Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010)

Оливия Локхарт, судья из маленького городка Кедровая Бухта, постоянно в центре событий и водовороте переживаний. Не ладится личная жизнь у ее взрослой дочери – Джастин боится открыть свое сердце большой любви, подменяя ее удобными отношениями. Общественное мнение городка будоражит принятое судьей нетривиальное решение, но, помня всю горечь своего развода, Оливия все-таки заставляет молодых супругов Яна и Сесилию, чьи отношения разладились после смерти новорожденной дочери, еще раз подумать, прежде чем расстаться. Оливия старается поддержать и подругу Грейс, которую оставил муж, причем повел себя так странно, что поступок его потряс родных и знакомых. Мать Оливии Шарлота, несмотря на почтенный возраст, очень энергичная дама, занялась делом благородным, но противоречащим букве закона. И наконец, сама Оливия готова полюбить вновь, и все так хорошо складывалось… Но ее мужчина что-то скрывает, Оливия же не терпит недомолвок…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

– Этим вечером поведу я, – сказала Оливия матери. Прошлый раз, забираясь в автомобиль, который вела Шарлота, Оливия поклялась себе, что это в последний раз. Оливия подозревала, что Шарлота из тех водителей, которые никогда не попадали в аварии, но постоянно служили причиной этих самых аварий.

– Но сегодня моя очередь, хотя должна признать – ненавижу водить по вечерам.

Оливия сняла черную мантию и повесила ее в маленький шкаф в своей комнате. О суде пока можно забыть. Ее ждало вечернее свидание, правда, оно было назначено матерью. На самом деле Оливия куда больше ела, чем общалась, когда встречалась с Шарлотой.

– Я не против сесть за руль, – сказала матери Оливия.

– Раз ты настаиваешь, пожалуйста.

Оливия действительно настаивала. Прошлое приключение на дороге, когда за рулем сидела Шарлота, закончилось тем, что они едва смогли избежать аварии. Шарлота почему-то была не способна повернуть голову и посмотреть назад. Она лишь подвигала зеркала заднего вида влево и вправо и погудела перед тем, как вылететь с парковки. К тому же Шарлота признала, что ее зрение уже не то, что было раньше. Оливия не хотела ограничивать независимость матери, но ничего не могла поделать со своим беспокойством.

– Сегодня будет девичник, – проговорила Шарлота, ее голос звучал радостно при мысли о предстоящем вечере. – Но мне надо быть дома к одиннадцати. Гэрри беспокоится, если меня нет.

– Хорошо.

Ее мать так тряслась над своим котом…

– Представление начинается в восемь. Поэтому закончится задолго до одиннадцати.

– Может, сначала поужинаем? – предложила Шарлота.

– Конечно, с удовольствием.

Оливия была настроена повеселиться. Ее лучшая подруга станет бабушкой. У ее семидесятидвухлетней матери появился своего рода кавалер. Шарлота безостановочно говорила о своем друге Томе. Казалось, что единственный человек, в жизни которого не происходит ничего выдающегося, – это сама Оливия. Она была готова к перемене, готова к риску. Оливия надеялась, что еще встретится с Джеком Гриффином, но он не позвонил ей и даже не появился в зале суда. Очевидно, не был заинтересован. Ну, с этим она может справиться.

Они прибыли к зданию театра, которое располагалось на Харбор-стрит, почти в семь тридцать. Эта улица была главной магистралью, проходящей через самое сердце центра города. Пьесы ставились на верхних этажах, в любительском театре. В старом театре все еще показывали фильмы, но по большей части устаревшие картины, которые ранее появлялись в шестиэтажном здании на холме. Театр находился в маленьких, но уютных помещениях. Каждый раз, посещая местные постановки, Оливия была поражена тем, что в таком небольшом городке, как Кедровая Бухта, есть такие таланты.

Среди незабронированных мест Шарлота выбрала первый ряд. Как только они уселись, к ним приблизился Джек Гриффин.

– Это место занято? – спросил он, глядя на пустое сиденье рядом с Оливией.

– Джек! – У Оливии вырвалось его имя до того, как она хотя бы попыталась скрыть свое удовольствие.

– Джек Гриффин? Это Джек Гриффин? – Шарлота немедленно вскочила с места.

Не успела Оливия даже понять, что же собирается сделать ее мать, как Шарлота горячо обняла Джека.

Он посмотрел на Оливию над плечом Шарлоты. Оливия заметила, что его удивило и развеселило такое энергичное приветствие.

– Я ждала, когда же смогу познакомиться с вами, – проговорила Шарлота, вновь опускаясь на сиденье. На этот раз она оставила пустое сиденье между собой и Оливией. – Вы написали такую прекрасную статью о моей дочери. И я убедилась, что все мои друзья прочитали ее.

Брови Джека изогнулись, будто спрашивая, почему Шарлота была под таким сильным впечатлением, в отличие от Оливии.

– Мне так понравилось все то, что вы написали о моей дочери. Она смелый судья, и, кроме того, ей свойственно новаторское мышление, – продолжила Шар лота.

Оливия была смущена, но прекрасно понимала, что с матерью лучше не спорить, поэтому любезно улыбнулась и почувствовала, как ее щеки начинают пылать.

Шарлота сделала так, что теперь Джек сидел между ней и ее дочерью. Оливия не смогла быстро сообразить, что происходит, поэтому и не успела что-либо предпринять. Она хотела провести время с Джеком, но предпочла бы сделать это без матери.

Вскоре Джек и Шарлота были глубоко увлечены разговором. В какой-то момент Джек разразился громким смехом и резко обернулся, чтобы посмотреть на Оливию, все еще улыбаясь.

Оливия могла лишь предполагать, о чем таком забавном они говорили, но была абсолютно уверена, что разговор касался ее. Что могла ее мать рассказать Джеку? Без сомнения, это было нечто из времен ее подросткового возраста.

– Твоя мать – очень веселый человек, – минутой позже заметил Джек, наклоняясь к ней.

В его словах была правда. Оливия едва заметно кивнула, и вскоре Джек вновь повернулся к Шарлоте. А тем временем Оливия внимательно изучала программку. Спектакль «Убить пересмешника» был амбициозным проектом для такой маленькой труппы, но люди, которые видели постановку, были в восторге от представления. Оливия предположила, что Джек пришел сюда, чтобы написать рецензию.

Оливия лениво осмотрелась и увидела, как входит Джастин. На ней были черные брюки и кашемировый свитер светло-зеленого цвета, длинные темные волосы свободно ниспадали до середины спины. Рядом шел Уоррен Сагет, и их руки были сплетены, а дочь смотрела на мужчину широко раскрытыми любящими глазами. Оливия почувствовала, как ее волосы встали дыбом. Ей никогда не нравился Уоррен, не вызывало у нее приятных чувств и то, что с ним встречалась ее дочь.

Уоррен переехал в Кедровую Бухту двадцать лет назад. Он купил большой участок земли и построил ряд типовых домов. Дома были возведены из самых дешевых материалов, и с ними сразу же возникла масса проблем. Прежде всего, протекала крыша, а потом одна из стен покрывалась плесенью. Подвалы были затоплены, стены сдвигались, потолки трескались. Судебный иск следовал один за другим.

Оливия сейчас уже не могла вспомнить, как же все уладилось, – тогда она переживала серию трагедий, – но каким-то образом Уоррен и его компания выкарабкались.

Но Оливию не устраивали не только деловые ошибки Уоррена. Все знали, что Уоррен изменял своей жене – вернее, женам. Он не скрывал своих связей, и в конце концов женщины подавали на развод и уезжали из города. Последняя миссис Сагет уехала около пяти лет назад, предоставив Уоррену право забавляться с молоденькими девушками. Оливия с болью смотрела, как ее дочь становится жертвой этого неразборчивого мужчины.

Было очевидно, что Уоррен любит молоденьких девушек. Чем моложе, тем лучше. Такие женщины, как Джастин, – высокие, изящные и красивые – будоражили его воображение. Она выглядела превосходно рядом с ним, и Уоррен знал это.

Оливия задумалась, кому из них принадлежала идея посмотреть это представление. Постановка «Убить пересмешника» была не из тех, которые выбрал бы такой мужчина, как Уоррен. Ему больше подошел бы «Лучший публичный дом в Техасе».

Похоже, Джастин не заметила Оливию. Или же заметила, что ее мать и бабушка сидят в первом ряду, и решила игнорировать их. Джастин и Уоррен сели в последнем ряду, где было темнее всего и их практически нельзя было разглядеть.

Их отношения беспокоили Оливию с самого начала, и не только по причине возраста Уоррена и его репутации. В течение многих лет Оливия наблюдала одну и ту же картину. Джастин выбирала мужчин старше себя, которые очень походили друг на друга. С Уорреном она встречалась дольше, чем с другими. Оливия содрогалась каждый раз, когда думала, что ее дочь может выйти замуж за такого человека, как Уоррен Сагет. Но в возрасте двадцати восьми лет Джастин не проявляла желания вый ти замуж. Оливия молилась, чтобы Уоррен не был тем, кто изменит ее взгляды.

Сердце подсказывало Оливии, что ее дочь выбирает мужчин под влиянием трагического дня августа 1986 года. Джастин отказывалась рисковать, чтобы не испытать боль, которую может принести настоящая близость. Она была вместе со своим братом-близнецом, когда он погиб. И любовь, которую Джастин испытывала к нему, обернулась мукой. Замкнувшись в своем горе, Оливия не смогла распознать опустошительное воздействие смерти Джордана на ее дочь.

Оливия подозревала, что глубоко внутри Джастин винила себя. Она была на озере вместе с Джорданом и целой толпой друзей, поэтому не уделяла внимания брату. Они ныряли с плавучего дока, шутя и брызгаясь, и все смеялись над своими выходками. Был жаркий день, располагающий к лени, и мир казался чудесным. А после в несколько секунд их жизнь изменилась. Их наивность, ничем не обремененное удовольствие ушли навсегда. Джордан, который баловался рядом со своими друзьями, нырнул в озеро и не выплыл. К тому времени, как его друзья поняли, что это не шутка, было уже слишком поздно. Джордан сломал шею и утонул.

Джастин выплыла на док и сидела с безжизненным телом Джордана, пока не прибыли медики, но никакой надежды не было. После этой трагедии ее дочь всю неделю не могла спать. Она была потеряна и потрясена, полагая, что могла сделать что-то, чтобы предотвратить смерть брата.

Оливия считала себя виновной. Если бы она больше сосредоточилась на скорби Джастин, отвела бы ее к психологу, помогла ей справиться с тем ужасом…

Но Оливия тогда делала все, что могла, чтобы переживать один день за другим. Ради мужа и двоих детей она пыталась быть сильной. Каждый ее час был наполнен работой, чтобы не оставалось времени на тягостные мысли. Однако ее жалкие попытки притворяться провалились. Брак разрушился, а ее замечательная дочь никогда не оправится от потрясения.

– Я хотел позвонить тебе, – сказал Джек, врываясь в мысли Оливии.

Это была радостная новость. Оливии с детства привили убеждение, что девочки не должны звонить мальчикам, – социальная условность, которую она так и не смогла стряхнуть. Она встречалась с мужчинами после развода, но из этого не получилось ничего серьезного. Друзья пытались познакомить ее с кем-нибудь, но безуспешно.

Очевидно, Джек ждал от нее ответа – какого-то указания на то, что она была бы рада его звонку.

– Я была бы рада.

И, сказав это, Оливия поняла, что говорит правду. Ей нравился Джек Гриффин, и она наслаждалась их незапланированной встречей и разговором.

Джек посмотрел на нее, будто не зная, стоит ли ей верить. Он собирался было что-то сказать, когда в центр небольшой сцены вышел Боб Бэлдон. Боб и его жена Пэгги управляли местной гостиницей «Время не ждет», предоставляющей завтрак. Кроме того, Боб был активным участником театральной труппы.

Боб сделал несколько объявлений и представил актеров. Перед тем как уйти со сцены, он посмотрел на Джека и Оливию и сделал странную вещь – подмигнул Джеку.

– И что это было? – спросила Гриффина Оливия.

– Боб мой друг.

– Ты знал его и до переезда в Кедровую Бухту?

Он отсутствующе кивнул, наблюдая за тем, как занимают свои места на сцене актеры, и пробормотал:

– Так Боб провоцирует меня.

– Провоцирует на что? – продолжала любопытствовать Оливия.

– Пригласить тебя на ужин. – Джек выпрямил плечи и посмотрел на нее. – Что об этом думаешь?

«Что об этом думаешь?» – вот уж изобретательное приглашение!

– А ты еще не пригласил ее? – К ним склонилась Шарлота, чтобы рассмотреть Джека и Оливию.

– Я только что сделал это, – ответил Джек. Замерев, Оливия скользнула вниз на своем сиденье и сгорбила плечи.

– Ну, так что? – спросил Джек, тоже съезжая вниз. В ответ Оливия кивнула. А почему бы и нет? Она уже и так признала, что ждала его звонка. И теперь Джек сделал следующий шаг. Приглашение на ужин.

И Оливия собиралась очень хорошо провести время.


Сесилия проснулась утром в субботу, чувствуя себя крайне подавленной. Она ничего не слышала о Яне. Вероятно, он уже в море. Сесилия не знала, покинул ли «Джордж Вашингтон» порт, да и как она узнала бы? Всю информацию она получала из местных слухов, а в редких случаях из газеты «Хроники». Но о переводе Яна с подводной лодки на авианосец не говорил никто. Очевидно, было много такого, о чем он не рассказал ей.

Сейчас Сесилия жалела, что не подружилась ни с кем из жен моряков. Как-то она попробовала сделать это, но не хотела быть назойливой. Женщины уже сплотились в небольшие группы, а она была незваным гостем. Из-за работы и беременности у нее не было времени и сил, чтобы общаться с ними. Так Сесилия отклонила несколько приглашений, которые получила.

Когда родилась Элисон, никто не пришел в больницу, и после смерти дочери Сесилия отвергала все попытки со стороны жен моряков, семьи Яна, медсестер и священников помочь ей справиться с потерей. Сесилия считала, что уже слишком поздно. Отец ненавидел все, что имело отношение к смерти, поэтому избегал ее. Он вручил ей открытку с соболезнованиями, а кроме того, хлопал ее по спине и бормотал избитые слова сочувствия.

И Ян… его не было рядом.

Тревожили постоянные мысли о Яне, неоконченный развод и прошлая боль. Сесилия приняла душ и надела чистые джинсы и удобную толстовку. Обычно по субботам она делала покупки, но сегодня у нее не было на это сил. Добравшись до магазина, Сесилия сделала единственную покупку – большой букет цветов.

Кладбище находилось на окраине города. Опустился такой густой туман, что нельзя было даже разглядеть, что происходит на противоположной стороне улицы, не говоря уж о противоположной стороне бухты и военной судоверфи. Сесилия намеренно выбрала это место для захоронения, потому что с него было видно морскую базу. Может, в этом и не было смысла, но Сесилия хотела, чтобы дочь была ближе к отцу. И только так она могла добиться этого.

Газон был влажным и вязким, и ступни утопали в земле, когда Сесилия шла к могиле. Она опустилась на корточки и стряхнула несколько желтых листьев с маленького ровного надгробия. Ваза оказалась слишком узкой, чтобы вместить весь букет, поэтому Сесилия выбрала для нее самые красивые цветы. Закончив, она разделила оставшиеся цветы среди остальных могил в этом ряду.

Встав на ноги, Сесилия увидела в нескольких шагах от себя Яна, который наблюдал за ней.

Никто из них не заговорил. На нем была толстая морская шинель и белая бескозырка.

– Я видел, как ты выходила из цветочного магазина, – пробормотал он.

– Ты следил за мной? – Сесилии не нравилась эта мысль.

– Обычно я этого не делаю, – проговорил Ян, кивая. – Просто увидел тебя и захотел поговорить.

Сесилия сунула руки в карманы, ожидая, что последует дальше.

– Я подумал, что ты направляешься именно сюда, – продолжил Ян, – и оказался прав. Я думал, мы сможем поговорить.

– О чем здесь говорить?

Последний раз, когда она видела его, Ян был пьян и нарывался на скандал.

– Я хочу извиниться за тот вечер в ресторане, – сказал он, вздыхая и осматривая ряды могил.

– Эндрю сказал мне, что ты уходишь в море на «Джордже Вашингтоне».

– Да. – Он не стал сообщать подробности или объяснять причину своего перевода.

– Когда ты получил перевод на авианосец?

– Ты бы знала ответ, если бы не спешила с разводом, – ответил Ян с нескрываемой горечью.

– Мы не могли, да и не можем поговорить, не крича друг на друга.

И тогда, и сейчас. Так больно стоять у могилы дочери, когда Ян застыл с противоположной стороны.

– Это важно? – спросил он. – Я все еще служу на флоте, ничто не изменилось.

Сесилия покачала головой. Причины не были важны – и Ян не обязан был ей ничего объяснять. Оборона стала автоматической ответной реакцией, средством, которое помогало держать людей на расстоянии. Особенно его…

– Черт, – нетерпеливо сказал Ян. – Почему так сложно говорить с тобой?

Неужели он не понимает? Что еще она могла сказать?

– Я извиняюсь за тот случай в ресторане. Этого не повторится. – Ян развернулся, его движения были очень резкими.

– Ты скоро отплываешь? – удержала мужа Сесилия, не желая, чтобы он уходил прямо сейчас. Он повернулся к ней и кивнул. – Я бы хотела узнать о переводе.

Ян посмотрел на могилу дочери.

– Я подал рапорт на перевод. Если бы меня перевели на авианосец, когда родилась Элисон, я мог быть переправлен домой, чтобы быть с тобой… Жаль, что это не произошло раньше, но я не хотел рисковать вновь.

Сесилия не знала, что подобный перевод возможен.

– Меня не будет шесть месяцев, – сказал ей Ян. Шесть месяцев… Они казались длинней жизни. Должно быть, ее реакция отразилась на лице.

– Я ничего не могу с этим поделать, – произнес Ян.

– Я знаю, – прошептала Сесилия.

– Думаю, ты беспокоишься о твоем разводе.

Ян всегда делал это – подчеркивал, чьим решением был этот развод.

– Отсрочка не важна, – ответила Сесилия. – У меня все равно больше нет денег на адвоката.

– Я думал, ты хочешь обратиться в Центр урегулирования споров?

– Хотела, но, если ты будешь в море, в этом нет смысла.

Сесилия могла говорить с непредвзятой третьей стороной, но без присутствия Яна они все равно ничего не смогли бы решить.

– Тогда юридически мы все еще женаты, верно?

Сесилия предположила, что подобным образом он говорит о своем сожалении по поводу предложения, которое он сделал на прошлой неделе. О том, что им следует притворяться, что они разведены.

– Да, – ответила Сесилия. – Тебе не надо беспокоиться, что я буду с кем-то встречаться.

Ян нахмурился. Вероятно, Сесилия поняла его неправильно.

– Ведь ты говорил именно об этом? – Она ничего не могла с собой поделать и вспоминала его реакцию на того мужчину в баре.

– Вообще-то нет, – ответил Ян, глядя на нее. – Но я рад слышать это. Ни одному мужчине не понравится думать, что его жена встречается с кем-то еще, невзирая на ситуацию.

– Что именно ты имеешь в виду? – Теперь уже Сесилия была сбита с толку. – Ты хочешь, чтобы мы были женаты? Или ты хочешь, чтобы я просто помнила, что юридически все еще связана с тобой?

– Я хочу, чтобы ты не забывала, что мы связаны – юридически и финансово – до тех пор, пока мы не сможем с этим разобраться, хорошо?

Сесилия кивнула, скрещивая руки на груди. У нее было такое чувство, что ей не понравится его следующая реплика.

– Прошлый раз, когда я был в море… – Он замолчал и посмотрел на надгробие Элисон. – Ты вышла за предел кредитной карты. Пока мы все еще женаты, я юридически ответственен за эти счета, поэтому оценю, если ты проявишь бережливость.

Она подумала, что Ян куда меньше боли причинил бы ей, если бы просто ударил.

– Ты беспокоишься, что я потрачу деньги, пока ты будешь в море? – Сесилия не могла поверить, что он сказал это. – Каждый пенни, который я потратила, каждый пенни, который ушел с этих кредиток, был необходим для того, чтобы я смогла похоронить Элисон.

Сесилию начало трясти, сначала от гнева, а потом от негодования. Как он посмел? Да как он посмел! Если ей и нужно было напоминание, почему она больше не может терпеть этот брак, то только что она его получила.

– Я имел в виду не то, что сказал, – отозвался Ян.

– Этого больше не повторится, – ответила Сесилия приглушенным голосом, осознанно повторяя его слова.

– Я даже не знаю, зачем сказал это, – покачал головой Ян. – Прости.

Сесилия проигнорировала его слова. Ее молчание должно было послужить ответом.

– Ты делаешь так каждый раз, – произнес Ян, его голос был раздраженным. – Я пытаюсь поговорить с тобой, пытаюсь достучаться до тебя, а ты делаешь вид, что меня даже нет.

Сесилия стояла, сжав кулаки в карманах и наклонив голову.

– Каждый пенни нужен был, чтобы я смогла похоронить нашу дочь, – неотчетливо повторила она. – И счет за телефон на триста долларов… Я знаю, он огорчил тебя, но…

Сесилия больше не могла сдерживаться.

– Он был спасением для меня! – заплакала она, выкрикивая слова ему в лицо, выливая в них свою боль и гнев. – Чтобы в тот день не было двух похорон, вместо одних. Прости, Ян, что я такая слабая. Мне нужна была мать… Мне нужно было поговорить с кем-нибудь. Отец не хотел иметь с этим дело, а тебя не было рядом. Моя мама…

Не желая, чтобы он стал свидетелем ее слез, Сесилия развернулась и стала судорожно копаться в своей сумочке.

– Сесилия?

Она нашла то, что искала, и резким движением открыла маленькую пластмассовую коробочку.

– Вот, – сдавленно крикнула Сесилия, вытаскивая кредитную карту и бросая ему. Карточка приземлилась на зеленый газон. – Забирай ее! Я не хочу…

Ян немного помедлил, прежде чем поднять ее.

– Она может понадобиться тебе, в крайнем случае. Будто смерть их дочери не была крайним случаем… Сесилия решительно покачала головой. Она скорей умрет, нежели воспользуется его картой.

Ян посмотрел на карточку и провел пальцем по буквам, которые складывались в имя – Сесилия Рэндалл.

– Я пришел сюда не для того, чтобы забрать твою кредитную карточку.

– Отлично, но теперь она у тебя есть, – в запале ответила Сесилия, отказываясь смотреть на него.

Ян молчал. Проходили долгие минуты.

– Прости, Сесилия, – наконец прошептал он.

– За что на этот раз?

Наступила еще одна пауза.

– Меня не будет шесть месяцев, – пробормотал Ян. – Я бы очень хотел, чтобы мы уладили дела с этим разводом до моего отплытия, но…

Они уже так много раз проходили через это.

– Я бы хотел уплыть без дурного осадка от наших конфликтов. Я знаю, что ты больше не хочешь быть моей женой, но сейчас мы ничего не можем сделать с этим.

– И каково твое предложение? – спросила Сесилия язвительно.

– Черт, Сесилия, ты слышишь меня? Именно этого ты хочешь? Хочешь, чтобы именно так обстояли дела? Я пошел за тобой, потому что думал… надеялся, что есть шанс закончить на дружеской ноте.

– Разводы никогда не бывают дружественными.

– Ты права, но тебе это доставляет удовольствие?

Не доставляло. И Сесилия знала, почему он пришел.

Через несколько дней Ян отправится в море, и он хотел уехать без давящего комка в горле.

– Пока, Ян, – мягко ответила она. – Пусть все пройдет удачно.

Он нахмурился, будто на самом деле не зная, стоит ли ей доверять.

– Ты на самом деле этого хочешь?

Сесилия кивнула.

– Я не хочу ругаться и никогда не хотела. Плыви со спокойной душой. Когда вернешься, мы разберемся со всеми юридическими вопросами.

– Спасибо тебе. – Его облегчение было явным, а взгляд смягчился, когда Ян развернулся, чтобы уйти.

Сесилия наблюдала, как силуэт мужа исчезает в тумане, и смотрела до тех пор, пока могла различить его темную фигуру.

А потом она закрыла глаза и представила, как могла бы пойти их жизнь, если бы была жива Элисон. Она бы стояла с другими женами моряков на пристани, Ян поцеловал бы на прощание сначала ее, потом Элисон и снова Сесилию. После он бы поспешил на авианосец, а она держала бы в объятиях дочь и поднимала ее маленькую ручку, чтобы Элисон могла помахать отцу на прощание. Вместо этого они прощались друг с другом, стоя над могилой дочери.


Джастин избегала матери все выходные, и не без причины. Как только они встречались, Оливия начинала критиковать Уоррена. Не открыто, намеками, но все равно делала это. Например, Оливия припомнила некоторые слухи о его бывших женах, которые ей будто бы довелось узнать. Или начинала рассказывать о тех или иных проблемах в домах, которые построила его компания.

По мнению Джастин, тот факт, что она встречается с Уорреном, не касался ее матери. Хорошо, он был на несколько лет старше. И она признавала, что его репутация не была превосходной. Но были вещи, о которых ее мать и остальные не знают, да и никогда не узнают. Уоррен доверял ей, и его доверие много значило для нее.

Вторая причина, по которой Джастин избегала мать, был ее брат Джеймс. Год назад он, не обсудив с семьей свое решение, отправился служить на флот и в результате впервые оказался вдали от дома. Он скучал по семье, и их мать беспокоилась о нем. Сейчас ее младший брат принял еще одно жизненно важное решение и возложил на Джастин обязанность рассказать об этом семье.

– Скажи ей за меня, – умолял он, и из-за своей любви к нему Джастин глупо согласилась.

И теперь столкновение было неизбежным. Утром в понедельник Джастин почти решила позвонить бабушке и сделать так, чтобы новость рассказала Шарлота. Джастин даже взяла в руки телефон и набрала номер. Но после первого гудка положила трубку, обзывая себя трусихой.

Весь день она с трудом сосредотачивалась на заявках на получение ссуды и на собрании персонала – Джастин работала менеджером в местном отделении Первого национального банка. И у нее было много обязанностей. Джастин вздохнула – она знала, что сама должна рассказать все матери, как только представится такая возможность.

После работы Джастин сразу направилась из банка в дом на 16-й Лайтхаус-Роуд, где жила ее мать. Она и сама жила здесь, пока десять лет назад не уехала в колледж. Джастин возвращалась сюда на короткие промежутки времени. Это место всегда было для нее домом, в отличие от иных ее пристанищ. Каждый раз делая поворот на дороге и поднимаясь вверх, Джастин испытывала ощущение, которое не чувствовала ни в одном другом месте, где жила последние десять лет.

Джастин припарковалась возле парадной двери. Ее мать, должно быть, смотрела в окно, когда подъехала дочь, потому что открыла дверь, как только Джастин начала подниматься по ступеням на крыльцо.

– Милая, – сказала Оливия, протягивая руки для объятия. – Это приятный сюрприз.

Джастин выдавила улыбку.

– Ты как раз на ужин.

Джастин никогда не могла понять, почему Оливия так старается накормить ее. То же самое делала и бабушка. «Наверное, материнство предполагает стремление заботиться», – предположила она. Хотя ей уже не требовалась забота. По крайней мере, подобного рода.

– Отлично, – ответила Джастин, не проявляя, однако, особого энтузиазма. Ее желудок уже содрогался.

– Тебя что-то беспокоит? – посмотрела внимательно на дочь Оливия.

Радар! Джастин готова была поклясться, что у ее матери есть радар.

– Почему бы нам не выпить чаю? – предложила Джастин.

– Ты ведь не беременна? – застыла Оливия. – Господи, не говори мне, что ты собираешься замуж за Уоррена!

– Мама, просто сделай чай. И нет – я не беременна.

– Слава богу.

Ее облегчение не могло быть более очевидным. Неужели она не понимает, как оскорбительна ее реакция?

Оливия прошла на кухню, и Джастин последовала за ней.

– Это было грубо с моей стороны, милая. Прости! – сказала Оливия, ставя на плиту чайник. После чего она вздохнула. – Ты знаешь, что я думаю об Уоррене.

Джастин не требовалось напоминание.

– Но ты, кажется, наслаждаешься его обществом, и важно только это.

Джастин не ответила на не совсем полноценное извинение матери. Какой смысл? Да, ей нравился Уоррен, но она не была слепа и видела его ошибки. Самым обаятельным в нем был возраст. Джастин любила мужчин старше себя. Они были решительными, уверенными и надежными. Она не намеревалась иметь детей и искала зрелых отношений. Мужчины ее возраста казались Джастин безответственными подростками.

Оливия налила чай и поставила две чашки на обеденный стол.

– Хорошо, – сказала мать, когда они обе сели. – Если ты не беременна, тогда в чем дело?

Джастин проигнорировала вопрос и попробовала чай.

– Я говорила с Джеймсом на прошлой неделе.

– Как у него дела? – Оливия отрешенно посмотрела на дочь.

– Мне показалось, что его голос звучит хорошо.

– Хорошо?

– Счастливо, – поправилась Джастин.

– У него появилась новая девушка?

Она не могла поверить, что ее мать не может ничего понять.

– Не совсем.

– Он встречается с той же девушкой, что и раньше? Селиной? Сейчас я не могу вспомнить ее фамилию.

– Солис.

– М-м-м. Каждый раз, когда Джеймс упоминал о ней, они ругались то по одному поводу, то по другому.

– Сейчас у них все хорошо, – проговорила Джастин, пытаясь не засмеяться – Оливия казалась абсолютно недогадливой.

– Я рада слышать это.

– Да, мам? – давила Джастин.

– Конечно, я рада. – Оливия помедлила. – Ты пытаешься сказать мне, что Джеймс и Селина помолвлены?

– Нет, я здесь, чтобы сказать – они женаты.

– Женаты? – Оливия быстро вскочила со стула, а затем так же стремительно села обратно. – Женаты? И даже не сказали мне? Не сказали ни слова?

– Джеймс боялся твоей реакции.

– Ему следует куда больше опасаться, что я скажу теперь, – сурово проговорила Оливия. – Почему он так подумал? А как семья Селины? Это было для них таким же шоком?

– Очевидно, нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Отец Селины настаивал, чтобы они венчались в костеле.

– Но Джеймс не католик.

– Он обратился.

Джастин видела недоумение в глазах матери и понимала, что она с трудом принимает новости. Сын, которого она растила протестантом, внезапно стал католиком.

– Должно быть, он очень сильно любит ее, – задумчиво проговорила Оливия.

– Думаю, да.

– Значит, другими словами, мой сын и эта молодая девушка, которую я не видела ни разу, поженились по традициям католицизма и ни слова не сказали никому из нашей семьи?

– Да, – подтвердила Джастин.

– Почему?

– Джеймс хотел, чтобы вы с папой были там. – Джастин на мгновение затаила дыхание. – Но он боялся, что вы не одобрите этого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я