Проект собственной смерти (А. В. Макеев, 2017)

В собственной мастерской убит известный архитектор Альберт Штейн. Налицо признаки ритуального жертвоприношения: выколотые глаза, знак сатанистов на лбу. Подобное преступление было совершено в свое время в Новосибирске. Неужели серия? Но не исключено и банальное ограбление: из квартиры Штейна пропала шкатулка с бриллиантами. Полковники МУРа Гуров и Крячко сопоставляют факты, определяют круг подозреваемых и выходят на потенциального убийцу. Дело за малым – задержать преступника. Но обстоятельства принимают неожиданный оборот. Сыщики понимают: интрига только начинается…

Оглавление

Из серии: Полковник Гуров

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проект собственной смерти (А. В. Макеев, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

На то чтобы успокоить женщину и уговорить ее подняться в квартиру, ушло добрых полчаса и практически все обаяние известного дамского угодника Стаса Крячко. Пока Иван Сергеевич рылся в обильных запасах медикаментов, коим была снабжена вахтенная комнатушка, а Егоров рысаком носился по ближайшим магазинам в поисках воды, Стас методично обхаживал женщину, пуская в ход один за одним испытанные способы завлечения противоположного пола. В итоге результат общими усилиями был достигнут. Наталья, так звали приходящую помощницу, не только согласилась осмотреть квартиру, но и практически сразу, как только туда попала, выдала им нужные сведения. Она лишь мельком взглянула на гостиную и тут же сообщила, чего недостает в комнате.

– Посмотрите, вот тут, во встроенной нише, у Альберта Германовича всегда стояла медная шкатулка. Красивая такая, кованая, ручной работы. Он ею очень дорожил, – заявила она, останавливаясь напротив ниши. – А сейчас здесь ваза. Скучненькая, надо сказать, вазочка.

Наталья старалась не смотреть на меловой силуэт в центре комнаты, но глаза ее невольно останавливались на нем. Крячко, со свойственной ему галантностью, постарался закрыть своим мощным торсом неприятную картину, перебравшись ближе к женщине. После того как Наталья успокоилась, окружающие обнаружили, что она довольно мила собой, и манеры у нее приятные. Она больше не тряслась как осиновый лист, а держалась просто, но с достоинством.

– Вы уверены, что шкатулка пропала? Осмотрите другие комнаты, быть может, хозяин просто переставил ее, – попросил Гуров.

– Не мог он ее переставить. Он даже пыль с нее стирать мне не позволял. Говорил, что в ней вся его жизнь, – возразила Наталья. – С какой стати ему ее прятать? Он гордился шкатулкой, как ничем другим в квартире.

– Скажите, Наталья, у Альберта Германовича всегда такая стерильность? Я сейчас говорю не о чистоте, а об отсутствии каких-то особых мелочей, какими набит любой дом, в котором проживают достаточно долго.

– Всегда, – просто ответила она. – Альберт Германович не был сентиментален. Если не считать шкатулки, конечно. И потом, большую часть времени проводил в своей мастерской, как он ее называл. Возможно, там он и хранил дорогие ему предметы. Сюда приходил только для того, чтобы выспаться и набраться сил к новому проекту. Это с его слов. Вообще-то он не очень любил свою квартиру.

– Вот как? А нам сказали, что дом этот он проектировал исключительно для себя, – заметил Крячко.

– Видимо, былые чаяния не осуществились, и дом стал приносить ему разочарование, напоминая о неудаче, – меланхолично проговорила Наталья. – Он как-то оговорился, что планировал переехать в новый дом не один. Правда, с кем именно собирался тут жить, он не сказал. Возможно, хотел жениться, а свадьба разладилась.

– У Альберта Германовича была постоянная подруга или что-то в этом роде? – спросил Крячко.

– Не знаю. Он нечасто откровенничал со мной, а сама я предметов женского туалета у него в квартире ни разу не находила.

– А друзья к нему приходили? Институтские приятели, коллеги по работе?

– Насколько мне известно, вечеринок он здесь не устраивал. Предпочитал для этого общественные места. Да и вряд ли у него было много друзей.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Гуров.

– Характер, – односложно ответила Наталья.

– Поясните, – настаивал Гуров.

– Он был очень вспыльчивым. И непримиримым к чужому мнению. Я частенько наблюдала такую картину: он звонит по телефону и изрыгает проклятия в адрес своего собеседника, причем не стесняясь в выражениях. Любил употреблять эпитеты, особенно обидные.

– И с вами он был груб? – нахмурился Крячко.

– Нет. Я являлась для него чем-то вроде одушевленного пылесоса, а на пылесос ругаться скучно, – улыбнулась Наталья. – Вот вы же не станете обругивать электрическую бритву, пока бреетесь?

– Я бреюсь станком, – машинально ответил Станислав.

– Неважно. – Улыбка Натальи стала шире. – В любом случае со мной он вел себя корректно. Его устраивала моя работа, да мы не так часто и соприкасались. Альберт Германович предпочитал, чтобы я наводила порядок в квартире в его отсутствие.

– У вас есть ключи от квартиры? – насторожился Гуров, стараясь голосом не выдать своей настороженности.

– Конечно. Я приходила раз в неделю, обычно по понедельникам. Но иногда он отменял визит, перенося его на другой день недели. Чтобы ему не приходилось дожидаться меня в квартире, он и дал мне ключи. Я приходила, убиралась во всех комнатах, запирала дверь и уходила. Мои визиты строго фиксировались консьержем, этого было достаточно.

– Где сейчас эти ключи?

– Дома. Я ведь не предполагала, что они вам понадобятся. Кстати, кому я могу их сдать? Теперь ведь не нужно будет тут убираться. По крайней мере, до тех пор, пока не въедут новые жильцы.

– Я могу подъехать к вам вечерком и забрать ключи, – поспешно предложил Крячко. – Часикам к восьми будет не поздно?

– Да, конечно. Подъезжайте, – слегка растерянно произнесла Наталья. – Адрес написать?

– Наш помощник подскажет, – кивнул Стас на Егорова.

Гуров осуждающе покачал головой и предложил перейти к дальнейшему осмотру. Наталья осмотрела все комнаты, включая ванную, но больше никаких изменений не обнаружила. О тайной кладовой она тоже понятия не имела. Штейн ни разу не просил ее навести там порядок, сама же она и предположить не могла, что за декоративной тканью обоев скрывается еще одно помещение. На этом осмотр был окончен, и вся честная компания покинула дом Штейна. Наталья поехала домой, Егоров отправился в отделение, а Гуров и Крячко – к себе в Главк.

По дороге они связались с директором управляющей компании штейновского дома и дали запрос на полный отчет по жильцам дома. Директор обещал выполнить его в кратчайшие сроки. Помимо этого, согласился выслать точный план дома, чтобы оперативникам было удобнее ориентироваться в запутанном строении. Пока Гуров и Крячко добирались до Главка, материалы от директора были доставлены курьером, о чем прямо с порога им доложил дежурный. Полковники расположились в кабинете и приступили к обсуждению. Гурову не нравилась сложившаяся ситуация, о чем он заявил в первую очередь:

– Почему, скажи на милость, на расследование этого дела поставили салагу? Мне это кажется верхом безрассудства. Ведь именно поэтому у журналистов появилась возможность очернять работу правоохранительных органов и навязывать нам свое мнение относительно мотивов преступления. Нет, я немедленно пойду к Орлову и выскажу ему свое мнение. Пусть отменяет приказ расследовать убийство как ритуальное, это же чистой воды ограбление. Шкатулка пропала. В ней могло быть что угодно. Настолько ценное, что убийца вынужден был явиться в дом архитектора. Я уверен, он не просто расправился с ним, он его ограбил. Целью всей этой комедии является именно шкатулка. Не зря Штейн ее так оберегал.

– Мы же еще даже не начали, – попытался утихомирить его Крячко. – Что, если журналисты окажутся правы? Мы будем искать похитителя шкатулки, быть может, даже отыщем и его и шкатулку, а в ней окажутся старые открытки и любовные записки той пассии, что его отвергла. Что тогда ты скажешь Орлову?

– Ты сам-то в это веришь? – нахмурился Лев.

– Я пока не определился, к какому разряду отнести убийство Штейна. И тебе не советую делать поспешные выводы. Надо все как следует обдумать, поковыряться в архиве, проштудировать раскрытые и нераскрытые дела. Кто знает, может, удастся найти подобное нашему? – осторожно проговорил Станислав.

Ответить Гуров не успел, так как в этот момент в кабинет вошел генерал. Он взглянул на недовольное лицо Гурова и усмехнулся:

– Вижу, дело тебе понравилось, Лев Иванович? Ну, выкладывай, что опять не так?

– Да все не так, Петр Николаевич, – заявил Гуров. – Вы читали материалы дела? А знаете, кто был назначен следователем для его расследования? Мальчишка безусый! Отчего, спрашивается, такой странный выбор? У начальника районного отделения полиции временное размягчение мозга?

– Стой, стой, дебошир, чего раскипятился? – замахал руками Орлов. – Да, я читал материалы. Мельком.

– То-то и оно, что мельком. И пацанчик этот, следователь Егоров, осмотр места происшествия провел мельком. Он даже не обнаружил пожарный выход, ведущий прямо из квартиры. Не удосужился пригласить приходящую уборщицу, чтобы определить, все ли вещи убитого на месте. Этим, между прочим, сегодня мы со Стасом занимались. Куда это годится? А утечка в средства массовой информации? Это разве дело? Естественно, при таком подходе, как только журналисты услышали про приклеенный ко лбу лист с каббалистическими знаками, тут же раструбили об этом всему городу. А там ритуальщиной и не пахнет!

– Чем же там пахнет, Лев Иванович? – ухмыляясь, спросил Орлов.

– Ограблением там пахнет, Петр Николаевич. Банальным ограблением.

– Допустим, не таким уж банальным, раз убийца додумался до того, чтобы обставить его, как ритуальное, – возразил генерал. – Полагаю, тебе удалось выяснить, что пропало из квартиры Штейна?

– Удалось. В гостиной, он хранил в эркере медную шкатулку. По словам помощницы по хозяйству, эта шкатулка имела для Штейна особую ценность.

– Дорогая вещица?

– Относительно материальной ценности пока сказать трудно, но эмоциональную ценность она имела несомненно. Штейн даже пыль с нее вытирать уборщице не доверял.

– Что он хранил в шкатулке? – задал новый вопрос Орлов.

– Пока тоже неизвестно, – вынужден был признаться Гуров. – Но мы будем работать над этим вопросом.

– А над вопросом поимки маньяка, расправившегося со Штейном таким неординарным способом, кто будет работать? – тут же вскипел генерал. – Ты, значит, будешь гоняться за грошовой шкатулкой, якобы имеющей для убитого особую ценность, а все журналисты города будут продолжать изгаляться насчет несостоятельности правоохранительных органов столицы?

– Это не ритуальное убийство, – стоял на своем Гуров. – Расследовать дело в этом направлении считаю непродуктивной тратой времени.

– Он считает! Слышишь, Крячко? Наш гений считает, что это не ритуальное убийство, и не хочет понапрасну временные ресурсы тратить. А стружку начальство с кого снимать будет? Думаешь, с него? Нет! На это у нас генерал есть. Пусть отдувается, пусть краснеет перед вышестоящим начальством. Или, может, у тебя доказательства обратного появились? Можешь ты доказать, что Штейна убил не маньяк? Ну, чего молчишь? Язык проглотил? – Голос генерала гремел на весь Главк.

– Я найду доказательства и предъявлю вам истинного убийцу, – упорствовал Гуров.

– Хорошо. Насчет этого возражений не имею, но, как начальник и как старший по званию, требую, чтобы расследование велось во всех направлениях. – Каждое сказанное слово генерал сопровождал резким ударом кулака о столешницу письменного стола. – И отчет желаю получать по всем направлениям. По всем, Гуров, это понятно?

– Так точно, товарищ генерал! – козырнул Лев.

Хоть генерал Орлов и был ему скорее другом, чем начальником, он безошибочно распознавал ту стадию возмущения начальника, игнорировать которую было неосмотрительно. За долгие годы совместной работы Гуров хорошо изучил привычки генерала. Он не раз нарушал данное ему обещание вести ход расследования строго определенным образом, но здесь был не тот случай, от разработки ритуальной версии на этот раз не отбрехаться, и Лев смирился с неизбежным. Вглядевшись в его лицо, Орлов удовлетворенно кивнул. Он не хуже Гурова изучил привычки своего подчиненного и друга и сейчас точно знал, что тот слово сдержит.

– Вот и договорились, – примиряющим тоном произнес генерал. – Ты уж, Лева, расстарайся. Сверху уже пять раз звонили. Их журналисты достают, они меня, а я, уж не обессудь, тебя дергать буду. Такова расстановка сил.

– Да все я понимаю, Петя, – переходя на дружеский стиль общения, ответил Гуров. – Только пустое это все. Помяни мое слово, не найдем мы связи с сатанистами. Как пить дать, не найдем.

– Не торопись с выводами, Лева, в жизни всякое случается. Тебе ли этого не знать. В любом случае сам факт, что убийца обставил все, как ритуальный акт, может вывести нас на него. Так что, как ни крути, а со счетов его сбрасывать мы не можем. – Орлов похлопал Гурова по плечу: – Работай, гений, а я постараюсь отбить ваши души у начальства, если что пойдет не так.

– Занавес, – ухмыляясь, произнес Крячко, до этого момента скромно молчавший. – Следующий акт трагедии после антракта. Все в буфет.

– Остынь, балагур, – усмехнулся Орлов. – По всему видно, что архив тебе трясти придется.

– Это почему еще? – встрепенулся Крячко. – Мало у нас рабсилы в Главке? Отправим туда кого-то из менее маститых оперов. Они черновую работу проведут, а уж мы с Гуровым в конце подключимся.

– Прости, друг, но, кроме тебя, я такую ответственную работу никому доверить не могу, – подлаживаясь под общий шутливый тон, проговорил Гуров. – Представь, что будет, если отправить разбирать архивы кого-то вроде нашего Егорова? Нет, это никуда не годится. Ты своим зорким взглядом профессионала справишься с этой работой куда лучше молодняка.

– Постойте, это нечестно! Гуров, значит, настоящим делом будет заниматься, а я в архивной пыли задыхаться? – кипятился Стас. – Выражаю свое категорическое несогласие!

– Разрешаю взять себе в помощь троих, нет, двоих оперативников. Можешь даже не лейтенантов, капитанами снабжу, – откровенно потешался Орлов. – С такой командой вы в два счета справитесь.

– А как же Заборин? Мы его еще не проверили, – вспомнил Крячко. – Его же допросить надо, пообщаться тет-а-тет. Егоров-то, поди, и там напортачил. А человек, между прочим, третьи сутки на нарах чалится.

– А вот это дельное предложение. Решено, сначала Заборин, потом архив, – подытожил Орлов. – Дерзайте, полковники, я в вас верю. А я похлопочу, чтобы вам препонов к встрече с ним не чинили.

С этими словами генерал оставил Гурова и Крячко наедине друг с другом. Как только он ушел, Крячко принялся наседать на Гурова:

– Лева, ты всерьез хочешь засадить меня в архив?

– Других вариантов нет. Орлов прав в одном: доверь это дело такому, как Егоров, он и его завалит, – ответил тот.

– А ты прикажи выделить толковых ребят, – настаивал Крячко. – Мало у нас умных оперов?

– Сам знаешь, на Главке столько нераскрытых дел висит, не отмахаешься. Наверняка придется все самим делать. Да и текущие дела не терпят отлагательства. Ты, что ли, отчетами заниматься будешь?

– Какими отчетами, Лева, что ты ваньку валяешь? – рассердился Станислав.

– Квартальными отчетами, Стас. Неделя до сдачи осталась. У тебя хоть один отчет готов? – Гуров выжидающе посмотрел на Крячко и, не дождавшись положительного ответа, заключил: – То-то и оно. Да не переживай ты так. Если повезет, быстро справишься. Сам же говорил, что таким образом мы можем на убийцу выйти.

– Когда я такое говорил? – забыв о недавнем разговоре, вспыхнул Стас.

– Не далее как двадцать минут назад, – напомнил Гуров. – Ладно, хватит торговаться. Поехали к Заборину.

Крячко еще некоторое время повозмущался, но больше для проформы. Не обращая внимания на возмущение напарника, Лев прихватил папку с делом Штейна и вышел из кабинета. Тому не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

К Заборину Гурова и Крячко пустили сразу – Орлов расстарался. В комнате для допросов, кроме Заборина, сидел и его адвокат. Гуров представился сам, представил Крячко и, выслушав представление адвоката, приступил к допросу.

– Господин Заборин, вы последним встречались с господином Штейном до его кончины. Скажите, вам не показалось, что он был чем-то взволнован или озабочен? – задал он первый вопрос.

– Можете не отвечать, – в приказном порядке потребовал адвокат, едва Заборин попытался открыть рот. – Товарищ полковник, вы задаете вопрос, требующий от моего подзащитного субъективной оценки психического состояния убитого. Это не корректный вопрос, и вы об этом прекрасно осведомлены.

Заявление адвоката покоробило Гурова, однако он выдержал паузу и, сложив руки на столе, спокойно произнес:

– Господин адвокат, мы с вами не в суде, и здесь ваши штучки только навредят подзащитному. Я буду задавать вашему клиенту те вопросы, какие сочту нужными. Если вы собираетесь и дальше действовать в этой манере, мы можем прервать допрос и перенести его на более позднее время. Ничего, что вашему клиенту придется лишние сутки просидеть в изоляторе, зато мы с полковником Крячко получим возможность сформулировать вопросы, исходя из их корректности. Проведем консультацию с юристами Главка, они составят нам вопросы, а после этого продолжим. Вы знаете, что это правомочно.

– Я не хочу оставаться здесь дольше, чем положено! – воскликнул Заборин. – Я вообще не хочу здесь оставаться!

– Тогда посоветуйте своему адвокату не вставлять палки в колеса, – переведя взгляд на Заборина, проговорил Лев. – Я не собираюсь топить вас каверзными вопросами. Я в принципе этого никогда не делаю. Любой, кто знаком со мной, это подтвердит, даже ваш адвокат, если будет достаточно честен. В противном случае вам придется поверить мне на слово.

– Я вам верю, – не взглянув на адвоката, ответил Заборин. – Сразу скажу, я не убивал Штейна, хотя он и заслуживал хорошей трепки за свой снобизм, но убивать за такое никто не стал бы. Задавайте вопросы!

– Вы совершаете ошибку, – попытался вразумить своего клиента адвокат.

– Оставьте меня в покое! – вскипел Заборин. – Вашими стараниями я до сих пор под стражей. Кто обещал вытащить меня отсюда в двухчасовой срок? Не вы ли? Вместо этого я сижу в вонючей камере уже шестьдесят часов. Шестьдесят! Это несколько больше двух, вам так не кажется?

Адвокат надул губы и изобразил жест, означающий, что он умывает руки.

– Дело ваше. Я больше не вмешиваюсь, – недовольный реакцией на этот жест, добавил он.

– Раз уж мы разобрались с юридическими тонкостями, перейдем к делу, – произнес Гуров. – Итак, повторяю вопрос: не показалось ли вам, что при последней вашей встрече Штейн был чем-то обеспокоен или озабочен?

– Нет, не показалось, – ответил Заборин. – Напротив, он был настроен решительно, даже весел. Конечно, чего ему не веселиться, не его же дело летит в трубу.

– Что вы подразумеваете под словами «дело летит в трубу»? Встреча со Штейном сулила вам неприятности финансового характера? – уточнил Лев.

– Не делайте вид, что вы этого не знаете. Все обвинение на этом построено, – огрызнулся Заборин. – Да, мы встречались по поводу расторжения контракта, дающего мне право на постройку делового центра по проекту Штейна. Он не желал менять проект, а я не мог позволить себе использовать его в том виде, в котором он предлагал. Вы не представляете себе, что значит иметь дело с именитым архитектором! Он в буквальном смысле этого слова хотел пустить меня по миру. Я ни за что не отбил бы своих вложений, начни строить по его проекту. И ведь закон не на моей стороне, нет. А почему, я вас спрашиваю? Приблизительная сумма затрат была озвучена изначально. Но по ходу «творчества» его величества Штейна она возросла чуть ли не втрое. Я несколько раз напоминал ему, что нужно контролировать поток фантазии, сообразуясь с реальными финансовыми возможностями, но нет, он же творец! Он – великий Штейн, гений, которого нельзя ограничивать рамками. Если б вы знали, сколько таких встреч я выдержал, и все впустую. – Он остановился, переводя дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Полковник Гуров

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проект собственной смерти (А. В. Макеев, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я