Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010)

Оливия Локхарт, судья из маленького городка Кедровая Бухта, постоянно в центре событий и водовороте переживаний. Не ладится личная жизнь у ее взрослой дочери – Джастин боится открыть свое сердце большой любви, подменяя ее удобными отношениями. Общественное мнение городка будоражит принятое судьей нетривиальное решение, но, помня всю горечь своего развода, Оливия все-таки заставляет молодых супругов Яна и Сесилию, чьи отношения разладились после смерти новорожденной дочери, еще раз подумать, прежде чем расстаться. Оливия старается поддержать и подругу Грейс, которую оставил муж, причем повел себя так странно, что поступок его потряс родных и знакомых. Мать Оливии Шарлота, несмотря на почтенный возраст, очень энергичная дама, занялась делом благородным, но противоречащим букве закона. И наконец, сама Оливия готова полюбить вновь, и все так хорошо складывалось… Но ее мужчина что-то скрывает, Оливия же не терпит недомолвок…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

В память о Рите Адлер

26 декабря 1950 – 12 декабря 2000

Мы будем скучать по тебе.

Глава 1

Сесилия Рэндалл слышала о людях, которые хотели бы вновь прожить свою жизнь, если бы им вдруг предложили выполнить одно желание на выбор. Но к ней это не относится. Сесилия с удовольствием стерла бы всего лишь один период из своих двадцати двух лет – двенадцать месяцев.

Последние двенадцать месяцев.

В прошлом январе, вскоре после Нового года, она познакомилась с Яном Джейкобом Рэндаллом – моряком, служившим на подводной лодке. Сесилия влюбилась в него и сделала нечто абсолютно безответственное – забеременела. А после прибавила к этому еще и свадьбу.

Это была ошибка номер три, и с тех пор число ее оплошностей только увеличивалось. Сесилия не была глупой – она просто любила, а отсюда пришли и наивность, и, что еще хуже, романтичность. Но жизненный опыт с соленым морским привкусом избавил ее от этих качеств достаточно быстро.

Их дочка родилась преждевременно, когда Ян был в море. И сразу же стало ясно, что у ребенка тяжелый порок сердца. К тому моменту, когда муж вернулся домой, Элисон Мари уже похоронили. Сесилия в одиночестве стояла под безжалостным дождем на Тихоокеанском Северо-Западе, пока крошечный гроб ее девочки опускали в холодную грязную землю. Она вынуждена была принимать роковые решения без семейного обсуждения и без поддержки мужа.

Мать Сесилии жила на Восточном побережье и из-за метели не смогла прилететь в штат Вашингтон. Отец поддерживал дочь, как только мог, но мог он не так много. Его представление о поддержке сводилось к вручению открытки с соболезнованиями и написанию нескольких строк о том, как сожалеет он о ее потере. Сесилия провела бесчисленное количество дней и ночей у пустой колыбели дочери, то совершенно отрешившись от действительности, то рыдая. Жены других моряков старались утешить ее, но Сесилия чувствовала себя неуютно с незнакомыми людьми. Она отвергала их поддержку и дружбу. Сесилия провела в Кедровой Бухте так мало времени, что близких друзей у нее пока не появилось. И она скорбела в одиночку.

Вернувшись, Ян винил в своей задержке порядки морского флота. Он старался все объяснить, но к тому времени Сесилия уже смертельно устала. Только одно было важно – ее дочь мертва. Муж не знал и, вероятно, не мог понять, что она перенесла в его отсутствие. Ян служил на подводной лодке, поэтому весточки от близких во время дежурства ограничивались посланиями в пятьдесят слов. В любом случае нельзя было сделать ничего – подводная лодка в то время находилась под полярным льдом. Сесилия писала, чтобы рассказать ему о рождении Элисон, а затем о ее смерти. Она выливала свою скорбь в коротких сообщениях, не заботясь о том, что они будут тщательно проверены морскими офицерами. Но командир Яна посчитал необходимым отложить передачу этой информации до тех пор, пока не закончится десятинедельная командировка. «Я не знал», – неоднократно убеждал жену Ян. Конечно, Сесилия не должна была обвинять его, но все равно обвиняла. Хотя это и было несправедливо, Сесилия не могла его простить.

Теперь все, чего она хотела, – это выбраться. Из этого брака, из этой эмоциональной трясины, которая состояла из вины и сожаления. Просто выбраться. А самым простым выходом был развод с Яном.

Сидя в коридоре возле зала судебного заседания, Сесилия чувствовала сильную, как никогда, решимость расторгнуть свой брак. Один быстрый удар молотка судьи сможет положить конец кошмару, длящемуся последний год. В конечном счете Сесилия забудет, что вообще когда-то была знакома с Яном Рэндаллом.

Алан Харрис, представитель Сесилии, вошел в холл окружного суда. Сесилия наблюдала, как он оглядывался, пока, наконец, не увидел ее. Мужчина поднял руку в кратком приветствии, а затем направился туда, где на жесткой деревянной скамейке сидела его клиентка, и занял пустое место рядом с ней.

– Пожалуйста, скажите еще раз, как все произойдет, – попросила Сесилия, чувствуя потребность услышать заверение, что ее жизнь станет хотя бы приблизительно той, какой была год назад.

Алан положил портфель на колени.

– Мы подождем, пока будет объявлено о списке дел к слушанию. Судья спросит, готовы ли мы, я отвечу, что да, и тогда мы получим номер.

Сесилия кивнула, чувствуя оцепенение.

– Мы можем получить любой номер от единицы до пятидесяти, – продолжил ее адвокат. – После станем дожидаться своей очереди.

Сесилия кивнула вновь, надеясь, что не застрянет в здании суда на весь день. Одно то, что ей необходимо здесь присутствовать, было плохо, но куда хуже, что требовалось и присутствие Яна. Но пока Сесилия не видела мужа. Может, он встречался где-то со своим адвокатом, обсуждая стратегию, – хотя она не ждала, что он выступит против развода.

– Ведь у нас не будет проблем?

Ее ладонь была влажной, а лоб покрывал холодный пот. Сесилия так хотела, чтобы все закончилось и она смогла бы взяться за свою жизнь. Она верила, что не сможет сделать этого, пока не совершится развод. Только тогда начнет уходить боль.

– Я не могу найти ни одной причины для возникновения каких-либо задержек, особенно учитывая тот факт, что вы согласились разделить все долги. – Алан слегка нахмурился. – Несмотря на тот добрачный контракт, который вы подписали.

Неприятное ощущение скрутило желудок Сесилии, и она крепко прижала к себе сумочку. «Скоро, – напомнила она себе, – скоро ты сможешь пройти сквозь эти двери в новую жизнь».

– Это достаточно… необычное соглашение, – пробормотал Алан.

Добрачный контракт был еще одним пунктом в списке ошибок, которые Сесилия сделала за последний год, но, судя по словам адвоката, именно эта ошибка могла быть очень легко исправлена. Когда Сесилия подписывала контракт, соглашение казалось идеальным. В попытке доказать свою искренность у будущих супругов появилась идея, что именно тот, кто захочет развода, будет оплачивать не только судебные издержки, но и все долги, сделанные во время брака. Это могло бы считаться штрафом или средством устрашения, но в любом случае контракт не сработал. И сейчас он был всего лишь еще одной неприятностью, с которой следовало разобраться.

Сесилия винила себя в том, что настояла на договоре. Она хотела быть абсолютно уверенной, что Ян женится на ней не только из чувства долга. Да – беременность была незапланированной, но она смогла бы без проблем воспитать ребенка одна. Сесилия предпочла бы именно это, нежели быть пойманной в ловушку несчастливого брака или же заставлять Яна вступать в те отношения, которых он не хочет. Ян, однако, был непреклонен. Он клялся, что любит ее, любит их нерожденного ребенка и хочет жениться на ней.

Когда Сесилии было десять лет, весь ее мир разлетелся на части при разводе родителей. Она отказывалась подвергать такому испытанию своего ребенка. Сесилии казалось, что брак – это навсегда, поэтому она хотела убедиться в их с Яном чувствах до того, как взять на себя обязательство длиною в жизнь. «Как же это было наивно! – думала Сесилия сейчас. – Как сентиментально. Как романтично».

Ян говорил, что он тоже стремится к одному-единственному браку на всю жизнь, но все оказалось иллюзией, как и многое другое в этот последний год. Сесилии необходимо было верить ему, верить в силу любви, верить, что это чувство защитит ее от сердечной боли.

В конечном счете, будучи ослепленной прекрасной картиной будущего, в которой муж кажется невероятно преданным, и надеясь на счастливую жизнь, Сесилия уступила ему с одним условием. Это условие было изложено в соглашении.

Предполагалось, что их брак будет длиться до тех пор, пока они живы, поэтому Сесилия и Ян вместе разработали соглашение, которое должно было помочь им хранить верность своим клятвам. Во всяком случае, они так думали… Добрачный контракт был подписан и заверен у нотариуса до церемонии. Сесилия не вспоминала об этом, пока не встретилась с Аланом Харрисоном, который и спросил ее, подписывала ли она какое-нибудь соглашение до свадьбы. Этот документ определенно не был стандартным, но тем не менее Алан считал, что им потребуется судебное расторжение контракта.

Этот брак не должен был так закончиться, но после смерти ребенка все потеряло смысл. Какая бы сильная любовь ни существовала между ними, чувство было разрушено потерей. Дети не должны умирать, в том числе и те, которые рождаются преждевременно. Вера в справедливость исчезла из мира Сесилии. Брак, который должен был поддерживать ее, стал источником вины и скорби. Опыт научил Сесилию, что она – одна, и ее правовой статус должен отражать это.

Сесилия не могла больше думать о печальном и старалась направлять свои мысли в другое русло. Адвокаты бесцельно слонялись по заполненному людьми помещению, переговариваясь со своими клиентами. Сесилия огляделась, ожидая увидеть Яна, и приготовила себя к неизбежному столкновению. Она не видела мужа и не говорила с ним последние четыре месяца, хотя их адвокаты общались постоянно. Сесилия размышляла, находились ли окружающие ее люди здесь по таким же, как и у нее, печальным причинам. Вполне может быть. Ведь зачем еще приходить в суд? Нарушенные клятвы, невыполненные соглашения…

– У нас судья Локхарт, – сказал Алан, врываясь в ее раздумья.

– Это хорошо?

– Она справедлива.

Ничего иного и не желала Сесилия.

– Это ведь всего лишь формальность?

– Да. – Алан подарил ей утешительную улыбку.

Сесилия посмотрела на часы. Список дел к рассмотрению должны были объявить в девять, и ждать осталось всего пять минут. Ян все еще не появился.

– А что, если Ян не придет? – спросила она.

– Тогда мы попросим перенести слушание дела.

– О!

Только не задержка, молчаливо умоляла Сесилия.

– Он будет здесь, – утешил ее Ален. – Брэд сказал, что Ян так же сильно хочет покончить со всем, как и вы.

У Сесилии появилось ощущение узла, который медленно затягивается под сердцем. «Это легкая часть», – говорила себе она, прогоняя нервозность. Тяжелая уже пройдена – боль и скорбь, разочарование в браке, который не сложился. Слушание было лишь формальностью – так говорил Алан. Когда аннулируют добрачный контракт, с неопротестованным разводом будет покончено, и этот кошмар останется позади.

Наконец появился Ян.

Сесилия почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. Ощутила взгляд мужа, когда тот поднимался по лестнице и заходил в холл. Она повернулась, и их глаза на короткое мгновение встретились, а затем каждый стремительно отвел взгляд.

Практически одновременно с его приходом открылись двери зала заседаний. Все встали и устремились внутрь с рвением, которое не поддавалось объяснению. Алан вместе с Сесилией прошли через двери из красного дерева. Ян и его адвокат последовали за ними и сели в противоположной стороне зала.

Судебный пристав без промедления стал зачитывать имена, как будто делая перекличку. Называлось имя или группа имен, звучал ответ, и людям объявляли номер. Все произошло так быстро, что Сесилия едва не пропустила тот момент, когда назвали ее фамилию.

– Рэндалл. – В ответ раздались голоса Алана Харрисона и Брэда Дамаса.

Сесилия не расслышала номер, который им дали. Сев рядом с ней, Алан написал «30» на странице небольшого желтого блокнота.

– Тридцать? – прошептала она, с изумлением осознав, что до нее будет слушаться еще двадцать девять дел.

– Не волнуйтесь, все пройдет быстро, – кивнул ей адвокат. – Мы, вероятно, выйдем отсюда до одиннадцати. Все зависит от тех дел, которые рассматриваются перед нами.

– Я должна оставаться здесь?

– Только не в зале заседаний. Вы можете подождать снаружи, если хотите.

Сесилия хотела. В зале она ощущала клаустрофобию, которая была невыносима. Она встала и поторопилась выйти в почти пустой коридор, едва не сбиваясь с ног в своем стремлении как можно быстрей покинуть зал заседаний.

Войдя в фойе, Сесилия остановилась, с трудом избежав столкновения с Яном.

Они оба застыли, уставившись друг на друга. Сесилия не знала, что сказать, и Ян, очевидно, пытался справиться с точно такой же проблемой. Он хорошо выглядел в синей морской форме, которая напоминала об их первой встрече. Ян был высоким мужчиной в превосходной физической форме, его голубые глаза гипнотизировали – таких глаз она не видела ни у одного человека. Сесилия подумала, что, если бы Элисон Мари выжила, у нее были бы глаза отца.

– Почти все закончено, – сказал Ян голосом тихим и лишенным эмоций.

– Да, – ответила Сесилия и спустя минуту добавила: – Я не следовала за тобой, выходя из зала.

Она хотела, чтобы Ян знал это.

– Я так и подумал.

– Просто было такое чувство, что стены надвигаются на меня.

Ян не ответил, опускаясь на одну из деревянных скамеек, которые стояли в коридоре возле каждого зала. Он сгорбился, уперев локти в колени. Сесилия села на другой конец скамьи, отодвинувшись к самому краю. Люди покидали залы заседаний и либо исчезали, либо находили уединенный угол, чтобы посовещаться со своим адвокатом. Их перешептывание эхом отдавалось от гранитных стен.

– Я знаю, ты не веришь, но мне жаль, что все дошло до этого, – проговорил Ян.

– Мне тоже. – А затем на тот случай, если он подумал, что Сесилия ищет примирения, добавила: – Но это необходимость.

– Не могу не согласиться с тобой. – Ян выпрямился и скрестил руки на груди. Больше он не смотрел на нее.

В воздухе витало ощущение неловкости – они оба находятся здесь по одной и той же причине. И если Ян делал вид, что жены рядом нет, то Сесилия поступила точно так же. Она тихо откинулась на скамье. Ожидание обещало быть очень долгим.


– Здравствуйте, – сказала Шарлота Джефферсон, заглядывая в маленькую палату Реабилитационного центра Кедровой Бухты. – Как я понимаю, вы вновь прибывший.

Пожилой седовласый мужчина, ссутулившись, сидел в инвалидном кресле и внимательно смотрел на нее глубоко посаженными карими глазами. Несмотря на разрушительные последствия болезни и возраста – ему было девяносто лет, – Шарлота могла предположить, что в свое время мужчина отличался необыкновенной красотой. Классические черты его лица не оставляли в этом сомнения.

– Вам не нужно беспокоиться об ответе, – проговорила она. – Я знаю, что вы парализованы. Просто хотела вам представиться. Меня зовут Шарлота Джефферсон. Я зашла посмотреть, смогу ли чем-нибудь помочь.

Он поднял на нее глаза и медленно, будто для этого требовалось огромное усилие, покачал головой.

– Вам не надо говорить мне свое имя, я прочитала его снаружи на двери. Вы Томас Хардинг. – Шарлота замолчала. – Джанет Лестер, здешний социальный работник, упоминала о вас несколько дней назад. Мне всегда нравилось имя Томас, – щебетала она. – Думаю, друзья называют вас Том.

Слабая улыбка на его губах подтвердила ее правоту.

– Вот о чем я подумала… – Шарлота не хотела быть назойливой, но знала, как одиноко чувствуешь себя, приезжая в незнакомый город, в котором не знаешь ни одной живой души. – Одна из моих лучших подруг провела здесь несколько лет. И я навещала ее каждый четверг. Это стало привычкой, и даже после того, как Господь забрал Барбару к себе, я продолжаю появляться здесь. На прошлой неделе Джанет сказала мне, что прибыли вы, поэтому я решила прийти сегодня и познакомиться.

Том попытался пошевелить правой рукой, но не добился успеха.

– Может, вам что-то принести? – спросила Шарлота, желая быть полезной.

Он вновь покачал головой, а затем трясущимся пальцем указал на стул, стоящий напротив него.

– А, я поняла. Вы просите меня присесть. – На его лице отразилась улыбка, которая явно стоила ему усилий. – Ну, я не возражаю. Ноги устали.

Шарлота села на стул, куда указал Томас, и сняла правую тапочку, чтобы потереть стопу, которая слегка побаливала.

Том наблюдал за ней, в его глазах читался интерес.

– Думаю, вы хотели бы узнать немного о Кедровой Бухте. О, бедняга, я не виню вас. Слава богу, вас перевели сюда. Джанет сказала, что вы с самого начала запрашивали Кедровую Бухту, но вас отправили в то место в Сиэтле. Я слышала о том, что там произошло. И могу сказать лишь одно – чудовищный позор.

По словам Джанет, социальное заведение, где пре бывал Том, было закрыто по причине многочисленных случаев серьезного насилия. Пациенты, большинство из которых находились на попечении штата, были распределены в различные социальные учреждения Вашингтона.

– Я так рада, что вы в Кедровой Бухте! Это замечательный маленький городок, Том, – сказала Шарлота, намеренно используя его имя.

Она хотела, чтобы Томас почувствовал себя признанным. Он провел время в учреждении, уровень которого был очень низким, и там к нему относились без уважения и сострадания. Джанет сказала, что персонал в том центре был чрезвычайно невнимательным. Шарлота была шокирована, услышав об этом. Все это казалось непостижимым. Как можно быть жестоким по отношению к уязвимым людям, таким как Том! Как можно его игнорировать, оставлять лежать в грязной постели, никогда не говорить с ним…

– Я вижу, у вас тут можно наблюдать за пристанью, – сказала Шарлота с таким энтузиазмом, на который только была способна. – Мы гордимся нашей береговой линией. Летом там проходит замечательная местная ярмарка, и конечно же парковку возле библиотеки по субботам заполняет фермерский рынок. Время от времени к пирсу причаливают лодки, и рыбаки продают свои товары. Клянусь вам, Том, нет ничего лучше свежих креветок из Худ-Канала, купленных у рыбаков.

Она помедлила, но казалось, что Том ждет продолжения, поэтому Шарлота вернулась к теме.

– Так, посмотрим, что я еще могу рассказать вам о Кедровой Бухте, – произнесла она, с трудом представляя, с чего же начать. – Это маленький городок. При последней переписи, по-моему, нас насчитывалось неполных пять тысяч. Мы с Клайдом, моим мужем, приехали из Якимы, которая находится в восточной части штата. Мы попали сюда после Второй мировой войны… Это было пятьдесят лет назад.

Пятьдесят лет. Как могло так быстро пролететь время?

– Кедровая Бухта изменилась в некоторой степени, но по большей части городок остался таким же, как был, – сказала Шарлота. – Многие работают на Бремертонской верфи, как и в сороковых. Военный флот оказывает значительное влияние на экономику города.

Том, должно быть, и сам догадался, учитывая находящуюся на противоположной стороне бухты судоверфь ВМС Пьюджет-Саунд. Огромные авианосцы выстроились у береговой линии, так же как ряды подводных лодок. Атомные же субмарины были размещены на базе подводных лодок в Бангоре. В пасмурные дни серая флотилия сливалась с синевато-серым небом. Том положил правую руку на сердце.

– Вы служили в вооруженных силах? – спросила Шарлота.

Кивок пожилого мужчины был едва заметен.

– Благослови вас Господь, – ответила она. – Знаете, так много разговоров о нас как о великом поколении, которое пережило Великую депрессию и войну, и знаете что?.. Они правы. Современные молодые люди не знают, что значит жертвовать. Им все далось слишком легко, но это всего лишь мое мнение.

Глаза Тома расширились, и Шарлота могла сказать, что мужчина согласен с ней.

Не дожидаясь, когда собьется с мысли, Шарлота замолчала, покусывая нижнюю губу.

– Так, что еще я могу рассказать вам? – пробормотала она. – Во-первых, мы в Кедровой Бухте очень любим спорт. Осенью по вечерам в пятницу половина города наблюдает за футбольными играми школьной команды. В это время года популярен и баскетбол. Два года назад команда по софтболу стала чемпионом штата. Мой самый старший внук… – Шарлота помедлила и отвела взгляд, сожалея, что ее мысли последовали в этом направлении, – Джордан подавал надежды как бейсбольный игрок, но утонул пятнадцать лет назад.

Она не знала, что толкнуло ее упомянуть Джордана, и пожалела об этом. Знакомая печаль вновь проснулась в ее сердце.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу смириться с его смертью.

Том, несмотря на слабость, наклонился вперед к Шарлоте, будто хотел положить ладонь на ее руки. Это был трогательный жест.

– Мне жаль, – прошептала она. – Я не хотела говорить об этом. Моя дочь живет в Кедровой Бухте, – продолжила Шарлота, заставляя себя добавить веселую нотку в голос. – Она судья. Судья Оливия Локхарт, и я очень горжусь ею. В детстве Оливия была худенькой малышкой, а выросла высокой. Очень красивой. Сейчас ей уже пятьдесят два, но она все еще вызывает восхищение. Все дело в том, как она держит себя. Просто посмотрев на нее, люди понимают, что она важный человек. Моя дочь – судья, но для меня она все еще маленькая девочка с карими глазами. Я получаю много удовольствия, сидя в зале заседания, когда она председательствует. – Шарлота покачала головой. – Вот, пожалуйста, я говорю о себе, вместо того чтобы рассказывать вам о Кедровой Бухте.

Шарлоте было бы легче общаться, задавай Том вопросы, но мужчина был лишен этой возможности.

– До Сиэтла можно доехать на пароме, но мы – сельская община. Я живу по-городскому, но у многих жителей есть лошади и куры. Конечно же они держат их на загородных участках.

Том кивнул в ее сторону. – Вы спрашиваете обо мне?

Его ответная улыбка подсказала, что и в этот раз Шарлота поняла Томаса правильно. Она чуть взволнованно улыбнулась, подняла руку к голове и пригладила мягкие волнистые волосы. В семьдесят два года ее волосы были полностью белыми. Такое положение дел вполне ее устраивало. Лицо Шарлоты было сравнительно гладким, и она всегда гордилась своей кожей – ведь женщине позволительно быть немного тщеславной, верно?

– Я вдова, – начала Шарлота, опустив взгляд. – Клайд умер почти двадцать лет назад. Он ушел слишком рано – неизлечимый рак. Работал Клайд на судоверфи. У нас двое детей – Уильям и Оливия, судья, о которой я вам рассказывала. Уильям работает в сфере энергетики и путешествует по всему миру. А Оливия вышла замуж и осела здесь, в Кедровой Бухте. Ее дети закончили ту же школу, что и она. В школе на стенах висят портреты каждого выпускного класса, и достаточно интересно смотреть на улыбающиеся лица и думать, что из них вышло теперь. – Лицо Шарлоты приобрело задумчивое выражение. – Там есть и фотография Джастин. Она и Джордан были близнецами, и я так беспокоюсь за нее. Сейчас ей двадцать восемь, и она встречается с мужчиной старше себя, которому не доверяют ни ее мать, ни я.

Шарлоте пришлось замолчать, чтобы не сказать лишнего.

– Джеймс, младший ребенок Оливии, сейчас служит на флоте. Когда он завербовался на службу, мы все были шокированы. Уильям и его жена решили не иметь детей. И временами я задумываюсь – не сожалеют ли они теперь. Думаю, Уильям жалеет, но не Джорджия.

Хотя обоим детям Шарлоты было около пятидесяти, она все еще продолжала беспокоиться о них. Глаза Тома закрылись, а затем быстро открылись.

– Вы устали, – произнесла Шарлота, понимая, что обсуждает свое беспокойство о дочери и внуках, а не рассказывает Тому о Кедровой Бухте.

Томас слегка покачал головой, будто не хотел, чтобы она уходила.

Шарлота встала и положила руки ему на плечи.

– Я скоро вернусь, Том. Вам надо немного поспать. Кроме того, мне пора отправиться в здание суда. Сего дня работает Оливия, и я заканчиваю детское покры вало.

Решив, что ей следует объяснить, о чем речь, Шарлота добавила:

– В суде я вяжу свои лучшие вещи. Газета «Хроники» делала статью обо мне пару лет назад, с фотографией! На ней я сижу в суде со спицами и пряжей. И если вы захотите, я принесу местную газету и почитаю вам. До этой недели она издавалась только по средам, но недавно газета была продана, и новый хозяин нанял другого ре дактора. Он-то и решил выпускать издание до двух раз в неделю. Разве это не мило?

Том улыбнулся.

– Это замечательный городок, – сказала ему Шарлота, наклоняясь, чтобы похлопать по его руке. – Вам тоже понравится здесь.

Она собралась было выйти за дверь, но увидела, что у ее нового друга нет пледа. Сиделки центра быстро исправят этот недочет. В Кедровой Бухте в помещениях становится очень холодно, особенно во влажные зимы. Как грустно, что у этого мужчины нет никого, кто мог бы позаботиться о его благополучии.

– Я скоро вернусь, – вновь проговорила Шарлота.

Том кивнул, и на его лице появилась небрежная легкая улыбка. О да, в свое время он был очаровательным мужчиной.

Когда Шарлота вышла через главную дверь, ее остановила Джанет:

– Ты познакомилась с Томом Хардингом?

– Да. Он очень милый мужчина.

– Я знала, что ты так подумаешь. Ты – именно то, в чем он нуждается.

– У него нет семьи?

– В его деле не указаны ближайшие родственники. После инсульта прошло пять лет, и, похоже, его никогда не навещали. – Джанет замолчала, а затем нахмурилась. – Но надо сказать, я не знаю, насколько можно доверять записям того приюта.

– Как долго Томас там находился?

Джанет пожала плечами:

– По меньшей мере лет пять. Он попал туда сразу после того, как закончили лечение, которое прописывают хроническим больным.

– О, бедный мужчина. Он…

– Он нуждается в друге, – закончила за нее Джанет.

– Ну, одного Томас уже нашел, – произнесла Шарлота.

Шарлота была любительницей поговорить. Клайд всегда говорил, что она может подружиться даже с кирпичной стеной. Он говорил это как комплимент, и Шарлота именно так и относилась к его словам.

Хорошенько подумав, она решила не просить плед для Тома у сиделок – она сама свяжет его, как только закончит детское покрывало. К следующему визиту у нее будет что принести Томасу. Нечто, способное согреть его, – шерстяной плед и ее дружба.

Судье Локхарт сложно приходилось с делами о разводе, и это была самая ненавистная обязанность для нее в суде по семейным делам. Она председательствовала два года и думала, что видела все. Были дела и подобные сегодняшнему.

Ян и Сесилия Рэндалл просили аннулировать написанный ими же добрачный контракт. Как только это будет сделано, они начнут судебный процесс по расторжению брака. Перед ней стояли их адвокаты вместе со своими клиентами.

Оливия посмотрела на бумагу и заметила, что она была подписана меньше года назад. Оливия не понимала, как брак может распасться так быстро. Она подняла глаза и внимательно изучила пару. Такие молодые – они оба смотрели в пол. Ян Рэндалл казался ответственным парнем, который, вероятно, в первый раз оказался вдали от дома и семьи, поступив на службу в вооруженные силы. Его жена была хрупким ребенком, невероятно худым, с темными глазами, в которых отражалась душевная боль. Прямые каштановые волосы Сесилии обрамляли ее лицо в форме сердца и беспорядочно ниспадали на плечи. Девушка быстро крутила прядь, вероятно от волнения.

– Должна сказать, документ своеобразный, – пробормотала Оливия, перечитывая несколько строк текста.

Соглашение было необыкновенно бескомпромиссным и необычным. В соответствии с контрактом супруг, который пожелает развода, должен будет взять на себя все долги.

Очевидно, они изменили свою точку зрения на это, как, впрочем, и взгляды относительно своего брака. Оливия быстро просмотрела список накопленных долгов и заметила, что они были ровно поделены между супругами. Если бы брак продлился дольше, долги, конечно, были бы крупнее – ипотека, вероятно, выплаты за автомобиль и тому подобное. «Это могло бы заставить недовольного супруга остаться в браке», – подумала Оливия. Так или иначе, сейчас сумма долга составляла семь тысяч долларов. Ян Рэндалл взял на себя все счета по кредитным картам, а Сесилия согласилась погасить долги за коммунальные услуги, которые включали счет за телефон на триста долларов и, что странно, счет из цветочного магазина на двести долларов. Самым большим счетом, как заметила Оливия, была плата за похороны, которую они согласились поделить пополам.

– Обе стороны достигли согласия по вопросу, касающемуся накопленных за время брака долгов, – начал Алан Харрис.

Очевидно, ситуация таила в себе куда больше, нежели можно было предположить на первый взгляд.

– В семье кто-то умер? – спросила Оливия, адресуя реплику адвокату, который заговорил первым.

– Да, – кивнул Алан. – Ребенок.

– Понятно. – Желудок Оливия сжался.

– Наша дочь родилась преждевременно, и у нее был порок сердца, – еле слышимым голосом произнесла Сесилия Рэндалл. – Ее звали Элисон.

– Элисон Мари Рэндалл, – добавил ее муж-мо ряк.

Оливия наблюдала, как муж и жена обменялись взглядами. Сесилия отвела взор в сторону, но недостаточно быстро, и Оливия смогла увидеть боль, злость и страдание. Вероятно, судья распознала эти чувства, потому что и сама когда-то испытала их вместе с разрушением собственного брака.

Две стороны продолжали ожидать от Оливии решения. Все разногласия были преодолены, и процедуру мало что могло остановить. Это слушание являлось простой формальностью, поэтому они могли приступить к расторжению брака.

– Семь тысяч долларов – достаточно большой долг, чтобы накопить его всего за несколько месяцев, – сказала Оливия, продлевая их ожидание.

– Согласен, ваша честь, – быстро проговорил Брэд Дамас. – Но есть смягчающие обстоятельства.

Оливия заметила свою мать, которая сидела в зоне для посетителей. Она часто занимала место в переднем ряду, практически всегда со своими спицами и пряжей. Но сейчас Шарлота не вязала. Ее пальцы сжали спицы, которые лежали на коленях, будто она тоже понимала важность происходящего.

Оливия помедлила, что было крайне на нее не похоже. Она была известна как быстрый и решительный судья. Но этой паре необходима была нежная любящая рука, которая провела бы их через выпавшую на их долю скорбь. Покончив с браком, они не решат проблему – этому научил Оливию ее собственный жизненный опыт. Если Рэндаллы настаивают на одобрении их развода, Оливия способна помочь им проложить дорогу только в одном направлении – к боли и вине. Однако у нее не было правового обоснования для того, чтобы отвергнуть аннулирование их соглашения.

– Я собираюсь взять десятиминутный перерыв… чтобы внимательно просмотреть это соглашение, – объявила Оливия.

И до того как адвокаты и их клиенты смогли каким-то образом выразить свое изумление, Оливия встала и направилась в сторону кабинета судьи. Она слышала беспокойство в зале заседаний, когда все встали, а затем последовал гул еле различимых голосов.

Сидя за своим столом, Оливия откинула голову на спинку высокого кожаного кресла и закрыла глаза. То, что она сравнивает себя с Сесилией Рэндалл, было неизбежно. Пятнадцать лет назад Оливия потеряла своего старшего сына. Годы шли, но боль от смерти Джордана не утихала, да никогда и не утихнет. За двенадцать месяцев после того, как сын утонул, весь мир Оливии разрушился. В ее брак давно закрались проблемы – ничего непосильного, ничего всепоглощающего или необычного, просто хронический стресс, который переживает любая пара в том случае, если работают оба супруга и у них трое детей. Но после смерти Джордана этот стресс умножился десятикратно и стал непреодолимым. Прежде чем Оливия смогла как следует осознать, что они делают, семья распалась. Сначала она потеряла сына, а потом и мужа. А вскоре Оливия и Стэн обнаружили, что стоят перед судьей, который и объявил о завершении развода.

Спустя три месяца Стэн шокировал ее и всех остальных, вновь женившись. Очевидно, уже некоторое время он делился своими проблемами с той женщиной, сохраняя их отношения в секрете от Оливии.

В дверь постучали, и до того, как Оливия смогла ответить, в кабинет вошла ее мать.

Оливия выпрямилась. Ей следовало бы знать, что мать воспользуется возможностью поговорить с ней.

– Привет, мам.

– Я ведь не помешаю тебе?

Оливия покачала головой. Ее мать знала – дверь дочери всегда открыта для нее, если та чем-то обеспокоена.

– Хорошо. – Шарлота немедленно перешла к делу. – Как жаль эту молодую пару! Они хотят освободиться от своего брака, хотя едва ли получили шанс узнать друг друга как следует.

Оливия думала о том же, хотя не могла и не стала бы признавать это.

– Мне показалось, что ни один из них на самом деле не хочет развода. Я могу ошибаться, но…

– Мам, ты знаешь, что я не могу обсуждать свои дела.

– Да, да, знаю. Но иногда я просто не могу справиться с собой. – Шарлота направилась было к двери, но внезапно передумала. – Не знаю, говорила ли я тебе, но мы с твоим отцом не уживались в течение первого года.

Для Оливии это было новостью.

– Клайд был упрямым мужчиной, и, если ты заметила, у меня тоже сильная воля.

Это было преуменьшением.

– Весь первый год мы только и делали, что спорили, – призналась Шарлота, ее руки сжали сумочку и пакет с пряжей. – А потом, до того как поняла, что происходит, я забеременела твоим братом, и… мы все уладили. Мы провели много счастливых лет вместе. Он был любовью всей моей жизни.

Шарлота вышла из комнаты так, будто сказала куда больше, нежели намеревалась, и аккуратно закрыла за собой дверь.

Оливия встала. Ее мать сказала именно то, что ей нужно было услышать. Ее решение принято. Оливия вернулась в зал заседания. Как только она села, к ней приблизились Рэндаллы и их адвокаты. Сесилия Рэндалл вышла вперед, ее большие выразительные глаза невидяще смотрели в пространство. Выражение лица Яна Рэндалла было суровым и решительным, будто он готовился к неизбежному.

– Я не могу игнорировать возможность, – начала говорить Оливия, – что стороны приняли это соглашение, хорошенько обдумав именно фактор развода, который сейчас и рассматривается. Очевидно, они придавали огромную ценность своему браку, и эта ценность послужила стимулом для подобного контракта. Ясно, что их целью было избежать итога, к которому они сейчас стремятся, – легкого развода. По этой причине я не аннулирую брачный контракт. Спорный вопрос будет решен на судебном заседании. Тем временем я советую сторонам пройти психологическую консультацию или же обратиться в Центр по урегулированию споров, чтобы обсудить разногласия.

Оба супруга и их адвокаты подошли ближе, будто сомневались, что верно расслышали слова судьи.

Алан Харрис и Брэд Дамас принялись быстро перебирать свои записи. Когда адвокаты поспешили перечитать брачное соглашение, выглядели они почти комично.

– Простите, ваша честь! – первым отреагировал Брэд Дамас, поднимая руку.

– Обе стороны пришли к согласию, – заспорил Алан Харрис. – Мистер Рэндалл согласился не учитывать добрачный контракт, он также с готовностью принял на себя обязанность выплатить часть долгов.

– Что она сказала? – спросила Сесилия Рэндалл, посмотрев на Алана Харрисона.

– Поясните, ваша честь, – попросил Брэд Дамас, на его лице было растерянное выражение.

– Соглашение остается в силе, – произнесла Оливия.

– Вы не аннулируете контракт? – медленно переспросил Алан Харрис. Его голос звучал озадаченно.

– Нет, адвокаты, я не аннулирую контракт по тем причинам, которые только что указала.

Алан Харрис и Брэд Дамас внимательно посмотрели на нее.

– Какая-то проблема, господа?

– А…

– Найдите секретаря и уточните дату слушания. – Она жестом показала, что им пора отойти.

– Это значит, что мы не сможем развестись? – спросила своего адвоката Сесилия.

– Я хочу этого развода точно так же, как и ты, – обратился к ней Ян.

Оливия застучала своим молотком.

– Порядок в зале суда, – обратилась она к паре. Если они решили спорить, пусть делают это в свое личное время.

Брэд Дамас и Алан Харрис собрали свои бумаги и взяли портфели, и по их движениям чувствовалось, что они пребывают в недоумении.

– Мы можем сделать еще что-нибудь? – спросила Сесилия Рэндалл Алана Харрисона, когда они выходили за двери.

– Мы можем подать апелляцию, но…

– Но это приведет к еще большим издержкам, – запротестовал Ян, стоя рядом со своим адвокатом, при этом Брэд был слишком ошеломлен, чтобы говорить.

– Я не понимаю, что происходит, – пробормотала Сесилия, дойдя до дверей здания суда. – Мы можем сделать что-нибудь?

– Судья сказала, что мы должны вынести вопрос на судебное заседание? – Голос Яна звучал недоверчиво. – И насколько дорого все это будет?

– Очень дорого, – быстро ответил Алан Харрис, будто ему доставляло удовольствие увеличивать сумму издержек для мужа своей клиентки.

– Но я не хочу этого, – застонала Сесилия.

– Тогда советую вам сделать то, что сказала судья, – воспользоваться помощью психолога или обратиться в Центр по урегулированию споров.

– Я не собираюсь обсуждать свои проблемы с группой незнакомцев. – С этими словами Ян Рэндалл направился к выходу из здания суда.

Брэд Дамас последовал за своим клиентом, но до этого кинул на Оливию рассерженный взгляд. Алан Харрис стоял рядом с ней, покачивая головой, его лицо приобрело скептическое выражение. Судебный пристав зачитал новый номер, но Алан продолжал стоять.

Сесилия Рэндалл отвернулась, но недостаточно быстро, чтобы скрыть слезы, которые покатились по ее щекам. Она почувствовала горечь – пусть самую малость, но все же она была уверена, что поступает правильно, настаивая на разводе.

– Как это произошло? – спросила Сесилия.

– Я не понимаю, – пробормотал Алан Харрис. – Это сумасшествие.

– Вы правы, – пробормотала Сесилия, покачивая головой и стараясь надеть пальто. – Этого не должно было произойти, но все равно случилось.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кедровая Бухта (Дебби Макомбер, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я