа… эваки… — девушка раздражённо топнула ножкой, — короче, ушли в соседнее село, переждать эту ночь. Пока колдуна-оборотня не убьют.

— А ты-то что тут делаешь, милая селянка? — промурлыкал Маркус. — Как тебя зовут? Я — Маркус.

— Милли, — представилась девушка. — Дочь хозяина заведения. Папаша меня никуда не отпустил, сказал, чтобы я при кухне была, ну-ка придут мужчины с охоты — голодные и до выпивки охочие! Наказал приготовить всякого побольше и чтобы из дому ни шагу. А как тут ни шагу, когда в огороде зелень нарвать надо… Ладно, я и сушёными травами обойдусь. — Милли с улыбкой оглядела гостей, приглашающе повела фонарём в сторону двери: — Ну, раз битва с оборотнем у вас не задалась, то милости прошу, заходите, накормлю-напою. Или всё же поедете на него охотиться, в темноте да лесной сырости? Там, верно, человек тридцать крепких лесорубов, боюсь, вы им только мешать станете. А здесь, поверьте, вам будет гораздо лучше, — она лукаво подмигнула Маркусу.

— И то дело, — легко согласился сержант, с жадностью глядя на девушку. — Ладно, накрылось наше преддипломное развлечение, да и чёрт с ним, отработаем на полигоне как все. Патрик, привяжи коней к коновязи, достань из моей сумки пару бутылок вина и поднимайся в дом — будем ужинать.

— Не надо вашего вина, — отмахнулась Милли, — у нас своё имеется, знатное, многолетней выдержки. Попробуете — не пожалеете. До конца жизни помнить будете! — Девушка вдруг звонко рассмеялась невесть чему, будто хорошую шутку услышала, развернулась и скрылась за дверью.

— Пошли, — коротко приказал Маркус, — дама ждёт. Арбалеты оставить, нечего с ними в ресторации делать. — Подавая пример друзьям, он разрядил своё оружие, приторочил его к седлу. — Шпаги не снимать, мало ли как лесорубы воспримут наше появление. — Отряхнув тёмно-зелёную полевую форму и протерев пучком травы запылившиеся сапоги, Маркус, насвистывая, вновь поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошёл в питейное заведение.

В „Топоре без топорища“ царил полумрак: на длинном струганном столе, среди заранее расставленных тарелок, откупоренных бутылок и чистых стаканов горело с пяток свечей в глиняных подсвечниках. Что творилось далее стола, было непонятно — стены ресторации тонули в темноте, лишь огоньки свеч тускло отражались в стёклах окон. В помещении оказалось неожиданно зябко, куда прохладнее чем на улице: Дастин невольно поёжился, удивляясь столь неуместному холоду. А ещё в зале вовсе не пахло едой, словно её тут давным-давно не готовили.

— Минуточку! — крикнула из темноты Милли, — у нас сегодня только холодные закуски, не управляюсь я одна и с печкой, и с готовкой. Рассаживайтесь, мальчики, я сейчас, — голос девушки смолк. Маркус, Томас и Патрик по-хозяйски уселись за стол, с грохотом пододвинув к нему табуреты.

Дастин, вошедший последним, прикрыл за собой дверь и остановился в нерешительности. Вроде бы всё шло как надо, вроде бы всё верно, но… Но что-то было не так. И крепко не так. Но что именно и почему, Дастин не понимал. Возможно, просто сказывалось долгое напряжение, ожидание скорого боя с оборотнем. Да и усталость после скачки тоже наверняка давала себя знать — пожав плечами, кадет уселся рядом с друзьями.

— Уже несу! — из темноты вынырнула Милли с большим, уставленным снедью подносом в руках. — Угощайтесь, славные воины, — она поставила поднос на стол, села напротив гостей. Строго выпрямившись и чинно сложив руки на коленях, девушка молча смотрела как „славные воины“ метут с подноса что под руку попало. Томас разлил вино по стаканам, Маркус произнёс какой-то витиеватый тост — смысл его странным образом проскользнул мимо сознания Дастина. Кадеты выпили, закусили… опять выпили, закусили. Дастин больше пить не хотел, он и без того чувствовал себя препаршиво, будто только что заболел невесть чем или вот-вот заболеет — однако рука сама поднимала очередной стакан и вино, сладкое, липкое, текло в рот, тяжестью оседая в желудке.

Всё плыло перед глазами Дастина: пламя свечей то удлинялись, то укорачивались, становясь то ярче, то темней — вместе с пламенем плыл и сумрак в зале, то сгущаясь, то почти рассеиваясь, и тогда Дастин видел голые человеческие тела, как попало брошенные у стены за спиной доброй девушки Милли. Сухие, невероятно тощие, будто провяленные на солнце мумии.

— Там… — заплетающимся языком попытался сказать Дастин, но у него не получилось: рука немедля заткнула рот стаканом с вином. Маркус всё ещё продолжал что-то говорить, но речь его стала рваной, пустой, одни лишь бессмысленные обрывки фраз, не более. Томас и Патрик сидели болваны болванами — тусклый взгляд кадетов был направлен в никуда.

— Какие забавные дети, — ровным голосом сказала Милли. — Бойцы с нечистью. Герои. Смешно, да. — Она привстала, потянулась через широкий стол к продолжающему безудержно болтать сержанту — потянулась, странно удлиняясь телом — и поцеловала Маркуса в шею.

Сержант умолк.

До боли скосив глаза, Дастин посмотрел на друга: тот таял и худел, истоньшался будто надувная игрушка, из которой выпускали воздух. Через минуту на лавке сидел окостеневший труп, мумия в обвисшей мешком полевой форме.

— Вкус-с-сно, — прошептала-прошипела девушка Милли, или кто она там была на самом деле, Дастин не знал, понятия не имел, — а теперь ты, мой сладкий. — Чудище поцеловало Томаса долгим смертельным поцелуем.

Дастин, постанывая от напряжения, разжал пальцы и уронил стакан: рука была словно деревянная, непослушная, чужая; с громадным трудом опустив её, кадет попытался вытащит из ножен шпагу с посеребренным клинком, но это оказалось непосильным. Единственным доступным оружием сталась звуковая трубка, пристёгнутая к поясу ремешком: расстегнув ремешок негнущимися пальцами и кое-как зажав трубку в онемевшей ладони, Дастин медленно, рывками поднял руку. К этому времени Милли уже покончила с Патриком: девичье лицо с неестественно громадно разинутым ртом… нет, с круглой пиявочной пастью, усеянной по кругу острыми треугольниками зубов — повернулось к Дастину. Кадет как смог направил трубку в сторону жуткого существа и нажал спусковой крючок: мерзко взвизгнуло выпущенное на волю заклинание, от акустического удара колыхнулось пламя свечей. Девица недовольно поморщилась, а более с ней ничего не случилось.

— Твои глупые заклинания, мальчик, — вибрирующим голосом произнесло существо, — безвредны для чалхе. И уж тем более для ар-чалхе. Но молодец, молодец… с-сильный какой! Держишься, не сломался под моими чарами… интерес-сно, почему? Впрочем, оно теперь не важно, милый Дас-с-стин, — и, подавшись к Дастину, приникло пастью к его шее.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бёглер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я