Блэкаут

Марк Эльсберг, 2012

В наше время устроить глобальный теракт не просто – а очень просто. Не нужно за огромные деньги добывать ядерный заряд. Не нужно угонять самолеты и направлять их в высотные здания. Не нужно захватывать заложников. Достаточно лишь нарушить электроснабжение в регионе. И вы увидите, что будет. Хотя лучше такого не видеть… Холодным февральским днем по всей Европе внезапно вырубается электричество – и жизнь буквально замирает. А потом начинается дикая паника. Ведь люди абсолютно зависимы от электроэнергии. Всего за неделю Европа отброшена в каменный век, а ее просвещенное население стремительно теряет человеческий облик, борясь за выживание… Итальянский программист и бывший хакер Пьеро Манцано находит причину обесточки – на оборудование электростанций внедрен необычный и очень действенный вирусный код. Пьеро обращается в Европол – но ему не верят. А когда в почте Манцано «случайно» находят весьма недвусмысленную переписку, его берут в жесткий оборот, посчитав одним из террористов, устроивших этот блэкаут…

Оглавление

Из серии: Триллер-клуб «Ночь»

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Блэкаут предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Marc Elsberg

BLACKOUT

© Marc Elsberg 2012. This edition is published by arrangement with Literarische Agentur Michael Gaeb in conjunction with its duly appointed agent Tempi Irregolari di Stefano Bisacchi.

All rights reserved

Серия «Бестселлер Der Spiegel»

Разработка серии А. Саукова

Иллюстрация на обложке Ф. Барбышева

© Прокуров Р. Н., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Завтра — слишком поздно.

День 0 — пятница

Милан

Пьеро Манцано рванул руль в сторону. Его «Альфа-Ромео» неудержимо летела на бледно-зеленый автомобиль, резко замерший впереди. Манцано уперся в рулевое колесо, и ему живо представилось, как обе машины сминаются с ужасающим скрежетом. Визг тормозов, калейдоскоп огней в зеркале заднего вида, мгновение перед ударом…

Время словно застыло. Почему-то в этот миг Манцано подумал про шоколад и про то, как собирался через двадцать минут принять душ, а после устроиться на диване с бокалом вина и сговориться с Карлой или Паолой насчет следующих выходных.

«Альфа-Ромео» дернулась и встала в миллиметре от бампера впереди стоящей машины. Манцано отбросило на спинку сиденья. Улица погрузилась во мрак, светофор, еще секунду назад зеленый, погас, и в глазах еще расходились радужные пятна. Вокруг громыхала какофония из гудков и металлического лязга. Слева темноту прорезали фары грузовика. На том месте, где только что стояла зеленая малолитражка, возникла в снопе искр синяя громада. Последовал жуткий удар. Манцано врезался головой в боковое стекло. Машину крутануло, словно карусель, и тут же ее остановил следующий удар.

Ошеломленный, Пьеро огляделся и попытался сориентироваться. Одна фара еще горела, и снежные хлопья плясали в ее свете, таяли на мокром асфальте. Капот согнуло пополам. Впереди, в нескольких метрах, краснели задние огни грузовика.

На раздумья не было времени. Манцано быстро отстегнул ремень безопасности, нашарил телефон и выпрыгнул из машины.

Аптечка и знак аварийной остановки лежали в багажнике. Пьеро бегло осмотрел машину. Грузовик мало что оставил от передней части; левое колесо оказалось вдавлено в месиво из металла. «Альфа-Ромео» теперь годилась разве что на лом. Водительская дверь грузовика была открыта. Манцано обежал кабину — и замер.

В свете фар с полосы встречного движения картина представлялась еще более зловещей. Здесь тоже произошло несколько аварий. Бледно-зеленая машина была смята с водительской стороны и оказалась зажатой под бампером грузовика. Из моторного отсека — вернее, его остатков — валил пар, окутывая место аварии. Низкий коренастый мужчина в утепленном жилете пытался открыть покореженную дверь. Водитель грузовика, решил Манцано. Он подбежал к машине, и от увиденного к горлу подступил ком.

От удара водительское кресло сорвало с креплений и опрокинуло на колени женщины на пассажирском сиденье. Водитель безжизненно повис на ремне, голова была вывернута под неестественным углом, лицо уткнулось в обмякшую подушку безопасности. Под креслом были видны только руки и голова женщины. Лицо ее заливала кровь, веки дрожали, губы едва заметно шевелились.

— «Скорую»! — крикнул Манцано водителю грузовика. — Вызовите «Скорую»!

— Нет сигнала! — отозвался водитель.

Губы женщины замерли, лишь кровавые пузырьки надувались в уголке рта с каждым выдохом, свидетельствуя о том, что она еще жива. Тем временем вокруг собралось столько народу, что свет фар едва пробивался к месту аварии. Люди стояли под снегопадом и глазели.

Манцано кричал, чтобы все расходились, но никто не двинулся с места. Казалось, они и не слышали его. Только теперь он осознал то, что произошло за миг до столкновения. Дорожное освещение, светофоры — все внезапно погасло. Потому вокруг так темно. И ночь казалась темнее обычного.

— Господи, на вас взглянуть страшно! — воскликнул человек в лыжной куртке. — Вы были в машине?

Манцано мотнул головой:

— О чем вы?

Мужчина показал на его левый висок:

— Вам нужен врач. Присядьте.

Теперь Пьеро ощутил пульсирующую боль, что-то теплое стекало с виска и по шее. У него закружилась голова.

Манцано привалился к покореженной машине. Пока он тщетно пытался унять головокружение, в ночи разнесся пронзительный, долгий сигнал — словно последний крик о помощи.

Рим

Сигнал звучал непрерывно, в дополнение на экранах мигал целый калейдоскоп маячков.

— Черт знает что творится! — воскликнула Валентина Кондотто, лихорадочно нажимая на клавиши. — Сначала резко подскочила частота, а потом сработало аварийное отключение. Северная Италия обесточена! Раз — и всё, без предупреждения!

Три года назад Кондотто стала системным оператором в центре управления «Терна» в окрестностях Рима. С тех пор она по восемь часов на дню следила за подачей тока на распределительные сети Италии и контролировала энергообмен с сетями соседних государств.

Перед ней на широком, шесть на два метра, экране горели разноцветные линии и клетки. Итальянская электросеть. На мониторах справа и слева высвечивались актуальные данные от сетей. На рабочем столе Кондотто еще четыре небольших монитора показывали ряды чисел, кривые и диаграммы.

— Остальная часть перешла на желтый, — отозвался Джузеппе Сантрелли, системный оператор. — Милан на линии. Они хотят поднять напряжение, но никак не добьются стабильных частот от «Энел». Спрашивают, что мы можем сделать.

— Сицилия теперь тоже на красном!

Все работало по принципу светофора. Зеленый цвет означал, что с сетью всё в порядке. Желтый означал проблемы. Красный — полное отключение. Благодаря общеевропейской системе оповещения каждый оператор в любой момент времени узнавал о критической ситуации в сети. В эпоху всеобщей интеграции, в том числе и энергосетей, это была неизбежная мера.

Значительную часть всего процесса выполняли компьютеры. За доли секунд они регулировали подачу тока, и оператору за пультом отводилась лишь роль наблюдателя. При частоте 50 герц допускались лишь незначительные колебания, в противном случае могли выйти из строя генераторы. При высоких колебаниях система автоматически отключала часть сети.

Судя по красному ареалу на большом экране, компьютер отключил от сети все регионы севернее Лацио и Абруццо. Сицилия также пострадала. Только южная часть Италии еще снабжалась электричеством. Более тридцати миллионов человек остались без света.

В уцелевшую часть сети внезапно хлынул ток, что привело к очередному скачку частоты и новым аварийным отключениям.

— Ух! И они тоже, — лаконично отметил Сантрелли. — Калабрия, Базиликата, часть Апулии и Кампании на красном. И глянь-ка: у французов и австрийцев тоже проблемы!

Ибс-Перзенбойг

Хервиг Оберштэттер поднял взгляд от распределительного щита и вновь прислушался. Гул генераторов эхом разносился под высокими, как в соборе, сводами электростанции.

Стоя на мостках, что опоясывали зал, Оберштэттер наблюдал за тремя красными генераторами. Их цилиндры стояли в ряд, как дома в квартале, и при этом они составляли лишь верхнюю часть всей конструкции. Генераторы выглядели массивными, незыблемыми гигантами, и все же Оберштэттер чувствовал, какая энергия буйствует в этих колоссах. Приводимые в движение гигантским валом, соединенным с лопастными турбинами, в каждом из генераторов вращались многотонные магниты — километры намотанной проволоки, сотни оборотов в минуту. В результате возникало магнитное поле, которое индуцировало напряжение на обмотку статора. Даже несмотря на техническое образование, Оберштэттер не мог в полной мере постичь это чудо. Именно здесь зарождалась сила, питающая современную жизнь. По линиям высокого напряжения, через подстанции и низковольтные линии эта сила растекалась по самым отдаленным уголкам страны. В тот миг, когда она иссякала, внешний мир замирал.

На лопасти размером с кузов самосвала подавалась вода из Дуная — более тысячи кубометров в секунду. И хотя в это время года уровень воды опускался, турбины по-прежнему вырабатывали половину предельной мощности.

Еще в школе Оберштэттер узнал, что электростанция Ибс-Перзенбойг, возведенная в пятидесятые годы прошлого века, была одной из первых и крупнейших на Дунае. Плотина шириной в четыреста шестьдесят метров перекрывала русло между Ибсом и Перзенбойгом, образуя запруду протяженностью в двадцать четыре километра. Перепад в уровне воды составлял одиннадцать метров. Но все это Оберштэттер узнал лишь девять лет назад, когда начал здесь работать. С тех пор он контролировал и оберегал красных исполинов, как собственных детей.

Оберштэттер снова прислушался. За девять лет человек приучается чувствовать оборудование. Он до сих пор не мог найти этому объяснение.

Был вечер пятницы, люди возвращались домой с работы, зажигали свет и подключали обогрев. В эти часы потребление электричества достигало пикового уровня. Электростанции в Австрии работали на пределе, и все равно им приходилось импортировать энергию. Поскольку хранение электроэнергии было сопряжено с рядом трудностей, по всему миру ее производилось ровно столько, сколько потреблялось в текущий момент. При этом различия в привычках потребителей провоцировали постоянные колебания частоты. Стабильность в сети обеспечивалась в том числе изменением скорости вращения турбин.

Оберштэттеру все вдруг стало ясно. Он взялся за рацию и доложил в аппаратную:

— Здесь что-то не так!

Сквозь треск и хрип из динамика раздался голос напарника:

— Мы тоже заметили. Частота в сети резко упала!

Гул становился громче, к нему прибавился беспорядочный стук. Оберштэттер с тревогой взглянул на гигантские цилиндры и произнес в рацию:

— Но, судя по звуку, частоты завышены. Генераторы на пределе. Сделайте что-нибудь!

Что они там болтают, какое падение частот? Генераторы перегружены. Кому понадобилось разом столько тока? Однако оборудование показывало иное: как если бы множество потребителей одновременно отключились от сети. Если частота в электросети так скакала, что это отразилось на их генераторах, значит, у кого-то возникли серьезные проблемы. Может, где-то произошло масштабное отключение? В таком случае десятки тысяч людей остались без света.

Оберштэттер с ужасом наблюдал, как генераторы сначала завибрировали, а потом загромыхали. Если скорость вращения будет слишком высокой, собственная сила инерции разрушит агрегаты. Им придется прибегнуть к аварийному отключению.

— Выключай! — проревел Оберштэттер в рацию. — Или тут все разнесет к чертям!

Он замер как завороженный перед лицом этой неукротимой мощи. Шум подавлял все вокруг. Три исполинских агрегата беспорядочно подпрыгивали, и Оберштэттер ждал, что они в любую секунду выстрелят, словно клапаны компрессора, и пробьют свод.

Потом шум стал затихать.

Оберштэттер почувствовал, как спадает вибрация. Это продолжалось всего несколько секунд, но для него они растянулись в вечность.

Тишина казалась неестественной. Только теперь Оберштэттер осознал, что неоновые трубки в зале погасли. Горели только мониторы и аварийные лампы.

Браувайлер

— На севере Швеция, Норвегия и Финляндия, на юге Италия и Швейцария — все обесточены, — докладывал оператор, и Йохен Певальски смотрел ему через плечо. — Как и частично соседние страны: Дания, Франция, Австрия, а также Словения, Хорватия и Сербия. E.ON сообщает о сбоях, Ваттенфаль и EnBW целиком на желтом уровне. Польша, Чехия и Венгрия тоже. Пятна есть и на Британских островах.

Йохен Певальски более тридцати лет проработал начальником центра управления в «Амприон ГмбХ». Комплекс был выстроен под Кёльном в 1928 году как основной пункт управления сетей электропередачи энергоконцерна RWE и долгое время был известен как «главный узел Браувайлера». На громадном, шестнадцать метров на четыре, экране пестрели красные, желтые и зеленые линии, на столах мерцали бесчисленные мониторы операторов. Эта картина каждый день напоминала Йохену об ответственности, возложенной на его команду.

В их ведении находилась вся электросеть концерна «Амприон», одного из четырех энергогигантов Германии и входящего в число крупнейших поставщиков Европы.

В то же время они координировали параллельную работу четырех крупных энергосистем Германии. Также на них возлагались координация и обеспечение баланса всей электросети в северной части Европы. На их попечении были Нидерланды, Бельгия, Болгария, Германия, Австрия, Польша, Румыния, Словакия, Чехия и Венгрия.

После либерализации рынков электроэнергии эти задачи приобретали все большее значение и вместе с тем становились все более сложными. Электроэнергия циркулировала по всей Европе, в объемах доселе невиданных, и текла в каждый уголок, где только возникала в ней потребность. Непрерывные отдача и прием. И Певальски опасался, что именно это равновесие сейчас разладилось.

— Это хуже, чем в две тысячи шестом, — посетовал второй оператор.

Певальски припоминал, что этот человек уже был в их команде тем вечером 4 ноября 2006 года. С верфи в Папенбурге к морю по каналам должен был пройти круизный лайнер, и E.ON без предупреждения отключила линию сверхвысокого напряжения. Магистраль Ландсберген — Варендорф оказалась перегружена, и произошло аварийное отключение. Это привело к сбоям по всей Европе. И хотя Певальски и его люди спешно пытались исправить положение, около пятнадцати миллионов человек остались без электричества. Прошло более полутора часов, прежде чем им и их коллегам в соседних странах удалось восстановить снабжение. Они едва избежали масштабной катастрофы.

Нынешнее положение казалось более угрожающим.

— Чехия теперь целиком на красном, — известил оператор.

Двадцать минут назад итальянцы первыми сообщили о проблемах. Одновременно со сбоем на юге серьезные трудности возникли в Швеции, а затем по всей Скандинавии. Очевидно, из-за погодных условий была нарушена работа электросетей одновременно в разных частях Европы.

— Нужно любой ценой сохранить немецкую электросеть, чтобы не обрывалась связь востока и запада, — отрезал Певальски.

В его штабе царило небывалое оживление. Операторы распределяли ток по свободным еще электросетям, направляли избыточную энергию на аккумулирующие электростанции, насколько позволяла их емкость, или при необходимости сбрасывали напряжение. И тем самым вынуждали простаивать фабрики и заводы, оставляли без света тысячи людей.

Певальски наблюдал. Внезапно еще несколько линий на экране вспыхнули красным.

Он пытался сохранять внешнее спокойствие, но мысли вихрем кружили в его голове. Пока в отдаленных регионах Европы производится и потребляется электроэнергия, они смогут довольно быстро восстановить перегоревшую сеть. При полном отключении это будет не так просто. В отличие от газотурбинной или гидроаккумулирующей станции, атомный реактор или угольную электростанцию не удастся запустить в течение нескольких минут.

— Испания на желтом.

— Ладно, довольно, — распорядился Певальски. — Отсекайте немецкую сеть. — И добавил вполголоса: — Если это еще возможно.

В нескольких километрах от Линдау

— Надеюсь, бензина хватит, — сказала Хлоя Тербантен.

Соня Ангстрём отвлеклась от созерцания заснеженных пейзажей и бросила взгляд на приборную панель. Они с Ларой Бондони сидели на заднем сиденье, Тербантен вела машину; на пассажирском сиденье Флёр ван Каальден хлопала себе по коленке в такт музыке из приемника.

— Может, в Германии дозаправимся для верности, — предложила ван Каальден.

Они были где-то у австрийской границы, примерно в часе езды от лыжного курорта, где забронировали домик на ближайшую неделю. Справа и слева уже обозначились отроги Альп, залитые сиянием луны, что выглядывала из-за облаков. Время от времени Ангстрём видела очертания фермерских дворов, погруженных во мрак. Должно быть, местные жители довольно рано отправлялись спать.

Они ехали на «Ситроене» Хлои, с трудом втиснув в багажник объемные чемоданы, спортивные сумки, лыжи и сноуборды. По пути один раз уже заправлялись, выпили кофе и мило пообщались с группой шведов, которые ехали покататься в Швейцарию.

— До следующей заправки километр, — ван Каальден показала на знак у обочины. Тербантен пролетела мимо него на скорости в сто восемьдесят.

Ангстрём высматривала огни заправки, но кругом простирался лишь освещенный луной ландшафт.

Тербантен повернула к съезду.

— Наверное, по другой стороне автобана, — предположила Бондони.

В этот миг перед ними вспыхнул калейдоскоп огней. Тербантен притормозила.

— Что здесь творится?

У раздаточных колонок рядами выстроились машины, их фары выхватывали из тьмы само здание заправки. В ночное небо устремлялись несколько слабых лучей — вероятно, карманные фонари.

Они вышли из машины. Тербантен не стала гасить фары.

Ангстрём сразу почувствовала, как холод пробирается сквозь джинсы и свитер. Впереди стоял автомобиль с немецкими номерами. Соня немного говорила по-немецки. Она подошла к машине и попыталась выяснить, в чем дело.

— С электричеством беда, — ответил водитель за полуопущенным стеклом.

Тот же ответ Соня получила от мужчины в комбинезоне возле одной из колонок.

— И теперь нельзя заправиться? — спросила она.

— Насосы работают от электричества, без него не получится выкачать топливо из резервуаров.

— А генераторов у вас нет?

— Увы, — рабочий развел руками. — Но скоро все наладится, будьте уверены.

— И давно это случилось? — спросила Ангстрём и обвела взглядом колонну автомобилей и заставленную парковку перед рестораном, тоже погруженным во тьму. Вечер пятницы перед праздничными выходными.

— Минут пятнадцать или около того.

«Около того», — подумала Соня. Она вернулась к своим и рассказала, что выяснила.

Тербантен хлопнула по крыше «Ситроена».

— По местам! — скомандовала она. — Доедем до следующей заправки!

Берлин

— Что значит «я не знаю»?

Министр внутренних дел стоял перед экраном. Это был крупный мужчина, в смокинге, с румяным лицом и редкими волосами. Он выглядел крайне недовольным. Вероятно, ему пришлось спешно уйти со званого ужина, если судить по костюму. Фрауке Михельсен не припоминала, чтобы хоть раз видела его в оперативном штабе министерства. Возможно, потому, что сама нечасто сюда заглядывала.

В зале не осталось свободных мест. Сотрудники всех гражданских структур, специалисты по информационным технологиям, федеральная полиция, службы общественной безопасности и чрезвычайных ситуаций. В той или иной мере Михельсен знала их всех.

На экране можно было видеть Хельгу Брокхорст из Федеральной службы по обработке информации и управлению в чрезвычайных ситуациях в Бонне.

— Все не так просто, — ответила она коротко.

«Неверный ответ», — подумала Михельсен.

— Если позволите, господин министр, — вмешался статс-секретарь Хольгер Ресс. — Возможно, господин Бедерсдорф сумеет прояснить ситуацию.

Конечно, куда же без него. Бедерсдорф долгие годы работал на Федеральный союз предприятий энергетики и водоснабжения, пока лобби-сообщество не пропихнуло его в министерство.

— Представьте себе электросеть как систему кровообращения, — начал Бедерсдорф. — С тем отличием, что вместо одного сердца бьется несколько. Это электростанции. От них электричество растекается по всей стране — как кровь по телу. При этом существуют различные линии, подобно различным сосудам. Высоковольтные линии можно сравнить с аортами, по которым энергия может в значительных объемах транспортироваться на большие расстояния. Затем электричество распределяется по линиям среднего напряжения, и региональные сети доставляют его до конечных потребителей, как капилляры доставляют кровь к каждой клетке.

При этом для наглядности Бедерсдорф демонстрировал все на себе, касаясь поочередно груди, рук и пальцев. Он делал это не впервые, и Михельсен без тени зависти признавала, что более доступной аналогии ей бы в голову не пришло.

— Здесь следует учесть два аспекта. Во-первых, чтобы содержать сеть в стабильном состоянии, необходимо поддерживать постоянную частоту. Как с кровяным давлением человека: если оно слишком высокое или низкое, мы теряем сознание. К сожалению, это и произошло с электросетью. И во-вторых, хранение электроэнергии сопряжено с некоторыми сложностями. Поэтому она должна циркулировать непрерывно, как кровь. Иными словами, должна производиться в тот самый момент, когда в ней возникает потребность. Объемы сильно разнятся в течение дня. Как сердце начинает работать быстрее, если человек вдруг пускается бегом, так и электростанции должны производить больше энергии в часы пиковой нагрузки. Или необходимо подключать дополнительные агрегаты. Я доступно объяснил?

Бедерсдорф огляделся. Несколько человек кивнули, и только министр хмурил лоб.

— Но как это могло произойти во всей Европе? Я думал, немецкая электросеть вполне надежна.

— В целом так и есть, — подтвердил Бедерсдорф. — В нашу пользу говорит и тот факт, что Германия дольше других сдерживала коллапс и одной из первых начала восстанавливать снабжение. И все же немецкая электросеть не изолирована от Европы.

Он нажал несколько клавиш, и на большом экране появилась карта континента, оплетенная сетью разноцветных линий.

— Это сводная карта европейских электросетей. Как нетрудно заметить, они тесно связаны между собой.

Карта сменилась схемой, на которой условные обозначения электростанций, фабрик и жилых домов были связаны линиями в одну сеть.

— Раньше производство и поставки электроэнергии осуществлялись национальными концернами. Но после либерализации рынков эта структура претерпела существенные изменения. Сегодня с одной стороны есть производители электроэнергии…

Иконка электростанции на схеме загорелась красным.

–…а с другой — поставщики.

Линии на схеме стали зелеными.

— Кроме того, в цепочку включились, — на схеме появился еще один значок с символом евро, — энергетические биржи, где производители и провайдеры обговаривают цены. Таким образом, электроснабжение в наши дни представлено множеством действующих лиц, и в ситуации вроде этой они должны прежде всего согласовать свои действия.

Михельсен сочла своим долгом дополнить его речь:

— И главная их задача состоит не в оптимальном снабжении населения и промышленности энергией, а в извлечении прибыли. Тут необходимо согласовать интересы различных сторон. И в сжатые сроки.

— Нам пока неизвестны причины, но можете быть уверены, что все мы преследуем общую цель. Нынешняя ситуация никому не принесет выгоды.

— То есть как вам неизвестны причины? — спросил представитель от службы общественной безопасности.

— Система устроена не так просто, чтобы объяснить с ходу.

— Сколько времени уйдет на восстановление снабжения? — спросил статс-секретарь.

— По нашим данным, к утру в большинстве регионов вновь появится ток.

— Не то чтобы я придираюсь, — вставила Михельсен. — Но речь идет о всей Европе. Предприятия еще не сталкивались с проблемами подобного масштаба, — она старалась говорить сдержанно. — Я отвечаю за управление в чрезвычайных ситуациях и защиту населения. Если к утру общественный транспорт так и не тронется с места, а вокзалы и аэропорты окажутся парализованы, если школы и социальные учреждения останутся без тепла, если будет нарушено водоснабжение и телекоммуникации — тогда у нас будут серьезные проблемы. На сегодня мы едва ли готовы к этому.

— Как вообще происходит восстановление подачи? — спросил министр внутренних дел.

В этот раз Бедерсдорф опередил ее:

— Как правило, на электростанциях подают напряжение по ограниченной сети и, когда частота стабилизируется, постепенно наращивают охват. Затем эти разрозненные части сетей объединяют и синхронизируют.

— И много времени занимают эти шаги?

— Восстановление сети занимает от нескольких секунд до нескольких часов. Все зависит от обстоятельств. Синхронизация происходит относительно быстро.

— Затронуты регионы по всей Европе? — спросил министр. — Возможно ли связаться с другими государствами?

— Над этим идет работа, — заверил его Ресс.

— Хорошо, сформируйте кризисный штаб и держите меня в курсе событий. — Министр направился к выходу. — Хорошего вечера, дамы и господа.

«Лучше и не скажешь», — подумала Михельсен. Хорошего вечера… Эта ночь обещала быть долгой.

Схипхол

Задерживается

Задерживается

Задерживается

За последний час все авиаперевозчики объявили о задержках своих рейсов.

— Долго еще? — спросила Бернадетта, прижав к себе любимую куклу.

— Написано же, — с важным видом заявил ее брат. — Наш самолет задерживается.

— Я же не умею читать. Как будто сам не знаешь.

— Малявка! — обозвал ее Жорж.

— Сам такой!

— Малявка! Малявка!

Бернадетта захныкала:

— Мама!

— Прекратите, — одернул детей Франсуа Боллар. — Жорж, перестань дразнить сестру.

— Значит, в Париже будем только к полуночи, — вздохнула его жена. Вид у нее был усталый.

— Вечер пятницы. — Боллар пожал плечами. — Не в первый раз.

Перед электронным табло толпились другие пассажиры. Час назад их самолет должен был вылететь в Париж. Теперь время вылета было запланировано на 22.00.

Кресла в зоне ожидания были заняты все до последнего. Люди сидели на чемоданах, у прилавков фастфуда выстроились длинные очереди. Боллар огляделся в поисках места поспокойнее, но в такой толкотне это оказалось невозможным.

— А теперь что написано? — спросила Бернадетта.

— Что?

— Потрясающе, — раздался рядом голос жены.

Боллар перевел взгляд на табло.

Отменен

Отменен

Отменен

Париж

Лорен Шеннон навела камеру на стоящих перед ней двух мужчин. Джеймс Тёрнер, корреспондент Си-эн-эн во Франции, сунул собеседнику микрофон под нос.

— Мы находимся на площади Жюль-Ренар, перед зданием управления пожарными службами Парижа, — произнес Тёрнер в камеру. — Рядом со мной генерал-майор Франсуа Лискассе, глава пожарной бригады Парижа.

В свете прожектора, как светлячки, искрились снежинки.

— Генерал Лискассе, вот уже пять часов, как Париж остался без электричества. Есть ли какая-то информация, как долго еще это продлится?

Генерал, несмотря на холод, был одет лишь в синюю униформу и своим кепи чем-то напоминал Шарля де Голля. Шеннон уже знала, что пожарная служба Парижа относится к воинским подразделениям и подчиняется Министерству внутренних дел.

— Пока я не могу дать информации. В Париже и пригородах задействованы все доступные силы, более тысячи человек. После Нью-Йорка у нас самое крупное пожарное подразделение в мире. Поэтому даже в таких обстоятельствах парижане могут чувствовать себя в безопасности. Сейчас мы заняты эвакуацией людей из метро и лифтов. Кроме того, резкое отключение привело к авариям на дорогах и — местами — к пожарам.

— Значит, кому-то придется дожидаться помощи до утра?

— Мы рассчитываем, что в скором времени электроснабжение будет восстановлено. Но мы поможем всем до последнего, за это я ручаюсь.

— И еще…

— Благодарю. И прошу прощения, меня ждет работа.

Репортер не растерялся и вновь посмотрел в камеру:

— С вами был Джеймс Тёрнер из обесточенного Парижа.

Он скомандовал Шеннон отбой и поблагодарил генерала. Тот молча развернулся и зашагал прочь. Тёрнер поднял повыше меховой воротник.

— Хочется уже послушать этих лощеных типов из министерства. Загружайся, поехали.

Помимо операторской работы, Шеннон заменяла Тёрнеру водителя и привыкла лавировать по оживленным парижским улицам. Движение было уже не таким хаотичным, как пару часов назад, и все же краткий отрезок пути занял больше двадцати минут.

Рю де Миромениль оказалась перекрыта, и Шеннон без лишних раздумий припарковала машину возле какого-то проезда.

Она уже два года жила в Париже. Сразу после колледжа пустилась в кругосветное путешествие, которое и прервалось здесь, во Франции. Поначалу Лорен хотела обучаться журналистике, но вскоре Тёрнер предложил ей работу оператора, и времени на учебу уже не хватало. Тёрнер был крайне заносчив и воображал себя едва ли не вторым Бобом Вудвордом[1], но в бесконечных разъездах Шеннон успела многому научиться и сейчас лучше его разбиралась в журналистской работе. Она подбирала лучшие сюжеты и знала, как их подать. Однако Тёрнер ни за что не уступил бы ей место перед камерой. Поэтому, когда выпадало свободное время, Шеннон писала собственные материалы и выкладывала их в Сети.

Они вышли из машины и поспешили к заграждению. Их остановили несколько человек в форме.

— Пресса, — сказал Тёрнер и показал удостоверение.

Жандарм лишь мотнул головой:

— Сожалею.

— Посторонись, — потребовал его напарник.

В темноте полыхнул свет фар.

Жандарм освободил проезд, и мимо них, не сбавляя скорости, проехали несколько машин. Шеннон направила на них камеру, но сквозь затемненные стекла ничего не было видно.

— Ну? — спросил Тёрнер.

— Скажи спасибо, что я хоть заснять успела, — отозвалась Шеннон. — Разглядывать должен был ты. Кто там был?

— Не представляю. Слишком темно.

Сен-Лоран-Нуан

Ив Марпо надел пуховик поверх вязаного свитера.

— Дожили, — ворчала его жена Изабель. — Муж работает на электростанции, а мы сидим в пятнадцати километрах от нее без света.

При свечах, в нескольких кофтах и в пальто, она казалась бесформенной и нескладной.

— А что я сделаю? — Ив пожал плечами. Ему не терпелось поскорее уехать: вот уже несколько часов жена действовала ему на нервы.

— У детей всё так же? — в несчетный раз спросила Изабель.

Она дозвонилась до сына лишь спустя полтора часа после отключения, а еще через пару минут получилось связаться с дочерью. Сын проживал вместе с семьей недалеко от Орлеана, дочь — в Париже.

— Я уж сколько пытаюсь дозвониться, — продолжала она. — Только телефон не ловит…

Хотя им тоже нечего было сообщить — кроме как о том, что и они остались без света.

— Только представь, как ворчит твоя мама.

Ив закрыл за собой дверь и оставил Изабель одну в темном, холодном доме. Небо было усыпано звездами. Изо рта валил пар.

Машина завелась без проблем. По дороге Марпо хотел прослушать последние новости. Но почти все радиостанции молчали, лишь некоторые передавали музыку. В конце концов Ив выключил приемник.

Проезжая по этой дороге зимой и глядя на облетевшие деревья, сложно было представить, что это одно из самых излюбленных мест отдыха во Франции. Весной сюда хлынут миллионы туристов со всего света, чтобы увидеть знаменитые замки в долине Луары, купить местного вина и здесь, в самом сердце Франции, проникнуться духом былой аристократии. Марпо приехал сюда двадцать пять лет назад, но место привлекло его не своими красотами — ему лишь предложили хороший оклад в должности инженера на атомной электростанции «Сен-Лоран».

Спустя двадцать минут впереди показались очертания городка Сен-Лоран-Нуан, непривычно темного в эту ночь. Улицы и дома терялись во мраке — и над ними, словно в насмешку, высились освещенные градирни электростанции. «Все-таки странно, — подумал Ив при виде этих колоссов, — что за двести лет мы никак не усовершенствовали базовые принципы этой технологии и не пришли к другим, более современным». По сути своей атомная электростанция представляла собой не что иное, как гигантскую паровую машину, известную с первой половины XVIII века. Только в качестве горючего вместо угля использовали расщепляемый уран или плутоний.

При общей производительности примерно в тысячу мегаватт электростанция относилась к числу маломощных. Два новых энергоблока располагались на берегу Луары, и вода для охлаждения поступала прямо из реки. Марпо оказался здесь в конце восьмидесятых, когда оба старых реактора еще функционировали. За семь лет до этого на станции произошла авария: расплавился один из топливных элементов, что привело к радиоактивному загрязнению и остановке реакторов на два с половиной года. В начале девяностых «Электрисите де Франс» окончательно остановила оба энергоблока.

Марпо миновал пункт охраны и поставил машину на том же самом месте, с которого трогался пятнадцать часов назад, когда передал дежурство коллеге с утренней смены.

Восемьдесят процентов электроэнергии во Франции производилось атомными электростанциями. Если новости не врали и напряжение в сети упало почти до нуля, то многие реакторы были остановлены в аварийном режиме. Между топливными стержнями опускались элементы регулирования, что прерывало цепную реакцию в энергоблоке. В силу своей работы Марпо знал то, о чем многие даже не задумывались — во всяком случае, до катастрофы на Фукусиме. Даже полностью остановленный реактор продолжал излучать тепло и требовал охлаждения. И даже если речь шла лишь о десятой части от рабочей температуры — этого было достаточно, чтобы топливные элементы начали плавиться. Последствия могли стать катастрофическими. Как правило, энергия для систем безопасности и охлаждения поступала от общей сети. В случае перебоев включалась аварийная система. На АЭС «Сен-Лоран» каждый энергоблок имел по три независимых установки, работающие от дизельных генераторов. Запасов топлива хватило бы по меньшей мере на неделю.

В комнате управления его встретил беспорядочный гомон звуковых сигналов. Двадцать лет Марпо проработал оператором реактора, из них почти восемь лет возглавлял одну из трех суточных смен — и давно привык к подобным ситуациям. В комнате, окруженные сотнями лампочек и индикаторов, работали двенадцать операторов, спокойно и сосредоточенно. Кто-то следил за показаниями приборов, другие сверялись по увесистым справочникам, что означает тот или иной сигнал. Это были мастера своего дела, и каждый из них по меньшей мере раз в год проходил двухнедельное обучение, где отрабатывались любые экстренные случаи, какие только можно придумать.

Марпо пожал руку начальнику предыдущей смены.

— Что случилось?

— Генератор второго блока вышел из строя. В самом начале.

— Остальные?

— Никаких проблем.

— Это как-то связано с тестами?

Три дня назад они перепроверяли аварийные системы. Тот пожал плечами:

— Ведь сам знаешь. Узнаем только месяца через два, когда все проверим и восстановим.

Постепенно приходили люди из смены Марпо, сменяли своих коллег. Ив велел двум техникам осмотреть неисправный генератор, а сам остался наблюдать за приборами.

Милан

— Глубоко вдохните, выдохните, — попросила медсестра.

Стетоскоп холодил Манцано спину.

— Говорю же вам, я в порядке, — заверил Пьеро.

Медсестра, молодая девушка с внешностью актрисы, склонилась над ним и посветила фонариком в глаза.

— Головная боль? Головокружение? Тошнота?

— Нет.

Манцано, раздетый по пояс, сидел на кушетке в крохотном кабинете амбулаторного отделения Главного госпиталя Милана. Когда он потерял сознание, то буквально через пару секунд пришел в себя. Но санитары спасательной службы настояли, чтобы Пьеро поехал с ними. Все равно его покореженной машиной должны были заняться пожарные.

— Откройте рот.

Манцано повиновался, и медсестра проверила его горло. Какое отношение это имело к небольшому рассечению на лбу, осталось для него загадкой.

— Прошу вас, зашейте мне лоб и отпустите домой, — попросил он.

— Дома есть кому о вас позаботиться?

— Это предложение?

— Нет.

— А жаль.

— Вы уверены, что не хотите остаться?

— Разве только мы разопьем вместе бутылку вина — тогда, конечно, останусь. А так…

— Заманчиво, — медсестра сдержанно улыбнулась, — но мы здесь используем алкоголь только для обработки.

— В таком случае я предпочту бокал «Бароло» дома. Надеюсь, снимок делать не обязательно?

— Не обязательно, — ответила медсестра и достала из ящика шприц.

При виде иглы Манцано стало плохо.

— Я дам местное обезболивание, зашью рану, и вы свободны. Осторожно, сейчас будет больно…

— А это обязательно? — спросил Манцано.

— Мне зашивать рану без анестезии?

Манцано вцепился в край кушетки.

— Здесь тоже нет света? — спросил он, чтобы отвлечься, и уставился в пол. Ему не хотелось смотреть на медсестру. Он почувствовал, что потеет.

— Во всем городе, кажется. Ко мне последний час только и поступают люди вроде вас, и еще больше дожидается в коридоре. Много аварий из-за погасших светофоров, и многие получили травмы в метро, когда поезда резко встали… Ну, готово. Возможно, останется небольшой шрам, ничего страшного. Шрамы украшают мужчину.

Манцано снова расслабился.

— Прямо монстр Франкенштейна.

В этот раз медсестра не сумела сдержать улыбки. Пьеро надел рубашку; ворот был заляпан кровью. Рукава пальто тоже оказались чем-то перепачканы. Он поблагодарил медсестру и отыскал выход.

Оказавшись на улице, Манцано огляделся в поисках такси, но машин не было. Когда он справился у служащего за стойкой, тот лишь развел руками.

— Если я сумею дозвониться, то закажу вам машину, но ждать придется не меньше часа. Общественный транспорт встал, такси нарасхват. В две тысячи третьем уже было подобное.

Тогда вся Италия на двадцать четыре часа осталась без электричества. Оставалось надеяться, что в этот раз свет загорится раньше.

Манцано поблагодарил мужчину, поднял ворот пальто и отправился пешком.

По темным ущельям улиц вялым потоком текли размытые огни машин. Холодный ветер пронизывал пальто.

Под нескончаемый вой сигналов Манцано двинулся в направлении собора. Автомобили сигналили в непрерывном, нестройном концерте. Пьеро миновал собор, прошел по виа Данте до парка Семпионе. Концерт клаксонов стал громче. Трамваи встали и застопорили движение. Манцано двинулся дальше по запруженным улицам. Иногда, в узких проулках, он едва мог протиснуться между фасадами зданий и машинами. Магазины и лавки, мимо которых проходил Пьеро, были уже закрыты, хотя таблички с временем работы говорили обратное.

Манцано с интересом отметил, что открыл для себя вещи, которые при свете ускользали от его внимания: причудливые надписи над дверями или фасады зданий, на которые он и не смотрел прежде, когда проходил вдоль освещенных витрин. В одной крошечной лавке горела свеча, и Манцано увидел внутри сгорбленную фигурку. На стеклянной двери висела табличка с надписью «Закрыто», но Манцано постучал. Престарелый мужчина в белом фартуке подошел ближе и окинул его взглядом. Затем он отворил дверь. Над входом звякнул колокольчик.

— Что вы хотели?

— Могу я еще кое-что купить?

— Только если у вас наличные. Картой оплатить не получится.

Манцано вдохнул запах ветчины и сыра, хлеба и всевозможных закусок. Он достал кошелек и пересчитал деньги.

— Есть сорок евро.

— Ну, этого должно хватить. Не похоже, что вы большой едок. Где вы так ударились?

Он оставил дверь открытой и зашел за стойку.

— Небольшая авария, когда погасли светофоры.

Манцано купил брезаолу, салями финоккьону, таледжо, козьего сыра, маринованных грибов, артишоков и белого хлеба. Хозяин упаковал все в пакет с простой надписью «Алиментари Пизано». У Пьеро осталось двадцать пять евро. Он попрощался и под звон колокольчика вышел из лавки.

Вот уже три года Манцано проживал на третьем этаже старинного здания по виа Пьеро делла Франческа. На лестнице царил мрак, и даже собственную ладонь можно было разглядеть с трудом. В квартире его ждали новые открытия. Удивительно, с какой уверенностью двигался человек в знакомом пространстве, поднимал руку и подносил ключ точно к замочной скважине, не глядя нашаривал вешалку для одежды, ставил сумку и пакет с продуктами, вслепую находил дверь в ванную…

Манцано спустил воду, после чего унитаз утробно всхлипнул и затих. Ему уже не хватало тихого журчания, с которым обычно наполнялся бачок. Пьеро открыл старомодный кран над умывальником, и тот, уронив несколько капель, издал похожий звук.

— Отлично.

Это заходило слишком далеко. Без света он еще проживет какое-то время — но без воды? Да еще в таком виде…

В дверь постучали, и Манцано вздрогнул.

— Ау, есть кто живой? — услышал он голос своего соседа Карло Бондони.

Со свечой в руке, которая освещала лишь изрытое морщинами лицо и растрепанные седые волосы, Карло выглядел как старик с полотен Караваджо. При виде Пьеро у него вырвался возглас изумления.

— Боже правый, что с тобой стряслось?

— Авария.

— Во всем городе нет света, — сообщил Бондони. — По радио передали.

— Знаю, — ответил Манцано. — Светофоры погасли. От моей «Альфы» осталась груда металла.

— Она и раньше была не лучше.

— Умеешь ты утешить…

— Вот, поставь за нее свечку, — Бондони протянул ему свечу. — Да и не сидеть же тебе в темноте.

Манцано зажег свечу.

— Спасибо. У меня тоже где-то завалялись, но так искать легче.

— Ты ведь инженер и компьютерщик. Можешь ты разобраться в этой мути? Телевизор не работает, Интернет тоже, не знаешь даже, за что взяться… Наверняка все из-за этих новомодных счетчиков.

Манцано хотел есть. Он давно был знаком с Бондони и понимал, к чему все идет. Без телевизора старику было скучно, и он искал общества. Черт с ним, подумал Пьеро. Все равно он не планировал ничего особенного.

— Давай входи, чего мерзнуть… Ты уже ел?

Недалеко от Брегенца

— Здесь тоже нечего ловить… Хоть бы одна заправка работала! — воскликнула Тербантен. — Просто в голове не укладывается!

Ангстрём наклонилась между спинками передних сидений и наблюдала за толкотней на заправке. Повалил снег. Всюду их ждала одна картина: орды машин, беспорядочно припаркованных, некоторые пихаются в попытках выбраться из хаоса. Соня взглянула на приборную панель. Желтый огонек сигнализировал о том, что топливо на исходе.

— До комплекса бензина не хватит, — заключила она. — Остается два варианта: либо ждать, пока колонки снова не заработают…

— Что может растянуться на всю ночь, — ввернула Тербантен.

— Либо съехать с дороги и поискать комнату на ночь, — предложила ван Каальден.

— На долгие поиски рассчитывать не стоит, — добавила Тербантен. — Далеко мы не уедем. Не хватало еще застрять где-нибудь на австрийской грунтовке. Здесь мы хотя бы замерзнем рядом с людьми.

Ангстрём посмотрела в телефон.

— Если б еще Интернет работал… Это могло бы существенно облегчить поиски.

Часы показывали 22.47.

— А я-то надеялась уже сидеть перед камином с чашкой пунша… — Соня вздохнула. — Итак: кто за отель, а кто за то, чтобы остаться? Голосуем!

Все четверо заговорили в один голос.

— Подождите.

— Я хочу есть, — заявила Бондони.

— Магазин и кафе вроде бы закрыты, — заметила Тербантен.

— Пойду посмотрю. Все равно мне надо в туалет. Кто со мной?

— Я, — вызвалась ван Каальден.

Ангстрём присоединилась к ним, Тербантен осталась в машине.

Заправка действительно оказалась закрыта, машины в большинстве своем были пусты. Подруги обошли здание и разыскали уборную. Едва они открыли дверь, как на них пахнуло застоялой вонью. Внутри было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

— Что-то мне расхотелось, — проговорила Бондони.

Они двинулись к ресторану. За матовыми стеклами дверей мерцал слабый свет. Когда они вошли внутрь, Соню охватило знакомое чувство — как в юности, когда они спасались от грозы в летнем лагере. Все столики были заняты. На некоторых горели свечки. Люди тихо переговаривались, ели, молчали, спали. Здесь было заметно теплее, чем снаружи, но уже пахло сыростью и застоялым воздухом. К ним подошел мужчина в пуховике. На шее у него была повязана черная бабочка.

— Все занято, — сообщил он. — У нас ни света, ни воды. Уборные, отопление, холодильники, плиты, системы оплаты и бронирования — ничего не работает. Моя смена вообще закончилась три часа назад. Но мы не можем просто выгнать всех этих людей. Можете оставаться, если найдете местечко.

Ибс-Перзенбойг

Девять человек неподвижно смотрели на мониторы пульта управления.

— Запускай!

Оберштэттер нажал клавишу. Три часа они ломали головы, спорили, звонили. Но так и не выяснили, почему так резко упало напряжение в электросети.

Им было известно только одно: почти вся Европа осталась без электричества. И гидроэлектростанции, такие, как Ибс-Перзенбойг, играли решающую роль в возобновлении подачи, поскольку их можно запустить в любое время и без посторонней помощи. Они понимали также, чем вызвана аварийная остановка на их станции. Падение напряжения в сети привело к резкому скачку частоты, скорректировать которую автоматика не могла. Повсеместно на электростанциях срабатывали системы аварийного отключения, чтобы уберечь генераторы от повреждений. Оберштэттер не зря забил тревогу. Но пока он не мог объяснить, почему приборы на главном пульте не показали отклонений. Оставалось надеяться, что агрегаты не вышли из строя.

Теперь они пытались вернуть станцию к жизни. Но электростанция — не кофемашина, нельзя запустить ее одним нажатием кнопки. Необходимо было, шаг за шагом, подать воду на турбины, подключить генераторы, отрегулировать напорные клапаны и учесть еще множество других компонентов, чтобы в конце концов дать электричество в сеть.

— Глуши, — произнес кто-то из операторов. Он ткнул пальцем в экран: — Здесь угроза короткого замыкания, ячейка тринадцать шестьдесят два. И это в самом начале, потрясающе… Армин, Эмиль, спускайтесь и всё проверьте.

— Это как минимум еще час задержки, — простонал один из техников.

— Выбирать не приходится, — отозвался Оберштэттер. — Пока мы не убедимся, что всё в норме, запускать турбины нельзя.

Он взял телефон и связался с ведомством по чрезвычайным ситуациям.

Берлин

Михельсен поспешила к выходу. Миновала конференц-зал, где министр внутренних дел до сих пор совещался по видеосвязи с европейскими коллегами. В коридоре ее ожидали семь человек из различных ведомств, и они вместе направились в пресс-центр во главе с пресс-секретарем министра внутренних дел.

Из свиты в его адрес градом сыпались вопросы:

— Уже известны причины?

— Нет, даже предположений никаких. Для прессы: сейчас на первом месте восстановление электроснабжения. Установлением причин можно заняться уже после того, как люди смогут вернуться к повседневной жизни.

— Когда примерно это произойдет?

— Сложно сказать. До сих пор поставщики были настроены оптимистично. Но вот уже шесть часов, как они тщетно пытаются восстановить подачу тока. Для прессы: энергетические компании задействовали все силы на восстановление снабжения.

— Как это могло произойти по всей территории Европы? Это же невозможно.

— К сожалению, в современных, связанных между собой электросетях возможно и такое. Поэтому министр уделяет столько внимания модернизации электросетей и систем электроснабжения, в том числе на общеевропейском уровне.

— Вспомогательные службы?

— Задействованы в полной мере. Пожарные за последние несколько часов вызволили тысячи людей из лифтов и метро. Красный Крест и другие организации занимаются больными, пожилыми и застрявшими на дорогах.

— То есть?

— Без электричества они не могут заправиться.

— Вы шутите?

— Увы, нет.

— И это в первый день, когда в некоторых землях начались зимние каникулы…

— Технические службы приведены в полную готовность.

— Армия?

— Готова поддержать при необходимости.

— Что нам сказать людям, которые и завтра будут вынуждены обходиться без электричества?

Милан

С тех пор как город погрузился во тьму, Манцано не покидало чувство, будто время замедлило свой ход. И, как и по дороге домой, он обнаружил много такого, чего прежде даже не замечал. Чего теперь не хватало. Тихого гудения холодильника, шума воды в трубах, соседского телевизора на предельной громкости. Теперь только и слышно было, как тяжело дышит и сглатывает Бондони, как шуршит его одежда, пока он ставит бокал на стол.

— Пора на боковую, — объявил старик и тяжело поднялся.

Часы над кухонной дверью показывали второй час. Манцано проводил Бондони до двери. И там почувствовал вдруг что-то странное. Он стряхнул с себя наваждение и хотел уже похлопать старика по плечу на прощание, но в тот же миг понял, что́ его смутило. Из кабинета через приоткрытую дверь падал тусклый свет.

— Подожди, — сказал он Бондони и прошел в кабинет, откуда на улицу выходили два окна. — Уличное освещение заработало!

Бондони уже стоял рядом. Пьеро щелкнул выключателем. Раз, другой. В кабинете по-прежнему было темно.

— Странно. Почему на улице свет есть, а у нас нет?

Манцано вернулся в прихожую и открыл щиток. Все переключатели находились в правильном положении. Дисплей счетчика показывал: KL 956739.

— Ток есть, — проговорил Манцано, скорее самому себе. Затем повернулся к Бондони: — Можешь еще раз щелкнуть выключателем у двери?

Бондони нажал несколько раз. Ничего.

— Ну нет, мы разберемся.

— Что?

Но Манцано уже скрылся в кабинете и вернулся с ноутбуком.

— Что ты задумал? — спросил Бондони.

— Когда нам только ставили эти новые счетчики, я в них немного покопался. Из любопытства, сам знаешь. — Он говорил и одновременно стучал по клавишам. — По сути, это маленькие компьютеры. Поэтому их еще называют интеллектуальными счетчиками. С ними энергетические компании могут не только считывать их показания, но и удаленно управлять ими.

— Знаю. Могут даже отрубить мне электричество, — сказал Бондони.

— Для этого, и для многого другого, они используют различные коды.

— Вот какой сейчас стоит?

— Именно. И что самое интересное, если приложить немного старания, мы тоже можем подключиться к этой коробочке.

Бондони усмехнулся:

— Что, наверное, не совсем законно.

Пьеро лишь пожал плечами.

— И как же к нему подключиться? — спросил Бондони.

— По инфракрасному соединению. Теперь это позволяет любой компьютер или даже твой телефон. Так я и поступил в прошлый раз. Чтобы посмотреть, что они умеют и как это все происходит.

— А к ним разве не нужен пароль? Данные не зашифрованы?

— Конечно, зашифрованы. Но обычно взломать такие шифры ничего не стоит. А что касается паролей, ты не представляешь, что еще можно найти в Интернете, если только знать, где искать.

— Это уже точно незаконно.

Настала очередь Манцано усмехаться:

— Нам ведь хочется знать, от кого мы зависим?

На экране между тем высветились данные, которые он искал.

— В тот раз я сумел извлечь управляющие коды. Это их список. Например, с этим кодом поставщик может затребовать объем потребленной энергии. Или вот этот — с ним он может урезать потребление до двухсот ватт. Ну, и так далее.

— Тот, что у нас, тоже есть в твоем списке. Только выделен красным.

— И вот здесь начинается самое интересное. Счетчики изготовлены американской фирмой, в том числе и для американского рынка. Там пользуются другими кодами и функциями, которые для итальянских потребителей не предусмотрены. Например, команда к полному отключению от сетей, тотальный дисконнект. Видишь?

Бондони медленно прочел комбинацию цифр и букв.

— KL 956739. Вот дьявол! — В блеклом свете от экрана он был похож на привидение. — Значит, американцы отключили тебя от сети?

— Не обязательно. Я знаю только, что команда на отключение не обозначена в итальянской инструкции, но почему-то работает. Я еще тогда испробовал. И самое главное: раз эта функция в Италии не предусмотрена, то, когда активируется команда, счетчик не отправляет отчет оператору.

— Так, секунду! Еще раз для престарелых вроде меня: получается, эта команда активируется, а поставщик об этом ничего не знает?

— Для престарелого, притом не самого трезвого, ты неплохо схватываешь.

— Но каким образом такая команда может включиться?

— В том-то и вопрос. Может, сбой в системе… Но ты подал мне идею. Пойдем, — он подтолкнул Бондони к двери, — посмотрим, что показывает твой счетчик.

Пока тот возился с замком, Манцано извелся от нетерпения. Старина, похоже, перебрал, и пальцы его не слушались.

Наконец они вошли в прихожую. Пьеро бегло взглянул на снимки на стенах — фото из отпусков: Бондони с покойной женой и с дочерью.

— Как дела у дочери? — Манцано знал, что она работает при Европейской комиссии в Брюсселе, но понятия не имел, в каком ведомстве.

— Чудесно! Представляешь, недавно снова повысили. Знал бы ты, сколько она там теперь получает… И все это на мои налоги.

— Значит, деньги остаются в семье.

— Но аренда в Брюсселе просто адская! Они сегодня как раз поехали на лыжах кататься. В Австрию. Как будто в Италии нельзя нормально отпуск провести!

Бондони открыл дверцу щитка.

Его счетчик показывал ту же самую комбинацию.

Командный центр

Больше всего ему хотелось взглянуть на Европу с международной космической станции. Обычно яркие пучки света, соединенные тонкими жилками, видны даже из космоса, но сейчас там растеклось громадное темное пятно. По их расчетам — и первым сообщениям, — без электричества остались по меньшей мере две трети континента. И будет еще больше. Он представил себе этих людей, представил, как они сейчас беспомощны. Пытаются найти причины, объяснить все погодными условиями, техническими неполадками, человеческой ошибкой. Но при этом ничего не знают об этом Молохе, хотя до недавнего времени считали, что он в их власти. И до сих пор так считают. Произошедшее представляется им временным неудобством, которое уже через пару часов останется позади. И закончится все это парой забавных и будоражащих историй. Да, им будет что вспомнить… Но это будут не теплые воспоминания, к которым возвращаются с чувством ностальгии. Через несколько дней люди поймут, что их истории будут похожи скорее на те, какие они привыкли видеть в репортажах из охваченных войной регионов или зон стихийных бедствий. Еще через пару недель они осознают, что их истории будут напоминать почти уже позабытые рассказы дедов и прадедов о том страшном времени, когда война опустошила Европу и мир, — рассказы, которые никто и не принимал всерьез, поскольку было это очень давно и меркло перед лицом новых бед. И затем, постепенно, один за другим, люди поймут, что время историй прошло, потому что сама история теперь пишется заново.

Заправочная станция, недалеко от Брегенца

Соню Ангстрём разбудили голоса. Еще толком не проснувшись, она увидела, как люди поднимаются и, перешептываясь, движутся к выходу. На ее плече покоилась голова ван Каальден. Другие только просыпались, заспанно оглядывались, наблюдали за нарастающей возней.

Соня поднялась и пересекла зал, словно преодолевая полосу препятствий из спящих на полу людей. В воздухе стоял запах сырой одежды, пота, талого снега и холодной еды. Не успела она пробраться к выходу, как кто-то громко объявил:

— Заправка заработала.

Разговоры стали заметно громче. Когда Соня добралась до дверей, сзади уже напирали люди, вытиснули ее наружу.

Лицо обожгло холодом. На ночном небе не горело ни единой звезды. Рядом с парковкой стоял освещенный магазин, и внутри толкались люди.

Ангстрём направилась туда, наскоро пригладила волосы и вошла. Стеллажи и холодильники были уже наполовину пустые. В голосах людей слышалось растущее раздражение и разочарование. Соня наконец поняла, что колонки по-прежнему не работают. Она набрала с полок хлеба, сандвичей, кексов и несколько бутылок воды и встала в очередь к кассе.

— Только наличные, — сказал мужчина за стойкой с таким акцентом, что Соня едва поняла его.

Она достала бумажник, отдала кассиру одну из оставшихся банкнот, получила сдачу и вышла.

По всей парковке кишела людская масса. Соня проголодалась, и ей нужно было в туалет.

Возле машины ее уже ждали остальные.

— Наш завтрак, — сообщила она и подняла пакет.

В рассветных сумерках Соня направилась к живой изгороди, которая отделяла территорию заправки от пастбищ и леса. Несмотря на холод, она уже поняла по запаху, что участок за кустарником успели превратить в коллективное отхожее место. Ангстрём двинулась вдоль изгороди в надежде, что дальше будет не так скверно. В сотне метров от шоссе, у самой границы парковки, решилась наконец справить нужду и влезла в заросли. Земля вокруг была усеяна влажными клочками бумаги. Соня старалась не смотреть. В двух метрах от себя она вдруг заметила сидящего на корточках человека. Что-то невнятно пробормотала в извинение и поспешила дальше, внимательно глядя себе под ноги. В кустах сидел кто-то еще; рядом стояла женщина и держала маленького ребенка, чтобы тот мог облегчиться. Наконец-то Соня отыскала место, где могла чувствовать себя в относительной уединенности. С ночи у нее еще остались бумажные платки и влажные салфетки. Она поскорее управилась с делами и спешно выбралась из кустов.

В машине Бондони и Тербантен уплетали свои сандвичи. Ангстрём устроилась на заднем сиденье. Было так холодно, что изо рта валил пар. Из динамика доносился голос радиоведущего.

— Говорят, прошлой ночью половина Европы осталась без электричества, — сообщила Бондони.

— Что будем делать? — спросила Тербантен. — Не будем же мы и дальше торчать тут на холоде. Или в этом лагере для беженцев, со всеми его гигиеническими прелестями…

Ван Каальден села в машину.

— Брр, ну и холодрыга, — проворчала она и потерла руки, чтобы согреться. — Я здесь ни на секунду больше не останусь.

— Мы как раз обсуждаем этот вопрос.

На парковке кто-то засигналил, словно это могло чем-то помочь. Тем не менее к нему присоединились другие.

— Без электричества, без связи, без топлива… а чего ждать дальше? — Тербантен почти кричала, чтобы остальные могли ее слышать.

Снаружи, казалось, каждый стремился выразить свое недовольство. «Наверное, так и грохочет земля под копытами буйволов», — подумалось Соне. К счастью, стадо машин не могло бездумно устремиться в любом направлении, вытаптывая все на своем пути. Она молчала и с тревогой вслушивалась в нарастающий рев.

Оглавление

Из серии: Триллер-клуб «Ночь»

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Блэкаут предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Боб Вудворд (р. 1943) — американский журналист, редактор газеты «Вашингтон пост»; один из известнейших в США журналистов-расследователей.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я