Император последнего дня

Максим Шешкаускас, 2013

Мир болен. Пора начинать терапию! Конец света? Да. Уже начинается. Нику, безработному лузеру, мечтающему только о паре бутылок пива, неожиданно предлагают стать администратором Генератора – загадочного десятиметрового куба на опушке леса, поглощающего эмоции и память людей. Из миллионов людей куб выбрал именно его. Почему? Нужны деньги, и Ник соглашается на странную работу. Но когда его жизнь налаживается, мир вокруг начинает меняться – появляются мутанты-казбесы; оборотни и вампиры проводят жуткие ритуалы; Император Цы начинает кровавый поход… На Ника идет охота. Кто он? Спаситель человечества или меч Апокалипсиса?..

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Император последнего дня предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Сентябрь

07.09

Понедельник

Уже с полчаса иду по тропинке, вокруг высокие сосны, я захожу все глубже в лес. Начинает закрадываться подозрение, что меня просто-напросто развели — кто-то из немногочисленных знакомых очень неудачно пошутил надо мной. Работа, ага, конечно… «У нас к вам заманчивое предложение», — и я, даже не задумываясь, что делает солидная контора в сосновой чаше, стал записывать, как до них добраться. Даже не удивился, почему это они позвонили мне в воскресенье…

* * *

Вчера я спокойно, никому не мешая, валялся дома, наливался пивом и думал, где бы найти денег, чтобы заплатить хозяйке за сентябрь. В понедельник, то есть уже сегодня вечером, она придет за квартплатой, а денег-то, как и работы, нет. Столица оказалась сильнее меня, то есть это я оказался не в силах покорить ее.

Приехал я сюда шесть лет назад получать высшее образование. За два дня проехав в плацкартном вагоне одну треть государства и насмотревшись в окно на пейзажи нашей необъятной родины, вышел на перрон с грандиозными планами — в один прекрасный день приобрести себе квартиру с видом на главную площадь страны. Но планы разошлись с действительностью — отучившись пару лет, я забросил университет. Постоянной работы так и не нашел, впрочем, особо и не искал — перебивался случайными заработками. Надо написать статью на интернет-сайт или сменить унитаз? Смело обращайтесь ко мне! Но в последнее время ко мне обращаться стали все меньше и меньше — мировой кризис дает о себе знать, и вот уже с месяц я сижу без каких-либо заказов.

Деньги предательски заканчиваются — вчера, покупая пиво, я разменял свою последнюю двадцатку баксов, отложенную на «новую жизнь».

Но что-то я отвлекся… Лежал я вчера, значит, напивался — тут у меня зазвонил мобильный телефон.

— Слушаю, — устало поприветствовал я трубку.

— Никифор Михайлович Злобин?

— Он самый. — Я нахмурился: «Неужели участковый?» — промелькнуло.

— Никифор Михайлович, я представляю одну крупную компанию, и у нас к вам заманчивое предложение.

— Откуда у вас мой номер? — резко спросил я.

Тогда мне показалось, что звонят из налоговой полиции, ведь, получая вознаграждение за свои услуги, я, разумеется, с государством не делился.

— Мне ваш номер дал Сергей Никитович, вы ему, кажется, как-то помогали. Он хорошо о вас отзывался.

Я задумался — никакого Сергея Никитовича я не помнил. Даже если я его и знал, то этот Сергей Никитович вряд ли мог узнать мое имя. «Никифор» — по мне, так звучит слишком по-деревенски, и с тех пор, как я забросил университет, все меня знали под кратким «Ник».

— Не знаю такого.

Еще недели две назад я бы повесил трубку и забыл этот разговор, но отсутствие денег очень хорошо сбивает всякую спесь.

— Тем не менее мне кажется, что наше предложение вас заинтересует.

— Я вас слушаю. — Я отпил пива из бутылки.

— У вас есть куда записать? — спросил собеседник.

Я подошел к столу, на котором стоял старенький ПК, взял ручку и открыл тетрадь, которую использую для различного рода заметок.

— Записываю, — доложил я обстановку.

— С центрального вокзала отходит автобус под номером четыреста четыре. Садитесь в этот автобус и езжайте до конечной остановки — ехать около часа. Затем вам следует пройтись около километра вперед вдоль шоссе, и с правой стороны вы увидите тропинку, по ней сворачивайте в лес. Минут через сорок быстрой ходьбы вы увидите… Впрочем, мы вас встретим. Записали?

— Ага, — промычал я в трубку, дописывая, — через сорок минут встретите.

— Все верно, ждем вас к девяти утра.

В трубке раздались короткие гудки. А ведь я еще не решил, пойду я на эту встречу или нет. Мне захотелось перезвонить и спросить, что конкретно от меня потребуется, но на моей карточке предоплаты телефонных разговоров баланс был на нуле.

* * *

И вот у меня начинает появляться подозрение, что все это было просто чьей-то дурацкой шуткой. Тропинка не думает заканчиваться, да и что я должен найти в лесу? Кто меня здесь встретит? Еще и это похмелье — выпил вчера не так много, но из-за того, что не выспался (лег за полночь, а чтобы вовремя прийти, встал в шесть утра), голова ноет тупой болью, и немного подташнивает.

Тропинка свернула вправо под прямым углом, и я застыл на месте. Мне показалось, что я вижу похмельный сон — и сейчас проснусь.

То, что я увидел, было настолько нереально, что у меня закружилась голова, и я почувствовал себя неуютно, не зная, за что бы ухватиться, чтобы не вылететь из действительности.

Сосны вдоль тропинки расступились, образуя широкую, полукруглую поляну. На этой поляне, стоя ко мне лицом и, видимо, встречая, стояли двое — мужчина и женщина. Мужчина был одет в костюм-тройку серого цвета в тонкую продольную полоску, на голове у него была шляпа-котелок. Круглое лицо мужчины украшали тоненькие черные усики, на вид ему было за сорок, чем-то он мне напомнил филина. Женщина была азиатской наружности, на вид лет тридцати, хотя точный возраст азиатов определить довольно-таки сложно. По-своему красивое лицо, слегка раскосые глаза, длинные русые волосы. На ней было ярко-красное вечернее платье с глубоким вырезом.

Но эта парочка, одетая явно не для лесной прогулки, была не самым странным в увиденной картине — позади них, в центре поляны, стояло странное сооружение — непонятный куб, мне показалось, оббитый черной кожей. В длину и высоту этот куб был около десяти метров. Углы куба скрепляли металлические пластины, тоже выкрашенные в черный цвет. Я заметил, что с правой стороны куба была металлическая лестница, идущая приблизительно до середины его высоты, затем сворачивающаяся винтом и теряющаяся из вида. Мужчина заулыбался и двинулся ко мне.

— Вы как раз во время, точность — вежливость королей. — Он протянул мне руку. — Станислав Валентинович Дебособров, а вы, я так понимаю, Никифор Михайлович?

— Давайте просто Ник, — предложил я, отвечая на приветствие.

— Хорошо, Ник, а меня можете называть просто Станислав Валентинович. Это наш пиар-менеджер — Юн Вен. — Он указал на женщину.

Юн Вен вышла вперед.

— Очень приятно. Я Ник. — Я пожал ей руку, хотя она хотела, чтобы я руку поцеловал.

— Юн Вен, — представилась она, и мне показалось, что посмотрела на меня как-то хищно, — можно просто Юн.

Я иногда забавляюсь тем, что по лицам людей пытаюсь угадать их характер и привычки. Иногда у меня получается. Так вот, я решил, что Станислав Валентинович из тех, кто никогда не скажет, что думает на самом деле, что он очень хитрый тип и для достижения своих целей готов будет пойти по трупам. Юн Вен тоже себе на уме, но, не знаю уж почему, мне показалось, что она помешана на сексе. Впрочем, может, про секс мне померещилось, потому что у самого давненько не было отношений…

— Итак, Ник — я ваш будущий начальник, — Оторвал меня от моих рассуждений Станислав Валентинович.

— Если, конечно, договоримся, — поспешил поправить его я.

Станислав Валентинович прыснул холодным смешком.

— Пойдем, я расскажу о твоих обязанностях. Ты же не против, что я к тебе на «ты» обращаюсь? — спросил он, заглянув мне в глаза.

— Да ну что ты, разумеется, нет, — ответил я как можно вежливее и улыбнулся.

Станислав Валентинович нахмурился, но ничего не ответил.

Вообще-то, мне очень не понравились его манеры, да и с чего он решил, что я уже принял предложение о работе, я ведь даже не знаю, в чем оно заключается.

— Твоей задачей будет администрирование Генератора, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной и двигаясь к кубу.

— Генератора? — переспросил я, следуя за ним.

Юн Вен замкнула нашу цепочку.

— Генератора, только не спрашивай, чего — тебе пока не положено это знать.

— Вот как? А как же мне тогда его «администрировать»? Да и вообще, я, честно говоря, не силен в механике.

Станислав Валентинович с укором посмотрел на меня. Мы приблизились к кубу — я оказался прав, он действительно был обит кожей. Мне стало интересно, и я прикоснулся к кубу рукой. От него исходило тепло. Я вопросительно посмотрел на Юн Вен, она улыбнулась.

— Механика здесь не при чем, — сказал Станислав Валентинович, поднимаясь по лестнице.

Я пошел за ним, держась за перила.

— А что тогда «при чем»? — спросил я, терзаемый любопытством.

Станислав Валентинович поднялся на лестничную площадку и остановился отдышаться, казалось, такой незначительный подъем потребовал от него уйму усилий.

Я осмотрелся: торцевая часть куба была точно такой же, как и остальные стороны, я же ожидал здесь увидеть дверь внутрь. Вместо этого был очередной лестничный пролет, ведущий на крышу куба.

— Внутренние качества человека, — сказал Станислав Валентинович, немного отдохнув.

— Не совсем понял, — признался я.

Но вместо ответа Станислав Валентинович продолжил подъем. Я послушно пошел следом, молчаливый пиар-менеджер поднималась сразу за мной.

— Звучит странно, но Генератор сам выбирает себе администратора, — сказал Станислав Валентинович, поднявшись на крышу, и тут же облокотился на бордюр и тяжело задышал.

Я поднялся следом. Крыша так же, как и все остальное, была обита кожей. По периметру зубом проходил металлический бордюр-ограждение. В центре в пол было вмонтировано стекло с белым табло — стекло было в форме дуги, и этот «экран» чем-то напоминал табло гигантских весов: казалось, встань рядом с ним, и шкала покажет твой вес.

— Ага, выбирает, а имя будущего администратора, наверное, появляется на этом табло, — попробовал пошутить я.

— Именно так, — ответил Степан Валентинович, всем своим видом показывая, что он не шутит.

— Вы шутите? — все-таки решил уточнить я.

— Пойдем. — Станислав Валентинович взял меня под руку и подвел к экрану.

Мне отчего-то стало не по себе, я оглянулся на Юн Вен, она стояла около лестницы.

— И что должно произойти? — Я стоял над экраном, но ничего не случилось, поэтому я немного осмелел.

Станислав Валентинович ничего мне не ответил, а лишь кивнул, чтобы я смотрел на экран. Я повиновался и уставился на белое табло, хотя и чувствовал себя при этом полным идиотом. Внезапно я почувствовал легкую дрожь под ногами, казалось, куб ожил и вот-вот поднимется над землей. Я оглянулся на Станислава Валентиновича и Юн Вен, но они не впали в панику и не начали убегать, то есть не стали делать то, чего мне хотелось больше всего, поэтому я взял себя в руки и продолжил смотреть на табло. Шкала начала движение слева направо, сначала она двигалась едва заметно, затем вдруг ускорилась до сумасшедшей скорости. Вдруг движение резко прекратилось, на этом табло проступили черные буквы: «ПРИВЕТ».

— Привет… — прочел я надпись вслух и рассмеялся. — Что за…

— Ты, видимо, считаешь, что внутри Генератора сидят люди и сейчас таким образом разыгрывают тебя? — прокомментировал Станислав Валентинович.

Признаться, мне такая мысль в голову не приходила, но я сразу же воспринял это как единственное верное объяснение.

— А разве это не так? — чуть нагловато спросил я.

Станислав Валентинович ухмыльнулся:

— Далеко не так. Генератор — это по-своему живое существо.

— Живое? — перебил его я и почему-то в поисках поддержки посмотрел на Юн Вен.

Та утвердительно кивнула.

— Именно живое, — продолжил Станислав Валентинович, — большего я тебе сказать пока не могу.

Я переваривал только что услышанное. Честно говоря, во весь этот бред мне верилось с трудом. Живой десятиметровый кубик в лесу — конечно, почему бы и нет!..

— Ну, допустим. — Я попробовал допустить и столь бредовую вероятность. — Какие же обязанности у меня будут как у администратора? Кормить Генератор девственницами?!

Я всегда, когда нервничаю, пытаюсь пошутить.

— С проблемой добычи еды он прекрасно справится сам, — сказал Станислав Валентинович и сделал небольшую паузу. — Твоей задачей будет просто находиться рядом с ним восемь часов в сутки и записывать все, что он скажет. А то он у нас не очень разговорчивый.

Станислав Валентинович рассмеялся.

— Рядом с ним? — переспросил я. — А почему только восемь? Он что, говорит только в рабочие часы?

— А ты сможешь сидеть около него круглосуточно? — Станислав Валентинович взглянул на меня с наигранным интересом.

Я отрицательно покачал головой.

— Вот видишь. А теперь скажи мне, ты часто разговариваешь в одиночестве?

— Бывает… — промямлил я неуверенно.

Станислав Валентинович рассмеялся:

— Ну, это у тебя, дружок, психические отклонения. Наш же Генератор разговаривает только тогда, когда его внимательно слушают.

Я взглянул на Юн Вен, та улыбалась.

— То есть мне надо сидеть около него восемь часов в день, с девяти до… — Я быстро сосчитал в уме. — Семнадцати?

— Именно так, — кивнул Станислав Валентинович. — Пять дней в неделю: самый, что ни на есть обыкновенный рабочий график.

— В любую погоду?

— Ну, знаешь… Теплее одеваться надо, зонтик брать с собой — это да.

— Какова сумма моего оклада? — решил я сразу перейти к столь волнующему меня вопросу.

— Две тысячи долларов в месяц.

— Сколько?! — не поверил я.

— Две тысячи. Потом сумма может возрасти — это пока у тебя испытательный срок считается.

На этот раз я был уверен, что сплю. Рассчитывал я хорошо если на каких-нибудь триста баксов: что-то около этого и должен получать сторож. А тут — две тысячи! Да за такие деньги я, может, действительно был бы готов кормить куб девственницами, а тут только записывай всякую ерунду.

— Согласен, — сказал я, пытаясь остаться невозмутимым.

— Кто бы сомневался… — Станислав Валентинович устало вздохнул, достал из внутреннего кармана бумажник, отсчитал купюры и вручил мне. — Здесь пятьсот — это аванс. Заступаешь с сегодняшнего дня. И еще — даже не вздумай опаздывать. Ты меня понял?

— Так точно! — бодро ответил я, принимая деньги.

— Ну, мы поехали. Завтра я или Юн заедем тебя проверить. И еще! — веско добавил он после небольшой паузы. — Не вздумай сбежать куда-нибудь в рабочее время. Поверь мне, последствия столь необдуманного поступка оставят опечаток на всей твоей дальнейшей жизни.

Закончил он шепотом, и я почему-то сразу же поверил в его слова. Неприятный холодок пробежал по спине.

Станислав Валентинович пожал мне руку, обнял за талию Юн Вен, и они спустились с куба, а затем и вовсе скрылись с поляны.

Я остался один, пересчитал деньги, подумал, что если Генератор и заговорит со мной, то у меня все равно некуда и нечем записывать, и надо было хотя бы попросить ручку и бумагу у моего работодателя. Но Генератор в этот день молчал.

11.09

Пятница

— Итак, Егор — вы же не против, если я буду называть вас Егором?

— Не против. — Егор пытался боковым зрением разглядеть, что же там, за его спиной, делает второй интервьюирующий.

— Пройдемся еще раз по вашей анкете, — предложил человек, сидящий за столом напротив Егора.

— Но я же только что ответил на все ваши вопросы. Я, конечно, извиняюсь, но что вы хотите там еще узнать? — Егор не то чтобы злился, просто ему казалось, что собеседование он провалил, а эти двое тянут время лишь для того, чтобы поиздеваться над ним.

— Сами понимаете, если мы вас примем, вам предстоит работать с важными документами, а в таком деле мелочей быть не может, — как бы извиняясь, сказал тот, кто сидел перед ним.

— Что именно в моей анкете вас интересует? — устало спросил Егор.

Интервью длилось уже третий час…

* * *

Месяц назад Егор через один из сайтов по трудоустройству послал заявку на место «младшего государственного служащего». Что за «служащего», указано не было, но требовалось высшее образование в области юриспруденции, а Егор как раз в этом году получил диплом магистра, поэтому он решил попытать удачи.

Через неделю после того, как он отослал свое резюме, ему позвонили и пригласили на первое собеседование. Вся суть того собеседования заключалась в разговоре с симпатичной улыбающейся девчонкой. Она толком-то и вопросов Егору не задавала — так, посидели, поболтали на отвлеченные темы, затем она поблагодарила за разговор и сказала, что ему обязательно позвонят. Егор тогда был уверен, что должность госслужащего у него в кармане, и единственное, что его тогда мучило, так это стоит ли пригласить столь милую девушку на чашечку кофе…

Тем не менее еще через неделю ему опять позвонили и пригласили на второй этап конкурса. «Групповое интервью плюс небольшой тест», — как ему тогда сказали по телефону. Когда Егору назвали адрес, он очень удивился:

это было здание его бывшей школы. Но стоило ему прийти, и сразу стало понятно, зачем, собственно, понадобилось школьное здание, точнее, спортивный зал: желающих стать госслужащими Егор насчитал больше ста человек. Их посадили за подготовленные парты, вручили ручки и листы бумаги. «Небольшим тестом» оказалось эссе на три листа, в котором нужно было ответить на вопрос, конечен ли Космос или бесконечен. Почему для эссе выбрали такую тему, Егор не знал, но посмел предположить, что проверяющие смотрели, как быстро кандидаты справляются с неординарными задачами. Впрочем, причины могли быть и другими.

Как Егор понял, с эссе он справился, потому что еще одну неделю спустя его пригласили «на четвертый этап». Почему четвертый и куда подевался третий, Егор спрашивать не стал.

«Четвертым этапом» оказалось собеседование в небольшой группе. Егор и еще трое молодых людей поочередно отвечали на вопросы абсолютно лысого человека с седыми усами. Затем человек с усами подошел к двери и перед тем, как выйти, сообщил, что из их группы на дальнейший отбор пройдет тот, кто первым выйдет из этого кабинета к нему в коридор. После этого на несколько секунд в кабинете настала полная тишина, затем раздался грохот стульев, с которых подскочили молодые люди.

Егор бежал к двери вторым, но, так как он не любил проигрывать, он чисто интуитивно схватил бегущего впереди за рукав пиджака. Впрочем, Егор чувствовал, что бегущие за ним следом пытаются проделать то же самое и с его пиджаком. Первый парень оглянулся и, неожиданно для Егора, пытаясь отмахнуться, разбил ему нос. Он почувствовал, как из носа струйкой побежала кровь, и подумал, что парадный пиджак и белоснежную рубашку теперь не спасет и химчистка. Егор рассвирепел. А, рассвирепев, ударил парня в ухо и тут же почувствовал удар по своему затылку — кто-то из тех, кто был за его спиной, включился в драку. С этого момента дверь для присутствующих перестала существовать: каждый старался ударить сам и избежать ударов противников.

Когда Егор пришел в себя, то понял, что сидит на одном из парней и превращает его лицо в кровавое месиво. Егор, шокированный своим поведением, поднялся и огляделся — в метре от него лежал без сознания один из участников собеседования; в углу у окна, сидя на корточках, одной рукой держась за лицо, в раскрытой ладони кто-то держал два своих выбитых зуба; лежа, тихонько постанывал тот, кто бежал впереди Егора. Его охватил ужас от зверства, которое только что произошло в кабинете. Он кинулся к двери, чтобы позвать на помощь.

— Поздравляю, вы проходите дальше. — Протянул Егору руку седоусый, как только тот открыл дверь.

— Прохожу?.. — Егор удивленно смотрел на собеседника, вытирая левой рукой разбитую губу и нос.

— Именно. Вы проходите на последний этап. — Усатый настойчиво тянул руку Егору.

Егор пожал протянутую ладонь, и его рука отозвалась болью. Он взглянул — она была опухшей, костяшки разбиты.

— Там нужна помощь… — промямлил Егор. Он все еще ожидал, что его сейчас сдадут в полицию.

— Да-да, — без особого интереса согласился лысый и повел Егора по коридору к выходу.

* * *

И вот вчера вечером ему позвонили, пригласили на последнее собеседование. Именно поэтому он и отвечает на дурацкие вопросы уже третий час подряд, сидя в этом подвальном помещении, где кроме стола, двух стульев, — на одном из которых сидит Егор, на втором интервьюирующий, — больше ничего и нет. В помещении не было даже лампы, и стол освещали солнечные лучи, которые едва проникали через небольшое пыльное окошко.

— Егор Антонович Лямин. Двадцать три года от роду, — прочитал человек, сидящий напротив Егора, и тут же посмотрел на него, как бы ожидая подтверждения.

— Мы только что договорились, что вы можете называть меня «Егор». — И он принялся разглядывать свои разбитые костяшки рук.

— Да, разумеется, Егор. — Человек улыбнулся. — Продолжим…

И вдруг Егор получил легкий подзатыльник от второго интервьюирующего, который стоял за него спиной. Егор удивленно оглянулся, но второй, как ни в чем не бывало, не обращая на него никакого внимания, подошел к первому и что-то сказал ему на ухо. Первый выслушал, удовлетворенно кивнул и обратился к Егору:

— Мы с коллегой посовещались и пришли к выводу, что уже замучили вас вопросами. Итак, поздравляем, вы успешно прошли собеседование и приняты на работу.

— Что?!

— Мой коллега вас проводит к секретарю, у которого находится ваш трудовой договор. Ждем вас в понедельник.

Егор хотел что-то спросить, но человек, отвесивший ему подзатыльник, жестом показал следовать за ним и вышел из помещения. Егору пришлось бежать, чтобы догнать его в коридоре.

* * *

Я сидел на бордюре куба, свесив ноги вниз, и наблюдал, как желтеет листва единственного дуба на поляне. Юн Вен подошла ко мне сзади — я видел, как она подходила к Генератору, но не бежать же мне ей навстречу, в самом деле.

— Привет, Ник, что нового? — спросила она тихо, словно чувствовала себя виноватой, что отвлекает меня от чего-то очень важного.

— Ни-че-го! — сказал я бодро и развернулся к ней. Я специально говорил громче, чем хотелось, чтобы сменить тон разговора с того интимного, которое она старалась создать, на дружеский.

— Все еще молчит? — поинтересовалась она.

— Все еще молчит — за пять дней не сказал ни слова. Я вот думаю, может, вы ошиблись с администратором? — Я подошел к табло, на котором был пустой белый экран.

Юн Вен пошла за мной.

— Мы не могли ошибиться, тебе же уже говорили: Генератор сам тебя выбрал. Просто надо подождать, пока он к тебе привыкнет.

— Ну да, подождать… Впрочем, мне плевать — пока вы мне платите, мне грех жаловаться.

Я молча смотрел на табло. О чем с Юн разговаривать, я не знал. Она тоже молчала.

— Как собираешься проводить свои первые выходные? — наконец спросила она.

— Напьюсь в одиночестве, — признался я и немного попятился, так как Юн Вен подошла ко мне почти вплотную.

— Пить в одиночестве, — задумчиво произнесла она, — неужели ты от этого получаешь удовольствие?

— Да я вообще интроверт и предпочитаю общество себя самого большинству компаний, — сказал я, чтобы оправдаться и не дать ей подумать, что я просто пьяница.

— Ну а девушка? Разве не лучше провести выходные в обществе обаятельной незнакомки?

— Понятия не имею, что нам с ней делать. Неужели ты считаешь, что незнакомке захочется выпить вместе со мной? — сказал я и отступил еще немного назад, так как Юн Вен оказалась совсем близко.

— Ну а если заняться сексом? — Она протянула руку и коснулась моей щеки.

У меня зазвонил телефон, я быстрым движением вынул его из кармана и сделал вид, что это очень важный и личный звонок, а сам медленно отошел к одному из краев куба.

— Слушаю тебя, дружище, — сказал я в трубку.

— Здорово, Ник, какие планы на сегодня?

— Напиться в одиночестве, — второй раз за сегодняшний день я раскрыл свои планы.

— А оно тебе надо, одиночество-то?

— Вот только не говори, что ты тоже хочешь предложить мне секс.

— Тоже?! Да нет, я хотел тебе предложить свою компанию собеседника, не более того.

— Отличное предложение. Где пить будем?

— Так давай у тебя, я часам к восьми подъеду, годится?

— Годится, Егорыч, договорились.

— Взять что-нибудь?

— Пива возьми.

То ли звонок сорвался, то ли Егор просто повесил трубку — я так и не понял, но это меня и мало волновало, я положил телефон в карман и, улыбаясь, подошел к Юн Вен.

— Вот я и решил проблему одиночества.

— Девушка звонила? — поинтересовалась она.

— Да нет — так, собутыльник. — Я все еще улыбался ей как идиот, хотя что в этой ситуации было смешного, сам понять не мог.

— Если Генератор заговорит, не забудь позвонить мне или Станиславу Валентиновичу. Удачных выходных, — сказала она очень сухо, развернулась и спустилась вниз.

— Тебе тоже. Пока, — сказал я, но она уже не услышала…

* * *

По пути я заскочил в магазин, пополнил запасы пива, набрал к нему закусок. Уже дома позвонил и заказал большую пиццу. Открыл бутылку пива, включил телик — наткнулся на новости, но переключать не стал, там шел сюжет о практике ежемесячных сессий глав правительства крупных стран, направленный на борьбу с мировым кризисом. Для себя мировой кризис я преодолел еще в понедельник — оказалось, что для этого надо просто записывать то, что отобразится на белом табло черного кубика приблизительным объемом в тысячу кубических метров, поэтому их план борьбы меня особо не интересовал. Я просто пил пиво, не фокусируясь на том, что говорит мне телевизор…

* * *

С Егором я познакомился, когда был студентом-первокурсником и жил в студенческом общежитии. По-моему, на той пьянке нас, студентов, было человек двадцать. Если я не ошибаюсь, у кого-то уехали родители, и в нашем распоряжении была целая трехкомнатная квартира. Ближе к ночи все легли спать, впрочем, «легли» громко сказано — просто повырубались кто где мог. Мы же с Егором еще не были такими пьяными, нам захотелось приключений, и мы пошли в какой-то местный бар, где мне и сломали нос, а Егору два ребра. С тех самых пор мы и стали друзьями — иногда встречаемся и вместе пьем…

* * *

Я услышал, как открылась входная дверь — все, кто хоть более-менее хорошо меня знают, по моей же просьбе входят в дом без звонка или стука. Просто открывают дверь и заходят, а если дверь закрыта, понимают, что меня дома нет или я чем-то занят, — и уходят. Когда я кому-то объясняю такие вот простые правила, меня иногда спрашивают, а не боюсь ли я, что в дверь войдет агрессивно настроенный посторонний, на что я лаконично отвечаю: «Нет, не боюсь».

— Я пиво в холодильник поставлю, хорошо? — услышал я голос Егора, который двинулся на кухню.

— Хорошо, — сказал я, хотя мог и не говорить. Чтобы Егор услышал, мне бы пришлось кричать, а этого делать совершенно не хотелось.

Егор вошел в комнату, пожал мне руку и сел на диван. Больше сесть ему было некуда, разве что на пол.

Жил я довольно-таки скромно, все, что было в комнате, — это уже упомянутые диван и кресло, старенький телевизор в пятьдесят один сантиметр по диагонали; табурет, на котором стоял телевизор; ну и стол с компьютером, к которому я иногда подвигал кресло. На кухне из мебели только холодильник, пара кружек, и всегда немытая гора тарелок в раковине. Но так было не всегда…

— Что нового? — спросил Егор после того, как отпил пива из бутылки, которую взял на кухне.

Я пожал плечами:

— Работу, вот, нашел.

— Да? Я, кстати, тоже! Помнишь, рассказывал про собеседования? Вот, сегодня договор подписал, с понедельника выхожу. Сам только оттуда, офис показывали.

— Вот почему ты в костюме…

Егор действительно был в сером деловом костюме.

— Угу, домой не успел заехать переодеться, да и в лом было. Что у тебя за работа? Нормально платят?

— Платят нормально. А работа? Честно говоря, еще не разобрался. — Я опять пожал плечами и допил бутылку пива.

— Вот как? А мне рассказывать о работе нельзя, подписал «о неразглашении». — Егор хмыкнул.

— Вот и закроем эту тему.

Я поднялся и сходил на кухню еще за пивом. Когда вернулся на диван, Егор заулыбался и спросил:

— Давай рассказывай, кто это тебе секс предлагает?

— Юн Вен.

— Кто-кто?

— Менеджер по связям с общественностью. Азиатской наружности, — попробовал уточнить я.

— Азиатской? Круто. Ну и почему ты не с ней, а со мной?

Я промолчал и отпил еще пива.

— Все еще Ольгу забыть не можешь?

Перед моими глазами промелькнул образ девушки в летнем платьице.

— Ее я забыл сразу, как она ушла. Ее поступки не могу забыть…

— Ну и что теперь, трахаться совсем не будешь? — спросил Егор немного озлобленно: его раздражали мои «заскоки», связанные с девушками. Заядлый бабник, он никак не мог понять моих «страданий».

— Буду. Когда найду ту самую…

— Ту самую? По-моему, ты просто немного пизданутым стал.

— Все может быть.

Мы замолчали. По телевизору новости сменились какой-то викториной.

— Я тут книгу читать начал, — заговорил Егор, — довольно-таки забавная.

— Что за книга? — поинтересовался я.

— «Император Цы» называется.

— Император Цы… — Я не переспросил, а скорее повторил, чтобы запомнить. — О чем книга?

— Да пока не разобрался… Действие происходит вроде как на территории, где сейчас расположен Китай, а может, и еще какая Азия, только время действия очень давнее — когда государство только начало образовываться и у них там было просто много семей, кланов.

— Ну и? — Я вновь отпил пива.

Егор тоже сделал большой глоток.

— Ну вот, значит. В книге описывается быт одного из предводителей кланов, правда клан его — он, два брата и двое слуг, но все равно его называют «Императором».

— Та еще «империя».

— Ага. Так там так и получается: земля у них не плодородная, есть им самим нечего. Вроде государство уже идет к объединению, кругом войны, а он со своим клочком бесплодной земли и не нужен никому.

— И так тысячу страниц, да? Действительно, увлекательная должно быть книга. — Я засмеялся.

— Да нет… — задумчиво сказал Егор. — Понимаешь, у него мысли такие… Он себя чуть ли не пророком считает, философом. Хотя всех вокруг ненавидит, но проповедует, что он и есть истинный император, что Истинная Империя построится вокруг него.

— И что? А кто написал книгу? Чего-то я смотрю, зацепила она тебя.

Я посмотрел на Егора: у него действительно был задумчивый, слегка отрешенный вид. С ним такое бывает, когда он сильно чем-то увлечен, когда в чем-то пытается разобраться.

— Не знаю я, кто ее написал. Сам искал, кто автор. Я эту книгу дома нашел, а знаешь где? На своей собственной кровати. Уже не помню, откуда я тогда пришел ночью, собрался лечь, а на кровати книга лежит. А кто автор, не написано. Я даже в сети искал, название по поисковикам пробивал — никакого результата.

— Мистика прямо! — Я засмеялся. — Как дочитаешь, расскажешь, чем закончилась — построил он свою империю или нет.

— Обязательно.

В дверь позвонили.

— Пицца приехала, — ответил я на немой вопрос Егора.

(Книга Империи)

«И были чем-то обеспокоены куры в тот день, когда новый император — Император Цы, созвал своих подданных:

— Завтра выступаем в поход мы, ученики мои.

Смиренно молчали Слуга Правой Руки и Слуга Левой Руки.

Старший Брат Императора бормотал что-то, пытаясь обуздать коня своего. Спрашивал тогда Младший Брат Императора:

— Зачем двинемся мы, какова цель нашего похода, о, Учитель?

И молчал тогда долго Император, глядя, как курам насыпают зерна и как толпятся они подле кормушки, затем он ответил:

— Нет никакого смысла закладывать нам цели, ибо судьба закладывает все по своему усмотрению. И ежели видения мои с судьбой разойдутся, то каково мне быть после этого великим Императором? Единственный способ одолеть судьбу — это не закладывать никаких целей, а строго и молча следовать в предписанную сторону, на полшага опережая судьбу.

По-прежнему смиренно молчали Слуга Правой Руки и Слуга Левой Руки. В глубокое молчание погрузился и Младший Брат Императора.

— Заколите и закоптите нам в поход трех кур, — приказал тогда Император, — остальных же заколите и принесите в жертву.

Зло сплюнул Старший Брат Императора после этих слов…»

24.09

Четверг

Осень дает о себе знать, сегодня холодно и мерзко. Я вот подумал, что со стороны выгляжу, наверное, очень странно — посреди леса поляна, на этой поляне непонятный куб, по крыше этого куба ходит взад-вперед парень в ярко-желтом плаще-дождевике. Дождя еще нет, но вчера я смотрел прогноз погоды, синоптики обещали — вот и перестраховался.

Я сделал обход периметра крыши — никто меня не заставляет, просто иногда разминаю ноги. Сел на бордюр, достал из пакета и открыл бутылку пива. Сделав глоток, я поставил бутылку под ноги. Вдруг жидкость в бутылке заколебалась. Вибрации усилились, и весь куб заходил мелкой дрожью.

У меня быстрее забилось сердце — я достал из кармана дождевика блокнот с ручкой и подбежал к табло. Когда я приблизился, вибрации уже прекратились, а на табло красовалась надпись: «ДУРНАЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ».

Я переписал надпись в блокнот, достал телефон и набрал номер Станислава Валентиновича. В трубке раздались длинные гудки, я еще раз взглянул на табло куба, но там уже был просто белый экран.

— Слушаю тебя, Ник, — услышал я голос Станислава Валентиновича.

Внезапно меня обдало сильным порывом ветра, я увидел, как с дуба облетели первые листья…

Октябрь

02.10

Пятница

— Завязывай давай с этим делом — если уснешь и пропустишь реплику Генератора, даже представить себе не можешь, что я с тобой сделаю. — Станислав Валентинович на вытянутой руке двумя пальцами держал пустую пивную бутылку.

— Из-за пары бутылок я не усну, можешь не переживать.

— В общем, так: еще раз увижу, что ты пьешь на рабочем месте, вылетишь ко всем чертям. — Станислав Валентинович поставил бутылку под ноги и отряхнул руки. — И плевать мне, что тебя выбрал сам Генератор.

— А все-таки, хоть я и понимаю, что это не мое дело, но что значит «дурная бесконечность»? — попробовал я сменить тему.

Станислав Валентинович пожал плечами.

— У нас работает целый отдел дешифраторов — разгадать, что хочет сказать Генератор, не так просто. Даже если бы тебе можно было знать расшифрованную информацию, ответить на твой вопрос я не могу.

— Вот значит как?.. Скажи, а Генератор — это что-то уникальное? Или еще есть подобные сооружения?

— Генераторов несколько, и все они разбросаны по миру — но остальные, скорее, несут лишь «репродуктивную» функцию, администратор нужен только нашему.

— «Репродуктивную»? То есть производят новые Генераторы?

Станислав Валентинович промолчал и сделал такое лицо, что я понял — ответа я не дождусь.

— Интересно. А как давно Генератор здесь стоит?

Станислав Валентинович задумался и вдруг, на один только миг, мне показалось, что на его лице появилось выражение растерянности…

Картинка мира передо мной вдруг пропала. Я почувствовал себя частью какого-то мощного потока, стремящегося к цели, но я не был единым целым с этим потоком, скорее обособленной его частью, которой было суждено победить…

Станислав Валентинович не спеша прошелся к лестнице и обратно, к моему бордюру.

— Забыл тебе сказать — завтра первая суббота месяца, а каждую первую субботу у нас проходит что-то наподобие корпоратива.

— Спасибо, но я предпочитаю компании одиночество, — сказал я. Проводить свой выходной в его обществе мне жуть как не хотелось.

— Явка обязательна — можешь считать, что посещение корпоратива входит в твои обязанности, — сказал мой начальник тоном, не терпящим пререканий.

Пока я думал, стоит ли ему напомнить, что когда он перечислял мои обязанности, то ни про какие корпоративы не упоминал, Станислав Валентинович подошел ко мне, сунул руку в мой карман дождевика и вытащил оттуда блокнот с ручкой. Что-то там записал и протянул блокнот мне.

— Будем ждать тебя по этому адресу завтра, в пять вечера.

Я посмотрел на адрес — район мне был не знаком.

— А что там — клуб? Ресторан? Что мне искать-то нужно?

— Школу, — сказал Станислав Валентинович. — Для проведения корпоративов мы арендуем школьный спортзал.

— Вот как? Интересно.

— И смотри — не опаздывай завтра! Нужно будет тебя познакомить со всеми.

— Я постараюсь, — ответил я рассеянно.

Станислав Валентинович посмотрел на меня недовольно, но замечания не сделал.

— Ну а пока — работай. — Он протянул мне руку. — Если Генератор что скажет, сразу же звони.

— Обязательно.

Станислав Валентинович, кряхтя, начал спускаться вниз, я же открыл очередную бутылку с пивом…

* * *

(Сны Ника)

Я стою в какой-то комнате — пол, стены и потолок обиты черной кожей, я четко знаю, что я здесь с какой-то определенной целью, но с какой именно — не могу вспомнить, мои воспоминания окутаны туманом. В центре комнаты стоит стол. Самое интересное, что в комнате нет ни окон, ни какого-то искусственного освещения, но я все прекрасно вижу.

Я подхожу к столу, провожу по его поверхности пальцами — на них остается слой пыли.

Стоп! Как я сказал: «В комнате нет окон»? Меня охватывает чувство тревоги, я подбегаю к одной из стен и по часовой стрелке обхожу всю комнату. Я не обнаруживаю никакой двери — панический страх — да как, черт возьми, я попал сюда?! И, что гораздо важнее, как мне отсюда выбраться?!

Обступили с двух сторон и взяли под локти. Я оглянулся на лицо одного и второго, но их внешность и одежда не отпечатались в моей памяти — я даже не запомнил, мужчины или женщины меня схватили.

Меня подвели к тому месту, где стоял стол, но стола больше не было — на его месте стояло что-то похожее на кресло у зубного врача. Конвоиры отпустили меня, я добровольно сел в это кресло — они тут же закрепили ремнями мои руки на подлокотниках.

Прямо передо мной стоял человек со знакомым до боли лицом, я понимал, что вижу его чаще, чем кого-либо, но вспомнить, кто он, я никак не мог. Человек приветливо мне улыбался. К нему подошел кто-то, чей внешний вид оставался для меня размытым. В руках у него была прозрачная трубка, которая протягивалась в невидимую часть комнаты, трубка оканчивалась иглой. Человек, чье лицо мне было до боли знакомо, снова улыбнулся мне, повернулся к человеку с трубкой и закатал левый рукав. Тот, что был с трубкой, взял руку моего знакомого и ввел иглу ему в вену. Тут же некая желтая жидкость потекла по прозрачной трубке прямо в вену этому человеку. Его лицо исказилось гримасой боли, мне показалось, что на его лбу выступил пот, но он постарался бодро мне улыбнуться.

К его правой руке подошел другой человек, закатал ему рукав и ввел еще одну иглу, но вторая трубка никуда не уходила, а была обрезана на конце. Я увидел, как по второй трубке пошла кровь этого человека вперемешку с желтой жидкостью. Жидкости смешались странным образом, и по трубке текла жидкость черного цвета. Смесь потекла на пол, и незнакомец пальцем пережал конец, так чтобы жидкость не вытекала.

Кто-то подошел ко мне и закатал левый рукав. Человек с трубкой подошел ко мне, я увидел, что на ее свободном конце уже была игла. Мне захотелось кричать, но мой взгляд метнулся на моего знакомого, который все так же старался улыбаться, и на душе у меня стало спокойнее. Я почувствовал легкий укол в руку и понял, что грязная смесь крови с чем-то еще втекает и в меня.

Я испытал адскую боль — жидкость выжигала меня изнутри. Она распространялась по всему моему телу, перемешиваясь с моей кровью, и выжигала меня. Не просто уничтожала вены, сердце, но и сжигала мою душу…

Я вдруг понял, кто тот человек, который мне улыбается. У него было МОЕ лицо.

03.10

Суббота

Проснулся я в восемь утра — можно было попробовать уснуть снова, но после ночного кошмара на душе остался паскудный осадок. Я был весь в поту, поэтому из кровати прямиком направился в душ.

Помывшись, побрившись, выпив кофе, позавтракав и сделав еще какие-то дела, после которых, наконец, началось утро — я вдруг вспомнил, что мне сегодня предстоит идти на корпоратив.

Нет, я не забывал об этом, но вдруг мысль о предстоящей вечеринке вышла на первый план. Мне стало интересно, какую «форму одежды» выбрать. Если судить по Станиславу Валентиновичу и Юн Вен, которые и в лес к Генератору приходили один в костюме, вторая в вечернем платье, то мои кроссовки, джинсы и водолазка явно будут неуместны. А может, специально именно так и прийти?

Пускай это будет знаком протеста. К тому же костюмы любого вида и фасона я считаю не более чем рабочей формой — робой — людей, которые по тем или иным причинам вынуждены в рабочее время производить впечатление на окружающих. Вот только строитель, ну, или врач, по окончании рабочего дня сбрасывают свои робы, как змея кожу, а носители костюмов вынуждены постоянно сохранять формальный облик даже на неформальных мероприятиях, словно с этим атрибутом менеджера передается жуткое проклятие, на худой конец вирус.

Человек быстро осваивается и начинает принимать «новое» за «должное» — не прошло и месяца с тех пор, как у меня не было работы и денег. А теперь, как ни крути, мне придется соблюдать их правила, а не вести рассуждения на тему костюмов и не устраивать акций протеста против «устоявшихся устоев».

Только костюма-то у меня нормального нет. Единственному моему костюму лет шесть-семь уже. Я в нем еще школьный выпускной отмечал, и даже если каким-то чудом он окажется мне впору, то в нем я буду походить на охранника ночного клуба и ни на кого больше! Денег же у меня оставалось — кот наплакал. Большая часть аванса ушла на раздачу долгов; основная часть зарплаты ждет меня только в среду… Рука автоматически потянулась к телефону.

— Ник, что случилось? — услышал я напряженный голос Станислава Валентиновича.

— Станислав Валентинович, приветствую. У меня тут такая ситуация сложилась… Это касается сегодняшнего корпоратива… — протараторил я в трубку на одном дыхании.

— Явка обязательна — я тебе уже говорил! Даже не думай откосить, — сказал Станислав Валентинович строго.

— Да нет, я и не думал. Я по поводу денег звоню, оклада. Есть возможность получить какую-нибудь сумму сегодня?

— А что у тебя случилось?

— Да нет, ничего… — Я понял, что начинаю тормозить. — Мне просто нечего надеть.

Какое-то время в трубке молчали, видимо, Станислав Валентинович пытался представить, как такое вообще возможно.

— Ты сейчас где? — наконец, спросил он.

— Дома.

— Никуда не уходи, я через час подъеду.

Станислав Валентинович повесил трубку. Я подошел к холодильнику, обнаружил, что у меня закончилось пиво, быстренько оделся в джинсы, кроссовки, водолазку и пошел в магазин пополнять запасы.

* * *

Только я вернулся, сложил покупки в холодильник и открыл бутылочку, как у меня зазвонил телефон.

— Я у твоего подъезда, выходи. — Станислав Валентинович говорил строго, в своей манере.

Сделав глоток в треть бутылки, я поставил остаток в холодильник и вышел из квартиры.

На тротуаре около дверей подъезда стоял огромный джип цвета «металлик». За рулем сидел Станислав Валентинович.

— Зачем на тротуар надо было? Я бы сам подошел, — спросил я после того, как забрался на место рядом с водителем, и автоматически прислушался к певцу, надрывающемуся из динамиков.

Станислав Валентинович посмотрел на меня холодным взглядом. Он как всегда был в костюме-тройке, на руках — тонкие кожаные перчатки. Я окинул взглядом салон в поиске его извечной шляпы и обнаружил ее на заднем сиденье, рядом с пальто.

— Куда мы едем?

— Одевать тебя, — мрачно произнес Станислав Валентинович.

Признаться, я думал, что он мне передаст деньги и уедет, но спорить было лень, поэтому я просто откинулся на сиденье.

— Ты что, с похмелья? — вдруг спросил меня Станислав.

Я пожал плечами и взглянул на него.

— Вроде нет, а должен?

— Вид у тебя потрепанный. Точно не пил вчера? — Он словно пытался уличить меня во лжи.

— Не больше обычного. — Я отвернулся от него и уставился в окно.

За окном накрапывал мелкий дождь. Я принялся разглядывать промокших пешеходов, но попадались только мрачные, удручающие лица, поэтому я сфокусировался на стекле — я смотрел на точки капель, которые прилипли к стеклу. Периодически одна капелька срывалась с места и стремительно стекала вниз, захватывая своих собратьев и оставляя на стекле тоненькую линию: единственное свидетельство своего существования… Певец из динамиков на английском грустил о «невинных грезах» — песню я слышал впервые, но хрипловатый голос и манера исполнения завораживали.

— Станислав Валентинович, а чем ты занимаешься?

На самом деле, мне просто стало грустно, накатила осенняя тоска, да и ночной кошмар вспомнился, поэтому я и решил заполнить пустоту разговором.

— Не понял вопроса. — Он попытался заглянуть мне в глаза.

— Ну, не совсем ты, я имею в виду твою компанию. Как вы зарабатываете деньги?

Некоторое время он молчал, видимо, сортировал, что можно мне сказать.

— Генератор… — наконец заговорил он. — Есть очень много людей, которых интересует его разгадка, очень многие готовы вложить в это свои средства.

— Дай угадать — именно для них и организуется корпоратив? — На этот раз уже я попробовал заглянуть ему в глаза.

— Не только. Хотя, пожалуй, ты прав.

— И видимо, они все хотят посмотреть на того самого, выбранного Генератором?

— А что, у тебя с этим проблемы?

— С чем «с этим»? — Наши взгляды пересеклись, и я быстро отвел взгляд и опять вернулся к изучению капель. — Да нет, как я уже говорил, за такие деньги… Вот только не рассчитывайте, что я буду гвоздем программы, мне бывает сложно найти общий язык с людьми.

— Я уже заметил, — проворчал он.

Дальше, до самого магазина, мы ехали молча. Из спального района мы въехали в центр города, проехали центральную площадь, Станислав Валентинович припарковался у ряда бутиков и вышел из машины. Я вышел за ним. Ливанул холодный дождь. Станислав Валентинович прямо-таки вбежал в магазин, а я поплелся к автоматической двери, словно специально хотел промокнуть…

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — К нам подошел продавец-консультант, одетый в розовый свитер с какими-то красными ромбами, обтягивающие джинсы и красно-синие кеды. Вот я бы так ни за что не оделся! И чем мне может помочь человек, который не разделяет мой вкус?

— Нам нужен смокинг, — сказал мой начальник.

— Смокинг? — переспросил продавец-консультант.

— Смокинг? — переспросил я, изрядно шокированный.

— Смокинг, — подтвердил Станислав Валентинович.

— Очень хорошо. — Продавец отвернулся от нас и быстро завилял задом в глубь магазина. Мы медленно пошли следом за ним.

Станислав Валентинович посмотрел на меня и улыбнулся с издевкой:

— Ты сам сказал, что сегодня все придут посмотреть на избранного Генератором. Сам сказал, что тебе сложно найти общий язык с людьми. Хоть выглядеть будешь на все сто. — Он издал звук, очень похожий на обыкновенный человеческий смех.

— Не знаю… По-моему, я буду выглядеть глупо и чувствовать себя неловко, — пробурчал я себе под нос.

— Что же ты такой нытик! — весело заметил Станислав, у него явно поднялось настроение.

Несмотря на все мои опасения, смокинг действительно мне шел: классический покрой, белая рубашка, черная бабочка — я напоминал героя шпионских фильмов и нашел это забавным. Станислав Валентинович расплатился за одежду, и мы пошли к машине. В руках я нес пакет со своими старыми привычными шмотками.

— Я бы купил себе чего-нибудь подешевле, — буркнул я, когда машина тронулась.

— Не бойся, я с тебя не высчитаю ни цента. Считай, что это твоя новая рабочая форма, в среду ты получишь оклад в полном размере.

— Ну, это меняет дело. Туфли можно было взять и подороже, — сказал я, но шутка осталась неоцененной.

Станислав Валентинович взглянул на часы:

— Только полпервого. Подбросить тебя домой? У меня еще встреча. Весь день с тобой нянчиться некогда. Не забудь, в пять часов ты должен быть на месте.

— Помню, помню. — Я захлопнул за собой дверцу и побежал в подъезд.

Дома я достал недопитое пиво, еще раз посмотрел на свою обновку в зеркало, отметил, что под такой смокинг пиво пить не солидно, переоделся и стал ждать «часа икс».

* * *

Чтобы добраться до школы, мне понадобилось сделать две пересадки — сначала до центра на автобусе, затем пару остановок в метро. Люди в общественном транспорте и на улицах смотрели на меня, как на театрального актера, который забыл снять грим и костюм. В следующий раз надо взять такси, или, на худой конец, купить что-нибудь четырехколесное, дешевое, но оригинальное и на ходу.

Чтобы определить время, я взглянул на дисплей телефона и опять-таки для себя отметил, что к чему-то четырехколесному и оригинальному в список покупок нужно добавить наручные часы — несолидно носить смокинг и определять время по телефону.

Было ровно пять, когда я открыл парадную дверь школы.

— Куда это ты направился?! — остановил меня возглас охранника из фанерной будочки у входа.

Я на секунду замешкался, размышляя, не ошибся ли адресом, но тут же вспомнил, что корпоратив проходит в школьном здании.

— Не подскажите, где у вас здесь спортивный зал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Может, и подскажу. Пригласительный покажи сначала.

— Пригласительный? Мне никто ничего такого не давал, — удивился я.

— Начинается… — недовольно проворчал охранник. — Паспорт показывай.

Я подошел к окошку его будки и, наконец, рассмотрел его — огромный детина с пустым и абсолютно тупым выражением лица. Такие лица носят упрямые, глупые люди, которые упиваются даже малым кусочком власти.

— Я паспорт с собой не взял. Никифор Злобин меня зовут, может, посмотрите в списке приглашенных?

— Извини, парень, без паспорта и смотреть не буду, откуда я могу знать, что ты — это ты?

— А кто еще будет сюда тащиться?

Охранник отрицательно покачал головой, показывая, что на уговоры он не ведется. Я попробовал представить его распорядок дня — вот он с утра просыпается, делает себе завтрак из одиннадцати-двенадцати яиц, моется, бреется, идет на работу, вечером его ждет тренажерный зал, раз в месяц, когда он получает зарплату, он встречается с друзьями и рассказывает им о своем здоровом образе жизни. И так изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год… И он счастлив.

Вся моя злость прошла, я улыбнулся и достал телефон, собираясь звонить Станиславу Валентиновичу.

— Вадим, пропусти его, — услышал я знакомый голос.

— Да, но… — попробовал возразить охранник, которого, как оказалось, звали Вадим.

— И никаких «но» — без этого мальчика у нас не выйдет полноценного вечера. Ведь правда, Ник?

— Наверное, — ответил я Юн Вен, которая, по своей привычке, подошла ко мне почти вплотную.

Она была в очередном блестящем синем платье с о-о-о-очень глубоким вырезом.

— Ну, Вадик, не будь злюкой, нас все ждут, — сказала Юн Вен мне в лицо, и я почувствовал запах шампанского.

Я повернулся к охраннику:

— Так что, будем считать, что моя личность идентифицирована?

— Проходи, — сказал он, словно только что проиграл сражение.

Юн Вен взяла меня под руку:

— Пойдем скорее, Станислав Валентинович уже начинает волноваться. А смокинг тебе идет, — добавила она после небольшой паузы.

Мы прошли по школьному коридору, который свернул вправо, и уткнулись в дверь.

— Не откроешь девушке?

— С огромным удовольствием, — ответил я и не соврал: я действительно был рад, что мне удалось высвободить руку.

Открыв дверь, я услышал звуки музыки — играл саксофон, ему аккомпанировало фортепиано. Я пропустил Юн Вен, затем вошел сам и осмотрелся.

В дальнем правом углу зала расположилась небольшая сцена, на которой и играли музыканты; по левую сторону от сцены стояли круглые столики и кресла; слева от меня, перед столиками, находился бар и что-то вроде шатра, из которого иногда выбегали официантки с подносами; по правую же руку от меня было свободное пространство, оставленное под танцплощадку. Кругом суетились мужчины в смокингах и фраках и женщины в вечерних платьях. Юн Вен указала мне на бар, где стоял Станислав Валентинович и разговаривал с незнакомым человеком в коричневом пиджаке. Мы подошли к ним.

— Ник, рад тебя видеть, а я уж думал, что ты не придешь. — Станислав Валентинович расплылся в фальшивой улыбке. — Познакомьтесь — это Геннадий, ну а это, — Станислав Валентинович указал на меня, — тот самый Ник.

— Геннадий Львович Крылов, но можно просто Гена. — Мужчина протянул мне руку и постарался улыбнуться.

— Ник. — Я ответил на рукопожатие.

Выглядел Гена странно: на смуглом лице недельная щетина, разлохмаченные волосы прилипли к потному лбу, резкие движения, бегающие глаза.

— Мы как раз разговаривали о насекомых. Скажи, Ник, как ты к ним относишься? — спросил он меня.

— К кому? — не понял я.

— К насекомым — к жучкам там, паучкам? — Гена, произнося каждое слово, жестикулировал руками. — И к тараканам? — Последнее слово он выделил особой интонацией.

Я пожал плечами, меня больше занимало, куда это подевалась Юн Вен.

— Давить их надо, — продолжил Гена, — давить, травить, уничтожать! А то знаешь, они, бывает, залезают туда, куда им не стоит залезать. Особенно тараканы!

— Геннадий! — строго сказал Станислав Валентинович.

— Извините, мне надо выйти. — Гена толкнул меня и выбежал из зала.

Я удивленно посмотрел на Станислава Валентиновича, но тот сказал как ни в чем не бывало:

— Пойдем, я тебя познакомлю с остальными.

Он двинулся к столикам, я пошел за ним.

— Сейчас я тебя представлю основным инвесторам, и если они когда-нибудь захотят с тобой поговорить, не смей отказывать. К остальным можешь относиться как хочешь, мне наплевать.

— А Гена?..

— Геннадий Львович в числе тех самых инвесторов, хотя последнее время он ведет себя довольно-таки странно.

Станислав Валентинович остановился и посмотрел мне в глаза:

— А сейчас веди себя очень почтительно, понял меня?

Я кивнул.

— Пойдем. — Он двинулся в направлении двоих мужчин.

Один из этих двоих был долговязым парнем в строгом костюме, второй — седой старик в смокинге, с тростью в руке и затемненных очках.

— Сергей Никитович, здравствуйте, рад вас видеть! — Станислав Валентинович подошел к пожилому и обнял его, не обратив на молодого внимания.

— Привет, привет… — пробурчал Сергей Никитович, отстранив Станислава Валентиновича от себя.

Сергей Никитович поправил смокинг:

— Ну! — сказал он молодому человеку.

Тот только собрался открыть рот, как его перебили:

— Ну!! — вновь крикнул Сергей Никитович и ударил своего спутника тростью по ноге. — За что я тебе деньги плачу?! Чтобы ты был моими глазами — вот за что! Давай описывай!

Молодой человек тут же принял серьезный вид и заговорил:

— Перед вами стоят двое мужчин: первый — это Станислав Валентинович, он одет…

— Ну, это мне не интересно, — перебил его Сергей Никитович и махнул рукой, — давай сразу про второго.

— Второй — молодой парень, светлые волосы, короткая стрижка, голубые глаза, одет в черный смокинг с бабочкой.

— Это все не то! — прикрикнул Сергей Никитович. — Мне нутро его нужно! Что про него можно сказать как про человека?

Мне стало не по себе: не каждый день меня вот так вот описывают.

— Ну, — начал парень, — в его глазах читается отрешенность и усталость.

— Вот как? — сказал Сергей Никитович удовлетворенно. — Сергей Никитович, — представился он и протянул мне руку.

Я был не согласен с таким описанием, но возражать не стал. И где это он увидел усталость?

— Ник. — Я пожал руку.

— Какой к черту Ник?! — вновь повысил голос Сергей Никитович. — Мне имя твое интересно, а не идиотская кличка.

— Никифор, — промямлил я растерянно.

— Никифор, — недовольно повторил Сергей Никитович. — Ну, давай, рассказывай, что ты вообще думаешь?

— Не понимаю?..

— Не понимает он! Стас, ты специально привел ко мне этого идиота, чтобы меня позлить? — обратился Сергей Никитович к Станиславу Валентиновичу.

— Извините, Сергей Никитович, он еще не проинструктирован как подобает.

— Так иди и инструктируй, что стоишь?

Станислав Валентинович взял меня под руку:

— Пойдем.

Когда мы отошли, я услышал, как Станислав Валентинович шепотом про себя сказал: «Старый мудак».

— Стасик, Стасик! Неужели ты пройдешь мимо меня и даже не поздороваешься? — окликнули Станислава Валентиновича, когда мы проходили мимо столиков.

— Ну что ты, Митенька, я как раз тебя и ищу, — слащаво отозвался Станислав Валентинович.

— Вот и прекрасно, прошу к моему столу.

Станислав Валентинович взглядом мне показал: мол, «пошли», и мы направились к столику, за которым сидел лысый толстый мужчина.

Мужчина ел, на тарелке у него лежала огромная жареная куриная тушка. Подбородок и руки Мити были в жиру, капли жира виднелись и на расстегнутой на три верхние пуговицы белой рубашке.

— А кто это с тобой, неужели тот самый «доктор»? — спросил Митя, стараясь хоть как-то вытереть руки бумажной салфеткой.

Я удивленно посмотрел на Станислава Валентиновича, ожидая, что он на это ответит, но он сделал вид, будто не услышал.

— Знакомься, это Никифор, наш администратор, — сказал он Мите, указывая на меня.

Митя взглянул на Станислава Валентиновича, на меня, кивнул и улыбнулся, протягивая мне свою перепачканную жиром руку.

— Дмитрий Владимирович Орлов, но можешь называть меня Амеба — тебе можно.

Митя взглянул на Станислава Валентиновича с вызовом и громко рассмеялся.

— Ник, — представился я, пожимая руку. — Может, лучше — Митя?

— Зачем же, пусть будет Амеба, это, по мнению некоторых, кстати, находящихся сейчас в этом зале, мне настолько близко, что я, глядишь, и действительно сменю свое имя. — Митя вновь рассмеялся, схватил руками курицу и откусил большой кусок.

— Мы, наверное, не будем тебе мешать трапезничать, — заговорил Станислав Валентинович, — сам понимаешь, Ник человек новый, надо успеть его со всеми познакомить.

— Ага, только ты, — заговорил Митя, жуя и показывая пальцем на меня, — когда освободишься, подойди. Разговор с тобой будет.

Я кивнул, и мы вышли из-за стола. Пока Станислав Валентинович вел меня на очередные смотрины, все, что мне хотелось, так это поскорее уйти из этого места.

— Как ты? — неожиданно поинтересовался Станислав Валентинович.

— Да как-то… — честно признался я. — Кто они все?

— Я тебе уже говорил, инвесторы. Это только сначала их поведение кажется странным. Скоро привыкнешь. Ну все, вон там стоит последняя нужная для тебя парочка, пошли!

Мы подошли к худощавому парню с впалыми щеками, хищным взглядом и длинным носом и пожилой даме в нарядном платье. Они, приветливо улыбаясь, смотрели на нас.

— А я начала думать, что ты забудешь показать мне нашего героя, — лукаво обратилась дама к Станиславу Валентиновичу.

— Ну что вы, Лидия Павловна, как бы смог я. — Станислав Валентинович улыбнулся каким-то новым видом улыбки, которой я еще не видел. Мне даже подумалось, что у него для каждого человека имеется свой арсенал улыбок.

— И как же зовут этого прекрасного юношу? — Лидия Павловна с интересом изучала меня.

— Никифор, — ответил за меня Станислав Валентинович.

— Никифор… Как мило. — Она протянула мне руку для поцелуя. Мне очень хотелось прикинуться, вроде я не понимаю, что она имеет в виду; но я напоролся на косой взгляд Станислава Валентиновича и уразумел, что такого непонимания никто не оценит.

Как только я прикоснулся губами к ее руке, я почувствовал тонкий запах духов — «шанель» номер пять — это единственные духи, запах которых я узнаю среди тысячи запахов. Девушка в легком платьице улыбается мне…

— Так значит вот ты какой, — сказал худощавый и посмотрел на меня. Вот честное слово, именно так должны смотреть стервятники на свою добычу. Мне стало не по себе…

Вдруг мы услышали громкий смех и какой-то грохот, все наше внимание захватило это событие. Мы пошли на звук и обнаружили, что изрядно подвыпившие гости из разряда тех, на которых Станислав Валентинович разрешил мне наплевать — естественно, в фигуральном смысле, — нашли баскетбольный мяч и по очереди бросают его в баскетбольное кольцо. Когда мы подошли, «игроки» как раз пытались разбиться на две команды — хоть я баскетбол не люблю, но чтобы избавиться от компании Станислава Валентиновича, я самочинно напросился в одну из команд…

21.10

Среда

(Книга Империи)

«Император удобно устроился на большом валуне и протянул окоченевшие руки к костру. Его ученики заняли места напротив Императора, усевшись на бревно, которое течением прибило к берегу и которое они своевременно приволокли к месту, где был разбит лагерь. Младший Брат Императора, его любимый ученик, достал из походной сумки рисовые лепешки и передал уставшим путешественникам — Императору, Старшему Брату, Слуге Правой Руки, Слуге Левой Руки и только после этого угостился сам. Воцарилось молчание, нарушаемое журчанием воды в стремительной реке, стрекотом цикад и работой жующих челюстей. Наконец, Император заговорил:

— Слышите ли вы, ученики мои, песню реки?

— Слышим, Учитель, — в унисон отвечали ему преданные ученики.

— Слышите ли вы пение цикад вдалеке? — продолжал вопрошать Император.

— О да, Учитель.

— Видите ли вы талый снег у того камня? — Великий Император указал рукой на большой камень на одной из возвышенностей.

— Видим, Учитель, — ответили ученики, всмотревшись.

— Ощущаете ли вы тепло, которое щедро дарит нам пламя?

— Ощущаем, Учитель.

Молчание воцарилось в лагере. Была слышна лишь бурная река да цикады вдалеке.

— А скажите же мне, ученики мои, гармонично ли то, что вы видите, слышите и ощущаете? — Вновь продолжил Император.

— Гармонично, Учитель, — ответили ему, чуть помедлив, ученики.

Улыбнулся тогда Император…

— Верно, а теперь скажите, ученики мои, был бы мир так же гармоничен, не будь меня в нем?

Затруднились с ответом ученики.

Император тогда вновь улыбнулся и продолжил:

— Так знайте, ученики мои, без меня мир утратит гармонию — не слышали бы вы божественного пения цикад, не ощущали бы тепло пламени. Чтобы мир обрел форму, чтобы стал гармоничен — для всего этого ему нужен Император Цы. Без меня, без вашего Императора, не было бы для кого петь цикадам, кого согревать пламенем, не было бы даже вас, ибо вы существуете только от того, что существую я, который вас отражает. Это я приношу гармонию!

Громкий смех прокатился по округе — то смеялся Старший Брат Императора:

— Пиздец, понесло тебя, Цы, — произнес он сквозь хохот, — совсем ты ебнулся, по ходу.

Молчал Император, продолжал его Старший Брат:

— Ты на время хоть посмотри! Давно уже за полночь! — Старший Брат указал на свои электронные наручные часы…»

* * *

— Как работается тебе, Егорушка? Смотрю, книжки на рабочем месте читаешь…

— Так я же в обеденное время, — чуть рассеянно пробормотал вырванный из иллюзорного мира книги Егор своему начальнику.

— Да шучу я, шучу, не напрягайся. — Начальник улыбнулся и дружелюбно похлопал Егора по плечу.

Егор уже почти полтора месяца работал на новой должности — ему выделили тесный кабинет, заваленный различными документами, судя по датам — скопившимися за пятьдесят лет, и велели упорядочить все эти бумаги так, чтобы он смог по запросу незамедлительно найти необходимую. Егор начал было протестовать, что он отнюдь не архиватор какой-нибудь, а дипломированный магистр, но его заверили, что эта работа только на первое время, а все эти документы могут ему понадобиться в дальнейшем, поэтому необходимо, чтобы он безупречно разбирался в них.

Начальником Егора был один из двух людей, которые вели его последнее интервью. Тот самый тип, отвесивший Егору подзатыльник, который он никак не мог забыть. Тип, в общем-то, был неплохим мужиком, его звали Филипп Васильевич Кусов. «Зови меня просто Василич — когда меня называют по отчеству, я забываю, какую должность занимаю, и это благоприятным способом воздействует на мой способ общения с собеседником», — представился он после интервью Егору.

— Как служба, Егорушка — осваиваешься помаленьку? — все так же улыбаясь, спросил Василич.

— Только если помаленьку, — пробормотал Егор, закрывая книгу и откладывая ее на стол.

— А что так? Да не волнуйся, освоишься еще. Чего читаешь-то? — Василич указал на книгу.

— «Император Цы», — ответил Егор коротко и посмотрел на Василича, пытаясь уловить, знает он об этой книге или нет.

Лицо Василича в момент сделалось каменным, сменив интонацию, он сказал:

— Аккуратнее с этой книгой, Егор. Я бы на твоем месте отложил ее на потом или совсем забросил чтение. Откуда вообще она у тебя взялась?

Растерявшись от такой реакции, Егор пожал плечами.

— Дело, конечно, твое, Егорушка, но я бы на твоем месте к совету прислушался. — Василич вернулся к своей манере разговора. — Отдохнуть-то хочется?

— Отдыхаю я дома.

— Вот за это ты мне и нравишься, Егорушка — за твою резкость. Из тебя выйдет отличный кадр, Егорушка. — Василич рассмеялся. — Я не про рабочее время, говорю, что ты. Впрочем, очень скоро ты уже не будешь разделять время на работу и досуг… Скоро ты вообще не будешь делить время. Помнишь школу, где ты сочинение писал? Приходи туда в субботу седьмого, много полезных людей встретить можно будет. К пяти подходи. Вот, возьми пригласительный.

Василич достал из внутреннего кармана пиджака и протянул Егору черную лакированную карточку, на обратной стороне которой было напечатано полное имя Егора, адрес и время мероприятия.

— Много полезных людей, значит? — повторил Егор, крутя в руках пригласительный.

— Много, Егорушка, много. Поверь мне, это твой билет в новую жизнь.

Егор сухо взглянул на Василича и промолчал.

— Так тебя ждать?

— Разумеется.

— Ну, вот и славно. Что же, не буду тебе мешать. Работай! — сказал Василич, встрепенувшись и взглянув на часы.

— Василич! — Егор окликнул начальника, когда тот уже был в дверях.

Василич оглянулся.

— Когда я начну работать по-настоящему?

— Скоро, Егорушка, скоро.

Начальник вышел, а Егор попытался унять дрожь в руках — ему показалось, что лицо Василича на секунду изменилось — щеки впали, лобовая кость как-то особенно выделилась… И глаза… Егор вытер вспотевшие руки о брюки, пытаясь успокоить себя тем, что ему это просто показалось, но эти глаза надолго отпечатались в его памяти.

30.10

Пятница

Пустые пивные бутылки, подгоняемые ветром, со звоном врезались в бордюр куба или сталкивались друг с другом. От сильного ливня мой дождевик мало спасал, и я, весь промокший, трясясь от холода, старался хоть как-то спасти от дождя насквозь промокшую бумагу блокнота, а ветер постоянно сдувал с головы капюшон…

«МЫ НЕ ПРОДУКТ БОЛЬШОГО ВЗРЫВА…» — гласила появившаяся на табло пять минут назад надпись, и с тех пор табло экрана все еще продолжало крутиться, словно оказываясь не в силах выплюнуть очередную порцию бреда.

Бутылка подкатилась к моим ногам, я хотел спрятать блокнот и заняться собиранием мусора, как табло остановилось:

«…МЫ И ЕСТЬ БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ!»

Я как мог внес окончание надписи в промокший блокнот, а когда вновь поднял глаза на табло, оно было пустым. Почувствовав облегчение, я запрятал записи, вновь поднял слетевший капюшон и побежал собирать разбросанные ветром бутылки. Но только я сложил пустую тару в пакет, тут же, третий раз за день, вновь почувствовал дрожь под ногами. Видимо, бесконечный осенний ливень у Генератора вызывал хандру, так как вновь явившаяся надпись утверждала: «БОГ ОДИНОК!»

Не успел я достать блокнот, чтобы внести эту спорную заметку, как табло выдало: «МИР БОЛЕН!»

К моему удивлению, и дождь, и ветер разом стихли. Я огляделся по сторонам, на момент взглянул на полностью облетевший дуб, поставил пакет с мусором под ноги, достал блокнот и записал только что «сказанное» Генератором. Затем посмотрел на недавно приобретенные механические часы — без пятнадцати минут пять. Пятнадцать минут до окончания последнего рабочего дня на неделе.

Если рассуждать, допуская некую мистику (а по-другому я рассуждать не мог) — закончившийся дождь и моментально стихший ветер означают окончание монолога куба. Стало быть — можно собираться домой, осталось только позвонить и доложить о случившемся Станиславу Валентиновичу.

Я достал телефон и хотел было набрать номер, как взглянул на табло куба и увидел там новую надпись: «ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ — ФИОЛЕТ».

* * *

— Да, Ник, слушаю тебя.

— Наш кубик дал о себе знать.

— Что?! Давай не по телефону! Ты где сейчас?

— Домой собираюсь.

— У тебя и встретимся, во сколько мне подъехать?

— Мне же добираться часа два, давай к половине восьмого.

По-моему, как-то так выглядел наш со Станиславом Валентиновичем телефонный разговор. Потом он прервал связь — точно я не помню, мои мысли уже начали предательски путаться.

…Вот он уже, не сняв обуви, топчется по моей квартире с моим блокнотом в руках, оставляя за собой мокрые грязные следы.

— Что же ты наследил так? Убирать кто будет? — отправляя в себя порцию виски с колой, спросил я.

Станислав Валентинович, отвлекшись от записок, стал меня пристально рассматривать, но так и оставил мою реплику без комментария.

— Забыл предложить тебе выпить… — проявил я любезность.

Он не среагировал, подошел к окну.

— Как знаешь… — Я пожал плечами. — А как ты считаешь, что все эти фразы могут значить?

Станислав Валентинович только презрительно фыркнул.

— А я вот все думаю: «бог одинок», «мир болен»… Может, Генератор ваш — это бомба какая? Бомба замедленного действия, вот он собирает, копит энергию, а потом ка-а-ак ебнет! — Я громко рассмеялся. — И все! ТАДАМ! Больной мир — здоров!

Станислав Валентинович подошел ко мне вплотную и сказал прямо в лицо:

— Посмотри, на кого ты похож — тряпка, пьяница, ничем не интересующийся кусок дерьма! Если бы Генератор не выбрал тебя — что бы ты делал? А что ты делаешь сейчас?!

Я демонстративно, не сводя с него глаз, вытер рукой лицо и допил остатки пойла. Честно говоря, меня очень тешила такая вот бурная реакция.

— Бесполезно. — Он отвернулся и вновь подошел к окну. — Все бесполезно. Скажи, чего ты хочешь добиться в жизни?

— Покоя, — признался я, разбавляя новую порцию.

— Так и стремись к своему покою! Квартиру себе обустрой! Приди к какой-нибудь стабильности! Учиться закончи! — проговорил он тихо и отрешенно.

— Ага, — согласился я, отпивая.

— Девушку себе хорошую найди… — Он засунул записи себе во внутренний карман и направился к входной двери.

— Подожди! — окликнул я его. — «Кошельки» наши, инвесторы, много тебе отстегнут за эти записки?

Он, ничего не ответив, вышел, хлопнув за собой дверью. Я хотел вытереть полы, но так как передвигался уже с трудом, отложил эту затею на завтра.

Ноябрь

07.11

Суббота

Егор проснулся в восемь утра. Как всегда, выпил стакан апельсинового сока, затем провел утреннюю пробежку (пять километров), принял душ, позавтракал, просмотрел новости (он уже долгое время хотел оформить подписку на ежедневную газету, но пока обходился новостными порталами). Затем отутюжил белоснежную рубашку, подготовил один из костюмов и вышел прогуляться в парке.

И вот часы показывают семнадцать ноль-ноль, и Егор входит в дверь школы — Василичу или кому-то из коллег он звонить не стал, не видел необходимости, был уверен, что сам во всем разберется.

— Извиняюсь, а вы куда направились? — окликнул Егора охранник, которого он сперва не заметил.

Егор достал из внутреннего кармана пальто пригласительный и вручил охраннику, тот удовлетворенно кивнул и вернул карточку.

— Куда? — спросил Егор.

— Не понял?

— Идти куда?

— А, понял… Гардероб здесь за углом, а потом до упора направо и…

— Я так и думал, — оборвал Егор, снимая пальто.

Сдав верхнюю одежду, он отправился по коридору в спортзал, в котором когда-то проходил отбор. Войдя в зал, Егор улыбнулся — атмосфера, царившая внутри, ему была по нраву. Он осмотрелся по сторонам, прихватил бокал с шампанским у пробегающего мимо официанта и для начала направился к сцене, на которой выступала какая-то группа. Певец по-английски пел, что забил ходить в церковь, а с Богом общается посредством шоколадной конфеты…

— Рад тебя здесь видеть, Егор.

Егор оглянулся на окликнувший голос и узнал Николая — человека, который вместе с Василичем принимал его на работу. По служебным делам Егор с ним не пересекался, поэтому ничего, кроме имени, об этом человеке он не знал.

— И я рад увидеть знакомое лицо. — Он пожал протянутую руку.

— Как тебе здесь нравится?

— Очень милое мероприятие.

— Милое. — Николай усмехнулся. — Ну а ты настроился? Готов?

— К чему? — удивился Егор.

— А тебе Филипп ничего не сказал? Странно… Впрочем, так, наверное, лучше будет.

— И все-таки, потешьте мое разыгравшееся любопытство, раз уж начали.

Николай улыбнулся:

— Сегодня вечером состоится твое посвящение.

— Посвящение? — Егор внезапно почувствовал тревогу.

— Да ты не волнуйся, мы все через это прошли, — постарался успокоить его Николай. — А сейчас извини меня, я тебя ненадолго оставлю.

Оставив Егора наедине с тревогой, Николай удалился. Егор же в задумчивости стал смотреть на сцену, где певец закончил петь и травил какую-то байку.

Тут Егор услышал перепалку, крики — и один из голосов ему показался знакомым. Он решил подойти ближе и разведать, что к чему. Каково же было его удивление, когда он обнаружил причину шума — полноватый мужичок орал на его старого друга, Ника. Что здесь делал этот самый друг, Егор даже предположить не мог.

— Да плевать мне на тебя, понимаешь? На тебя плевать, на Генератор твой плевать, на корпоративы эти плевать! И никаким спонсорам никакие задницы вылизывать я не буду! — кричал Ник.

Егор заметил, что мужичок уже занес было руку для удара, а потом вдруг развернулся и просто ушел. Толпа, собравшаяся на шум, осуждающе молчала. Егор протиснулся к своему другу.

— Ник, здорово, — поприветствовал он. — Что здесь творится?

Его друг медленно сфокусировал взгляд, пытаясь разобраться, кто к нему обращается. Егор понял, что его драгоценный друг в стельку пьян. Наконец, тот глупо заулыбался и заговорил:

— О, Егорыч! А ты здесь какими судьбами?

— Да так… — по возможности тише ответил Егор.

Он уже пожалел, что подошел, и боялся, как бы знакомство со скандалистом не повлияло на дальнейшую карьеру. Егор хотел оглянуться, нет ли рядом кого-то из сослуживцев.

— А я, видишь, работаю звездой вечера сегодня. Слушай, Егорыч, пошли с тобой напьемся, а? — Высказавшись, Ник пошатнулся и, чтобы не упасть, схватил кого-то за плечо.

Егор стал думать, как бы деликатно отказать другу, но вдруг ощутил, как его взяли под локоть.

— Пардон, молодые люди, но одному из вас придется уехать с нами, — проговорил неизвестно откуда взявшийся Василич.

Не дав опомниться, Василич потащил Егора за собой.

— Откуда ты знаешь этого парня? — спросил Василич, когда они подходили к выходу, у которого уже стояли Николай и лысый мужик, который проводил «групповое собеседование».

— Это мой давний друг, еще со студенческой молодости. А что такое?

— Друг, говоришь, Егорушка? Забавно — ведь у вас с ним совершенно разные пути.

Егор хотел спросить, что это значит, но его мысли сбило появление красивой девушки азиатской наружности — она прошла мимо них, не бросив даже легкого взгляда, — птица не его полета.

— Мы готовы ехать? — спросил Николай то ли у Василича, то ли у Егора.

— Готовы, — ответил за всех Василич.

— Что это за посвящение, почему ты мне ничего не говорил? — встревожился Егор.

— Скоро ты узнаешь, Егорушка, скоро ты все узнаешь…

* * *

Машина, в которую спутники посадили Егора, выехав из городской полосы и немного поплутав по вдрызг разбитой дороге, остановилась у двухэтажного квадратного здания со светло-зеленым фасадом и неуклюжими колоннами, на стоянке, где уже парковался десяток машин. Погода стояла отвратительная — завывал ветер, шел мокрый снег вперемешку с дождем.

— Ну что, Егорушка, вылазь, приехали, — улыбнулся Василич.

Егор открыл дверцу и вышел, больно ударившись головой о крышу автомобиля. Он жутко нервничал — все его нутро кричало и требовало бежать из этого места. Интуиция била в набат, предвещая что-то ужасное…

— Как ты, не ушибся? — спросил Николай.

Егор лишь вяло улыбнулся в ответ, стараясь подавить свои предчувствия, успокаивая себя тем, что все это просто непонятно откуда взявшиеся предрассудки по отношению к слову «посвящение».

Дверь им открыл швейцар. Внутри здания был ярко освещенный коридор с выкрашенными в зеленый цвет стенами. Влево и вправо по стенам коридора располагались двери. Егор ожидал увидеть подвешенные факелы, стены во фресках и почему-то предвосхищал стоны — не дождавшись ничего подобного, он успокоился и даже немного разочаровался.

— Нам с тобой сюда, Егорушка, — улыбнулся Василич после того, как они, пройдя по коридору, остановились у одной из дверей.

Николай с усатым пошли по коридору дальше, Егор же с Василичем вошли в тесную комнатку, в которой была только лавка и один металлический шкафчик с оторванной дверцей. Когда Василич закрывал за ними дверцу, сердце Егора вновь екнуло, ему действительно послышался крик в глубине здания.

— Да ты бледный какой-то. Что случилось, Егорушка? — усмехнувшись, поинтересовался Василич.

— Что это за здание? — прямо спросил Егор.

Василич пожал плечами:

— Государственная служба судебных приставов.

— Что тогда мы здесь делаем?

— Нам любезно предоставили помещение для проведения нашей небольшой церемонии.

— Что это за церемония? — Егор сдерживался, чтобы не перейти на крик.

— Тише ты, тише, Егорушка. Обычная церемония посвящения новичков. Принимать тебя в наши ряды будем, ничего страшного. А что это ты так испугался? Или, может, ты уйти хочешь, а, Егорушка?

Егор немного помолчал, затем ответил:

— Не нравится мне здесь. То есть… просто я… не люблю неизвестности.

— А кто же ее любит, Егорушка, кто любит? Повторюсь — ты запросто можешь уйти — вот только я не смогу обещать дальнейшее гладкое развитие твоей карьеры.

— Я не говорил, что хочу уйти. Я сказал, что не люблю неизвестность. — Егор заставил взять себя в руки.

— Вот и хорошо, Егорушка, вот и хорошо. К сожалению, что тебя ждет на посвящении, я рассказать не могу, правила такие, сам понимаешь. Но небольшой инструктаж дать обязан — ничего сложного, ты не бойся. Сейчас разденься по пояс и жди, когда тебя пригласят казбесы.

— Кто-кто?

— Не перебивай, пожалуйста, Егорушка, я сам не знаю, сколько у нас с тобой времени. Казбесы — подарок наших зарубежных коллег, но, надеюсь, скоро и у нас свои такие будут — что-то вроде обслуживающего персонала. Кроме них, сюда никто не войдет, так что ты не спутаешь, не переживай, Егорушка. Так вот. Когда они тебя пригласят — просто следуй за ними, иди немного позади них. Они проведут тебя до двери, распахнут ее и останутся ждать снаружи. Ты не бойся, смело проходи в зал. Ну а дальше…

Дальше — просто жди. Вот и все, ничего сложного, правда, Егорушка?

— Правда. А зачем мне раздеваться по пояс?

— Так для церемонии нужно, Егорушка. Я на тебя надеюсь, не подведи меня.

С этими словами Василич оставил ничего не понимающего Егора одного, и он стал думать, что же ему делать. Уходить было уже поздно, Егор это понимал, поэтому стал снимать одежду и складывать ее в шкафчик. В комнате было холодно; пока Егор ждал, он успел весь покрыться гусиной кожей.

Наконец дверь открылась.

В дверях стояло два человекоподобных существа в серых мантиях и в глубоко надвинутых капюшонах, не позволяющих рассмотреть их лица. Хоть мантии на них сидели свободно, не позволяя разобраться в строении фигур, то, что это были не люди, — Егор понял сразу. От них просто разило чем-то нечеловеческим, разило в прямом и переносном смысле.

Одно из существ подняло переднюю конечность и жестом велело следовать за ним. Любопытство взяло верх над страхом, и Егор повиновался. Он вышел из комнаты и пошел за казбесами прямо по коридору. Существа шли, странно пружиня на левую ногу.

Странная делегация проводила его до конца коридора и уткнулась в массивную двухстворчатую дверь. Казбесы открыли ее перед Егором — каждый распахнул свою половину. Егор немного постоял, стараясь всмотреться в темноту залы, а затем шагнул внутрь. По полоске света, исходящей от открытой двери, Егор дошел до центра комнаты — ему показалось, что в дальней ее части стоят какие-то люди, он постарался всмотреться, но дверь за ним закрылась, и в зале стало абсолютно темно, хоть глаз выколи. Сердце Егора бешено колотилось, и он ждал…

Послышалось какое-то шевеление с той стороны, где стояли люди. Ему захотелось окликнуть кого-нибудь, но он помнил указания Василича, которые приказывали стоять и ждать: «Вот и все, ничего сложного». Егор услышал странное посапывание, хрипы, будто кому-то было тяжело дышать, потом до Егора донеслось странное клацанье, словно кто-то на каблуках перебежал из одного угла в другой.

У Егора вспотели ладони, ноги стали ватными, наверное, даже если бы он захотел закричать — не смог бы: от страха сперло в груди.

Вновь раздалось клацанье — нечто пробежало рядом с Егором к двери, затем раздался рык — пронзительный агрессивный звериный рык, и существо забегало вокруг Егора. После того как оно сделало два круга, Егор понял, что оно постепенно сужает дистанцию.

Он собрал последнюю волю в кулак, сгруппировался и по звуку попытался определить, с какой стороны существо нападет, — а что оно нападет, Егор понял точно. Вдруг существо остановилось — Егор встал лицом к месту, откуда последний раз доносился звук, и прислушался. И тут оно напало — в один прыжок поравнялось с Егором, схватило его за плечо, потянуло на себя, и он почувствовал удар и острую боль в коленном суставе. Он упал бы, но существо когтистыми лапами впилось ему в плечи — и Егор с силой опустился на колени. А потом зубы существа впились в его ключицу. Егор почувствовал сильную боль, он захотел закричать, но тут же понял, что его парализовало. У себя над ухом он слышал, как существо чавкает откушенным куском мяса. Оно отпустило Егора, и он упал. Кровь с плеча стекала на лицо, капала на пол. И тут с Егором что-то произошло — в нем словно повернули ручку переключателя… Он, как сквозь дымку тумана, начал видеть сквозь тьму. Отчетливо увидел людей, наблюдающих за ним, стоя у стены, — среди них был и Николай, и усатый. А где же?..

Егора перевернули на спину, и ему захотелось закричать, но не от боли, а от разрывающего его страха — на него смотрел Василич, но как он выглядел?! Щеки впавшие, скулы и лобовая кость неестественно крупных размеров, сгорбленное тело покрыто щетиной, пальцы венчают острые когти. Василич вытер лицо от крови Егора, оскалил пасть, зарычал и вцепился ему в шею.

«НЕ ХОЧУ! НЕ НАДО! НЕТ!!!» — проносилось у Егора в голове, но кричать вслух он не мог.

То, что когда-то называлось Василичем, дожевало второй кусок его плоти и откусывало третий…

08.11

Воскресенье

(Сны Ника)

Когда я прикуривал свою последнюю сигарету? И курил ли до этого момента вообще? Теперь уже не важно — табачный дым проникает в легкие, давая испытать приятное ощущение удушья и легкое дурманящее головокружение. Хотя, может, от этого мои мысли никак не могут связаться в осмысленную цепочку…

Началась война. Когда, с кем и почему, я не помню. Да и имеет ли это какое-нибудь значение? Важно то, что одна часть человечества решила истребить другую.

Ко мне пришло осознание, но я не знал, где нахожусь. Я вообще ничего не знал, кроме того, что началась война. Когда я начал всматриваться, вокруг прорисовалась окружающая действительность — словно до этого момента ничего и вовсе не было. Хотя, кто знает?..

Осмотрелся и непроизвольно ухмыльнулся — сижу на бетонных ступенях здания городского цирка. Лучшего места для того, чтобы встретить начало конца, не придумаешь. Толпа куда-то движется — лица я рассмотреть не могу, мне трудно сфокусировать взгляд, передо мной просто безымянная толпа — даже не уверен, люди ли это?.. Все они куда-то идут.

Щелчком я отправляю окурок в полет, огонек уголька рассыпается фейерверком искр. Я присоединяюсь к шествию толпы. Голова опущена вниз, взгляд строго на ноги вперед идущего — я знаю: здесь так принято.

Наша колонна движется медленно, я решаюсь поднять голову и осмотреться — впереди я замечаю грузовик, в кузове которого сидят солдаты — они должны следить за соблюдением порядка в колоне. Про себя отмечаю, что надо узнать, как стать одним из них. Справа от меня идет мужчина в сером пальто — его мне удается рассмотреть лучше, чем остальных, — воротник поднят кверху, идет пошатываясь, взгляд устремлен не вниз, а вперед. Я пытаюсь заговорить:

— Куда мы идем?

Он не реагирует, я аккуратно трясу его за рукав, дав понять, что я обращаюсь именно к нему:

— Куда направляется наша колона?

В ответ вновь тишина — он только поворачивает голову в мою сторону и злорадно улыбается.

— Что произошло? Я не могу вспомнить, против кого мы воюем?

В ответ я слышу громкий смех, он долго смеется, затем смотрит мне прямо в глаза. Меня охватывает паника, ощущение, что вот-вот я пойму нечто ужасное!..

Слышу треск выстрелов. Ощущаю толчок, затем еще один — в толпе поднялась паника, впереди идущие пытаются повернуть назад, солдаты что-то кричат, некоторые выпрыгивают из грузовика…

Что-то просвистело — возле грузовика разрывается снаряд, машину отбрасывает в одно из зданий, над моей головой пролетают части человеческих тел. Я пытаюсь бежать, найти укрытие; моего спутника толпа сбивает с ног, только мне не до него сейчас, надо спастись самому! Очередной взрыв — я теряю ориентацию в пространстве…

Я не чувствую своего тела, но в то же время меня всего разрывает от боли, будто ничего, кроме нее, не осталось от этого мира. Вроде мне удалось открыть глаза, перед собой я вижу человека из толпы — того самого человека, который был со мной. Я все понимаю, но мое понимание тут же растворяется в бесконечной боли. Бесконечной боли, которая заглатывает мир, наполненный фиолетовым цветом…

«Больше я этого не допущу», — последнее человеческое, промелькнувшее в моей голове.

* * *

…Может, лучше бы было действительно помереть? Забавно.

Сны я вижу редко, а последнее время в этих снах постоянно встречаюсь с собой. Интересно, что об этом говорят толкователи снов? Надо будет как-нибудь посмотреть. Но сейчас мне не до этого — голова разрывается на части, меня мутит и одновременно мучает жуткая догадка о том, кто спит со мной рядом.

— Проснулся уже? А я за тобой наблюдала… — произносит знакомый голос.

Ее рука гладит мою грудь. Посмотреть на ее лицо я не решаюсь — почему-то чертовски стыдно, проклятое похмелье! Как вообще все так вышло?

Вчера был ежемесячный корпоратив — я заказал такси и поехал в треклятую школу. Настроение у меня испортилось, как только я переступил порог, — Вадим, тот самый охранник, вновь требовал от меня пригласительный и пропускать не хотел, пришлось звонить Станиславу Валентиновичу и выслушивать его вразумления: мне следовало напомнить, что у меня нет входного билета.

А затем я пил — пил много и демонстративно — пил, протестуя против того внимания, которое должно было сопровождать меня на мероприятии. Признаться, я выбрал самую глупую и бессмысленную форму протеста, но это лучше, чем зарыть голову в песок…

Я совсем чуть-чуть приподнялся с подушки и тут же почувствовал рвотные позывы. Пришлось вернуться в прежнее положение. Я закрыл в глаза, наивно надеясь, что вчерашний день вместе с моей «сокроватницей» канет в небытие, но не тут-то было — в память впивались фрагменты вчерашних событий. Поочередно, аккуратно, словно стая койотов, атакующая уже слабую, но все еще способную дать отпор жертву.

Вот один из стаи вцепился в мою руку… Я вспомнил, как о чем-то спорил с тем худощавым, с хищным оскалом. Он сказал что-то, сильно меня задевшее, и я очень глупо, едва связывая слова, сильно раздражаясь, пытался ему оппонировать.

Вот очередной хищник ухватил меня за бок… В память врезался орущий на меня Станислав Валентинович.

Один из пустынных псов путается в ногах, и мы падаем… Повстречал неожиданно Егора — правда, мы даже поговорить толком не успели — его кто-то куда-то увел.

Вожак стаи впивается мне в горло… Юн Вен что-то нашептывает мне на ухо, и мы с ней вместе покидаем вечеринку.

Мир вокруг закружился водоворотом, и я еле добежал до раковины, меня стошнило чем-то черным, похожим на переработанное машинное масло, — что же такое я вчера пил?!!

— А ты знаешь, как завести девушку, — донесся до меня ее голос из комнаты.

Говорила она с ярко выраженной иронией. Ну и пусть. Я включил воду и смотрел, как черная жижа, смешиваясь с водой, исчезает в водосточной трубе. Затем я долго держал лицо под холодной водой и чистил зубы.

— Тебе полегчало, милый?

Юн Вен, полностью обнаженная, сидела на диване, заменяющем мне кровать.

Надо сказать, выглядела она очень сексуально, в то же время всем своим видом изображая саму заботу. Мне, наверное, надо было что-то ответить, но я ограничился тем, что глупо кивнул. Поняв, что до сих пор таращусь на ее грудь, стыдливо отвел взгляд. Она звонко рассмеялась:

— Иди же ко мне, дурачок.

Я замешкал, подумал, что веду себя довольно-таки странно и нужно реабилитироваться — посмотрел в ее глаза и уверенно подошел.

* * *

— О чем ты сейчас думаешь? — шепотом спросила Юн Вен, плотнее прижимаясь ко мне.

— О вчерашнем мероприятии, — честно признался я.

— Тебе еще со Станиславом Валентиновичем разговор предстоит…

— Да это-то ладно, — перебил ее я и непроизвольно поморщился, представляя, о чем будет наш с ним разговор. — Я друга вчера своего там встретил.

— Значит, у твоего друга все идет хорошо. — Я вопросительно посмотрел на нее, поэтому она продолжила: — Дурачок, у нас очень серьезная организация, и абы кого мы приглашать не будем.

— Что-то он мне ничего такого про себя не рассказывал…

— А ты много кому про себя рассказываешь?

— Нечего мне рассказывать, — буркнул я.

— Вот и правильно. — Она прильнула ко мне и поцеловала. Я же в этот момент думал, как же пахнет у меня изо рта.

* * *

Юн Вен приняла душ и стояла передо мной, вытираясь полотенцем. Я лежал и пытался разобраться с бардаком в своей голове.

— Знаешь, а во мне течет королевская кровь, — сказала она, отбросив полотенце.

— Вот как?

Она подошла к столу, взяла свои серьги:

— Мой пра-пра-пра-прадед был великим императором. Помоги мне…

— Императором Цы? — наугад сказал я, вспоминая книгу, которую читал Егор.

— Откуда ты знаешь? Да что ты делаешь, дурачок, мне же больно!

— Извини. Да я так, наугад ляпнул. А что, правда?

— Правда-правда, — буркнула она, делая вид, что надулась.

Я обнял ее и поцеловал:

— Расскажи мне о нем.

— Поверь мне — это займет много времени. Мой предок — личность мифическая, некоторые утверждают, что его и не было никогда, что все это просто легенда. Некоторые, наоборот, поклоняются ему, верят, что он один из создателей мироздания.

— Так ты почти богиня? — Я улыбнулся.

— Почему почти? Ну, все, пусти — мне идти надо.

Она освободилась из моих объятий и стала надевать платье.

Я вдруг в ужасе подумал, что абсолютно не знаю, что мне делать дальше, — вот сейчас она уйдет, а мне что — проводить ее? Надо ли ей позвонить вечером? А может, ее теперь по выходным в кино надо водить?

Тем временем она полностью оделась.

— Хотела уточнить про нас с тобой — надеюсь, ты понимаешь, что никакого продолжения не будет?

— Вот как? — Я почувствовал очень странную смесь ощущений — облегчение и обиду одновременно.

— Считай, что это была игра, — я просто хотела тебя попробовать.

— Распробовать хоть успела?

Она улыбнулась, накинула пальто и сумочку на плечо:

— Провожать меня не надо, пока.

— Давай хоть такси тебе вызову?

— Я девочка уже большая и вполне самостоятельная! Пока-пока! — Она мило помахала мне ручкой и хотела артистично уйти, но дверь ей не поддалась.

— Самостоятельная, говоришь?

Я демонстративно снял ключ с крючка и открыл ей дверь — даже в поганом вчерашнем состоянии я знал, чем мы займемся, и запер дверь: очень не хотелось, чтобы нам помешали. Она чмокнула меня в щеку и, ничего больше не сказав, ушла.

С минуту я простоял, прислонившись к стене и таращась на входную дверь, затем подошел к холодильнику и достал банку пива.

«Тряпка, пьяница, ничем не интересующийся кусок дерьма», — говорит Станислав Валентинович. Что-то мне определенно надо менять в жизни. Но для начала я просто приму душ.

Более-менее приведя себя в порядок, я набрал номер Егора — трубку никто не поднимал. Я посмотрел в окно, за которым шел дождь вперемешку с мокрым снегом, — на стене соседнего дома какой-то шпаненок краской дописывал: «ХВАТИТ ОБРАМЛЯТЬ СВОБОДУ! З. Е.». Надо было бы выйти и набить ему рожу за вандализм, но похмельное состояние располагало к покою, да и не буйный я вовсе. Зато настенная надпись напомнила мне об одном человеке, и я вновь набрал номер:

— Ну? — очень сухо поприветствовал меня Станислав Валентинович.

— Я вчера переборщил немного. Ты, это, извини…

— Все?

— Все.

Разговор на этом прервался.

* * *

(Книга Империи)

«И повстречалась на пути странников неведомая армия. И спустился тогда с коня своего Император Цы. И подошел он, не зная страха; и взглянул он в лица врагов своих, словно лица воинов и морды коней их слились в одно целое, пылающее враждой лицо. Не дрогнул даже мускул на лице Императора. И обратился он тогда к неведомой армии:

— Куда держит путь доблестное войско?

И отделился один всадник из общего строя. То был Генерал этой армии.

Отвечал он так Императору:

— Домой возвращается наша армия с победой. Но лишились мы своего Императора. Не бой, но чума забрала его. Устали воины, полторы тысячи лун длилось наше сражение. Уж и забыли мы лица жен и детей своих. Уступи нам дорогу, странник.

Покачал лишь головой Император Цы.

— Не могу уступить я вам дорогу, доблестные воины, ибо рано вам еще возвращаться домой. Ибо не истек срок службы вашей. Ибо нужны вы своему Императору, а истинный Император нужен вам. Ведь каждый должен занимать свое место в мире — не будет без этого гармонии. Ваш удел — служить мне, а мой — повелевать вами. И дарую я вам за это вечную жизнь — будете вы возрождаться снова и снова! Одержали вы одну победу, но предстоит вам еще больше сражений, чем было ночей в бою вашем. Забудьте жен и детей своих, доблестные воины, ибо не суждено вам увидать их более — нет их, как и нет вас вне сражения. Только в бою вы сможете жить. Только так проявляться — воюя за своего Императора. Отныне и до конца дней вы часть механизма, где занимаете верное место, а Император Цы стоит во главе вашего мира.

И пали ниц доблестные воины.

И отныне стала неведомая армия ведомой…»

22.11

Воскресение

Струя воды поднимала со дна раковины и забирала с собой в недра водопровода черную жижу, которую я вновь изрыгнул из своего желудка…

Чувствовал себя хуже некуда: руки лихорадочно тряслись, глаза болели, меня мутило и знобило. И дело здесь не в выпитом алкоголе: за весь вчерашний день я выпил-то всего пару банок. После той ночи с Юн Вен меня преследует странное недомогание. Может, подцепил что-то от нее? Меня вновь стошнило в раковину.

* * *

С трех часов утра я не сомкнул глаз, меня преследовало странное чувство, будто, как только я засыпаю, в комнате включается телевизор и передает сигнал, зомбирующий меня. Нет, я ничего не видел, но сигнал этот чувствовал всем своим нутром. Я даже чувствовал, что те, кто пускают трансляцию, сидели у меня на кухне — на них были гладкие маски без лиц, одна из ног этих существ напоминала козлиную. Я знал, что если я быстро вскочу с дивана и забегу на кухню, то смогу уличить своих незваных гостей. Но мне было страшно, что меня просто убьют…

* * *

Я опустил голову под холодную воду — наверное, мне надо показаться врачу: галлюцинации — это не очень хорошо. Мне вроде полегчало, и я даже почистил зубы — неприятный привкус во рту остался, пришлось нехотя залить его пивом.

Воскресенье — мой последний выходной. За окном крупными хлопьями красиво кружит первый «настоящий» снег. Мне захотелось совершить что-то празднично-беззаботно-глупое, но стало страшно, что сил не хватит. Я убрал постельное белье, собрал диван и рухнул в кресло допить банку — недомогание отпустило, даже поднялось настроение. Мой взгляд упал на телевизор, мирно стоящий на табурете, — я усмехнулся собственной глупости, выдернул шнур питания из розетки, оделся и вынес мой «зомбоящик» на помойку. Когда вернулся и осмотрел свое жилище, я вдруг осознал, что живу слишком аскетично — не по нынешним средствам. Похоже, я просто застыл во времени.

Ну что ж — лишние деньги у меня есть. И хотя отношения со Станиславом Валентиновичем стали довольно напряженными, с работы он меня не выкинет — наш кубик стал болтать без умолку (правда, в основном повторяет старые фразы). Я как раз думал, чем занять выходной, — значит, вперед, по магазинам! Набрал знакомый номер.

— Слушаю? — негостеприимно прозвучал сонный голос Юн Вен.

— Привет!

— Приветики, Ник, что ты хочешь?

— Да так… Чем заниматься сегодня будешь?

— Дела у меня.

— Важные?

— Очень.

— Тогда извини.

— А что ты хотел?

— Не, ничего особенного — так, решил позвонить.

— Тогда пока?

— Ага, пока.

Она повесила трубку.

От нее я действительно ничего не хотел. Как-то, уже после той ночи, она навещала меня у Генератора, я попробовал с ней заговорить, а она это неправильно растолковала. Решила, что я влюблен, страдаю и пытаюсь удержать ее. С тех пор она всячески старается избегать меня, я же нашел это забавным и иногда подыгрываю ей, изображая свою влюбленность. Этакая нелепая месть за то, что она воспользовалась моей пьяной беспомощностью.

Я набрал номер Егора.

— Здорово, пропащая душа! — прокричал я в трубку радостно. — Куда пропал? Телефон не берешь, сам не заезжаешь?

— Эм-м-м…

— Егорыч, ты как там, в порядке? — Что-то заставило меня встревожиться.

— А? Да, все в порядке, Ник… Работы много, ты извини.

— Ясно. А сегодня чем занимаешься? Я тут по магазинам собираюсь…

— Нет, сегодня не получится, мне отчет на завтра готовить.

— Ого, да ты совсем без выходных впахиваешь! И как, это того стоит?

— Знаешь, Ник, я уже, по-моему, перестаю разделять время на рабочее и не рабочее.

В голосе Егора я услышал столько отчаяния и грусти, что решил ему больше не докучать — видимо, у него реальные проблемы на работе:

— Ладно, Егорыч, держись там!

— Спасибо, Ник, пока.

— Пока. — Я повесил трубку.

Странный у нас разговор вышел. Егор не из тех, кто обычно падает духом, а тут он сам на себя не был похож. У меня зазвонил телефон, высветился номер Егора.

— Ау?

— Я, как только разгребу со всем, заеду к тебе пива выпить, надеюсь, что на неделе — договорились?

— О чем речь, Егорыч, конечно, заезжай.

— А сейчас я, правда, не могу.

— Я уже понял.

— Ну, все тогда, давай, до встречи.

— Ага, до встречи.

Нет, однозначно, Егор ведет себя как-то странно.

Разговор выбил меня из колеи, я даже не сразу вспомнил, что хотел сделать. Тем не менее я принял душ, побрился, заварил себе кофе, позавтракал бутербродами, вновь почистил зубы, надел джинсы, любимую водолазку, пальто, ботинки. Достал из банки «накопления» и вышел на улицу.

* * *

Если до центра добираться общественным транспортом, по времени это займет минут десять — пробок сегодня нет, и дороги свободны, но свежесть только выпавшего снега убедила меня совершить пешую прогулку. Пока гулял, я впервые за очень долгое время задумался, что меня ждет в будущем, и хотя эти мысли светлыми никак нельзя было назвать, я всю дорогу прошел, держа руки в карманах и глупо себе улыбаясь.

Наперекор моим представлениям, прогулка по супермаркетам и торговым центрам оказалась утомляющей и сильно раздражающей. Я купил себе какие-то шмотки, а после приобретения сразу решил, что они мне полностью не подходят. С мебелью и прочей утварью для дома оказалось еще хуже — даже если я и находил понравившиеся мне вещи, то, узнав цену, я не мог убедить себя, что их практическая необходимость соответствует их стоимости. Полностью отчаявшись, я набрел на компьютерный магазин, там купил себе ноутбук и заказал из комплектующих частей хороший стационарный компьютер. Мне сообщили, что заказ будет собран в течение часа, и я решил провести это время в одном из кафе.

И тут, у входа в кафе, я встретил ее…

С Ольгой вместе мы прожили два года, прожили, как любят говорить разные старушки, душа в душу. Я был в нее по уши влюблен и собирался скопить денег, чтобы сделать ей предложение. Каким же идиотом я тогда был!..

Я хотел было пройти мимо, сделав вид, что не заметил ее, но она окликнула меня сама:

— Ник, подожди, Ник! Ты что, не узнал меня?

Я же сделал вид, будто пытаюсь вспомнить ту, которая меня позвала:

— Оля! Надо же! Какими судьбами? — Что-то я перестарался с эмоциями, мое приветствие выглядело слишком наигранно.

— Да я так, по магазинам пробежаться вышла. А ты-то сам откуда? — Или она делала вид, или действительно была рада меня увидеть.

— Да я так. Вот, в кафе решил зайти. Может, присоединишься?

— Если ты приглашаешь, то с удовольствием.

Идиот! И зачем я это сделал? Надо собраться с силами и сказать ей, что я погорячился, а на самом деле видеть ее не хочу, не то что сидеть за одним столом! Но кого я обманываю?

Мы идем к столику у окна.

— Ну как ты? — спрашивает она почему-то полушепотом.

Я ничего не отвечаю, а просто пожимаю плечами.

У меня перед глазами проносится ее образ — такой, какой она запомнилась мне тем летом: пестрое летнее платьице, распущенные волосы, она звонко смеется… Да черт побери! Было ли у нее вообще это пестрое летнее платьице?

— Ты все еще меня не простил?

— А разве такое прощается?

Зачем я сорвался? Она опустила голову, должно быть, сейчас уйдет…

К нам незаметно подошла официантка и положила на стол меню — я взглянул на Олю.

— Мне только чай, зеленый, — сказала она.

— Мне тогда стакан апельсинового сока.

Официантка кивнула и ушла выполнять заказ — над столиком повисло неловкое молчание. И зачем нам эта пытка?..

* * *

Два года душа в душу…

А потом… А что потом?!

Я тогда был полон планов совместной жизни — был молодым и глупым романтиком. Я изо всех сил старался найти подходящую работу, чтобы содержать ее и себя, — жили мы вместе, а ее прежний дом был также далеко, как и мой. Она училась, а вечерами где-то подрабатывала. Иногда у нее было больше денег, чем у меня, но я не обращал на это внимания…

А потом… А что было потом?!

Потом какой-то из моих знакомых заехал ко мне, когда дома не было Оли, и рассказал, что на мальчишник (кто-то там у него женился) они вызвали «девочек». «Ну а я-то здесь при чем?» — спрашивал я у него, потому что говорил он сбивчиво, при этом сильно волнуясь. «Одной из блядей была твоя Ольга. Но мы, конечно, сразу же отказались». — Он тогда еще что-то хотел сказать, но договорить я ему не дал, разбил ему рожу и выбросил из квартиры. «Моя Оля? Что за тупые шутки!» Но после бессонной недели я решил проверить: позвонил тому самому знакомому и спросил телефон, по которому они заказывали.

Я снял комнату в гостинице и стал ждать, представляя, каким идиотом буду себя чувствовать, когда окажется, что знакомый меня действительно зло разыграл и мне придется говорить сутенеру, что секс мне не нужен и я передумал. Но говорить ничего не пришлось — одной из девушек, приведенных ко мне на смотрины, оказалась Ольга… Четко помню, как она тогда закрыла лицо руками и убежала. А что было потом — не помню. Я снял квартиру и просто существовал, до того звонка Станислава Валентиновича…

* * *

Официантка принесла наш заказ.

— А ты все такой же… — вдруг сказала она.

— Такой же какой?

— Задумчивый, молчаливый…

Я отпил сока.

— Угу, замкнутый и нелюдимый?

— Перестань, я такого не говорила…

Мы вновь замолчали.

— Ну а у тебя как дела? — Я попытался оживить разговор.

Она посмотрела на меня, ее глаза блеснули, и мне стало страшно — стало страшно, что еще чуть-чуть, и я оживлю прошлое…

— Диплом получила, работаю… А с прошлым, Ник, с прошлым — все! — Она посмотрела на меня исподлобья, ожидая моей реакции.

— Ну, это не мое дело, — сказал я чересчур резко.

Мы вновь замолчали.

— Девушка у тебя есть? — На этот раз оживить разговор попытку сделала она.

— Да, — соврал я.

— Понятно… удачи тебе, Ник. Мне надо идти.

Она вышла из-за стола, у меня что-то сжалось в груди:

— Оля?

Она посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Давай залезем на какую-нибудь крышу? Возьмем бутылку шампанского, два бокала… Будем смотреть, как, кружа, падает снег, и совсем-совсем ни о чем не будем думать?

— Холодно же. И потом, у тебя не получится совсем ни о чем не думать, я знаю. Я помню, каким ты был, а ты совсем не изменился, Ник. Прости… Мне пора.

Она ушла, а я остался с половиной стакана апельсинового сока и с разворошенными углями погасшего прошлого…

* * *

Когда я пришел забирать заказанную компьютерную технику, я понял, что в руках это мне все не унести и придется заказывать такси. Но тут мне в голову пришла идея — я достал свой мобильный:

— Ну? — встретил меня уже традиционным приветствием Станислав Валентинович.

— Я тут за покупками ездил, вот понял, что в руках мне все не утащить…

— Такси закажи.

Я молчал, думая, что он сейчас повесит трубку, но после какого-то молчания и с его стороны трубка внезапно заговорила:

— Где ты сейчас?

Я назвал адрес кафе.

— Жди, через полчаса буду.

На этом разговор завершился, и я отправился выпить еще один стакан витаминов, в этот раз вперемешку с водкой.

Ровно через полчаса я увидел джип Станислава Валентиновича, паркующийся прямо на тротуаре у входа в кафе. Над дверью прозвенел колокольчик, и Станислав Валентинович подошел к моему столику:

— Поехали? — спросил он очень сухо.

— Да, сейчас, только счет оплачу.

Я расплатился, мы с ним вернулись в компьютерный магазин, погрузили мои покупки в багажник его машины, и он отвез меня до дома. Все это он сделал, не сказав ни слова, пока мы ехали, я слушал уже знакомого мне певца, который очень некстати пел о расставании — пел тихо, полушепотом, пел от лица покойника, пел о том, что он навсегда будет с любимой, пел о том, чтобы она помнила…

Не сказав ни слова, Станислав Валентинович помог занести мои покупки и все так же молча уехал. Почему он согласился помочь, для меня так и осталось загадкой.

26.11

Вторник

Егор сидел в своем кабинете и читал заявление какой-то старухи, которая «просит принять меры». Дочитав, он положил его в папочку к почти идентичным собратьям. В этой папочке были свежеполученные заявления, у которых еще не истек срок исполнения и которые еще требуют внимания. По истечению срока, спустя неделю-две, если «просящий» вновь не объявлялся — заявления шли на помойку. Если же «просящий» повторял свою жалобу, Егор ему отписывал, что «с их стороны делается все возможное», или «нет основания для», или же что «жалоба будет рассмотрена в порядке очереди», после чего, по обыкновению, дело опять же шло в мусорку. Если же «просящий» оказывался очень настырным, то принимались реальные меры. Какие — Егор не знал, но, представляя, какими они могли бы быть, он поеживался, как от мороза…

* * *

После «посвящения» Егор очнулся у себя дома и в первую секунду после пробуждения подумал, что вся история ему просто приснилась. Но его шея и плечи были обмотаны пропитанными кровью бинтами. Любое прикосновение к местам укусов отдавалось непереносимой болью. Мышцы сводило судорогой. Его рвало, глаза реагировали на свет болью. Тогда Егор занавесил окна, поставил свою кровать на ребро и весь день просидел за ней, укрываясь от солнечных лучей, ни на что ни реагируя, постанывая от боли и с ужасом представляя, что с ним будет дальше.

Он просидел так до самого утра следующего дня, а потом он вдруг понял, что внешним фактором, раздражающим его и не дающим полностью погрузиться в омут страданий, был мобильный — кто-то с завидным упорством названивал ему последние полчаса. Егор по полу дополз до тумбочки, схватил телефон и быстро уполз в свое «убежище». Звонил Василич.

Егор поднял трубку, так как понимал, что тот, кто втянул его во все это, возможно, единственный, кто сможет объяснить, что делать дальше.

«Уже полдесятого, а тебя все нет на работе, что-то случилось, Егорушка?» — очень спокойно спрашивал Василич. У Егора тряслись руки. Но стоило ему ответить, как Василич не терпящим пререканий тоном продолжил: «Будем считать, что ты не вышел, потому что у тебя были какие-то важные личные дела, но чтобы после обеда ты был в своем кабинете». — «Но я не могу…» — с трудом простонал в трубку Егор. «Все ты можешь», — рявкнул Василич и повесил трубку. Егор отбросил телефон в стену, но бросок был слабым, и телефон не пострадал.

Сначала Егор хотел проигнорировать требование Василича, но интуиция подсказывала, что лучше так не делать, что нужно собрать силы и посмотреть, что из этого получится.

Егор с трудом дополз до шкафа, сорвал с вешалки костюм и рубашку. Когда натягивал брюки, он неаккуратно потянулся, и его плечо пронзила острая боль — через бинты стала просачиваться кровь. Егор, опираясь о стену, дошел до ванной, намочил и приложил к местам укусов махровое полотенце. Он хотел сменить перевязку, но быстро понял, что не сможет этого сделать сам, и вернулся в комнату. Он вконец испортил рубашку, заляпав ее кровью, но как-то умудрился повязать себе галстук. После этого он сделал небольшую передышку и заказал такси. Потом с трудом влез в туфли, надел пиджак, набросил пальто и все так же, опираясь о стены, вышел на улицу.

Когда подъехала машина, Егор почувствовал что-то теплое на своей ладони — это была кровь, стекающая по руке и капающая на асфальт. Добираясь до работы, он несколько раз потерял сознание в такси, но поднялся в свой кабинет за час до назначенного ему Василичем срока.

Ровно в двенадцать в кабинет вошел Василич: «Батюшки, да ты совсем плохо выглядишь, Егорушка, отдохнуть тебе не мешало бы, — говорил он раздражающим Егора заботливым тоном. — Возьми-ка недельку выходных, отоспись, отлежись, а то ты так совсем себя в могилу загонишь». Затем он помог Егору подняться, довел до своей машины и отвез до дома. «Только в понедельник чтобы как штык был в восемь утра на работе», — погрозил Василич на прощание пальцем. После этого Егор забился в свое логово и пролежал на полу весь оставшийся день.

На следующий день, во вторник, Егор чувствовал себя уже лучше и даже заставил себя поесть.

В среду Егор решился сменить перевязку — рана больше не кровоточила, но его пугал запах, который источали бинты. Сняв перед зеркалом повязку, Егор обозрел ужасающую картину: его плечо до самой шеи было одним большим нарывом. Он включил горячую воду и сколько смог простоял под душем, пока кожа не покраснела, как у рака, затем лег спать.

Проснувшись в четверг, Егор обнаружил, что все его раны затянулись — в местах укусов была новая, тонкая белая кожица. Егор трогал ее пальцами, она была натянута как на барабане, и под ней чувствовалась пустота.

В пятницу Егор уже совершал свою привычную утреннюю пробежку — от его хвори не осталось ни следа, и чувствовал он себя даже лучше, чем до «посвящения». Напротив, Егор с восторгом отметил, что он стал отлично видеть в темноте.

«Поправился, Егорушка? Вот и славно!» — встретил его Василич, когда Егор в понедельник вышел на работу.

Если раньше Егору не нравился его кабинет, то теперь он находит его очень уютным — ему нравится, что в маленькое окошко почти не попадает солнце. Запах старости, тленности бумаг успокаивает, создает ощущение вечного покоя.

И вот Егор работает уже вторую неделю. Перехватить Василича, чтобы выяснить, что с ним было, у него все никак не получается. И только иногда какое-то неприятное ощущение скребет душу…

* * *

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел радостный Василич.

— Ну что, как работается, Егорушка? — спросил он бодрым голосом.

Егор подумал, что это его шанс, больше тянуть нельзя, и напрямик спросил:

— Я умер, Василич?

Казалось, Василич подавился чем-то невидимым. Он сел на край стола, его глаза озорно горели.

— Как это умер? Вот же, сидишь передо мной живой и невредимый.

— Кто я теперь? Вампир?! Оборотень?! Я же больше не живой, да?! Я умер, моя душа мертва?!

Василич задумался и объяснил:

— Умер, Егорушка? А что есть жизнь? Ты знаешь, что вся ее иллюзия создается лишь с той целью, чтобы во всей полноте прочувствовать весь кайф остроты смерти? Каждый твой миг есть сама Смерть, впрочем, так же как и сама Жизнь, Егорушка. Ощущение жизни стремится к пределу бесконечности, тогда как смерть бесконечно коротка — жизнь до предела извращена в своем мастерстве не уступать смерти. Смерть прочувствовать куда приятней, но и сложнее, чем жизнь, поверь мне… Что же касается вампиров и оборотней — то не забивай себе всякой ерундой голову, Егорушка. Против своей природы все равно не пойдешь. — Василич лукаво подмигнул. — Я чего вообще заходил-то… Помнишь, ты книжку читал? Так вот, не одолжишь мне ее на пару деньков? Что скажешь?

Егор рассеянно кивнул — книга его сейчас меньше всего волновала, он открыл стол и выдвинул ящик, где она лежала. Потом растерянно посмотрел на Василича, на ящик и опять на Василича.

— Я точно помню, как положил ее сюда!

— Что такое, Егорушка?

— Книга. Ее нет!

— Вот как? — Василич прикусил нижнюю губу и отбарабанил по столу пальцами. — Ну, нет — так нет, не забивай себе голову, Егорушка. А если вдруг найдется, дай мне знать, хорошо?

Егор кивнул.

— Ну что же, работай, Егорушка, работай. Да и я пойду. — Он на прощание улыбнулся и вышел.

Егору показался странным интерес Василича к книге — когда обнаружилось, что книги нет, он не был особо удивлен, скорее он был разочарован тем, что не успел.

Зазвонил телефон, дисплей высвечивал имя друга Егора — Ника, Егор вспомнил, что обещал к нему заехать. Он отключил звук на телефоне и забросил его в дальний ящик.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Император последнего дня предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я